Сегодня в полдень у меня первое занятие с моим новым куратором — драконом Ашшуром. Он первый в истории мира дракон, который стал преподавателем в академии магии человеческого королевства, а заодно и деканом новой кафедры — драконоведения и драконьей магии.

Так-то драконы живут замкнуто на своей территории, которая, как я узнала от Ашшура, называется Драконьей Грядой. Если высокомерные эльфы еще как-то контактируют с людьми, то драконы варятся в собственном соку.

Ашшур — исключение. И то только потому, что из-за нежелания подчиняться старейшинам был изгнан из Драконьей Гряды. За то, что не захотел жениться на своей избранной.

Он даже был лишен драконьей магии и крыльев. Но совсем недавно его простили и вернули все способности их расы.

В полдень дракон, как и обещал, ждал меня на выходе.

— Доброго дня, Досифея, — кивнул он мне отстраненно.

— Доброго, дир[1] Ашшур, — ответила я тем же тоном.

— Досифея, какой я тебе дир? — сразу возмутился дракон, сбросив маску холодности.

— Я уже не знаю, как к тебе обращаться. Ты мой куратор…

— Хорошо, — прервал Ашшур, — я тебя понял. В академии можешь обращаться на «вы», если наши близкие отношения тебя смущают. А наедине, пожалуйста, на «ты».

Хм, а у нас близкие отношения? Но выяснять я сейчас не стала. Не хотелось. А то кто знает, до чего мы в выяснении доберемся. Или разругаемся, или снова до поцелуя дойдет. Не хотелось сейчас ни того, ни другого.

Наши отношения были сложными. Когда Ашшур подошел ко мне познакомиться в академии, мне казалось, нас потянуло друг к другу, и я позволила себе увлечься драконом. Но его бурное прошлое, которое, как он уверял, осталось позади, заставило меня задуматься о том, насколько серьезно ко мне относится дракон. Тем более отголоски его похождений до сих пор долетают в наше настоящее.

— Иди сюда. — Он раскрыл крылья и объятия для меня. — Держись крепко, далеко полетим.

Я неуверенно, смущаясь, шмыгнула в его объятия. От дракона исходил жар, а запах, который я вдохнула, приблизившись, стал уже почти родным. Он обволакивал объятиями раскаленного песка в первую минуту, а затем остужал легким ветерком и дарил прохладу источника, бьющего из-под земли. Странный, неуловимый, изменчивый и подвижный, как сам дракон, и запомнить этот аромат было невозможно. Только почувствовав, сразу реагируешь: знакомый, родной, вкусный.

Неловко обняла за шею, спрятав голову на плече, уткнувшись почти в подмышку. Когда дракон обнял крепкими руками, заволновалась:

— Выдержишь?

Не услышала, почувствовала, как он хмыкнул.

— Не бойся, держу крепко и ни за что не отпущу.

Летели мы и правда долго. Я выглядывала из-за его плеча и смотрела, как проносятся под нами сначала окраины столицы, потом пригородные селенья, леса, лужайки. Потом показалась горная гряда Пиколесье. Это значит мы летим на север.

Там тысячелетие назад после магических экспериментов мага Эпиштена среди лесов выросли ледяные скалы-айсберги, которые со временем растаяли, и на их месте теперь высились пики каменных глыб с крутыми склонами и острыми выступами.

Скалы образовывали неровный замыкающий круг, в центре которого находилось горное плато, представляющее собой плоскогорье с растительностью и несколькими озерами с красивыми водопадами.

Эпиштен был великим магом, на его счету много выдающихся открытий. Благодаря его экспериментам, не всегда безопасным, магическая наука сильно продвинулась вперед. Было это тысячелетие назад. Но с каждым разом его эксперименты становились все опаснее и опаснее. Эпиштен же считал, что жертвы — это цена за научные открытия.

Кончилось все плачевно. В результате последнего магического эксперимента из-за неучтенного фактора произошла трагедия, и погибло много народу, почти все население маленького городка. Эпиштена прокляли, посчитали опасным, заблокировали магию, запретив ею заниматься, и посадили под домашний арест. В изоляции он быстро сошел с ума, и конец его был плачевен.

Прошло много лет, прежде чем ранние заслуги великого мага снова были признаны и оценены. Так его противоречивая фигура и рассматривалась в контексте злого гения. Заслуги и открытия признавались, но его конец служил назиданием будущим потомкам.

Ашшур приземлился на остроконечной вершине одной из скал.

Мне предстояло научиться под его руководством контролю магии, с которым у меня были проблемы. Из-за того что магия у меня оказалась очень сильная, а ребенком я была любознательным и непоседливым, чтобы оградить меня саму, а также окружающих от опасностей, мне перекрыли потоки силы, оставив лишь совсем чуть-чуть.

Из-за этого и под влиянием обстоятельств мой дар изменился. Теперь я некромант, который оживляет магические артефакты. В академии мне убрали блоки, и теперь мой магический дар нестабилен. И причиняет неудобства окружающим.

После того как я оживила всех злых духов на центральном кладбище столицы, мне запретили покидать пределы академии и на время отстранили от занятий с другими студентами. И отдали под опеку кураторов, с которыми я прохожу индивидуальное обучение. Все это для того, чтобы я научилась контролировать свою магию.

На кладбище меня поймал как раз Ашшур. Вообще, он работает старшим следователем столичного королевского управления магических и немагических тайных дел. И во время ночного рейда засек меня. На самом деле мне повезло, что он вовремя появился. Когда все духи восстали, я очень испугалась и одна бы с ними не справилась. Их всех уничтожил Ашшур. После этого запретил покидать академию, устроился к нам преподавателем и стал моим куратором.

— Ты знаешь что такое дьен? — начал свое занятие с вопроса дракон.

— Состояние покоя и гармонии, — кивнула я.

— Как его достичь?

— Расслабиться и заглянуть в себя, — повторила я выученный текст теоретического занятия.

— И как, получается? — ехидно спросил дракон.

— Не особо, — пожала я плечами.

— Попробуй, — предложил мой куратор.

Я встала лицом к светилу и зачем-то посмотрела вниз. Не то чтобы я боялась высоты… но тут было о-о-очень высоко… и обрыв начинался сразу под ногами… голова закружилась, я оступилась. Маленький камешек выпрыгнул из-под ног и резво покатился вниз. Я смотрела за его падением, и словно холодная рука скрутила мои внутренности. М-да… спокойствие и гармония, да.

Закрыла глаза, подставив лицо светилу, зажмурилась, попыталась настроиться. Ветер развевал мои волосы и края длинной рубахи, надетой поверх брючек для физических занятий. Холодный ветер. Наверное, тепла уже больше не будет. Надо с Алеорой пройтись по магазинам и накупить модной теплой одежды. Вот у девочки с нашего этажа в общежитии видела такую красивую курточку вчера, явно только купила, от нее исходил запах новой вещи. Темно-зеленая, изумрудная. Фасон такой необычный, приталенный, с отложным воротником, и при этом много кармашков. В кармашки много всего можно понапихать. О, не забыть бы купить мятные пастилки! А то заканчиваются. Они Люсе понравились, постоянно таскает, говорит, напоминает какую-то жвачку с ее родины. Кстати, Люся просила научить ее применять магические потоки, у нее плохо получается пока. Она ведь росла в мире без магии. В этом мы с ней схожи, обеим надо учиться управлять ими. Ой, по ноге ползет кто-то… какое-то насекомое. Как оно здесь оказалось? Я думала, на такой высоте насекомые не живут. Хотя что тогда будут есть птицы? А птицы на такой высоте есть? Вроде да, видела. Интересно, всем птицам нравится летать? Или они об этом не задумываются? А о чем вообще думают птицы? Нет, курточку все-таки я хочу другого цвета…

— О чем ты думаешь, Досифея? — послышался вкрадчивый голос дракона.

Я мысленно ойкнула. О чем угодно, только не о том, о чем надо.

— Ни о чем, — соврала я.

— Молодец какая! — похвалил Ашшур. — Уже дьен поймала? Поэтому жмуришься, с ноги на ногу переминаешься и почесываешь нос?

Да? Точно, было такое. Упс.

— Состояние дьен — это способность отпустить все мысли, сосредоточившись на той, что должна занимать тебя в этот момент. Это жизнь настоящим, Досифея. Наслаждение тем моментом, что есть сейчас, без оттягивающего прошлого и волнующего будущего.

Вкрадчиво продолжая говорить, дракон подошел ко мне и встал сзади. Близко. Волнительно близко. Я чувствовала жар его тела. Он опустил ладони мне на плечи, провел медленно по рукам и поднял их, чтобы они оказались на уровне плеч. Одной рукой обнял за талию, второй накрыл… кхм-кхм… грудь, то есть солярное сплетение конечно же! Как я могла так подумать о своем кураторе.

Но грудь моя, не послушав доводы разума, вдруг взволнованно заходила ходуном. Я попыталась ее приструнить, но куда там! Дракон делал вид, что ничего не замечает.

— У тех, кто рождается из чрева матери и был связан с ней пуповиной, есть два энергетических канала для обмена энергией с внешним миром. Нижний канал здесь. — Дракон чуть прижал место под рукой, что покоилась на животе, и обвел область вокруг пупка. Так, что теплые волны кругами разлились по всему телу.

Я подавила готовый вырваться «о-ох».

— И верхний канал у всех в месте солярного сплетения. — И этот зараза очертил пальцем круг между грудями. Медленно так, волнующе. — Естественней и быстрей научиться чувствовать потоки через нижний канал. — И снова поглаживание вокруг пупка.

И снова охватившая истома от его прикосновения. Тягучая, сладкая, как его дыхание в затылок, от которого бегут табунами мурашки.

— Попробуй подышать им, раскрой свои энергетические каналы. — Дракон положил вторую руку мне на живот. Вернее, только большие пальцы были в районе линии талии, а ладони с остальными находились ниже нее.

Мм… мы какие каналы открываем? Точно про пупок речь? А то как сейчас наоткрываем, надышимся, а дальше-то что делать будем?

Дракон между тем наклонил голову к моему уху и зашептал:

— Представь, что внутри тебя там находится цветок, Досифея. Еще бутон, которому надо напитаться энергией, чтобы раскрыться.

Да-да, я чувствую. Как раскрывается цветок. Но совсем не там, где говорит дракон. А ниже. Может, ему стоит повыше поднять ладони и отойти подальше? Я дернулась. Лучше пусть бутон побудет пока бутоном, а не раскрытым цветком, требующим питания.

— Не получается, — закусила я губу.

— Ладно, — легко согласился дракон. — Попробуешь позже. А сейчас… — Он переместил свои руки на вытянутые мои, провел вдоль них и остановился на кистях рук, закрыв их своими ладонями. — Прислушайся к ветру, Досифея. О чем поет тебе ветер?

Ашшур провел по рукам обратно, от кистей до плеч и ниже, спустившись на талию, обвил и прижал к себе, устроив подбородок у меня на макушке.

Да уж, слушай ветер, Досифея, скривилась я. Попробовала, но прислушивалась лишь к дыханию Ашшура.

— Ты меня отвлекаешь, — сдалась я.

Он хмыкнул:

— Даже не знаю, что ответить на это. Как твой куратор я должен тебя отчитать и сказать, что ты не должна на меня отвлекаться. Но как мужчина, который сходит по тебе с ума, скажу: как же приятно мне это слышать!

Дракон расплылся в улыбке. Я не видела, конечно, но чувствовала.

Сходит он с ума! Давай ты будешь сходить с ума в одиночестве? А не тянуть меня за собой в эту пропасть?

Дракон словно услышал меня. Отошел на несколько шагов назад.

— Слушай ветер, Досифея. Послушай то, что он хочет тебе рассказать, услышь его песни.

И я прислушалась. Я стояла на краю высокого обрыва, раскинув руки, и слушала ветер. Он рассказывал мне о тех местах, где побывал. О ледяных пустошах бескрайнего севера, где живут суровые викисланды, о знойных песках демонова царства, о звенящих листвой лесах эльфов, о шелесте ковыля орочьих степей, о соленых игривых брызгах вод океана и еще о чем-то древнем, могучем, при этом жаждущем свободной воли и полета… Мне захотелось взмыть в воздух, руки, словно крылья, нащупывали ритм песни ветра, пытались поймать воздушную волну…

— Все, Досифея, хватит, — резко оборвал меня Ашшур. — Слушать ветер — не значит поддаваться его уговорам. У тебя нет крыльев.

Потом дракон заставлял меня почувствовать связь со светилом, послушать горы, траву, птиц.

— Ты поняла, что мы делали, Досифея? — потребовал ответа Ашшур.

— Сосредотачивались на одном моменте, — кивнула я.

— Да. Ты должна уметь концентрироваться на настоящем моменте. Когда ты ешь, о чем ты обычно думаешь?

Я задумалась. Что ответить на этот вопрос? Да о чем я только не думала! Легче сказать, о чем нет — о самой еде. Это и подтвердил Ашшур:

— О чем угодно, только не о еде, правда? Так вот, когда ты ешь, сосредотачивайся на еде, когда ты читаешь — сосредотачивайся на том, что читаешь, когда ты идешь по земле или спускаешься по лестнице, почувствуй, как твои ноги касаются и отрываются от земли. Когда ты с кем-то говоришь, ты должна сосредоточиться на разговоре с собеседником, а не думать о чем-то ином. Когда ты сегодня разговаривала с Кантором, о чем или о ком ты думала?

Вроде бы равнодушно спросил дракон. Но ведь неспроста, наверное?

— О Канторе и думала. — Я с улыбкой пожала плечами. Увидела, как дракон изменился в лице, и добавила: — Мы вспоминали прошлое, наше детство.

Кантор — старший брат моего друга детства Янтара, мы все из одного города. И он влюблен в меня.

И почему я оправдываюсь? Почему мне хочется, чтобы он не подумал ничего плохого?

— Это правильно, Досифея, — процедил дракон тоном, говорящим обратное. — Так и нужно поступать впредь. На сегодня занятие окончено, продолжим завтра, — обронил он, отвернувшись.

Нет, ну определился бы он — то ли я правильно поступаю, то ли нет! Как тут не возмутиться?

Ашшур расправил крылья, бережно подхватил меня и отнес в академию.

— До завтра, Досифея, — учтиво поклонился он, так как на нас смотрели проходящие студенты. — Сейчас у вас обед, постарайтесь следовать моим советам.

— За обедом — думать о еде, — согласно кивнула я.

Ашшур вежливо улыбнулся на прощанье, но стоял на месте и ждал, когда я уйду. А я ждала, когда первым уйдет он.

— Вы опоздаете на обед, Досифея, — уже теплее улыбнулся дракон так, что я взлетела на небеса без крыльев. Я широко улыбнулась в ответ, потопталась и все-таки направилась в столовую.

В столовой за нашим столиком стоял шум и гам.

— Фейка, скажи, что я не приму от него никаких подарков! — крикнула, увидев меня, разгоряченная каким-то спором Люся.

Одновременно с ней закричал гном:

— Досифея, скажите ж этой упрямице, что никаких подвохов, это просто подарок!

— Сколько раз объяснять: в нашем мире подарки обязывают! — кричала Люся гному в запале.

— Вы в нашем мире, Люсечка! Это просто подарок! Просто! Подарок! Без обязательств, и никаких подвохов!

— Что случилось? — потребовала я предысторию.

— Холодает. Подарил Люсе теплые сапожки, — повернувшись ко мне, сказал расстроенный гном.

Люся — попаданка из другого мира под названием Терра, или, как она еще сама его называет, Земля. И этот мир — о ужас! — безмагический. Мы даже представить себе такого не можем и очень сочувствуем бедной девушке, для которой в нашем мире все необычно и вызывает удивление. Люся уверена, что попала сюда с какой-то великой миссией, и пытается отыскать намек на нее в любом новом знании о нашем мире.

В Люсю сразу влюбился Мегакрут, порядочный и хозяйственный гном. Возможно, его с первого взгляда привлекли огненно-рыжие волосы девушки, такие же, как у него.

Сама же Люся никак не хочет замечать чувства пылкого влюбленного. Она без ума от нашего магистра жизни и смерти эльфа Сухариэриела. У которого, в свою очередь, дергается глаз от слепого обожания попаданки.

Мы с моей подругой Алеорой предложили Люсе место в нашей комнате. Люсю было жалко, а нам любопытно послушать про другой мир. Мы впервые видели попаданку, хотя для нашего мира это не редкость.

Как потом я узнала от гнома, когда остались наедине, Мегакрут оказался намного более заботливым другом, чем мы с Алеорой. Ну или внимательным влюбленным, а мы не очень хорошими подругами. Ибо действительно стало прохладно, а одежды у Люси на холода не было.

Мы с Алеорой, ни разу не сталкивавшиеся с тем, что нечего надеть, не обратили внимания на положение Люси. То есть такая проблема периодически встает перед каждой женщиной, даже если ее шкафы ломятся от нарядов, но не в буквальном смысле, как в случае Люси.

А ведь в последнее время она часто задавалась вопросом, как ей заработать здесь денег. Но все, что она смогла бы найти на этот момент, — это низкоквалифицированный труд, за который много не платят. Это деньги на карманные расходы.

Только сейчас я догадалась, почему Люся в последнее время отказывалась от всех сладостей и пирожков, которыми мы угощали ее к чаю. Не раз и не два проскальзывало в ее ответах, что она и так часто злоупотребляет нашим хлебосольством, а сама в ответ ничего не может выставить. Так как ей не на что это угощение купить! А я не подозревала, что она к этому настолько щепетильно относится! Ну как можно быть такой невнимательной, раскаивалась я.

Заботливый Мегакрут, не зная, как Люся отнесется к его инициативе, сделал разведывательный ход. Каким-то образом умудрился снять мерку с Люсиной обувки и купил ей теплые осенние сапожки. Причем модные и красивые — проконсультировался у первых модниц академии.

Но его план потерпел поражение — его зазноба ни в какую не хотела принимать подарок. А ведь гном приглядел ей уже весь комплект — пальто, шапку, шарф и перчатки.

Как заставить Люсю принять подарки? Таким вопросом задался гном и попросил моего совета. Никакие уговоры на попаданку не действовали, аргументы, что ей холодно, что она простудится, заболеет, придется лечиться — игнорировала. Мегакрут привел даже самый страшный для Люси довод: если она заболеет, то придется пропустить учебу. Это Люсю хоть и вывело из равновесия, но подчиниться требованиям гнома не заставило.

— Мне все равно, от кого она примет одежду, — сказал, вздыхая, Мегакрут. — Лишь бы была в тепле и не заболела. Придумай что-нибудь, Фейка. Голова у тебя что надо.

Но даже моя голова не могла найти выход из этой ситуации. Поэтому я созвала совет. Одна голова хорошо, а много — головная боль делится на всех.

Совет был назначен на вечер после ужина в комнате Янтара и Кантора, чтобы скрыть разговор от Люси. Но до ужина мне предстояло занятие у Рагнара, который ожидаемо истязал меня физически. Сначала растяжка, потом бег, потом упражнения.

Рагнар — орк и моя первая детская любовь. Во мне тоже есть орочья кровь. А также эльфийская и гномья. Это долгая история, но так получалось, что женщины в нашем роду выходили за представителей других рас и их избранники становились властителями своих народов.

Так, моя прапрабабушка Айнана и прапрадед Нангар жили в привольных степях, а Нангар был отцом орочьего степного народа. Стал он им, после того как встретился с Айнаной, которую взял в плен его отец.

Их дочь Варинара вышла замуж за эльфа Дайедаруила, и он стал королем эльфов. У них было две дочери — Дельмильтель и Айринран, которая вышла замуж за Первого стража-океанида и живет в пучине океана. В другую мою бабушку — Дельмильтель — пылко влюбился и долго ее добивался гном Шипобум, от которого та родила моего отца. Замуж она, правда, за моего деда не вышла, но тот стал королем гномьих кланов. А моя бабушка крутит одновременно с моим дедом и является фавориткой нашего короля людей, в чьем королевстве, в провинциальном городе Бекигенге, обосновался мой отец.

Я постоянно бывала в гостях у всех моих родственников и, когда гостила у прапрабабушки Айнаны и прапрадедедушки Нангара, много слышала о славном воине Рагнаре. Долгое время я не могла принять факт, что лучший воин степей видит во мне лишь младшую сестренку и никакие романтические чувства нас никогда не свяжут. Но я до сих пор тепло к нему отношусь и желаю ему счастья, потому что он настрадался в прошлом: лишился семьи из-за предательства друга и оказался связан магической клятвой — обещанием жениться на дочери кровных врагов, виновных в смерти его маленького брата.

Сейчас Рагнар преподает в академии физическую подготовку недомагам — как нас часто называют магистры. А Рагнар так и вовсе несмышленышами.

Студенты его ненавидели за все истязания, что он с удовольствием испытывал на нас. Несмотря на родственные связи и дружбу, мне от него доставалось не меньше, а сейчас даже больше. Он стал моим вторым куратором и истязал физически.

— Не отлынивай, принцесска. Физическая усталость — залог безопасности окружающих. Твоей пятой точке будет лень искать себе приключений, — подбадривал меня Рагнар, когда я решила отдышаться.

В ответ на это я фыркнула. Я совсем не ищу себе приключений. И попробуй тут поотлынивай с этим несносным орком. Язык под конец занятий уже висел на плече, а ноги способны были только волочиться. Но оказалось, это еще не конец.

— А теперь раздевайся, — огорошил меня Рагнар.

— Мм… что? — не поняла я.

— Раздевайся, мы станцуем танец макоко, — повторил серьезно Рагнар.

Мм… танец макоко — ритуальный танец охотников у степных народов. Исполнялся он и женщинами, и мужчинами. Сначала сольно — одной парой, затем к ней по очереди присоединялись и другие. Женщина изображала животное, подражая ему в движениях и жестах. Мужчина играл роль охотника, выслеживающего и подстерегающего свою жертву. Затем он ее ловил.

Поскольку танцевали этот ритуальный танец обнаженными в свете ночного костра, часто он заканчивался совокуплением разгоряченной, возбужденной танцем-охотой пары. Особенно если по календарю подходило время ритуалов плодородия. Но не обязательно.

— А для чего нам танцевать сейчас танец макоко? — испуганно спросила я.

— Танец макоко лучше всего вводит в состояние транса. Мне надо, чтобы ты почувствовала этот момент и это состояние. Дальше мы будем часто его использовать, — невозмутимо ответил орк.

— А раздеваться зачем? Нельзя ли в одежде? — робко подала я голос.

— Принцесска, много болтовни. Знаешь же, что нет. Ты стесняешься дядю Рагнара? Не стоит. Чего я у женщин не видел?

— У меня ничего не видел, — отрезала я.

— А у тебя есть то, чего нет у других? — осклабился в глумливой улыбке орк.

Насмехается, гад. Нет, ну когда-то я даже мечтала о таком моменте. Оказаться в объятиях Рагнара. Но совсем в другой обстановке, и было это очень давно. К тому же Рагнар в мечтах был в меня влюблен, как и я в то время.

Сейчас же от этой влюбленности остались лишь теплые родственные чувства, а в глазах Рагнара я и вовсе видела лишь азартный насмешливый огонек, говоривший о том, что орк преследует какую-то цель. Такой взгляд я видела у него, когда он задумывал месть своим врагам. Но при чем тут я?

— Рагнар, не буду я тут голой носиться! — возмутилась я и, поежившись, осмотрела зал для занятий. — Мы не в степи среди твоего народа. А если сюда кто заглянет?

— Никто не заглянет, я повешу магический замок. А ты закрой глаза и представь, что мы дома. Ну если так стесняешься, оставь нательную рубаху, — смилостивился Рагнар.

Сам он подошел к своим вещам, хранившимся в шкафу, достал ритуальный бубен и стал отбивать ритм. Делать нечего, пришлось подчиниться. Раздеваясь, я задумалась, какое животное мне выбрать.

Самый красивый макоко, что я видела, был танец змеи, исполняемой орчанкой. Она так красиво и сексуально извивалась! Кстати, это была подруга Рагнара, с которой в итоге не сложились отношения, потому что у него после пережитой трагедии появились проблемы с доверием. Вроде бы в тот вечер он обратил на нее внимание, став партнером по танцу, и можно догадаться, чем он закончился. С того момента они и начали встречаться.

Значит, повторять ее танец я не буду. Ведь соблазнять Рагнара я не собираюсь.

«А интересно, оценил бы Ашшур такой танец в моем исполнении?» — вдруг прокрался в мою голову ненужный вопрос. Так, стоп. Я же запретила себе думать в таком ключе о драконе. Итак, животное, животное… а побуду-ка я простым, но прытким зайцем. Поиграем с Рагнаром в догонялки.

Сам Рагнар не стал меня смущать, остался в набедренной повязке и усмехнулся, поймав мой взгляд. Я прислушалась к ритму бубна. Ритуальный бубен — не простой инструмент, а с магическими свойствами. В него пойман дух, которого привел звук бубна. Поэтому слышался не только ритм бубна — в него вплетались звуки природы и мироздания, как считали сами шаманы. Определенная частота ударов тоже воздействовала на сознание, и каждый раз она была индивидуальная для разных ритуалов.

Сейчас, словно считав мое желание стать зайцем, бубен выдавал рваный быстрый ритм, легкими скоками-поскоками, одновременно с резкими пугающими звуками опасности. Ритм учащался, и я, послушная ему, начала свой танец.

Рагнар отложил бубен, который продолжал сам отбивать ритм, и начал кружить вокруг меня, как бы загоняя добычу. Он ловил меня, отпускал, чтобы я снова продолжала свой танец, при этом облапывая своими ручищами везде, где можно. И даже где нельзя!

Нет, ну чего это он задумал? Ведь явно же это не повод робкому юнцу полапать понравившуюся девушку. Тогда что? Но ритм бубна не давал мне думать и сосредотачиваться. Я продолжала идти на поводу у Рагнара, играя в какую-то непонятную мне игру.

К ритмам бубна стали примешиваться звуки громких ударов, похожих на громыхание по двери, когда ее выламывают.

— Не отвлекайся, — шепнул мне в ухо поймавший и прижавший к себе Рагнар.

В этот момент я глянула на дверь в зал, которая в это время просто превратилась в прах… сожженная одним драконом. Который стоял как бык, когда тот готовится напасть на свою жертву.

Сейчас он был больше похож на рогатого демона, изрыгающего пламя, чем на дракона. Глаза его полыхали красным огнем, а изо рта валил дым.

— Ой, — только и смогла вымолвить я, застыв на месте и находясь все так же в объятиях орка.

— Чем! Вы! Тут! Занимаетесь?! — грозно возопил дракон, уставившись на Рагнара.

По мне он лишь мазнул взглядом, глаза его при этом вспыхнули каким-то кроваво-бордовым отблеском, от которого у меня душа ушла в пятки и больше не высовывалась.

— Мы занимаемся, — лениво произнес орк и вышел вперед, — тем, чем нужно. У нас индивидуальное занятие Досифеи с ее куратором. По какому праву ты врываешься и прерываешь наше занятие? Ты знаешь, что бывает, когда резко выталкивает из транса? Это создает опасность для обучающегося, я подам жалобу ректору.

— К тхэру[2] ректора! — зарычал дракон. — Почему вы в таком виде? Досифея! — потребовал дракон у меня ответа. Видимо, поняв, что Рагнар не настроен отвечать на его вопросы.

— Мы танцевали ритуальный танец макоко, — пискнула я из-за спины Рагнара. Ибо только сейчас поняла, что я раздета… совсем. Что там прикрывает нательная полупрозрачная рубашка? Да ничего.

— Ритуальный танец макоко, значит. — Дракон угрожающе посмотрел на Рагнара. — Издеваешься, да? Ну ладно, тхэров орк. Желаю тебе когда-нибудь пройти через то же самое.

Дракон развернулся на выход.

— Со мной такого не случится, — самоуверенно хмыкнул орк и бросил в спину дракону: — Двери починишь сам.

Дракон нас покинул. Рагнар с довольным лицом повернулся ко мне:

— На сегодня занятие закончено, принцесска. Продолжим завтра.

И, сияя клыкастой улыбкой, как начищенный артефакт, орк пошел к нашей одежде.

Нет, и что это было?

Этим вопросом задавалась половина студентов академии.

— Дракон взбесился, — то и дело раздавались шепотки за ужином в столовой.

— Дракон сошел с ума. Вы знаете, что сегодня произошло?

— А он не опасен? Мы ничего не знаем о драконах…

Мне даже не понадобилось задавать вопросы, что же такого натворил дракон. Моим друзьям не терпелось самим обсудить последние сплетни.

— Говорят, на педсовете все было спокойно, обсуждали новую программу по драконоведению, как дракон в один миг взбесился, сорвался с места, заметался и готов был всех поджарить и слопать, — выдала сплетни Люся и, возбужденно расширив глаза и хлопая ресницами, спросила: — А драконы едят людей, это правда?

— Нет, — отрезала Алеора. Она единственная не рвалась обсуждать дракона, с осуждением взирая на сплетников и косясь в мою сторону. — У него самого человеческая ипостась. Как он может есть себе подобных?

— Ну и что? — удивилась Люся. — У нас в мире были целые племена, которые человечиной питались. Каннибалы называются.

Все за столом скривились и уныло посмотрели на ужин. Потом осуждающе на Люсю. Та виновато и заискивающе улыбнулась.

— Вообще-то у нас некоторые племена особо воинственных орков тоже не прочь полакомиться врагом. Это такой ритуал превосходства над поверженным противником, смысл его в том, чтобы забрать себе его силу, — вступилась я за Люсю.

Теперь осуждающие взгляды были обращены в мою сторону.

— Так и я о чем! — обрадовалась поддержке Люся. — А драконы могут есть людей в звериной ипостаси.

— Нет, не думаю, — не согласилась я. Представить Ашшура поедающим людей было невозможно.

— С другой стороны, мы слишком мало о них знаем, — подал голос мой брат Васим и покосился в мою сторону. — Ведь о тех, кто к ним попадал, больше ничего не было известно. Они пропадали.

— А ты не допускаешь такой мысли, что им там понравилось и они просто остались жить? — возразила я.

— Все до единого? Никто оттуда не вернулся, — припечатал брат.

— Мы этого не знаем, — встала на мою сторону Алеора. — Может, вернулись да помалкивают. Это всего лишь слухи.

— Ну да, я не знаю, а ты у нас самая умная, — огрызнулся брат.

Я с удивлением на него покосилась. В последнее время они с Алеорой ведут себя как кошка с собакой. Постоянно препираются.

— Если существует вероятность, что дракон опасен, его должны выгнать из академии, — настаивал брат.

— Что-то я не замечал за Ашшуром неадекватности. Остынь, Васим. Может, у него были на то причины. Мы ничего не знаем, — вмешался Янтар.

Брат недовольно на него посмотрел и ядовито обратился к молчавшему Кантору:

— А ты чего молчишь? Дракон ведь твой соперник!

— Васим! — возмутилась я.

— Слишком мало сведений, чтобы делать какие-то выводы, — невозмутимо ответил Кантор, но бросил на меня задумчивый взгляд.

Чтобы прервать начинающуюся склоку, я обратилась к Люсе:

— Люсь, мы с Васимом и Алеорой сегодня вечером съездим в гости к родственникам. Так что весь вечер комната в твоем распоряжении.

— Хорошо, — кивнула Люся и испуганно покосилась в сторону гнома, сидевшего рядом.

Но тот ее успокоил:

— А у меня сегодня встреча со старым приятелем из гелиодоровских.

Гномы называли свои кланы в честь камня, каменную жилу которого они разрабатывали. Мегакрут относился к клану гелиодоровых, их камнем был желто-оранжевый гелиодор.

— А у нас с Кантором намечается тренировка, после такого ужина надо растрясти жирок. — И Янтар погладил рельефный пресс.

— Я, пожалуй, сегодня лягу спать пораньше, — мурлыкнула Ядвига и выразительно посмотрела на Васима.

Ядвига, демоница, влюбленная в моего брата, не теряла надежды на будущее с Васимом. Хоть он не знал, как отделаться от такого настырного внимания, но ее не волновали чувства возлюбленного, только свои.

Эро-Нах, мой сокурсник, демон с факультета некромантии, ставший другом, уже ждал нас у комнаты Янтара и Васима. По дороге Алеора придержала меня за локоток.

— Как прошла ваша тренировка с Рагнаром? — спросила она. — Чем вы занимались?

— Да как обычно, — замялась я. — Что, ты Рагнара не знаешь? Сто кругов, тысяча отжиманий и подтягиваний.

— И все? — уточнила Алеора, подозрительно прищурившись.

— Ну, не совсем…

— Да говори же, — зашипела подруга в нетерпении.

Я оглянулась, не слышит ли нас кто. В коридоре было пусто. Друзья ушли вперед.

— Мы танцевали ритуальный танец макоко, — призналась я.

Пришлось объяснять Алеоре, что это за танец такой.

— Ну и дела, — покачала она головой. — И зачем это Рагнару?

Я пожала плечами. Сама задавалась тем же вопросом.

— Итак, заседание по поводу помощи Люсе считаю открытым! — возвестила я, когда все — Алеора, хозяева комнаты Янтар и Кантор, Васим с Ядвигой, Кайл, Эйдан, Мегакрут и Эро-Нах — нашли себе места и устроились с удобствами.

Так как, когда я забралась по-свойски на кровать Янтара, за место около меня началась возня и препирательства. Поэтому мне пришлось пересесть на отдельный стул и теперь как председатель собрания вещала за столом посередине комнаты.

— После обеда мне удалось выудить сведения у самой Люси: в своем мире у нее был жених… — Я покосилась на Мегакрута, а он на меня, задержав воздух на вдохе. — Который дарил ей подарки и считал, что за это Люся должна во всем ему повиноваться. Как говорит Люся, посчитал, что купил ее. А когда они расстались… — Тут Мегакрут шумно выдохнул и поймал насмешливый взгляд демона. — Потребовал все до единого подарки обратно. А когда Люся не вернула ему лишь комплект белья…

— Постельного? — уточнил гном.

Все на него покосились, но поправлять не стали. А я прикусила язык. Зачем вообще надо было вдаваться в подробности, придумала бы что-нибудь другое.

— Конечно, постельного, какого же еще? У них там постельное белье — лучший подарок, дорогое очень.

— Да? Кхм, надо же как, — задумчиво потер бороду гном.

— Так вот, когда она ему его не вернула, он обратился в органы правопорядка, обвинив ее в краже! — закончила я грустную Люсину повесть о неудачной любви и подарках.

— Вот подлец! — почти одновременно воскликнули Алеора с Ядвигой.

— Обломать бы ему рога, — агрессивно добавила демоница.

И в ее случае это была не метафора. У демонов действительно росли рога от измен супругов. А для пылких демонов измена в порядке вещей, поэтому рога были у всех взрослых особей.

Я согласно кивнула. Тут мы выступили единым фронтом, именно это хотелось бы сделать и мне. На лицах парней тоже было осуждение, а на лице гнома праведное негодование.

— Я бы ему, ух! — потряс он кулаком. — Бедная Люся. Теперь понятно, подарок она ни за то не примет.

— Не примет, — вздохнула я. — Как я поняла, единственный, от кого она примет подарок, — это их Дед Мороз.

— Кто это? — спросили все разом.

— Персонаж сказки. Праздник Нового года у них почему-то посередине зимы, и они отмечают его совсем по-другому, чем мы. Я не все запомнила и поняла, но в новогоднюю ночь этот Дед Мороз подбрасывает им подарки под елку, которую на этот праздник ставят дома и наряжают.

— Елку дома? — удивились все.

— Это как? — с недоумением спросила Ядвига. — Это что за дома у них такие, чтобы высокую елку пересадить в дом? А потом что? Пересаживают обратно в лес?

— Не знаю, — развела я руками. — Потом можно поподробней порасспрашивать. Но в любом случае сейчас нам это мало чем поможет. Деда Мороза у нас нет…

— Может, есть? — прервал меня гном. — Может, у них так называется, а у нас по-другому. Кто он, этот Дед Мороз?

— Старый маг, живущий с внучкой на крайнем севере в снегах. Поэтому и имя у него такое. Может заморозить, если кто не по нраву придется. То есть маг льда, получается. С белой бородой и усами, в длинной красной шубе и шапке, еще у него красные варежки.

— Хм… хм… — послышалось со всех сторон.

— А-а, вспомнила, еще у него посох.

— Боевой? — оживился Кайл. — Викисланд?

— Нет, точно не боевой, — помотала я головой. — Зачем ему боевой, с кем сражаться? Он подарки же по домам носит. Я так поняла, он с его помощью магию свою творит.

— Придумал! — воскликнул Янтар. — Давайте скажем Люсе, что у нас есть этот Дед Мороз, только называется по-другому. Ща придумаю… Маг Подарков, во! И он подарит Люсе подарки. От него-то она примет?

Я скептически посмотрела на Янтара. Маг Подарков, надо же такую тхэрню придумать.

— А ведь была у нас фея подарков, помните, в сказках? — спросила Алеора, закусив губу.

Васим посмотрел на нее и тут же отвернулся, сглотнув.

— Помню, — улыбнулась я. — Она дарила подарки детям, которые хорошо себя вели. Раз в год она прилетала к ребенку в любой день и дарила подарок. Но теперь фей нет, и Люся об этом знает.

— Так я и говорю, — не унимался Янтар. — Пусть ей подарит подарок наш Маг Подарков. Придумаем повод, какой-нибудь праздник. Сейчас…

— Янтар, идея интересная, но, знаешь, я не стала бы с первых дней обманывать Люсю, — скривилась я. — А если она узнает об обмане? Спросит кого-нибудь про этого Мага Подарков? Мы разрушим ее доверие. Не только к себе, но и к новому миру. Ей и так нелегко привыкать. Представь себя на ее месте.

Почему-то в последнее время я стала очень щепетильна насчет лжи и правды. Хотя с чего бы? Ничего такого ведь в моей жизни не было. Или было? В удаленных воспоминаниях. Кантор вот говорил что-то о доверии. Я покосилась в его сторону, и он одобрительно мне кивнул и улыбнулся.

— Согласен с Феей, доверие легко потерять и трудно заслужить. Не стоит терять Люсино.

— И я согласен, — погладив бороду, вынес гном свой приговор идее Янтара.

