Карен Бут Шокированный любовник

<emphasis>Глава 1</emphasis>

Едва Изабель Блэкуэлл коснулась головой подушки, как в гостинице завыла сирена. Пожарная тревога.

Изабель села в кровати и сдвинула на лоб маску для сна. В коридоре продолжала выть сирена. Это уже было слишком. Она почти две недели жила в роскошном отеле «Бахарах Нью‑Йорк», и пожарную тревогу объявляли уже четыре раза. Вчера она легла спать пораньше, чтобы выспаться перед трудным днем. Сэм, брат Изабель, уговорил ее взяться за одно дело, и теперь ей предстояло спасти «Универмаг Иден» от человека, одержимого жаждой мести и имеющего на руках вексель десятилетней давности. Одного этого было достаточно, чтобы лишиться покоя и здорового сна. А тут еще пожарная тревога.

– Всем внимание! – зазвучала запись из динамиков, установленных в коридоре. – Просим всех проследовать к ближайшему пожарному выходу! Не пользуйтесь лифтами. Повторяю: не пользуйтесь лифтами!

– Не пользуйтесь лифтами, – механическим голосом повторила Изабель.

Она откинула одеяло, надела халат, сунула ноги в балетки и вышла в коридор. Часы показывали десять вечера, поэтому она единственная оказалась в пижаме. Однако этот факт не смутил ее: на комплект из розового шармеза она потратила целое состояние. Если кому и надо смущаться, так только администрации гостиницы. Потому что она плохо следит за своим оборудованием.

Вслед за остальными постояльцами Изабель вышла на улицу. Начало декабря – не самое подходящее время для того, чтобы разгуливать по Манхэттену в шелковой пижаме. Оставалось надеяться, что за предыдущие три раза персонал отеля отточил свое умение определять, начался ли где‑то пожар.

Из вращающихся дверей гостиницы на улицу выбежал управляющий.

– Господа, прошу у вас прощения. Мы делаем все возможное, чтобы вы могли побыстрее вернуться в свои номера. – Он достал из кармана стопку карточек и принялся раздавать их. – Вот, прошу. Всем. Купон на бесплатный коктейль в баре в качестве извинения от лица отеля.

Изабель взяла карточку. Она не собиралась отказываться от бесплатной выпивки.

– А что, если такой вот коктейль сейчас стоит и ждет меня в баре? – услышала она позади себя низкий мужской голос и повернулась.

От изумления у нее отвисла челюсть. Ей даже показалось, что все это ей снится – настолько красив был незнакомец. Высокий, стройный, с волевым подбородком, покрытым аккуратно подстриженной щетиной, со стального цвета глазами и ужасно сексуальной проседью на висках.

– Вам пришлось оставить в баре свой коктейль? – придя в себя, спросила Изабель. – Печально.

Мужчина сложил руки на груди и с тоской посмотрел на стеклянную дверь гостиницы.

– Бармен только что сделал для меня великолепный «Манхэттен», и теперь он гибнет там. – Он перевел взгляд на Изабель и оглядел ее с ног до головы. От его взгляда ей сделалось жарко. – Вы замерзли?

– Нет, – покачала она головой. – Я вся горю.

Уголок его рта дернулся в улыбке.

– Джереми, – протянул он руку.

– Изабель. – Она обхватила его руку пальцами и вдруг замерла, будто громом пораженная. Джереми тоже замер. Так они и стояли, чувствуя, как воздух вокруг них искрится от электрических разрядов.

– А ведь вы не шутили, – наконец сказал Джереми. – Почему вы такая горячая?

– Такая особенность, наверное, – ответила Иза бель.

– Дамы и господа! – объявил управляющий. – Выяснилось, что тревога была ложной. Можете пройти внутрь.

– Похоже, вы спасете свой «Манхэттен», – сказала Изабель.

– Присоединитесь ко мне? Ненавижу пить в одиночестве.

До этой минуты Изабель собиралась вернуться в номер, лечь в кровать и немного помечтать о Джереми, прежде чем погрузиться в сон.

– Я же в пижаме, – сказала она.

– Вы забыли о маске. – Джереми снял с ее головы маску. – Неужели эта штука помогает?

Она пригладила свои черные волосы и решила, что это хороший знак, если Джереми приглашает ее выпить, когда она выглядит не лучшим образом.

– Помогает. Надо сначала привыкнуть.

– Ни разу не пробовал. Может, зря. Я не очень хорошо сплю.

Изабель едва не ляпнула, что она бы с радостью помогла ему забыться сном младенца. Вместо этого она забрала у него маску и сунула в карман халата.

– Если вас не очень шокирует мой вид, я с удовольствием составлю вам компанию.

– Даже если бы вы были в рубище, я все равно пригласил бы вас. – Джереми отступил в сторону и галантным жестом предложил ей пройти в вестибюль.

– Вот и хорошо, теперь я знаю, каковы ваши стандарты, – сказала Изабель. В тридцать два года у нее было достаточно опыта, чтобы знать: мужчин типа Джереми интересует только развлечение. Однако она решила не судить о нем по нескольким репликам и, пройдя в гостиницу, остановилась у входа в бар. Несмотря на купоны, народу там почти не было. – Покажите, где вы оставили свой коктейль.

– Вон там. – Джереми прошел вперед.

Изабель воспользовалась возможностью рассмотреть его со спины. Зрелище оказалось захватывающим: широкие плечи, тонкая талия, прямо‑таки олицетворение мощи и силы.

Джереми подошел к угловому столику, на котором стоял стакан с коктейлем и лежала стопка бумаг.

– А вы действительно спешили, – удивилась Изабель. – Вы в этой гостинице недавно? Я здесь уже почти две недели, поэтому не воспринимаю пожарную тревогу всерьез.

– Я не постоялец, – ответил Джереми, собирая бумаги в «дипломат». – У меня была встреча. Я живу в Бруклине, но решил выпить стаканчик, прежде чем ехать домой. – Он весело подмигнул Изабель. – И сейчас я рад своему решению.

Изабель понимала, что следовало бы спросить, чем он занимается, но тогда ей пришлось бы рассказать о себе, а ей совсем не хотелось говорить о том, что когда‑то она мечтала сделать карьеру в юриспруденции, но все ее усилия закончились кошмаром, который и вынудил ее переехать из Вашингтона.

– Что бы вы хотели выпить? – спросил Джереми, выдвигая для нее стул.

– Джин с тоником, два ломтика лайма. – Она достала из кармана купон и протянула его Джереми.

– Приберегите его на дождливый день. Я вас пригласил и угощаю.

Изабель улыбнулась. Прошло много времени с тех пор, когда мужчины ухаживали за ней или хотя бы делали попытки поухаживать.

– Спасибо.

Она понимала, что надо решить для себя, как закончить этот вечер. Либо ограничиться стандартной процедурой узнавания друг друга, через которую проходят только что познакомившиеся мужчина и женщина, либо пойти дальше, но уже в другом направлении. Переезд в Нью‑Йорк стал для нее началом нового жизненного этапа, глотком свежего воздуха, и у нее не было желания придерживаться старых привычек.

– Я предлагаю не говорить о работе, – сказала Изабель, накрывая руку Джереми своей. – Вообще. И еще я думаю, что нам не надо рассказывать друг другу, в какой школе мы учились, с кем встречались и с какими знаменитостями знакомы.

Глаза Джереми лукаво блеснули. Было совершенно очевидно, что предложение Изабель его заинтриговало.

– Ладно, договорились. А о чем вы хотите поговорить?

Изабель помешала свой коктейль. Ее рука так и лежала на руке Джереми, и ей было приятно, что между ними непроизвольно установилась такая непринужденная близость.

– Не знаю. Может, двум абсолютно чужим людям не повредит немного жестокой правды?

Джереми рассмеялся, перевернул свою руку ладонью вверх и обхватил пальцы Изабель. У нее возникло ощущение, будто ее тело внезапно пробудилось от долгого сна.

– Как в игре «Правда или риск», только без риска?

Изабель сглотнула, но все же смогла сохранить внешнее спокойствие.

– Вовсе нет. Я никогда не говорила, что не готова идти на риск.

Джереми очень хотелось, чтобы Изабель пошла на риск и поцеловала его, однако он мысленно сделал себе предупреждение: «Притормози, дружище». По характеру он был бесстрашен, а вот с женщинами предпочитал не спешить. С некоторых пор. Ему нравилось их общество, однако один раз он уже обжегся. После мучительного брака и отвратительного развода он научился осторожности, хотя временами ему приходилось напоминать себе об этом.

И все же ему не хотелось тратить вечер на размышления о своих прежних ошибках. И совсем не хотелось быть сдержанным с Изабель. Темноволосая, с безупречной кожей и теплыми карими глазами, она пленяла его своей красотой. А своим поведением она кардинально отличалась от всех – от мужчин и от женщин. Кто согласился бы пойти в бар в розовой шелковой пижаме и таком же розовом халатике? И при этом чувствовал бы себя вполне комфортно? А ее предложение отказаться от попыток произвести впечатление друг на друга? Для Джереми это было как глоток свежего воздуха. Если бы он заговорил о своей работе, у него случился бы стресс. Особенно после встречи, состоявшейся в этом баре всего час назад.

– Боюсь, в последний раз я играл в «Правда или риск», когда был подростком, – признался он.

– Я тоже. И почти все риски включали поцелуи. – Она как будто прочитала его мысли. – Но ведь мы уже не подростки, правда? – добавила она.

– Я точно нет. В этом году мне исполняется сорок. – Джереми откашлялся. Он всегда был готов к возражениям. Будучи юристом, он имел в этом огромный опыт. – Тогда ладно. Предлагаю перейти на «ты». Расскажи мне о себе что‑нибудь такое, чего никто не знает.

Изабель улыбнулась, помешала свой коктейль.

– На это может уйти вся ночь. У меня множество секретов. – Она склонила голову набок и провела пальцем по выступающей ключице.

Больше всего на свете Джереми хотелось выведать у нее главный секрет: а что там под пижамой. Ему хотелось узнать, что она за человек, как она целуется. Каково это будет, если ее обнаженное тело прижмется к его.

– А ты расскажи мне о трех вещах, которые характеризуют тебя как человека. Три вещи, в которые ты веришь.

Изабель, кажется, глубоко задумалась.

– Ладно. Я верю, что для лжи никаких веских оснований не бывает, но это не означает, что человек должен признаваться во всем. Я верю, что хороший сон решает многие проблемы. И я верю, что любовь – это единственное, что может спасти человека.

– Серьезно? – Последние слова показались Джереми излишне оптимистичными, однако он напомнил себе, что у него есть все основания, чтобы закатывать глаза, когда кто‑то заговаривает о любви.

– Как я уже сказала, двум абсолютно чужим людям не повредит немного жестокой правды. Так что мне остается только стать до нелепости открытой и излить свою душу.

– Ты психиатр, да? Одна из тех, кому платят по сотне долларов в час за то, что ты заставляешь людей признаваться в своих самых унизительных поступках?

Изабель покачала головой.

– Эй, это против правил. Мы же договорились: ни слова о работе.

– Значит, я прав. Ты психиатр.

– Нет, ты не прав. – Она лукаво посмотрела на него. – Но ты и не не прав.

Джереми от души расхохотался. Изабель виделась ему загадкой, которую надо решать постепенно, слой за слоем… Он подозревал, что нашел бы в ней множество сюрпризов.

– Ну а теперь ты наверняка хочешь услышать о моих трех правдах, да?

– Это было бы справедливо.

Джереми пришлось на минуту задуматься, чтобы, следуя примеру Изабель, соблюсти баланс между откровенностью и недосказанностью, которая побудила в нем интерес к ней.

– Я верю, что нельзя воспринимать себя слишком серьезно – это заведет в ловушку. Я верю, что глупо извиняться за то, что умеешь делать деньги, причем много денег. И я верю, что нет ничего неправильного в том, чтобы получать удовольствие.

Изабель кивнула.

– Все это очень интересно.

– Ты точно психиатр.

– А ты точно не умеешь соблюдать правила.

Он пожал плечами.

– Многие правила деспотичны.

– Например?

– Например, такое, которое запрещает приглашать выпить женщину, стоящую в пижаме на тротуаре в центре Нью‑Йорка.

Изабель указала на него пальцем.

– Да. Ты абсолютно прав. Это глупое правило.

Джереми допил коктейль, понимая, что настал момент, когда надо решить, хочется ли ему добиться приглашения в ее номер. Важным фактором был страх. У него не было желания получить от нее отказ. А внутренний голос подсказывал ему, что она может выразить свой отказ в довольно жесткой форме.

– И все же я пригласил, не так ли? Рискнул.

– Да, рискнул. И это вызывает у меня вопрос: а ради чего все это? Ради выпивки? Ради беседы? Или ради чего‑то большего? – Изабель наклонилась вперед и провела пальцем по краю стакана.

Взгляд Джереми упал на ложбинку между ее грудей, видневшуюся в приоткрывшихся полах халата. Его окатила волна желания. Конечно, это можно было бы списать на хмель, однако он знал: огонь, наполнивший его вены, порожден женщиной, сидящей рядом.

– Ради всего, что ты согласна мне предложить, – признался он.

Изабель улыбнулась. Ее щеки залил очаровательный румянец. Джереми она показалась настолько красивой, что он усомнился в том, что она не снится ему.

– Значит, я хозяйка положения. Ты это хочешь сказать?

– Естественно. А как иначе?

Она кивнула и изогнула одну бровь. Джереми догадался, что она не была готова к тому, что их беседа примет такой оборот.

– Итак, Джереми. Раз я тут главная, позволь рассказать тебе кое‑что о себе. Не знаю, любишь ли ты красивые виды, но из моего окна открывается потрясающая панорама на город. Это наверху, в номере.

Джереми показалось, что в это мгновение три его любимых праздника – Рождество, день рождения и воскресный «Суперкубок» – слились в один.

– Забавно, что ты об этом заговорила. Я просто обожаю красивые виды.

Он наклонился к Изабель, почти к самому ее лицу. Зал вместе с посетителями куда‑то исчез. Голоса людей отдалились. Они внезапно оказались одни во всем мире.

– Правда или риск? – прошептала она.

– Риск, – без колебаний ответил он.

– Отличный ответ.

Их губы соприкоснулись в легчайшем поцелуе, и Изабель провела языком по его нижней губе. Джереми погладил ее по бедру, ощущая под ладонью приятный холод шелка, а потом обхватил за талию и притянул к себе.

– Ты так и не позволила мне рискнуть, – сказал Джереми, отрываясь от нее, чтобы вздохнуть.

– Ты рискнешь, когда поднимешься наверх и снимешь костюм. И тогда ты рискнешь перевернуть мой мир.

<emphasis>Глава 2</emphasis>

Когда Джереми шел по вестибюлю гостиницы, ему стоило огромного труда не схватить Изабель за руку, не добежать вместе с ней до лифта и не заняться тем, что им предстояло, прямо в кабине.

Как выяснилось, лифт отказывался им содействовать.

– Какой же он медленный, – проговорила Изабель, во второй раз нажимая кнопку.

Она привалилась к Джереми и, проведя рукой по его бедру, почувствовала, как напряжено его тело. Он сумел сдержать стон и перехватил свой «дипломат» так, чтобы никто не увидел здоровый бугор под молнией брюк.

Наконец дверцы лифта со звоном раздвинулись, и они, дождавшись, когда выйдут люди, шагнули внутрь. Джереми надеялся, что попутчиков у них не будет, но в последнее мгновение между закрывающимися дверями появилась рука. Двери заскользили в противоположные стороны, и в кабину вошла седая пожилая дама.

– Прошу прощения. Я не могла его упустить. Иначе пришлось бы ждать целую вечность.

– Это точно, – согласилась Изабель.

Дама вышла из лифта на пятом этаже, и они остались одни. Их словно прорвало. Джереми бросил на пол свой «дипломат», и они одновременно ринулись в объятия друг друга, а потом повели жестокий бой с одеждой. К тому моменту, когда лифт доехал до восемнадцатого этажа, оба были расхристаны: он – с распущенным галстуком и в выпущенной наружу рубашке, она – в полурасстегнутой пижамной куртке.

Выйдя из лифта, Изабель буквально побежала к номеру. Джереми с «дипломатом» в руке не отставал от нее. Она достала из кармана халата карточку‑ключ, распахнула дверь, сразу же сняла халат и расстегнула оставшиеся пуговицы на пижаме. Джереми отбросил «дипломат» и обхватил ладонями груди Изабель. Ее соски тут же затвердели, и он обрадованно отметил, что она быстро отзывается на его ласки. Он одним движением сдернул с нее свободные пижамные брюки, желая видеть ее всю.

