По дороге из Москвы в Нижний Новгород.

Вы любите путешествия одного дня? Я – обожаю! Когда рано утром выходного дня Вы садитесь в скоростной поезд и через пару часов оказываетесь, допустим, в древнем прекрасном Владимире, а еще через пару в величественном Нижнем Новгороде. Я люблю новые знания и эмоции. А каждая поездка дает именно новые ощущения, потому что она зависит от твоего настроения в этот день, от твоих целей на эту поездку, и даже от погоды. Вот вы замечали, что больше половины успеха любого путешествия зависит от вашего настоя? У меня – это на 100% так. У меня существует целый ритуал по подготовке к путешествию. Во-первых: очистить голову от лишних мыслей, суетных и мешающих восприятию новый информации, относящейся к теме дня. Во-вторых – обязательно вкусно позавтракать: ароматный кофе и круассан или ароматный кофе и омлет, в общем, вторая составляющая может меняться, но черный двойной ароматный эспрессо – обязателен, а там хоть греческий йогурт к нему. В –третьих, разработанная подробная программа дня, я люблю ездить по поводу, а он может быть каким угодно начиная от желания пройтись по памятным местам известного писателя, художника, поэта ,и, заканчивая открытием сезона катания на коньках на Соборной площади Владимира или нового музея или выставки . В-четвертых, есть ряд примет, на которые я обращаю внимания, если они совпадают, то поездка точно будет удачной, но здесь есть обратная сторона, а, если что-то не совпадет, то настроение будет подпорчено. Но, одной из примет является наличие интересных соседей во время поездки в поезде, и это – главная примета, а люди, окружающие нас всегда интересны, стоит только приглядеться к ним повнимательнее. Ну, или, если хотите, это зависит от вашей готовности восприятия окружающего вас мира, будьте открыты к новой информации, и она станет интересной для Вас, и сможет многому Вас научить. Это мое убеждение, и я стараюсь ему следовать. Но! Сегодня все не задалось. Вчера у меня был тяжелый день, на работе я столкнулась с ситуацией непривычной для себя. Одна девушка допустила, что я могла поступить не чистоплотно в отношении одного коллеги, и ее домыслы стояли достоянием общественности. И как это часто бывает, слухи распространяются быстрее, чем их можно пресечь, тем более, если коллектив преимущественно женский, тем более, если девушка расстроена или рассержена за что-то на меня. Почему изначально этот факт не был установлен достоверно, почему предварительно не состоялось разговора со мной? Зачем все это вынеслось на суд общественности так стремительно? Это меня раздражало. И как теперь исправить ситуацию? А это меня беспокоило больше всего сейчас. И первое мое правило, выкинуть все лишнее из головы, уже полетело в тартарары. Второе правило, хотя я очень старалась его соблюсти, но насладиться вкусным завтраком так же не получалось. И вот я недовольная, что не выходит получить удовольствия от такого долгожданного утра, который обещал еще вчера днем оказаться одним из лучших, бреду к своему вагону. Еще и дождь такой мелкий и противный. Заскакиваю в вагон, нахожу свое место, с замиранием сердца жду соседей, ведь именно сейчас должна сработать самая главная примета, которая сможет перебороть все негативные мысли и дать уверенность в итоге сегодня – я жду Хорошего Плодотворного Интересного Дня…

Поезд тронулся, а рядом со мной так никого и нет. Неужели 4 часа до Нижнего Новгорода мне ехать одной. Я встала повесить плащ и поставить сумку на верхнюю полку, оглянулась кругом в поисках соседей «второго круга», как я их называю, тех, кто сидит на следующих рядах перед и после меня. Передо мной сидели две старушки и каждая из них смотрела в свой журнал и разгадывала свой кроссворд, изредка спрашивая друг друга о неизвестном слове. А с сзади молодые люди, каждый из которых смотрел какой-то фильм по своему смартфону и в своих наушниках – вот тоска, подумала я. И чуть не плача села на свое место, в руках у меня был журнал, но читать не хотелось. И я погрузилась опять в свою проблему. Как же мне ее решить? Как голословное обвинение может больно ударить по невиновному человеку. Вот я сидела и жалела себя. Я еще не знала, что провидение ходит где-то рядом, и какой глупой и несерьезной мне покажется моя такая «глобальная проблема» сейчас всего через пару-тройку минут.

В вагон зашли два молодых человека. Они энергично шли по ряду и остановились около меня.

– Наши? Да, они. Садись, а мне давай рюкзак и куртку, я закину вещи наверх.

Я подняла глаза. Хотелось рассмотреть своих попутчиков. Один был высокий и симпатичный, с открытой улыбкой. Он улыбнулся мне и слегка кивнул головой, в знак приветствия. Я ответила улыбкой и перевела взгляд на своего ближайшего соседа. Это был молодой человек, не просто симпатичный, а красивый, с тонкими чертами лица, прямым носом и выразительными глазами, и волосы немного волнистые, спадали по обе стороны от лица. Взгляд его был печальный, и как будто что-то тревожило его, он нервничал. У меня единственное сравнение, которое сразу пришло на ум – Дориан Грей. Такая истинная красота, как она есть, все ее эталоны, собранная в одном человеке. Он молчал и только напряженно смотрел перед собой.