Янтар насупился.

— Раз подарки она не возьмет, надо помочь ей заработать на необходимые вещи. Сама она быстро такую сумму не заработает. Тут и нужна наша помощь и смекалка. Какие идеи?

— У меня есть! — снова вскинулся Янтар. — Она найдет мешок денег и потратит. Или создадим ей иллюзию на монеты на большую стоимость. Вы пойдете по магазинам, она будет платить иллюзией, а мы следом за вами все доплатим.

— Опять обман, — покачал головой Мегакрут.

— Давайте придумаем ей какую-нибудь работу, за которую она получит нужную сумму, — выдвинула предложение Алеора.

— Такая умная, да? И где же ты ей найдешь такую работу? — тут же встрял Васим.

Да что же это такое! Чего он к ней цепляется!

— Идея мне нравится. Но вариантов пока тоже не вижу. — Я закусила губу, и тут же на мне скрестились голодные взгляды нескольких представителей мужского пола.

Я прокашлялась и попросила воды. Кайл, Эро-Нах вскочили, но их оттеснил Янтар.

— Фея у меня в гостях, расслабьтесь.

И Янтар с видом победителя подал мне бокал с водой.

— Спасибо, — поблагодарила я.

— А если она «найдет» не мешок денег, как предложил Янтар, а какой-нибудь артефакт? — подал голос Эйдан. — За него можно будет выручить много денег.

— И будет искать его хозяина или отнесет в деканат. Знаем, плавали, — скривилась я.

Подобная ситуация была, только не с артефактом, а с найденным украшением в коридоре академии на выходе из аудитории. Люся долго и упорно искала владелицу украшения, пока не нашла. Та лишь пожала плечами, взяла, даже не поблагодарив, и скупо произнесла:

— Дешевая безделушка. Не стоило таких усилий. Могла бы оставить себе.

Но Люся не могла. Поэтому этот план тоже не годился.

— А что она умеет делать? — спросила Ядвига. — Тогда можно бы подумать, какую работу ей предложить. А еще, как вариант, я помню, в прошлом году у нас была ярмарка, часть дохода шла академии, остальное оставалось у продавцов товара. Можно бы организовать что-то подобное, и мы бы у Люси выкупили все, что она выставит.

— Замечательная идея, да, Фей?! — воскликнула Алеора.

— Согласна, мне тоже нравится, — улыбнулась я.

Ядвига довольно посмотрела на Васима, ожидая похвалы или комплимента. Но тот бросил сощуренный злой взгляд на Алеору.

— Сама бы дельное что-нибудь предложила!

— Васим! — возмутилась я.

Алеора расстроенно отвернулась. На ее глазах блеснули слезы. Я показала брату кулак. Тот нахохлился и отвернулся. Нет, ну что за тхэр?

— Кстати, а помните, в прошлом году у нас проходило соревнование команд по поиску клада? Правда, кладом был талисман академии. Но выигравшей команде полагался хороший денежный приз, — не унимался по поводу поисков сокровищ Янтар.

— Точно, весело было! — встрепенулся Васим.

— А если организовать что-то подобное и подыграть Люсе?

— А мне нравится идея с кладом, — вскинулся гном.

Еще бы, какой гном не любит кладов, да они жить без них не могут.

— Пойдем дальше. А если мы закопаем клад, подбросим «древнюю» карту девчонкам и позволим Люсе его найти? — захватил азарт и Янтара.

— Может, работа?.. — робко вклинилась я, но все представители мужского пола на меня замахали руками и зашикали.

Азарт кладоискателей захватил их всех. Меня уже больше не слушали. Даже у Кантора глаза сверкнули азартным блеском. Ядвига и Алеора согласились с парнями. В принципе у меня возражений тоже не было. Клад так клад. Обмана-то, в общем, тут нет. Ну, закопали мешок с деньгами, откопали. Какое имеет значение, что сами. Наши сокровища, что хотим, то и делаем.

Решение было принято единогласно. До ночи мы составляли план реализации нашей идеи. Когда мальчики начали спорить о мелочах, а мы с Алеорой зевать, все попрощались и пошли к себе — с утра всем на лекции, а мы договорились с драконом о занятии на утро.

— Я вас провожу, — вскочил Васим.

Хм, давно ли мой брат стал таким заботливым?

— Проводи меня, Васимчик, — сладко мурлыкнула демоница, прижимаясь к нему всем телом.

Алеора не стала дожидаться их разборок и вышла из комнаты. Я пошла за ней. За нами вылетели Эро-Нах, Кайл и Янтар.

— Я провожу, — сказали они хором, и каждый покосился на другого.

— Идемте все вместе, — вздохнула я. — Но только до общежития. У нас легенда, что мы втроем — Алеора, я и Васим — ездили в город к нашим родственникам.

— Поэтому и проводить должен я! — буркнул вышедший Васим с повисшей на нем Ядвигой.

Его правоту признали. Васим отправил Ядвигу с Эро-Нахом и пошел с нами. И не сказал за всю дорогу ни слова. Алеора тоже молчала и смотрела под ноги. Ну а я что? Птичка-чиричка, болтающая без умолку? Я погрузилась в свои думы, и мы так и дошли до дверей нашей комнаты.

— До завтра, — буркнул Васим, поглядел на Алеору, которая так и не подняла глаз, и ушел.

Я взяла Алеору за руку, которой она потянулась к дверной ручке.

— Что происходит между вами с Васимом? — мягко спросила я.

— Ничего, — отвела взгляд Алеора.

— Нет, что-то происходит, я же не слепая. Не хочешь поделиться?

Алеора неопределенно пожала плечами.

— Я не знаю, правда, — сказала она и открыла дверь нашей комнаты.

Когда мы открыли дверь, в нос ударил специфический неприятный запах. Посередине комнаты сидела Люся, вокруг нее царил бедлам. Клубки нитей, баночки с отдушками и красителями, мензурки и пипетки, посуда: от кастрюльки до блюдец, на которых были разложены зерна, бобы, высушенные травы и цветы. Цветная бумага и картон, какие-то конусы и вазочки, а главное, целая куча свечей разных форм, размеров и цветов.

Выглядела Люся не очень, какой-то ошалелой и встрепанной.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась я.

А Алеора помахала под носом, прогоняя неприятный запах, и уточнила:

— Чем так воняет?

— Девочки, вы рано, — извиняющимся голосом сказала Люся. — Я тут, пока вас нет, делом решила заняться. Чтобы денег подзаработать, свечек вот наварить новых из старых. Они часто у вас используются в ритуалах. Насобирала огрызков и варю новые, потом их продать можно.

— Люсь, уже почти ночь на дворе, — сочувственно сказала я. — Ты не заметила, как время пролетело.

— Ох, правда? — смутилась та. — Простите, девчонки. Сейчас я проветрю.

Она встала и пошла к окну. Мы с Алеорой понимающе переглянулись.

— И как, получается? — спросила подруга, разглядывая кавардак, устроенный посреди комнаты.

— Извините, я сейчас все уберу… Не очень, — призналась Люся в ответ на заданный вопрос. — Я только в теории знала, дома не было нужды этим заниматься. Но девочки в декрете этим часто подзарабатывают.

— В декрете? Что такое декрет? — заинтересовалась Алеора.

Пока Люся убиралась, рассказывала подруге про декрет.

Я насчитала двенадцать готовых свечей.

— Ты эти двенадцать свечей сделала из огрызков? И сколько ты их собирала?

— Да недолго, недели хватило, — откликнулась Люся. — Кстати, на вашей кафедре жизни и некромантии больше всего насобирать получилось.

Мы с Алеорой опять переглянулись. Ну да, неделю собирать огрызки и сделать двенадцать свечек — очень прибыльный бизнес. Учитывая, что кое-кто использовал для свечей кружки, которые теперь только выкинуть, и кучу разных дополнительных материалов. Нет, хорошо, что мы все-таки про клад придумали!

Утром, после завтрака, мы встретились с Ашшуром. Он отнес меня на то же место. Был предупредительно вежлив, и только. В этот раз не касался меня руками, кроме самого момента полета. Повторили прошлые упражнения, поделали новые. Когда мы приземлились у академии и пошли к главному корпусу, дорогу дракону преградили две демоницы. Одна из крылатых, другая из песчаных.

— Доброго дня, дир Ашшур-шакин-шуми, — поприветствовали они его. — А когда у нас начнутся занятия по драконоведению? Мы с таким нетерпением их ждем.

Девушки недвусмысленно улыбнулись, играя кончиками пушистых хвостиков и выпячивая верхние достоинства.

— Как только закончатся индивидуальные занятия с дирой Досифеей. Я ее куратор, поэтому ее занятия приоритетны, — учтиво поклонился дракон.

Демоницы, до этого сделавшие вид, что не заметили меня, недовольно посмотрели.

— Что ж… надеемся, ждать осталось недолго. А может, вы нам тоже проведете индивидуальные занятия? — промурлыкали демоницы и соблазняюще улыбнулись.

— Недобор, — вклинилась я.

— Что? — с недоумением обернулись они ко мне.

— Говорю, если бы вас было трое или четверо, дир Ашшур-шакин-шуми, может быть, и рассмотрел бы ваше предложение. — Я развернулась и поторопилась к главному входу, не дав сказать дракону ни слова.

Он меня не догнал, демоницы перекрыли дорогу и спрашивали дракона еще о чем-то очень важном.

На пути к общежитию меня нагнал Кантор.

— О, Фей, вот ты где, а я тебя ищу.

— Да, привет. Что ты хотел?

— Поскольку ты пропускаешь занятия, я нашел свои конспекты за первый курс и принес тебе. Изучай, знаю, ты не хочешь отставать. Если еще что-то надо, ты только скажи. По некромантии Эро-Нах обещал делиться, надеюсь, он не забывает?

— Забудет он, — хмыкнула я.

Он еще не распрощался с мыслью сесть на демонов трон. Это он так подошел ко мне знакомиться. «Меня послали сюда, чтобы завоевать тебя и взять в жены. Мне известно, что ты из женщин рода Мариэлийских. Тех, что делают своих избранников властелинами. Честно говоря, я сомневался, стоит оно того или нет, но, увидев тебя, решил — так тому и быть. Я — красавец, ты тоже ничего, а вместе мы станем властителями демонской империи. Звучит, а?» — И он стрельнул в меня глазами.

Тогда я вежливо объяснила демону, что это так не работает. Такое случается по любви и воле на то богини. На это Эротомах-Нахолемах ибн Маммоний, а сокращенно Эро-Нах ответил, что влюбить меня в себя для него не проблема. Пришлось соврать, что у меня есть суженый. Об этом мне сообщила Алеора, после того как я частично утратила воспоминания. Но поскольку я все его никак не показываю, Эро-Нах считает, что я обманула и у него есть шанс.

— Спасибо, Кантор, — искренне поблагодарила я, взяв конспекты.

— Как ты? Как продвигаются дела в управлении магией? Есть успехи?

— Главное, что нет срывов, — ответила я. — Магию пока не использую.

— Ты сильная, Фей. У тебя все получится. Я в тебя верю, — сказал Кантор.

Мы уже дошли до дверей общежития и встали у входа.

— Спасибо большое, это очень греет душу. Вы с Янтаром всегда в меня верили.

— Фей, скоро праздник богини-матери. Я предлагаю тебе стать моей спутницей на празднике. Пойдешь со мной? — вроде бы небрежно спросил Кантор, но весь его вид выдавал волнение.

— Кантор, это очень неожиданно… Можно я отвечу тебе завтра? — смягчила я нерешительность улыбкой.

— Ты получила предложение от других? — поинтересовался Кантор.

— Нет, ты первый пригласил.

— А, понятно. Ждешь предложение от другого… — кивнул Кантор.

— Нет, Кантор, ты ошибаешься, ни от кого я ничего не жду. Просто у меня действительно вылетело головы, что время праздника подошло. Дело в нас. Ты же понимаешь, что это значит. Я не уверена, что готова к этому.

— Фей, между моими надеждами и реальным положением дел — пропасть. Твоя компания ни к чему не обязывает, мы просто повеселимся, я тебе обещаю.

— Я подумаю, ладно? — заглянула вопросительно в глаза Кантору и погладила по руке.

Обижать его не хотелось, но и вот так сразу решиться я тоже не могла. До обеда в общежитии меня нашли Кайл и демон, оба пришли с приглашениями. От которых я отказалась.

— Ты с ним идешь? — подозрительно прищурил глаза Эро-Нах. — Когда же я уже увижу наконец своего соперника?

— Не с ним, но и не с тобой, Эро-Нах, извини, — ответила я.

— Знаешь, у меня уже есть подозрения, что ты меня обманываешь. И никакого суженого у тебя нет, — заявил он. — Не хочешь стать моей женой, так и скажи.

— Хорошо, говорю, — быстро согласилась я. — Не хочу.

— Ага! Я так и знал. Нет уж, теперь не отвертишься! Я тебя завоюю! — пылко возвестил демон.

— Эро-Нах, — угрожающе протянула я, — остынь. Я сказала, что не хочу быть твоей женой. И это не значит, что я призналась, будто обманула тебя насчет суженого. Он есть, просто мы еще скрываем наши отношения.

— Не верю, не верю, не верю, — помотал головой демон. — Какой смысл ему скрывать? Да он гордиться должен!

— Он гордится, — быстро согласилась я, — и желает скорее обнародовать нашу связь. Это я против. Не готова.

— Фея, по-моему, ты все-таки обманываешь. Если нет, то покажи его хотя бы мне. На празднике.

— Хорошо, — снова согласилась я.

Когда закрыла за демоном дверь, шумно выдохнула, словно пробежала десять кругов на физподготовке. Нервно-то как. Тяжело мне дается вранье. И как потом буду выкручиваться? После праздника?

Когда соседки пришли с занятий, пришлось рассказать Люсе о празднике богини-матери. Она заметила оживление в академии, и Мегакрут нашел ее с утра и пригласил на праздник.

— А еще от кого-нибудь получила приглашения? — полюбопытствовала я.

— Да. — Люся смутилась и покраснела. — С курса два мальчика пригласили. Один оборотень, другой океанид.

— Вау, — протянула я. — Пользуешься успехом!

Мы похихикали над смущенной Люсей. И стали рассказывать о празднике.

— С древних времен это праздник осени, жатвы и урожая. Мы благодарим богиню-мать всего сущего и всей жизни за хороший год, за богатый урожай, за то, что будет сытая зима. В это время играют много свадеб. А те, кто к свадьбе еще не готов, но влюблен, просят богиню-мать о благословении. Чтобы объект любви ответил взаимностью и в один из ближайших годов можно было сыграть свадьбу. Есть поверье: если провести этот праздник вместе с возлюбленным, то будет шанс на счастье с ним. А вечером еще проводится ритуальное гаданье — пары расходятся и подходят к алтарю, где не глядя выбирают одну из заранее заготовленных для этого веточек растений или цветов, как попадет. Если выбранный символ у пары совпал, значит, богиня благословляет их любовь.

— А для других в этот праздник заготовлено много всяких развлечений, ярмарка, состязания, танцы, выступления артистов, — дополнила Алеора.

— Приглашать на праздник дозволено за две недели до него, как раз сегодня такой день, и парни торопятся пригласить понравившуюся девушку. То есть приглашение на праздник — считай, неофициальное признание в чувствах, — подмигнула я Люсе. — Вообще, девушка должна дать ответ, с кем пойдет, только накануне праздника, все две недели, принимая приглашения, она может не отвечать ни да ни нет. Но у нас мужчины нетерпеливые, им сразу ответ подавай, не желают мучиться в неведении, — посмеялась я. — Да и влюбленная девушка не всегда готова мучить своего парня, поэтому это условие редко соблюдается. Но ты можешь ему последовать. Сказать, я в своем праве. И никто ничего не возразит.

— А девушка может сама пригласить парня? — зарделась Люся.

— Да, может, конечно. Ты что-то задумала?

— Хочу пригласить магистра Сухариэриела, — одновременно с вызовом и смущаясь сказала Люся.

Я пожала плечами. Кто я, чтобы советовать в таких вопросах. Со своими бы чувствами разобраться.

— Алеора, ты сколько приглашений получила? — обратилась я к подруге.

— Три, — равнодушно пожав плечами, ответила та.

На обеде Янтар, увидев меня, завопил:

— Фейка! Идем вместе на праздник, все, я так решил! Достали! Что за девки пошли. Семь предложений с утра! Никакой скромности, никаких загадок и тайн. Нет бы вызвать во мне охотничий азарт, ну!

— Кроме семи, все остальные тебя не пригласили, — ответила я, присаживаясь, — так что обрати внимание на кого-нибудь из них.

— Не хочу, — заупрямился друг. — Пойдешь с кем-то, а потом не заметишь, как в браке окажешься. Я пока не собираюсь.

Я хмыкнула. И обратила внимание на брата.

— Ты чего такой хмурый сидишь? Ядвига с утра тебе поставила ультиматум, с ней или ни с кем? — пошутила я.

— Нет, Ядвигу пригласил какой-то демон, — ядовито ответил брат.

— И что? — Я пожала плечами. — Мало ли кто ее пригласил. Ее-то интересуешь ты.

— Не поверишь, но она согласилась, — буркнул брат, не поднимая глаз.

Что? Я не поверила своим ушам. Ядвига решила сменить тактику? Ну и правильно. Я обернулась и поискала демоницу взглядом. Она сидела за другим столиком в кругу своих однокурсников, смеялась, выглядела счастливой и не смотрела в нашу сторону.

— И чем ты недоволен? Разве ты не этого хотел? — удивилась я.

— С чего ты взяла, что я недоволен? Да я счастлив как не знаю кто, — раздраженно ответил брат. — Я пойду с вами.

— С кем — с нами? — уточнила я.

— С тобой, Люсей и с ней, — кивнул он в сторону Алеоры.

— Она, — выделила я интонацией, — уже получила несколько приглашений, так что вряд ли пойдет с нами. У Люси тоже свои планы…

— Да, Люся пойдет со мной, — довольно влез Мегакрут, предвкушая праздник вместе со своей зазнобой.

— А я… — решила продолжить я, но меня перебили.

— А Досифею пригласил я, — встрял Кантор и оглядел тяжелым взором всех присутствующих.

— Значит, я иду с вами, — кивнул Янтар, посмотрев на меня и Кантора. За что получил от того ответный выразительный взгляд.

Алеора жевала, не поднимая глаз и не сказав ни слова. Васим тоже нахохлился и замолчал. Люся тоже, впрочем, промолчала в ответ на слова гнома, испуганно покосившись в его сторону и отводя глаза.

Когда я пришла на занятие с Рагнаром, заявила ему с порога:

— Сегодня сразу раздеваться будем? Я надела рубашечку попрозрачней и покороче.

— Прости, принцесса, — повинился орк.

— Рагнар, от тебя никак не ожидала, что ты будешь меня использовать.

— Я тебя не использовал, — вскинулся орк, но смотрел жалобно, как побитая собака.

Хотела сказать, что прекращаю с ним занятия и даю ему отвод как куратору, но в последний момент пожалела.

— Да? А как это называется?

— Прости. — Орк бухнулся передо мной на колени, став при этом ростом как раз с меня.

Для воина, особенно такого, как Рагнар, встать на колени — полностью признать свою вину и предоставить право на вынесение приговора тому, перед кем склонил голову. Ни разу за свою жизнь Рагнар еще не вставал ни перед кем на колени. Даже когда подчинился воле старейшин и духов, требовавших помолвки с дочерью врага.

И как бы я ни злилась, такой жест не оценить не могла.

— Встань, Рагнар, — попросила я.

— Когда простишь, — сказал несносный орк.

— Не могу я на тебя злиться. Встань. Но, надеюсь, это был первый и последний раз.

— Не сомневайся. Больше такого не повторится, — кивнул орк и встал с колен. — Шесть кр-ругов в быстром темпе, на старт, внимание, побежала!

Я застонала — вот зачем так быстро простила, надо было растянуть, чтоб сам мучился, а не меня мучил. Но что делать, руки в ноги — и побежала!

Вечером после ужина мы позанимались учебой, а когда уселись попить чай, я спросила у Люси:

— Сегодня свечи не будешь делать?

— Нет, у меня еще половина осталась. Эти-то шесть еле удалось продать. С рук не очень охотно покупают, предпочитают в лавку обращаться. Я вот подумала, а если я предложу свечи в лавку?

Не успели мы это обсудить, как в дверь забарабанили со всей силы. Мы переглянулись, Алеора пошла открывать. В комнату ворвалась разъяренная незнакомая девица. Посмотрев на нас, она остановила взгляд на Люсе, ткнула пальцем в сторону попаданки и гневно пошла на нее.

— Ты! Ты… сейчас ответишь!

Она была готова наброситься на Люсю с кулаками. Та испуганно сжалась, а я встала между девицей и Люсей. Палец девицы уперся в меня. Она подняла глаза, налитые от гнева кровью.

— Спокойно, уважаемая дира. Объясните, что происходит? — пока еще сдержанно спросила я.

— Она! Она… — эмоции не давали девице говорить.

— Выдохните. Хотите чаю? — Я оттеснила девицу к своему стулу, на который та шмякнулась и с удивлением на меня посмотрела, словно пришла в себя от наваждения.

— Не хочу, — мрачно покачала она головой. — Эта… — она ткнула пальцем в сторону Люси, — мне романтическое свидание испортила. Вот, — пожаловалась она.

Я вопросительно посмотрела на Люсю, но та испуганно вздрогнула, как птичка, и опустила взгляд.

— Каким образом? — спросила я.

— Я у нее свечку сегодня купила. И зажгла вечером вместе с остальными…

Ага, теперь хоть что-то проясняется. И что же случилось? Девица продолжила сама:

— Вместо обещанного приятного соснового аромата свечка завоняла… — Девица поморщилась, словно съела что-то невкусное и подбирала слова, потом выплюнула наконец: — Дерьмом.

— Ох, — выдохнули мы все трое: я, Алеора и сама виновница произошедшего.

— Арчибальдушка сбежал… и теперь… никогда больше не вернется… — разрыдалась вдруг девица, закрыв лицо руками.

Да, тут целая драма! Я переглянулась с соседками. Люся виновато склонила голову.

— Простите, пожалуйста, я, наверное, перепутала что-то в рецептуре. Я же не специально, — обратилась она к девице.

Но та лишь дернула плечами и разрыдалась еще горше. Я налила девице чай, вынула из закромов фляжку с бальзамом на эльфийских травах, как раз для таких случаев, плеснула от щедрой души и подала девице.

— Пей, полегчает.

Ей полегчало после первой рюмки. Ой, то есть чашки. И мы были вынуждены слушать историю непростой любви девицы, которую звали Мальверина, с Арчибальдушкой. Чтобы выслушать все это и не свихнуться, пришлось налить и нам. И стресс заодно сняли. После третьей рю… чашки мы уже ржали как лошади, обсуждая парней и слушая интересные рассказы Люси про ее мир. Наши хорошие посиделки прервало появление очередной гневной девицы.

Увидев Люсю, та аж позеленела от злости. Потому что орчанки и правда зеленеют, когда испытывают сильные эмоции.

— Что, тоже свидание расстроилось? — миролюбиво предположила я.

— Нет, ритуал проводила. — Она с интересом оглядела нашу компанию и выставленные перед нами чашки.

— Ладно, не злись. Деньги мы вернем, а Люся не виновата. Иди, запей стресс чайком, — предложила я.

— Чайком? — ухмыльнулась та.

— Чаем с бальзамом, — уточнила я.

Та не отказалась, и наша компания пополнилась. Я поинтересовалась: ждать нам еще гостей? Заглянули к нам на огонек еще две девицы. Одна ненадолго присоединилась к нашим посиделкам, но вскоре ушла, вторая фыркнула, потребовала деньги и ушла, хлопнув дверью. Но нам было уже все равно, нам было весело.

— Еще две остались, — сказала я. — Наверное, они сегодня просто не зажигали. Так что тебе стоит их завтра найти и забрать свечи до скандала, — обратилась я к Люсе.

— Ой! — Она зажала рот рукой, и глаза ее наполнились ужасом.

— Что? — насторожились все разом.

— Одну свечку я подарила магистру Сухари… Сухариэри… — не могла выговорить нетрезвая Люся.

— Мы поняли, — прервала я ее попытки.

— Надеюсь, он ее не зажигал.

— А зачем ты ему ее подарила? — спросила орчанка.

— Я пригласила его на праздник богини-матери и вручила в подарок свечку, — выпалила Люся.

— Ого! Ты не рассказывала! Рассказывай скорее, — потребовала я.

— Да нечего рассказывать, — отмахнулась Люся. — Он сказал, что в моем положении мне не о праздниках надо думать, а о том, как устроиться в этом мире. Что главным для меня должна быть учеба и бла-бла-бла…

— Вот же сухарь, — выругалась я.

Со мной согласились все.

— Но свечку взял? — уточнила Алеора.

— Я ему ее всунула, — кивнула Люся. — Он попробовал отказаться, но я такой возможности не дала. А теперь жалею, — вздохнула она и, мне показалось, собралась заплакать.

— Только не плачь. — Я подлила ей очередное лекарство от слез.

Она выпила и встрепенулась:

— Какое плакать! Надо свечку у него забрать!

— Заберешь, — согласилась я. — Завтра.

— Нет, надо сейчас. — Она встала, пошатываясь. — А вдруг он ночью ритуал какой будет проводить? Он же некромант! Так что надо поторопиться.

— Люся, постой… — попыталась я образумить попаданку, но глаза той сверкали тем азартным блеском, что мне знаком. По себе. И ничем хорошим это обычно не кончается.

— Идем тогда вместе. Одну я тебя не пущу. — Я встала, тоже пошатываясь.

— Вместе так вместе. — Мальверина еле поднялась, но удержалась на ногах.

— Вас одних отпускать нельзя, — заявила, бодро вскочив, орчанка и даже не пошатнулась. Только глаза то сбегались в кучу, то разбегались в стороны.

Алеора тоже подтянулась за нами.

— Идем, ик, — поднялась она, держась за стол.

А потом мы, держась друг за друга и стены, направились к эльфу.

— Каков твой план? — спросила по дороге я Люсю.

— Если он у себя, потребовать свечку обратно. Если нет, залезть к нему и выкрасть. То есть забрать свое, — поправилась Люся.

Нам повезло, что магистры жили в отдельных домиках. Каждый дом был разделен на две квартиры. Эльф жил по соседству с Рагнаром. О чем на подходе вспомнила орчанка.

— А к Рагнару нет повода заглянуть? — поинтересовалась она и залилась зеленым румянцем.

— Какой повод тебе нужен? — удивилась я. — Пригласи его на праздник, вот и повод. Или скажи, что у тебя упражнение какое-нибудь не получается и тебе нужна индивидуальная тренировка.

— Чувствуется опыт, — уважительно посмотрела на меня орчанка.

— Фантазия, — поправила я ее. — А еще лучше попроси помочь с танцем макоко, он не откажет, — припомнила я орку вчерашнее.

— Думаешь? — засомневалась орчанка. — А это интересная идея.

— Вот-вот, — подлила я маслица в огонь.

Мы подошли к домику и спрятались в кустах. Люся подошла к двери эльфа и постучала. Через какое-то время дверь открылась, и на пороге появился эльф в домашней одежде — шелковой пижаме. Выглядел он, надо сказать, эффектно, даже я на секунду залюбовалась.

На занятия он всегда одевался строго, глухие эльфийские костюмы дополняли длинные светлые волосы, уложенные в сложную эльфийскую прическу. Сухая манера речи и вечно поджатые губы. Только иногда что-то мелькнувшее во взгляде и блеснувшая сережка в ухе не давали поверить в тот образ, что он себе создал.[3]

А сейчас в дверях стоял расслабленный эльф с взъерошенными распущенными длинными волосами. Верх пижамы оказался наполовину расстегнут, и можно было увидеть немного голого торса преподавателя. Неплохого такого торса. Заманчивого. Вот и Люся уставилась ему в район ключицы и потеряла дар речи. Эльф стоял вальяжно, прислонившись к косяку, и взирал на смятение Люси.

— Вы что-то хотели? — напомнил ей он о цели визита.

— Да, — выдавила Люся и замолчала, уставившись на эльфа.

— Можно узнать, что именно? — выразительно поднял брови эльф.

— А, да… Свечку…

Сказала она и снова замолчала. Как завороженная.

— Что, простите? — не понял эльф. Но поскольку Люся так и продолжала молчать и смотреть на него, уточнил сам: — Вам свеча нужна?

— Да, — кивнула Люся.

Эльф зашел в дом, прикрыв дверь, вышел со свечой в руке и сунул Люсе в руки. Та так молча и стояла как изваяние. Эльф закрыл перед ней дверь с той стороны.

Люся очнулась и пошла к нам навстречу со свечой в руках. Мы выползли из кустов. Слава богине, все прошло без эксцессов, можно возвращаться домой.

— Может, мне тоже у Рагнара свечу попросить? — мечтательно вопросила орчанка.

— А смысл, если так же столбом стоять будешь, как Люся? — скептически спросила Мальверина.

Люся же нас не слышала, шла вперед с отсутствующим взглядом, прижимая свечу к груди. Мы семенили за ней и чуть не упали, когда она споткнулась о какой-то корень уже около общежития. Свечка выпала из рук. Люся подняла ее и сказала:

— Это же не та свечка. — Она повернулась к нам. — Это не моя свеча.

Мы посмотрели на свечку, точно, совсем другая, не Люсина.

— Так ты не уточняла, какая тебе нужна, — подала голос Алеора. — Вот он и подумал, что любая.

— Путаница вышла. Пошли обратно.

И мы пошли обратно. Мы снова залезли в кусты, Люся встала перед дверью. Перед этим мы наказали ей не стоять столбом и не пялиться на эльфа, а прийти в себя и внятно объяснить, что ей надо.

Но когда Люся постучалась, эльф, как назло, открыл дверь полуобнаженным, в одних пижамных штанах, сняв уже где-то верхнюю часть. А нижняя была чуть приспущена, и взору открывалась манящая дорожка волос от пупка вниз. В руках он держал бокал эльфийского вина и был еще более встрепанным, чем в прошлый раз.

— Ах-х, — раздался дружный девичий выдох в кустах, а что там вырвалось у Люси, история умалчивает.

— А Сухарь-то ничего, оказывается, — шепнула Мальверина, и мы на нее шикнули, потому что ухо эльфа дернулось, и мне показалось, в нашу сторону.

Эльф насмешливо взирал на Люсю у его порога.

— Свечка уже сгорела? Еще понадобилась? — спросил он, не дождавшись ни слова от Люси.

— Да. То есть нет, — помотала Люся головой. — Мне нужна другая свечка, моя.

Ура! Она смогла это сделать! Мы с девчонками победно переглянулись. Но эльф тут же все испортил.

— Люся, в вашем мире принято отбирать подарки? В нашем мире дареное не забирают.

Люся понурилась. Но, к счастью, взяла себя в руки.

— Вы не понимаете. Я вас же спасаю. Дело в том, что я ошиблась с рецептурой и свечка не получилась. Я вам другую сделаю.

О, целая речь! Люся молодец! Но противный (хоть и прекрасный) эльф не оценил.

— Не надо мне другую. Просто забудьте. Считайте, что я ее выкинул.

И эльф невежливо хлопнул дверью перед Люсиным носом. И, как мне показалось (не дай богиня!), посмотрел в нашу сторону.

Когда дверь захлопнулась, мы снова вылезли из кустов. Люся подошла, и я заметила, что она хлюпает носом. О нет!

Пришлось начать терапию эльфийским бальзамом снова. То есть продолжить, конечно. И не бальзамом конечно же, а чаем. С бальзамом. Когда терапия дала нужный эффект, Люся сказала:

— Нам надо выкрасть эту свечку.

Почему и зачем, в тот момент вопрос не возник. Всем показалось это очень логичным решением. Нельзя же оставить объекту Люсиной влюбленности предмет, компрометирующий Люсю.

План был таким. Если эльф дома, его кто-то отвлекает. Почему-то это доля выпала мне.

— Потому что ты у него учишься, — отрезала Люся в ответ на мое стенание.

Я увожу его из дома, девчонки пробираются к нему и умыкают свечку.

— Как вы к нему попадете? — пьяно поинтересовалась я.

Подала голос орчанка:

— За это не волнуйтесь. Если вам надо взломать любой замок, обращайтесь ко мне.

Я уважительно на нее посмотрела, а Люся в знак признательности пожала ей руку.

Если же его дома нет, то залезаем все вместе и спасаем Люсину репутацию.

— Одна я к нему не пойду, — заартачилась я.

Несмотря на нетрезвое состояние, в моей голове мухой жужжала мысль о последствиях и о том, что я слишком часто была причиной всяких непотребств. Даже если вспомнить недавний поход за тхэром. Нет уж, я хочу разделить с кем-то ответственность.

— Рагнар, — озвучила самый логичный вариант Алеора.

Логичный — поскольку Рагнар отказать мне не мог, жил по соседству с эльфом и числился в его друзьях.

— Нет, — отрезала я, представив, что дам орку повод для давления на меня.

Пусть уж лучше подольше чувствует себя виноватым. Но кто еще мог мне помочь в таком деле?

— Кантор! — пришла на ум дельная мысль. — Магистр Сухариэриел его куратор. Так что ничего удивительного, если студент припрется к нему с вопросом.

— С просьбой, — уточнила деловито орчанка. — Вам нужно его увести из дома.

Теперь перед нами встала другая цель — добраться до Кантора. Пробраться почти ночью в мужское общежитие — дело не из легких. После нескольких отвергнутых вариантов Мальверина поинтересовалась:

— А просто связаться ты с ним не можешь? По кристаллу связи?

Точно! И почему такая простая и гениальная мысль не пришла в голову? Впрочем, знаю почему, с Кантором я еще ни разу здесь через кристалл не связывалась, не было необходимости.

Он не ответил.

— Наверное, на свидании, — вздохнула романтически настроенная Мальверина. — Такой ведь красивый парень. Обязательно какая-нибудь девчонка рядом вьется.

Отчего-то кольнула непрошеная ревность. Я представила Кантора на свидании, и картинка мне не понравилась. И что это такое? Просто эгоизм? Ведь я привыкла к мысли, что Кантор в меня влюблен. Или нечто другое? Надо бы разобраться в себе. Но сейчас копаться было некогда.

Я связалась с Янтаром. Тот ответил.

— Янтар, привет, мне нужен Кантор. Где он?

— Ты связалась со мной, чтобы спросить о Канторе? — удивился Янтар.

— Да, потому что я связалась с ним, но он не отвечает. Он у себя?

Затаив дыхание, я ждала ответа.

— Нет, — ответил Янтар. — Он пошел душ принимать.

Тьфу ты!

— А, вот он, вернулся уже. Кантор, тебя Фейка хочет, — позвал Янтар брата.

Я покраснела от двусмысленности слов Янтара.

— Фей? Что случилось? — встревоженно спросил Кантор.

— Мне нужна твоя помощь. Мы можем встретиться на дорожке, ведущей к жилищам преподавателей?

Кантор удивился, увидев наш немалый состав, но лишних вопросов задавать не стал. Тут из-за кустов вылез Янтар. Кантор, заметив его, рассердился:

— Я велел тебе оставаться в комнате.

— Разве могу я остаться в стороне, если затевается какая-то заварушка, — повинился Янтар с хулиганской улыбкой. — Если бы у вас было свидание, клянусь, я бы молча вернулся обратно.

Кантор закатил глаза. Янтар посмотрел на нас.

— Так, и что затевается? — Потом подошел поближе, прищурился, поводил носом. — О, да вы пьяны! И теперь ваша попа ищет приключений, да?

— Фея? — нахмурился Кантор.

— Ниче мы не пьяны, — растягивая буквы, ответила Мальверина и пьяно улыбнулась Кантору.

Тот поморщился.

— Мы снимали стресс, — оправдалась я. — У Люси бизнес не зашел.

Я вкратце рассказала историю неудачного Люсиного предпринимательства. Янтар захохотал.

— Какая находка! Люся, свечи не выбрасывай, я их все выкуплю. Знаю, кому подарить, — хохотнул он.

Мы все с укором на него посмотрели. Лишь орчанка подошла и одобрительно хлопнула его по спине.

— А ты ничего! — улыбнулась она ему.

Янтар покосился, но промолчал.

Когда мы объяснили цель вызова Кантора, тот сморщился. Впрочем, я уже понимала, что Кантор сам на это не подпишется и нас будет отговаривать. Но он посмотрел на наши нетрезвые и решительно настроенные лица и вздохнул:

— Все равно ведь пойдете, со мной или без меня?

— Ага, угу, да, пойдем, — ответили все, кроме меня.

— Я их не брошу, — честно ответила я.

— Ладно, мы с Фейкой отвлекаем магистра. Вы быстро берете свою свечку и сразу же оттуда. Ничего не трогать! — предупредил грозно Кантор. — Янтар за вами проследит.

Он повернулся к брату:

— Под твою ответственность. Не успеете до возвращения эльфа — ваша проблема.

Все согласно закивали.

— Чем мы его отвлечем? — спросила я Кантора по дороге.

— Положись на меня, — ответил тот.

— Как думаете, сейчас он откроет дверь уже без штанов? — шепнула нам Мальверина о своем, о девичьем, когда мы отстали от парней перед дома эльфа.

Парни покосились в нашу сторону и выразительно переглянулись.

— Ш-ш! — зашикали мы смущенно на предательницу наших грязных помыслов. Хотя каждая, наверное, подумала о том же.

— В полотенце, — успела ответить Люся, мечтательно хихикнув.

Но эльф нас разочаровал. Он был полностью одет и причесан так, как эльфы-мужчины собираются на свидание. Для таких торжественных случаев у них особая одежда и прическа, менее официальная, чем обычно. Сейчас на Сухариэриеле был костюм цвета вываренной вишни с декоративными элементами и цветком в петлице. Распущенные сзади волосы с висков были забраны в косицы. Выглядел он потрясающе.

— Кантор? — удивился магистр и нахмурился. — Что-то случилось?

Он перевел взгляд на меня и, как мне показалось, тяжело вздохнул.