– А вот на тебе одежды слишком много, – сказала Изабель, расстегивая его рубашку, и вдруг заметила, как сильно он возбужден. – Вот это да! – Она положила руку на бугор в его брюках и сильно сжала.

На этот раз Джереми застонал от наслаждения. Несколько движений – и его одежда уже лежала кучей на полу. Изабель обхватила его член и принялась водить рукой вверх‑вниз.

– У тебя есть презерватив? – спросил Джереми, сообразив, что у него с собой презервативов нет.

С его стороны это было большим упущением, однако он не имел привычки знакомиться с женщинами после работы и подниматься в их гостиничные номера.

– Есть. В ванной. Одну минуту. – Изабель пошла к ванной, и Джереми любовался ее изящной фигурой и грациозными движениями.

Вернувшись, она ловко надела презерватив на его член и подняла голову. Их взгляды встретились, и Джереми взял Изабель за руку, подвел ее к креслу, стоявшему ближе всего к нему, и сел на краешек. Прекрасно поняв его затею, Изабель села на него верхом, уперлась коленями в сиденье и стала медленно опускаться на его член, а он тем временем придерживал ее за бедра.

Джереми поражался тому, как идеально они подходят друг другу, и был благодарен неведомым силам вселенной, способствовавшим наступлению этого сладостного момента. Он испытывал такое непередаваемое наслаждение, что с трудом сдерживался, оттягивая кульминацию.

Изабель двигалась, постепенно увеличивая темп, а Джереми ласкал ее грудь. Потом, взяв ее за плечи, он наклонил ее к себе и стал целовать. Она страстно отвечала на его поцелуи, из ее горла то и дело вырывался стон.

– Я долго не выдержу, – произнесла она, целуя его в шею. Ее дыхание было частым и прерывистым.

– Не сдерживайся, – сказал Джереми.

Дождавшись, когда Изабель, изогнувшись, с громким криком отдалась блаженству, он дал себе волю и быстро, вслед за Изабель, достиг высот освобождения.

– Изабель, я опять тебя хочу. – Джереми гладил ее по голой спине и целовал в плечо.

– Уже? – удивилась она, медленно слезая с его коленей.

Подойдя к кровати, она откинула одеяло.

– Мне нужно всего минуту или две, клянусь, не больше, – сказал Джереми, направляясь в ванную.

Изабель забралась в кровать, рухнула на подушку и уставилась в потолок. Ей было приятно, что Джереми опять хочет ее. Первое их соитие получилось слишком быстрым, и теперь она намеревалась подходить к оргазму медленно, наслаждаясь каждым мгновением.

Выйдя из ванной, Джереми лег рядом и прижался к ней.

– Ты потрясающая. Одного раза мне мало.

Изабель бедром почувствовала его эрекцию и поразилась этому. В волосах седина, а так быстро восстанавливается.

– Нам понадобится еще один презерватив, – сказала она, целуя его.

Джереми сел и взял один из коробочки, которую еще тогда Изабель принесла из ванной. Изабель перекатилась на бок и провела рукой по шелковистой простыне, еще хранившей тепло его тела. Ей было приятно смотреть на его мускулистую спину, освещенную мягким светом из окна.

Джереми с улыбкой повернулся к ней и оперся на один локоть.

– Ты такая красивая. Даже не понимаю, как мне удалось уговорить тебя привести меня в номер.

Изабель похлопала его по руке.

– Ты этому здорово поспособствовал. Поверь мне.

Он приник к ней в поцелуе, и их языки нашли друг друга. Он повалил ее на спину, навис над ней, опираясь на руки, и стал медленно целовать, опускаясь вниз от шеи к груди. Добравшись до сосков, он по очереди зажимал губами каждый.

Изабель раздвинула ноги, и Джереми медленно, чтобы она прочувствовала каждое мгновение, вошел в нее. Она согнула колени, чтобы он вошел глубже. Он ритмично задвигался, одновременно большим пальцем руки лаская ее клитор. Возбуждение нахлынуло на нее ровной и мощной волной и понесло ее к краю. Вцепившись Джереми в спину, она все больше открывалась ему, требуя еще большего. Оргазм получился неожиданным и ошеломляющим, более сильным, чем в прошлый раз. Она не ожидала столь чистого наслаждения, омытого сияющими красками и овеянного беззаботными мыслями.

Джереми вслед за ней приближался к пределу. Неожиданно он дернулся и замер. Изабель, все еще купаясь в наслаждении, обхватила его ногами и стала целовать в шею, выражая ему свою признательность.

– О нет, – простонал он. – Презерватив порвался.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы разрушить очарование момента.

– Как это? – проговорила Изабель.

Ею тут же овладело раздражение. И с чего она решила, что их соитие было идеальным? Ничего идеального не существует. Во всяком случае, для нее.

– Я кончил? Да. – Он скатился с нее, спрыгнул с кровати и поспешил в ванную.

Изабель закрыла глаза. Прекрасно. Вот и повеселилась она с красавцем Джереми. О третьем разе и думать нечего. Да и о четвертом тоже. Все закончилось очень быстро, если судить по тому, с какой скоростью он сбежал в ванную.

Джереми вернулся через несколько минут. Его бедра были обмотаны полотенцем.

– Даже не знаю, что сказать. Только одно: я очень сожалею.

Изабель захотелось утешить его, хотя она сама с каждым мгновением чувствовала себя все хуже.

– Ты не виноват. Такое случается.

Наступила неловкая тишина, и Изабель догадалась, что Джереми прикидывает, как бы сбежать побыстрее. Он был задумчив, словно размышлял, что делать дальше. Изабель разрывалась между искушением указать ему на дверь и избавить обоих от замешательства и желанием надеть маску для сна и убедить себя в том, что ничего не было. Что они провели вместе великолепную ночь. Ей было обидно, что все закончилось вот таким образом. Но она понимала: такова жизнь. И с этим ничего нельзя поделать. Остается только двигаться дальше.

Изабель обратила внимание на то, что Джереми сел на кровать как можно дальше от нее. Она чувствовала, что теперь их разделяет пропасть. И еще у нее возникло ощущение, что сейчас она знает его меньше, чем в первые минуты знакомства.

– Я даже не знаю твоей фамилии. А что, если ты забеременеешь?

Изабель различила неуверенные нотки в его голосе. Она слышала такие интонации и раньше. И один раз они причинили ей такую сильную боль, что она сомневалась в том, что когда‑нибудь придет в себя. Тогда речь шла об уже существующей беременности. Что ж, она правильно оценила Джереми. Он нацелен на мимолетное знакомство. И это хорошо. Они расстанутся без обид. Теперь ее задача – выпроводить его и заняться собственной жизнью.

– Если тебе от этого станет легче, то меня зовут Изабель Блэкуэлл.

Он покосился на нее.

– А, ясно. Моя фамилия Шарп.

Изабель натянула на себя простыню. То, что они узнали фамилии друг друга, не сделало ситуацию более комфортной. Наоборот, это лишь подчеркнуло, что Изабель создана для отношений на одну ночь.

Изабель подтянулась и села, привалившись к изголовью.

– Послушай, не переживай из‑за этого. Все в порядке. Я слежу за своим циклом. Так что вряд ли у нас будут какие‑то проблемы.

Изабель на самом деле тщательнейшим образом отслеживала свой цикл в течение последних семи лет. Она рассчитывала, что постарается забеременеть как можно скорее, если ей повезет и она встретит мистера Совершенство. Готовиться ко всему, что может случиться в жизни, – это было ее коньком. А еще это было лучшим способом избежать сюрпризов.

– Ясно. Не знаю, хочешь ли ты, чтобы я остался… – Джереми замолчал, предоставляя Изабель закончить мысль за него.

– Нет, Джереми. Думаю, будет лучше, если ты поедешь домой. Завтра у меня важная встреча, да и у тебя завтра наверняка много дел. Нам обоим надо выспаться.

Он кивнул:

– Конечно. Да. Естественно.

Он поднялся и стал собирать разбросанную по комнате одежду. Когда он снял полотенце, чтобы надеть боксеры, Изабель представился шанс в последний раз полюбоваться его телом. Эх, подумала она, если бы ночь не закончилась так неожиданно и неприятно, она бы с радостью встречалась с ним еще какое‑то время.

Завернувшись в простыню, она выбралась из кровати и прошла в ванную, плотно закрыла за собой дверь и сделала несколько глубоких вздохов. Все в порядке. Переезд в Нью‑Йорк – это начало новой жизни. Только вот начало получилось каким‑то неправильным. Наверное, им с Джереми просто не повезло. Такое случается сплошь и рядом. И ей нужно помнить о том, что какая‑то мелкая неудача не может помешать ей начать сначала.

Изабель подошла к раковине, выпила воды из стакана и собралась возвращаться в комнату. Она открыла дверь и увидела, что Джереми уже в костюме, но без галстука. В руке он держал «дипломат». Ей на секунду стало интересно, кем он работает. Наверное, парень с Уолл‑стрит. Тип именно такой – самоуверенный, смазливый, нахальный.

– Ты пошел? – спросила она.

Он кивнул:

– Да. Спасибо тебе за ночь. Все было здорово. Клянусь.

Изабель едва не расхохоталась – настолько смешной и одновременно печальной была ситуация. Она подошла к Джереми и поцеловала его на прощание.

– Джереми, ты был потрясающим. Надеюсь, у тебя впереди долгая жизнь, чтобы искать развлечения и зарабатывать еще больше денег.

Он улыбнулся, но улыбка была грустной, не такой лучезарной, как при знакомстве.

– Надеюсь, ты найдешь все, что ищешь, Изабель Блэкуэлл.

Изабель открыла дверь, выглянула и смотрела ему вслед, пока он шел к лифту.

<emphasis>Глава 3</emphasis>

Около пяти утра Джереми сдался и оставил попытки заснуть. Он вылез из‑под одеяла, сел на край кровати, уперся локтями в колени и запустил пальцы в волосы. Он шумно выдохнул и готов был поклясться, что в шелесте воздуха прозвучало имя. Изабель. Что это было, черт побери?

Он впервые сталкивался с тем, чтобы женщина нашла путь к его сердцу так быстро – всего за несколько часов. Когда они сидели в баре и флиртовали, когда она пригласила его в свой номер, он планировал уйти, оставив ее довольной и приятно утомленной. А получилось по‑другому. Она поцеловала его на прощание, оставив у него ощущение, будто у них есть незаконченное дело.

Чтобы зря не терять время, Джереми решил позаниматься на тренажерах. Он включил свет в спальне, взял шорты, майку и кроссовки и поднялся на четвертый этаж отреставрированного городского особняка. Там он с самого начала оборудовал маленький кинотеатр, а потом, после того, как от него уехала жена, установил тренажеры.

Сорока пяти минут на беговой дорожке и получаса поднятия тяжестей хватило для того, чтобы он вспотел и избавился от части мыслей об Изабель. Спустившись на второй этаж, где была кухня, он приготовил себе еду. Кофе уже капал в кувшин кофеварки, когда Джереми услышал у задней двери знакомый звук.

Мяу.

Сегодня, девятого декабря, было слишком холодно, чтобы оставлять животное снаружи. Джереми подошел к стеклянной двери, за которой из стороны в сторону ходила полосатая кошка, вернее, кот, как он считал. Кот уже не раз наведывался к нему в гости, и его визиты длились больше одного дня. Джереми не был кошатником, он вообще не понимал, зачем держать дома питомца, который ничего не делает и целыми днями только спит. Он не знал, чей это кот, и очень надеялся, что однажды найдется его хозяин. Правда, надеялся он уже год.

Мяу. Кот сел на задние лапы, передней постучал по стеклу и жалобно посмотрел на Джереми.

Джереми сел на корточки.

– Эй, старина, что ты тут делаешь? Шесть утра, на улице мороз.

Мяу. Кот опять постучал по стеклу.

Джереми выпрямился. На кота времени у него совсем не было, но прогноз не сулил никакого потепления, и он не мог допустить, чтобы бедняга мерз. Поэтому он открыл дверь. Его обдало ледяным воздухом. Кот прошел в дом, и Джереми понял, что перед ним стоят две задачи: чем‑то накормить гостя и придумать, где его разместить до своего возвращения домой.

В кладовке он нашел банку тунца, потом вспомнил, что в холодильнике есть копченая лососина.

– Сейчас мы выясним, нравится ли тебе копченый лосось.

Он отрезал кусок рыбы, положил его на тарелку, пальцами поломал на мелкие кусочки. Кот тем временем терся о его щиколотки.

Джереми поставил тарелку на пол, и кот набросился на еду. Итак, первая проблема была решена. Поставив на пол миску с водой, он принялся готовить завтрак для себя.

Пока он завтракал, сидя на барном стуле за «островом», кот с урчанием ходил между ножек стула. Понимая, что нужно ехать на работу, Джереми отправил сообщение своей экономке, которая обычно приходила к восьми:

«В доме кот. Ничего не спрашивай. Можешь принести лоток?»

Маргарет ответила очень быстро:

«Ты завел кота?»

Джереми рассмеялся.

Умывшись и одевшись, он уехал на работу и прибыл в контору ровно в семь тридцать, как и всегда, потому что отец, его босс, требовал, чтобы сын трудился на благо фирмы больше других. И Джереми трудился, правда, для этого у него были две причины. Во‑первых, он надеялся, что отец оценит его успехи, ослабит вожжи и даст ему хоть какую‑то самостоятельность. А во‑вторых, он стремился искупить свою вину за провал одного важного дела, многомиллионного иска о незаконном расторжении контракта, рассмотрение которого выпало на тот период, когда он занимался своим разводом.

В последние месяцы отец давил на него, настаивая, чтобы он привел в фирму какого‑нибудь особенного клиента, такого, чье дело привлекло бы внимание СМИ. Ведь в век Интернета одного броского заголовка достаточно, чтобы получить бесплатную рекламу. А отцу нравилось быть в центре внимания. И еще ему нравилось осознавать, что сундуки фирмы набиты деньгами.

– Доброе утро, сын, – сказал отец, заглядывая в кабинет Джереми. – Так мы беремся за дело Саммерса?

– Беремся. Сегодня утром должны принести подписанный договор, и сразу после этого мы свяжемся с юридическим отделом в «Идене».

Отец взглядом указал на кресло напротив Джереми.

– Можно?

– Конечно.

Джереми приготовился к неожиданностям – отец был непредсказуем. Иногда тот держался спокойно и рассудительно, а иногда начинал цепляться к деталям. Джереми сталкивался с этим с детства, но так и не смог привыкнуть.

– Как ты думаешь, какова реальная причина того, что мистер Саммерс отказался от услуг «Малвани и Мура»?

– Честно? Вчера вечером я встречался с мистером Саммерсом, и он был немного не в себе. Он твердо решил отомстить семье Иден. И тут речь не только о деньгах. Я уверен, именно это и отпугнуло старших партнеров «МиМ». Ведь это невероятно консервативная фирма. – Джереми наклонился вперед. – А что? Тебя это беспокоит? У нас еще есть время отказаться.

Отец покачал головой и погладил подбородок.

– Нет. Саммерс рвет и мечет, и он готов платить за нашу помощь. Я не боюсь испачкать руки. А вот твой дед всегда этого избегал.

Дед Джереми был первым в «Шарп и Шарп». Отец Джереми отказался добавлять еще одного Шарпа в название фирмы, так как после смерти деда Шарпов осталось двое. Джереми очень скучал по деду, благодаря которому и стал юристом. При деде, который обожал законодательство и многочисленные способы его интерпретации, все в фирме было по‑другому. Отца же привлекали только деньги и победы. Он не признавал проигрыши и с детства вдалбливал эту идею в голову сына.

– Думаю, все будет хорошо. У меня все под контролем. – Джереми был вынужден лгать. Истина же состояла в том, что встреча с Бенджамином Саммерсом в «Бахарахе» была сумбурной.

– Не упусти его. Если он уволил одну фирму, уволит и другую. Вряд ли тебе надо напоминать, что для нас это станет страшным позором.

– Он нас не уволит.

– Тебе предстоит иметь дело с корпоративными юристами «Идена». Эти ребята не такие уж доки в подобных делах. Если ты правильно поведешь дело, для тебя оно станет приятной прогулкой.

– У меня все под контролем.

– Хорошо. – Отец встал, постучал костяшками пальцев по столу и пошел к двери. – Удачного дня.

– Тебе тоже, – тихо буркнул Джереми и вернулся к работе.