Я последовала одной из своих тактик, на этот случай. Делать вид читающего человека не хотелось, да здесь и не сработало бы. Поэтому я вставила наушники и откинула голову на спинку сидения. Но, здесь есть хитрость, наушник должен только имитировать процесс прослушивания, на самом деле со стороны соседей он едва касается уха, а второй я часто просто кладу на плечо. Но, мне важно перед тем, как я начну изображать спящего человека, собрать образ воедино. А для этого мне нужно услышать голос, тогда картинка будет полной, и я смогу закрыть глаза, и хоть все 4 часа их не открывать и слушать. Голос друга я слышала, но голос моего соседа пока оставался тайной. Нужно что-то придумать. Я стала менять положение тела в своем кресле, готовясь удобно расположиться для своего утреннего дрема и, конечно, специально при закидывании ноги на ногу несильно, но все же задела голень юноши рядом.

– Извините, ради Бога, я не специально!

Ему явно было неприятно. И не понятно было, что его больше раздражало: сам физический контакт или тот факт, что его насильно просто выкинули из его мыслей. Нужно отдать ему должное, в следующее мгновение неуверенная улыбка уже коснулась его губ, он поднял руки и знаком показал мне, что все ОК. Но ничего не сказал, и даже не взглянул на меня. Ну, это ты еще не знаешь, с кем связался, подумала я. Я же все равно добьюсь того, что мне нужно. На секунду задумалась и продолжила, с таким извиняющимся жаром в голосе.

– Вам правда не больно? Я такая неуклюжая. Удар был достаточно сильный. Как ваша нога?

И для усиления эффекта ожидания ответа от него, я прибегла еще и к тактильному воздействию – коснулась его руки, выше локтя и долго, не сводя глаз с его лица, ждала. В общем, вариантов у него не было. Он вздохнул, повернул голову в мою сторону и посмотрел мне в глаза, улыбнулся. И здесь я поняла, что он молод, ему где-то около 20. Он и правда, очень красив. Но, я ждала голос.

– Правда. Был ощутимый удар, но ничего серьезного, уверяю Вас. Не беспокойтесь обо мне. Никаких проблем, правда.

Его голос, он так дополнял его образ. Был бархатный и чарующий. Именно таким голосом должен обладать такой красивый молодой человек, он дополнял его образ, а не контрастировал, как иногда бывает. Чистый Дориан Грей, подумала я, в самом начале книги, когда он прекрасен и юн.

– Еще раз извините, я не хотела. Немного отдохну, у меня сегодня тяжелый день.– Сказала я и улыбнулась в ответ.

Я положила голову на спинку, села в пол-оборота к окну, так что бы, даже, если открою глаза не видеть соседей. Это тоже моя тактика. Вид спящего человека работает только тогда, когда соседи в этом уверены. Т е я должна не менять положение, и ни при каких обстоятельствах не открывать глаза, я должна вся обратиться в слух и улавливать весь поток информации посредством голоса или даже голосового колебания: изменения громкости, эмоциональная окраска, выделение отдельных значимых слов, ускорение или замедление речи – я уже научилась делать.

А молодые люди еще некоторое время сидели молча. Долго они меня мучали. Минут 20 или 30. В это время я начала думать о своей проблеме, но она заместилась этим прекрасным юношей. Почему он так печален, чем он так встревожен и озадачен? Зачем и куда он едет? Все эти вопросы не могут оставаться без ответов, с одной стороны. Если мы не получаем ответ от источника, вызывающего интерес, то мы начинаем сами придумывать себе ответы. А это, согласитесь не одно и тоже. Я прервала поток фантазий на тему, а что ОН? Потому что это уже не он и стала просто ждать. И вот, наконец, молчание прервалось.

– Костя, расскажи, какие планы у нас на день? В целом, я понимаю, что мы едем навестить твоих родителей и вечером возвращаемся обратно. Но, ты говорил, что планы могут корректироваться и, возможно, будут пересматриваться и дополняться, точнее, я бы сказал наполняться какой-то конкретикой, так как пока, кроме, как едем к тебе домой я больше информацией не располагаю…

– Давай, мы доберемся до моего дома. Там нас встретят, накормят, а я очень хочу есть. Моя мама делает просто умопомрачительные сырники, очень вкусно. Она у меня шикарная, очень гостеприимная и добрая. Она тебе понравится. Давай решать проблемы по мере их поступления. Сначала завтрак. А там посмотрим, как будет складываться все. Узнаю, какие новости и будем думать, что делать дальше.

С закрытыми глазами, я поняла, что едут в гости к моему прекрасному Дориану. А его друг, у меня возник образ при первом взгляде на него- просто статист, похоже он таковым и останется для меня. Едет за компанию, почему-то моему герою некомфортно ехать домой одному, поэтому он с ним, других причин нет. И что-то там явно случилось. Эти странные фразы про «решать проблемы по мере их поступления» и «узнать новости», в этом месте голос дрогнул, и речь далее замедлилась. Ну что же мне остается только ждать.

– У тебя остались друзья во Владимире? С кем ты учился в школе. Ты мало рассказываешь о своей прежней жизни.