— Магистр Сухариэриел, вы куда-то собирались? Тогда мы не отнимем у вас много времени. Я пришел обсудить наш проект по фейолийе пурпурнолистной, она у меня набухла почками, но какими-то странными. Я переживаю. Мы можем обсудить это по дороге, мы вас проводим, — забалтывал его Кантор.

Поскольку наш декан так и продолжал сверлить меня подозрительным взглядом, от которого я пыталась увернуться и не встречаться с эльфом глазами, Кантор добавил:

— Досифея со мной, мы прогуливались.

— Да? — Магистр скептически задрал одну бровь. — И во время прогулки вспомнили про фейолийю — вам же больше поговорить не о чем? Поэтому решили заглянуть на огонек к магистру, чтобы еще и он присоединился к столь интересной беседе для вечера?

— Ну да, — честно глядя на магистра, ответил Кантор. — Я рассказывал Фейке о своем проекте. Почему нет? Ее интересует учеба и магия жизни. Так ведь, Феечка? — обернулся ко мне Кантор с нежной улыбкой.

Я расплылась в ответной.

— Конечно, — ответила я, томно стрельнув глазками. — Меня интересует все, что интересует тебя.

И мы застыли, с улыбками глядя друг на друга.

Эльф закатил глаза и хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

— Ладно, пойдемте. Если вам охота поговорить о фейолийи, то у меня другие планы на этот вечер.

Эльф хлопнул входной дверью и вышел нам навстречу.

— Вы не вернетесь до утра? — громко, чтобы меня было слышно тем, кто в кустах, спросила я у магистра.

Тот удивленно на меня посмотрел.

— Досифея, вам не кажется, что этот вопрос за гранью приличий? Еще со студентами я не обсуждал свои ночевки!

— Я просто волнуюсь за Кантора, который волнуется за почки фейолийи, — невинно сказала я. — Вдруг с ними что-то не то, а вас не будет на месте.

— Вот сейчас мы их и обсудим. Я выслушаю, дам совет, и до утра они как-нибудь переживут, — насмешливо ответил эльф.

Мы пошли по дорожке на выход из академии, обсуждая почки фейолийи. Вернее, обсуждали их магистр и Кантор, а я плелась рядом, делала вид, что мне жутко интересно и я разбираюсь в предмете их разговора.

— Приятного вечера, — на прощанье пожелала я магистру, на что тот моментально скривился, словно у него заболели все зубы разом.

— Досифея, мне уже страшно. Когда такие бедовые девицы, как вы, желают приятного вечера, невольно ожидаешь подвоха от судьбы, — недовольно сказал он.

— Что вы, что вы, все будет хорошо. Свидание пройдет на отлично, вот увидите, — ласково заверила я эльфа.

Он тяжко вздохнул, но ничего не сказал, лишь выразительно взглянул на Кантора.

С нашими взломщиками мы договорились встретиться на том же месте, где расстались. По дороге Кантор сказал, что для клада место нашли, его уже зарыли. Карта почти готова и завтра начнется операция кладоискателей.

— Отличная новость! — обрадовалась я.

Ждали мы, к счастью, недолго. Я даже не начала беспокоиться, потому что Кантор меня всячески развлекал, а ночь была на удивление теплой и приятной. А мой друг очень близко. Мы смотрели в глаза друг другу в поисках ответов на свои вопросы и одновременно почувствовали волнение от близости. Кантор стал говорить медленнее, а потом замолчал и шагнул ко мне. Но больше ничего сделать не успел, потому что появилась толпа наших воришек. То есть спасателей Люсиной репутации.

Они так радостно и возбужденно переговаривались, что сразу стало понятно — операция прошла успешно. И точно, перед нашими с Кантором носами покрутили свечкой. От которой сейчас и так струился неприятный запашок. Мы с Кантором помахали рукой под носом, прогоняя миазмы.

— Она. Я уже понял, — сказал Кантор, и я хихикнула.

Он скосил на меня взгляд и озорно улыбнулся. Я им залюбовалась. Красивый он все-таки.

— Все прошло нормально? — спросил Кантор Янтара.

— Да, все в порядке. Мы ничего не тронули. Туда только Люся и заходила-то. Я в дверях дежурил, девчонкам в кустах велел сидеть.

— Я дверь открыла! — гордо возмутилась орчанка.

— И я мог бы, — огрызнулся Янтар.

— Слишком шумно действуешь, — не осталась в долгу орчанка.

Только Люся выглядела грустной. Наверное, расстроилась из-за того, что эльф ушел на свидание.

— Все в порядке? — спросила я ее.

— Да, все в порядке, — кивнула она. — Пойдемте домой? Спать охота и вставать рано.

Все согласились. Я виновато улыбнулась Кантору.

— Спасибо. Спокойной ночи.

— Может, погуляем еще? — Кантор с улыбкой задержал меня за руку.

— Мне что-то Люся не нравится, надо присмотреть за ней. Да и правда поздно уже, — смягчила я отказ, тоже улыбнувшись.

— Хорошо, тогда спокойной ночи, сладких сновидений.

Кантор наклонился ко мне. Поцеловать не решился, просто прикоснулся своими губами к моим, застыв на секунду. Развернулся и ушел с довольным видом. Я побежала за девчонками, прижимая руку ко рту и расплываясь в широкой счастливой улыбке.

Утром занятия с Ашшуром я ждала со странным чувством. Мне было неловко за вчерашнюю выходку перед демоницами и грызла вина за поцелуй с Кантором, если касание губ можно назвать таковым. Хотя вроде бы мы с драконом не пара и не состоим в отношениях. Безусловно, притяжение между нами есть, но нет будущего у наших отношений. А Кантор мне нравится, я в нем уверена и могу представить наше с ним будущее.

С такой маетой в голове я подошла к месту встречи. Но при виде дракона все мысли, как рыбки, бросились врассыпную. Дракон был мрачный, угрюмый и отстраненный, и сразу захотелось его прижать к себе и пожалеть.

— Доброе утро, — поприветствовала я его, хотя было видно, что оно таковым для него не является. — Что случилось, Ашшур?

— Доброе, — кивнул он. — Все нормально. С сегодняшнего дня улетать мы никуда не будем. Станем заниматься здесь, в академии.

— Да? Ну ладно, — попыталась я скрыть разочарование. Полеты с драконом мне нравились. — Где сегодня будем заниматься?

— И сегодня, и завтра, и все оставшиеся дни у нас медитации в зале. Холодает к тому же, — невпопад заметил он. — Пойдем.

Дракон размашистым шагом пошагал вперед. Я поспешила за ним.

— Ашшур, я хотела бы извиниться за вчерашнее, — по дороге проговорила я.

— За что именно? — нахмурился он.

— За свою выходку перед демоницами, — ответила я. — За что же еще?

— А, не стоит… — отмахнулся дракон и ускорил шаг. Так, что я еле за ним поспевала.

Поэтому мы молча добрались до небольшого, специально предназначенного для индивидуальных тренировок зала в одном из отдельных корпусов академии. Дракон давал мне указания, которые я выполняла, а он был погружен в свои мысли и хмурился, думая о чем-то своем. Любопытство снедало меня все занятие. Непривычно было видеть Ашшура таким серьезным.

Когда после занятия дракон решил уйти, я задержала его с животрепещущим вопросом. Вообще-то я ждала его приглашения сегодня с утра, но, если он сам забыл, — напомню.

— Ашшур, через две недели праздник богини-матери, — сказала я ему с намеком, который он не понял или проигнорировал. Надеюсь, все-таки первое.

— Да? Здорово, — равнодушно сказал он.

— Ты же не первый год в Словице? Знаешь, как отмечают у нас этот праздник?

— Да, будет шумное представление и гулянка на площади, — кивнул дракон.

— Ну да, — промямлила я. — Ты собираешься на праздник?

Наконец он посмотрел прямо на меня, а то смотрел все мимо.

— Да. Нет. Не знаю… Скорее всего, я буду занят на работе, — неопределенно ответил он.

— На какой? Академия будет отдыхать в этот день, — не поняла я.

— Досифея, несмотря на мою практику здесь в качестве преподавателя, я остаюсь стражем правопорядка. И если будет нужна моя помощь, меня призовут на службу.

Ну да, знаем мы эти службы, обычные отговорки для мужчин. Нет, не люблю я ходить вокруг да около. Лучше спросить прямо и узнать ответ, даже если он тебя не устроит.

— Этот день у нас принято проводить с тем, кто тебе симпатичен, к кому испытываешь… чувства. Парни приглашают девушек, которые им нравятся, и проводят вместе с ними праздник, таким образом получая благословление богини на свою любовь и будущие отношения. Ашшур, не хочешь ли ты пригласить меня на праздник? — прямо спросила я, желая понять, насколько серьезны его намерения по отношению к моей персоне.

— Хочу, — кивнул тот. — Но не могу. Прости, Фей. Я боюсь, я тебе пообещаю, а потом не выполню обещание. Это же плохо? Если меня призовут на службу, мне придется бросить тебя посреди праздника. Это ни мне не по душе, ни тебе не понравится, так ведь?

Я получила отказ, и мне бы остановиться, но мы не всегда вовремя умеем это делать.

— Ашшур, ты же не простой страж, патрулирующий улицы. Что такого может случиться в нашем тихом королевстве? Сроду ничего не происходило и ничего не произойдет. У нас тут тихо как на кладбище.

Вот это я зря последнее сказала. Вспомнила мою вылазку за тхэром и прикусила язык. Дракон понимающе хмыкнул.

— Фей, если бы я был обычным патрульным, я как раз нашел бы с кем поменяться и быть с тобой. Все бы для этого сделал. Но мои обязанности немного шире, — извиняющим тоном сказал он.

— Хорошо, поняла. — Я гордо вздернула подбородок.

Надо было остановиться вовремя и не унижаться так. Губы почему-то задрожали.

— Мне жаль, — сказал Ашшур. — Больше всего на свете я хотел бы провести этот день с тобой.

«Ну да, конечно! — рвала и метала я мысленно по дороге к общежитию. — Я не глупая, я все поняла и сделала выводы. Ему просто это не нужно. Дома ждет-поджидает его избранная, зачем ему благословение богини на нашу пару. Нет у него на меня никаких видов, кроме как поразвлечься, пока он тут находится. И ведь видел, что я расстроилась, и даже не удержал. Мог бы обнять, поцеловать и заболтать. Но нет, он даже прикасаться ко мне не хочет. Может, он и полеты из-за этого отменил? Я ему уже надоела? Другую присмотрел, попроще и посговорчивее? А от кураторства никуда не деться, вот и мается теперь. Ну и пусть. Ну и ладно!» В комнате я все же разревелась.

И через минуту дверь чуть не вынес этот ужасный дракон.

— Фей, открой! Открой сейчас же! — барабанил он по двери так, что уши заложило.

— Не могу, — шмыгнула я носом из-за закрытой двери.

— Фей, открой или я ее выломаю, — зло и категорично сказал Ашшур.

Я вспомнила опавшую прахом дверь в зал, где мы занимались с Рагнаром, и поспешила открыть. Он ее спалит, а когда потом поставит — неизвестно. А как без двери комнату оставлять?

Я открыла и сразу попала в объятия дракона. Обнял, прижал к себе, уткнулся мне в макушку.

— Фей, не плачь. Я пойду с тобой на этот праздник. Куда угодно пойду, хоть тхэров снова ловить, только не плачь, пожалуйста. Ты мне сердце разрываешь.

Я уткнулась ему в грудь и засопела. Он подхватил меня на руки и уселся со мной на коленях на кровать. Держал в объятиях, гладил и успокаивал. И, как это было в прошлый раз, в его руках я быстро успокоилась. Разомлела. Подышала его запахом. Подняла лицо, встретилась взглядом и твердо сказала:

— Я с тобой не пойду. Я с Кантором пойду. Он первый пригласил. А ты занимайся своими делами.

По лицу дракона пробежала тень. Ни один мускул на лице не дрогнул, лишь пламя в глазах вспыхнуло и тут же утихло.

— Хорошо, как скажешь, — серьезно ответил он. — Ты с ним вчера была?

— Откуда ты знаешь? — поразилась я.

— Не важно. Мы все решили? Ты успокоилась?

Я кивнула, завороженно глядя ему в глаза. Перевела взгляд ниже, еще ниже, на губы. Потянулась к нему, но он отшатнулся.

— Извини, мне пора.

И выскочил как ошпаренный. И вот что это было?

Неприятности начались уже на этапе библиотеки. Нашли они нас в виде Вероники и Глеция, наших вечных врагов. Появившихся не вовремя, когда мы склонились над найденной картой и строили догадки, продвигая Люсю к правильной.

— А что тут у нас? — выхватил незамеченный нами вовремя Глеций у нас из-под носа карту. — Ух ты, карта клада! Вероника, глянь!

Этот недоумок привлек внимание всей библиотеки. Естественно, картой заинтересовались все. А наши доводы, что карта наша, так как нашли ее мы, были отвергнуты. Если она вывалилась из библиотечной книги, значит, она общая — посчитали алчные студенты.

Пришлось играть по новым правилам. Мы разделились на команды. Их было четыре. Наша с девчонками, в которую потом должны были войти наши мальчики. Вторая — во главе с Вероникой и Глецием, к которым присоединились еще несколько студентов. И остальные две сформировались из присутствующих.

Сделав магические копии карты на четыре команды, мы все разошлись, чтобы заняться поисками сокровищ. Я не сильно волновалась, потому что у нас была фора: мы-то в отличие от остальных точно знали, где зарыт клад. И должны успеть раньше всех.

Срочно вызвав ребят, я объяснила им проблему, и мы быстро принялись за дело. «Расшифровывать» карту пришлось в ускоренном режиме, все показали себя очень догадливыми и умными, словно ежедневно занимались кладоискательством.

Кантора я попросила примкнуть к команде Вероники и Глеция, чтобы держать под контролем ситуацию и задерживать и запутывать их по мере сил. Кантор для такой роли подходил, потому что Вероника была в него влюблена, из-за этого меня ненавидела и строила козни.

Мы выбежали на улицу и напоролись на мрачного магистра Сухариэриела, который остановил нас жестом и тяжелым взглядом обвел каждого. Мы сглотнули. Такой взгляд не предвещал ничего хорошего. И точно.

— Досифея и Кантор, со мной, — позвал он и пошел в противоположную от нужной нам сторону.

Мы с Кантором настороженно переглянулись.

— Э-э, магистр Сухариэриел, мы сейчас очень спешим, можно мы к вам попозже подойдем? — спросил Кантор, а я усиленно закивала.

Эльф обернулся.

— Нет, дорогие мои. У меня возникли срочные вопросы по фейолийи и ее почкам. Вам же даже ночью из-за нее не спалось, вот и мне теперь… больше ни о чем не думается. Пойдемте, пойдемте, — настоятельно позвал он нас с собой.

Мы переглянулись с ребятами, я махнула им рукой. Мол, справляйтесь сами, без нас. Я готова была и за Кантора ответить, он нужнее в команде противника, но магистр недвусмысленно дал понять, что спрос будет с обоих.

Эльф привел нас в свой кабинет декана в башне магии жизни и смерти. При подходе к башне эльф дотронулся до нее, и она обзавелась уродливым, вызывающим чувство напряжения и безотчетного ужаса рисунком в изломанных абстрактных линиях и кляксах^.[5]

— Это мое настроение сегодня, — отметил эльф, нагнетая обстановку.

Мы с Кантором переглянулись. Если речь пойдет о вчерашнем, то есть ночном происшествии, я провалюсь со стыда. Не знаю куда, но точно Куда-нибудь провалюсь. Уже с утра, как нахлынули воспоминания, чувство стыда накрыло с головой. Мы с соседками уставились друг на друга и дружно застонали.

— О нет, — закрыла лицо руками Алеора. — Скажи, что мне все это приснилось. Мы. Вломились. К магистру. В дом. О-о-о-о-о, а-а-а-а-а, — застонала она горько.

— Да, Алеора, мы сделали это, — мрачно подтвердила я.

Мы скрестили взгляды на Люсе. Упрекать попаданку в том, что это по ее вине все случилось, язык не поворачивался. Но все же, но все же…

— Девочки, простите, это я виновата, — правильно поняла наши взгляды соседка и сразу запросила прощения.

— Все виноваты, — отрезала я справедливо. — Нас никто не заставлял. Но как теперь смотреть эльфу в глаза? — мрачно задала я риторический вопрос. — Все, пить больше не будем. Ни-ни, — зареклась я.

— Зато какой он был… красивый… — Люся мечтательно прижала руки к груди. — Когда я б его в таком виде увидела? Девочки, я, кажется, влюбилась!

— Кажется? — уточнила я. — Нам так с первой нашей встречи кажется.

— Нет, я серьезно. То было еще не по-настоящему, просто восхищение. А сейчас я пропала.

Все, Люся витала в облаках. Я переглянулась с Алеорой, тяжело вздохнула.

— Ты поэтому вчера грустила? — спросила я Люсю.

— Да, вчера стало тоскливо, но сегодня я преисполнена любви, — кивнула она.

— А Мегакрут как же? — спросила Алеора.

Люся спустилась на бренную землю.

— А что Мегакрут? — проворчала она. — Я вижу его отношение и очень ценю, но я не люблю его. Согласна быть другом.

— Нужна ему твоя дружба, — фыркнула Алеора.

— Но что мне делать, если я не люблю его? — развела руками Люся. — Сердцу ведь не прикажешь.

— Но и магистр никогда не ответит на твои чувства! Какой смысл страдать? — заспорила Алеора.

— А ты, ты сама можешь заставить себя не любить кого-то? — запальчиво спросила Люся.

Алеора вспыхнула, засунула ноги в тапки и помчалась в ванную, тем самым прекратив спор. Люся вопросительно на меня посмотрела.

— Что-то не так?

— Не знаю. — Я задумчиво пожала плечами. — Не обращай внимания.

И вот сидим мы с Кантором напротив магистра, а он сверлит нас взглядом.

— Досифея, что ты знаешь о темных эльфах? — начал издалека магистр.

— Они могут выпить жизнь, — не на шутку испугалась я. К чему такой вопрос?

Сухариэриел блеснул глазами и ухмыльнулся, как будто ему понравился мой вариант ответа.

— Если говорить не о магии, а о физических особенностях, Досифея. И не разочаровывай меня хоть сейчас. Подумай.

Я сглотнула и еле слышно просипела:

— Темные эльфы видят ночью как днем, — вздохнула я и понурила голову.

— Да, Досифея. Почему принял участие в этом Кантор, я понимаю. Это его не оправдывает, но хотя бы мне понятно. О чем думала ваша женская компания в тот момент, мне неясно. Наказание вам я придумаю позже, но у нас есть проблема посерьезней. Мне нужен внятный рассказ о происшедшем, кто заходил в мой дом. Начни с начала.

Пока магистр выговаривал, я сидела, опустив голову и сгорая от стыда. На последних словах подняла голову. Он же правда не думает, что я кого-то выдам?

— Мы просто хотели забрать Люсину свечку, потому что она не удалась и Люся не хотела, чтобы вы потом ее ругали, даже про себя. Вы ведь понимаете, ей важно выглядеть в ваших глазах положительно? — И я выдала самую жалобную моську из своего арсенала.

— Понимаю. А также чувствую, как начинаю заводиться от мысли, что мы так и будем ходить вокруг да около. А когда я не в настроении, у меня разыгрывается фантазия. Очень хорошо придумываются изощренные наказания провинившимся студентам. — И эльф отбил нервную дробь костяшками пальцев по столу.

У-у, влипла так влипла. Нет, точно больше ни капли бальзама в рот, ни-ни. Научусь снимать стресс Рагнаровыми методами, упражнениями и тренировками.

— Магистр, может, вы скажете, что произошло? — вступился Кантор, переводя огонь на себя.

Эльф покрутил в руке кристалл связи, который лежал перед ним на столе, Словно раздумывал, отвечать или нет.

— У меня в комнате был василисуш. Он исчез.

Ох, вот это дела! Василисуши — магические животные, обитающие в лесах эльфов. Они питаются жизненной магией, которую эльфы дарят окружающей природе. Как они доподлинно выглядят, не знает, наверное, никто. Василисуши обладают магией иллюзии и могут принять вид любого животного, которого встречали в своей жизни.

Чем больше размер животного, тем больше им требовалось магии, поэтому они редко принимали вид какого-то крупного зверя. Чаще мелкого грызуна или вовсе насекомого. Но иногда, чтобы позабавиться и напугать кого-то или для сохранения своей жизни, могли перекинуться и в какого-то дикого хищника, который был им знаком.

Как у многих магических животных, характер у василисушей был не сахар. Если ты сразу не понял, что перед тобой василисуш, а не обычный заяц, к примеру, то понимал это из-за последствий от встречи с ним.

Василисуши любили плеваться, они накапливали слюну и выплевывали ее комок так, что она растекалась по жертве вязкой жижей. Но это еще полбеды. Слюна их красилась и на несколько суток оставляла цветные пятна на теле или одежде, смотря куда попадет. Никакими магическими средствами их не скрыть, так как сама их природа была магической. В общем, тот еще лапушка.

Но и это не все проблемы, что создавала встреча с василисушем. Со слюной василисуш как бы тебя помечал, и, пока следы от пятен не сходили сами собой, он был к тебе привязан магической нитью.

Он возводил тебя в ранг хозяина. Но хозяина без прав, с одними обязанностями. Василисуш находил тебя и начинал требовать заботы: еды, мягкой постели, ласки и магической подпитки. В общем, садился на голову в прямом и переносном смысле. Несмотря на то что свою магическую сущность он подпитывал магией, в облике выбранного зверя он любил полакомиться той же пищей, что и сам зверь, чей облик он принял. Причем обладал, мягко сказать, прожорливостью. И капризным характером. Если что не по его — плюнет, не посмотрит, что хозяин.

Обидеть василисуша нельзя — ни убить, ни прогнать. Он охранялся законом. Естественным путем они не размножались и были бесполыми существами, рождались же при каких-то магических феноменах. Такие всплески магии иногда бывают в природе — их называют магическими вспышками или затмениями, или когда происходят какие-то выбросы неестественным путем, как было, например, в пору того же Эпиштена при его опытах. Поэтому после такого магического феномена говорят: где-то василисуш родился.

Раньше им помогали феи и поддерживали постоянную численность их популяции, но после того как феи ушли, василисуши вырождаются, они стали редким, исчезающим видом на грани вымирания. А польза от них тоже есть. Их слюна, как ни странно, обладает полезными магическими свойствами и входит в состав многих зелий и ритуалов. Высоко ценится магами и стоит очень дорого.

Но в неволе василисуши тоже не живут. От хозяина они уходят, как только им надоедает сытая жизнь или что-то не понравится. Уйдет и не попрощается, превратится в жучка, и ни в какой клетке не удержишь. Да и нельзя их держать в неволе, подсудное дело, если узнают.

Единственные, кто с ними мог справиться, — темные эльфы. Они подчиняли магию василисуша своей. И главное, темные эльфы могли убрать последствия плевков василисушей, цветные пятна. Если хотели, конечно.

Теперь благодаря нам где-то по территории академии бродит неприкаянный василисуш. Впору хвататься за голову! Что я и сделала, выражая полное раскаяние и ужас от произошедшего.

— А отследить и поймать вы его не можете? — озабоченно спросил Кантор.

Он вряд ли встречался с василисушем, но при обучении студентам, конечно, рассказывали о магических животных. Впрочем, я хоть и бывала у эльфов, видела василисуша тоже издалека, и выглядел он тогда обычным зверем в барсучьем облике.

— Нет, пока он не даст о себе знать, — нахмурился магистр. — Но он умный и сейчас будет осторожен. На несколько дней затаится. Кто входил в мой дом и выпустил василисуша?

Делать было нечего, пришлось рассказывать, раз такая ситуация.

— Заходила одна только Люся. Взяла свечку и сразу вышла. Но она ничего не говорила о василисуше.

— А она о нем знает? — скептически поинтересовался эльф и поднял бровь.

— Нет, конечно. Она мало что знает о нашем мире. Но она не говорила, что встречала какую-то зверушку.

Впрочем, обратила бы внимание Люся на обычного котика, если там его встретила?

— Последний раз он был птицей. Канарейкой в клетке, радовал своим пением, — ответил магистр.

— Хм, вы думаете, что Люся могла выпустить его из клетки? — предположили мы с Кантором.

— Почему нет? Что мы, в конечном счете, знаем о попаданцах? Что у них в голове? Может, в их мире держать птиц в клетках преступление?

— Почему она тогда не сказала? Люся мне кажется простодушной девушкой, — ответила я.

— Ты так хорошо ее знаешь? — усомнился эльф.

— Нет, но…

— Но в конечном счете есть факты. Проникновение в мой дом и исчезновение василисуша.

— Это да, — согласилась я, почесывая макушку. — Я спрошу у нее. Не будем сразу ее обвинять. Василисуш мог принять и другой облик, когда увидел Люсю. А Люся оценить ситуацию не могла. Особенно в том состоянии, в котором мы находились, — со смущением сказала я и покраснела от снова нахлынувшего стыда.

Да я сама в том состоянии не смогла бы оценить ситуацию и василисуша бы не заметила, пока он в меня не плюнул.

— Но никаких пятен я на ней не заметила, — вступилась я за соседку по комнате.

— Это еще ни о чем не говорит, — отрезал эльф. — Но если он сделал ей привязку, скоро появится у вас.

— Ой, мамочки, — пискнула я непроизвольно и поймала веселый взгляд Кантора и злую усмешку эльфа.

Он еще поругал нас, почитал лекцию о поведении и последствиях необдуманных поступков, но понял, что бесполезно, и отпустил с миром. Наказав смотреть в оба и, если василисуш даст о себе знать, сообщить сразу ему.

— О наказании я еще подумаю. Когда настроение будет особенно плохим, — напоследок бросил он нам, чтобы мы не расслаблялись.

Мы виновато кивнули, скорбно вздохнули и поторопились покинуть кабинет магистра.

— Где будем искать наших? — нетерпеливо спросила я, как только мы вышли за дверь. — К месту клада сразу пойдем?

— Да, скорее всего, мы найдем их там, — кивнул Кантор.

Ему, как и мне, не терпелось присоединиться к друзьям, и было досадно, что такое приключение проходит без нашего участия.

Но мы зря спешили, наша команда поджидала нас около башни. Расстроенные, понурые, они бродили отдельно друг от друга, не встречаясь глазами. В бок кольнуло нехорошее предчувствие.

— Что случилось? — потребовали мы с Кантором ответа, когда никто не спешил порадовать нас новостями.

— Клад нашла команда Вероники и Глеция, — сказал, как плюнул, Янтар.

— Что-о? — опешила я.

— Как такое получилось? — жестко спросил Кантор.

— Они успели первыми.

— Они нас задержали!

— Они нажаловались на нас стражам порядка, пожертвовав игроком команды.

— Тот обвинил нас в нападении на него с целью ограбления.

— Пока разбирались и нас отпустили, те уже успели добраться до места.

Полилась на нас информация со всех сторон.

— Эх, а я туда столько гелиодоров положил… треть своего состояния, — тихо, чтоб не услышала Люся, вздохнул гном.

— Я пожертвовал дорогой артефакт, — кивнул Эйдан.

— У меня двести монет тоже нелишними были, — зло проронил Янтар.

— Глеций у меня получит! — уже громко, для всех, заявил злой Васим.

Парни согласно поддакнули, да и девчонки мрачно кивнули. Мести хотелось всем.

— Они даже выиграть честно не смогли, — недовольно покачал головой Кайл.

Кантор поиграл желваками и решительно устремился в сторону центрального корпуса академии.

— Кантор, ты куда? — догнала я его.

— Я поговорю с Вероникой, — процедил Кантор.

— Зачем? — остановила я его. — Хочешь ей все объяснить? Так бесполезно. Ее этим не проймешь. Клад она не вернет, да и ни к чему это. Как мы Люсе объясним?

— Ты о ней слишком плохо думаешь, — укорил меня Кантор. — А объяснение найдется. Хотя бы потому, что выиграли нечестными методами.

— Это ты о ней слишком хорошо думаешь. Делай, как знаешь, — пожала я плечами. — Я попробую узнать у Люси про василисуша.

— Только не напугай ее. — Кантор улыбнулся мне и подарил взгляд, от которого по телу разлилось тепло.

— По-моему, ее как раз стоит напугать, — улыбнулась я в ответ. — Слишком бесстрашная.

— Осторожность в новом мире ей не помешает, — согласился Кантор, не прекращая ласкать взглядом мое лицо, задержался на губах. От чего те закололо иголочками.

— Фей… — позвал, выдохнув, Кантор.

— Фе-э-я-а! — раздался одновременно крик Васима, звавшего меня к себе.

Я закатила глаза. Кантор мне подмигнул, и мы разошлись в разные стороны.

Я подошла к своим.

— Давай придумывать месть Гледию и Веронике, — кровожадно сказал Янтар.

— Не буду, — ответила я.

— Что значит — не буду? — удивленно посмотрели на меня парни.

— У меня и так проблем выше крыши, — отмахнулась я. — Только Вероники с Глецием в списке мне не хватает. Когда-нибудь потом, когда представится подходящий случай. Или сами себя накажут с таким поведением.

— А я согласна с Фейкой, — вклинилась Люся. — Может, и не честно, но они победили. А у нас есть такое высказывание на Терре: «Победителей не судят».

Мегакрут посмотрел на Люсю с укором и тяжко вздохнул. Парни переглянулись.

— Ты тоже так считаешь? — агрессивно спросил Алеору Васим.

Ядвига сегодня не пришла, хотя собиралась принять участие, и Васим, видимо, решил отыграться на моей подруге. Та как-то сжалась, перевела взгляд на нас с Люсей, на парней и тихо сказала:

— Думаю, Фея права, сейчас не стоит нарываться. Отомстим, как представится случай.

— Трусиха! — выплюнул Васим. — У тебя свое мнение бывает?

Алеора еще больше сжалась и потупила взгляд.

— Свое — это такое, как твое? — заступилась я за подругу. — Если с твоим не совпадает, значит, это не ее мнение?

— Да она вообще не знает, чего хочет. Вечно как твоя тень, — не унимался Васим.

Алеора вспыхнула, закусила губу и убежала в слезах.

— Васим, да что с тобой?! — возмутилась я. — Чего ты к ней придираешься? Если она тебе нравится, это не лучший способ ее добиться, знаешь ли! Как дети малые, чесслово.

— Она мне нравится?! — изумился Васим. — Да с чего мне может нравиться та, у которой и собственного мнения нет?!

— Есть, Васим. Только ты, если так будешь себя вести, никогда его не узнаешь, — отрезала я и пошла за подругой.

Люся побежала за мной.

— По-моему, твой брат не знает, чего хочет, — сказала Люся по дороге. — Он разозлился, что Ядвига не пришла, и к Алеоре он явно неровно дышит.

— Да, это проблема, — нехотя признала я.

Брата я любила. Сейчас я злилась на него, потому что подругу я тоже любила, а он нарочно делает ей больно. Но Васим мой брат, я знаю его со всех сторон, с хорошей и плохой, как облупленного. Не могу на него долго злиться и обижаться. И слушать со стороны обвинения в его адрес тяжело. Хоть и справедливые. Мой брат сейчас ведет себя неправильно, но стремление защитить его от чужих нападок на уровне рефлекса. Мне не хотелось обсуждать с Люсей Васима.

— Люся, ты ночью, когда залезла к эльфу, кроме того, что взяла свечку, еще что-нибудь трогала? — сменила я тему.

— Нет, конечно. Кстати, да, совсем из головы вылетело из-за клада. А зачем вас магистр Сухариэриел с Кантором вызвал?

— У него пропала одна вещь…

— Да ты что?! — Люся остановилась и схватилась за сердце. — Божечки мои… — Она закрыла лицо руками. — И он теперь будет думать на меня?

На лице ее был написан такой священный ужас, что я даже не решилась продолжить свою мысль. А ведь как-то хотела подвести ее к рассказу о василисуше. Но какая будет реакция тогда? Может, лучше оставить в неведении?

— Необязательно, — попыталась я ее успокоить. — У него, как я поняла, живет в доме какой-то зверь. Это мог сделать он. Только не поняла какой, — осторожно подвела я разговор к интересующей меня информации.

— Зверь? Не помню… вроде нет…

— А птица? Видела ли ты у него какую птичку? Они тоже любят сверкающее куда-нибудь заныкать.

— Нет, птицу точно не видела.

— Люся, а у вас птиц дома на Терре держат?

— Держат. Маленьких, певчих. Еще попугаев, они могут быть и крупными. А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, — пожала я плечами. — А как их держат? У нас некоторых птиц и животных в клетках держат.

— Да, у нас тоже — тех, кто может убежать и улететь, те же птицы или хомяки, — пожала плечами Люся. — А рыбок в аквариуме.

— Понятно. А если бы у эльфа кошка была, ты бы обратила на нее внимание?

— Не знаю, если бы она мне в ноги кинулась, конечно. — Люся беспечно пожала плечами. — Ты пойми, я нервничала, торопилась, искала свечку… ой! — встрепенулась попаданка и я вместе с ней.

— Что?!

— Около свечки паучок сидел. Крупный такой. Я его отогнала, а он меня укусил. Я и забыла, глянь!

Она сунула мне под нос руку, где в ямке между большим и указательным пальцем виднелась черная точка от укуса. Так кусает паукорог, имеющий длинное жало, на которое насаживает своих жертв. Может и надоедливого гостя укусить. И тут я не могла сказать, кто это был. Мог быть и василисуш. Но укус выглядел как настоящий, вполне мог оказаться и настоящий паукорог.

— Ох, Люся, ты должна сразу сообщать о таких вещах, — пожурила я попаданку, — хорошо наукорог не ядовит. А если бы это был тарантуйка?

— Кто это? — испуганно спросила Люся и покосилась на укус.

— Ядовитое насекомое, — не стала я рассказывать все ужасы от последствия его укуса. Успеется, узнает. Тем более встретить их здесь маловероятно.

— Да, я поняла, прости, — повинилась Люся. — Я в чужом мире. Должна быть осторожна. И бла-бла-бла…

Она тяжело вздохнула и понурилась.

— Тебе здесь плохо? — заволновалась я.

— Я не дома, Фей, — только и сказала она. — Я успокаиваю себя, что могло быть и хуже. Но я скучаю по дому, по родным…

Она отвернулась, вытирая набежавшие слезы.

— Лю-уся, — позвала я ее и обняла. — Мы тебя любим. Пока ты не заведешь свою семью, мы твоя семья.

Люся повернулась, обняла меня и расплакалась, взахлеб, от души.

— Прости, я не должна была…

— Все нормально. — Я погладила ее по спине. — Любой из нас на твоем месте сошел бы с ума. А ты молодец, держишься.

— Куда деваться? — Она отстранилась, вытирая слезы, и попыталась улыбнуться. — Попаданцы с Земли так просто не сдаются.

А я краем глаза заметила, как с сочувствием смотрят на нас и переговариваются парни, которые поплелись за нами следом. Мегакрут хотел подойти, но я сделала ему знак, что пока не надо, Люся должна успокоиться.

Но попаданцы с Земли не просто не сдаются. Они еще и постоянно устраивают сюрпризы!

Когда мы пришли в комнату, я принялась отвлекать Алеору от грустных мыслей и извиняться за брата. Люся переоделась и куда-то засобиралась.

— Твой разговор о животных натолкнул меня на одну мысль. Не бойся, это точно безопасно, — успокоила она меня и ушла.

Через какое-то время в дверь постучали. Это пришли Вероника и Кантор.

— Кантор рассказал мне о вашем плане. Зря не сказали, мы бы тогда не стали мешать. Против попаданки я ничего не имею. Вещи из клада я все верну, мне чужого не надо. — Она надменно вскинула бровь.

Я пожала плечами. Ну и хорошо, ну и ладно. Не думает же она, что я буду ей аплодировать. Но Кантор смотрел на Веронику с улыбкой, словно подбадривая.

— Это еще не все, — повернулся он ко мне. — Вероника проявила инициативу, она поможет Люсе.

Правда, что ли? Я недоверчиво посмотрела на нашу красавицу.

Ободренная улыбкой Кантора, Вероника продолжила:

— Кантор сказал, Люсе нужна работа, а мой родственник служит в департаменте попаданцев. За рассказы о ее мире он будет выплачивать приличное вознаграждение. Это куда выгоднее любой другой работы, что она может найти. Там правда очень неплохие деньги, — кивнула она.

Ну надо же.

— Спасибо, — кивнула я. — Для Люси это хороший выход.

Мы обе посмотрели на Кантора, это все, мол?

— Спасибо, Вероника, я в тебя верил, — тоже кивнул ей Кантор.

Вероника расцвела.

— Ну, пойдем? — позвала она его на выход.

— Мм… я хотел кое-что спросить у Досифеи, — сказал Кантор.

— Ладно, — кивнула та. — Тогда я спрошу тебя при них, чтобы не было потом разговоров за спиной. Кантор, ты пойдешь со мной на праздник?

Вероника вызывающе, словно шагнула в пропасть, посмотрела на Кантора. Я даже где-то восхитилась ее смелостью. Я бы так не смогла, при всех, при сопернице.

— Вообще-то я уже пригласил Досифею, — ответил Кантор.

— Но она же не пойдет с тобой, — уверенно сказала Вероника.

И оба посмотрели на меня с надеждой. Только одна на отказ, другой на согласие.

— Да… Кантор меня пригласил… это правда… — замялась я и выдохнула: — И я решила принять его приглашение.

Кантор засиял и светло мне улыбнулся. Вероника бросила на нас взгляд, полный обиды, и со слезами на глазах выбежала из комнаты.

Эх, какой-то сегодня день пролитых девичьих слез. Все по очереди поплакали: я, Алеора, Люся, теперь вот Вероника.

— Как я счастлив, Фейка. — Кантор схватил и закружил меня по комнате. — Спасибо!

— Кантор, ты помнишь, о чем мы говорили, когда ты сделал приглашение? — спросила я и попыталась придать голосу и лицу строгости, хотя плохо получалось, глядя на счастливого Кантора.

Он тут же отпустил меня, убрал руки за спину и, продолжая сиять, ответил:

— Да, конечно, я все помню. Не волнуйся. Это тебя ни к чему не обязывает. Друзья. Просто друзья.