Изабель приехала в «Универмаг Иден» около десяти утра. Она была настолько уставшей, что еле смогла выбраться из такси. А адвокатские инстинкты, всегда помогавшие ей взбодриться перед важной сделкой, не включились в то утро. Ей совсем не удалось поспать, так как после ухода Джереми его запах навевал воспоминания о нежных прикосновениях и мешал уснуть. Их ночь была бы идеальной, и, если бы не порвался презерватив, он бы снова попросил ее о встрече. Она бы охотно приняла приглашение, и ее новая жизнь в Нью‑Йорке началась бы с позитивной ноты.

Однако то, как Джереми отреагировал на неудачу в постели, и то, как быстро он сбежал, показало Изабель, что он совершенно ей не подходит.

Да, он обаятелен, сексуален и красив – она в жизни не видела мужчины красивее, – однако ей нужен другой мужчина, тот, который будет рядом в сложную минуту и не ринется к выходу, когда ситуация примет серьезный оборот.

Следуя указаниям брата Сэма, Изабель поднялась на лифте на верхний этаж, где располагались административные службы «Идена». Когда она вошла, Сэм уже сидел в приемной.

– Привет, красавчик, – сказала Изабель, когда Сэм встал ее поприветствовать.

Он был одет во все черное – костюм, рубашку, галстук.

– Я рад, что ты пришла, – ответил Сэм, поцеловав ее в лоб.

Изабель не особо радовалась тому, что оказалась тут. Только преданность брату вынудила ее взяться за это сомнительное дело.

– Мне все равно кажется, что я не подхожу для этой работы.

– Ты издеваешься? Как раз наоборот. Лучше тебя никто не справится. Ты же специалист по избавлению от таких проблем.

От этих слов у Изабель скрутило живот. Это дело не из тех, что можно решить юридическими пререканиями и переговорами.

– Сэм, ты же понимаешь, что я не хочу быть «чистильщиком». Я устала от такой работы.

Сэм обнял ее и крепко прижал к себе.

– Не беспокойся! Просто один богатый парень пытается прибрать к рукам магазин. Ты с этим легко справишься.

– Но на кону семейное благосостояние твоей девушки. Мы не можем быть легкомысленными.

– Ты хотела сказать «невесты».

Изабель поняла, что оговорилась. Она была в курсе того, что Сэм и Минди Иден обручились. Видимо, подсознание напомнило ей, как сильно ее беспокоит тот факт, что младший брат обрел счастье раньше нее.

– Извини. Невеста.

В этот момент в приемную вошла Минди Иден и сразу направилась к ним, широко улыбаясь. Она обняла Изабель, а потом покрутила рукой, демонстрируя обручальное кольцо из платины с бриллиантом, таким большим, что казалось, будто у нее на пальце кусочек льда.

– Честно, не думала, что это когда‑нибудь случится.

Изабель показалось, что она ослышалась. Минди была из тех, кто привык получать то, что хочет.

– Интересно, почему? Ты же знала, что мой брат без ума от тебя.

Минди пихнула Сэма локтем в бок.

– Я этого не замечала. Я столько времени уделяла работе, что совсем не смотрела по сторонам.

Познакомились девушки при неприятных обстоятельствах. Минди сильно обидела Сэма и причинила ему боль, и Изабель, естественно, не могла простить ей этого. Однако, когда Сэм и Минди помирились, девушки лучше узнали друг друга, и Изабель поняла, что у нее с Минди все же есть кое‑что общее. Они обе были целеустремленными, решительными и не готовыми мириться с несправедливостью в свой адрес.

– Постараюсь не повторить твою ошибку, когда снова пойду с кем‑то на свидание, – пошутила Изабель.

– Есть кто‑то на примете? – спросила Минди.

– Я ухожу, если вы собрались обсуждать парней, – сказал Сэм, поворачиваясь. – Я плохо разбираюсь в этой теме, особенно когда речь заходит о сестре.

Изабель схватила его за руку.

– Ой, перестань. Мы не собираемся ничего обсуждать, потому что обсуждать нечего. Сначала мне надо снять квартиру. Потом найти офис, начать новую практику.

– Не откладывай слишком надолго, – посоветовала Минди и перевела взгляд на Сэма. – У тебя же работают симпатичные и достойные парни. Может, ты подберешь ей кого‑нибудь?

Сэм покачал головой:

– Что‑то мне подсказывает, что она этого не хочет.

По правде говоря, Изабель не возражала бы. Если бы Сэм подобрал ей мужчину, то это означало бы, что он прошел полную проверку и что брат одобрит ее выбор.

– Посмотрим, – сказала она. – А сейчас давайте сядем и обсудим дело.

Изабель понимала: чем раньше они начнут, тем скорее закончат. Ничего страшного, что она откладывает старт новой жизни на пару недель. Это же не конец света!

– Пойдемте, – позвала Минди. – Встреча пройдет в кабинете Эммы. Он самый большой. Раньше принадлежал моей бабушке.

Бабушка, или Виктория Иден, была основательницей «Универмага Иден», который в свое время насчитывал более пятидесяти магазинов по всему миру. К сожалению, теперь сеть была сосредоточена в одном месте, на Манхэттене. Чуть больше года назад миссис Иден неожиданно скончалась, оставив весь бизнес Минди, ее родной сестре Софи и их единокровной сестре Эмме. У сестер была довольно своеобразная родословная: у всех троих был общий отец, а мать двух родных приходилась родной сестрой матери единокровной. Эту тайну Виктория Иден раскрыла в своем завещании, рассказав обо всех интрижках своего сына.

В кабинете их уже ждали Эмма и Софи. Изабель познакомилась с ними полтора месяца назад, на благотворительном вечере, когда Минди и Сэм поняли, что отчаянно любят друг друга.

– Думаю, нам надо рассказать тебе все как можно подробнее, – сказала Минди. – Жалко, что у нас маловато информации, но еще пару недель назад мы и понятия не имели о том, кто такой Бенджамин Саммерс.

– Он утверждает, что у нашей бабушки был роман с его отцом, – возмущенно проговорила Софи. – Об этом и помыслить невозможно. Бабушка была предана дедушке, пока он был жив.

– Софи, пожалуйста, не начинай. Дай мне рассказать, – прервала ее Минди. – Это было почти сорок лет назад, если действительно что‑то было. В начале жизни нашего универмага у бабушки дела шли хорошо, и она хотела расширяться. Вот тут‑то и вступает в игру мистер Саммерс, отец семейства. Предположительно, он одолжил бабушке четверть миллиона долларов, чтобы она могла открыть новые магазины.

– В то время это были огромные деньги, – сказала Изабель. – И это тогда был от руки выписан простой вексель?

– Да, – ответила Минди. – Мы просмотрели старые финансовые и банковские документы универмага. Записи о приходе денег нет. А так как в то время был большой приток денег, то сложно разобраться. Бухгалтерия тогда не была так точна, как сейчас. И велась на бумажных носителях.

Изабель задумалась. Хотя она и говорила, что больше не хочет заниматься такой работой – распутывать прошлое богатых людей, – она не могла не признать, что у нее к этому талант. Поэтому, взвесив все, она решила взяться за это дело.

– Первое, что надо сделать, – это удостовериться в подлинности векселя. Есть вероятность, что он – подделка.

– Ты думаешь, такое возможно? – спросила Эмма.

– Вы удивитесь, если узнаете, на что готовы люди ради наживы.

– Мистер Саммерс и так богат, – сказала Минди. – Ради чего ему подделывать вексель?

Изабель откинулась на спинку стула и закинула ногу на ногу.

– Возможно, дело не в деньгах. Возможно, он нацелился на сам универмаг.

– Нет! Мы не можем этого допустить! – выпалила Софи.

Изабель понимала, что вероятность потерять универмаг реальна. Сейчас ей было необходимо поскорее ознакомиться с материалами дела и посмотреть, как обстоят дела у сестер Иден.

– Давайте не будем строить предположения. Дайте мне немного времени, чтобы просмотреть документы. У меня есть знакомые финансовые детективы, которым необходим доступ к ватттим бухгалтерским книгам, чтобы мы могли выяснить, поступали деньги в универмаг или нет.

– Сколько это займет времени? – спросила Минди.

– От нескольких дней до нескольких недель.

Минди покашляла, и Изабель поняла, что сейчас она услышит нечто неприятное.

– У нас нет столько времени. Адвокат мистера Саммерса сегодня прислал письмо нашему адвокату. Он угрожает подать в суд прямо сейчас, если мы завтра не сядем за стол переговоров.

Изабель от удивления несколько раз моргнула, пытаясь осмыслить новость.

– Мистер Саммерс и его адвокат в курсе того, что «Универмаг Иден» нанимает стороннего адвоката?

– Нет. Мы подумали, что внезапная атака – это лучший вариант. Они ожидают кого угодно, но никак не Изабель Блэкуэлл из Вашингтона, адвоката‑«чистильщика».

От этих слов Изабель поежилась. Она больше не хотела быть таким адвокатом. Сэм, сидевший рядом, наклонился к ней и положил руку ей на колено.

– Вынужден согласиться с Минди. Универмаг очень важен для семьи Иден. Пусть они готовятся к переговорам, не имея никакого представления, с кем будут иметь дело.

Изабель тяжело вздохнула.

– Можно мне взглянуть на письмо, которое прислал адвокат?

– Да. Конечно.

Минди вскочила, схватила тоненькую папку со стола Эммы и протянула ее Изабель. Внутри папки был всего один лист – письмо с приглашением юридического представителя «Универмага Иден» за стол переговоров. Все выглядело, как положено. Но тут внимание Изабель привлекло имя в строке подписи, и от ее лица отхлынула кровь.

«Джереми Шарп». Боже мой!

Завтра у нее состоится встреча с адвокатом, представляющим интересы человека, желающего прибрать к рукам «Универмаг Иден». С адвокатом, с которым она только что провела мимолетную ночь!

<emphasis>Глава 4</emphasis>

– Я не хочу, чтобы вы переживали, – говорил Джереми, провожая Бенджамина Саммерса в одну из переговорных фирмы «Шарп и Шарп». – У нас все под контролем.

Мистер Саммерс повернулся к Джереми и прищурился.

– А почему мы собираемся не в главном конференц‑зале? В том, что с большими окнами? В том, что рядом с приемной?

Джереми отодвинул стул, предложив мистеру Саммерсу сесть.

– Потому что здесь будет спокойнее и тише.

Если честно, то это была отговорка. Джереми не хотел, чтобы вмешивался отец, который мог просто зайти и влезть в разговор. При каждой его встрече с клиентами в главном конференц‑зале отец расхаживал взад и вперед, что сильно нервировало.

Мистер Саммерс беспокойно ерзал на стуле и пыхтел. Джереми за долгое время общения успел понять, что мистер Саммерс – грубый и вспыльчивый человек.

– Мне наплевать на спокойствие. Если уж на то пошло, то я хочу, чтобы весь мир знал, что я нацелился на «Иден». Виктория Иден разрушила брак моих родителей, и только таким способом я могу отомстить ей от имени матери.

Джереми налил мистеру Саммерсу стакан воды, надеясь его немного утихомирить.

– Думаю, что сейчас, на совещании, не стоит поднимать эту тему. Я знаю, что вам сложно обуздать свои эмоции, но мы должны сосредоточиться на неоплаченном долге.

Мистер Саммерс откашлялся и постучал пальцем по столу.

– Отлично. Я последую вашему совету.

– Спасибо. Я ценю это.

Старший секретарь фирмы открыл дверь в переговорную и просунул голову:

– Мистер Шарп, прибыли представители «Идена» с юристом. Мне их впустить?

Джереми повернулся к мистеру Саммерсу, надеясь, что тот сможет сохранить выдержку и самообладание.

– Вы готовы, мистер Саммерс?

– Как никогда.

Джереми встал, поправил пиджак и направился к двери. Штатные адвокаты «Идена» представляли собой команду пожилых седовласых мужчин, похожих на его отца и мистера Саммерса. Он знал, что легко справится с любым из них. Но когда он посмотрел в приемную, то увидел женщину, с которой нелегко справиться. Изабель. И это потрясло его до глубины души.

Какого черта? На мгновение Джереми отпрянул от двери, в голове у него все перемешалось. Однако на раздумья времени не было. Прежде чем он осознал происходящее, секретарь уже подвел к переговорной Изабель вместе с еще одной женщиной и очень высоким мужчиной.

– Мистер Шарп, это Минди Иден, директор «Универмага Иден».

Минди протянула ему руку.

– Мистер Шарп.

– Специальный консультант «Идена» Сэм Блэкуэлл. – Секретарь представил высокого мужчину.

Сэм пожал Джереми руку.

– Здравствуйте.

– И наконец, Изабель Блэкуэлл, специальный советник «Идена».

Соблазнительный аромат духов Изабель проник в переговорную раньше самой Изабель. Джереми втянул носом запах, и в то же мгновение воспоминания нахлынули на него. Да и невозможно было за пару дней забыть их умопомрачительное свидание в гостиничном номере. Джереми залюбовался тем, как соблазнительно выглядит стройное тело Изабель под строгим серым костюмом. Интересно, знала ли она, кто он такой, когда соблазняла его? Неужели она видела его в баре с мистером Саммерсом за пятнадцать минут до того, как объявили пожарную тревогу? Его охватило смятение.

– Приятно познакомиться. – Изабель протянула ему руку.

– Я тоже рад с вами познакомиться.

Джереми жестом пригласил гостей занять места за длинным столом из красного дерева. Его всячески уверяли в том, что этим делом займется штатный юрист «Идена», поэтому сейчас, увидев Изабель, он занервничал сильнее, чем когда работал над своим первым делом, и не мог избавиться от ощущения, что попал в засаду. Ему оставалось надеяться только на то, что она – просто «свадебный генерал» в их команде.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Изабель села напротив Джереми. Трудно было расшифровать эмоции на ее лице. Он напомнил себе, что едва знает ее. Какие у нее мотивы? Что она за человек? И главное, какова ее конечная цель?

Джереми сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и сосредоточиться. Он посмотрел Изабель прямо в глаза. Она встретила его взгляд со стальным спокойствием. Он понимал, что под ее безупречной и сексуальной внешностью скрывается женщина, которая станет для него, как минимум, проблемой. Ему не хотелось сожалеть о той ночи, но он подозревал, что сожалений ему не избежать.

– Мисс Блэкуэлл, бабушка вашего клиента взяла в долг двести пятьдесят миллионов долларов у отца мистера Саммерса в тысяча девятьсот восемьдесят втором году. В качестве залога был предложен манхэттенский «Универмаг Иден», а именно: здание, товарно‑материальные активы и земля, на которой он расположен. По нашим расчетам, с учетом процента, скорректированного на инфляцию и ежемесячно увеличивающегося, невыплаченный долг на сегодня составляет чуть больше восьмисот сорока двух миллионов.

– Вы, должно быть, шутите, – фыркнула Минди Иден. – Почему бы просто не округлить сумму до одного миллиарда?

Изабель жестом остановила Минди и улыбнулась Джереми, показывая свою хладнокровность.

– И что именно хочет от нас мистер Саммерс?

У Джереми не было другого выхода, как продолжать.

– Поскольку прошло около сорока лет, мистер Саммерс хочет, чтобы вы выплатили долг наличными в тридцатидневный срок, иначе нам придется начать процедуру по изъятию собственности.

Изабель кивнула и облизнула губы. От этого движения в Джереми снова пробудилось желание, от которого он с таким упорством пытался отмахнуться.

– Любые разговоры об изъятии преждевременны, мистер Шарп. Если говорить откровенно, то мой клиент никогда не слышал про мистера Саммерса до того момента, как ваша команда отправила письмо в офис «Идена». Я не представляю, как можно рассчитывать, что семья Иден просто отдаст ключи от многомиллиардного бизнеса и собственности, со всем тщанием не изучив ситуацию. Поэтому в первую очередь я хочу установить подлинность этого векселя, – продолжила Изабель, и на ее щеках появился румянец. – Мы не можем вести конструктивный разговор без анализа документа экспертами. У меня есть сомнения, что он подлинный или что на нем стоит подпись именно Виктории Иден.

Джереми насторожился. Его положение ухудшалось. До этого момента он чувствовал себя во всеоружии.

– Вы смеете называть меня лжецом? – взревел мистер Саммерс.

Джереми повернулся к своему клиенту.

– Бен, пожалуйста, – проговорил он. – Я разберусь.

– Вексель рукописный, мистер Саммерс, – твердым голосом сказала Изабель, и в памяти Джереми, который таращился на ее грудь, всплыло много воспоминаний о той ночи в «Бахарахе». – Его мог изготовить кто угодно. Допускаю, что и вы сами могли сфабриковать его на прошлой неделе.

– Он подлинный. У меня нет причин лгать, – сказал мистер Саммерс.