– Да, особо нечего. У меня была только одна яркая история. Да, как-то все не к чему она была. Просто так ее не начнешь, настроение должно быть, состояние. Сейчас, наверное, могу рассказать, если хочешь она интересная, как в дешевых романах девчачьих. – Он замолчал на минуту, вздохнул и продолжил. – Я жил, как все старшеклассники. Ну как, как все? Любили меня, был душой компании… Это сейчас я мрачный тип и нелюдим, и все больше учусь. А раньше я был другим. Был в центре внимания, любимчик девчонок, на гитаре бренчал по вечерам во дворе. – По голосу было слышно, что на этом моменте она усмехнулся и улыбнулся. Эти воспоминания приносили ему определенно радость, но и боль была слышна в голосе. Вот интересно по ушедшему? Или было что-то еще…

– И дружил я с одной девочкой. Нас называли Ромео и Джульетта. Потому что я был самый красивый парень. А она самая красивая девчонка. На выпускном вечере мы были король и королева бала. Много время проводили вместе, прямо круто-весело. Она классная была. Все время что-то придумывали. Ночью танцевали в парке под классическую музыку – танцы под Моцарта или Бетховена, она классику любила; лазили по крышам домов, изображали героев из «Титаника»; зимой катались на коньках; гоняли на моих убитых жигулях по импровизированным трекам; в походы ходили. Да, что только не делали. Только сейчас понимаешь, как же это все здорово было. – Пока он это говорил, в его голосе было столько теплоты, мягкости, он прямо растекался, как расплавленное сливочное масло. Это сложно передать словами, но когда ты слышишь только голос и не можешь видеть лицо, глаза, но представляешь себе по дрожащему голосу слезы, стоящие в них, или грустную улыбку. Вот все это, я прямо видела, хотя реально только слышала его голос.

– И вот закончился выпускной бал. Я стал готовиться к поступлению в институт в Москве. Она – во Владимире. Я рассматривал несколько ВУЗов, она смотрела и вышки и техникумы. Не могла она уехать со мной, хотя и училась хорошо, и могла бы поступить. Но, мы договорились, что будем при первой возможности ездить друг к другу. Мы ведь любили, и расстояние не казалось непреодолимым препятствием. И вот я уехал сдавать экзамены, вернулся, и мой лучший друг – Денис, самый верный, с которым мы росли бок о бок, мне рассказал, что видел Свету на чьем-то дне рождении, что она заходила в комнату с каким-то парнем, через какое-то время они вышли и сразу ушли, куда – он не знает, но ушли вместе, держась за руки. Мой друг рассказал мне это при свидетелях, в нашей компании, никто не опроверг его слова. Я – психанул, собрал в 10 минут свои вещи, попрощался с родителями и уехал. Больше я ее не видел. И ничего о ней не слышал. Ни разу за 3 года я не приезжал во Владимир, специально. Я выбросил свою симку со всеми контактами, наизусть я знал номера только своего лучшего друга и ее – Светы. Но, по факту единственный контакт из прошлой жизни, который у меня сохранился, это– Денис. Но, он живет сейчас в Казани и учится там. Во Владимире он бывает крайне редко, может за 3 года пару раз. И ни с кем из нашей компании он так же не общался. Я был так зол на нее, я не мог ее простить, до сих пор, не могу даже представить, что нужно будет говорить с ней, смотреть на нее. Не могу! –Он чуть не кричал, говорил эмоционально и отрывисто, как будто до сих пор не пережил это. Но, как так? Прошло 3 года? Как человек, переживший какой-то инцидент 3 года назад, может так живо испытывать эмоции, думала я. Только в одном случае, если он их не пережил, не отработал. То есть, он загнал эти эмоции глубоко в себя, и не давал им выход. Ни с кем, даже с собой, их не обсуждал, не переживал, не искал объяснения или даже не хотел о них вспоминать. Но, как это возможно, если это так значимо?! Для меня это было непостижимо.

– Подожди, ты хочешь сказать, что не объяснялся с ней после этого? Ни разу не говорил и не виделся? Ни с ней, ни с кем-то из вашего общего круга? – был удивлен его друг. Я поймала себя на мысли, что даже не запомнила его имя, а называли ли его по имени? Хотя, как я говорила, он- статист, его имя не имеет значения.

– Нет. Ни разу. И сейчас я не готов, до сих пор встретиться с ней. Я боюсь этой встречи. Она была такой идеальной, замечательной и запятнала себя в моих глазах. Я не знаю, что ей сказать.

– А, если ее вины нет? Неужели ты это не допускал в своих мыслях, что она ни в чем не виновата?

– Иногда. Но, тогда получается, что мой друг-предатель? Мы с ним выросли вместе, мы друг за друга стеной, и вообще… У меня нет повода сомневаться в нем, я уверен, что могу ему доверять, он меня никогда не подводил.

– Очень странная история. Ты меня расстроил. Я надеялся, что это будет веселый, легкий вояж по местам твоей юности. Возможно, встречи с твоими школьными приятелями, прогулка по центру города, непринужденные разговоры. А теперь?