Последние слова он выговорил мне прямо в губы, приблизившись вплотную. И это было… волнующе. Он ушел, а Алеора уставилась на меня во все глаза:

— Кантор?

— Да, а что?

— А как же Ашшур?

— А Ашшур мне сегодня отказал, когда я его пригласила, — ответила я. — И это правильно. Что мне о нем думать? Мы с ним не пара.

Алеора покачала головой. Но обсудить это мы не успели.

— Девчонки, помогите! — услышали мы из-за двери.

Поторопились открыть и увидели взмыленную Люсю с аквариумом в руках.

Она прошла в комнату и поставила аквариум на стол. В аквариуме копошились… мыши. Много мышей.

— Вот, — довольно сияя, Люся показала жестом на аквариум. — Мой будущий заработок.

— Ты серьезно? — поинтересовались мы.

— Еще как. Уф, устала, пока тащила, сейчас отдышусь… и поясню.

— А зачем тащила-то? С помощью магии бы доставила, — недоумевала Алеора.

Люся подняла на нее глаза и застонала.

— Собака… Точно. Никак не привыкну… Короче, у вас мышей, как и у нас, любят использовать в науке. У нас ставят опыты, у вас они часто используются в ритуалах в качестве жертв, и некоторые ингредиенты, как хвост, усы и уши, используются зельеварителями, так?

— Так, — поморщились мы, глядя на бегающих по аквариуму мышек.

— К тому же ими питается Аполло,[6] и не он один. В общем, буду разводить мышей. Безопасно, не требует затрат, выгодно. Я молодец?

Мы с Алеорой переглянулись, пожали плечами.

— Ну, как-то жалко, да и воняют они сильно. — Алеора почесала нос.

— Я буду чистить, я знаю, как за мышами ухаживать, — кивнула Люся.

— А, тут, кстати, Вероника заходила. Для тебя работа нашлась, — вспомнила я.

Рассказала. Пока обсуждали, мое внимание привлекла одна мышь. Своим поведением. О нет…

— А-а-а-а-а-а… прячься, кто может, — заорала я что есть мочи.

И толкнула Люсю к себе, потом к двери.

— Беги, беги скорее к эльфу! Приведи его сюда, срочно! — орала я, пока нас и всю комнату забрызгивал своими слюнями василисуш, превратившийся из мыши в дикого лесного саблезубого кота.

Он плевался смачно и прицельно. Алеора забилась под кровать, я, когда толкнула Люсю к двери, залезла к ней.

Когда пришел магистр Сухариэриел и обезвредил василисуша, мы вылезли из-под кровати и уныло оглядели себя, друг друга и помещение. Все было в цветных пятнах.

Я жалостливо посмотрела на магистра, но, уловив мстительный довольный огонек в его взгляде, понурила голову.

— Не сведете? — уточнила все-таки я.

— Не сведу, — согласился он. — Это будет вам уроком и наказанием.

— Ч-что эт-то такое? — заикаясь, очумело оглядывая комнату, нас и себя, спросила Люся.

— Это василисуш, — мрачно сказала я. — Которого ты притащила с мышами. Кстати, я выяснила: он принял вид паукорога и укусил Люсю, — обратилась я к магистру.

Так как все смотрели на меня с интересом, а кто и с недоумением, я начала рассказывать все с начала. Когда Люся поняла, что магистр знает о ее вылазке, на нее стало жалко смотреть. Она закрыла пылающее лицо руками и еле слышно выговорила:

— Простите, магистр. Я не знаю, что на меня нашло… клянусь, я никогда… ни за что… раньше ни-ни… я вообще… нет… о боже… стыдно-то как… Вы простите меня? Я так никогда больше не буду! — бессвязно бормотала она и лишь последнюю фразу буквально выкрикнула.

Но черствый Сухариэриел проигнорировал все потуги раскаяния попаданки. Василисуш, приняв вид милого маленького геккончика, подошел к Люсе, забрался на нее и начал успокаивать, поглаживая лапкой по голове. Люся замерла и уставилась на него, широко раскрыв глаза.

— Что делать будем? — спросил магистр. — Василисуш сделал привязку к попаданке, теперь она его хозяйка.

И эльф недобро усмехнулся.

— Магистр, — жалобно окликнула я его, — Люсе и так нелегко, правда. Не надо с ней так.

Видимо, все же что-то в моем тоне заставило эльфа ко мне прислушаться, и он нехотя процедил:

— Хорошо, хватит с вас и невыводимых пятен на две недели. Василисуша я заберу.

— Что?! На две недели?! А как же праздник? — закричала Алеора.

А геккон при словах магистра жалобно заверещал и вцепился в Люсю.

— Что такое? — не поняла Люся.

Я объяснила ей про привязку и про то, что василисуш решил сделать Люсю своей хозяйкой.

— Ты хочешь остаться со мной? — спросила его Люся.

Тот энергично закивал головой и прижался к Люсе, всем видом показывая, что да, очень хочет.

— Ну, пусть остается, — сказала Люся, посмотрев на магистра, и погладила геккона по голове. — Ты будешь хорошо себя вести?

Тот снова активно закивал головой.

— Он понимает речь? — удивилась Люся. — А говорить может?

— На уровне трехлетнего ребенка, — кивнул эльф. — Что ж, если согласны, тогда вам следует найти мою лекцию о содержании василисуша и прочесть ее.

— Может, вы мне сами расскажете? — кокетливо спросила Люся, и эльфа перекосило.

Геккон опять энергично закивал, выражая одобрение.

— Нет, мне некогда, — холодно ответил эльф. — Прочтите и, только если появятся вопросы, можете подойти ко мне на кафедру. Не домой, вы поняли? Все вопросы ко мне — в рабочее время. — Магистр обвел нас строгим взглядом, под которым мы потупились.

Вот же неловко как получилось.

— Скажу только, что василисуш будет принимать форму в зависимости от настроения, и питаться тем, что и животное, чью ипостась он примет. И конкретно этот очень любит желейный мармелад в любой ипостаси, так что держите запас, когда будет сильно вредничать. Но много тоже не давайте, он готов слопать все.

Люся кивнула и погладила довольного геккончика.

— У него есть имя? — спросила Люся.

— Каждый хозяин вправе дать ему новое имя. Я зову его Эххе, — ответил эльф и обратился к василисушу: — Ну что, пока? Оставляю тебя здесь с условием — никаких больше привязок. Студентов мне не пугать. Ясно? А то сразу заберу.

Василисуш испуганно заверещал и прикрыл мордочку лапками, мол, что за наговоры. Вот же хитрюшка. Люся тотчас погладила его защитным жестом. Заметив это, эльф сказал:

— Не обольщайтесь. Когда он примет облик медведя или волка, мало вам не покажется.

— Ой! — вскрикнула Люся и подозрительно покосилась на геккона.

Но тот сделал самую умильную обиженную мордаху, а потом и вовсе обнял Люсю лапками, прижавшись. И та сразу растаяла.

— Думаю, мы найдем общий язык, правда, Эххе? — ласково сказала Люся.

Эльф снисходительно хмыкнул и строго погрозил пальцем василисушу:

— До первого раза!

Тот обиженно отвернулся, уткнувшись наглой мордахой в Люсину шею, отчего та захихикала.

— А плеваться он больше не будет? — опасливо спросила Алеора.

— Нет, если попаданка будет периодически сцеживать его слюну. Что даст ей хороший заработок, и не придется больше продавать свечи, — показал свою осведомленность несносный эльф и нехотя, через силу процедил: — Я потом вас научу, как это делать.

Люся покраснела, расцвела, глупо заулыбалась. У эльфа дрогнула щека, и он поспешил уйти.

После его ухода мы снова уныло обозрели последствия появления василисуша. Одна Люся была довольной. И сам василисуш.

— Да уж, сходила Люся за свечкой, — сказала она, рассматривая геккона.

Да, я сходила за тхэром, Люся за свечкой, осталось Алеоре за чем-нибудь сходить, и тогда можно считать, что в комнате собрались полные единомышленники. По духу и способностям находить приключений на пятую точку.

— И как же такая лапулька наделала столько дел, а? — ласково пожурила Люся василисуша.

Тот, словно смущаясь и выражая раскаяние, прикрыл мордочку лапками.

Алеора полезла в шкаф, вынимая оттуда вещь за вещью. Все они были в цветных пятнах.

— А туда он как добрался? — простонала Алеора.

Она много внимания уделяла внешнему виду и нарядам, поэтому очень расстроилась. Впрочем, я тоже была не в восторге. Нам скоро на ужин идти. И никакая иллюзия не поможет.

— Ну хотя бы мышей ты можешь выпустить, — заметила я, найдя положительное в нашей ситуации.

Так на ужин мы и поперлись. В цветных пятнах на коже, волосах и одежде и с аквариумом, кишащем мышами, в руках. Вызывая безудержный смех и восторг у встреченных студентов. В нас тыкали пальцем, указывали рукой и гоготали так, что воздух вздрагивал и расходился волнами.

Мы сходили на улицу, выпустили радостно попискивающих мышей и пошли в столовую.

Вероника, которую мы встретили по пути, пройдя мимо, довольно заметила:

— Красавица.

И они с Глецием противно захихикали. Ну и пусть, ну и ладно, насупилась я. Подумаешь.

Но когда мы подошли к нашему столику и на лицах парней сначала выступило удивление, переросшее в сдерживаемый смех, а потом эти дураки и вовсе захохотали, я обиделась не на шутку.

— Очень смешно, — проворчала я, присаживаясь.

— Богиня, вы что, с василисушем повстречались? Кто вас так? — пошутил Васим.

Кантор, единственный, кто постарался сдержать улыбку при виде нашей разноцветной компании, переглянулся со мной.

— Повстречались, — буркнула я. — Как видишь.

— Что, серьезно?! — тут же отреагировал брат вспыхнувшим огнем любопытства в глазах. — Да когда вы все успеваете? И без меня?!

— Без нас! — поправил его Эйдан.

Так как все смотрели на меня, я ядовито ответила:

— В этот раз виновница происшедшего не я. — И с удовольствием указала на Люсю.

Та смутилась под перекрестным огнем восхищенных взглядов парней.

— Да ладно, Люся? — не поверил Васим.

— А еще святошу из себя строит, — провокационно, но добродушно хмыкнул Эро-Нах.

И подмигнул покрасневшей попаданке.

— Рассказывайте! — потребовал Янтар.

Мы рассказали. В красках. Хотя это слово сейчас у меня вызывало аллергию.

— А где он? Где василисуш? Хочу посмотреть! — загомонили парни.

Лишь один Мегакрут погладил успокаивающе Люсю по руке:

— Не расстраивайся, Люсечка, эти пятна скоро сведутся, но они тебя и не портят. Ты все равно очень красивая.

И его глаза, смотревшие на Люсю с обожанием, нисколько не лгали. Люся зарделась.

— Спасибо, Мегакрут, — тепло ответила она. — Я не расстроена, а, наоборот, рада. Я бы сама никогда не завела питомца в академии, а сейчас у меня есть Эххе, и мне уже не так одиноко.

Мегакрут горестно вздохнул, убрал руку и отвернулся. Мы с укором посмотрели на Люсю, но она, похоже, так и не поняла, чем обидела влюбленного гнома.

— Кстати, Люся, знаешь, что сегодня за день? — громко, привлекая внимание всех сидящих за столом, спросил Янтар.

— Нет, а что сегодня? — поинтересовалась та.

Я тоже с интересом воззрилась на Янтара. И что у нас сегодня за день? Почему я не в курсе?

— Вернее, ночь, — поправился тот. — Ночь проказника ветреного Полуночника, одного из младших богов ветра. Был он очень любвеобилен, и часто жаловались на него богине-матери соблазненные и брошенные им девушки. Богиня наказала его, разрешив появляться в мужском теле только одну ночь в году. Той девушке, что ему понравится, он обязан подарить за свой поцелуй подарок. Отказывать ему нельзя — если девушка откажется от подарка и поцелуя, он навсегда лишится возможности приходить в этот мир мужчиной. Разозлится, станет смерчем и снесет наш мир ураганом.

Да? Как интересно! Я со скепсисом и с немым вопросом посмотрела на Янтара и получила от него пинок под столом. Алеора получила такой же, потому что подскочила и бросила пронзительный взгляд в сторону Васима, который выразительно на нее смотрел.

— Поэтому наш Полуночник — это что-то вроде вашего Деда Мороза с Терры, только молодой и красивый. Так что не удивляйся, если он к кому-нибудь из вас сегодня заглянет, — подытожил Янтар.

Ах вот они к чему ведут. Я хрюкнула в стакан, который специально поднесла ко рту, чтобы никто не увидел выражение моего лица.

— Да? Как интересно! — воскликнула завороженно Люся, слушавшая придуманную Янтаром историю. — А как мы его узнаем? Вдруг кто из парней под него будет косить, только чтобы добиться поцелуя у девушки? — подозрительно сощурила глаза Люся.

— Ах да, забыл рассказать, — тут же нашелся Янтар. — Он будет в черном плаще и в черной маске.

— И как я пойму, что это Полуночник? — растерялась Люся. — А вдруг это ты будешь под маской? Или Эро-Нах?

Я склонилась над столом, еле сдерживая смех. Ну давайте, мальчики, придумывайте выход из положения.

— Ты что, нельзя! Вдруг Полуночник рассердится! — возмутился Янтар. — А его отличить очень легко — он весь серебряный: лицо, волосы, брови, губы, борода… — бросил он взгляд в сторону Мегакрута.

Ах вот у нас кто вырядится Полуночником! Конечно, логично!

— Красиво, наверное, — вздохнула мечтательно Люся.

— Красиво, но на эльфа он не похож, — немного ворчливо-ревниво заметил гном.

Люся покраснела и уткнулась в тарелку. Потом все же не выдержала, повернулась к нам и спросила:

— А к вам он когда-нибудь заглядывал?

— Ко мне нет, а к Алеоре два года назад, — быстро ответила я, пока никто не вмешался. — В подарок от него она получила красивую дорогую золотую брошь с изумрудами. Наверное, его так потряс ее поцелуй! Алеора, расскажи, как тебе поцелуй бога ветра?

Алеора подхватила подачку, зажмурилась томно:

— Потрясно! Великолепно! Волнующе! Он целуется как бог! Самый лучший поцелуй в моей жизни. Вряд ли кто его переплюнет. Я бы и отдалась ему, если потребовал. Но он пришел уже под утро, сказал, вернется в следующий раз, и мы продолжим.

Громко звякнула посуда. Злой Васим грохнул об стол чашкой, раздраженным жестом отодвинул тарелки.

— И что же он не вернулся на следующий год? — ядовито поинтересовался он. — Видимо, не так и впечатлил его твой поцелуй, раз не вернулся.

— Может, не смог. Может, в этом году в гости заглянет, — ответила Алеора и с вызовом в синих глазах посмотрела на Васима.

Их пикировку прервала подошедшая к нам Ядвига.

— Привет, Васим, — обратилась она к моему брату. — Я слышала, ты подрался с Ахеромалехом. Ты приревновал меня, что ли, эльфеночек мой? Иди сюда, мой хороший.

Ядвига скользнула к нему на колени и припала к губам в жарком, страстном поцелуе. А Васим, зараза, так же страстно и пылко ответил, прижимая к себе демоницу. Я покосилась на Алеору. Та вспыхнула и встала из-за стола. Васим, продолжая поцелуй, проводил Алеору взглядом. Я встала в его поле зрения и показала кулак. Нет, он хоть и братец, но заслуживает хорошей порки.

Ночью меня разбудила Алеора.

— Фей, а Фей, — позвала она меня. — По-моему, у нас завелся шебуршешник.

— Да ну, откуда он здесь может взяться? — с сомнением спросила я, разлепив глаза.

— Да шебуршит и шебуршит кто-то, я заснуть не могу, — сказала Алеора.

— Так это, наверное, василисуш! Ты о нем забыла?

— Нет, не он. Он с Люсей сладко спит, я проверила.

Я села. Огляделась. Люся сонно моргала, похоже, мы ее разбудили, рядом с ней на подушке, раскинув лапки, крепко дрых геккон.

— Что случилось? — сонно спросила Люся.

Тут мы услышали какое-то шуршание.

— Вот! Слышишь? — Алеора тоже села на кровати.

— Алеора говорит, что у нас завелся шебуршешник. Мало нам василисуша, — ответила я Люсе.

— Боже мой, а это еще кто? — застонала Люся и тоже села.

Геккон тут же вскочил и сонно заозирался с немым вопросом на мордахе.

— Шебуршешник — зловредный дух, мешающий спать по ночам своим громким топтаньем и пыхтеньем, которое раздается словно над ухом. Изгоняется лаской и задариванием. Надо оставить подарок — лакомство или блестящую безделушку за порогом дома, ласково уговорив принять дар. Если уговорить получится, шебуршешник, выйдя за порог дома и взяв дар от его хозяина, зайти в этот дом уже не может. Ему приходится искать новое жилье.

— И что теперь? — спросила Люся.

— Надо пожертвовать какой-то цапкой ему в подарок. Так мы сможем его выпроводить.

— Если только она придется ему по вкусу, — проворчала Алеора. — Я от своей тетки слышала, что на дешевые вещи он не ведется. Ему только драгоценности подавай.

Тетка Алеоры — великая сплетница. Она знала все и обо всех, могла рассказать кучу историй и всегда имела примеры чужого жизненного опыта.

— Знаешь, рассказы твоей тетки Маруси надо делить надвое, — не удержалась я от подкола. — Давай сначала все же попробуем обойтись малыми жертвами.

Но поспорить нам помешал снова раздавшийся где-то шкрябающий звук… и тут из трубы дымохода (вентиляция имелась во всех комнатах общежития и аудиториях академии в обязательном порядке на случай неудачных магических экспериментов недоучек), чихая и ругаясь, на середину комнаты вывалился…

— Здравствуйте, девицы. Я бог ветра Полуночник, — представился он.

Мы во все глаза уставились на это чудо. Геккончик пронзительно заверещал, обернулся жучком и куда-то скрылся. Поскольку мы все оторопело молчали, хлопая ресницами, ночной гость продолжил:

— Все девицы мне по нраву, каждой принес я подарок за поцелуй.

Полуночник достал из-под плаща три свертка. Подошел к тихо сидящей Люсе, смотревшей на него во все глаза, ставшие идеально круглыми, чмокнул ее в губы и вручил один сверток. Подошел к Алеоре, игриво коснулся губами, улыбаясь, вручил второй сверток. Потом направился ко мне.

Я ожидала, что он тоже чмокнет меня с улыбкой, но он нежно поцеловал с той страстью, что является тайной, запретной и прорывается однажды, как горная лавина, сметая все на своем пути. Мне стало горько и тоскливо. Когда он оторвался, вручил сверток, я шепнула Янтару:

— У тебя ус отклеился, обнови иллюзию.

Мы встретились глазами, и я прочитала в них то, что не хотела знать о своем друге. Мои губы прошептали что-то. Может быть, «прости», может, «мне жаль», может, что-то еще, но он уже отвернулся и вышел на середину комнаты.

— Если позволите, прекрасные диры, выйду я через окно, — сказал он.

Мои соседки оторопело кивнули. Янтар подошел к окну, раскрыл и выпрыгнул…

Мы испуганно подбежали к окну, но ничего и никого не увидели.

— Ну, посмотрим, что там принес нам Полуночник, — весело произнесла Алеора и пошла открывать подарок. И нам велела: — Чего встали? Вам не любопытно?

Мы поспешили тоже развернуть подарки. Я с тяжелым сердцем взялась за сверток. Но в силу обстоятельств не могла подавать виду и играла свою роль в этом спектакле.

Люся развернула сверток и ахнула. Из него, скрытая магией, посыпалась куча теплой одежды. Свитера, брючки, жилетки, шапки и варежки, чего только и каких фасонов и цветов там не было. У Алеоры обнаружилась красивая золотая цепочка с медальоном.

— А у тебя что? — поторопили меня девчонки, потому что я не спешила.

Но тут в дверь постучали. Люся подбежала, открыла. Через порог переступил…

— Доброй ночи, красавицы! К вам заглянул бог ветра Полуночник! — возвестил очередной плащ с маской на серебристом лице.

Мы подозрительно покосились на Люсю. На лице ее промелькнуло удивление, но потом она вежливо сказала:

— Проходите. Мы вас ждали.

— Правда? — обрадовался Кайл, а это был он.

— Надеялись, — кивнула Люся с честными глазами. И приветливо улыбнулась.

Мы с Алеорой настороженно переглянулись.

— Тогда примите подарки, красавицы! — оживленно крикнул Кайл. — Но только за поцелуй! Я требую настоящий, пылкий, страстный.

Кайл с удовольствием поцеловал каждую из нас.

— Ну как тебе подарок, красавица? — обратился он к Люсе.

В руках Кайла появилась шикарная дубленка с мехом полярного зверя белоснега. Его добывают только в Викисландии викисланды-охотники, умеющие выслеживать этого хитрого зверя. Мех этот очень дорогой, мало кто может себе его позволить. Его называют королевским.

Мы дружно ахнули. Ничего себе подарок!

— Шикарно! Спасибо, — прослезилась и расчувствовалась Люся.

— Такова плата за твой поцелуй, — подмигнул игриво Кайл.

Люся зарделась, а Кайл повернулся к нам.

— Держи, красавица! — Кайл протянул Алеоре кожаную жилетку с мехом белоснега.

Алеора пронзительно завизжала и бросилась к Кайлу обниматься.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — целовала она его в щеки на радостях.

Кайл засмеялся и игриво мне подмигнул.

— Теперь твоя очередь, красавица!

В его руках оказался сверток.

— Посмотришь, когда я уйду, — лукаво сказал он и поспешил уйти.

— Открывай скорей! — потребовала Алеора, едва за ним открылась дверь.

— Хочешь, сама посмотри, — с улыбкой предложила я.

На самом деле меня снедало беспокойство, но не успела я его оформить и в мыслях, как раздался стук в окно, оно распахнулось, и в комнату ворвался… очередной Полуночник.

— Проходите, проходите, мы вас ждали, — запричитала Люся удивленному приемом богу ветра.

Сама она сзади сделала жест рукой, чтобы мы успели спрятать дары от предшественников Полуночника. Алеора сообразила мгновенно и прикрыла подарки иллюзией.

Люся схватила гостя за руку и провела в середину комнаты. Мы подошли поближе. Я окинула Алеору оценивающим взглядом. В голубой пижамке с короткими шортиками с рюшечками по низу, выглядела она сногсшибательно. Вероятно, так показалось не только мне, потому что, когда она подошла к Полуночнику под номером три, тот не сводил с нее взгляда, судорожно сглатывая слюну.

— А вы ко всем нам троим с поцелуями и подарками? Или только к Алеоре? — ехидным голосом привела его в чувство Люся.

— Ко всем троим, — очнулся Васим, а это был мой братец. — Все вы красавицы как на подбор. У всех хочу украсть поцелуй и одарить подарком.

Он клюнул Люсю в губы и вручил ей сапожки, подобные тем, что хотел подарить Мегакрут. Чмокнул меня в щеку и всучил небрежным жестом сережки с аквамарином. Подошел к Алеоре. Они исподлобья смотрели друг на друга.

— Ну что, красавица, помнишь мой поцелуй два года назад? Повторим? — насмешливо спросил Васим и притянул к себе несопротивлявшуюся Алеору.

Они так страстно целовались, что у нас с Люсей запылали щеки и мы не знали, куда девать глаза. Мы немного поскучали, даже успели обсудить Люсины сапоги и мои серьги, когда наконец Васим отлепился от Алеоры. Охмелевший от страсти, с глупой улыбкой на лице Васим направился к окну на выход.

— Эй, бог поцелуев, а подарок мой где? — позвала его Алеора.

Тот развернулся.

— А, да, забыл. Держи.

Васим кинул что-то Алеоре и выпрыгнул в окно. Она растерянно смотрела на кулек конфет в руках и гневно закричала:

— Что-о?

За окном раздался смех.

— Убью его! — топнула ногой Алеора.

— Ну если только в следующем году, — насмешливо фыркнула Люся.

В дверь снова раздался стук.

— О, кто следующий? Надеюсь, Мегакрут, — весело сказала она.

— Лю-уся, — виновато позвала я ее.

Она остановилась перед дверью, повернулась к нам.

— Девочки, я что, не понимаю, зачем вы все это делаете? Я сама дура. Надо было сразу соглашаться, а не лелеять свою гордыню. И вам тогда не надо было бы ломать голову. Спасибо вам! — На глазах у нее выступили слезы.

Мы подбежали и обнялись все втроем.

— Спасибо, вы настоящие друзья! Мне очень повезло с вами, это я дурочка, — повторила Люся растроганно. — А сейчас давайте веселиться дальше. Я вошла во вкус. Ночь поцелуев какая-то! Вот бы еще магистр эльф заглянул. Но это из разряда фантастики.

Люся открыла дверь. На пороге в черном плаще и маске, усыпанный и намазанный серебром, как и его предшественники, стоял Мегакрут.

— Буде здраве, дивчины-красавицы. К вам грядет Полуночник-развратник, спасайся кто может! А кто не спасется, буде зацелован и осыпан подарками!

И он лихо схватил Люсю, а мы с Алеорой с хохотом бросились врассыпную.

Люся сопротивляться не стала, подарила гному заслуженный жаркий поцелуй, от которого у нас теперь запылали уши. Довольный Мегакрут никак не хотел отпускать Люсю, но та потребовала свои подарки. И ее завалили дарами. Среди которых было много постельного белья. Запомнил внимательный гном мои слова и решил порадовать попаданку.

Пока он доставал подарки один за другим, к нам в окно влетел следующий Полуночник. Им оказался Эро-Нах. Который потрясенно уставился на представившуюся его взору картину.

— Что за тхэр?

Но тут же сориентировался и с напыщенным видом направил указательный перст на гнома.

— Эй ты, развратник! — наехал он на него. — Как посмел ты обрядиться мною и красть у девушек поцелуи? Я — настоящий Полуночник.

Он ткнул себя в грудь кулаком.

— Чем докажешь? — прыснула я.

Мне уже стало весело. И от атмосферы веселья, и от серебристых демона с гномом, и от теплого чувства в груди, и от понимания, какие замечательные у меня друзья.

— Поцелуями! — возвестил демон. — Чей поцелуй лучше, тот и настоящий бог. Я — лучший, вот увидите!

Но мы баловать демона не стали. Чмокнули в щеку с обеих сторон с Алеорой, а Люся поставила смачный поцелуй демону на лбу.

Обняла его и сказала:

— Спасибо, Эро-Нах, ты настоящий друг. Я была не права насчет тебя. Прости.

У демона аж лицо вытянулось от удивления.

— Люся, ты не заболела, часом? — Он потрогал ее лоб, а потом принюхался. — Или вы выпили за праздник?

— Люся, так ты шо, раскусила нас? — нервничая, спросил Мегакрут.

— Так если пятый по счету Полуночник заглядывает к нам, как тут не догадаться?

— Как это? — опешили парни.

В итоге выяснилось вот что. Полуночником должен был стать Мегакрут. Но в последний момент операция чуть не накрылась. Гнома по какому-то важному вопросу срочно вызвали на собрание представителей клана в столице. Мегакрут очень переживал, успеет ли он исполнить свою роль или нет. Поделился своими опасениями с нашими парнями. И те решили помочь. Каждый в отдельности, не сговариваясь и не обсуждая друг с другом. В общем, каждый действовал по собственной инициативе, решив помочь Люсе и довести план до конца.

Когда в середине рассказа в окне появился Эйдан в плаще и серебре, мы все захохотали и велели, чтобы тот притащил всех наших сюда разом. Будем отмечать ночь поцелуев. То есть бога Полуночника, конечно.

Когда смущенные ребята ввалились в комнату, Люся растроганно, со слезами на глазах всех поблагодарила и обняла. Попросила прощения за гордыню и за то, что обидела своим отказом.

За такое было грех не выпить. И мы, хоть и клялись больше ни-ни, не могли удержаться. Тем более мы же не бальзам! Мы чуточку эльфийского вина! Это ведь совсем другое.

Мы смеялись, веселились. Я избегала встречаться взглядом с Янтаром, принимая ухаживания от Кантора, который пришел тоже в плаще и серебре — он был следующий на очереди. И подарки он тоже нам вручил, велев не отказываться. Просто так, не требуя ничего взамен. Но Люся пошла вразнос:

— Нет, это не по правилам. Подарки за поцелуй, значит, за поцелуй. Мы всех одарили, и ты не будешь исключением.

Она легко поцеловала Кантора в губы, смутив парня. Алеора бросила вызывающий взгляд в сторону Васима и, хихикая, тоже коснулась губами губ Кантора. Настала моя очередь. Смущенная ревнивыми взглядами парней в комнате, я поцеловала Кантора в уголок губ. Вроде бы и не откровенно и достаточно интимно. Кантор бросил пронзительный взгляд в мою сторону, но настаивать не стал.

— Где василисуш? — наперебой стали спрашивать парни, когда страсти по Полуночнику улеглись.

— Точно, где он?! Эххе! Эххе, — взволнованно позвала Люся.

Из-под шкафа вынырнул геккончик с недовольной моськой. Быстро подбежал к Люсе и устроился у нее на коленях. Он с вызовом посмотрел на парней, которые во все глаза разглядывали его как чудо из чудес. Геккончику это польстило, и он успокоился, требуя ласки, сначала от Люси, а потом снисходительно принимая ее и от других. Только к Мегакруту отнесся с недоверием. Пронзительно верещал и угрожающе тыкал в его сторону лапкой.

— Смотри-ка, ревнует, — загоготал Васим.

Геккон бросил выразительный недовольный взгляд в его сторону и надменно отвернулся. Потом залез Люсе на плечо, уткнулся в шею и просидел там какое-то время, пока не перестал дуться. Помогло ему в этом лакомство — Алеора поделилась конфетами, которые подарил ей Васим.

Наше веселье привлекло внимание администрации. Сначала к нам заглянули магистры Сухариэриел и Рагнар. Я подмигнула Люсе и шепнула:

— А ты говорила, что появление эльфа — фантастика.

— Так я его в роли Полуночника представляла, — хихикнула Люся и мечтательно вздохнула.

— По какому поводу опять пьянка-гулянка? — строго спросил Сухариэриел. — Вам вчерашней не хватило?

Рагнар с укором посмотрел на меня.

Мы виновато хихикнули. Парни кинулись объяснять. Магистры немного смягчились.

— Как я мог забыть о таком празднике! — насмешливо воскликнул эльф. — Пойду-ка воспользуюсь обличьем Полуночника. Надеюсь, он не будет на меня в обиде? Что там нужно? Плащ, маска и серебряная краска?

— Да, — охотно и весело подтвердили ребята.

Лишь Люся грустно вздохнула, провожая эльфа взглядом. Рагнар тоже решил воспользоваться идеей ночи поцелуев и, подмигнув на прощанье, велел не засиживаться и обойтись без приключений. А то на его занятии нам будет не до веселья.

Заглянул к нам и дракон. Выслушав веселую историю от парней, он мазнул по мне с Кантором взглядом, но ничего не сказал и ушел. На короткий миг у меня что-то сжалось внутри — слишком много горечи было во взгляде Ашшура, но я запретила себе думать об этом. Тем более ребята быстро отвлекли меня от грустных мыслей.

Когда все разошлись, а мы стали укладываться, Алеора вспомнила о наложенной иллюзии и спрятанных под ней подарках.

— У тебя еще два подарка! — вскрикнула она, обращаясь ко мне. — Смотри скорее.

Я развернула сначала подарок Кайла. Это был полушубок из меха белоснега. Алеора громко ахнула. И было от чего. Поистине королевский подарок. На его стоимость можно купить дом в хорошем районе столицы.

— Обалдеть, — протянула подружка. — Это тебе не кулек конфет… Дашь поносить? Примерить хотя бы?

Ее глаза загорелись. Я улыбнулась и кивнула. Если так легко порадовать человека, то почему нет. Пока подруга и Люся восхищались полушубком, крутясь у зеркала, я, затаив дыхание, несмело открыла второй сверток — дар от Янтара.

И заплакала…

Оставшееся время до праздника прошло сравнительно тихо. В нашем пятнистом виде, который вызывал смех у всех встреченных нами студентов и улыбки у преподавателей, лишний раз выходить никуда не хотелось. Бабушка Дельмильтель, которая пожелала видеть меня для разговора перед праздником, узнав причину моего отказа, предложила помощь. Она найдет темного эльфа, который сведет с меня пятна. Но я посчитала, что несправедливо будет, если пятна сведут у меня одной, и отказалась. Да и заслужили, чего уж. Но если до праздника сами не сойдут, придется воспользоваться бабушкиной помощью, только буду настаивать, чтобы устранили последствия у всех троих.

Люся была вся в заботах. Налаживала контакт с новым питомцем, читала все, что могла найти о василисушах, и приставала к нам с вопросами о них и о мире. И ждала, когда сойдут пятна, чтобы задать накопившиеся вопросы эльфу. В таком виде она ему на глаза старалась лишний раз не попадаться. Да еще и не отпускал стыд — были свежи воспоминания о том, каким образом она заполучила василисуша. Так что магистр-эльф пока жил спокойно.

Василисуш тоже пока вел себя примерно, наслаждаясь вниманием и заботой попаданки. А уж она его и баловала, и холила, и лелеяла. Мы с Алеорой даже не вытерпели и сделали замечание. Если она сейчас так его разбалует, то придется и потом с ним носиться, и будет у него капризный и несносный характер, как у Аполло. Люся к доводам разума прислушалась, зато Эххе обиделся, что мы влезли, и исподтишка плюнул на нашу новую, не запятнанную им одежду, которую купил по нашей просьбе Васим.

Алеора крепко на Эххе заругалась, Люся заступилась, хотя и пожурила хитрого василисуша, вмиг принявшего невинный и обиженный вид. Я не стала ругать, потому что плюнуть он постарался так, чтобы пятна вещь не испортили, а смотрелись украшением. Это было просто предупреждение с его стороны. Я лишь погрозила ему пальцем и сказала, что живем мы все вместе, будет нахальничать — придется нажаловаться магистру. Василисуш посмотрел на меня внимательным умным взглядом и отвернулся. Надеюсь, мы с ним друг друга поняли.

Категорически не принимал геккон только Мегакрута. Активно выражал свою неприязнь, показывая всем своим видом, что ему не нравится повышенное внимание гнома к его хозяйке. Это вызывало с нашей стороны улыбки и хихиканье. За спиной, конечно. Потому что смеяться над василисушем в открытую себе дороже.

Алеора погрузилась в учебу. Встречаясь с Васимом, они вяло переругивались, но к тому вернулась Ядвига, и Васиму стало не до Алеоры — они с демоницей шумно выясняли отношения по каждому поводу.

Я не знала, как мне вести себя с Янтаром. Подарок от него я убрала в дальний ящик стола. Встречались мы всегда при большом скоплении людей, он вел себя как ни в чем не бывало, так, словно мне показалось и не было ничего в тот вечер. Но мне не показалось, и я считала, что мы должны объясниться. Но никак не могла найти в себе силы и начать первой. И не знала, что сказать лучшему другу.

Большую часть свободного времени я проводила с Кантором, мы очень сблизились. Обсуждали учебу, магию. У нас оказалось много общих тем для разговоров и похожие взгляды. Срывов магии у меня больше не было, все предписания кураторов я выполняла безукоризненно, делая успехи, и руководство решило прекратить мою изоляцию досрочно. Я теперь могла ходить на занятия. Очень вовремя, конечно, учитывая мой пятнистый внешний вид. Но внешний вид меня сейчас заботил меньше всего.

Ашшур вел себя со мной отстраненно, наши отношения стали все больше напоминать отношения куратор-студентка. И я не могла сказать, нравилось мне это или нет. Но понимала, что так будет лучше для нас обоих. Только какая-то поселившаяся в его глазах горечь, словно черный пепел, осыпавшийся с пламени взгляда, не давала мне покоя.

Когда до праздника богини-матери оставалось несколько дней, на занятии Ашшур сказал:

— Досифея, необходимости в наших индивидуальных занятиях больше нет. Все те упражнения, что мы делаем, ты теперь можешь делать самостоятельно. И я настоятельно рекомендую не отлынивать, а ежедневно их выполнять. Эта неделя подходит к концу, а с начала следующей можно начать читать лекции по драконоведению, которые все долго ждут от меня. Поэтому я решил, что тебе пора переходить в режим полного очного обучения. Я останусь твоим куратором и прошу, нет, настаиваю, чтобы ты обращалась ко мне по любому поводу и вопросу, даже если тебе кажется, что он незначительный. Слышишь? Не надо думать за других, бояться побеспокоить и прочие глупости. Я всегда, — он сглотнул, и языки пламени взметнулись вверх, — в твоем распоряжении.

— Хорошо, — растерянно кивнула я, будучи в недоумении от его слов.

То есть обращайся в любой момент и по любому поводу, но заниматься с тобой лично я больше не буду. И как это понимать?!

Первая лекция по драконоведению ожидаемо не прошла спокойно.

С самого начала грозный дракон стал запугивать студентов:

— Драконы — самые совершенные создания этого мира. Наша раса ведет свой род от богини-матери жизни и отца-бога смерти, ее мужа. Мы — их дети. Тогда как остальные расы — результат магических экспериментов. — И в устах дракона это прозвучало как экскрементов. — А также следствие проникновения других богов в наш мир. Драконы сильны, могущественны, мудры и справедливы…

И заносчивы — неприятно поразилась я словам Ашшура.

— …Сила самого слабого дракона в несколько раз выше силы любого самого сильного мага другой расы. Один дракон со средними магическими потоками стоит пятерых магов пятой ступени…

Студенты ахнули, пораженные такой информацией.

— Чего не десяти? — едко шепнул Эро-Нах. — Заливать так может каждый. Кто проверит?

— Когда вы увидите дракона, никогда не заговаривайте с ним первым! Не обращайтесь к нему, не смотрите на него! По нашим меркам — это преступление! Ждите, когда вам будет позволено что-то сказать в присутствии дракона или когда он обратится к вам сам. И никогда, слышите, никогда не перечьте или, не дай богиня, не грубите дракону! Если не хотите, чтобы от вас в тот же миг осталась кучка пепла!