– Смею заметить, что у вас восемьсот сорок два миллиона причин, чтобы лгать. У вас есть финансовые проблемы, о которых мне следует знать, мистер Саммерс? Не их ли я найду, когда начну изучать ваш бизнес?

– Мисс Блэкуэлл, – предостерегающе произнес Джереми, стараясь изо всех сил не сказать то, что хотелось: «Мисс Блэкуэлл, нам стоит поговорить наедине. Один на один. На этом столе для совещаний». – Мисс Блэкуэлл, я был бы очень вам признателен, если бы вы не говорили с моим клиентом напрямую, а уж тем более не обвиняли его в том, на что у вас нет оснований. Мистер Саммерс не на суде.

– Боюсь, что у меня нет другого выбора, если ваш клиент ведет себя вызывающе в присутствии моего клиента. Давайте не будем разговаривать шаблонами.

Джереми понял, что теряет контроль над ситуацией и что ему необходимо повернуть дело в нужное ему русло. А сделать это он мог, только поговорив с Изабель наедине.

– Мисс Блэкуэлл, вы не могли бы попросить вашего клиента подождать в приемной? А я попрошу мистера Саммерса удалиться в мой кабинет, пока мы с вами обсудим условия по установлению подлинности векселя.

Изабель подозрительно посмотрела на Джереми.

– Даю вам пять минут.

– Благодарю, – сказал Джереми, хотя предпочел бы десять.

Изабель повернулась к Сэму и Минди, чтобы посовещаться. А Джереми воспользовался возможностью переговорить с мистером Саммерсом.

– Я не люблю, когда меня исключают из переговоров, – заявил тот.

– Уверяю вас, это будет скучный юридический разговор. Кроме того, у меня появится шанс узнать больше об их стратегии. Как выяснилось, это не обычная команда «Идена».

– Неужели? А я‑то думал, что мой адвокат знал об этом с самого начала!

– Из опыта скажу, что редко все идет, как задумано, – сказал Джереми, взглянув на Изабель, которая встала из‑за стола, чтобы проводить Минди и Сэма.

Изабель вышла с Сэмом и Минди в роскошную приемную фирмы «Шарп и Шарп». В помещении с мягким светом стояла мебель из темного дерева, обтянутая темно‑синей кожей, что говорило о приверженности традициям. Изабель могла только представить, как сильно ее жизнь отличалась бы от нынешней, если бы она приехала в Нью‑Йорк вместо Вашингтона и начала работать в похожей фирме, где все дела ведутся поверхностно. Безусловно, мистер Саммерс устроил в переговорной представление, но он самый обычный мужчина, привыкший получать то, что хочет, бросая пыль в глаза. Но ни она, ни семья Иден не собирались сдаваться без боя.

– Это нормально? – прошептал Сэм, возмущенный до предела. – Чтобы какой‑то адвокат вышвыривал всех из кабинета?

Изабель осмотрелась по сторонам. В приемной никого не было, кроме разговаривавшего по телефону секретаря. Она положила руку на плечо Сэма. Она не понимала, каковы мотивы Джереми, но ей было любопытно узнать, что он задумал.

– Я думаю, он так пытается успокоить своего клиента. Это нам даже на руку. Более того, я не хочу, чтобы он пренебрежительно выражался в присутствии Минди.

– Но почему? – спросила Минди. – Ты же знаешь, что я выдержу нападки.

Изабель усмехнулась:

– Знаю. Но нам надо соблюдать тонкую грань между жесткостью и обострением ситуации. Саммерс и Шарп сделают все, чтобы найти зацепку и задавить нас. Моя задача – не допустить этого.

– Но ты же угрожала ему, что займешься изучением и проверкой его бизнеса, – сказала Минди.

– Угрожала. Он же должен понимать, что мы настроены серьезно. И мне пришлось дать ему понять, что я без колебаний раскрою его блеф.

Сэм повернулся к Минди:

– Лично я считаю, что это гениальный ход. Нам надо раскопать компромат на этого Саммерса, да и на его адвоката. Мне не нравится этот парень. Самодовольный и самонадеянный. Именно такого я бы отбрил сразу.

Минди посмотрела на Сэма, как на сумасшедшего.

– Ты действительно не знаешь, кто этот парень? Кто такой Джереми Шарп? Это же бывший муж Келси Клайн, светской львицы!

– Ш‑ш‑ш, вы, оба, – шикнула Изабель, многозначительно косясь на секретаря, который, к счастью, не слышала их разговор.

От услышанного у нее голова пошла кругом. Джереми женат? На светской львице? Для нее это стало, мягко говоря, большим сюрпризом. Ей пришлось сдержать любопытство и не заглянуть в личное дело Джереми, когда она узнала, что он ведет дело мистера Саммерса. Но теперь она точно покопается в его жизни.

Изабель взглянула на брата. Как она скажет Сэму, что мужчина, который ему так неприятен, – это тот, с кем она легла в постель? Да, он ее никогда не осудит, но он точно будет разочарован.

– Извините, – Сэм сунул руки в карманы, – я нервничаю. Мне ненавистно то, что Минди должна через это пройти.

– Все в порядке, – сказала Изабель. – Давайте сосредоточимся на деле. Нам нужен эксперт, чтобы проанализировать вексель и подтвердить, что он подлинный. Я уже наняла финансовых экспертов‑криминалистов. Они просматривают старые учетные книги «Идена», чтобы найти какие‑либо доказательства, что деньги прошли через бухгалтерию универмага. – Она повернулась к Минди: – Если отношения между отцом мистера Саммерса и твоей бабушкой были такими значимыми, тебе не кажется, что в ее личных вещах могут быть какие‑то доказательства? Старые бумаги или письма?

– После ее смерти я получила ее квартиру, но так и не переехала туда. Все планировала, но незаметно прошел год и… – Минди посмотрела на Сэма с нескрываемым обожанием. – Появился твой брат, и все изменилось. И квартира очень большая для двоих.

На лице Сэма засияла широченная улыбка.

– Какая же она большая, если у нас будут дети? Я хочу, чтобы они появились как можно скорее.

Слишком долго откладывать нельзя. Ведь мне всегда хотелось иметь свою семью, – заявил он.

Изабель прекрасно понимала, о чем говорит Сэм. Ей хотелось того же. Подсознательно она понимала, что они с Сэмом никогда по‑настоящему не исцелятся после смерти родителей, пока сами не обзаведутся семьями.

– И все же я сначала хотела бы выйти замуж, – съехидничала Минди.

Если эти двое продолжат обсуждать свое прекрасное будущее, то она никогда не закончит дело, подумала Изабель.

– Минди, было бы великолепно, если бы мы с тобой осмотрели квартиру твоей бабушки. А пока мне нужно вернуться в переговорную и обсудить все с мистером Шарпом.

– Если мы тебе не нужны, то мы пойдем чего‑нибудь перекусим, – сказал Сэм.

– Превосходная идея, – кивнула Изабель.

Минди взяла Сэма за руку.

– Спасибо тебе, Изабель, за то, что защищаешь нас. Мы с сестрами очень ценим твою помощь. Приятно видеть во главе нашей команды женщину, от этого легче дышится.

Сэм неодобрительно поморщился:

– То, что она хороший адвокат, – понятно, но при чем тут ее пол?

Было ясно, что Минди изо всех сил старается не закатить глаза.

– Потому что Изабель проявляет истинно женские качества. Мы с твоей сестрой очень похожи. Она, как и я, любит все держать под контролем, и я знаю, что она не позволит себе потерпеть неудачу. Она будет биться до победного конца.

Победа – это был бы идеальный результат для Изабель, но дело было не простым. Да и ее короткий роман с Джереми усложнял работу.

– Сначала надо закончить переговоры, Минди.

Изабель понимала: если подтвердится, что вексель подлинный, то «Иден» окажется в очень затруднительном положении, и ей придется сотворить чудо, чтобы выиграть дело.

– Мне пора возвращаться, – сказала она.

Она поправила жакет и уверенным шагом вошла в переговорную. И налетела на Джереми. Рефлекторно она уперлась ладонями ему в грудь, намереваясь оттолкнуть его. Он схватил ее за локти. Они пристально смотрели друг другу в глаза. Между ними бежал электрический ток, настолько сильный, что в какое‑то мгновение напряжение стало невыносимым. Оба вспомнили, что находятся в юридической конторе. Изабель опустила руки, а Джереми сделал шаг назад, создавая между ними дистанцию.

– Извини, – сказала она, – я очень тороплюсь вернуться к работе.

Джереми прочистил горло.

– Одному Богу известно, что может натворить мистер Саммерс, если оставить его наедине с самим собой в моем кабинете. – Он улыбнулся. – Шучу, конечно. Ему там хорошо. – Джереми подошел к двери и закрыл ее.

Изабель с трудом сглотнула. Ей нужно взять себя в руки, не любоваться его телом в этом шикарном костюме и не вдыхать сексуальный запах его одеколона.

– Итак, – начал Джереми, – ты, так я понимаю, из‑за этого не хотела обсуждать свою работу в тот вечер? Умно с твоей стороны.

– Не в этом причина. Я действительно не хотела говорить о работе. Что в этом такого?

– Я бы сказал, что для человека, который жаждет защищать своего клиента, это довольно странное желание.

– Жаждет? Я просто делаю свою работу. – Изабель села и положила ногу на ногу, отчего ее юбка задралась слишком высоко. Она попыталась незаметно одернуть подол.

– Должен отметить, у тебя это хорошо получается. – Джереми сел и стал барабанить пальцами по столу, не сводя глаз с Изабель. Этот взгляд напомнил ей о его руках на ее обнаженной груди и в самых нежных местах. – В последнее время мне не доводилось иметь дело с таким интересным человеком, как ты.

Изабель всегда тянуло к той стороне права, где нужно приводить доводы и аргументы. Ее завораживала эта битва, когда каждая сторона должна подкреплять свою позицию вескими доводами до тех пор, пока у одной из них не останется иного выбора, как молить о пощаде. И конечно, было приятно выигрывать и ужасно – проигрывать.

– Я бы хотела прийти к соглашению, а начать собираюсь с проверки подлинности векселя.

В этот момент распахнулась дверь и в переговорную ворвался красивый, хорошо одетый пожилой мужчина. Сходство с Джереми было поразительным.

– Прошу прощения. – Мужчина едва взглянул на Изабель. – Джереми, я могу с тобой поговорить?

Джереми встал со своего места, да так быстро, что стул откатился в сторону.

– Мы в процессе обсуждения. Неужели это не может подождать?

– Почему мистер Саммерс в твоем кабинете?

– Потому что он не может держать себя в руках, вот почему, – прошептал Джереми, но достаточно громко, чтобы услышала Изабель.

Мужчина с неприязнью посмотрел на Изабель, затем снова обратился к сыну:

– Я пойду и поговорю с ним.

– Пожалуйста, не надо.

– Хорошо, – сказал мужчина, – свяжись со мной, когда закончишь.

Джереми не ответил. Когда мужчина вышел из помещения, Изабель увидела, как напряжено лицо Джереми.

– Сожалею. Это мой отец. Он вроде бы вышел на пенсию, хотя на самом деле у него просто стало меньше клиентов, однако в конторе проводит почти все время.

– Специально предоставляешь ему слишком много времени, чтобы он мог вмешиваться в твои дела? – спросила Изабель.

– Именно.

Изабель практически ничего не знала про Джереми, кроме того, что рассказала Минди: что он был женат, причем на женщине определенного социального статуса.

– Не переживай. Давай вернемся к определению подлинности. Я всего лишь несколько недель в Нью‑Йорке, так что у меня здесь нет знакомого эксперта, который мог бы быстро справиться с этой задачей. А если обращаться к тем, кого я знаю в Вашингтоне, это займет много времени.

– Так ты у нас крупный вашингтонский адвокат?

– Не совсем.

– Что‑то мне подсказывает, что ты себя недооцениваешь. – У Джереми блямкнул телефон. – Прошу прощения, я жду одно сообщение. Ты не возражаешь?

– Нет. Конечно нет.

Джереми достал из кармана свой телефон.

– Как ты думаешь, мы могли бы обсудить подлинность документа за ужином? Мне, вообще‑то, надо бежать домой.

Бежать домой в разгар рабочего дня? Разве у Джереми есть семья? Подружка? С каждой минутой он становился для нее загадочнее.

– Надеюсь, все в порядке?

Джереми тяжело вздохнул.

– Я тоже надеюсь. Так уж случилось, что я приютил бездомного кота. В общем, длинная история.

Изабель кивнула, немного огорченная тем, что плохо подумала о Джереми.

– Тогда ладно. Расскажешь за ужином. В восемь вечера? В «Монако»?

Джереми удивленно посмотрел на нее:

– Там невозможно забронировать столик.

Изабель пожала плечами:

– У меня там знакомый.

– Но ты же всего пару недель в городе!

– Поверь мне. У меня все схвачено.

<emphasis>Глава 5</emphasis>

Изабель согласилась поужинать с Джереми только потому, что не хотела затягивать дело до января и уж тем более до февраля или марта, так как спешила поскорее завершить его и перейти к новому этапу своей карьеры – заняться законодательством в области усыновления. Еще она рассчитывала вытянуть какую‑нибудь полезную информацию из Джереми. По опыту она знала, что ничто не помогает наладить отношения лучше, чем бокал вина и вкусная еда.

Изабель вышла из «Шарп и Шарп» и, чтобы провериться, решила пойти до гостиницы пешком. Город вокруг нее гудел в преддверии праздников. Повсюду сновали возбужденные прохожие, нагруженные пакетами из универмагов, в том числе из «Идена». Изабель уже много лет не праздновала Рождество. Обычно они с Сэмом собирались в канун Рождества и проводили вместе несколько спокойных дней, готовя еду и разговаривая, наслаждаясь обществом друг друга. У них так повелось с тех пор, как умерли родители. Старая традиция, когда собиралась вся семья, исчезла, и им ничего не оставалось, как создать новую – праздновать вдвоем.

Изабель не знала, как пройдет праздник в этом году. Ведь у Сэма теперь была Минди. Конечно, Изабель радовалась за брата, хотя изначально и не хотела принимать Минди. Но в конце концов Минди покорила ее своим магнетизмом и решительностью. А еще тем, что она совершила невозможное – никому за тридцать шесть лет жизни Сэма не удавалось сделать его счастливым.

Изабель вернулась в «Бахарах». Пройдя через вестибюль, она подошла к лифту и нажал кнопку вызова. Она обратила внимание на женщину в форме пожарного, разговаривающую с мужчиной, который, как она помнила, был управляющим гостиницы.

– Всю систему? – с ужасом спросил управляющий.

– Боюсь, что так. Система работает минуту, а потом отключается.

Когда приехал лифт, Изабель сразу зашла в кабину, не желая дослушивать разговор.

В своем номере она сняла пальто, скинула туфли, села за письменный стол и открыла ноутбук. Вбив в поисковик «Джереми Шарп», она получила миллион заголовков бульварных статей. Первый гласил: «Келси Клайн уходит от мужа, утверждая, что их брак лишен любви».

Изабель не любила сплетничать и не верила слухам. До сегодняшнего утра она даже не слышала про Келси Клайн, но история оказалась захватывающей. Единственная дочь крупного судовладельца, наследница огромного состояния, известная в Нью‑Йорке тусовщица, ставшая модным блогером, а потом организатором свадеб. Выглядела она великолепно: подтянутая, с соблазнительной фигурой, высокими скулами, полными губами и с потрясающей копной каштановых волос. Изабель показалось, что Келси идеально подходит Джереми.

Дальше история становилась печальнее и мрачнее. Келси утверждала, что Джереми был невнимателен и равнодушен к ней, что он не из тех, кто готов остепениться. Она прямо утверждала, что он разбил ей сердце и что брак с ним был ошибкой. В статье даже промелькнуло несколько намеков на его неверность.

Келси подала на развод через три года после того, как они сыграли свадьбу в одном историческом соборе города. Сам Джереми в статье упоминался только как главный виновник крушения их брака. В том, что он, как утверждалось в статьях, отказался от комментариев, Изабель увидела подтверждение всему, что рассказывала Келси. Иначе почему же он не постоял за себя?

Изабель глубоко вздохнула и закрыла ноутбук, не желая больше читать. Она поняла, что сделала правильный выбор, отпустив его той ночью. Сегодня ей предстоит ужин с ним, потом она разберется с этим делом и сможет двигаться дальше. На этом ее отношения с мистером Шарпом закончатся.