– Все так и будет, я надеюсь. Но, ты сам хотел узнать что-то о моей жизни до института. Теперь, ты знаешь. Что я был когда-то счастлив, и смогу ли испытывать это же чувство в таком же объеме, я не знаю, но очень не уверен. По крайней мере, тот опыт, который я уже приобрел за эти 3 года, говорят о том, что лучше, чем было здесь, навряд ли мне будет когда-либо еще. Хотя надежду, я конечно, не теряю. – Он говорил пониженным голосом, я могла услышать в нем тоску, даже другого слова не могу подобрать, прямо тоска по упущенному счастью и полное осознание этого чувства.

Но вот прошли два часа, и мы подъезжали к Владимиру. Я люблю этот город и хорошо знаю его. Мне нравится подъезжать к его станции, даже, если я еду дальше и не выхожу. Но эта станция – прекрасна. Купола на вершине холма, где расположен исторический центр, который вытянулся вдоль железнодорожных путей. А ж/д станция и пути расположены вдоль реки, в низине, и весь город, как бы возвышается над тобой. И это так красиво, холмы, утопающие в зелени и маковки соборов, блестящих на солнце, создают картину праздничного русского каравая, украшенного плетением по периметру, где все самое красивое и вкусное на виду, так и манит к себе, наверх.

Пора было «просыпаться». Я открыла полусонные глаза, сладко потянулась и взглянула на своих соседей как бы невзначай. Они были заняты сбором: рюкзаки, ветровки. Взгляд Константина напряженный и печальный. Его друга, растерянный и немного отсутствующий. Но вот при полной остановке поезд дернулся чуть резче, чем это должно было быть, и друг уронил рюкзак, в который хотел убрать куртку, из рюкзака все высыпало и разлетелось. Он стал быстро поднимать, ручки, блокнот, бумажник и карты, которые рассыпались по проходу. Костя ему помогал, друг бубнил и ругался, Костя его подгонял, потому что поезд стоит всего две минуты, нет время, чтобы причитать, нужно все делать быстро. И вот они все собрали, поднялся друг, Костя пытался вытащить последнюю карту из-под сидения через проход от нас. В этот момент к нашим местам подошли парень и девушка. Парень что-то обстоятельно объяснял, девушка не слушала его, по крайней мере ее внимание было далеко отсюда, она машинально качала головой, но где находилась в этот момент, было известно только ей. Костя поднялся и резко выпрямился и практически столкнулся с ней лицом к лицу. И это взгляд, полный растерянности, ужаса в глазах обоих, полного непонимания происходящего, они не могли оторвать взгляд друг от друга, такой красноречивый разговор глазами, сколько в нем было страсти, обиды, гнева, крика… Как я была рада, что не пропустила этот момент, я бы себе этого не простила. Как собирателю человеческих эмоций, такому моменту цены нет, неподдельные чувства, самая квинтэссенция! У меня перехватило дыхание, я смотрела на них, как завороженная. Я все поняла! Что они будут делать? В следующий миг Костю подтолкнул к выходу друг, и поспешил за ним. Девушка с молодым человеком сели на свои места, около меня. Она не поднимала глаза, а сидела молча, и я видела, как слезы капали на ее ладошки, на их внешнюю сторону, а сами руки лежали безжизненно на коленях. А за окном на прекрасном фоне древнего Владимира стоял Костя и смотрел на нее, было девять часов утра, был слышен звон колоколов Успенского собора. И поезд начал свой ход.

Поездка продолжалась. Я понимала, что притворяться спящей теперь мне не удастся. Я открыла журнал и начала делать вид усердного читателя, пробегая глазами строчку за строчкой. А сама боковым зрением, не спускала глаз со Светы. В этом не было сомнений, это – Света. Я только ждала подтверждения своим догадкам, и я была уверена, что они скоро появятся.

– Света? С тобой все нормально? Ты сама не своя.

– Максим, это был Костя. Он вернулся. – Ее глаза были полны слез. И она говорила так открыто. Меня это несколько удивило. Она едет в компании молодого человека и так спокойно говорит, о своей прошлой большой любви, которая явно не закончилась, если брать в расчет реакцию, с обеих сторон. Эта девушка вызывала во мне большой интерес не только своей прямотой. У нее был твердый голос, и очень хрупкая внешность. Она тоненькая, подростковый тип фигуры, и очень выразительные глаза: большие, эмоциональные, наполненные содержанием, в них отражалась вся ее сила, стержень и характер. Люблю такое разительное несоответствие внешности и внутреннего содержания, как в этой девочке. Я улыбнулась и невольно утвердительно махнула головой, в знак одобрения ее образа. Она была мне крайне симпатична. Хотя красивой я бы ее не назвала.

– Света, я не понимаю. Ну, хорошо, Костя. И что? У нас с тобой планы на сегодня. День расписан. Мы его столько ждали, этой поездки. Я ждал!