Дракон полыхнул глазами и изрыгнул столб пламени в доказательство. Я покосилась на реакцию аудитории. Студенты открыли рот и смотрели на Ашшура округлившимися глазами-плошками, в которых вперемешку был испуг и восторг. В глазах женской половины аудитории восторга плескалось больше.

Ашшур еще вещал что-то такое же грозное и в том же духе, так, что даже я почти прониклась и перехотела посещать Драконью Гряду. Ну их к тхэру. Если они такие спесивые и заносчивые — высшая раса! Ну так, может, и правильно и хорошо, что они живут замкнуто и изолированно?

— А как убить дракона? — прозвучал вопрос из аудитории.

Этим смельчаком, задавшим провокационный вопрос, оказался орк из моей группы.

— Тебе — никак, — мрачно посмотрел на орка дракон.

— А кому — как? — не отстал орк.

— Ты серьезно думаешь, что я сейчас поведаю вам слабые места драконов и какими способами их лучше убить? — задрал брови Ашшур.

К моему удивлению, влезла Люся.

— Дир Ашшур-шакин-шуми, — обратилась она со всем пиететом, выражая полное уважение, — но вдруг представитель вашего народа сойдет с ума? Как, например, известный тут маг Эпиштен. И его надо будет обезвредить? Я считаю, что такие знания должны быть доступны для остального мира.

Все с удивлением и уважением посмотрели на Люсю. Мегакрут еще и с гордостью, а Эро-Нах одобрительно-насмешливо. Послышался согласный ропот студентов.

— Дира Люся, такое бывает очень редко, — снисходительно заверил ее дракон. — Последний раз подобный случай был зарегистрирован шесть столетий назад, а до этого еще за девять. И причиной такого поведения дракона была смерть его избранной от рук враждебного клана. Правитель, а речь идет о нем, в порыве мести уничтожил весь клан, не пощадив никого. И его посчитали опасным. Хотя и внутренне оправдывали, ведь лишить дракона его избранной пары — у нас самое тяжкое преступление.

— А можно спросить про избранную пару?.. — кокетливо задалась вопросом… Так, кто у нас там интересуется избранными дракона? Ага, демоница, я тебя запомнила!

— Позже, — невежливо перебил ее Ашшур и продолжил предыдущую тему: — Так вот, чтобы справиться с обезумевшим от горя и жажды мести драконом, понадобилось пять самых сильных драконов Драконьей Гряды. Пять! Сильных! Драконов! У вас нет никаких шансов справиться с моим сородичем, понимаете?

— И что же тогда делать? — расстроилась Люся.

— Обращаться к другим драконам, — с усмешкой отвесил поклон Ашшур. — Какие еще вопросы?

— У вас есть избранная? — снова вклинилась демоница, кокетливо сверкнув глазками.

И ответа на этот вопрос ждала, затаив дыхание, вся женская половина аудитории. В том числе и я. И реакция Ашшура мне не понравилась. Он растерялся, бросил виноватый взгляд в мою сторону и непривычно для него промямлил:

— Это очень личный вопрос. Драконы не любят обсуждать личное. Перейдем к другим вопросам…

Ого! Заклокотала во мне ярость. Я все прекрасно поняла! Он не хочет при мне признаваться, что избранная у него есть!

Накануне праздника перед нами встало несколько проблем. Первая — как мы ни надеялись, пятна с нас до праздника не сошли. Кожа на лице отливала зеленым, фиолетовым, желтым, а волосы имели оттенки всего радужного спектра. Те, кто приглашал Алеору, с ней в таком виде идти отказались. О чем, по-моему, та нисколько не сожалела.

Но вот внешний вид ее угнетал, и она на чем свет стоит костерила василисуша, который театрально жался, испуганно трясся и всем своим видом показывал, какой у него стресс от криков Алеоры. Люся успокаивала своего питомца, скармливая ему сделанные по совету эльфа запасы желейного мармелада.

У нее оказалась другая проблема. Мегакруту было плевать на пятна, но Люся не хотела с ним идти, чтобы не давать ложных надежд. Гном уверял, что он хочет просто составить компанию Люсе на празднике, помочь попаданке освоиться и стать ее проводником на этом торжественном мероприятии. Но мы все понимали, что в душе Мегакрут надеется совсем на другое.

— Я останусь дома, с василисушем, — говорила она, поглаживая довольного геккончика. — Тем более в таком разноцветном виде идти на первый здесь праздник тоже не хочется.

— Согласна. Я в таком виде в Словице тоже не покажусь, — мрачно заявила Алеора. — Жалко, конечно, пропускать первый праздник в столице, но лучше остаться здесь, чем позориться.

— Девчонки, я же сказала, если утром еще будут пятна, к нам приедет темный эльф от бабушки и сведет их. Так что долой уныние. Думайте лучше, в чем пойдете, — подбадривала я их, хотя в душе тоже поселилось какое-то скверное предчувствие.

Все шло к тому, чтобы нам этот праздник пропустить. А слушать то, что нашептывает тебе судьба, учил дьен.

— Да я и чувствую себя в последнее время не очень, голова кружится и слабость. Наверное, это все от нервов, — продолжала отказываться от праздника Люся. — Переутомилась я. Столько всего нового, столько эмоций, за учебу еще переживаю…

Мы согласно покивали. От таких стрессов, как у Люси, голова не только закружится, она куда-нибудь гулять уйти может.

— И, девочки, у меня другая проблема появилась, — привлекла наше внимание Люся.

Она замялась, подбирая слова. По тому, как Люся замирала и морщила нос в задумчивости, глядя то на меня, то на Алеору, мне и раньше казалось, что она хотела что-то сказать или спросить, а потом передумывала. Значит, не показалось.

— Что случилось? — подбодрила я.

— У меня начали пропадать вещи, — почему-то шепотом поведала Люся.

— Какие? — навострили мы уши.

— Личные. Сначала пропала расческа. Потом зубная щетка. А вчера, мне, конечно, неловко говорить такое, но из песни слов не выкинешь… — И она еще сильнее понизила голос, оглянулась, словно нас кто-то мог подслушать, и выпалила, покраснев: — Трусы.

Я вспомнила, что несколько дней назад Люся действительно искала свою расческу, спрашивая у нас, не видели ли мы ее. Значит, не нашла.

— Ты хорошо искала, точно пропало? Белье могло на полке затеряться, я так постоянно что-нибудь теряю, а потом нахожу, когда уже не надо, — уточнила Алеора.

— Ну у меня не так много предметов одежды, чтобы не заметить пропажу, — снова покраснела Люся. — Дело еще все в том, что пропадают вещи в тот день, когда заходит Мегакрут, — выпалила она, снова понизив голос. И прижала руки к горящим щекам. — Я боюсь, вдруг он решил сделать на меня приворот. Возможно такое в вашем мире?

— Возможно, — подтвердили мы, а я добавила: — Но не похоже на Мегакрута. Неужели он настолько отчаялся? Он выглядит порядочным гномом.

— А что мне еще думать? — Люся округлила глаза. — Я даже боюсь представить, для каких еще целей могут понадобиться ему мои вещи.

Тут мой взгляд упал на довольного геккона на коленях у Люси.

— У нас тут появился еще один житель. Может, это он? Эххе! — строго позвала я геккончика, делавшего вид, что он дремлет, хотя я была уверена, он все прекрасно слышит.

Он приподнял голову с невинным видом.

— Это ты взял Люсины вещи? Признавайся!

Он возмущенно заверещал и помотал головой. Ткнул в меня пальцем и провел себе у горла, что я восприняла как знак: хана тебе, Фейка.

Ну, знаете ли!

Увидев мое свирепое выражение лица, Люся призвала к перемирию и спросила геккона:

— А ты видел, кто это сделал?

Тот важно кивнул.

— Кто? Покажешь?

Геккон кивнул и выдал какую-то пантомиму, по которой мы не могли понять, кого он изображает.

— Нет, не пойму. Давай так, мы будем перечислять, а ты либо отрицаешь, либо киваешь головой. Хорошо?

Геккон царственно кивнул. Мы специально начали перечислять не с гнома, но кивнул василисуш, когда мы назвали имя Мегакрута.

— Это Мегакрут? Ты уверен? Ты видел, как он брал Люсины вещи? — уточнили мы.

Тот активно кивал на все вопросы.

— Ой, мамочки, что делать? — схватилась Люся за голову.

И все-таки у меня были сомнения.

— Знаешь, я бы не стала верить на слово василисушу. Известно, что гнома он не любит. Поэтому без доказательств давайте не будем обвинять Мегакрута.

Я строго посмотрела на василисуша, который обиженно скуксился и потребовал у Люси порции ласки, словно в поисках защиты от меня, клевещущей на него, такого хорошего.

— А вдруг он успеет сделать приворот раньше, чем мы добудем доказательства? — испуганно спросила Люся.

— Тогда тебе будет уже все равно, — хохотнула Алеора, и я тоже не удержалась от улыбки, несмотря на укор в глазах Люси.

— Не обижайся, но пока все это выглядит как-то очень странно, — сказала я, пожав плечами.

— Нет, я точно не пойду на праздник! — возвестила, покачав головой, Люся. — И буду избегать общения с Мегакрутом, чтобы он меня ничем не опоил.

И дальше мы снова погрузились в пучину отчаяния по поводу испорченного праздника.

Тут в наши покои постучался и зашел магистр Сухариэриел. Оглядел наши пасмурные лица, оценил обстановку.

— Дир Ашшур-шакин-шуми попросил снять с вас последствия встречи с василисушем, чтобы не портить праздник, — сухо сказал он.

Между прочим, Кантор тоже просил, и другие просили. Эльф игнорировал эти просьбы. А дракону не отказал. Или не смог отказать? Наверняка эльф потребовал с него услугу! Чем пришлось пожертвовать дракону, чтобы получить согласие эльфа? Это захотелось мне узнать прямо сейчас, срочно, сию минуту. И оно никак не могло подождать. Нисколечко.

И как только эльф свел с меня все пятна, я отправилась искать дракона. И никогда бы не призналась себе, что ищу повод, его увидеть и поговорить накануне праздника. В надежде на что? Я и сама не знала, потому и искала повод. Надо срочно узнать, что ему пришлось пообещать эльфу. Может, жуткое или слишком важное. И дракона надо спасать. Да, точно, пока не узнаю, ни есть, ни спать не смогу. Ведь Ашшуру грозит погибель и страшная смерть от мучений.

Так распаляла я себя, пока искала дракона. Но напоролась на Янтара. Одного. И это был хороший повод, чтобы нам выяснить все до праздника.

— О, Фейка, — не очень-то обрадовался он мне, видимо, по моему лицу сразу все понял. — Куда исчезли так украшавшие тебя цветные пятна? Без них ты стала непривычно бледная.

Янтар упрямо пытался сделать вид, что у нас все как обычно.

— Ты думал, если будешь сыпать шутками, я сделаю вид, что ничего не произошло? — Я скептически задрала бровь. — Давай все выясним, Янтар.

— А что произошло? — невесело усмехнулся Янтар.

— Ты поцеловал меня, вот что произошло! — обвинила я его.

— Ну да, поцеловал. Я всех поцеловал. И вообще, в ту ночь все целовались, — изворачивался этот уж на сковородке.

— Янтар! — строго позвала я.

— Ну что ты хочешь от меня услышать?! — возмутился он. — Что я люблю тебя с первого момента, как увидел?! Влюбился в плачущую и хнычущую девчонку, что спряталась в зарослях тьмурника? В ту, что завороженно смотрела своими волшебными разноцветными глазами на то, как я сделал простейшие магические огненные шары? А мне захотелось, чтобы она так смотрела на меня все время? Ты это хотела услышать?! Так получи!

— Янтар… — растерянно произнесла я дрожащими губами. — Но как же… мы… побратались… ты же сам предложил… стать братом и сестрой…

— Да потому что понял: ты так на меня больше никогда не посмотришь! На Кантора еще может быть. Но не на меня. Ты во мне всегда только приятеля для игр видела. И я смирился. Скажи я о своих чувствах, сразу же бы тебя потерял. А я не мог. Пусть я лучше буду твоим братом, но всегда рядом. Чем отвергнутым любимым. Это трудно понять?

— Богиня… Янтар, прости… я правда не догадывалась. Как же тебе должно быть больно!.. Прости, пожалуйста…

— Ну и чего ты ревешь? Ох, горе горькое. Не за что тебе извиняться. Не извиняются ни за нелюбовь, ни за любовь. Я вот не буду просить прощения у тебя за то, что люблю. И за поцелуй тот не буду прощения просить. Это был мой единственный шанс почувствовать вкус поцелуя любимой. Но больше такого не повторится. Все, забыли. И все остается как прежде. Я буду самым лучшим и верным братом.

Янтар по-дружески приобнял меня и похлопал по спине. Когда я успокоилась, он сказал:

— А теперь поговорим о тебе.

И я сразу напряглась. О чем именно?

— Кого любит сама Фейка? — спросил Янтар.

— И ты думаешь, после твоего признания я буду обсуждать свои чувства с тобой? — возмутилась я.

— Будешь. Как с братом. Потому что речь и о Канторе. Фейка, не мучай моего брата, — потребовал Янтар. — И я сейчас говорю это не потому, что ревную. Он тебя любит на разрыв. Он же потом не оправится.

— Мне хорошо с ним, Янтар, — сказала я. — С ним я чувствую себя защищенной и особенной.

— А дракон? — проницательно спросил Янтар.

Поскольку он ждал ответа, пришлось признаться:

— Он меня волнует. Будоражит кровь. Но к чему это, Янтар? Что толку с этого? У меня с ним нет будущего, ты сам это знаешь.

— А с Кантором есть? Ты уверена? Потому что он задумал сделать тебе завтра предложение.

— Что? — нахмурилась я.

— То, — передразнил Янтар. — Ты готова дать ему ответ?

Нет, не готова. Краем глаза я заметила, как метнулась тень.

Нас кто-то подслушивал. Когда приоткрылась одна из дверей аудитории, свет упал на удаляющуюся фигуру. Это был Глеций. Ох, богиня, только бы он не донес до Вероники!

А мне срочно надо увидеть дракона. Не знаю зачем, но зачем-то надо. Прямо сейчас.

Ашшура я нашла в кабинете, выделенном ему как декану драконоведения. Постучалась, чувствуя, как в моем сердце отдается эхо ударов по двери.

— Заходи, Досифея, — послышался бархатный ласкающий голос дракона.

А я удивилась:

— Откуда ты узнал, что это я?

Он тепло улыбнулся, но из-за стола не встал. Показал на кресло напротив.

— Почувствовал. Что-то случилось?

— Да. Нет. Не знаю… — отчего-то замялась я, потому что заволновалась и все мысли вылетели из головы. — Просто захотела тебя увидеть. Почувствовала в этом необходимость. У тебя все нормально?

В глазах Ашшура вспыхнуло оранжевое теплое пламя, заиграло весело язычками, заискрилось искрами, как фейерверками.

— Очень приятно слышать. Да, у меня все нормально. Вот, первую лекцию провел. Как она тебе?

— Ужасно, если честно, — поморщилась я.

— Почему? — с веселым удивлением спросил дракон.

— Ты был весь такой напыщенный: высшая раса, самые совершенные создания этого мира, идеальны без изъяна, — передразнила я его, театрально придав себе важный вид. — Никогда не заговаривайте с драконом первым!.. Это что, все серьезно?

Ашшур посмеялся тихим смехом, откинулся на спинку кресла, поиграл самописным пером в руке.

— Как тебе сказать, Фей. Правда, но лишь отчасти. Нам действительно с детства внушается, что мы самые совершенные создания, но не для того, чтобы мы возносились над другими, не для того, чтобы пестовать гордыню, как у всех возникло ощущение после моей лекции. Нет, речь о большой ответственности. Идеальное создание, дочь или сын богини и бога не может поступать так, как хочет он, идя на поводу своего желания и потребностей. Все его слова и действия должны быть совершенны и отвечать высшим стандартам ожидания других. Поверь, это непросто. Мы всегда прежде всего думаем о благе общества, нашего народа, других драконов, а не о своем. Мы понимаем, что каждое наше действие вызывает последствия, и должны их предвидеть. И не совершать того, за что будет стыдно даже перед собой. И это очень нелегко.

— Но почему бы тогда так и не рассказать? К чему эти — не поднимайте глаза на дракона, не перечьте ему? — растерялась я.

— Потому что, как нелегко признавать, среди драконов также есть те, кто обделен умом, как и в других народах. Кто все воспринимает буквально и мнит себя венцом творения, считая, что стоит выше других. Эту точку зрения большинство не поддерживает и осуждает. Но она существует. Есть и спесивые, и гордые драконы, с которыми вам лучше не встречаться. Лучше уж сразу запугать студентов, чтобы были осторожнее с сильными магами, чем расхлебывать последствия.

— По-моему, ты перестарался, — пожала я плечами. — Кто теперь захочет поехать в Драконью Гряду?

— А ты — хочешь? — вкрадчиво спросил Ашшур и, кажется, даже замер в ожидании ответа.

— Еще вчера хотела, а после твоей лекции — не знаю, — улыбнулась я. — Все-таки ты какой-то не такой дракон. Почему?

— Потому что я родился не так, как другие драконы. В человечьем обличье. Может, поэтому во мне больше человеческого, — признался Ашшур.

— Это как? — опешила я.

— Драконы рождаются драконами, чтобы сразу принять эту магию. Драконицы высиживают яйца, из которых потом вылупляются драконы, в гнезде. Когда наступает время первого совершеннолетия, мы делаем первый оборот в человеческое тело. Оно после драконьего кажется слабым и несовершенным. Но по воле богини-матери, наделившей нас этой ипостасью, мы принимаем ее дар и со временем находим в нем свои положительные стороны.

— Какие? — тут же полюбопытствовала я.

— Это очень долгая тема для разговора, на целую лекцию, Фей. — Ашшур улыбнулся. — Тут затрагивается вопрос и очеловечивания, и смирения гордыни, и признания своей слабости, ну и положительные моменты тоже есть, например, отношения с женщинами других рас…

— Понятно, — остановила я его вовремя. — Так что там про твои роды?

— Когда меня зачали, мама с отцом были в обороте, потому что встречали делегацию эльфийского короля Дайедаруила с его женой Варинарой и дочерью Айринраи, которой подыскивали жениха. Это обычный политический визит, поиск жениха был лишь поводом, потому что понятно — среди драконов он не сыщется. Но политика, политика… Мать с отцом не могли отказаться от приема, и неожиданно для моей матери она узнала, что ждет ребенка. Врачи не советовали ей оборачиваться в драконицу, это могло повредить и ей и ребенку. И моя мать вынесла на себе все, что выносит в период беременности и при родах женщина-человек. Даже маги не могли унять ее боль. Я родился человеком. А моя мать возненавидела свое человеческое тело, заодно и меня, потому что я напоминал ей о ее слабости. А она драконица сильнейшего и древнейшего рода как раз из тех, что мнят себя выше других. И больше мать никогда не превращалась в человека из драконицы, — невесело закончил Ашшур.

— Твоя мать тебя не любит? — содрогнулась я от его рассказа.

— Она даже не взглянула на меня, а впервые я с ней встретился и услышал ее, когда смог оборачиваться в дракона. А это случилось в четырнадцать человеческих лет.

— Какой ужас.

— Самым сложным для отца было найти мне за сутки кормилицу, потому что меня нужно было кормить человеческим молоком. Не так много человеческих женщин в Драконьей Гряде, а нужна была та, кто бы родил в это же время и у кого было бы молоко на двоих детей. А еще я единственный сейчас дракон, у которого есть пупок, — усмехнулся Ашшур, — что тоже делает меня в глазах драконов каким-то недодраконом. Я действительно всегда был каким-то не таким драконом.

Я вспомнила наше первое занятие по ловле дьена и покраснела. Надо же, уже тогда, когда он говорил о расах, представители которых рождаются, связанные пуповиной с матерью, у меня где-то на краешке сознания мелькнула мысль: значит, есть и другие. Я хотела спросить Ашшура о драконах, но он тогда отвлек меня движениями своих рук. И, возможно, я хочу почувствовать его руки на своем теле сейчас. Ну, для того, чтобы решить, как ответить Кантору завтра. Потому что если меня волнуют прикосновения дракона, то, может, не стоит вообще ходить на праздник? Отсидеться дома, попросить василисуша снова наплевать на меня… Ведь никто еще, кроме Янтара, не знает, что пятна свели. А он не скажет…

— Так у тебя есть пупок? Покажешь? — Я облизнулась, потому что из-за нервов во рту пересохло. Из-за этого и голос прозвучал как-то хрипло и сипло.

Ашшур отреагировал крайне странно. Глаза его вспыхнули алым, и он поторопился прикрыть их. И громко затарахтел так, словно толпу кошек собрали со всего города и заставили урчать одновременно. При этом как-то испуганно шуганулся, словно я сейчас на него запрыгну и изнасилую. Хотя… может, стоит попробовать?

Нет, не насиловать, конечно. А проявить инициативу? Потому что сам дракон проявлять ее не спешил.

— Досифея, ты же видела уже. — Ашшур вцепился в рубаху так, что вылезли когти.

Ну, ничего себе, как он за свое достоинство переживает! Его сопротивление почему-то меня заводило.

— Ничего не видела, — запротестовала я, надвигаясь на него и облизывая нижнюю губу, отчего дракон завибрировал еще сильнее, хотя, казалось, куда больше.

Я подошла к нему вплотную, пока он продолжал сидеть, вцепившись в свою рубашку, как невинная девица, прикрывавшая последний бастион от падения.

— Я хочу убедиться, что ты говоришь правду, — томно выдохнула я, подцепив край рубашки и потянув вверх, невзирая на сопротивление дракона.

Тот сдавленно и испуганно сглотнул, но бороться за рубаху не стал, и на том спасибо. Я приподняла ее край, убедившись в наличии пупка. А также рельефного пресса и притягательной дорожки от пупка вниз.

— А помнишь наше занятие по ловле дьена? — игриво спросила я и провела пальчиком вокруг пупка.

Дракон вздрогнул, словно его пронзило разрядом молнии. А в глазах полыхал такой пожар, что я испугалась, вдруг он что-нибудь может поджечь одним взглядом. Или сейчас, вероятнее всего, кого-нибудь. Я прикусила нижнюю губку и провела пальцем по направлению дорожки от пупка.

— И о чем ты думаешь, Ашшур, конкретно в этот момент? — выдохнула я ему в губы, потянувшись за поцелуем.

Дракон отстранил лицо, схватил мою руку своей, сжал и просипел:

— О том… мм… что мне пора бежать… тхэр, как не вовремя… но я вспомнил, что у меня встреча с ректором. Именно в эту минуту… сию секунду…

Он вскочил как ошпаренный, одернул рубаху и, виновато полыхая пламенем в глазах, взял меня за плечи, развернул и повел к выходу.

— Феечка, милая, прости. Все это очень увлекательно, ловля дьена и все такое. И мы с тобой потом продолжим. Но сейчас мне срочно нужно… да, нужно срочно… в холодное озеро-о-о-о-о… — протянул он как-то со стоном и поправился: — К ректору то есть… да… ты дойдешь сама или тебя проводить?

Я ничего не поняла, но кивнула. Надо так надо. Конечно, я сама найду дорогу в свою комнату.

Пока шла до своей комнаты мысли метались, как рыбки в кораллах. Тема рыбок напомнила о водянице. Что там говорил Ашшур про озеро? Уж не к той ли Нерестине на ночь глядя он направился? Что ему у ректора в столь поздний час делать? И как-то вообще он странно отреагировал, словно хотел избежать близости со мной. Я к нему с поцелуями, а он! Да что ж это такое! Не понимаю я его. То Феечка, Феечка, а тут вот, на тебе Феечку, вся твоя, бери и целуй срочно. Сожми, болван, в объятиях да целуй, пока сама губы подставляет. А он бежит! И как его понять? Не нравлюсь? Так по глазам вижу, что нравлюсь. И зачем тогда магистра попросил нам помочь?

О, я ж к нему зачем шла? И забыла совсем о цели визита! Я развернулась обратно. Нет уж, Ашшур, сегодня мы с тобой все выясним до конца! Я узнаю про эльфа, заодно потребую от тебя ответа: что между нами происходит? Заодно удостоверюсь, что ты точно к ректору пошел, а не обманул коварно маленькую, наивную Феечку…

Я завернула за угол и обомлела.

Ашшур стоял напротив Вероники лицом ко мне. Меня он не видел, все его внимание было приковано к Веронике. Та стояла напряженно вытянувшись в струнку, это было видно по сжатым в кулаки рукам. Вся эта сцена казалась похожей на выяснение отношений двух влюбленных. Вероника что-то выговаривала, а Ашшур ее успокаивал. Вот он положил руки ей на плечи и провел по ним, расслабляя и успокаивая. А потом — о богиня, нет! — я всхлипнула, зажала рот рукой и побежала прочь…

Сцена так и стояла перед глазами, и я прокручивала ее вновь и вновь… Ашшур наклоняется и впивается в рот Вероники страстным поцелуем-;

Я не пошла в свою комнату. Я убежала на улицу. Скрылась от чужих глаз в беседке, спрятанной в кустах.

Пока меня там не нашел Кантор.

— Фея? Фея, что случилось? — заволновался он.

Я подняла глаза, встретилась с родным и любящим взглядом, взглядом, который предназначался только мне, одной-единственной, и попросила:

— Поцелуй меня, Кантор. Я хочу забыть обо всем.

Дважды его просить не пришлось.

Кантор целовал сначала осторожно, словно пробуя границы дозволенного, потом все больше распаляясь сам и распаляя меня. Скоро ласки вышли за грани дозволенного, а его руки все чаще оказывались на моей груди, а не на спине или талии. И когда он потянулся губами, чтобы взять в рот затвердевший сосок, а я простонала, Кантор шепнул:

— Пойдем ко мне… проведем эту ночь вместе…

— Как… а как же Янтар… — заплетающимся языком попробовала я внести нотку разума в эту нахлынувшую на нас волну страсти и желания.

— У меня есть отдельная комната, Досифея. Я же маг-универсал, ценный кадр, — пояснил Кантор, усмехнувшись мне в губы, чем вызвал очередную вспышку желания. — Просто я решил жить вместе и присматривать за братом. Но комнату за собой оставил. На всякий случай.

Кантор бросил на меня откровенный, голодный взгляд, который не оставлял сомнения, на какой случай ему эта комната.

— И часто ты ею пользуешься? — ревниво спросила я.

— Сегодня будет второй раз. В первый — я сбежал от пьяного Янтара, который своим храпом и перегаром не давал мне спать, — не позволив мне повозмущаться, сразу пояснил Кантор. — Фей, мне, кроме тебя, никого не надо. Но мне приятно, что ты меня ревнуешь. Пойдем?

От откровенного и предвкушающего взгляда Кантора у меня внизу живота волнами разлилось желание.

— Пойдем, — легко согласилась я.

Ашшур

В комнате меня поджидал сюрприз в виде бабушки Дельмильтель.

— Здравствуй, Досифея, — поприветствовала она меня. — Рада, что ты вернулась хотя бы под утро.

Она осмотрела меня с головы до ног проницательным взглядом. Он задержался на моей руке с татуировкой, на которую я так и не надела браслет.

— Где мы можем поговорить? — спросила она с царственным видом, и притихшие Алеора и Люся тактично вышли из комнаты.

Люся во все глаза смотрела на мою бабулю. Ну как же, красавица-эльфийка, а Люся к эльфам питает слабость. Залюбовалась так, что впечаталась в дверь, стукнувшись лбом. Охнула, потерла ушибленное место.

— Тебе особенное приглашение нужно? — спросила Дельмильтель как будто в воздух, но из-под кровати вылез недовольный геккончик и, бросив обиженный взгляд на бабулю, демонстративно волоча ногу за ногу, подошел к двери. И ужом пролез под ней.

— И не смей превращаться в насекомое, все равно почувствую, — вслед сказала бабуля, потом повернулась ко мне. — Приехала спозаранку с темным эльфом, но, как вижу, его услуги уже не нужны. Итак, я внимательно слушаю.

Ну, я и рассказала.

— Уф, все не так плохо, как я предполагала, — облегченно выдохнула бабуля и улыбнулась. — Это же замечательно. Всего несколько месяцев — и ты свободна от этого дракона. Собирайся, мы уезжаем.

Дельмильтель вскочила, готовая к действиям.

— Куда? — растерялась я.

— Как куда? — удивилась она. — К эльфам, к океанидам, к Айнане в степь — куда угодно, только подальше отсюда. Ты пересидишь там это время, пока метка не исчезнет. А потом вернешься.

— Погоди, ба… я не собираюсь отсиживаться где-то целый год. Целый год учебы в академии!

— Да что такое год? Подумаешь, год, — фыркнула она, поведя плечиками. — Тебе грозит пожизненная связь узами истинной пары. Это не шутки, Досифея! Собирайся, что ты сидишь?

Бабушка нервно зашагала по комнате.

— Никуда не поеду, — пролепетала я. И, прокашлявшись, уже тверже сказала: — Я не уеду, ба.

Та плюхнулась на стул. Посверлила меня взглядом.

— Это из-за него, да? Ты влюбилась? Ты на что-то надеешься, Досифея? Напрасно. Он неподходящая тебе пара.

Я хотела сказать, что нет, не из-за него и ни на что я не надеюсь, но последнее меня задело.

— Почему? Ты с ним знакома?

— Заочно. Наслышана, — фыркнула недовольно бабуля.

— Может, тогда стоит познакомиться лично? Не понимаю, ба, как ты сама можешь судить о других по слухам? Уж кому, как не тебе, знать им цену. Ты ведь слышала, что говорят о тебе? Надменная красавица без сердца, эгоистка, интриганка, любовница двух королей, коварная обольстительница… Продолжать?

— И что из этого неправда? — надменно спросила Дельмильтель. — Все верно.

— Но есть еще та Дельмильтель, что я знаю, нежная, любящая, мудрая…

— Только для своих, — прервала меня бабушка.

— Так и я для Ашшура вхожу в круг своих.

— Дело не только в этом, Фея. Не только в личностных качествах. Хотя и они не сказать чтобы блещут. Дело в его положении. У него шаткое положение среди драконов, часть рода его не принимает. Даже мать…

— Знаю, — прервала я ее. Сейчас мне стало обидно за Ашшура, который был не виноват в неприязни к нему матери. — Для меня это ничего не меняет. Я остаюсь, бабушка, — твердо сказала я. — Но ты можешь не беспокоиться. Я не собираюсь делать глупости. Мы с Ашшуром дождемся конца срока, а потом решим, что будем делать дальше.

— Ну, понятно, все с тобой понятно… — протянула бабуля, вставая с места. — Хорошо, останешься ты, но я добьюсь того, чтобы дракон был изгнан отсюда.

— Бабушка! — возмутилась я.

Но она уже покинула комнату.

После ухода Мегакрута, похлопотав немного над Люсей, я решила сходить объясниться с Кантором, которого оставила ночью не в лучшем состоянии. Сказать, что не пойду с ним на праздник. Заодно проведать Ашшура. Он хоть и попрощался до вечера, но сердце было не на месте. Я видела силу дракона на кладбище в борьбе с тхэрами, никакая шайка преступников не могла нанести ему такой урон. Он сам на лекции рассказывал, что с драконом не справится и горстка высших магов пятой ступени. Тогда как объяснить его израненный вид? Он на ногах еле держался. Что-то тут нечисто.

И некстати я вспомнила наш разговор, когда приставала к нему с приглашением на праздник. Он готовился к этому уже тогда, не зря говорил, что его могут вызвать в любой момент. А я не поверила, думала, это все отговорки.

Я почувствовала себя ревнивой истеричной дурой, и волна раскаяния затопила душу. Слишком много между нами недомолвок, которые портят наши отношения. Хорошо хоть часть сегодня выяснили.

Я вспомнила о запрете на поцелуй, и на душе вопреки логике потеплело. Это не он не хотел целоваться, как я думала. Он хотел, но ему было нельзя. Во всяком случае, наши желания совпадают. Тут я вспомнила, как вчера вечером к нему приставала, а он пытался с собой справиться, и хихикнула. Бедный Ашшур, сколько натерпелся.

Ашшур меня любит…

Эта мысль грела и пугала.

А вдруг это последствия уз, которые с ним остались? Любил бы он меня, если узы были сняты?

Нет, я должна гнать такие мысли. Узы истинной пары не могли возникнуть у тех, между кем нет чувств. Такое не под силу даже богине. Чувства, значит, были, просто мы к ним не прислушались.

Так, погруженная в свои мысли, я не сразу услышала в стороне от дороги, в кустах чьи-то горькие скупые рыдания. Осторожно заглянула туда и охнула.

— Мегакрут! О богиня, неужели ты из-за того, что учудил василисуш, рыдаешь?! — воскликнула я, подойдя к беседке, спрятанной от любопытных глаз в зарослях чебуруфника.

— А, Фейка… — Мегакрут поднял голову и стыдливо смахнул слезы кулаком.

Я присела рядом. Надо же какая у гнома чувствительная и ранимая натура.

— Мегакрут, не стоит, все мы поняли, что это проделки Эххе. Или ты из-за того, что Люсе стало плохо? Так ей уже лучше, правда.

— Нет, конечно нет. Не из-за василисуша.

— А что тогда?

— Потерял я ее, Фейка. Не была она моей, а теперь и подавно не будет.

— Почему?!

— Вы еще не поняли? Она — фея. А для феи самая пара — эльф. А не гном, — горько усмехнулся Мегакрут и смахнул очередную слезинку, с которыми не мог справиться.

— Да с чего ты взял? — поразилась я.

Такая мысль даже не приходила мне в голову.

— С того. Василисуш и подсказал, — ответил гном.

Я непонимающе смотрела на него, никаких догадок у меня не возникло.

— Вспомни-ка, чьей магией питаются василисуши? Вспомнила? То-то же. Эльфов. Но Люся — не эльф. Тогда почему так отчаянно тянется к ее магии василисуш? Логичное объяснение — она фея. Просто фея из другого мира, вот никто ее и не распознал.

Я призадумалась. Теория гнома имела право на существование. Но и не обязательно одно вытекало из другого.

— Не факт, Мегакрут, не факт, — покачала я головой. — В том и дело, что Люся из другого мира. И ее магия может иметь свои особенности. И именно эта особенность привлекла василисуша. Это совсем не значит, что она фея. Она может иметь отношение к природе, но не обязательно быть феей. Неужели бы у нас ее не опознали? И почему артефакт тогда определил ее на менталистику? По идее, она должна тогда стать магом жизни. Да и сама Люся хотела быть лекарем. Что-то тут не сходится.

— Феи тоже разные бывают. Вспомни, феи благословений и проклятий тоже бывают. А чем это не ментадистика?

— Не знаю, Мегакрут. Но если Люся — фея, чему я буду очень рада, почему ты думаешь, что это ставит крест на ваших отношениях? Это же Люся. Наша Люся. Она не изменилась от этого.

— Теперь этот эльф посмотрит на нее другими глазами, — вздохнул горько Мегакрут. — Одно дело — неизвестная науке попаданка, человечка с непонятным потенциалом. Другое дело — первая и единственная в нашем мире фея. Он ведь ее раньше и за человека-то не считал. Смотрел как на насекомое какое-то. А она… во все глаза на него… взгляда не сводит…

Мегакрут всхлипнул, плечи его вздрогнули от новых рыданий.

— Ведь люба она мне, Фейка, так люба!.. Я дышать без нее не могу, жизнь не в радость, если не увижу, не улыбнется она мне. Весь мир теперь только в ней…

Он судорожно всхлипнул, а я тяжело вздохнула. Что тут скажешь?

— А ведь как стараюсь, усе для нее готов сделать. Заботу проявляю… а она раздражается, я же вижу… — снова вздохнул гном. — А он ей слово процедит — и она уже светится, порхает… вот точно, фея она, послушай мои слова…

Озадаченная, я еще немного поутешала гнома и отправилась дальше. Шла к мальчикам, но по пути встретила бабулю с ректором. Бабушка выглядела странно, ректор, впрочем, тоже. Бабушка была ошарашенной, словно ее что-то сильно удивило или напугало, а ректор хмурым и взволнованным.

— Ба… ой, Дельмильтель, ты еще не ушла? Что-то случилось? Вы как-то выглядите… странно.

— Нет, все в порядке. — Бабушка сразу нацепила на себя непроницаемую маску. — Знаешь, Досифея, я была не права сегодня. Ты у нас умница и сама знаешь, что делать. Я тебе полностью доверяю. Хорошего праздника, моя дорогая.

Бабушка чмокнула меня в макушку и поспешила уйти, переглядываясь с ректором. Им не терпелось остаться вдвоем и что-то обсудить. Ну и ладно.

— Досифея, а ты куда шла? — обернулся вдруг ректор с подозрительным взглядом.

— К брату, — ответила я и честными глазами посмотрела на феникса.

— К брату — это хорошо. Но если вдруг решишь навестить своего куратора дира Ашшура-шакин-шуми — мало ли, с праздником поздравить или еще за какой надобностью, — то сейчас не стоит.

— Почему? — сразу встревожилась я.

— Он отдыхает. У него была тревожная, бессонная ночь, и ему нужен отдых. Сейчас он спит. Увидитесь завтра. Ну или вечером. — Феникс тяжело вздохнул, о чем-то подумав и выразительно переглянувшись с Дельмильтель. — Вряд ли вы оба пропустите праздник влюбленных.

Я зарделась. Неужели уже и ректор знает о нашей тайне? Хотя, скорее всего, да. Я вспомнила момент появления дракона в академии, как Ашшур требовал кураторства надо мной и попросил на минуту выйти. А потом ректор кидал на меня странные взгляды и говорил об убедительных аргументах. Наверное, он знал уже тогда. Ну и ладно. Странно, что бабушка промолчала. Даже ободряюще мне улыбнулась. Хоть и грустно. Что происходит? Она вдруг передумала и решила, что дракон мне пара? Вот чудеса богини! Ладно, потом выясню, не при ректоре.

— Хорошо, — покорно кивнула я. — Я не потревожу дира Ашшура.