За несколько минут до восьми Изабель прибыла к ресторану «Монако». С внешней стороны заведение выглядело загадочно – фасад из темного дерева с названием, выведенным золотыми буквами над большой арочной дверью. Это было любимым местом Изабель на Манхэттене. Ресторан принадлежал бывшему ее клиенту, который владел первоклассными заведениями по всему миру – в Лондоне, в Мадриде, в Лос‑Анджелесе. В последний раз ресторатор нанял ее для того, чтобы вызволить из тюрьмы его дочь‑студентку, которую арестовали в Белизе на весенних каникулах. Задача Изабель заключалась в том, чтобы не только решить все юридические вопросы, связанные с отъездом и возвращением в США, но и помешать тому, чтобы история попала в газеты и в деканат университета.

Изабель зашла в дверь и оказалась в тускло освещенном вестибюле с декоративным кафельным полом, гардеробом и стойкой метрдотеля. Она назвала свое имя, и в этот момент в помещение ворвался поток холода. Она обернулась и увидела Джереми. Он выглядел взволнованным, щеки пылали. Он быстро снял темно‑серое шерстяное пальто и остался в черных брюках и пиджаке и темно‑синей рубашке.

– У тебя все в порядке? – спросила Изабель.

– В теории да, – улыбнулся Джереми. – Просто сумасшедший день.

– Сумасшедший в хорошем или плохом смысле?

Джереми тяжело выдохнул.

– Подобранный кот, о котором я тебе рассказывал, оказался кошкой. И к тому же беременной.

Изабель сжала губы, стараясь не рассмеяться. Для такого человека, который бежит от ответственности, ситуация сложилась довольно забавная.

– И что ты собираешься делать?

– Собираюсь заказать тебе выпить, как только мы сядем за стол.

Изабель кивком сообщила метрдотелю, что они готовы, и их провели в ресторан. Внутреннее убранство осталось таким же, каким она его помнила, с фирменными изумрудно‑зелеными круглыми кабинками на две персоны, мягким освещением и гламурными посетителями. Джереми подождал, пока сядет Изабель, а затем сам сел напротив. Вокруг создавалась интимная обстановка, которая была бы идеальна, если бы у них был роман. Но после прочитанного пару часов назад Изабель отбросила все мысли о романе и была нацелена на то, чтобы решить деловые вопросы.

– Я здесь не был много лет, – сказал Джереми после того, как каждый заказал себе у официанта напиток.

Джереми начал листать меню, а Изабель уже знала, что закажет свою любимую пасту.

– Это больше место для свиданий, чем для деловых встреч.

Неужели он вспомнил, как был здесь со своей бывшей женой? Или с другой женщиной? Изабель надеялась, что у него нет романтического настроя и все пройдет гладко.

– Я люблю здесь поесть. Еда здесь вне конкуренции.

– Согласен.

Им принесли напитки, и они сразу сделали заказ на еду.

– Думаю, тост не помешает, – сказал Джереми, когда официант ушел. – За заключение сделки.

Изабель рада была услышать, что Джереми настроен серьезно.

– Согласна. – Она сделала глоток и поставила бокал на стол. – Давай поговорим про установление подлинности векселя. У тебя есть специалист, к которому можно обратиться? Я, конечно же, хотела бы с ним поговорить, расспросить о процессе анализа, об их опыте в этой области. Ну и попросить их подписать соглашение о беспристрастности.

– У меня есть один человек, с которым мы работаем. Могу заверить, что он сделает свою работу быстро и качественно.

– Нам бы не хотелось ограничивать себя теми тридцатью днями, что обозначил мистер Саммерс.

– Неделя уже почти прошла. Отсчет времени начался с того дня, как мы отправили первое письмо. И ты не можешь его в чем‑то винить. Кредит давно просрочен.

– Мои клиенты понятия не имели, что кредит существует. Нельзя платить за то, о чем не знаешь.

– Они и сейчас не особо горят желанием платить.

– Не просто собрать такую сумму. Да еще в короткий срок.

Джереми пожал плечами:

– Не хочу выглядеть полным придурком, но это не моя проблема.

Изабель не нравился ход их разговора. Дело становилось сложнее, чем ей изначально казалось.

– Я бы никогда не сказала, что ты похож на придурка. Но ты говоришь, как адвокат придурка.

* * *

Несмотря на то что Джереми назвали адвокатом придурка, ему было приятно проводить время с Изабель. Он искренне наслаждался ее обществом. Она была не просто красивая и умная. Вокруг нее мир казался другим, воздух наполнялся тайной и волнением. Он многое о ней узнал после того, как она покинула его контору, и выяснил, что в Вашингтоне Изабель наработала пул высокопоставленных клиентов, состоящий из сенаторов, миллиардеров и министров. Благодаря ей им удалось избежать, казалось, всех конфликтов или скандалов, даже когда против них подавались судебные иски. Обвинения и слухи словно растворялись в воздухе. Джереми был достаточно умен, чтобы понять, что это происходило не само по себе. Что же помогало Изабель ловко подводить все дела к своей победе? Может, красивая внешность и изящество? Если это так, то это делало ее еще опаснее.

– Я должен спросить тебя, почему ты мне не позвонила, когда узнала, что я представляю другую сторону? Это немного подло с твоей стороны.

Изабель вытерла салфеткой губы. У Джереми вдруг возникло желание зацеловать ее.

– Честно?

– Хотелось бы. – Джереми обратил внимание, что режет свой стейк агрессивнее, чем следовало бы.

– Это была идея моего брата Сэма. Он считал, что это нам даст преимущество, если вы не будете знать, с кем имеете дело. Приношу свои извинения, если заставила почувствовать себя в засаде, но такова тактика ведения дела.

– Ты меня выставила ослом перед моим клиентом. Мне было не особо приятно.

Изабель кивнула:

– Вполне справедливо. Возможно, это был не самый добрый жест. Однако Сэм очень заботится о своей невесте Минди и о всей семье Иден, если уж говорить напрямую. А так как в нашей семье остались только мы с Сэмом, то я, соответственно, тоже являюсь частью его сценария.

Джереми имел представление о преданности семье, однако это представление было неполным. Родители не внушили ему такое понятие, как верность. И то, как они обошлись с ним, когда он разводился, оставило в его душе глубокую рану.

– Тебе действительно нравиться работать с Иденами?

– Странный вопрос, – с недоумением произнесла Изабель.

– Почему?

– Для начала, твой тон. Ты говоришь так, словно тебе противна семья Иден.

Джереми ничего не мог с собой поделать. Семьи Иден и его бывшей жены были очень похожи: невероятно богатые, они относились к окружающему миру как к личной игровой площадке.

– Имею право. Сестры Иден получили в наследство огромное состояние, а теперь оспаривают этот долг. Уверяю тебя, мистер Саммерс не стал бы соглашаться на переговоры, если бы не хотел разрешить это дело. Для него все это очень личное. Роман между Викторией Иден и его отцом разрушил его семью.

Изабель положила вилку на тарелку.

– Я думаю, ты знаешь, что для танго нужны двое. Мне кажется, что мистер Саммерс хочет возложить всю вину на Викторию Иден. Он стремится изобразить ее разлучницей, хотя на самом деле его отец тоже был соучастником. Допускаю, что все это мог спровоцировать и его отец.

У Джереми участился пульс. Сердце бешено заколотилось. Ему нравилось разговаривать с Изабель, выслушивать ее логичные доводы.

– Если роман действительно был, – добавила Изабель. – Ведь мы это не знаем наверняка.

Она слегка прикусила губу и посмотрела в его глаза. А Джереми мог думать только о том, как сильно ему хочется к ней прикоснуться. Он был не из тех, кто приписывает себе величайшие победы в спальне, однако он точно знал, что в ту единственную ночь сотряс спокойный мир Изабель. Одна вещь его раздражала, – то, что все закончилось на такой неэлегантной ноте.

Изабель покачала головой:

– Извини. Трудный был день. Просто мне не нравится, когда всю вину взваливают на женщину. Мужчина и женщина равны, и оценивать их нужно одинаково, независимо от того, плохие они или хорошие.

– Ничего страшного, не извиняйся. Если честно, я предпочитаю иметь дело с человеком, который эмоционально воспринимает свою работу, а не с роботом.

– Я слишком быстро распаляюсь, чтобы быть роботом, – пошутила Изабель.

Джереми понимал, что постоянное общение с ней сведет его с ума к завершению дела. Он хотел поскорее закончить процесс и определиться, есть ли у него желание продолжать с ней отношения или нет.

– Да, знаю. Из первых рук, – усмехнулся он.

– Надеюсь, это тебе не доставляет неудобств? Ну, ты понимаешь, то, что мы переспали. Я стараюсь смотреть на это как на странное совпадение.

– Значит, ты точно не шпионила за мной и мистером Саммерсом в баре «Бахараха»?

Изабель удивленно посмотрела на него.

– Так вот с кем ты встречался тогда! – изумилась она.

– Да. Саммерс обожает тамошний бар.

– Клянусь, я не шпионила. Я бы никогда так не поступила. Я была в своем номере, пытаясь заснуть, когда сработала эта чертова сигнализация. У меня был адский день, потому что я пыталась найти квартиру и новое офисное помещение. Очень много сил было потрачено, учитывая то, что я начинаю дело, которое может быстро закончиться.

– Знаешь, я должен спросить у тебя кое‑что. – Джереми прочистил горло. На самом деле он и не допускал, что в тот вечер Изабель замышляла нечто предосудительное, однако у него еще не было полной уверенности в том, что ей можно доверять. – Я сегодня искал про тебя информацию в Интернете. Судя по тому, что я узнал о твоей работе, я имею дело с серьезным противником.

– Только не суди обо мне по этой информации, пожалуйста. Это уже дела минувших дней. На самом деле сейчас я на переходной стадии в совершенно новую область практики – законодательство об усыновлении.

Эта новость еще сильнее разожгла интерес Джереми.

– Но ведь в этой сфере мало платят, не так ли?

Изабель пожала плечами:

– Меня это не волнует. Мне просто хочется иметь работу, которой я могу гордиться.

– Правильно ли я понимаю, что сюда не входит то, чем ты занималась в Вашингтоне?

Изабель отрицательно покачала головой:

– Определенно нет. Я все оставляю позади.

– Звучит так, будто ты уже все решила и урегулировала.

– Возвращаясь к теме урегулирования нашего дела, давай предположим, что вексель подлинный. Нам надо будет назначить время для конструктивных переговоров, чтобы выработать план действия. Только мне негде работать.

Джереми глубоко вздохнул. Он всерьез опасался, что, как только вексель признают подлинным, мистер Саммерс примется подгонять его. Но такова была работа Джереми.

– В офисе «Шарп и Шарп» работать неудобно. Очень часто прерывают. – Джереми кашлянул, лихорадочно отыскивая выход. – Может, в «Идене»?

– У них нет подходящего помещения. Я просила выделить мне рабочее место, но из‑за того, что здание старое и трещит по швам, они побоялись.

– У меня дома, в Бруклине, есть отличный кабинет, где с легкостью могут разместиться два человека. Я постоянно провожу там встречи и переговоры, работаю там, когда мне нужна тишина или когда клиенту не нужен лишний шум. Тебя устроит такая идея?

– Хм… – Изабель покосилась на Джереми. – Даже не знаю. Это ты так соблазняешь меня?

У Джереми покраснели щеки.

– Большинство женщин вряд ли соблазнились бы идеей удобного кабинета.

– Я не большинство женщин.

Джереми с трудом сглотнул.

– Я заметил.

Изабель одарила его улыбкой.

– Значит ли это, что я познакомлюсь с твоей кошкой?

– Она не моя кошка.

– Для кошки, которая тебе не принадлежит, она слишком часто упоминается в разговорах.

– Я вообще не кошатник. Я просто сжалился над ней, потому что на улице холодно. По иронии судьбы: единственная причина, по которой я не впускал ее раньше, – что она слишком толстая. Теперь я знаю почему.

– И что ты будешь делать с котятами?

Джереми потер лоб. Он еще не пришел в себя после встречи с соседом‑ветеринаром.

– Буду ухаживать за ней. Из‑за поздней осени у нас переизбыток кошек, так что все приюты переполнены. Ветеринар сказал, что котята будут готовы к раздаче ко Дню святого Валентина.

– Мне не терпится познакомиться с ней. Я люблю кошек. Когда я была маленькой, они всегда жили у нас дома. Мама обожала их.

– А сама ты кошку так и не завела?

Изабель погрустнела.

– Нет, не завела.

– Что ж, хорошо. Может, ты – ответ на мои молитвы.

<emphasis>Глава 6</emphasis>

Изабель договорилась встретиться с Минди в квартире бабушки утром в воскресенье. До Рождества оставалось одиннадцать дней. Завтра должны были прийти результаты проверки векселя на подлинность.

– Привет. – Минди, одетая в джинсы и свитер – Изабель никогда не видела ее в таком наряде, – открыла дверь. – Проходи.

– Спасибо.

Изабель прошла в ярко освещенную и элегантную переднюю с мраморным полом и хрустальной люстрой.

– Спасибо, что подала такую идею. Софи убеждена, что вся эта история с долгом – фикция. А вот у меня такой уверенности нет, особенно после того, как твои бухгалтеры‑криминалисты нашли деньги. И выяснили, что они поступили на личный счет бабушки.

– Неудивительно, что мы не смогли найти никаких доказательств в бухгалтерских книгах «Идена». Однако мы не знаем наверняка, что деньги поступили от Саммерса. И еще мы не знаем, на что они были потрачены.

– Нам известно только то, что они были.

– Верно.

– Давай я покажу тебе квартиру, – предложила Минди.

Все окна квартиры выходили на заснеженный Центральный парк. Мебель была, в основном, белая, что великолепно сочеталось с открывавшимся из окон видом.

– Бабушка любила яркие цвета. – Минди взяла с одного из диванов малиновую подушку.

На стенах была развешена эклектичная коллекция живописи. Картины различались по стилю и включали все направления, от импрессионизма до современного искусства. И все это были подлинники. Убранство квартиры говорило о том, что здесь жила шикарная женщина с невероятно дорогим вкусом. Естественно, Виктория Иден такой и была.

– Эмма побоялась здесь что‑нибудь менять. Все‑таки традиция.

Традиции. Именно из‑за них Изабель не могла допустить, чтобы дело Виктории Иден погибло.

– Не могу поверить, что ты когда‑нибудь переедешь сюда, – сказала она. – Здесь сплошное великолепие. – Она подошла к французским дверям, ведшим на каменный балкончик.

– Я не хочу жить в музее. Но Софи меня раскритикует, если я решу здесь что‑нибудь поменять.

– Несправедливо, правда? Получается, ты оставляешь все, как есть, только из‑за сестер?

Минди пожала плечами:

– Мне не на что жаловаться. Эмма практически не знала нашу бабушку, поэтому ей нравится приходить сюда и разглядывать старые фотографии. Софи квартира нравится по той же причине. Да и мне она нравится. Здесь уютно. Я чувствую присутствие бабушки. – Минди собрала роскошные рыжие волосы и перебросила их через плечо. – Она умерла всего год назад. А едва нам удалось направить универмаг по более прибыльному пути, закрутилась эта история с долгом. Я то и дело спрашиваю себя, а не продать ли нам все, расплатиться с мистером Саммерсом и уехать. Я знаю, что Софи и Эмма хотят сохранить магазин, но не всегда получается так, как хочешь.

Изабель восхищалась своей будущей невесткой, такой здравомыслящей и одновременно добросердечной. Она не боялась принимать рискованные решения в бизнесе и одновременно помнила о чувствах других людей.

– Я тебе говорила, как я рада, что мой брат встретил женщину не только умную, но и невероятно здравомыслящую?

Минди улыбнулась.

– Когда мы с тобой познакомились, ты обо мне так не думала.

– Верно. Я открыто признаю, что изменила свое мнение.

– Я рада тому, что ты станешь моей золовкой. Хотя у меня такое чувство, что ты станешь мне настоящей сестрой. У меня с тобой больше общего, чем с Эммой или Софи.

– Я всегда мечтала о сестре, – с искренней теплотой произнесла Изабель, обнимая Минди. – Пойдем. Давай покопаемся в кабинете твоей бабушки.

Через гостиную они прошли в личные покои Виктории Иден, включавшие большую спальню, элегантную ванную, гардеробную и кабинет. Отделка в бело‑кремовых тонах служила великолепным фоном для ярких элементов, например для бархатного малинового кресла с невысокой спинкой, переходящей в подлокотники. Минди обошла огромный письменный стол и открыла дверь в кладовку, где стояло шесть больших картотечных шкафов.

– Начнем отсюда? – предложила она.

Они быстро разобрались, в какой системе были разложены документы, и принялись просматривать ящик за ящиком, папку за папкой.