– Максим. Мы опять возвращаемся к одному и тому же разговору. Ничего, кроме дружбы, я предложить тебе не смогу, пойми, пожалуйста! И то, что ты три года добиваешься моего расположения, не сделало тебе ближе к своей цели ни на полшага. Прости, это жестко, наверно, но это правда. Давай серьезно. Мы с тобой собирались в Нижний, и я согласилась на эту поездку с моим другом – да. Но, планы поменялись, я выйду в Коврове и первым же поездом поеду обратно во Владимир. А ты езжай, конечно, и погуляй по городу, ты же этого очень ждал, правда, я знаю. А я… Мне нужно поговорить с Костей. Я должна ему все объяснить про тот вечер. Я должна ему все рассказать, что было потом. Я должна попытаться вернуть свое счастье… – И в этот момент от уверенности ее ничего не осталось, она разрыдалась и не могла остановиться. Как будто водная стихия прорвалась и поток воды, наконец, найдя выход, хлынул со всей своей природной силой. Это были слезы облегчения, как будто именно теперь все понятно, и путь дальнейшего движения найдет, и все будет обязательно хорошо.

– Света, я не понимаю. Ты ему все простишь?

– Мне нечего ему прощать.

– Как это нечего! Ты сошла с ума?! Он исчез из твоей жизни, более, чем на три года. Он бросил тебя, без объяснений. Ты, пытаясь его найти, угодила в такую мерзкую историю. Тебя нашли полу-живую и избитую и еле спасли. Это изнасилование, больница, неудавшийся суицид, да я вытаскивал тебя из этого состояния пару лет. Ты только год живешь, более ли менее в сознании. – Максим негодовал. Но, чем больше он говорил, с каждым его словом Света становилась все дальше от него, между ними уже была пропасть, а он ее все увеличивал, каждым своим восклицанием. Мне прямо хотелось крикнуть ему: «Что ты делаешь? Замолчи! Ты же отталкиваешь ее все дальше и дальше от себя. И каждое твое слово только утверждает ее в своем решении!»

– Я не живу, Максим, я существую. Пойми эту разницу. Жила я – с ним. А три года назад, моя жизнь остановилась, и все, как в замедленной съемке. Это, все, моя вина. Я скомпрометировала себя, дала повод сомневаться в своей верности, хотя и не делала ничего предосудительного. Это я решила ехать в Москву и искать его там, обходя ВУЗы, в которые он собирался подавать документы. Это я связалась с той компанией и поверила им и поплатилась за это. Это я, попав в больницу, проявила малодушие, и решила, что избавиться от жизни – это лучший выход в данной ситуации. Это все я! И сейчас, он увидел меня с тобой и уверился в том, что я легкомысленная и легкодоступная, хотя это совсем не так. Но, зачем я согласилась ехать с тобой?– У нее началась истерика. Она рыдала и громко всхлипывала.

Максим пытался обнять ее, она оттолкнула его руку. Он положил свою руку на ее и просто стал поглаживать ее внешнюю сторону ладони. Склонился и стал что-то тихо и быстро ей говорить. Она громко восклицала «Да» или «Нет», но ничего не было понятно, он говорил почти шепотом. Через минут пятнадцать Света успокоилась, и они продолжили свой путь, она облокотившись на спинку сидения и закрыв глаза, а он склонившись с зажатыми в цепь руками и напряженным взглядом в пол. Наконец он задал вопрос.

– Света, ты все еще любишь его?

– Конечно! Я люблю! Его больше всего на свете. Три года, я мечтала увидеть его. Я так боялась, что он уже нашел себе другую девушку, что он забыл меня. Что он уже, быть может, женился, и у них с супругой уже родился ребенок. Я мучала себя этими мыслями, просто изводила и жгла сердце. И вот теперь, я увидела, он любит меня, так же, как я его! У него никого нет. Он приехал с другом. Да, он обижен. Но, его сердце свободно, а это главное. Значит, я опять поселюсь в нем, это мое место, как внутри моего сердца – его трон, там нет больше места ни для кого. Я не гордая. Мне не за что извиняться, но я пойду к нему, и объясню ему все. И мы будем иметь шанс на счастье! Я хочу быть счастлива! А это возможно только с ним.

Как жарко она это говорила, она тронула мое сердце. Я чуть не плакала вместе с ней. Было ощущение, что она три года копила в себе чувства, и вот они вышли наружу. Сразу, бурным потоком из ее сознания и подсознания разом. Я внутри очень поддерживала ее. Мне кажется, не каждая девушка готова так бороться за свое счастье, еще нереальное, но потенциальное. Готова идти на решительные шаги к примирению, и вообще в наше время, все как бы плывут по течению, как таковых поступков не совершают, а эта девочка вызывала во мне чувство восхищения и гордости за нее. Она и правда классная, заключила я. Как бы мне хотелось узнать, чем кончится эта история…

Ребята вышли в Коврове. Когда поезд убегал дальше по своему маршруту, они все еще остались на перроне и что-то обсуждали. Максим пытался повлиять, но было видно, это бесполезно. Чем больше нажим на нее, тем более жесткая ее реакция, это, как затягивать пружину, я бы не советовала.

Вот и я приехала в Нижний Новгород. И пошла по своей программе. У меня был день «Детства» Горького. Прошлась по маршруту его персонажа, потом засвидетельствовала почтение могиле его бабушки, которая по иронии судьбы после генеральной реконструкции города, оказалась в центре городского парка. После этого, я зашла в книжный магазин, я стараюсь всегда зайти в главный книжный магазин крупного города, потому что там всегда есть что-то интересное, очень самобытное, представляющее духовную основу именно этого города или области, а не это ли лучший сувенир – частичка души того места, где ты побывал, который только можно взять с собой на память?