Как только феникс и бабуля скрылись, я тут же помчалась к Ашшуру. Если ему плохо, я должна знать. А вдруг бабушка не передумала, а просто сказала так, потому что он умирает?! Тогда ей не о чем беспокоиться, и она решила просто не ссориться со мной. От такой мысли сердце забилось птицей в клетке. Я не заметила, как подлетела к двери и тихонько постучалась. А если он там один? Ему плохо, а он лежит один и некому за ним поухаживать!

Дверь приоткрылась, и я осторожно заглянула внутрь. Но навстречу мне никто не вышел.

— Ашшур? — тихо позвала я.

Никто не ответил, и я позволила себе войти. Ашшура я нашла в постели. К моему облегчению и счастью, он спал беспробудным сном. Спокойным и мирным. Лицо его было умиротворенным, и даже как будто легкая улыбка тронула губы. Но вот он вдруг слегка нахмурился, складка залегла между бровей, и я протянула палец и разгладила ее.

— Спи спокойно, Ашшур, отдыхай, — погладила я его вдоль маски и по чешуйкам у висков, провела по щеке.

И успокоенная вышла, прикрыв за собой дверь.

Постучалась в комнату Кантора и Янтара. Дверь открыл Янтар, оглядел меня, пропустил в комнату.

— Фея? — радостно, с надеждой, выдохнул Кантор, но, увидев выражение моего лица, осекся.

— С праздником, ребята, — для начала поздоровалась я. — Пришла сказать, что не пойду с тобой, Кантор, на праздник, прости, пожалуйста, — твердо, решительно заявила, глядя ему в глаза. Хотя сердце, конечно, кровоточило. Мы вечером с девочками ненадолго прогуляемся. Если Васим захочет, возьмем его с собой. Если хотите, пойдем всей компанией. Просто поразвлекаться. Или встретимся там.

— Пойдем все вместе, — сказал Янтар и вопросительно посмотрел на Кантора. Тот молча кивнул, не сводя с меня глаз.

— Хорошо, тогда встретимся на выходе в семь. — Я развернулась и пошла к Васиму.

Васим захотел. Как захотели Эйдан и Кайл, которые решили в этом году никого не приглашать. Вернее, Эйдан никого не приглашал, а Кайл никого, кроме меня. По той же причине, что и Янтар, — оказаться в браке к следующему году никто из них не спешил.

Но у Васима была Ядвига. Она тоже захотела. Но обиделась, что Васим идет не с ней вдвоем, а с ней в большой компании. Но Васим взасос ее поцеловал, и та сразу успокоилась. А я вздохнула, глядя на братца. Как бы с ним поговорить наедине? Хотя вряд ли он будет со мной откровенничать или спокойно слушать, как я его отчитываю.

Когда мы зашли в главный столичный храм богини, ее огромная статуя, превышающая человеческий рост в несколько раз, встречала нас с распростертыми руками. Я пригляделась — кажется мне или нет, что обычно непроницаемое лицо богини сегодня как будто улыбается?

Я вспомнила слова Ашшура, что узами нас связала сама богиня, и поежилась. Причин не верить у меня не было, но представить, что до меня спустилась сама богиня, казалось немыслимым.

За какое-то расстояние до статуи тетратос[7] был разделен на две половины, и вход в каждую прикрыли магическими шторками. В одну заходили мужчины, в другую — женщины. Заходили по одному, но в этот день действовала магия времени, так что каждый, кто заходил, проводил там столько времени, сколько ему было нужно, а очередь за ним этого не замечала, все двигались друг за другом, не задерживаясь.

Внутри встречала жрица храма, завязывала глаза лентой, подводила к статуе богини. Повязка служила символом слепоты и чистого сердца. Ты как бы говорил с богиней душой, сердцем, не оглядываясь на то, как посмотрят на тебя другие, на реакцию того, к кому обращаешься. Не смотри глазами, смотри сердцем, такова была символика завязывания глаз лентой.

Я зашла вслед за Люсей. Жрица поприветствовала меня, я поздравила с праздником.

— Какой дар ты принесла богине? — задала ритуальный вопрос жрица.

— Чистое сердце, — ответила я ритуальной фразой.

Склонила голову, жрица повязала мне повязку, взяла за руку, подвела куда-то.

— Я оставлю тебя для разговора с богиней. Вернусь, когда придет время гадания.

Я кивнула. Прошелестели одежды удаляющейся жрицы.

— Здравствуй, богиня, — громко сказала я. — Сегодня я узнала, что ты связала нас с Ашшуром узами истинной пары. Наверное, это твой самый лучший подарок, и я должна тебя за него поблагодарить. Но я пока не могу оценить его. Поэтому поблагодарю позже, когда смогу оценить.

Я замолчала. Мне показалось, что послышалось сдавленное хихиканье. Но поскольку я ничего не видела, то предположила, что это подслушивает жрица или прислужницы, и я рассмешила их своей речью. Ну и ладно, думаю, они тут еще и не такое слышали.

— А попросить я хочу тебя, чтобы: Рагнар нашел свою суженую, — стала загибать я пальцы, — Кантор был счастлив, Янтар нашел свою любовь, Васим разобрался в своих чувствах и не мучил мою подругу, — загнула я пятый палец и выставила вторую руку. — А Алеора нашла свое призвание. Люся чтобы разобралась с Мегакрутом, жалко на него смотреть, уж или пусть она его полюбит или он ее разлюбит. И чтобы она нашла свое место в нашем мире и полюбила его. Ну, традиционно, чтобы все мои были живы-здоровы и любили друг друга. Вроде все.

— Про себя не забыла, Досифея? — раздался нежный и высокий, как хрустальный колокольчик, голос.

Жрица? Вроде бы у нее другой голос был. Хотя сколько раз убеждалась, когда не видишь собеседника, голос воспринимается по-другому.

— А про себя… — задумалась я. — Себе я желаю разобраться со своими чувствами.

— Похвальное желание, — ответил тот же голос, как мне показалось, слегка насмешливо.

И на какое-то время наступила тишина. Потом я услышала шелест одежды и по теплу почувствовала присутствие рядом человека.

— Богиня оценила твой дар, дева, теперь ее черед вручить ответный, — сказала ритуальную фразу жрица, теперь я точно была уверена, что это она. И это оказался другой голос, не тот, что сейчас говорил со мной. Мамочки, можно я не буду думать, кто это был?!

Меня взяли за руку и опустили ее на алтарь, который был заполнен разными растениями и цветами. Я выбрала наугад, и жрица сняла мне повязку.

— Что это значит? — удивилась я, посмотрев на голый прут в своей руке.

На моей памяти подобного ни у кого не встречалось.

— Это редкий случай, — вежливо улыбнулась жрица. — Это означает, что какое-то событие изменило твою судьбу. И теперь ты сама можешь выбрать себе пару. Но прут может указать тебе на подходящую пару, с кем бы ты могла быть счастлива. Если таковой окажется рядом с тобой, прут зацветет тем же цветком, что и у него в руках.

— А если таковой окажется не один? — растерялась я.

— Значит, на нем будет несколько цветков, — кивнула жрица. — И выбор за тобой.

Жрица проводила меня до выхода. Растерянная, я наткнулась на чем-то опечаленного Рагнара. Орк, заметив меня, отшвырнул сухую ветку, которая осыпалась пеплом раньше, чем долетела до земли.

— Каждый раз одно и то же. Зачем хожу? — раздраженно сказал он.

— А что это значит? — не поняла я.

— Что нет для меня суженой, Фея. Нет в нашем мире никого для меня.

Орк огорченно покачал головой и пошел прочь. Я с сожалением посмотрела ему вслед. Ничего, Рагнар, я попросила за тебя богиню, а она услышала. Поэтому жди, появится не сегодня завтра твоя суженая. И это точно не я. Потому что мой прутик остался таким же, как и был. Пока на меня не налетела толпа наших.

Каждому не терпелось посмотреть, что вытащил другой. У Люси и Мегакрута в руках оказались одинаковые оранжевые хризантемы, что несказанно радовало гнома и так же сильно смущало Люсю. У Алеоры, Васима и Ядвиги в руках были листы ядовитого вида папоротника с Чароитских болот. Эро-Нах похвастался большим красивым бутоном аморалиса, от которого исходил сильный приторный запах. И слава богине, мой прутик никак на него не отреагировал.

— Пойду искать свою суженую, — заявил демон, горделиво подняв цветок вверх как факел. — Только у нас с Фейкой одно дело есть, да, Фей?

— Да, — кивнула я.

Я уже заметила стоявшего в темноте Ашшура, который прислонился к дереву и наблюдал за мной внимательным взглядом с прищуром.

— А что у тебя? — поинтересовался Янтар, который держал в руке огненный цветок, огнецвет, так называли разновидность этого росшего в степи мака, за яркий алый цвет, что сравнивали с языками пламени. В степи в траве они и правда выглядели как огоньки.

Янтар приблизился ко мне, и на моем прутике сбоку расцвел огнецвет. Янтар удивленно посмотрел на то, что у меня в руках.

— У Кантора такой же, — сказал Янтар и посмотрел в его сторону.

— Фей, можно тебя на минутку? — спросил Кантор, и я не могла ему отказать.

Мы отошли с ним. Кантор нервно повертел в руке свой огненный цветок, и мой прутик тут же отреагировал вторым расцветшим огнецветом с другой стороны.

— Досифея, я люблю тебя, — сказал Кантор, глядя мне в глаза. — И я буду за тебя бороться.

Не дав мне сказать ни слова, он развернулся и ушел. Навстречу ему грустно шла Вероника, но, увидев в руках Кантора огнецвет, расцвела. В ее руках был такой же.

Я позвала Эро-Наха и направилась к дракону. По пути наскочила на Трамариса.

— Фея? — удивился он. — С праздником! Как ты? Мы давно не виделись.

В руках Трамариса серебрился северный цветок ледяной звезды. И мой прутик тут же выпустил сбоку такую же серебристую звездочку.

— Спасибо, хорошо. А как ты? — вежливо поинтересовалась я.

— Да так, как обычно. — Он пожал плечами и пожаловался с лукавой улыбкой: — Скучаю в одиночестве. Не составишь мне компанию?

Над нами покружился Аполло и уселся Трамарису на плечо.

— Доброй ночи, прекрасный Аполло, — вежливо поздоровалась я. — С праздником тебя.

— Нашла с чем поздравлять, — фыркнул сов-грифон. — Толпа. Нервно. Громко. Аполло не нравится.

— Так лети в лес на охоту, сколько можно жаловаться? — пожурил его Трамарис.

— И оставить тебя на съедение этим? — кивнул фамильяр в сторону.

Мы посмотрели, куда указывал Аполло, и заметили стайку хихикающих и откровенно кокетливо поглядывающих на магистра студенток-оборотниц.

— Ну, пойду, — улыбнулась я. — Тебе сегодня не дадут скучать.

— Ты бросаешь меня на растерзание? — простонал Трамарис.

— Сегодня праздник, не будь букой, повеселись. — Я подмигнула ему и поспешила удалиться, пока он меня не задержал.

Эро-Нах, который вежливо подождал в отдалении, пока я разговаривала с магистром, пошел следом за мной.

Оставшееся до отъезда время пролетело незаметно. Делегация в Драконью Гряду включала в себя несколько представителей ученых, политиков, известных людей искусства, что сами вызвались добровольцами. Несколько магистров от академии, в числе которых был магистр Сухариэриел, и небольшая группка студентов, в основном со старших курсов.

Учащихся, желающих побывать в Гряде, было много, но поощряли поездкой за какие-то услуги. Тем больше вызывало вопросов и споров мое присутствие в группе. У дракона и ректора, на которых посыпался шквал недовольных вопросов и протестов, ответ был лаконичным: дир Ашшур-шакин-шуми мой куратор, поэтому я лечу вместе со всеми.

Васим отказался сам, заявив: что он там не видел? Кайл хотел было поехать, но у него в самом разгаре шла подготовка к отборочному туру соревнований между магическими академиями, и они с Рагнаром ежедневно тренировались. Эйдан жаждал увидеть сокровища драконов, посмотреть на хранящиеся у них артефакты и с нетерпением ждал ответа по поводу включения своей персоны в список. Остальные мои друзья учились на первом курсе, и никаких заслуг и отличий у них еще не было. Эро-Нах очень хотел побывать у драконов, но получил отказ.

Янтару же я все рассказала сразу, не стала ничего скрывать. Он и сам не захотел ехать, сказав, что пока не жаждет наблюдать за нашими с драконом брачными игрищами. Так и сказал. Но открыто и честно. И уверил, что со временем к этой мысли привыкнет и чтобы я не беспокоилась насчет него. Он примет любой мой выбор. А вот за Кантора побеспокоиться бы стоило. Потому что он подал заявку, и она была одобрена ректором. Вроде бы это вызвало недовольство дракона, но убедительных причин для отказа не нашлось.

Алеора из-за отказа не расстроилась. Она бы с удовольствием съездила со мной, но, если нет, побывает у драконов в другой раз, скучать она не будет.

Я подумала, что Люсе было бы интересно попутешествовать и, если бы она захотела, я попросила Ашшура за нее, но Люся, как и Алеора, решила, что драконы никуда не денутся и подождут еще. Она увлеклась новой идеей, касающейся цели своего попаданства. Мегакрут не удержался и рассказал ей о своих подозрениях, он посчитал, что такую важную информация скрывать не стоит. И теперь все Люсины думы занимала мысль, что она фея. Она была в восторге.

— Ну конечно! Как же я сама не догадалась! Кем же я еще могла у вас стать, если вы их всех потеряли! Чтобы возродить магию фей, меня сюда и подкинули!.. Так, где моя волшебная палочка?

Не знаю, о какой волшебной палочке говорила Люся, только вот василисуш, который стал невольной причиной этой идеи, огорченно вздыхал, глядя на восторг Люси. А ее благодарности и поцелуи за то, что помог понять ее природу, приводили его в еще большее отчаяние.

— Ты поэтому, мой малыш, так сводил меня с Сухариэриелом? Потому что видишь пару в эльфе и фее, да? Какой же ты у меня умница!

Люся поднимала Эххе в воздух на вытянутых руках и кружила с ним по комнате, чмокая в нос. Что вызывало чихание у геккона.

Он уныло смотрел на радостную Люсю, но молчал.

Когда как-то Люся ушла в ванную, я спросила геккона:

— Она же не фея, да, Эххе?

Тот тоскливо покосился на меня и повесил голову.

— Почему ты ей не скажешь? Не хочешь расстраивать? — догадалась я.

Геккон уныло кивнул и прикрыл лапками голову. Тина спрятался. Если он глаза прикрыл и ничего не видит, значит, и его не видно.

Что ж, я знала того, кто не задумается о том, как не обидеть восторженную попаданку. И, к сожалению, не ошиблась. Вскоре нас ожидала драма разочарованной Люси. Я вернулась в комнату после похода по магазинам и застала картину горько рыдающей Люси и успокаивающей ее Алеоры.

— Что случилось? — спросила я, и мое сердце похолодело.

— Я… не… фея… — только и смогла вымолвить среди всхлипов Люся.

Остальное я узнала из пересказа ситуации Алеоры.

Люся на занятиях с эльфом и василисушем радостно поделилась с ним своими подозрениями. Но черствый эльф ее высмеял:

— Для кого ты фея, так это только для своего гнома. Давно такого вздора не слышал. Неужели ты думаешь, что ни один магистр в академии не распознал бы в тебе фею? Даже магистр Циклида, что ведет от них свой род?

Магистр Циклида — это та строгая дама из приемной комиссии, у которой были явные корни лесного народа.

Так, Сухариэриел обидными словами вдребезги разбил Люсину новую мечту о своей необычной миссии в нашем мире. Еще и отругал на пару с василисушем. За то, что попаданка забивает голову всякой чепухой, вместо того чтобы учиться и приживаться в этом мире, а он молчал и позволял «этой наивной дурочке пестовать в себе особое предназначение» — слова магистра.

От таких слов Люсе было обидно вдвойне. За то, что разрушил ее чаяния, и за то, что не пощадил ее чувства, хотя знал, как она к нему относится. И, кажется, с того момента слепое обожание эльфийской персоны пошло на убыль. Зато Мегакрут, который успокаивал и уверял Люсю, что уж для него она точно всегда будет феей, повысил рейтинг в глазах своего объекта обожания.

Староста с подручными увел за собой представителей нашей делегации, остались только мы с Ашшуром и драконы. И когда все разошлись, драконы с Фейхейе во главе сняли с себя маски высокомерных снобов и, радостно галдя, направились в сторону Ашшура. И я поняла, что они, по сути, все еще очень молоды.

Фейхейе первым подошел к нам с Ашшуром с широкой улыбкой, остальные встали в отдалении, словно в очереди. Фейхейе крепко обнял Ашшура, тот похлопал его по спине. Судя по тому, как они переглядывались и с каким интересом Фейхейе косился в мою сторону, они общались мысленно. Вот засада! Я потянула Ашшура за руку, в которой он держал мою ладонь.

— Прости, Досифея, — сразу отреагировал Ашшур и обратился к Фейхейе: — При моей избранной говорим вслух.

Фейхейе склонился и повернулся ко мне, с бесстыжим любопытством разглядывая меня во все глаза.

— Досифея, позволь тебе представить моего младшего брата Фейхейе, — сказал Ашшур. — А это мои друзья, — кивнул он в сторону остальных встречающих, которые с неменыиим любопытством меня разглядывали.

— Добро пожаловать в Гряду Драконов, сестра. — Фейхейе направился ко мне с явным намерением схватить в охапку, но был остановлен грозным рыком Ашшура и выпущенным в его сторону пламенем.

Остальные драконы загоготали, как молодые придурки любой расы, словно наши маги-первокурсники, хоть некоторые и прикрывали явные улыбки рукой.

— О, теперь вижу, как все серьезно, — рассмеялся Фейхейе и поднял примиряющим жестом руки вверх. — Ладно, Ашшур, я все понял. — Он дурашливо мне поклонился. — Придется обойтись без родственных объятий, сестра. Прошу прощения.

Я покосилась на Ашшура. Нет, а что это за собственнические инстинкты, как будто я и правда уже его избранная?! Была мысль подойти и самой обнять младшего брата Ашшура, чтобы показать, что он не смеет мной распоряжаться, но представила, как тот будет выглядеть в глазах друзей и брата после этого, и мудро промолчала.

Ашшур почувствовал мое недовольство.

— Не злись, Фейка, — наклонился он ко мне, чтобы шепнуть, при этом куснув за ухо. — Трогать чужую избранную нельзя.

— Совсем? — уточнила я. — Если мне станет плохо, меня тогда никто не будет спасать?

— Не говори ерунды. Конечно, когда речь об опасности, это совсем другое. А Фейхейе просто задира.

— Но ты его любишь.

— Да, мы с ним близки, — тепло улыбнулся Ашшур.

Он еще раз представил мне остальных драконов, которые теперь не решались подойти ко мне поближе под грозным взглядом Ашшура. Имен их я и со второго раза не запомнила. Меня поразило, с каким уважением и даже благоговением они смотрели на Ашшура и ловили каждое его слово.

— Как хорошо, что ты вернулся. — Самый старший и видный из них обнял и похлопал его по спине. — Надеюсь, насовсем.

Ашшур покосился на меня, и у них с тем драконом опять начался обмен взглядами.

— Говорить мысленно при мне так же невоспитанно, как разговаривать на другом языке при том, кто его не понимает, — заметила я и невинно похлопала глазками.

— Прости. — Ашшур сжал мою ладошку и отвернулся от друга, давая понять, что разговор окончен.

— Пойдем, я покажу тебе наш дом, — потянул он меня за собой.

— Э-э, наш что?..

— Ты думала, я оставлю тебя здесь одну? Ты приехала ко мне в гости, — говорил Ашшур по дороге. — И мы будем вместе.

Он вел меня вверх на крутой холм, и я подустала.

— А взлететь мы на него не можем? — вздохнула я.

— Я хочу, чтобы ты насладилась окружающим пейзажем, — ответил Ашшур и расплылся в горделивой улыбке.

Да, посмотреть было на что. Изумрудные заливные луга с цветами и разграничивающими их посадками высоких хвойных деревьев, небольшие озера то тут, то там, вдалеке дымкой виднелся лес, и кругом верхушки снежных гор — красота волшебная, пьянящая и наполняющая душу звенящей чистотой и радостью.

На высоком холме стояла небольшая башенка, больше похожая на маяк у моря. Только формой смахивала на гриб. Внизу толстая ножка без окон и дверей, а наверху широкая платформа, почти полностью прозрачная.

— Это будет нашим домом на это время, — указал рукой на здание Ашшур.

Мы поднялись наверх башни на внешнем стеклянном лифте, чтобы можно было осмотреть красоты вокруг. Как и в доме, все было сделано так, чтобы он слился с окружающим пейзажем и ничто не мешало любоваться окружающей природой.

А посмотреть было на что. На многие катры[8] вокруг расстилались лишь разноцветные луга с грядками лесополос, зубчатые вершины гор и много воды кругом. Каждое озеро имело свой оттенок, одно казалось почти прозрачно-белесым, другое чисто-голубым, еще одно притягивало взгляд насыщенным оттенком непрозрачного зеленого, а какие-то имели даже розовый или сиреневый оттенок.

— А где поселение? — удивилась я, разглядывая через прозрачные стены окружающий пейзаж.

— Вот там, за тем холмом. — Ашшур ткнул в сторону одного из холмов, кучкой расположившихся с правой стороны.

Ашшур поставил наши сумки около шкафов и подошел ко мне.

— А вон там пик легендарной Мидоригайуллы, — показал он мне в противоположную сторону, где виднелась вдали высокая гора с заснеженной вершиной. — Недалеко от нее находится долина гейзеров с термальными источниками. Горячие ванны с клубами пара посреди снега, мм… — Ашшур наклонился ко мне, обняв, и поцеловал в шею. — А еще там водятся такие животные и птицы, которых нигде больше не увидишь в Таларии.

— Мы с тобой слетаем, и ты мне покажешь, — улыбнулась я в предвкушении.

Ашшур напрягся, отстранился.

— Да, когда-нибудь, обязательно, — промямлил он.

— Ашшур, есть что-то, чего я не знаю? — встревожилась я. — Между нами и так было много тайн. Давай больше ничего не скрывать друг от друга.

— Нет, ничего. — Ашшур отвел глаза после секундной паузы.

Ладно, ничего так ничего. Я отвернулась от окна, чтобы заняться вещами и осмотреть свое новое жилье. Все помещение представляло большую комнату, стены и потолок которой были прозрачными. Только кое-где стены становились прозрачными на уровне моей талии. В этих местах стояли шкафы для вещей и кухонные — в кухонной зоне. Она не отделялась стеной, как я привыкла и как было в домах у людей.

Что-то подобное, в виде единого жилого пространства, можно было увидеть у океанидов и у эльфов, которые предпочитали встраивать жилье в окружающую среду, чтобы оно казалось частью той природы, где они обитали. Если не говорить о дворце повелителя, у орков тоже в обычных шатрах было сразу все — и спальня, и едальня, как они говорили. Так что зонированием пространства меня было не удивить. А вот тем, что это жилье для нас обоих, — очень даже.

— Мм… а где здесь моя спальня? — кротко поинтересовалась я, глядя на широкую кровать посередине комнаты.

— Вот, тебе мало? — театрально удивился Ашшур, проведя рукой вокруг.

— Да нет, как-то даже многовато для меня одной. Можно увидеть твою спальню?

— Вот она, — также обвел рукой вокруг, только в обратную сторону, этот… дракон.

— Мы будем жить в одной комнате, вдвоем? — уточнила я.

— Да, Фей. Мы будем жить в одной комнате, спать в одной постели, есть из одних тарелок и пить из одних чашек. И даже одеяло у нас будет одно. Хотя со мной одеяло тебе не понадобится, — нагло заявил и подмигнул мне этот… Нет, ну как его назвать культурно после таких слов?! И отправился в кухонную зону.

— Фей, я все слышу! — крикнул он оттуда. — То, что ты обо мне сейчас думаешь.

Ой! Прикусила я себе язык. Даже подумать ничего нельзя. Никакой личной жизни с ним.

Я услышала журчание воды, Ашшур наливал себе в стакан, и тоже захотелось попить. Пошла к нему и встала как вкопанная.

— А эт-то ч-что? — ткнула я пальцем в только что увиденную огромную ванну, встроенную в каменный постамент у окна. Да, в комнате, где стояла кровать и все остальное, прямо у окна ванна!

— Ванна, родная. Не узнаешь? — довольно мурлыкнул подошедший Ашшур и протянул мне стакан с водой.

Я машинально взяла, глотнула. И пришла в себя. Какая вкусная вода! Самая вкусная вода до этого мне встречалась у эльфов. Но эта была еще богаче по вкусу.

— Я вижу, что ванна. Почему она здесь, в комнате? И как мне ее принимать?! — запаниковала я.

— Как обычно, милая. Ты забыла, я тебя уже видел? — Ашшур опять оставил меня наедине с моими лихорадочными мыслями, направившись к ванне. Открыл кран.

— Но я-то этого не помню! — воскликнула я.

— Все поправимо. Мы познакомимся заново. — Ашшур скинул одежду и шагнул в ванну. — И это будет очень увлекательное путешествие.

— Мм… — только и сумела я выдавить из себя, все еще пребывая в прострации от выходок дракона.

Я увидела то, что не должна была видеть. То, что не ожидала увидеть. Сейчас, по крайней мере.

— Ашшур, — позвала я его сладким голосом, — что ты задумал? Ты хочешь соблазнить меня?

— Хочу ли я этого? О да, очень хочу, — со смешком протянул дракон. — Но не собираюсь. Прямо сейчас, я имею в виду.

— Тогда как все это понимать? — растерялась я.

— Я хочу, чтобы ты ко мне привыкала, моя Феечка. Чтобы ты привыкала к тому, что мы будем всегда вместе, жить в одном доме, спать в одной постели, купаться в одной ванне. Не хочешь присоединиться?.. — невинно спросил он, словно между делом.

— Не сейчас, Ашшур, — в той же манере ответила я.

— Хорошо, значит, попозже, — притворно вздохнул он. — Продолжим. Надеюсь, ты скоро привыкнешь, что я всегда рядом, что я твой, а ты моя. И ты не будешь закрывать глазки, когда я снимаю одежду, как было сейчас. Ты перестанешь меня смущаться. Я просто хочу чувствовать твое тело ночью, рядом с собой. Даже если у нас ничего пока не будет.

— Мм… — опять произнесла я нечто очень вразумительное.

Впервые у меня не находилось достойных слов для ответа. Такая откровенная наглость! И такая приятная, щекочущая нервы и будоражащая кровь.

— Твой милый румянец смущения сводит меня с ума. Даже жалко будет, когда он исчезнет с твоих щечек. Но он заменится на возбуждающий, поэтому я согласен и в предвкушении. За нами летит Фейхейе, чтобы отвезти на прием. Тебе хватит полчаса собраться? Или сказать, чтобы еще подзадержался?

Ашшур намылился, сполоснулся и вышел из ванны… во всей своей красе… которую я не увидела, потому что опять прикрыла глаза от смущения.

— Хватит, — сглотнув, сказала я, не понимая, что отвечаю и на что.

Послышался гортанный смех Ашшура.

— Ладно, скажу, чтобы полетал подольше. Тебе ванну сделать, милая, или ты сама? — услышала я голос совсем рядом, почти на ухо.

Открыла глаза и увидела смеющееся и счастливое лицо Ашшура перед собой. И невольно залюбовалась.

— Да, Фей, ты все правильно видишь. Я очень счастлив, моя хорошая.

Ашшур притянул меня к себе, к моему счастью обернутому в полотенце, и стал нежно целовать меня в лицо — в лоб, брови, глаза, скулы. Затем горячий воздух опалил мне губы, которые я невольно приоткрыла, и получила поцелуй в подбородок.

— Иди, не буду тебя смущать. Обещаю, не сегодня.

Я открыла глаза и уставилась в желтые драконьи, которые сейчас мерцали умиротворенными всполохами маленьких игривых язычков пламени.

— Вернусь через сорок минут.

Ашшур натянул штаны, открыл раздвижную прозрачную дверь прямо в стене, вышел на прилегающую площадку и сиганул вниз. Я с ужасом подбежала к окну и увидела воспарившего черно-алого дракона со смеющимся Ашшуром на его спине. «Вот дают! Сумасшедшие!» — подумала я, пытаясь унять сердцебиение. Ашшур помахал мне в окно. А Фейхейе, если я правильно поняла, повернул голову в мою сторону, подмигнул и выпустил столб пламени в приветствии.

Они взвились вверх, выделывая кульбиты, а я отошла от окна и пыталась вспомнить, что там говорил Ашшур. Прием?! О)! сказал, что нас сейчас ждет прием у Грозы Драконов?! И улетел, оставив меня без инструкций?! «Я убью тебя, Ашшур!» — кровожадно подумала я и послала ему свой гнев, отчетливо представив, как он волной доходит до Ашшура. И мне показалось, что в голове в ответ на это я услышала отчетливый смех дракона. Но ведь связь на меня больше не действует, по его словам? Значит, это моя фантазия. Ладно, буду собираться сама, все сама.

Когда мы подошли к процессии, я слабо улыбнулась Эйдану, которого, к его радости, включили в список делегации.

— Ты как? — спросил он, с озабоченностью глядя на мой встрепанный видок.

— Нормально, — стараясь не делать резких движений, плавно кивнула я. — Как тебе полет в этих корзинах? Вас так же сюда доставили?

— Да, это было великолепно! Потрясающе! Круто! — воодушевленно поделился Эйдан. — Эти корзины называются гондулами. Такая огромная, мы все в ней уместились! А как дракон осторожно нас нес! Ух, полетать с драконом! Я даже мечтать о таком не мог!

Эйдан все так же восторженно делился впечатлениями, и я за него порадовалась. Хорошо, когда кто-то всем доволен в путешествии, сразу думаешь, что это с тобой что-то не то. Я попробовала собраться и твердо шагнула на первые ступени многоступенчатой длинной лестницы. В любом случае, когда мы ее преодолеем — в лучшем случае к вечеру, а если реальнее смотреть на вещи, к ночи, — то в голове просто не останется никаких мыслей.

Сам дворец подавлял своими размерами. Грубо выдолбленный из темного камня, рассчитан он был на размеры драконов, а потому мы, люди, почувствовали себя как герои сказки, оказавшиеся в стране великанов. Вход охраняли огромные каменные статуи драконов, пристально наблюдавшие за теми, кто входил внутрь. Головы их поворачивались в сторону путников, а глаза, в которых полыхало настоящее пламя, отстраненно, но строго провожали идущих до входа.

Ашшур по дороге объяснил, что провожатые отведут нас в церемониальный зал, где будет присутствовать верхушка драконьей знати во главе с правителем — Грозой Драконов. Обменяемся приветствиями, а потом званый обед и развлекательная программа с банкетом.

— Трона как такового у нас нет, — по дороге рассказывал всем Ашшур, — дракону он не нужен, а на дипломатических встречах с представителями других рас Гроза Драконов принимает гостей стоя. Долгого обмена приветствиями он не любит, предпочитает общаться неформально после банкета. Но есть один ритуал на приеме — гость, прибывший с мирными намерениями, должен испить драконьего огня. Если его намерения нечисты и он затаил зло — огонь спалит его, а если пришел с миром — защитит его от других драконов. Если кто-то задумает причинить вред гостю, то нарушит закон гостеприимства и будет отвечать по всей строгости закона, как преступник. Но вы не бойтесь, это всего лишь ритуальный обряд, никакого вреда он вам не причинит, — успокоил Ашшур людей, взволнованных перспективой быть испепеленными неведомым драконьим огнем.

Да уж, успокоил так успокоил…

— А что это за напиток — «драконий огонь»? — послышались вопросы со всех сторон.

— Мм… ну-у, это драконья огненная вода на нашем сырье, секретный рецепт и секретная технология, — замялся Ашшур, и я сразу почувствовала неладное. — Гроза Драконов опалит его своим драконьим пламенем, напиток загорится… Но вы не бойтесь, огонь не причиняет вреда, можете пить смело, — снова попытался успокоить нас Ашшур. — И каждый выпьет по глотку, передавая напиток по кругу.

Все с сомненьем переглянулись между собой. С каждым словом Ашшура в голове возникало все больше вопросов и опасений.

Мы подошли к «тронному» залу, как бы назвали место встречи правителя с гостями у нас, но раз у драконов не было трона, то он носил название просто церемониальный.

Драконов оказалось много, очень много. И это было так непривычно. Мало того, — здесь были и драконицы, которых, ручаюсь, впервые видели все из нашей делегации. Поэтому почти все мы вертели головами с плохо скрываемым любопытством.

Одеты драконы были примерно одинаковы: в многослойный отрез шелковой ткани, мудрено обернутый вокруг фигуры. Отличалось все деталями, наверное имеющими для них значение, и, главное, цветом.

Как я позже узнала от Ашшура, на драконах было парадно-церемониальное одеяние «йирэйшафу», цвет указывал на принадлежность к определенному клану, о чем я догадалась и сама, а всякие декоративные элементы — количество тесемок или, например, цветочков вокруг воротника, или ширина разреза рукава, действительно указывали на иерархию дракона в своем клане.

Драконицы тоже в своем одеянии соблюдали цвета своего клана, но если у мужчин одеяние было одного цвета, то драконицы позволяли себе к доминирующему цвету декоративные элементы любых понравившихся цветов. Одеяние их, носившее название шершеля-ух, состояло из обтягивающей грудь короткой кофточки с довольно глубоким декольте и почти открытой спиной и длинного полотна ткани, обернутого вокруг тела. Внизу полотно выглядело как длинная юбка с разрезами по бокам, из которых выглядывали стройные ножки. А сверху имело форму красивой драпировки, открывая зону декольте и соблазнительный изгиб спины.

Забегая вперед, скажу, что все драконицы, виденные мною за время нашего пребывания, выделялись необычайной, льющейся через край женственностью. Кокетливой, неприкрытой, томной, обещающей негу и самое сладкое наслаждение. Словно они находятся в постоянном соблазнении партнера. Замужние драконицы смотрели на своих избранных так, что загорались щеки даже у меня. В их глазах и плавных движениях сквозило такое достоинство и женское счастье, которые говорят об уверенности любимой и счастливой женщины сами за себя, без слов.

— Гроза Драконов приветствует гостей Замирья в Драконьей Гряде! — на весь огромнейший зал возвестил бархатный баритон, похожий на ашшурский, пока мы шли по долгому проходу к месту, где нас ждал правитель драконов и его приближенные.

Ага, Замирье, значит? Я отчетливо послала Ашшуру ехидную реплику. То есть у них-то тут центр Таларии, а все остальное — это так, обочина мира. Ну-ну…

Ашшур сжал мою ладонь, повернулся и улыбнулся извиняющейся улыбкой. Пожал плечами, мол, извини, что с нас, драконов, взять.

Ашшур довел меня до места, усадил и шепнул:

— Отец просит переодеться, я мигом.

И правда, вернулся он быстро, я не успела забеспокоиться. Так как Ашшур пришел вместе с нами, он был одет привычно для нас, жителей «Замирья», кхм-кхм. Сейчас в зал, где были накрыты столы, вплыл с непривычным для него благородным достоинством дракон, оказавшийся драконьим принцем. И в чуждой мне церемониальной одежде он стал больше похож на него, чем его братья и любой в этом зале. И стал еще больше походить на своего отца, сидевшего во главе со своей супругой и цепким взором подмечавшего каждую мелочь за столом.

Я знала, что Ашшур не простой дракон, но для меня он всегда был «своим», свойским парнем, которого, даже если бы мне сказали об этом заранее, трудно было представить принцем. Сейчас же я видела, как смотрят на него сородичи — кто с одобрением, кто с пиететом, кто с ненавистью, кто с осуждением, кто с опаской. Видела, как он поменялся здесь, у себя дома, превратившись из обычного стража и пусть даже куратора академии, в важного и надменного дракона с холодным взглядом. И я вдруг почувствовала, что совсем мало знаю об Ашшуре. И впервые подумала о том, что у него есть другая жизнь, в которой не было, нет и, возможно, не будет меня. И от этого стало вдруг как-то зябко и неуютно.

Я думала, что Ашшур сядет со своей семьей, несмотря на то что рядом со мной пустовало место, тем более место между старшим и младшим братьями было оставлено явно для него. Но он сел рядом со мной, повернулся ко мне, тепло улыбнулся и накрыл мою руку своей.

От этого у меня потеплело в груди. А еще я подумала, какой он молодец, что смог добиться уважения драконов, будучи, как он говорил про себя, «недодраконом» и не имея поддержки матери, которая так важна для всех в этой жизни. Я почувствовала за него гордость и ответно сжала руку. Ашшур, уже отвернувшийся от меня, покосился и, улыбнувшись уголком губ, подмигнул.

Обед прошел более-менее спокойно. Почему более-менее, потому что в кругу драконов ощущалось напряжение. За столом со стороны драконов болтали только Ашшур и Фейхейе, они рассказывали о каких-то незнакомых нам блюдах — их было не так много, в основном привычная для нас пища — и о Драконьей Гряде.

Иногда, разряжая атмосферу, вставлял меткие реплики правитель. Остальные драконы молчали и вели себя так, словно наглотались палок. С нашей же стороны все были расслабленны и добродушно-веселы — сказалось драконье пойло. Ой, то есть напиток «драконий огонь», да простят меня хозяева.

— А теперь прошу всех разделить с нами наслаждение от созерцания программы, которую подготовили для наших дорогих гостей мои подданные, — сказал, вставая по окончании обеда, Гроза Драконов.

И мы прошли в следующий, подавляющий своими размерами зал, где вместо колонн свод поддерживали вытянутые статуи драконов. Которые, впрочем, я не успела рассмотреть, как и все остальное, потому что, когда мы с Ашшуром плечо к плечу шли за провожатыми к своим местам, на нас вихрем понеслась молодая драконица в фиолетовом шершеля-ух.

Вернее, неслась она на Ашшура, но поскольку я была преградой, то, чтобы броситься на него, драконица меня оттеснила и запрыгнула на Ашшура, повиснув на МОЕМ избранном! Она счастливо смеялась и болтала ножками, выставив их на обозрение из СЛИШКОМ высоких разрезов.