– Она сохранила счета за электричество почти за тридцать лет, – качая головой, сказала Минди. – Кто на такое способен?

– Наверное, тот, кто бережливо относится к каждому пенсу? Может, именно поэтому ей и сопутствовала удача?

– Надеюсь, мы не зря теряем время, роясь во всех этих бумагах, – раздраженно проговорила Минди.

– Для меня это удовольствие, – сказала Изабель. – К тому же я вижу в этом хороший знак. Тот, кто сохранил счета за электричество, наверняка сохранил и более важные бумаги.

– И даже личные?

Изабель закрыла папку, которую только что просмотрела, и протянула ее Минди.

– Особенно личные.

Через два часа они добрались до последнего ящика, нижнего в одном из шкафов. Минди потянула за ручку, но ящик открылся до половины.

– Помоги, пожалуйста, – попросила она.

Изабель опустилась рядом с ней на колени и заглянула под шкаф. Там оказалась большая деревянная коробка, которая встала на попа и мешала полностью выдвинуть ящик. Минди вскочила, схватила с письменного стола нож для конвертов и с его помощью перевернула коробку. После этого девушки полностью вытащили ящик и достали из‑под шкафа коробку. Минди отодвинула маленькую бронзовую задвижку на передней части и, когда крышка поднялась, посмотрела на Изабель расширившимися от изумления глазами.

– Здесь пачка писем. – Она оглядела конверт на первом письме. – Судя по обратному адресу, это от Брэдли Саммерса.

От волнения руки Изабель покрылись гусиной кожей. Она поняла, что еще один кусочек мозаики встал на свое место.

– В яблочко.

Следующие несколько часов они разбирали корреспонденцию от Брэдли Саммерса в адрес Виктории Иден. Даты указывали на то, что переписка началась с весны тысяча девятьсот семьдесят девятого года, то есть за много лет до того, как были взяты в долг те деньги. Они расположили письма в хронологическом порядке и благодаря этому поняли, как начался роман. Брэдли и Виктория случайно познакомились на одной коктейльной вечеринке. Брэдли очень радовался тому, что на том приеме не было их супругов – его жены, потому что ее опять «мучила страшная мигрень», и мужа Виктории, который «не счел для себя возможным пропустить очередные скачки». Это была трогательная история любви двух человек, которым случайная встреча подарила то, что они так отчаянно искали. Старший мистер Саммерс наслаждался безраздельным вниманием возлюбленной. «Моя дорогая Виктория, – писал он, – когда мы вместе, я чувствую себя единственным мужчиной в мире. Каждое мгновение с тобой для меня бесценно, мне хочется вставить его в раму и повесить в музее».

– Ого, как романтично. Да они были по уши влюблены друг в друга, – сказала Изабель, передавая Минди письмо.

Ее поразила та страсть, что с неимоверной силой обуяла этих двух человек. Она понимала, что за всю жизнь ей не довелось испытать к мужчине чувство, хотя бы отчасти похожее на то, что испытывали они.

Когда Минди дочитала последнее письмо из коробки, она подняла голову, и Изабель увидела, что в ее глазах стоят слезы.

– Они по‑настоящему любили друг друга. Даже не знаю, что и думать. Я любила своего дедушку, но вся семья знала, что он не лучший из мужей. А из этих писем ясно, что в их браке не было любви.

– Из писем ясно и то, что твой дед был игроком. Брэдли несколько раз упоминал, как ему больно оттого, что Виктория взвалила на себя все бремя его долгов. И если те деньги пошли на уплату этих долгов, нам может быть трудно отследить их. И все это не меняет того факта, что заем был.

Минди несколько мгновений смотрела на письмо в руке, затем провела пальцами по верхнему конверту в стопке.

– Это означает, что магазин под угрозой, да? То есть получается, что вексель подлинный и нам придется выплачивать долг?

– Судя по тому, что я видела, мистер Саммерс не оступится, он настроен серьезно и потребует всю сумму.

– Нам будет трудно найти такие огромные деньги. Придется брать кредит. А для обеспечения кредита у нас есть только «Иден».

– А если продать эту квартиру?

Минди огляделась по сторонам.

– Да, можно, но за нее дадут максимум пятьдесят миллионов.

– Разве Сэм не поможет?

– Он подумывает о том, чтобы продать кое‑какую недвижимость, однако на это требуется время.

Неожиданно на лице Минди засияла улыбка.

– Чему ты радуешься?

– Я просто представила реакцию Сэма на ситуацию. Ведь он любит все держать под контролем. Это так мило. Каждый раз, когда у него что‑то не получается, и он расстраивается, я влюбляюсь в него чуточку сильнее.

– Думаю, нам остается рассчитывать на великодушие мистера Саммерса и надеяться, что он согласится на снижение процентов, и мы сможем составить план выплат.

– Как ты думаешь, эти письма помогут? – спросила Минди. – А что, если показать их ему? Доказать, что его отец на самом деле любил мою бабушку? Не наша вина в том, что у его родителей не сложились отношения.

Изабель покачала головой:

– Нет, не помогут. Я считаю, что эти письма нужно убрать подальше. Я бы вообще никому о них не рассказывала, кроме Сэма и твоих сестер.

– Ладно. Что дальше?

– Завтра утром мне должен позвонить Джереми Шарп. Он наверняка сообщит, что вексель подлинный. И тогда мы вступим в переговоры, правда, с невыгодных позиций.

– Ты сомневаешься в себе? – удивилась Минди. – Разве он лучше тебя?

Изабель улыбнулась.

– Дело не в том, кто лучше, а кто хуже. Джереми очень опытный юрист. Он ловкий адвокат.

Неожиданно Минди прищурилась, и Изабель испугалась, что ее будущая невестка о чем‑то догадывается.

– Мне так показалось или он на самом деле произвел на тебя впечатление? Знаю, Сэм считает его пройдохой, но от этого он не становится менее привлекательным. К тому же о вкусах не спорят.

Изабель почувствовала, что у нее горят щеки.

– Он действительно очень красив, в этом нет никакого сомнения.

– Я наблюдала за вами на первой встрече. Было такое ощущение, будто между вами искрится воздух. Или я все выдумала?

Изабель уже жалела о том, что сразу же не рассказала обо всем брату, и понимала, что ей вряд ли удастся утаить все от Минди, тем более сейчас, когда они так сильно сблизились.

– Я должна тебе кое‑что рассказать. Но пообещай мне, что ни словом не обмолвишься Сэму. Во всяком случае, пока мы не закончим это дело. – Она прикусила нижнюю губу, ожидая реакции Минди.

– Я не люблю секреты, но мне неприятна мысль, что в следующий раз ты побоишься мне что‑то рассказать, – ответила та. – Поэтому да. Мой рот на замке.

Изабель набрала в грудь побольше воздуха.

– Я спала с Джереми.

Минди игриво шлепнула ее по руке.

– Да ладно! Шутишь? – Неожиданно ее глаза расширились. – Подожди. Когда?

– За несколько дней до первой встречи. Я не знала, кто он такой, а он не знал, кто я. – Изабель в подробностях рассказала о той ночи, опустив детали поспешного бегства Джереми. – Это была фантастика. Но мы знали, что наша связь – на одну ночь. Так что не переживай. Никакого конфликта интересов не будет. Для Джереми главное бизнес, и он предан своему клиенту.

– Я доверяю твоему мнению, – сказала Минди. – Я знаю, что ты отличный юрист, и уверена, что дело для тебя превыше всего. Итак, как ты оцениваешь наши шансы спасти магазин?

Изабель не хотела приукрашивать ситуацию, но и разочаровывать свою будущую невестку у нее желания тоже не было.

– Мой природный оптимизм подсказывает, что это пятьдесят на пятьдесят.

– Серьезно? – сникла Минди. – Так плохо?

– Я сделаю все возможное, чтобы сохранить «Иден», – сказала Изабель, искренне желая ободрить девушку.

Они собрали письма, прибрались в кабинете и разошлись по своим делам. Хотя день был холодный, Изабель решила прогуляться. Дойдя до гостиницы, она поднялась на свой этаж и увидела объявление на двери номера:

«Вниманию всех гостей! Просьба обратиться к администрации по вопросам вашего пребывания. До особого уведомления новых заездов не будет».

Заинтригованная, Изабель спустилась вниз и обнаружила длиннющую очередь к стойке администратора.

– В чем дело? – спросила она у женщины, ожидавшей лифта.

– Отдел пожарной охраны потребовал, чтобы гостиница заменила всю систему. Работы начнутся с пятницы. К этому времени нужно всех выселить.

Звяканье возвестило о том, что прибыл лифт. Изабель решила не ждать в вестибюле вместе с рассерженной толпой, а поехать вместе с женщиной и расспросить ее.

– А они сказали, куда переселяют своих постояльцев?

– На Манхэттене Рождество. Свободных номеров в гостиницах нет. Поэтому все и взбешены.

Изабель пришла в ужас: значит, придется переехать к Сэму и Минди на несколько дней, пока она не найдет себе жилье.

Женщина вышла на своем этаже, Изабель поднялась еще на два и пошла по коридору. Когда она открывала дверь в номер, зазвонил телефон. Это был Джереми.

– Алло, – сказала она, садясь на кровать.

– Что, я не вовремя?

Изабель не понравилось, как ее тело отреагировало на звук его голоса – как счастливый щенок, которому сказали, что настало время игры.

– Нет. Все в порядке. Что у тебя?

– Мы получили подтверждение подлинности векселя. Я просто хотел поскорее сообщить тебе об этом.

Изабель уставилась в потолок. Новость не удивила ее.

– Ясно. Я извещу своего клиента. Нам надо встретиться, чтобы решить вопрос с переговорами.

– Да, кстати. Я поговорил с мистером Саммерсом, и в свете последней новости о подлинности векселя он изменил свои условия. Он хочет либо миллиард, либо универмаг. К первому января.

У Изабель бешено забилось сердце. Она соскочила с кровати и беспокойно заходила по комнате. Ей с трудом верилось в услышанное.

– Сейчас же Рождество! Как он себе это представляет? Неужели он настолько бессердечный? Прости, но твой клиент ведет себя как дядюшка Скрудж.

– На мой взгляд, у него беспроигрышная позиция.

Изабель понимала, что спорить бессмысленно. Она сама видела письма. И знала, что грядет. У Виктории Иден и Брэдли Саммерса была любовная связь. У нее сжалось сердце при мысли, что придется звонить Минди и Сэму. Они совсем падут духом.

Нет, она не может допустить, чтобы это стало концом истории любви, сказала себе Изабель, чтобы это стало заключительной главой «Универмага Иден». Она обязательно найдет выход.

– Я поговорю со своим клиентом, и мы решим, что можно сделать.

– Не вижу никакого иного варианта, – сказал Джереми.

<emphasis>Глава 7</emphasis>

Подлинность векселя была подтверждена, и с этого момента Изабель только и делала, что гонялась за Джереми. Она знала, что его клиент отказывается смягчать свои условия и не желает сдвинуться хотя бы на дюйм, и опыт подсказывал ей, что изменить ситуацию можно только через Джереми и при личной встрече с ним. Однако Джереми ограничивался телефонными разговорами и всячески избегал встреч.

Всю неделю Сэм и Минди анализировали свои активы, пытались продать кое‑что из собственности, но чем ближе были праздники, тем сложнее становилась эта задача. Времени катастрофически не хватало, до Рождества оставалось шесть дней.

Вдобавок ко всем проблемам Изабель пришлось съехать из гостиницы. Изначально она планировала поселиться у Сэма с Минди, но те свалились с сильнейшей простудой. И тогда она решила провести выходные в округе Колумбия. Свободных номеров в гостиницах Нью‑Йорка все равно не было.

Перед отъездом в аэропорт Изабель предстояло встретиться с Софи и Эммой. Она приехала в «Иден» в восемь утра пятницы.

– Софи и Эмма уже здесь, – сообщил ей охранник по имени Дуэйн.

– Спасибо. Они давно здесь?

– С ночи.

Дуэйн кнопкой вызвал лифт.

– Вы знаете, куда идти? – спросил он. – Лиззи, секретарь, опаздывает – она только что прислала мне сообщение, что ее электричку отменили.

– Вы, сотрудники «Идена», все как одна семья, да? – спросила Изабель.

– Да, мэм. Лиззи для меня как младшая сестренка. Она мне все рассказывает, – улыбнулся он. – Даже про своего нового кавалера.

– О… А я его знаю? – Лиззи была очень милой девушкой, и Изабель искренне желала ей счастья.

– Мне нельзя ничего говорить. – Судя по выражению на лице Дуэйна, ему до смерти хотелось выговориться.

Изабель положила руку на его локоть.

– Послушайте, я умею хранить секреты. Мне вы можете рассказать. Дальше меня это не пойдет.

– Это Джеймс, один из продавцов в отделе мужской одежды, – выпалил Дуэйн. – Он британец, как и муж Эммы, Дэниел.

– Надо бы улучить момент и забежать в мужской отдел, чтобы взглянуть на Джеймса, – сказала Изабель.

Дуэйн рассмеялся. В этот момент приехал лифт.

– Удачи, – пожелал он Изабель.

– Спасибо.

Когда двери открылись на верхнем этаже, где располагалась администрация магазина, Изабель увидела в коридоре Софи, которая в нервном ожидании расхаживала взад‑вперед.

– Ой, слава богу, ты здесь! – воскликнула она. – У нас чрезвычайная ситуация, наши дела плохи.

Изабель не раз имела дело с паникующими клиентами, но семейство Иден в этом отношении переплюнуло всех. К счастью, у нее был большой опыт в обуздании панических настроений.

– Что бы там ни было, все в порядке. Разве сделка, над которой работают Сэм и Минди, провалилась?

Из кабинета вышла Софи. Ее животик заметно округлился. Теперь ее беременность стала заметной.

– Софи, я прочитала статью. Думаю, все не так плохо. Конечно, дела не шик‑модерн, но бывало и хуже.

– Что, в таблоидах появилась какая‑то информация? – спросила Изабель, не понимая, о чем речь.

Софи всплеснула руками.

– Пошли в кабинет. Я тебе покажу.

В кабинете Изабель увидела на письменном столе стопку газет. Ей сразу бросился в глаза заголовок: «Тайная связь основательницы „Идена“ раскрыта».

– Как это случилось? – спросила она, взяла газету и углубилась в чтение.

– Мы не представляем. Думаю, вчера вечером журналисты позвонили Минди. Вероятно, она была под действием лекарств – она почти не помнит, о чем был разговор.

Изабель пришла к выводу, что для больного, напичканного лекарствами, фразы получились на удивление умными и дипломатичными. Было сказано именно то, что посоветовала бы сказать Изабель. А вот мистер Саммерс поступил по‑другому. Было совершенно очевидно, что Джереми не инструктировал его в том, как давать комментарии. Ни один грамотный юрист не допустил бы, чтобы его клиент высказывался таким вот образом.

– Какие же гадости он наговорил о нашей бабушке! – воскликнула Софи, садясь на диван. – И именно перед Рождеством. Я не удивлюсь, если люди объявят бойкот универмагу. Надо нанять пиарщика и нанести ответный удар. Недопустимо, чтобы кто‑то так порочил память бабушки.

Изабель, глядя на Эмму, покачала головой:

– Между прочим, дамы, новость великолепная. Думаю, мы наконец‑то получили преимущество в переговорах.

Джереми заявился в контору после почти бессонной ночи – ему удалось поспать не более десяти минут. К счастью, сегодня была пятница. Прошедшая неделя казалась необыкновенно длинной, да и ночь с Изабель внесла в его жизнь массу беспокойства – расставание не поставило точку в их отношениях, а такие ситуации, когда дело выглядело незаконченным, всегда вселяли в него тревогу.

Такая же ситуация получилась и с Келси: он остался один с кучей вопросов без ответов. Келси ушла от него однажды утром, оставив записку, в которой написала, что он сделал ее ужасно несчастной. Возможность выяснить, как и почему, ему так и не представилась: она тут же дала интервью представителям СМИ, в котором облила его грязью и заявила, что их брак окончен. Уже потом Джереми узнал, что она была неверна ему, однако доказать этого он не смог, и суд общественности признал виноватым его. Его заклеймили бессердечным, и он понял, что, даже если он заговорит, ситуация лучше не станет. Поэтому он сдался и удовлетворил все ее требования.

Жизненный опыт подсказывал Джереми, что семейству Иден не выиграть этот спор, как бы они ни старались. Он ежедневно разговаривал с Изабель по телефону, и она продолжала упорно давить на него, хотя и находилась в проигрышном положении. Ему нравилась эта игра, каждый разговор возбуждал его, и именно поэтому он под разными предлогами отказывался от личной встречи.