Я провела отличный день. За обедом, как это часто бывает, мне пришел ответ на мой вопрос, что же делать завтра на работе. И вообще, эта ситуация уже не казалась такой тупиковой, если вспомнить утреннюю историю наговора и ее последствия для молодых Ромео и Джульетты Владимира, то моя история не стоила и выеденного яйца, все же, не зря говорят, что все познается в сравнении…

Я ехала домой. Дорога занимает 4 часа, два до Владимира, если столько же от Владимира до Москвы. Со мной рядом были свободные места. Я теплила надежду, что это места Максима и Светы. Возможно, когда они планировали свою поездку, они думали возвратиться домой этим поездом, но так как планы их изменились, они решили вернуться во Владимир ближайшим поездом, и поэтому сейчас эти места свободны. Я не знаю, как у Вас… У меня есть правило, я покупаю билеты на одни и те же места в один и тот же вагон. Во-первых, это удобно, не нужно каждый раз смотреть билеты. Я точно знаю, что мой вагон – 8, всегда! Почему 8? Если эту цифру перевернуть горизонтально – это знак бесконечности, мне он симпатичен. А номера моего места варьируются от 9-11, в зависимости от количества посадочных мест в ряду, но оно всегда около окна, если мест по два, то мое – 11-ое, если по три, то 10-ое, если по четыре, то 9-ое – все просто. Сейчас я еду в Ласточке, и здесь по три места в ряд, т е и в Нижний и из Нижнего мое место было 10. Есть ли у ребят такое же правило, кто знает?

Мы доехали до Владимира. Начало смеркаться, город включил свою подсветку. Соборы, стены, так похожи на крепостные, хотя это всего ограда собора, а дальше какой-то ресторан, памятник около обрыва – как они величественны и прекрасны днем, а в свете прожекторов, это придает еще и таинственности и добавляет волшебства из сказок или былин. Здесь мое сердце начало бешено колотиться. Я увидела двоих своих знакомых, Костю и его друга. Они зашли в вагон. Костя так же узнал меня. Он улыбнулся, пожелал доброго вечера, спросил, как я провела день, и ездила ли по делам или отдыхать… Какая разница между двумя Константинами утренним и вечерним. Его вид, такой одухотворенный, успокоенный, милый и беззаботный, показывающий всем своим существом удовлетворение жизнью и тихую радость. Внутри я все поняла, они помирились. Света доехала, поговорила, убедила, а может, и не нужно было убеждать, может, достаточно было сделать первый шаг и просто приехать и посмотреть друг другу в глаза, а все остальное уже было не важно. Легкая улыбка удовлетворения лежала на моих губах. Я была счастлива, что знала финал истории, которая разворачивалась так трагично, на моих глазах. Очень хотелось верить, что у ребят все будет хорошо, и они вместе справятся со всем недопониманием, со всеми трудностями на своем пути, если уж удалось встретить настоящую любовь.

– Она такая прекрасная, ты себе не представляешь. Рассказала мне все, что с ней было с момента моего бегства. Это изнасилование и попытка покончить с собой, бедняжка, как ей досталось. Я теперь долго не смогу спокойно спать. Это же и моя вина. Я должен был предугадать ее действия. Я же ее отлично знаю, я понимал, что она не отступится просто так. Правда, и подумать не мог, что она решится поехать в Москву, сама, не испугается, будет просто ходить и смотреть списки поступивших, в надежде увидеть мою фамилию… Я думал, что если выкину сим карту и закрою свои страницы в соц сетях, то все, все ниточки оборвутся, и она смирится. Она пришла сегодня, и знаешь, что она сделала в первый момент – поцеловала меня и прижалась вся так крепко, что было ощущение, что она хочет проникнуть в меня или раствориться во мне, это было так властно и безапелляционно. Хотя я и сам этого хотел, больше всего на свете. Я сам должен был сделать это, но не смог бы, никогда не смог, а она смогла. Я желал всем сердцем, что бы мы опять воссоединились, честное слово! Спасибо ей… Знаешь, у нее морщинки вокруг глаз, но они не сильные, а вот на лбу такая глубокая, она мое напоминание о всем том зле, который я ей нанес. Я поцеловал эту морщинку и извинился за все. О, как, я виноват! А она поцеловала меня, как всегда любила, ее фирменный поцелуй, такой нежный и чувственный, от него сходишь с ума и хочешь продолжения. Знаешь, она изменилась. У нее раньше были шикарные длинные волосы, которые немного вились, они были густые и темные, а когда влажные, то приливали к лицу и шее волнами, а потом, когда высыхали, становились пушистыми и рассыпались по плечам и спине, струились и отливали блеском, как сталь или зеркало. Сейчас нет этой длины, и они не смотрятся так волшебно, Света очень похудела. И характер изменился, она стала более жесткой и твердой, и взгляд, такой взрослый, но нежность… Сколько в ней нежности. Она говорит, что у нее никого не было все это время. Может поэтому, она просто сочится, просто переполнена чувственностью, любовью, не знаю, как это выразить, она такая теплая и родная. И мы не виделись три года, а ощущение, что только вчера попрощались.