— Ашшур, наконец-то ты вернулся, мой любимый! Я так счастлива! Наконец мы будем вместе! И я больше никуда никогда тебя не отпущу.

Кхм, да?

— Йолошулла… — Ашшур попытался отцепить от себя драконицу, но не получалось, она вцепилась в него, как белкенот.

«Тебя спасать?» — мысленно поинтересовалась я.

Ашшур скривился и, приложив немалые силы, все-таки отцепил от себя это восторженное создание. Поставил перед собой. И мигом, пока она не успела опомниться, притянул меня к себе, схватив за руку.

— Йолошулла, позволь представить тебе мою избранную — Досифею Мибалмарр. — И этот… др-р-р-ракон чуть вытолкнул меня вперед навстречу драконице.

Та перевела на меня удивленный взгляд вспыхнувших опасным алым огнем глаз. А я рассматривала свою соперницу. Сказать, что она была красивой, — это как сказать, например, что осень или весна красивы. Или море. Или небо. Или рассвет с закатом. Без описания оттенков и деталей этой красоты.

Красота Йолошуллы была залипательной, как текущая горная река, бурлящая и искрящаяся на солнце, как огонь в костре, разведенном в ночном лесу, как шедевр кисти гениального художника, на чьи творения не можешь насмотреться. На нее хотелось смотреть и не отводить взгляд. И она об этом знала. И была уверена в себе.

Поэтому быстро справилась с эмоциями, засмеялась звоном хрустального колокольчика и, словно отмахнувшись от мухи, сказала:

— Ашшур, какие глупости ты говоришь. Замирье плохо на тебя действует. Я — твоя избранная, Ашшур!

— Так сказали старейшины. Но они ошиблись. С Досифеей нас связала судьба и богиня.

— Она не драконица, Ашшур, она не может быть твоей избранной, — смеясь, как ребенку втолковывала простые истины драконица.

— Йолошулла, мне жаль, правда, жаль, что ты поверила старейшинам, что ты верила во все это. Ждала, надеялась. Но я не твой избранный. Ты обязательно его найдешь. Как я нашел свою судьбу в лице Досифеи.

Ашшур бросил взгляд на подошедшего старшего брата, который, прищурив глаза, наблюдал за сценой. Йолошулла смутилась из-за его присутствия, потупила глаза, облизнув губки раздвоенным язычком.

— Хорошо, Ашшур, обсудим все после, наедине. Сейчас мне надо готовиться к выступлению. Садись поближе, чтобы не пропустить мой танец сэйхоэ, ты ведь так его любишь. Завтра полетаем? На наше любимое место? — Она соблазнительно улыбнулась ему той улыбкой, что предназначена только одному-единственному.

Не успела я осознать свои эмоции по этому поводу, Ашшур тут же резко ответил:

— Нет. Все мое время принадлежит моей избранной.

Я почувствовала теплую волну благодарности. Или удовлетворения, не знаю. Не важно. Важно то, что Ашшур вел себя безукоризненно, и это было приятно. Он в ответ крепко сжал мою руку.

Зато хорошенькое лицо Йолошуллы исказила гримаса. Она бросила на меня испепеляющий ненавистью взгляд из-под ресниц и тут же отвернулась.

— Йолошулла, — позвал драконицу Ишкаршэ, — пойдем.

Драконица величественно повернулась к старшему принцу, кротко опустив глаза, и согласно взмахнула ресницами. Позволила взять себя под руку и увести. Ишкаршэ на прощанье бросил злобный взгляд на Ашшура. А тот облегченно выдохнул. Одна опасность миновала.

— Крепко она за тебя держится, — не удержалась я, придав невинности голосу. — Теперь понятно, почему ты от нее убежал, удушливая очень.

Ашшур повернулся, смерил меня насмешливым взглядом.

— Главное, что ты не такая, дорогая. За тобой, наоборот, нужен глаз да глаз. А то отправишься тхэров ловить или эльфийские дома взламывать.

Ой. Прямо вот некстати совсем он об этом вспомнил. Вот совсем не в тему.

Пока я дулась, Ашшур провел меня к сцене в центре зала, на которой будет знакомство с драконьими искусствами. Места были обустроены вокруг, а за ними банкетные столы с едой и выпивкой для самых голодных и жаждущих.

Вначале нас посвятили в тонкости отличия культуры драконов и ее особенностей, прочитали небольшую интересную лекцию об истории искусства, поведали в форме спектакля пару захватывающих мифов и легенд. И надо сказать, я увлеклась, было интересно, красиво, поучительно.

Единственное, с самого начала красной нитью проходила тема о богоизбранности драконов как расы и превосходства их над всеми другими. Это не напрягало до момента, как стали знакомить с драконьей поэзией. С шокку я уже встречалась и в предвкушении ждала новых красивых стихов.

прочитал с выражением чтец.

прочитал с выражением второй.

с надрывом возопил третий. Я так поняла, что речь о жителях Замирья, не? Разнесут мир детишки, пока дракон дремать изволит. Глаз да глаз за нами нужен. Как Ашшуру за мной вот.

Вышедшая на сцену Йолошулла чуть ли не плача скорбно воздела руки, глядя при этом на Ашшура.

Я похлопала в ладоши, встала. Обратилась к повелителю — Грозе Драконов.

— Я в восторге от вашей поэзии. Ашшур не даст соврать. Сама упражняюсь. Можно мне тоже ответные гостеприимные стихи прочитать?

Гроза Драконов чуть насмешливо заломил бровь, переведя взгляд с меня на Ашшура.

— Можно, отчего нет. Мы будем польщены. Прошу вас, Досифея.

Ашшур с беспокойством на меня посмотрел, но я успокаивающе ему кивнула.

Все снисходительно похлопали, а Гроза драконов одобрительно кивнул.

Редкие хлопки от драконов и напряженные взгляды под громогласные и одобрительные наши аплодисменты.

Одинокие хлопки от Эйдана и еще кого-то из наших, но слишком пьяного, чтобы понимать, чему хлопает.

— Спасибо, Досифея, думаю, достаточно, чтобы мы оценили ваш талант в шокку, — кивнул мне Гроза Драконов, прищурив глаза.

Я поклонилась и победно прошла к Ашшуру. Который едва сдерживал смех. И этот… этот… взял и поцеловал меня в щеку на глазах у всех.

— Ты прирожденный шоккист, золотая моя, — сказал он, веселясь.

А то! Я еще и крестиком вышивать умею!

— Тебе правда понравилось? — наклонилась я к нему, краем глаза наблюдая, как буравят нас взглядом Йолошулла и мать Ашшура.

— Очень, — опалил мои губы дыханием дракон. — Особенно первое, про любовь. Как хорошо, что ты наконец это поняла, любимая.

Я тут же отдернулась. Чего поняла? Ничего не поняла, ушла я в несознанку.

Дальше перед нами разыграли еще пару классических представлений самых распространенных сюжетов драматического искусства. Один был про потерю избранной, второй про драконью магию. Как дракон своим драконьим огнем помогал людям, никому не отказывал, и какие неблагодарные они оказались, отплатив злом.

От этого протрезвели даже те из наших, кто был еще в плену хмеля. И стали недоуменно переглядываться. Во взглядах высокопоставленных чиновников появилось напряжение.

— Очень мило с вашей стороны включить этот сюжет для первой делегации Замирья, — проворковала я Ашшуру.

Тот тоже был напряжен и недоволен. По выражению его лица я видела, что он ведет непростой разговор с сородичами, скорее всего, с отцом, потому что смотрел в его сторону.

— Прости, этого не должно было быть в программе, — хмуро сказал Ашшур.

— Я, кажется, даже догадываюсь, чья это инициатива, — наблюдая за довольным лицом матери Ашшура, сказала я.

— Прости, — повторно повинился Ашшур.

Тут объявили перерыв для телесных нужд, ну то есть поесть-попить и прочее, а затем программа продолжится.

Ашшур повел меня к напиткам, и мы неудачно по пути наткнулись на его мать.

— Отец пообещал, что тебя здесь не будет, — процедил Ашшур, глядя в глаза ухмыляющейся драконице, преградившей нам путь.

— Да, он просил об этом, но ты же знаешь, дракон ни в чем не может отказать своей избранной. Имей в виду, девочка, — подмигнула она мне, — и пользуйся.

— Зачем ты здесь? Ты дала зарок никогда не оборачиваться.

— О, я не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на этот цирк. Жалкие замирцы думают, что драконы встретят их с распростертыми объятиями, ха-ха. Мы покажем им величие драконов! Чтобы навсегда они забыли все мысли о каком-нибудь равенстве. Они будут выполнять нашу волю, только нашу! — Глаза драконицы загорелись фанатичным огнем.

— Вы не можете причинить зла гостям, они выпили драконий огонь.

— Мы и не собираемся, — отмахнулась мать Ашшура. — Кстати, все, кроме нее, — ткнула она в меня. — Не думай, что этого никто не заметил.

— Она моя избранная и под моей защитой.

Драконица свысока ухмыльнулась.

— Я в курсе вашей ситуации. Вы еще не скреплены узами истинной пары, мой мальчик, — выговорила она обращение, словно плюнула ядом. — Так что смотри в оба за своей избранной.

— Ты не посмеешь! — не на шутку разозлился Ашшур.

— Я, конечно, нет, — посмеялась драконица. — Я примерная жена. Только не я одна желаю, чтобы ты не стал Грозой Драконов.

Она ушла, соблазнительной походкой направляясь к своему мужу, а мы с кипящим от гнева Ашшуром остались.

Мне не нужна была связь избранных. Я и без нее бы поняла, что Ашшур выходит из себя и из него рвется пламя. Я вспомнила, как однажды, когда уже такое было, он попросил его обнять, и это уняло пламя.

— Давай обнимемся, Ашшур, — сказала я. — Иди ко мне. Обними меня.

Я раскрыла объятия, и Ашшур нехотя повиновался. Он кипел, но ради меня попытался сдержаться.

Сначала неохотно, затем, когда его начало отпускать, он увлекся и крепко прижимал меня к себе.

— Спасибо, родная моя, — шепнул он мне на ухо так горячо, что воспламениться была готова уже я. От слов, от тона, от интонации, от его голоса и от чувства, с которым были сказаны слова.

— Не за что. — Я нехотя отстранилась от него, размыкая объятия. — Мы шли пить, помнишь?

— Да. Пойдем.

Он подвел меня к Эйдану, который с любопытством озирался вокруг. Пока Ашшур выбирал для меня напиток и угощал, Эйдан воспользовался моментом и пристал к нему:

— Дир Ашшур-шакин-шуми, а вы покажете нам какую-нибудь драконью сокровищницу? Мне так не терпится посмотреть на легендарные и загадочные сокровищницы драконов! Хоть чью-нибудь! Но лучше, конечно, правителя!

Мы, переглянувшись с Ашшуром, усмехнулись простоте Эйдана. И это единодушие тоже смущало и грело.

— Хорошо, Эйдан. Завтра покажу вам сокровищницу правителя. Думаю, вам с Досифеей обоим будет интересно взглянуть на нее, — подмигнул Ашшур.

Тут он резко повернул голову в сторону. Потом посмотрел на нас:

— Я оставлю вас на минуту? Досифея? Мне надо перекинуться парой слов с отцом.

— Вы же можете общаться телепатически, — влез Эйдан.

— Неуд и незачет, студент Эйдан Борей цвет. Мы общаемся мысленно, а не телепатически, я объяснял разницу на первой лекции.

Я кивнула со сдерживаемым смехом, глядя на выражение досады на лице Эйдана.

— Кругом полно народу, с тобой ничего за пару минут не должно случиться, — обратился опять ко мне Ашшур. — Если что, вопи мысленно во всю мочь.

— Она же не дракон, — снова влез прислушивающийся Эйдан. — Как вы ее услышите?

— Второй неуд, Эйдан. Еще один, и я сочту, что академия зря отдала тебе предпочтение перед другими студентами.

— А сейчас-то за что? — возмутился испуганно Эйдан.

— За то, что подслушиваешь личные разговоры, да еще хватает наглости их обсуждать, — усмехнулся Ашшур.

Чмокнул меня в ухо после того, как я ему кивнула, мол, не волнуйся за меня, все в порядке.

— Мне не за тебя волноваться надо, а за Гряду Драконов, — прижавшись всем телом, пошутил на прощанье мне на ухо Ашшур.

Когда он ушел, Эйдан ошарашенно на меня посмотрел.

— Вы с ним?.. Того, что ли? Вместе? А как же Кантор?

— Эйдан…

Начала я, но не успела продолжить. К нам змейкой незаметно скользнула Йолошулла. Только что я ее не видела, и вот она вдруг выросла перед нами.

Эйдан с нескрываемым восхищением уставился на прекрасную драконицу. Чуть ли не слюни из открытого рта закапали. Так и хотелось ему щелкнуть по челюсти, чтобы прикрыл и подобрался.

— Я разузнала про вас с Ашшуром, — с места в карьер начала та, гадливо мне улыбаясь. — И все стало на свои места. Политический брак. Бывает такое. Редко, но бывает. Нам с тобой не повезло. Ты будешь марионеткой Ашшура для достижения им власти. А я — избранной парой, что не станет официальной супругой.

Она дала мне время переварить услышанное и продолжила:

— Я больше не злюсь на тебя, мне тебя даже немного жалко. Знать, что твой муж связан узами избранных с другой… и всегда будет тянуться к ней, проводить ночи в ее постели, летать с ней, сцепившись хвостами, пока ты сидишь в гнезде, исполнять ее желания и прихоти, знать, что для него она — жизнь и свет и весь мир… Но тебе стоит дружить со мной. Твое положение и отношение к тебе Ашшура будет зависеть от моего.

Она подмигнула мне и, кокетливо улыбнувшись Эйдану на прощанье, исчезла. Потому что к нам возвращался Ашшур.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Ничего. — Я нервно пожала плечами.

— Нет, я же чувствую перемену твоего настроения. Что случилось, Фей? — серьезно потребовал он ответа.

Но поскольку я молчала, он повернулся к все еще глупо улыбающемуся Эйдану.

— Эйдан, что случилось?

— Ничего, — пожал он плечами.

— Хорошо, спрошу по-другому. К вам кто-нибудь подходил? Разговаривал?

— Да, красивая драконица. Очень красивая, — закивал Эйдан.

— Йолошулла? — нахмурился Ашшур.

— А что, кроме нее, красивых дракониц больше нет? — почему-то вдруг огрызнулась я.

— Так! И что она тебе наговорила?

— Ничего! — снова огрызнулась я.

— Фей! Защекочу. Запытаю. Зацелую. Ну!

— У нее одна песня. Она твоя избранная, а я бедная малышка, попавшая в жернова политики.

— А-ха-ха-ха-ха-ха… — загоготал во всю мощь этот ду… дураконище, вот кто. — Это ты-то малышка, угодившая в жернова? А-ха-ха-ха-ха… Такое может ляпнуть только тот, кто тебя совсем не знает.

Он смотрел на меня с искренним весельем, и у меня отлегло на душе. Наверное, он прав, я слишком себя накручиваю. Ашшур меня не недооценивает, и это грело душу. А Йолошулла просто бесится, что он достался не ей. Ладно, проехали.

Но нет, не проехали. Драконица решила испытывать нас на прочность весь вечер. Следующим номером в программе был танец сейхоэ.

— Этот танец чем-то похож на орочий макоко, — сказал Ашшур и бросил на меня жаркий взгляд, говоривший, что он припоминает мне историю с Рагнаром. — Только если там в ролях зверь и охотник, то в сейхоэ танцор изображает стихию природы, становясь самой стихией. Конечно же самой популярной является огонь. Это неудивительно, ведь огонь часть нас. Но и ветер, и морской шторм, и гроза тоже становятся темой танца. Сложнее всего передать через танец спокойные ежедневные явления природы — летний дождь, утреннюю зарю, когда просыпается вся природа, полет шмеля… И сделать это так, чтобы было понятно и зритель не заскучал. Это вершина мастерства танцора. Больше всего на меня произвел впечатление танец утренней росы.

— Его танцует Йолошулла? — ревниво спросила я.

— Нет, — улыбнулся Ашшур. — Мой брат Фейхейе.

— Мы увидим его танец? — встрепенулась я.

— Нет, он редко нас балует. Считает это чем-то несерьезным. Хочет быть воином. Потому что наша мать любит и ценит воинов. — Лицо Ашшура исказила грустная гримаса застарелой боли.

— Жаль, — вздохнула я. — Даже не представляю, как можно изобразить росу в танце, не хватает фантазии.

— Да, именно поэтому Йолошулла исполняет танец огня, — пренебрежительно усмехнулся Ашшур. — Но талантливо, надо признать.

В этом мне удалось убедиться, когда драконица вышла на сцену. В полупрозрачных шароварах и полулифе-корсете алого цвета с ярко-алыми полотнищами в руках она была чудо как хороша. С нее не сводили восхищенных взглядов все представители мужского племени, как драконы, даже у которых были избранные, так и наши делегаты.

Заиграла музыка, забили барабаны, Йолошулла заметалась по сцене язычком пламени, который с нарастающим ритмом превращался в пожар. Пожар страсти, вожделения, похоти и соблазнения. Йолошулла извивалась, изгибалась, крутилась, прыгала и летала по сцене, и оторвать взгляд от ее сумасшедшей пляски было невозможно.

Даже я бы повосхищалась, будь на сцене кто другой, не она. Тем более Ашшур, как и все, наслаждался зрелищем. А Йолошулла смотрела только на него и как бы обращалась к нему, когда выделывала очередные па и выкидывала коленца.

— Бешеный кролик во время гона, — прокомментировала я.

Нет, и чего она вытягивает и заламывает руки в сторону Ашшура? Длинные очень?

— В лесу пожар, и кролик пытается спастись, кидаясь в ратные стороны, — продолжала я комментировать прыжки драконицы по сцене.

Вот драконица плюхнулась перед нами на колени в страдальческой позе, не забыв между тем широко раздвинуть ножки.

— Кролик задыхается и испускает дух. Бедный кролик.

Ашшур пытался сдержать смех и трясся, словно это он кролик, забившийся то ли в экстазе, то ли в судорогах смерти. Но чем больше он пытался сдержаться, тем больше ему это не удавалось.

Под конец моих комментариев он не сдержался и, склонившись в три погибели, красный и натужный, прыснул на весь зал. Йолошулле не повезло, этот момент в танце был кульминационный, музыка на миг смолкла, чтобы зрители оценили серьезность момента угасающего огня.

И тут раздался хохот одного развеселившегося дракона. Все осуждающе повернулись в нашу сторону. Чтобы перевести огонь возмущения на себя — я ведь из Замирья, что с меня, убогой, взять, — я громко захлопала в ладоши, аплодируя танцовщице. И старалась не думать о той злобе, что сверкнула в чуть раскосых глазах униженной драконицы.

— Еще рано! Тише! Танец не закончился! — со всех сторон зашипели на меня драконы. Я состроила виноватую невинную мордаху и пролепетала:

— Поняла, простите!

Музыка как раз снова зазвучала, и Йолошулла, правда уже без огонька, закончила свой танец, который был встречен овациями, как ни один ни до нее, ни после. Сам старший принц Ишкаршэ подошел, чтобы помочь ей спуститься со сцены и выразить восхищение.

Пока был небольшой перерыв, чтобы следующий танцор мог подготовиться, Ашшур схватил меня и посадил на колени лицом к себе. Нежно разглядывал и молчал, вызывая смущение.

— Ты такая забавная, когда ревнуешь, Фей, — наконец сказал он и поправил мне падающую на лоб прядку. Не дав мне надуться, продолжил: — Не надо меня ревновать, я люблю только тебя. Мне никто, кроме тебя, не нужен.

Что? Что?! Что-что-что?! Сердце вдруг заполнило всю грудную клетку и билось о ребра. Что сейчас сделал Ашшур, признался в любви? Ой, мамочки, и что мне делать?!

— Какая ты еще пугливая птичка, — усмехнулся, заметив мой испуг, Ашшур и нежно погладил по щеке. — Хочешь поразвлечься?

— А можно? — уточнила я.

Да, я хотела учинить какую-нибудь пакость, и в груди даже всколыхнулось неуместное сожаление, что рядом нет Янтара. Моего друга Янтара, с которым мы вместе устраивали разные проделки. И теперь надо отвыкать от того, чего больше никогда не будет. Пришло время взрослеть. Грустно.

— Конечно. Фей, я не стремлюсь тебя переделывать и не желаю этого. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Мне не нужна другая Досифея, мне нужна моя Фея. И я готов тебе заменить Янтара, или Васима, или Кантора, или кого угодно, только чтобы ты была счастлива. Я хочу стать тебе всем, чтобы тебе больше никто не был нужен. Как и мне, кроме тебя. Поняла? — Он заглянул мне в глаза.

Взгляд его оказался настолько непривычно серьезен, что я застыла. Сегодня, когда Ашшур был у себя дома, в его взгляде появилось что-то новое, еще непривычное для меня, но очень привлекательное и манящее. И мне стоит потихоньку привыкать к этому.

Я кивнула. Обсудила детали своей задумки с Ашшуром. Получила добро и лукавую улыбку в одобрение. После танцев попросив себе слово, вышла на сцену.

— Хочу выразить благодарность за прием, оказанный нам драконами. Особо хочу отметить развлекательную программу, она была насколько изысканна и прекрасна, настолько и поучительна. В ответ я тоже хочу сделать драконам подарок. Я учусь в магической академии и очень люблю магию. За те чудеса, что она дарит. Поэтому я хочу обсыпать всех в этом зале золотым дождем удачи. Это мое собственное изобретение!

Возвестила радостно я и, как фокусник-иллюзионист, выступающий в цирке, сделала пассы руками и взметнула их вверх, словно распыляя пыльцу золотого дождя, который посыпался на всех в зале. Только последствия у него были иные. Над головами всех присутствующих засветились иллюзорные «смайлы», о которых я узнала от Люси.

Про них она поведала, когда рассказывала об интересных технических штучках своего мира, которые особенно заинтересовали Эйдана и Мегакрута как артефактников. В мире Люси есть приспособления для быстрого обмена сообщениями на расстоянии. Вот как у нас кристаллы связи, по их «телефонам» можно было не только разговаривать с собеседником, но и обмениваться письменными сообщениями. А «смайлы» заменяли эмоции. Это было очень удобно, и Люся очень скучала по «техническому прогрессу» своего мира.

Я сначала не оценила Люсины картинки круглых мордашек с символическими изображениями эмоций. Но с течением времени прониклась. И сейчас именно они пришлись к месту.

У настроенных против нас драконов загорелись злобные красные мордашки, а рядом с позитивно или нейтрально настроенными — улыбающиеся, лунного бело-желтого цвета. И таковых оказалось меньшинство. Но они были, что уже радовало. В их числе, в отличие от своей дражайшей половины, оказался и Гроза Драконов. Который прикрывал глаза с затаенным весельем, глядя на представление. Которое вызвало возмущение и недовольство драконов.

— Простите, простите, пожалуйста! — жалобно, с невинной моськой воскликнула я, стоя на сцене. — Что-то пошло не так. Я учусь только на первом курсе и, как говорит мой куратор, являюсь магом-недоучкой. Но сейчас я все исправлю!

Драконы испугались этого еще больше, и меня вежливо, но настойчиво выпроводили со сцены, сдав на руки Ашшуру, над головой которого веселился хохочущий смайл. И велели за мной присмотреть, пока исправят последствия моей магии.

Но, увы, к прискорбию драконов, у них это не получилось, несмотря на все утверждения о том, что они владеют самой сильной драконьей магией. А все почему? Потому что мне помог один из сильнейших драконов, один из трех претендентов на престол. Ну а если учесть мою фантазию и маленькие секретики, то против нас двоих шансов ни у кого не было изначально.

— Довольна ли твоя душенька, Досифеюшка? — веселясь, спросил Ашшур.

— Довольна, — удовлетворенно заверила я. — А твоя?

Ашшур прошелся взглядом по головам присутствующих, вернее, по итогам нашей выходки и заметил:

— Да, довольно неожиданный результат. Это того стоило.

Ашшур

Ашшур

Ашшур

Я все-таки вернулась к тому артефакту. Эйдана заинтересовал артефакт вызова воздушного элементаля, и они с Фейхейе обсуждали детали, а я шла мимо магических вещиц и чувствовала, как некоторые манили меня к себе, чувствуя мой дар, желая, чтобы я помогла им. Но я благоразумно не слушала их зов. Ничего не знаю, я здесь гостья и без хозяина делать ничего не буду.

Я просто посмотрю на ту пирамидку. Одним глазком. И ни-ни. Да ну к тхэру. Я сильная, волевая личность. Взрослая и благоразумная. Могу унять свое шило и любопытство. Да-да.

К счастью драконов или не к счастью, этого уже не узнать, — от созерцания артефакта меня отвлекла появившаяся в сокровищнице Йолошулла. Самым невинным и кротким взглядом она обвела нашу компанию и поприветствовала нас. После взаимного ответа драконица проворковала:

— Гроза Драконов просил принести Зеркало Истины в зал советов. Фейхейе, можно тебя на минуточку?

Они с Фейхейе отошли, и я увидела, как сразу изменились лица драконов. Йолошулла что-то обеспокоенно толковала брату Ашшура, а тот выглядел взволнованным и напряженным. Он переступал с ноги на ногу, словно желая сорваться с места, с которого не мог уйти. Что-то случилось? Надеюсь, не с Ашшуром. В конце разговора, когда драконица жалобно заглядывала в глаза Фейхейе и о чем-то явно умоляла, тот мрачно кивнул, и они подошли к нам.

— Могу я оставить вас ненадолго с Йолошуллой? — спросил нас озабоченно Фейхейе. — Я ненадолго.

— Конечно! — радостно воскликнул Эйдан, в глазах которого плескался щенячий восторг.

Странно, вроде бы не оборотень, откуда такие кобелиные повадки? Вон сейчас слюнями меня забрызгает.

— Что-то случилось? — обеспокоилась я. — С Ашшуром?

— Мне надо… уйти… — И с отсутствующим взглядом, словно он уже не здесь, сказал дракон, явно не желая отвечать на мои вопросы.

Я переглянулась с Эйданом, которого ничего не беспокоило, а радовала возможность побыть рядом с красивой драконицей, и растерянно пожала плечами. Разве от меня что-то зависит? Ну надо ему, пусть идет. Не буду же я его задерживать. Хоть с Йолошуллой оставаться не хотелось, наверняка опять будет гадости говорить, но страха я не испытывала. Только беспокойство за Ашшура.

«Ашшур, с тобой все в порядке?» — мысленно спросила я, хоть и понимала, что не получу ответа. Вот если бы мы были по-настоящему избранной парой, то смогла бы. Наверное.

Когда Фейхейе убежал, драконица повернулась к Эйдану и улыбнулась.

— Как там тебя…

— Эйдан! — просиял тот.

— Милый Эйдан, пойдем, я покажу тебе один интересный артефакт. Уверена, в Замирье ты такого не увидишь.

Она увела Эйдана в другой конец пещеры и вскоре вернулась.

— Пока он занят артефактом, поболтаем? — улыбнулась она мне ядовитой приторной улыбкой.

— О чем? — лениво спросила я. — Все, что ты можешь сказать, я уже слышала.

— И не поверила ни единому моему слову, — кивнула та.

— Да, я верю Ашшуру. Так что можешь не стараться больше. Не трать зря силы и время.

Я хотела вернуться к артефактам, раз больше мне пока нечем заняться, но драконица меня остановила.

— Где сейчас Ашшур? — провокационным голосом спросила драконица.

— На совете.

— А что, если я скажу, что на совете его нет, да и не планировалось быть. Это ведь такая удобная отмазка: я такой важный дракон, бла-бла-бла, у меня государственные дела, извини, дорогая, встретимся позже… — изобразила она важного дракона. — И так будет всю твою жизнь, милочка.

Я фыркнула.

— Не веришь? У нас с ним свидание. Я хочу, чтобы ты убедилась сама.

— Зачем тебе это?

— Ты мне мешаешь, — ответила она честно и пожала плечами. — Не хочу, чтобы ты испытывала иллюзий. У дракона не может быть избранной парой не драконица. А когда ты убедишься в том, что я говорю правду, ты или покинешь Драконью Гряду и Ашшура, или решишь быть с ним, но без иллюзий и с пониманием, кто тут главный и от кого зависит твоя жизнь здесь. Хорошая или не очень. Будешь делать то, что я скажу, у тебя будет все хорошо. Нет — твои проблемы.

— И как ты мне это докажешь?

— Перенесу тебя на место нашего свидания, ты спрячешься в пещере и все услышишь и увидишь своими глазами. Только надо торопиться, Ашшур спешит на свидание и торопит меня. Нельзя, чтобы он тебя увидел. Не бойся, даже если он там, я отвлеку его и ты успеешь спрятаться.

Я засомневалась. Почему Йолошулла такая уверенная? Если она говорит неправду, зачем я ей? Вряд ли она осмелится причинить мне вред, ведь все будут знать, что это сделала она. В свидетелях Фейхойе и Эйдан. К тому же червячок сомнения грыз меня, как бы ни хотелось этого замечать. Все дело в том, что я Мариэлийская. Если бы не это, я бы понимала, что Ашшуру от меня ничего не надо, кроме меня самой. Но ведь у него проблемы с соплеменниками, он — недодракон. Он хочет всем доказать, что он равный им. А как лучше это сделать, если только не стать их повелителем? Тогда все утрутся.

Что, если он решил подстраховаться и это такой коварный план? И даже богиня подыгрывает ему в этом, ведь драконы ее дети. Какое ей дело до меня, когда стоит вопрос, кто станет повелителем драконов? А если ей нужен Ашшур для этих целей? И я оружие в их руках?

— Я вижу, ты сомневаешься. Знаешь ли ты любимое развлечение драконов? Ашшур рассказывал тебе?

— Нет, — напряглась я.

— Любимая забава драконов — кататься с горы. Как ты понимаешь, это трудно сделать в человечьем обличье. Зато очень весело будучи драконом. Размер нашей тушки помогает съезжать с большой горы на всей скорости, а хвост и крылья помогают преодолевать препятствия. Самое классное — гора с многочисленными трамплинами. Мы прыгаем по ним, взлетая вверх, паря в воздухе. Ну то есть не машем крыльями, — наглядно показала она руками. — Повисаем и соревнуемся, кто дальше пролетит. Поэтому самое веселое кататься вдвоем — особенно избранной парой.

Я сглотнула. Я поняла, на что она намекала — на то, что недоступно будет Ашшуру со мной.

— А если еще в полете сцепить хвосты и постараться пролететь этот отрезок одновременно, мм… — Она прикрыла глаза, блеснувшие томной негой.

И я разозлилась. Да что там, она просто выбесила меня. Хотелось расцарапать довольное лицо этой наглой стервы своими, хоть и маленькими ноготками, не шедшими ни в какое сравнение с ее когтями.

— Так вот сегодня мы планировали вспомнить старое и порезвиться сначала на горках, а потом… ну, сама понимаешь… — подмигнула она мне.

— Хорошо, я присоединюсь к вам, — сказала я.

— Нет, милая, твоя судьба — только наблюдать, как мы делаем это с Ашшуром. Ты не должна отсвечивать, — предупредила она.

Я ничего не ответила. Пусть думает, что хочет. Но если она права… Нет, в сторонке я стоять не буду. Ашшур у меня покатается с горки… так покатается… вся Драконья Гряда сотрясется.

Я вспоминала все его ласки и обещания и кипела. Сейчас я была не хуже дракона и умела бы — изрыгнула такой столб пламени, что сошел бы за извержение вулкана.

Драконица усмехнулась, позвала Эйдана и дунула в радостно спешащего навстречу ей парня порошок с раскрытой ладони. Эйдан с улыбкой на губах обмяк и повалился на пол.

— Сонный порошок, — пожав плечами, ответила драконица на мой немой вопрос. — Чтоб не мешался.

Она переступила через Эйдана, пнув носкам туфельки, и поманила меня за собой.

На площади перед дворцом Йолошулла обратилась ко мне:

— Лететь далеко. Не пугайся, я обернусь драконом и понесу тебя в лапах. Не летала так с драконом?

— Нет, — поежилась я.

— Не бойся, я нежно, — усмехнулась она. — Мы полетим на самый пик горы. Это наше с Ашшуром место, потому что туда мало кто может долететь. Там нам никто не мешает.

— Надеюсь, это не Мидоригайулла, — хмыкнула я.

Драконица насмешливо покосилась, но не ответила.

— Отойди, чтобы не пришибла, — велела она.

Йолошулла перекинулась, подхватила меня и, зажав в лапах, взмыла ввысь.

Мы неслись через поля, леса и холмы. Далеко, в сторону самой большой горы. Тхэр, это же несерьезно? Я ведь пошутила насчет Мидоригайуллы. Ашшур говорил, что подняться на нее может редкий дракон. Эта су… суровая драконица хоть раз такое делала? Или она хочет расшибиться со мной о скалы? Или сбросить меня с высоты, до которой только сможет подняться? Так мне и этой бы хватило, чтобы разбиться. Тхэрова дураконища. А-а-а-аааа…

Паника затопила меня целиком и не отпускала, пока Йолошулла не приземлилась на какую-то площадку почти наверху горы.

— Все, дальше не могу, — сказала она, тяжело дыша, после того как обернулась и встала рядом со мной.

То есть она-то встала, а я валялась, потому что она небрежно сбросила меня с достаточно большой высоты. Так, что я перекувыркнулась несколько раз, порезавшись и ударившись об острые камни.

Собрав силу воли в кулак — не хотелось перед драконицей показывать свою слабость и страх, — я поднялась на ноги и с вызовом на нее посмотрела.

— Что это значит? — потребовала я ответа.

— Избавляюсь от тебя, — пожала та плечами. — Убить я тебя и правда не могу. Слишком много будет шума и недовольных. К тому же у тебя влиятельные родственницы, начнут возмущаться, Гроза Драконов может наказать за мое своеволие весь клан. А сейчас наша история такова: мы с тобой задумали прогуляться, пока Ашшур занят. Ты хотела посмотреть самую высокую гору, о которой он тебе много рассказывал, я услужливо согласилась, мы полетели, но не долетели. Я не рассчитала свои силы, оставила тебя, сама полетев за помощью. А когда мы тебя найдем… я ведь позабуду, где тебя оставила, может, там, — указала она рукой в сторону. — Может, там, — показала вниз влево. — К тому времени ты как раз окочуришься, мы опоздаем прямо на чуть-чуть. И все будут знать, что я не виновата. Несчастный случай. С замирцами такое бывает. — Йолошулла снова пожала плечами.

— Ашшур прилетит и спасет меня.

— Не успеет, он ведь не знает, где тебя искать. А я ему не скажу.

— Мне поможет связь избранных, — сказала я.

Лицо драконицы перекосилось, и я испугалась. Вдруг передумает и спустит меня с горы, не стоит ее провоцировать.

— Ашшуру не до тебя, — скривилась она. — Он слишком занят.

Несмотря на ее неприязнь ко мне, на лице драконицы мелькнуло волнение, и я забеспокоилась:

— Что с ним? С ним все в порядке?

— Пока да. Но все может измениться в любой момент. Он принимает бой в борьбе за статус повелителя.

Что-о? Я вскрикнула и зажала рот рукой.

— Да, крошка. Ашшур или умрет сегодня, или станет Грозой Драконов. Но ты этого уже не узнаешь. В любом случае тебе не поможет ни то, ни другое. Если Ашшур умрет, спасать тебя будет некому, о тебе никто и не вспомнит. А если он станет повелителем, ему будет не до тебя. Зато я буду рядом, — улыбнулась она. — И помогу справиться ему со всем, что на него свалится. Проща-а-ай…

Йолошулла обернулась и стремительно взмыла вверх. Замечательно. Одной проблемой меньше.

Я пока еще жива и теперь можно паниковать. Что мне теперь делать?!

Ашшура тревожить я боялась. Если он чувствует мои эмоции, сейчас мне не стоит его отвлекать. Если еще и из-за меня с ним что-то случится, я себе не прощу. И так сама дура. Сначала подвергла его опасности своими выходками. Надо было сидеть и не высовываться. Подумаешь, оскорбилась на этих напыщенных идиотов-драконов. Да тхэр бы с ними. Проглотила, и уехали бы мы с Ашшуром домой, в академию. Нас там плохо, что ли, кормят? Прожили бы и без Драконьей Гряды.

А сейчас я, поддавшись ревности и сомнениям, поставила под удар не только себя, но и Ашшура. Говорил он мне, чтобы я ему доверяла. Но нет, Фейка же самая умная…

Так корила я себя и занималась самоедством. Во всем виновата только я.

Но как это знание теперь поможет мне спуститься отсюда?

— Ау, люди или драконы, есть здесь кто-нибудь? — спросила я на всякий случай, поежившись и от осознания ситуации, в которую я влипла, и от холода.

— Приветствую, — раздался за моей спиной голос, и будь площадка чуть поуже, я бы полетела вниз, так как вздрогнула, подпрыгнула и оступилась. Камешки из-под моей ноги понеслись с грохотом вниз.

Я обернулась.

Передо мной стоял скромно улыбающийся мужчина с золотисто-рыжеватыми волосами. Улыбка у него была такая, от которой побежали мурашки по телу. Маньячная какая-то. Словно этот человек тебя знает, причем так хорошо, что есть подозрение, будто он знает обо мне даже то, чего не знаю я. А ты его при этом первый раз видишь. Но лицо показалось смутно знакомым.

— Вы откуда тут? — хмуро спросила я, подозревая неладное. И точно. Он ответил:

— Тебя дожидаюсь, Досифея. Устал и замерз уже.

А-а-а-а-а-а-а… впору снова удариться в панику. Из огня, что называется, да в полымя. Этот маньячелло пугал меня так, что впору самой сброситься с горы.

— А з-зачем? — испуганно спросила я, пятясь. — И как вы узнали, что я буду здесь?

— Я это предвидел. Мне было видение. Я очень долго добирался сюда, боялся опоздать. Но даже немного поторопился. Осторожно, Досифея, — предупреждающе вскинул он руку, указывая на то, что я стою в опасной близости от пропасти.