Вчера вечером у них тоже состоялся телефонный разговор.

«Послушай, Шарп, мне кажется, ты меня избегаешь. – По фамилии она обращалась к нему всякий раз, когда намеревалась давить на него. – Почему бы нам не встретиться и не выпить вместе? Или давай я приеду к тебе в Бруклин. Я так и не познакомилась с твоей кошкой. У нее уже есть имя?» – «Я называю ее Кошкой». – «Ты, наверное, шутишь?» – «Нет. Я добрая душа, которая приютила бедное животное. Я не хочу ее оставлять у себя и не хочу к ней привязываться. Пусть имя даст ей новый хозяин». – «А когда появятся котята?» – «Скоро, наверное». – «Ты не знаешь срока?» – Изабель перечислила ему все признаки, которые он должен увидеть в поведении кошки. Выяснилось, что ничего такого он не замечал. – «Мой клиент отказывается идти на уступки, – решил сменить тему Джереми. – Так что, пока у тебя на руках не будет чека для передачи мне, я не вижу смысла для личной встречи». – «Как я понимаю, ты намекаешь на то, что тебе труднее вести со мной переговоры, когда мы находимся в одном помещении?»

По сути, Изабель была права. Джереми опасался, что при личной встрече она вынудит его сделать то, что он делать не должен. Да, ему очень хотелось увидеться с ней – только полный идиот мог отказываться от встречи с такой женщиной. Но он отлично знал, что такая встреча до добра не доведет.

«До свидания, мисс Блэкуэлл, приятной вам ночи».

После этого Джереми сразу же позвонил мистеру Саммерсу, но ничего не добился.

«Им некуда деваться, – заявил тот. – Они у нас в руках. Они либо заплатят, либо отдадут универмаг».

– Тук‑тук. – В дверях кабинета возник отец. – Доброе утро.

От звука отцовского голоса Джереми поморщился. Собственная реакция раздражала его. Он не хотел портить отношения с отцом и надеялся, что в конечном итоге ему удастся убедить старика полностью уйти на пенсию и еще реже бывать в конторе. Как только они перестанут обсуждать профессиональные вопросы, размышлял Джереми, их отношения ограничатся родственными, такими, какие и должны быть между отцом и сыном.

– Доброе утро. – Отец сел на кожаный диван у двери. – По дороге сюда я разговаривал с Бенджамином Саммерсом.

Джереми догадался, что эта весть ничего хорошего ему не сулит.

– А почему он позвонил тебе? Ведь я всегда на телефоне. Всегда.

– Это я позвонил ему.

Руки Джереми непроизвольно сжались в кулаки, на скулах заиграли желваки.

– Он мой клиент. Зачем ты ему звонил?

– Я не вижу никаких подвижек в этом деле. Я должен был выяснить, доволен ли он.

– Так спросил бы у меня напрямик. – Джереми поставил локти на стол, закрыл глаза и стал тереть лоб, снимая напряжение. Однако, несмотря на все усилия, его гнев все нарастал. Наконец он поднялся, решительным шагом прошел по кабинету и встал перед отцом. – Я бы сказал, что ты поступил абсолютно непрофессионально. Ты дискредитировал не только меня, но и всю фирму. Для подобного звонка не было никаких оснований, если только не допустить, что ты просто не доверяешь мне.

– Я доверял тебе, когда ты вел дело Паттерсона. Мы все знаем, чем оно закончилось.

– То дело пришлось на мой развод.

– Нельзя допускать, чтобы личные проблемы влияли на твою работу.

– Я допустил тогда ошибку, нельзя же постоянно винить меня за нее. Саммерс стоит на своем, и у Иденов просто нет капиталов, чтобы выплатить ему всю сумму одним траншем, как он того требует.

– Иногда задача юриста – убедить клиента в том, что смена правил игры отвечает его интересам.

– Знаю. Я пробовал. К тому же я действительно считаю, что он хочет отомстить.

Отец втянул воздух через нос и устремил взгляд на Джереми. Такое бывало и раньше, и каждый раз Джереми казалось, что отец смотрит не на него, а сквозь него. Он даже сомневался в том, что отец видит его в этот момент.

– Я хочу, чтобы ты сделал следующее. Свяжись с мисс Блэкуэлл и при личной встрече напомни ей о том, что у них нет иного выбора, кроме как уступить всем требованиям Саммерса. Я не куплюсь на то, что у Иденов якобы нет наличных.

Джереми кивнул:

– Сделаю. Но вовсе не потому, что ты решил вмешаться. Я все держу под контролем.

Отец встал.

– Мне плевать, какие средства для этого потребуются. И еще одно. Ты должен быть очень осторожен с этой Блэкуэлл. Я просмотрел ее досье. Она работала с высокопоставленными клиентами. Никто не знает, на что она пойдет, чтобы заставить Саммерса отступить. Надо быть готовыми бросить ее на съедение прессе, если понадобится.

Джереми на шаг приблизился к отцу.

– Нет, папа. – Даже его удивило собственное стремление защитить ее. Пусть он не очень хорошо знал Изабель, но он не хотел, чтобы отец устраивал на нее травлю. Ведь он сам сильно пострадал от нападок прессы. Зачем вменять Изабель в вину то, что она обязана делать как профессионал? – Мы не будем этого делать. В этом нет никакой надобности.

– Ты слишком мягкий, Джереми. Всегда таким был. Ты позволил Келси обвести себя вокруг пальца. Теперь позволяешь Саммерсу.

«Я любил Келси, – подумал Джереми. – И пытаюсь угодить своему клиенту».

– Я все улажу без травли. Я организую встречу сторон где‑нибудь на нейтральной территории.

Отец поджал губы, что говорило о том, что слова Джереми его не убедили, и, повернувшись, направился к двери. Даже не попрощавшись. Не пожав сыну руку. Не похлопав его по плечу. Правда, прежде чем выйти, он остановился.

– Ты со своей матерью обсуждал праздник?

Рождество! Джереми совсем забыл о нем, а мать была единственным человеком, который напоминал ему, что праздник не за горами.

– Да. Несколько дней назад. Только что тут обсуждать? Ведь сколько я себя помню, мы каждый год собираемся двадцать третьего декабря.

– Моя обязанность как отца – убедиться, что ты тоже будешь там. Ты единственный ребенок, а твоя мать с нетерпением ждет праздника целый год.

– Я ее не разочарую.

Едва отец вышел из кабинета, зазвонил телефон. На дисплее высветился номер Изабель.

– Привет. Звонишь, чтобы дать мне наставления по поводу кошки?

– Ты видел газеты? – Изабель могла быть резкой, но на этот раз ее тон был ледяным.

– Нет. Я их никогда не читаю.

– Предлагаю почитать. Это можно сделать в Интернете. Запусти поиск по «Универмагу Иден». Уверена, ты все найдешь.

Джереми сел за стол.

– Мне перезвонить, когда я закончу?

– Я бы предпочла подождать на линии.

– Дай мне десять минут. Даю слово, я тебе перезвоню.

Когда поисковик выдал результаты и на мониторе появились заголовки, Джереми показалось, что его коленом ударили в солнечное сплетение. У него хватило времени только на то, чтобы по диагонали прочитать статью. Основные факты излагались в ней именно в том ключе, в каком их понимали обе стороны. Плохо было то, что теперь подробности стали достоянием общественности. Худшее же состояло в том, что комментарии мистера Саммерса резко контрастировали с единственным комментарием Минди Иден, которая заявила: «Мистер Саммерс выдвинул требования, и мы делаем все возможное, чтобы на переговорах добиться дружественного урегулирования спора.

Мы с сестрами любили нашу бабушку и хотим, чтобы все знали: она была великодушным и добрым человеком».

Комментарий мистера Саммерса не был таким деликатным: «Виктория Иден вклинилась в отношения моих родителей и разрушила их брак. Злобная и жадная до денег, эта женщина передала своим наивным внучкам бизнес, неправомерно построенный на средства моего отца. Я возмещу ущерб, чего бы это мне ни стоило».

Дочитав, Джереми взял телефон и позвонил своему клиенту.

– Мистер Саммерс, я видел ваш комментарий в сегодняшних газетах. Вы загнали нас в угол.

– Журналист неправильно процитировал меня.

– Вам придется это мне доказать. Вам известно, кто слил историю газетчикам?

– Нет.

– Ясно. Я звоню, чтобы предупредить: команда «Идена» тоже прочитала статью, и их не обрадовали ваши слова. Они могут запросто подать против вас иск за клевету.

– Мертвых нельзя оклеветать. Я проверил.

– О, они могут заявить, что клевета на их умершего родственника отражается на их репутации. Зная, каким опытом в юриспруденции обладает мисс Блэкуэлл, я уверен, что она приведет именно такой аргумент. – Джереми перевел дух и продолжил: – Сестры Иден очень популярны в Нью‑Йорке. О них постоянно пишут таблоиды. Люди любят и их, и магазин. Если вы думаете, что чего‑нибудь добьетесь, очерняя их перед прессой, вы жестоко ошибаетесь. Для нас важно мнение общественности. Своими нападками на сестер Иден вы официально навредили самому себе, уменьшив свои шансы.

Мистер Саммерс откашлялся.

– И что вы предлагаете? Позвонить журналисту?

– Сделанного не вернешь. Никто не читает опровержения. Я хочу, чтобы вы дали мне разрешение провести переговоры с командой «Идена». Вам придется немного уступить.

На том конце раздалось недовольное ворчание.

– Дайте слово, что не уступите ни капли лишнего.

– Сделаю все возможное, – сказал на прощание Джереми.

Он сразу же перезвонил Изабель.

– Я видел статью. Он утверждает, что его неправильно процитировали. Я сожалею, что все так случилось. Нам надо все обсудить.

– Что мне с тобой обсуждать, Шарп, если ты ни на что не соглашаешься?

Джереми против воли улыбнулся.

– Может, прекратишь обращаться ко мне по фамилии? Ты же видела меня голым.

– Мы уже начали переговоры? Думаю, ты понимаешь, что теперь в проигрышном положении ты. А это означает, что технически я могу называть тебя, как хочу.

– Знаю. Ты во всем права. Предлагаю тебе приехать в Бруклин и все обсудить.

– Между прочим, я собираюсь лететь в округ Колумбию. Из гостиницы меня выселили, и свободных номеров в городе нет. У брата жить я не хочу, так как они с Минди простудились.

Джереми быстро соображал. В его доме места для Изабель хватит. Но вот сможет ли он одну‑две ночи противостоять искушению?

– Могу поселить тебя у себя. В отдельной комнате, естественно. У меня много комнат.

– Тогда ладно. Сбрось мне адрес, и я прибуду с чемоданом в руке после полудня.

<emphasis>Глава 8</emphasis>

Изабель была готова к чему угодно, но не к тому, что увидела, когда приехала к дому Джереми. От кружевных кованых ворот к дому вела аллея, а к арочной деревянной входной двери – длинная лестница в несколько пролетов. Дом словно перенесся сюда из какого‑то фильма.

Изабель позвонила в звонок. Дверь открыл Джереми, одетый в черный пуловер и темные джинсы. Изабель залюбовалась им.

– А ты не шутила насчет чемодана, – сказал он, спускаясь с крыльца за чемоданом.

– Я никогда не шучу, если навязываюсь кому‑то. Ты уверен, что я тебя не стесню? У тебя хватит места?

Джереми закатил глаза и взял чемодан.

– Я не приглашал бы тебя, если бы у меня не было места.

Изабель вслед за ним прошла в дом. Пол холла был выложен отреставрированной шестигранной плиткой, по периметру потолка шла изящная лепнина, а в центре висела бронзовая люстра с хрустальными подвесками. В левой части холла была лестница с аккуратными белыми ступенями и черными изогнутыми перилами. Она поднималась на второй этаж, а там раздваивалась и вела на третий.

Джереми закрыл дверь, поставил чемодан на пол и подошел к Изабель. Она заметила, как блестят его глаза, и вспомнила, какое наслаждение она испытывала, когда прижималась к нему, когда запускала руки в его густые волосы, когда целовала его.

– Мне ужасно жаль, что мы вынуждены заниматься всем этим в преддверии Рождества, – сказал он, привалившись к перилам лестницы. – Бруклин очень красив в это время года.

Изабель рассмеялась.

– Вот и славно. Я все равно не праздную Рождество.

– Ты еврейка?

Она покачала головой:

– Нет. Просто когда‑то давно у меня появилась такая привычка.

– Пойдем, – сказал Джереми, – я покажу тебе дом.

Он устроил небольшую экскурсию по первому этажу – по уютной гостиной с шоколадного цвета кожаной мебелью перед величественным камином, отделанным резным камнем, по кухне, мечте любого шеф‑повара, с огромным «островом» в центре, со столешницей из каррарского мрамора, с мойкой под окном, выходящим на задний двор, на патио, отгороженное от всего мира заснеженными итальянскими кипарисами.

Изабель подошла к окну, восхищаясь открывающимся видом.

– Как красиво. Наверное, весной или летом приятно сидеть там с книжкой.

Джереми подошел к ней и встал сзади. Изабель остро ощутила его близость. Дом был волшебным, настоящим оазисом спокойствия и красоты в центре шумного мегаполиса, а его хозяин – слишком привлекательным.

– Между прочим, лучше всего там осенью, когда в воздухе уже веет прохладой. На патио есть костровая чаша, возле нее можно сидеть часами.

– Твой дом очень красивый. Просто потрясающий. – Изабель решилась повернуться к Джереми лицом. В естественном свете, падавшем из окна, он выглядел еще прекраснее. Еще соблазнительнее.

– Спасибо. Это был сложный проект. Дом был совсем другим, когда мы купили его.

Под «мы» он имел в виду себя и жену, догадалась Изабель. Она не хотела, чтобы он знал, что она копалась в его личной жизни, поэтому в ответ вопросительно произнесла:

– Вот как?

Джереми сунул руки в карманы.

– Да. Я был женат и развелся несколько лет назад. Она хотела дом, нуждающийся в капитальном ремонте, а я – просторное жилье. Так что это был идеальный вариант.

Неожиданно в кухне появилась оранжевая полосатая кошка. Из‑за довольно большого живота она шла не торопясь.

– О боже! Так это Кошка.

Изабель бросилась к ней, села на корточки и протянула руку. Кошка сначала потерлась об «остров», потом – о пальцы Изабель, затем, урча, стала ходить взад‑вперед под ней, обмахивая хвостом ее колени.

– Какая прелесть. Какая она дружелюбная. – Изабель села на пол и стала гладить кошку обеими руками. Та заурчала еще громче.

– Да. Она часто приходила к моей задней двери. А на днях, когда было холодно, я не смог оставить ее снаружи. Моя экономка развесила по окрестностям и в ветклиниках объявление. В нем говорится, что кошка не чипирована, и мы не можем определить, кто хозяин.

– Это наверняка соседская кошка. Когда я была маленькой, в моем доме постоянно жили кошки – мама была помешана на них. Она сразу отвозила их к ветеринару и делала прививки. И сама же все это оплачивала.

– Ого!

При воспоминании о матери сердце Изабель сжалось. Она мысленно увидела ее на заднем дворе дома, как та раскладывает еду для кошек, которые могут забрести в сад. Мать разговаривала с кошками, всем давала имена. Она была полна любви и готова дарить ее не только детям и мужу, но и всему миру.

– Надо бы взять Кошку, когда я найду квартиру.

– А я знаю, где ее взять – такую забавную, оранжевую.

Изабель улыбнулась и посмотрела Кошке в глаза.

– Если я возьму тебя, ты получишь новое имя, получше. Ты точно не хочешь оставить ее себе? – спросила она у Джереми, вставая с пола. – Кажется, ей у тебя очень нравится.

Кошка мяукнула и потерлась о его ногу.

– Я не любитель домашних животных. Я постоянно на работе, и мне трудно заботиться о другом живом существе.

Изабель кивнула. Она и сама так считала. Раньше, но не теперь.

– Ясно. Работа. Что ж, показывай мне мою комнату и давай займемся делами.

Джереми привел ее в гостевую и поставил чемодан на банкетку в ногах кровати.

– Здесь, конечно, не «Бахарах», но матрас очень уютный.

Изабель погладила бархатистое одеяло.

– О, как здорово.

– Здесь отдельная ванная. – Джереми подошел к двери и включил свет.

– Спасибо. Мне здесь очень удобно, и не только потому, что есть где переночевать. Я тоже спешу закончить с этим делом. Это крайне важно.

– Для Иденов или для тебя самой?

– Решай сам. Да, это моя работа, мне за нее платят, но Минди и ее сестры отнеслись ко мне с большим радушием. Они даже пригласили меня встречать с ними Рождество.