– Ты чувствуешь свою вину, говоришь? Но, как таковой ее нет. На мой взгляд, это вполне оправданное, твое поведение. Многие поступили бы так же. Я бы поступил так же. Конечно, навряд ли, я смог бы три года не приезжать и все это время ни разу не встретиться, не поговорить, но первый порыв был бы таким же. Ты спросил у нее, что это было, тогда, три года назад? Откуда поползли эти слухи? Были у них основания?

– Друг, знаешь, Света, конечно, пыталась мне все объяснить. Что ничего не было и все это наговоры, и она не понимает, откуда это Денис взял. Но, это не важно. Здесь не все так просто… – И здесь, я услышала такое, что просто не могла продолжать сидеть, уткнувшись в журнал. Я зевнула и лениво окинула взглядом вагон с одной целью, посмотреть в глаза этому чудовищу…

– Понимаешь, в чем дело, это я попросил Дениса рассказать эту историю. Специально в компании друзей, что бы шумихи было побольше. Что бы эта история расползлась. И пока она будет разбираться и искать концы, я должен был успеть уехать, как и Денис. Таков был мой план. Мне казалось, это отличная идея. Я начинал новую жизнь в Москве. И я хотел начать ее свободным, не хотел лишать себя удовольствий и ставить искусственные ограничения себе. В общем, я хотел пожить немного для себя, понять чего же я хочу, что я могу, понимаешь. И вот первый год, я прямо получал удовольствия от такой жизни. Второй год как-то все приелось. А последний год, это был ужас. Мне все надоело. Хочется глубины чувств, отношения, когда человек себя отдает полностью тебе, а ты себя отдаешь ей, когда ты дышать не можешь без осознания, что где-то дышит она, и знаешь, точно в этом уверен, что и она не может это делать без тебя, понимаешь? Потребность любви, вот что мне нужно было. А ее все не было, я так и не нашел ее в Москве потому что моя любовь – здесь, это Света. Но, я понял это только недавно, так ясно это осознал, а сейчас я в этом убедился. Я и ехал сюда, если честно, в надежде, что она узнает, что я здесь и придет. Я верил в нее, и она меня не подвела. Мне никто не нужен, только она. Я дышу ею и хочу совершать поступки – ради нее, хочу что бы она всегда была рядом, хоть в карман ее спрячь, что бы больше не отпускать никуда. С ней просто, очень легко, с ней весело и очень интересно. Любая тема, любое действие приобретает смысл, только рядом с ней. Совершать прекрасные глупости, только ради нее. Понимаешь?

– В целом, да. Помнишь, утром, ты говорил, что ты злишься на нее и не хочешь ее видеть. Я совсем ничего не понимаю, тогда за что ты злишься на нее? Точнее злился. Если она ни в чем и не была виновата, если это все ты. В чем же ее вина?

– Это главный вопрос, который медленно убивал меня все эти годы. Я ненавижу себя. Я понимаю, какое я ничтожество, и какая она прекрасна и безупречна. И за это, как это ни странно, я ненавидел ее. До сегодняшнего дня. Теперь, зная, сколько страданий я ей принес, теперь я ненавижу себя. И всю оставшуюся жизнь, я положу на исправление этой ошибки. Я сделаю ее жизнь счастливой, она забудет об этом пережитом ужасе. И мы будем счастливы!

– У меня остался последний вопрос. Как ты ей про это скажешь? Что это все ты организовал?

– Нет, я не скажу. Не сейчас, я не готов. Что ты? Она меня не простит, никогда. Точнее простит, я знаю, но никогда не забудет этого. Это отложит отпечаток на наших отношениях. А так, никто не виноват, просто недоразумение, а дальше все – стечение обстоятельств. И все, что было за эти три года неважно. – Костя улыбнулся. Улыбка извиняющаяся, виноватого человека.

А я думала, как это три года неважно и недоразумение! Пока он наслаждался жизнью, во всех ее проявлениях, она пыталась выбраться из жутчайшего кризиса, чуть не погибла. Она, ее друг, который положил три года своей жизни на ее спасение, пусть она его и не просила, но кто знает, чем бы все это закончилось, если бы не этот Максим? Сейчас Костя предстал передо мной, точно Дорианом, но уже не невинным, а самым что ни на есть порочным, который губил жизни других ради своих прихотей. Он был очень похож, с ангельской внешностью, но черной душой, жестокий, но прекрасный. И вопрос, который всегда меня мучает в таких ситуациях, а меняются ли люди? Человек, предавший однажды, сможет ли в подобных случаях в дальнейшем не предавать? Вообще, насколько это реально? Может ли человек измениться кардинально? Может ли ошибка, которая стоит дорого прибавить благородство к имеющимся в копилке качествам человека, или, если есть гниль, то можно залить ее хоть тоннами эфира, но она все равно обязательно проявится, в следующей же подобной ситуации… Кроме этого, или даже в купе, меня беспокоило сочетание предательства и трусости. Ведь это факт, он оказался трусом. И тогда, три года назад, он не смог сказать прямо о своих намерениях и желании пожить для себя в большом городе возможностей и легких радостей. И сейчас, он был слишком малодушен, что бы самому прийти к Свете и поговорить с ней, он все решения и тяжелые шаги повесил на нее. И даже теперь, когда он знает, что она его любит, и простила бы ему все, даже в этот момент, он не может найти в себе смелости и благородства признать свою ошибку и повиниться. Единственное, что в нем придавало мне надежду, этот тот факт, что он говорит, что любит ее, что понял это и готов положить свою жизнь на то, что бы сделать ее счастливой. Как бы мне хотелось что бы это так и было. Как бы я хотела узнать продолжение этой истории…