— Не подходите ко мне, — предупредила я. — Я, кажется, вас вспоминаю. Вы преследовали меня в Бекигенге. Да, это были вы. Я пожаловалась на вас в участок. И следователь Дрейк Кафф занимался этим делом, да… Он сказал, что вы юродивый…

Глаза моего маньяка озорно сверкнули, он попытался сдержать вырвавшийся смешок.

— Ну, наверное, можно сказать и так. Но нам нельзя терять время, Досифея. Ашшур в опасности. И мы должны как можно быстрее покинуть это место и поспешить ему навстречу.

Мужчина отвернулся и, поманив меня за собой, пошел в ту сторону, откуда пришел.

Нет уж. Я уже купилась на слова одной об Ашшуре. Больше такой ошибки не повторю. Поведу себя благоразумно. Останусь на месте и буду смиренно ждать Ашшура.

— Досифея, — нетерпеливо обернулся ко мне маньяк.

Я скрестила руки на груди и помотала головой. Нет уж, дудки, не проведете больше наивную маленькую Феечку.

Он страдальчески закатил глаза. Направился ко мне и быстрее, чем я успела испугаться и что-то предпринять, схватил и поцеловал меня в лоб. Ну как поцеловал, клюнул носом — более подходящая фраза.

— Некогда, — сурово сказал он и потянул меня за руку за собой.

Как кусочки мозаики, ко мне возвращались воспоминания, сцепляясь друг с другом, становясь картиной целого.

— Ты энжел… Богиня, ты — энжел! — воскликнула я, посмотрев, как в первый раз, на своего маньячеллу, разглядывая и отмечая все детали.

— Да-да, я энжел, — думая о чем-то своем и нахмурившись, повторил он. — Быстрее, Досифея. Нам надо спешить. Это важно.

— Хорошо. — Я послушно прибавила шаг, идя за ним по узкой каменной тропке.

— Только смотри под ноги, не отвлекайся. Здесь встречаются опасные участки, — сказал он, оглядываясь.

— Хорошо. Но ты можешь мне рассказать, что происходит?

— Ладно. Все равно не отстанешь. И, может, это поторопит тебя.

Энжел рассказал о прорывах, которые появились год назад, о том, что это происки бога из другого мира. О том, как Ашшур с боевыми магами боролись с прорывами и как он, энжел, запечатывал портал во время последней кровавой битвы в день праздника богини-матери. О ранениях Ашшура. О своем предупреждении, что тому нельзя применять магию, но Ашшур его ослушался.

— Он обернулся, Досифея. И мало этого, бился с драконами, применяя магию. Это убьет его. А если не убьет, то он полетит сюда за тобой и умрет на твоих руках.

Так, спокойно. Дыши, Фейка. Глубоко и ровно. Ругаться и злиться будешь потом. Сейчас это мало чем поможет.

«Ашшур, если ты меня слышишь. Со мной все в порядке. Все хорошо. Я гуляю и наслаждаюсь общением с энжелом. Жди меня дома. Пожалуйста, не лети за мной».

Твердила я как мантру про себя, в надежде, что дракон услышит. И послушается.

Ашшур, ты нужен мне живой. Хотя бы для того, чтобы убить тебя самой. Так, ладно, я обещала не злиться.

Но как же это трудно, а-а-а-а-а-а-а-а…

Так, лучше поотвлекаемся на энжела.

— Ты поэтому тут появился?

— Не совсем. Но связь есть. Существует предсказание: «Появление первого энжела означает, что где-то зарождается новое великое зло».

Я вздрогнула. В устах энжела предсказание прозвучало пугающе мрачно.

— Ты знаешь, что это за зло?

— Нет, — сухо ответил энжел.

— А догадываешься? — не унималась я.

— Возможно, — в той же манере сказал энжел и хмуро вгляделся в даль. — Плохо. Ашшур спешит сюда.

Мы почти побежали, но теперь нам приходилось спускаться по узкой тропке отвесной скалы, и быстро это делать не получалось. Я запыхалась, голова кружилась от высоты, ноги подкашивались от напряжения и страха. Но я старалась не подавать вида и делала все, что могла и была в силах.

Когда мы дошли до площадки размером с небольшое озеро, энжел объявил привал.

— Больше мы уже не успеем. Дождемся Ашшура здесь, чтобы ему было куда приземлиться.

Энжел мрачнел и-мрачнел, как грозовая туча, и это безудержно меня пугало. Чтобы не расплакаться, как маленькому ребенку, от беспомощности, неизвестности и страха, я продолжала задавать вопросы энжелу:

— Если ты появился не из-за грозящей опасности нашему миру, то как, почему?

— Ты призвала меня.

— Я?! Как?!

— Вдохнув жизнь в икару.

— Что? — опешила я.

— Я наложил заклятие на икару: когда время придет, нужный человек разбудит ее. И тогда я буду знать, что время пришло. И я смог появиться здесь.

— Время чего?

Энжел поднял на меня глаза и внимательно посверлил взглядом. Словно решая, достойна я узнать его тайну или нет.

Но мне не удалось узнать его решение и ответ на свой вопрос. Потому что энжел резко поднял голову, а я тут же услышала дикий рев. Рев разъяренного дракона. Моего дракона.

Мы вскочили, обернувшись в ту сторону. К нам, тяжело хлопая крыльями и мотаясь вверх-вниз, из последних сил летел самый красивый в мире дракон. Такой, как гордо рассказывал Ашшур — поджарый, жилистый, грациозный, мощный огромный зверь, внушающий трепет и восхищение, с графитовой чешуей с вкраплениями алого на брюхе и лапах и золотыми чешуйками в узорах на крыльях и хвосте.

Самый красивый и очень-очень обессиленный.

Увидел нас, жалобно вскрикнул и, опустив поникшие крылья, сделал последний рывок и словно нырнул в воду. Дракон упал на площадку и, перекувыркнувшись несколько раз и подняв в воздух столб пыли и мелких камней, вызвал маленькое «скалотрясение».

Энжел вовремя схватил меня, повалил и укрыл своей спиной.

Я тут же его оттолкнула и побежала к дракону.

Его туша нелепо распласталась на камнях. Он не двигался. Лишь в глазах еще теплилась угасающая жизнь.

Я подошла к его морде. Ашшур смог сфокусировать на мне прощальный взгляд, в котором я прочитала всю любовь и сожаление этого сильного и гордого дракона.

Прости… словно прочитала я во взгляде дракона, и он закрыл глаза, в которых погасла жизнь.

Он… он… не могла я даже мысленно произнести это.

— Он умер. Ашшур умер, — подтвердил вслух энжел.

— Сделай же что-нибудь! — отчаянно кричала я энжелу. — Оживи его! Ты же энжел!

— Прости, Досифея, я не могу. Все мои силы ушли на запечатывание портала. Попробуй ты.

— Я?.. — растерялась я.

— Досифея, вспомни, кто ты? Какой магией владеешь?

— Некромант? — неуверенно спросила я.

Энжел внимательно посмотрел на меня.

— Ты спрашиваешь? Ашшур говорил, что ты маг жизни.

Я сглотнула, на миг на душе потеплело:

— Ашшур говорил? Тебе обо мне?

Энжел кивнул.

— А богиня? Она не поможет?

Энжел отрицательно покачал головой.

— Но ты можешь подождать ее. У нас-то впереди вечность. У него — нет.

Кивнул он на тело дракона.

— Я… я не знаю, что делать… — растерянно сказала я. — Ты поможешь мне?

— Как ты оживляла артефакты, Досифея? Вспомни. И повтори это на драконе. И поспеши. У тебя мало времени.

— Ну, я с ними разговаривала, — нерешительно вспоминала я. — Уговаривала.

Энжел подбадривающе кивнул. Действуй, мол.

— Магии подвластно все. — Энжел проникновенно посмотрел на меня. — Поверь, Досифея. Ты же веришь.

Магии подвластно все… Да, я верю в это. Всегда верила. Я посмотрела на недвижимо распластавшееся тело Ашшура, выглядевшее так безэащитно.

— Ашшур, ты назвался моим избранным. Сама судьба соединила нас. И поклонники нашей сумасшедшей странной и нелепой пары тоже помогли. Вот один напротив сидит. Слышишь, Ашшур? За нас болеют, за нас переживают. И вообще, ты обещал меня соблазнить! А бросил на полпути. Держи слово!

Говорила я все, что придет в голову. Как и в случае с артефактами.

— Ашшур… как я буду без тебя? Мы еще даже жить не начали!.. Я даже не помню, каково это быть с тобой. Ну ладно, уже помню, но ты-то этого не знаешь. И вообще, нам надо повторить, а то все уже в тумане, давно было, и я была под зельем. А может, ты и не такой секс-герой, как мне видится в воспоминаниях, а? Ты должен мне доказать, что я не ошиблась! Ашшур, не смей умирать! Ты мне нужен! Я люблю тебя. Ты мой избранный, в конце концов! А что за избранный, который умирает до свадьбы! Хочу свадьбу, слышишь? И сокровищницу обещал показать! Как я без этого проживу? И властелином ты еще не стал. Или стал? Но если умер, это не считается. А это непорядок! Так не бывает у Мариэлийских. Короче, дел у тебя еще много, помирать рано… Ашшур!

Разозлилась я уже на него не на шутку. Лежит тут недвижимый и не откликается, а я страдать и уговаривать устала! Вот оживлю и все ему выскажу!

Сердце мое колотилось как бешеное и не могло успокоиться. Я чуть не потеряла Ашшура. Еще бы немного… нет, не могу думать об этом, сердце заходится. Всю жизнь буду вспоминать, вздрагивая и замирая от ужаса.

Не знаю, сколько мы простояли, вцепившись друг в друга, не в силах оторваться, беспорядочно зацеловывая лицо друг друга. И только хотели слиться в поцелуе, как Ашшур поморщился и поднял голову в небо, которое потемнело. И я тоже подняла голову, чтобы посмотреть, что случилось. Светило закрыло множество драконов, которые летели сюда и кружили над нами.

— Что случилось?! — забеспокоилась я.

— Со мной потеряли связь, — мрачно отозвался Ашшур.

Несколько драконов приземлились на площадку и обернулись. Двое — отец Ашшура и младший брат подбежали и заключили его в объятия. Для этого нам пришлось отцепиться друг от друга, но Ашшур крепко держал меня за руку.

— Сын! Что случилось? Почему вдруг связь оборвалась, как будто ты… как будто ты… — сглотнув, не смог произнести вслух страшное сильно встревоженный отец Ашшура.

За него закончил Фейхейе:

— …умер, — испуганно произнес он, разглядывая брата, желая убедиться, что все в порядке.

— Так и случилось, отец. Я потом все расскажу.

Он обернулся ко мне:

— Фей, я не думаю, что всем стоит знать, что ты смогла совершить. Обсудим это позже? — спросил он, серьезно посмотрев на меня.

Я кивнула. Ашшур заозирался, ища взглядом кого-то.

Подошли другие приземляющиеся и оборачивающиеся драконы. Они с беспокойством вглядывались в Ашшура. Подойдя, склонили головы.

— Повелитель, что случилось?

Подбежал бледный и помятый Ишкаршэ. В шаге остановился и встал на колени.

— Прости меня. Я не поверил тебе. Я злился. Я повел себя недостойно дракону… и брату… — тяжело сглотнув, с трудом проговорил он. — Я признаю себя виновным и прошу вынести мне суровый и справедливый приговор, Гроза Драконов. — И добавил тихо, для Ашшура:

— Не ожидал такого от Йолошуллы. Ты был прав. А я слеп. Прости… Накажи меня, как считаешь нужным, я хочу искупить свою вину.

Ишкаршэ поднял голову, взглянул мне в глаза.

— И у тебя, избранная брата, прошу прощения.

Он опустил взгляд, раздавленный виной и разочарованием от того, кем оказалась его возлюбленная.

Я повернулась к Ашшуру:

— Так ты стал Грозой Драконов? И что теперь?

— Мы вернемся в академию, — успокоил меня Ашшур. — Мне здесь не место.

Вдруг все головы драконов повернулись в сторону, и я проследила за их удивленным взглядом. К нам подходил энжел, по дороге нацепляя себе на голову знакомую мне икару, в центре которой засветился, засверкал в лучах светила бриллиант.

— Энжел? Энжел! Энжел… — послышался гул от возгласов драконов. Оставшиеся и кружившие в небе драконы издали громогласный рев.

Вдруг, застилая все небо, появился полупрозрачный лик богини.

— Через семь дней в моем храме в Драконьей Гряде состоится суд над драконами, нарушившими мои заветы, на нем будут присутствовать представители всех стран и народов Таларии, — провозгласил беспристрастный голос, который, казалось, раздавался по всему миру и одновременно каждый слышал его внутри себя. — Также будет заслушано дело Досифеи Мибалмарр из рода Мариэлийских и Кантора Леманна, как затрагивающее интересы всей Таларии. На нем смогут присутствовать все заинтересованные лица. И будет решаться судьба Таларии в связи с опасностью, угрожающей всему миру. До этого времени Ашшур-шакин-шуми… — перечислила все родовое имя Ашшура богиня, — и Досифея Мибалмарр остаются в Драконьей Гряде. Ашшур временно отстраняется от правления Драконьей Грядой по собственному желанию, до того как свершится суд над драконьим племенем. Обязанности повелителя на это время возвращаются предыдущему повелителю Анкаршэ… — последовало перечисление родового имени отца Ашшура. — Такова моя воля!

Видение богини исчезло.

Все молча потрясенно переглядывались. Когда первый шок прошел, драконы склонили головы в знак того, что слова богини были услышаны.

Надо было видеть их потрясенные лица и морды! Непередаваемое удовольствие.

Но между тем мы с Ашшуром тоже удивленно и растерянно переглянулись. Было что обсудить и над чем подумать.

— Полетим домой, — тихо сказал Ашшур. — Хочу остаться наедине. Здесь толпа народу.

— Хорошо. Как мы это сделаем?

Ашшур вопросительно повернулся к энжелу.

— Я могу теперь оборачиваться?

Энжел подошел и пристально осмотрел Ашшура с головы до ног.

— После воскрешения все твои потоки в норме. Ты полностью здоров. Магия Досифеи сотворила чудо.

Энжел ласково мне улыбнулся и подмигнул. Я улыбнулась в ответ. Нет, и как я могла подумать, что он маньяк, ведь у него такая необыкновенная улыбка, светлая, лучезарная, открытая…

Ашшур ревниво закрыл от меня энжела. Ой. Я взглянула в лицо хмуро смотрящего на меня дракона.

Все, мне даже заглядываться ни на кого нельзя?

— Нельзя, — мрачно подтвердил Ашшур.

— А тебе? — поинтересовалась я.

— Мне можно, — ответил он.

И, видя мое возмущение, хохотнул.

— Я шучу, Фей. Ни на кого я заглядываться не буду. Только на тебя, обещаю.

Он сгреб меня в объятия.

— Ну что, Досифеюшка, полетаем?

Я вздрогнула.

— Называй меня Фея, Фейка, а не этим именем.

— Мне нравится твое имя, — нагло глядя в глаза заявил этот… врун хвостатый.

Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы не сорваться. Выглядело, как будто я млела от его слов. Я растянула улыбку пошире.

— Я все вспомнила, Ашшур, — предъявила я.

— Что — все? — очень осторожно спросил дракон.

— Все.

— И что это меняет? — спросил он.

— Мы ненавидели друг друга, Ашшур. Убить готовы были.

— Ну не преувеличивай, — осторожно поправил он. — Ненависть слишком сильное слово. Мы дразнили друг друга, пикировались, завлекали, — убеждал он сейчас то ли меня, то ли себя, то ли обоих. — Иначе не вызвали бы друг в друге такие сильные эмоции. Мы даже переспали. И как переспали! Каждый раз, стоит вспомнить, со стояком просыпаюсь. Это не ненависть, Досифеюшка.

— И мое имя тебе не нравилось, — не сдавалась я.

— Очень нравилось. С самого начала нравилось, — нагло соврал он. — Как оно может не нравиться? Оно такое нежное, такое тебе подходящее, — завибрировал этот… ящер льстивый, — сколько ласковых производных: дусенька, фея, фейка, феюшка, досифеюшка. Да даже дусей я тебя ласково называл. Дуся ты моя сладкая, упрямая, заноза ты моя сердечная, — ласково обволакивал он меня глупостями, милыми девичьему сердечку.

— Ашшур, я серьезно!

Он тоже посерьезнел и отодвинулся.

— И я сейчас серьезно, Досифея. Чего ты хочешь? — спросил он. — Вернуться к старому и испортить все, что мы исправили и преодолели? Давай прошлое оставим в прошлом и будем строить будущее. Наше будущее. Чего ты хочешь? Я отвечу за себя — я хочу с тобой идти вперед. Вместе, за руку. А ты?

— Я тоже, — прозвучал мой ответ.

Ашшур протянул мне руку, в которую я крепко вцепилась. Не только драконы умеют оберегать свое. Но чтобы больше не поднимать неприятных тем и не кидаться обвинениями, я хотела высказать ему сейчас все до конца.

— Почему ты мне не рассказал про то, что с тобой случилось? Я ведь спрашивала, просила быть откровенным! — обвинила я его.

— Я не мог показать свою слабость перед тобой, извини, — покаялся дракон с жалкой моськой.

— Да, конечно, умереть было лучше, — горько ответила я.

— Прости, ну прости, моя любимая, — извиняясь, стал наворачивать круги вокруг меня дракон. Обнимал, зацеловывал во все места, куда тыкались губы. — Простишь? — взял он меня атакой, призывая сдаться.

И я сдалась:

— Прощаю. Не первый, но последний раз!

Наконец площадка опустела от драконов, которые взволнованно обсуждали тревожное заявление богини. Они не забыли извиниться перед Ашшуром, что не поверили ему — хотя среди прилетевших таких было мало, в основном шпионы кланов-противников, решившие проследить, что случилось с Ашшуром. А мы попрощались с энжелом до встречи на суде богини через неделю, и Ашшур, прежде чем обернуться, сказал:

— Я решил, что прежде чем мы вернемся домой, мне нужно показать тебе свою сокровищницу. Потому что всю оставшуюся неделю до суда я не планирую покидать наше жилище. Вернее, кровать в нем. — Он обдал меня таким жарким откровенным взглядом, что, будь он ощутимым, я бы тут же воспламенилась.

— Хорошо, — промямлила я, зардевшись.

Ашшур велел мне залезть на шею, когда он обернется, и ничего не бояться.

— Я поставлю вокруг тебя магический кокон безопасности, — заверил он. И игриво протянул на ухо, щекоча губами: — Трусишка.

— Я не…

— Я все чувствую. Почему ты боишься? Когда мы летали раньше, ты не боялась.

— В объятиях это совсем другое, — пожала я плечами. — Страха не было, я чувствовала себя защищенно.

— Так и сейчас. Это же я, Фей. Попробуй, вдруг понравится. Нет — я понесу тебя на руках. Ну, доберемся домой дней через пять… так посмотришь Драконью Гряду. Когда мы еще здесь будем…

— П-почему это дней пять? — напряглась я.

— Потому что когда я устану, мы будем делать привал. И как ты думаешь, чем мы будем на нем заниматься? — снова обдав меня жарким взглядом, шепнул он на ухо. — И учитывая мой голод…

— Поняла. Оборачивайся!

Ашшур хохотнул и обернулся драконом.

Я опасливо залезла на шею, поерзала, отчего получила лукавый взгляд обернувшегося Ашшура, крепко вцепилась и зажмурилась. Но я зря боялась. Ашшур плавно поднялся и так же плавно осторожно летел, чтобы лишний раз меня не напугать. Когда я ничего не почувствовала, как опасалась, что меня будет мотать и трясти, я приоткрыла сначала один глаз, затем второй. Подо мной проносились прекрасные пейзажи, а я сидела крепко, словно меня что-то поддерживало со всех сторон, действительно, как в коконе. Воздушном прозрачном коконе.

Я осмелела и даже села прямо, получая удовольствие от полета. Затем и вовсе развеселилась, попробовала отцепить от шеи Ашшура одну руку, затем вторую. Сидела уверенно и отпустила обе руки, раскрыв их, как крылья, словно подражая птице в полете.

Ашшур с улыбкой (ну я так поняла по взгляду) обернулся и… ухнул вниз, прибавив скорости. Словно с горки полетели. Я завизжала. Но не от страха — от восторга. Потом дракон резко взмыл вверх, и тут я снова вцепилась в него, обхватив шею. Но больше из-за страха. Хотя бояться было нечего, кокон держал меня крепко.

Я успокоилась, отпустила шею Ашшура и получала удовольствие от полета на драконе. Ашшур почувствовал перемены в моем настроении и долго и упоительно катал меня, все-таки не удержавшись и сделав сначала один привал, на котором мы долго и упоительно целовались. Затем второй, где все повторилось.

Потом ему приспичило показать мне теплое и красивое озеро. Конечно же чтобы поплавать. Ага. Без одежды, целуясь и лаская и так оголенные Фейкины нервы, напряженные от пережитого за этот день. Мы провели там несколько часов упоительной страсти и неги, пока не решили, что пора лететь дальше.

И когда он остановился еще в «одном замечательном, красивом месте» и поцелуй снова затянулся на пару часов, я сказала, что следующий поцелуй он получит только дома. И мы полетели во дворец, знакомиться с жилищем и сокровищницей Ашшура.

Когда мы прилетели домой, то есть в наше жилище, что стало нашим домом, Ашшур властно притянул меня к себе, впиваясь в рот жестким требовательным поцелуем.

— Все, Досифея, наконец мы предоставлены сами себе. И я тебя не отпущу, пока мы не насытимся друг другом.

И как он ошибался…

Встревоженные появлением богини и предстоящим судом, к Ашшуру прилетали главы всех кланов и старейшины, хоть мой избранный и пытался игнорировать их мысленные запросы на встречу.

— Богиня… — простонал Ашшур, когда в очередной раз нас прервали на интересном месте. — Надо уматывать отсюда.

Все его попытки объяснить, что он ничего не знает и находится в том же неведении, что и они, не имели успеха. Каждый дракон считал, что вдруг он-то сможет разговорить Ашшура и что-то выведать.

Поэтому мы собрали необходимые пожитки и отправились путешествовать по Драконьей Гряде. В основном по дикой природе, ночуя в укромных уголках, что были знакомы Ашшуру. Иногда приходилось заглядывать в поселения, где простые жители приветствовали нас, снабжая едой и пищей для размышления.

А мне не давали покоя слова Йолошуллы о том, что Ашшур не сможет испытать со мной. Открывшись любви, я окунулась в это чувство со всей страстью. Мне вдруг всего стало мало: внимания Ашшура, прикосновений Ашшура, его взглядов и улыбок, и самого Ашшура. Мне одержимо хотелось обладать им всем, вплоть до самых потаенных мыслей.

Вопрос с Йолошуллой мы единогласно решили оставить до суда богини. Неизвестно, что кому он принесет.

— Она ответит за то, что сделала с тобой, обещаю, — сказал Ашшур.

— Мне все равно, — пожала я плечами. — Главное, чтобы мне не приходилось больше с ней встречаться.

Хотя вряд ли это осуществимо, если драконица принадлежала знатному роду, а нам с Ашшуром придется проводить здесь какое-то время. Оставаться здесь насовсем не хотели ни я, ни Ашшур.

— Мне больше никому ничего не надо доказывать, — сказал он. — Об угрозе я предупредил, больше я для них ничего не могу сделать. А я хочу быть счастлив. Мое счастье — ты, значит, там, где ты, — там и счастье.

Мы задержались в Драконьей Гряде еще на неделю. Потому что, во-первых, всем был нужен Ашшур. Вдруг появилась надобность советоваться с ним по всем вопросам. И как раньше-то жили?

Впрочем, я несправедлива, как раньше, уже не будет, а Ашшур действительно мог помочь своим опытом.

Во-вторых, несмотря на все то, что случилось плохого, здесь мы обрели себя и сейчас принадлежали друг другу. Вернувшись домой, в академию, мы вернемся и к своим ролям: я студентка первого курса академии, Ашшур — заведующий кафедрой драконоведения и преподаватель.

К тому же у него прибавится дел — на его кафедру в академию поступит много молодых драконов, которым нужна будет помощь в адаптации. И у нас останется мало времени, чтобы быть наедине вдвоем.

Поэтому сейчас мы наслаждались возможностью посвятить время только друг другу.

Драконы парили в небе, соединив хвосты в полете. Ашшур наблюдал за ними с грустной улыбкой. В глазах промелькнула тоска по несбыточному и пропала. Он поймал мой взгляд и тепло улыбнулся. Я отвернулась, скрывая эмоции.

Ночью я позаботилась, чтобы Ашшур крепко спал, выматывая его страстью, благо это давалось легко и без принуждения. И когда избранный уснул, я тихонько пробралась в храм богини.

— Богиня! — негромко позвала я, трусцой добравшись до статуи в центре храма.

Мне казалось, если я повышу голос, меня услышит вся Драконья Гряда.

— Богиня! — чуть громче позвала я. — Богиня, ну пожалуйста.

Статуя медленно ожила, богиня, какая-то то ли сонная, то ли зачарованная, с трудом зафиксировала на меня взгляд.

— Опять ты, — закатив глаза, вздохнула она. — Кто бы сомневался. И что на этот раз?

— Ну это, спросить хочу… — замялась я. И правда, как-то неудобно получается, дергаю и дергаю богиню, как родственницу какую. Но ради Ашшура собралась и продолжила: — Понимаешь, тут такое дело…

Богиня уселась на постамент, подперев голову рукой, и уныло на меня смотрела, приготовившись слушать.

— Внимаю тебе, дочь моя, — прорекла она, подбадривая.

— В общем, у драконов нары летают… ну, когда в драконьих обличьях, да? — пояснила я, богиня кивнула, и голова ее упала и свесилась вниз.

Она вздрогнула и подняла голову, снова пытаясь сфокусировать на мне взгляд. Если бы она не была богиней, я бы подумала, что она… ой, не буду даже думать такое богохульство. Но все равно она… похожа на студентов после попойки… ой, то есть вечеринки, я хотела подумать.

— Так вот, летят два дракончика, он и она. И хвостики они в полете связывают вот так, — я показала на скрепленных мизинцах. — Вот…

— И? — не поняла она.

Ну что же тут непонятного?! Я что, зря распинаюсь?

— Со мной Ашшур такого никогда не испытает, — вздохнула я. — А для драконов это важно. Не знаю, что и делать. Может, все-таки заменить ему меня на какую-нибудь драконицу? Незаметно так. Чтоб он не понял. Только не на Йолошшуллу, — поморщившись, я сразу поставила условие, — на какую-нибудь хорошую. Только на очень-очень хорошую. Иначе зачем мне отказываться. Я люблю его, но ради хвостиков… — я снова тяжело вздохнула.

— Надоели. — Богиня взмахнула рукой, и в храме рядом с нами очутился озирающийся Ашшур.

Опять голый. Да что ж такое. Надо будет с ним потом поговорить. Он специально перед богиней в таком виде появляется, р-р? И только потом до меня дошел ехидный голос разума: а ничего, что дракон спал себе спокойно в кроватке после любовных утех, пока ты тут по храмам бегаешь, мм?

— Что опять? — встревожился сразу драконище, протирая глаза.

— Разбирайтесь сами, — махнула в мою сторону богиня и исчезла.

У, вредина! Подумала, но промолчала я.

— Что ты опять натворила? — подошел дракон и обнял меня.

Потому что чувствовал — я сейчас расстроена и мне нужны обнимашки.

— Фейка, ну что случилось? — заглядывая мне в глаза, спросил дракон.

— Я… я…

Слезы непроизвольно полились из глаз. Ашшур меня приподнял с пола на руках и прижал к себе.

— Здесь расскажешь или домой полетим? Только как мне теперь в таком виде до дома добраться? — усмехнулся он. И тут же зашептал мне на ушко: — А знаешь, у меня в этом храме еще ни с кем ничего не было. Давай его освятим?

Я почувствовала между его ног готовность к действию.

— Ашшур, ты что! — Я оглянулась вокруг, как будто могла увидеть подслушивающих богов. — Не богохульствуй. Мало нам досталось?

— Вообще-то это древний ритуал, один из видов жертвоприношения богине. Она это поощряет. Может, ей нравится наблюдать, а?

Драконище полез целоваться. И я хоть не могла ему сопротивляться, все же с трудом отстранилась, тяжело дыша.

— Я бы, может, согласилась на это, если бы богиню живьем не видела. А так нет, уволь. Полетели домой.

— Ты думаешь, она за нами и дома подглядеть не сможет, если захочет? — спросил Ашшур и засмеялся, увидев мою панику. — Забудь. Зачем сказал? Хорошо, летим домой. Только после того, как ты скажешь, зачем приходила к богине.

Ашшур смотрел твердо и серьезно. А я чувствовала его озабоченность, которая теплом разливалась внутри. Ему не все равно.

— Я видела сегодня, как ты смотрел на драконов в полете.

— И что? — не понял он.

— Ну, как они хвостами соединились, — пояснила я, снова показывая фигуру на мизинцах. — Со мной ты такого не испытаешь. Я не хочу тебя лишать этого.

Я почувствовала эмоции Ашшура: тепло, удивление, подозрение, тревогу и злость. Лютую злость. Ой, наверное, мне стоит бежать. Сейчас убивать будут. Ма-а-ама-а…

— Стоять! — Рев дракона разнесся эхом по храму.

Еще и крепко схватил, как будто и так не страшно.

— Досифея! — грозно процедил он. — И что ты конкретно сказала богине? О чем попросила?

И глаза так нехорошо сощурил. Очень нехорошо. Прямо вот мне совсем-совсем нехорошо вдруг стало. Я схватилась за сердце, показывая КАК мне нехорошо.

— Досифе-э-эя-а, — угрожающе пропел дракон, подвигаясь ко мне ближе.

— Ну, я это… посоветовалась, можно ли заменить меня на драконицу, — протараторила я. — Но ты не подумай, на о-очень хорошую драконицу, прям очень-очень. Самую лучшую, — покивала я головой, подтверждая.

Ашшур прикрыл глаза, в которых бушевало пламя. Из ушей и носа валил густой дым. «Ох, богиня-матерь, сейчас же сгорит мой дракоша, кучка пепла останется. Что же я наделала!» — заголосила я внутренне, хватаясь за голову.

— Обними меня, — прохрипел дракон.

Я прижалась к нему тесно-тесно как могла, помогая еще себе руками и ногами, забираясь как обезьянка на дерево.

— Дракоша ты мой хороший, спокойно, дыши, ты мой самый лучший, самый любимый, — увещевала я его.

Он стоял напряженный как статуя, потом его отпустило.

— Выпороть бы тебя, — устало сказал он и позвал: — Фей.

— Ум-м? — промычала я, все еще прижимаясь изо всех сил к своему пламенному дракончику.

— Ты долго еще будешь дурью маяться?

— Так как лучше для тебя хотела, — пожаловалась я.

— Ты — для меня лучшее. И единственное, чего я хочу. Когда ты это поймешь?

Я пожала плечами, насколько могла в своих стесненных условиях.

— Не нужен мне никто, кроме тебя. Никакая драконица. Я с тобой счастлив. Не делай так больше, пожалуйста. Не решай за нас обоих. А если бы богиня согласилась? Она какая-то странная сегодня была, — заметил он.

Я даже поежилась от его слов. Запоздало пришел страх. Нет, я Ашшуру желаю счастья. Но я-то без него счастлива не буду. Я могла совершить сейчас самую большую ошибку в своей жизни.

— Но как же полет с соединенными хвостиками? — спросила я.

Ашшур, не выпуская меня из объятий, отстранился настолько, чтобы видеть мои глаза.

— Досифеюшка, счастье мое, послушай внимательно, что я тебе сейчас скажу. Я не знаю и не узнаю, что такое полет с драконицей, соединив хвосты, но зато я знаю, что чувствую, когда мы летаем обнявшись. Я обнимаю тебя, и это чувство, когда ты в моих руках, зависишь от меня, доверяешь мне, а я держу тебя в объятиях и ты только моя, оно во сто крат сильней и важней для меня, чем лететь рядом. Так бы я чувствовал тебя только хвостом, а в нашем полете я чувствую тебя всю, мы единое целое. И поверь мне, большего счастья я не могу испытать.

Я опять заплакала. Но теперь от счастья. Ашшур погладил меня по щеке, убирая слезинку.

— Полетели домой?

Ашшур расправил крылья, раскрыл объятия, я устроилась поудобнее, как уже стало для меня привычно, он подхватил меня руками, и мы полетели домой.

— Сделать круг над Грядой? — предложил Ашшур.

— Голой попой так хочется посверкать? — ревниво возмутилась я. — Вдруг кто увидит? Нет уж, оденься сначала.

Ашшур затрясся от смеха, чем вызвал очередное мое ворчание.

— Не трясись, у меня перед глазами прыгает.

Ашшур приземлился на лужайке, над которой мы летели, и дал себе отсмеяться. А потом та-а-ак на меня посмотрел… и похлопал рядышком с собой… ну и стало нам не до ворчания и не до смеха.

Спустя год от начала описываемых событий

Паломничество драконов к Ашшуру с просьбой-требованием стать Грозой Драконов не прекращалось на протяжении всего срока моей учебы. Но поскольку Ашшур был непреклонен, драконы стали протаптывать тропинку ко мне, желая через меня воздействовать на Ашшура. Приводились разумные доводы и аргументы и надоедали так, что я уже готова была на все, лишь бы от меня отстали. А начало этой дорожки проложил отец Ашшура, высказав пожелания, чтобы мы провели бракосочетание согласно традициям и ритуалам драконов.

— Я не буду говорить о том, что я мечтаю об этом, — увещевал меня Анкаршэ, — понимаю, это слабый аргумент для вас. Но я обращаюсь к твоему благоразумию, пойми, это важно для Ашшура, как правителя драконов в будущем. Ты — Мариэлийская, ты понимаешь, что вам этого не избежать. Поэтому подумай, как лучше для будущего правителя: чтобы он был обручен по законам страны, в которой будет править, или по чужим?

Какое-то время у меня получалось отвертеться. Я говорила, что мы не собираемся пока жениться. Для нас обоих все уже решено, а со свадьбой можно и подождать. Но вот подходил конец учебы, и надо было что-то решать. Ашшур хотел остаться, на его факультете учились драконы, которых он опекал, воспитывал и обучал всему, что знал сам.

— Ашшур, взяв в жены Мариэлийскую, поздно отбрыкиваться от своей судьбы. Если ты не хотел становиться Грозой Драконов, не надо было связываться со мной, — обвинила его я.

— Да ни в жисть. Я отказываюсь стать Грозой Драконов ради нас, ради нашего спокойного будущего, — заявил он и крепко обнял меня, не давая вырваться. — Мы избежим участи твоих родственников.

— Не получится, — печально покачала я головой. — Если ты не станешь властителем у драконов, я сделаю из тебя властелина мира. Хочешь? — проникновенно спросила я.

Ашшур испуганно замотал головой.

— Н-не хочу, — даже стал заикаться он.

— Тогда и не упрямься. Я сказала, Гроза Драконов, значит, Гроза Драконов. Или ищи себе другую.

— Не хочу другую. — Ашшур притянул меня ближе к себе. — Если с тобой в придачу идет трон или весь мир, значит, так тому и быть. Если не идет — еще лучше, мы будем принадлежать только друг другу. Ты для меня — весь мир.

В доказательство своих слов он затарахтел, и я разу подрастеряла весь свой пыл. Его вибрирование успокаивало и настраивало на необходимый лад. Да, нам надо заняться продолжением рода. Не будем заставлять энжела ждать. И кто еще, кроме меня, мог обзавестись зятем раньше, чем дочерью?

Мой самый лучший, самый славный и грозный дураконище подразнил меня своим раздвоенным языком, проведя по губам, и все мысли вылетели из головы.

Но потом… когда… он узнает, что значит спорить с женщинами из рода Мариэлийских!

Но это потом. А сейчас:

— Да-а… Ах… Хорошо-то как… Еще…

— Все пропало! Все! Это конец! Не будет праздника! Не будет никакого Нового года! — закричала Люся со слезами на глазах и гневно затопала ногами, сжав руки в кулаки.

Все потрясенно смотрели на то, что осталось от долгих приготовлений к празднику, и не знали, как утешить попаданку. Лишь один василисуш, до этого рыскающий кругами собакой, превратился в геккончика и юркнул к Люсе на плечо, а потом и залез на голову, поглаживая и успокаивая.

— Весело! — заявил он.

И тут Люсю прорвало. Она зарыдала и, бросив все, пошла по направлению к общежитию.

Дир — уважительное обращение к мужчине. Дира — уважительное обращение к женщине. Аналогично нашему «господин», «госпожа». — Здесь и далее примеч. авт.

Тхэр — злокозненный дух со скверным нравом, подпитываемый магией, поэтому охотится на магов. Упоминается в речи как ругательство по аналогии с нашим чертом.

Магистр Сухариэриел, декан магии жизни и некромантии, эльф-полукровка — смесь светлого и темного эльфа, поэтому обладает способностями к магии жизни и магии смерти в равной степени. Платиновая сережка в ухе эльфа в виде руны из перекрещенных вверху и внизу палок, означающей мировое дерево, говорит о том, что он имеет титул прицентора, второго после наследника в титульной лестнице эльфов.

Энжелы — существа, противоположные демонам. Они когда-то жили в мире Таларии. Но демоны их истребили, и остатки энжелов ушли из этого мира, а за ними и опечаленные таким обстоятельством феи. И вот спустя два тысячелетия в мире снова появился энжел. Пророчество гласит, что появление первого энжела станет сигналом, что где-то зарождается новое великое зло.

Маги жизни и некроманты постоянно соревнуются, окрашивая башню, в которой проходят занятия и у тех и у других, в свои цвета. Это что-то вроде ритуала.

Аполло — сова-грифон, вредный фамильяр магистра Трамариса, оборотня-рыси. Аполло требовал называть его своим полным именем, а представлялся он не иначе как Великий и Прекрасный Ослепляющий-своей-красотой-и-умом Аполло Белоснежный из Бельвидерра.

Тетратос — то же, что целла в древнеримских и древнегреческих храмах, наос — в католических и кафоликон — в православных; центральная часть храма, в которой проходит богослужение.

Катр — единица измерения длины.

Автор слов колыбельной Светлана Становая.