Моя история на работе завершилась, как по мановению волшебной палочки, сразу же, в понедельник. Когда я за обедом за столом, полным сотрудников нашего офиса, обратилась в той самой коллеге, которая пустила тот самый слух. Обратилась очень громко и вежливо, что бы она объяснила, откуда у нее такие сведения, относительно меня. Она ничего не смогла предъявить, потому что предъявлять было просто нечего, и за столом была целая куча свидетелей ее позора, в виде наших коллег, они разнесли эту новость по всей компании. И к концу дня, уже не я, а она была клеймом на незапятнанной репутации нашей компании, а я вновь на коне. Так ей и надо, подумала я.

А по прошествии 3 или 4 месяцев, я собралась во Владимир. Просто погулять по центру и сходить в театр, люблю провинциальные театры, там часто ставят очень душевные спектакли. Какова же была моя радость, просто счастье, когда я увидела около себя Костю и Свету, вместе, счастливых и улыбающихся. Они сидели наискосок от меня. Может, у них тоже есть такое правило, ездить в одном и том же вагоне, на одних и тех же местах, как у меня. Или это счастливый случай, ведь я так хотела узнать, чем же закончится эта история. Они сидели прижавшись лбами друг к другу и их носики соприкасались, это было забавно.

– Я хочу тебя поцеловать – сказала Света

– Я даже знаю как – улыбнулся в ответ Костя

– А, может, нет? Я не такая предсказуемая, как ты думаешь. – Надула губки девушка

Но, в этот момент Костя коснулся губами ее лба, между бровями.

– Помнишь, я тебе говорил, что как только буду ее видеть, эту морщинку, буду ее целовать, и она расправится. Она уже стала не такой глубокой, как тогда, когда я первый раз ее увидел.

Света улыбнулась.

– У меня больше нет повода так переживать и столько плакать.

Она взяла лицо Кости в свои руки и приблизилась вплотную. Она смотрела прямо ему в глаза, таким взглядом, который называют с поволокой, ласково, призывно. Потом она быстро сжала внутрь свои губки, и они увлажнились, после этого она поцеловала Костю сначала в правый уголок губ, затем в левый, потом едва прикоснулась всей поверхностью губ к его губам, а потом прикусила слегка его верхнюю, а затем и нижнюю губу. Это действие выглядело таким интимным, но совсем не пошлым, а очень чувственный, наполненным внутренним, только для ребят понятным смыслом, таинством. Оно выглядело прекрасно.

– Вот так я и думал, что ты меня поцелуешь. Люблю, когда ты делаешь это так серьезно – Костя прижал ее к себе так сильно. – Я не отдам тебя больше никому. Ты будешь жить со мной. К черту твой техникум, переведись в Москву. Не могу без тебя! Мне плохо… Физически, понимаешь…

– Понимаю. Мне тоже. Костя, давно хотела тебя спросить. А когда ты последний раз видел или слышал Дениса?

– Давно, года три, когда я собирался в Москву, а он в Казань. После этого мы не связывались.

– Я хотела с ним поговорить. Это же он виноват в той нашей ссоре, и трех годах, выкинутых из наших жизней. Я хотела у него спросить, откуда он это взял, и что же он все-таки видел? И как так получилось, что он меня оговорил? Интересно, когда теперь я его увижу? Но, в любом случае, как только это произойдет, обязательно припру его к стенке. Никогда ему этого не забуду. Сколько всего я пережила их-за его злословья. Ну, ладно, сейчас это не имеет значения, это я так, к слову, вспомнила просто, что давно хотела спросить. – Света повернулась к окну и мечтательно вздохнула. О чем она думала в тот момент: о будущей жизни с Костей, о их семье, доме? Кто знает… А вот взгляд Кости в этот момент был совсем не мечтательный, а скорее озабоченный. В его глазах бегали вопросы и мысли быстро сменяли одна другую. Я невольно улыбнулась, а внутри себя даже усмехнулась: «Все тайное становится явным, Константин»! А Вы все пытаетесь плести кружево лжи вокруг себя и Светы. Одно, я поняла сегодня точно, что в этой истории он очень боится потерять свою любовь, этот страх так же пробегал в его глазах, он даже представить боится, что его подлость может выплыть наружу.

Мы приехали в Москву. Ребята выходили, Света прошла вперед, а Костя чуть задержался. И я услышала, вполголоса сказанную фразу

– Денис, привет! Нужно поговорить. Ты в Москве сейчас? Нужна твоя помощь, еще раз. Спасибо, друг! Ты так меня выручишь!…

Теперь Костя будет биться за свою любовь и защищать свой идеальный мир – это бесспорно! Пожелаем ему в этом удачи!