– Ты же говорила, что не отмечаешь этот праздник.

– Да, но это не означает, что я откажусь принять участие в чьем‑то праздновании. Просто этот праздник перестал быть для меня таким радостным, каким был раньше.

Джереми, несмотря на его зарок не лезть в личную жизнь Изабель, охватило любопытство.

– И почему так произошло? Из‑за работы? Из‑за карьеры?

– Из‑за мамы. И папы. Оба умерли в один год. Мы с Сэмом остались вдвоем.

– Ясно, извини, не знал.

– Вот поэтому для меня важно сделать приятное для сестер Иден. Не каждому выпадает удача найти новую семью.

– Что ж, звучит заманчиво. – Джереми решил не показывать свой скепсис. Его опыт подсказывал, что такие семьи, как Идены, поворачиваются к человеку спиной с той же легкостью, с какой они совсем недавно принимали его в свой круг. – Твой брат, вероятно, уже стал членом их семьи.

– В полной мере. Мне приятно видеть его счастливым, а для Минди он свет в окошке. Они очень любят друг друга.

– Желаю им удачи.

– Не счастья?

– Лично я считаю, что удача играет более важную роль.

– Зачем ты так? – спросила Изабель. – Они еще не женаты, а ты говоришь о них так, будто они уже разводятся.

Забавно, подумал Джереми, до этого момента он не замечал, что стал убежденным пессимистом.

– Ты права. Ты абсолютно права. То, что я обжегся, не означает, что другим людям тоже не повезет.

– Это правильно, что ты с такой осторожностью относишься к любви, – сказала Изабель, доставая из сумки гигиеническую помаду и смазывая губы. – Я сама обжигалась несколько раз.

– Да? Я их знаю?

Изабель хмыкнула.

– Так я тебе и сказала. Нет, думаю, не знаешь. – Она задумалась, нахмурившись. – Одного, скажем так, не очень привлекала идея преданности.

Джереми кивнул, отлично зная, каково это, когда близкий тебе человек выбрасывает обещания и преданность в мусорное ведро.

– Это проблема многих мужчин.

Джереми же в этом никаких проблем не видел. Он был из тех, кто хватается за любую возможность рассказать жене о своей любви, кто не ограничивается романтическими подарками на День святого Валентина, Рождество и годовщину.

– Наверное, я от него слишком многого хотела.

– Какой он был? Этот парень, которому нельзя было доверять?

– Зачем тебе знать? – искренне удивилась Изабель.

Джереми не смог бы объяснить, почему ему так важен ее ответ.

– Не знаю, – признался он. – Наверное, просто любопытно.

Изабель подошла к нему, положила руку ему на плечо и заглянула в глаза.

– Не переживай. Он не был так привлекателен, как ты.

Джереми с трудом удалось сдержать радостную улыбку.

– Если честно, я удивлен тем, что от тебя кто‑то ушел. Мне казалось, что ты из тех женщин, кто бросает первой.

Изабель не стала никак комментировать его слова, достала из сумки ноутбук и сказала:

– Думаю, нам пора приступить к работе.

<emphasis>Глава 9</emphasis>

Изабель и Джереми работали, а снег все падал. Если переговоры заходили в тупик, они долго смотрели в окно, наблюдая, как пушистые снежинки опускаются на землю. Прошло довольно много времени, прежде чем они поняли, что нуждаются в перерыве.

– Пора передохнуть, – сказал Джереми, отбрасывая ручку и откидываясь на спинку кресла. – Почти пять, – объявил он, посмотрев на часы.

Он поднял вверх руки и потянулся, и от этого его пуловер задрался и обнажил живот.

– Это точно, – согласилась Изабель, вспоминая, как ласкала его великолепное тело. – За окном темнеет.

– Ну что, перерыв?

Изабель просмотрела свои записи. На пути к компромиссу они достигли больших успехов: пересчитали проценты и составили график выплат.

Однако оставалось еще много нерешенных вопросов.

– Все зависит от того, согласен ли ты обсудить те альтернативные формы возврата денег, что я предложила.

– Мы уже говорили об этом, Изабель. Ты действительно считаешь это хорошей идеей? Дать моему клиенту жалкий кусок «Идена» в обмен на ссуду?

– Десять процентов – это не жалкий кусок. Да, у твоего клиента не будет контроля. Зато он ежегодно будет получать кругленькую сумму.

– Не вижу смысла. Зная, какова изменчивость в рознице, я не посоветовал бы ему соглашаться на это.

– Магазин приносит хорошую прибыль.

– Если бы это было так, вы бы запросто выложили всю сумму, и мы бы сейчас ничего не обсуждали.

– А как насчет части интернет‑бизнеса? Тебе это было бы больше по душе?

– Надо бы взглянуть на цифры.

Час спустя им удалось удалить все вопросы, кроме незначительных деталей.

– Неужели у нас получилось? – ошеломленно воскликнул Джереми, не веря своим глазам.

– Получилось. – Ею владело ликование, хотя по опыту она знала, что вся эта удачно выстроенная конструкция может рухнуть в любой момент. Она протянула Джереми правую руку. – Дай пять!

– Отличная работа! – сказал Джереми, ударяя ладонью о ее ладонь.

В дверном проеме вдруг появилась Кошка, громко мяукнула и направилась к Джереми. Она уже в пятый или шестой раз прерывала их таким вот образом.

– Что‑то она беспокойна, – сказала Изабель. – Наверное, время родов близко. Она уже устроила себе гнездо?

Джереми наклонился и погладил Кошку.

– Не представляю, о чем ты говоришь.

– О безопасном и уютном местечке, где можно было бы родить котят.

– Ветеринар сказал, чтобы я положил одеяло в картонную коробку, но она не хочет сидеть там. Она спит на полу в моей гардеробной.

– Думаю, она именно там и планирует родить.

– Серьезно? – ужаснулся Джереми. – В гардеробной?

– Может, покажешь, где это?

Они прошли по коридору до конца, и Джереми открыл дверь слева. За дверью оказалась роскошная спальня, отделанная с большим вкусом в теплых тонах. Кровать была застлана угольно‑серым покрывалом. От кованой люстры лился уютный свет. Окна выходили на патио.

– Неудивительно, что тебе не нужна маска для сна. В этой комнате очень спокойно. Я бы спала здесь целыми днями.

Джереми улыбнулся.

– А разве дома тебе нужна маска?

– Все зависит от того, насколько я устала, – ответила Изабель.

Кошка прошла в спальню вслед за ними и тут же устремилась к гардеробной.

– Говорю тебе, скоро под твоими дизайнерскими костюмами и среди кожаных итальянских туфель будут копошиться котята. – Изабель указала на гардеробную. – Можно зайти?

– Добро пожаловать.

Переступив порог, Изабель включила свет. То ли Джереми был мудр, то ли его бывшая была озабочена своей внешностью, но в гардеробной освещение было таким же, как в косметическом салоне – достаточно деликатным, чтобы любой человек выглядел привлекательно.

– Она все время спит здесь. – Джереми отодвинул сорочки, и Изабель, увидев темный угол, убедилась, что именно здесь Кошка устроила себе гнездо. – Эй, погоди‑ка, это же моя любимая футболка. – Он, а за ним и Изабель опустились на колени. – Откуда она здесь? Я снял ее вчера утром, чтобы принять душ после тренировки, и больше не видел.

– Думаешь, футболка исчезла просто так? Это Кошка утащила ее. Чтобы устроить себе подстилку.

Джереми покачал головой, не веря глазам своим.

– Я решил, что бросил ее в корзину для грязного белья, но не мог вспомнить, когда это сделал.

Изабель сразу поняла, что он очень расстроен, и непроизвольно погладила его по спине, чтобы утешить. Он посмотрел на нее, и она заметила таинственные голубые проблески в его серых глазах. Если глаза – это зеркало души, то Изабель очень сильно захотелось увидеть в них счастье.

Джереми покашлял и обратил свое внимание на кошку.

– И зачем только ей понадобилась моя пропахшая потом футболка? В голове не укладывается.

– Это значит, что она любит тебя. Домашние животные любят вещи, которые пахнут хозяевами.

– Я ей не хозяин. Все это временно. – Он встал и попятился, как бы отрезая себя от ситуации.

– Ха, объясни это Кошке.

Он в задумчивости потер лоб.

– Как мне сделать так, чтобы она не рожала тут?

– Во‑первых, не надо ничего делать. Если ей здесь хорошо, оставь ее в покое. Ты же не хочешь устраивать войну характеров с окотившейся кошкой? А во‑вторых, можно положить сюда пару старых полотенец, а потом выбросить их.

– А как же футболка?

Изабель похлопала его по плечу.

– Думаю, с ней можно попрощаться.

– И зачем только я впустил ее в дом!

– Ой, Джереми, не сердись! Ты не мог поступить иначе. Она бы умерла. И котята умерли бы. Ты все сделал правильно.

Он задумался, и Изабель поняла, что он анализирует другую сторону медали, ту, что она только что показала ему.

– Ты мастер приводить аргументы.

Изабель было приятно, что ей не только удалось показать Джереми, в чем он ошибается, но и что он спокойно ее выслушал. Она считала это редким качеством для мужчин, особенно для адвокатов.

– Спасибо. А теперь что мне надо сделать, чтобы убедить тебя открыть бутылку вина?

– Ничего не надо делать. Сегодня пятница, и уже шесть вечера. У нас есть повод для праздника. Я не рассчитывал, что мы так быстро со всем управимся.

Они спустились вниз, в кухню. Изабель устроилась на высоком барном стуле у «острова» и наблюдала за Джереми.

– Тебе красного или белого? – спросил он.

– При такой погоде можно пить только красное.

– Отлично. У меня есть испанское «Риоха».

– Звучит заманчиво.

Джереми открыл дверцу высокого винного шкафа в дальнем углу. В нижней его части был расположен холодильник для вина, а в верхней вино хранилось при комнатной температуре.

– Какой у тебя великолепный винный погреб.

– Настоящий винный погреб внизу, там есть вина десятилетней выдержки. Одно время я считал, что навечно останусь холостяком, и решил, что надо найти себе хобби.

Он принес бутылку на «остров», ловко открыл ее и разлил вино по бокалам, взятым из буфета у холодильника.

– А потом ты встретил женщину, на которой женился, и холостяк преобразился? – Изабель была искренне заинтригована тем, что Джереми когда‑то придерживался таких взглядов, а потом, в какой‑то момент, изменил их.

– Преображение тут ни при чем. Я влюбился с самого начала.

– По уши?

– Можно сказать и так. Она обладала умением втягивать людей в свой мир. Или засасывать их в «глаз» своего личного урагана – это более подходящая аналогия. У нас с ней все случилось очень быстро. Думаю, ей нравилось, что я не типичный манхэттенский плейбой. – Он поднял свой бокал. – Давай выпьем. За то, что не будем говорить о моей бывшей.

Изабель отпила немного.

– Великолепное вино. Спасибо. Давай не будем никуда спешить. – У нее еще оставались вопросы. Множество. – Итак, время откровений. После нашей первой встречи в твоем кабинете я поискала тебя в Интернете.

– Не сомневался в этом.

– Ведь ты сделал то же самое, да?

Джереми встал напротив Изабель.

– Поднимайся. Раз уж пошел такой разговор, мы будем вести его в гостиной. Я предпочитаю обсуждать неприятные темы в комфорте. – Не дожидаясь ответа, он направился в гостиную.

Изабель поспешила за ним.

– Я не хотела поднимать неприятные темы. Мне просто любопытно. Ведь то, что ты рассказываешь мне, не соответствует тому, что я прочитала.

Джереми поставил свой бокал и бутылку на журнальный столик и стал разводить огонь в камине.

– Изабель, ты долго работала в Вашингтоне, среди твоих клиентов было много публичных личностей, поэтому ты лучше, чем кто‑либо, должна знать: то, что пишут газеты, не всегда является правдой. И очень много зависит от того, кто первым даст комментарий к истории.

– Согласна. Газетчики многое извращают.

Джереми выпрямился, отряхнул руки и жестом указал на диван:

– Пожалуйста, сядь.

Изабель послушно села.

В камине тихо потрескивали дрова, придавая атмосфере особый уют.

– Обычно делается так: берется правдоподобная история, основанная на фактах, и твоя вина перекладывается на другого участника истории.

– То есть, если мне надо покончить со своим браком и если меня волнует, как это будет воспринято, я рассказываю прессе о том, что мой муж никак не может остепениться или что он совсем меня не любит?

– Абсолютно точно.

Изабель увидела в его глазах смирение. Так смотрят те, кому причинили боль и кто научился жить с печалью.

– Я даже боюсь спрашивать… – начала она.

Уголок рта Джереми дернулся в скупой улыбке.

– А ты не бойся.

Она подалась вперед и схватила его за руку.

– Я не хочу расстраивать тебя. Честное слово, не хочу. Ты проявил такое великодушие, приютив меня.

– Давай спрашивай. У меня нет секретов.

<emphasis>Глава 10</emphasis>

Джереми ни с кем никогда не обсуждал тему своего развода. Пока его имя трепали таблоиды, родители изображали из себя жертву, а друзья вообще куда‑то запропастились. Общественное мнение было на стороне светской львицы, и незнакомый человек, например в ресторане, мог высказать какую‑нибудь колкость в его адрес. Кому захочется появляться на людях в обществе такого изгоя?

– Нет, не буду, – сказала Изабель. – Поговорим о чем‑нибудь другом.

– И все же, – возразил Джереми, – давай покончим со всем этим.

– Все было наоборот? Утверждалось, что ты ей изменил. – Изабель подняла вверх указательный палец. – Прежде чем ты ответишь, хочу предупредить: я не буду судить тебя.

– Во всем, что она делала, чтобы испортить наш брак, она обвинила меня. Так что измена была, но изменила она.

– Это же самое настоящее предательство! – воскликнула Изабель.

Изабель не ошиблась, подумал Джереми. Это действительно было предательством. Но сейчас, когда прошли годы и он не мог представить себя с Келли, боль немного поутихла.

– Я узнал о ее связи только после того, как она ушла от меня. Мне удалось убедить себя в том, что здесь нет ничего страшного, так как я не знал об этом, пока мы были вместе.

– Я хочу спросить у тебя, почему ты не дал ей отпор. В той статье, что я прочитала, твоих комментариев нет. Мне было трудно поверить, что ты сдал свои позиции без боя. Адвокаты всегда бьются до последнего.

– Но адвокаты знают, когда надо остановиться. Есть битвы, в которые не стоит ввязываться. И я не хотел уговаривать ее вернуться ко мне.

Джереми с бокалом в руке смотрел на сидевшую на диване Изабель. «Что за боль ей пришлось вытерпеть? – спрашивал он себя. – Какую тайну она скрывает?»

– Ну а теперь ты расскажи мне свою грустную историю.

Изабель несколько мгновений смотрела на плещущееся в бокале вино.

– Он был ни в чем не виноват. Просто так сложились обстоятельства.

– А поточнее?

– Ладно. Я забеременела, и он впал в панику. Мы тогда встречались около полугода. – Она грустно вздохнула. – И тогда я пошла ему навстречу и порвала с ним. Я хотела ребенка и решила растить его сама, но судьба распорядилась иначе – я его потеряла. – Ее голос дрогнул.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

– Сочувствую, – тихо произнес Джереми.

– Никто об этом не знает.

– Ты даже брату не рассказывала?

На губах Изабель появилась печальная улыбка.

– Я подумывала об этом, но мне стало жаль Сэма. Не хотела, чтобы он мучился от сознания своей беспомощности. Какой от этого прок? Я попыталась все забыть и с головой ушла в работу. Когда работаешь, на тебе своего рода броня. Ты готов к битве. Если честно, то мне кажется, что ты поступил точно так же.

Джереми взял бутылку и наполнил бокалы.

– Ты поэтому отказалась говорить о работе, когда мы познакомились?

– Да, я хотела, чтобы мы просто были мужчиной и женщиной за беседой. И ведь у тебя получилось изобразить из себя любителя удовольствий.

– И что такого? Я люблю удовольствия. У меня их не так много.

– Ты делал вид, будто тебя ничего не тревожит. На самом деле ты не такой. Ты здравомыслящий и серьезный. – Изабель сделала глоток вина. – И теперь, когда ты рассказал мне историю своего развода, я понимаю, почему ты так вел себя в нашу первую встречу. Ты пытался спрятать свою боль.

Джереми понял, что она видит его насквозь.

– Я просто не хочу снова испытывать боль.

Изабель кивнула, ласково глядя на него.

– Знаю. Только передо мной притворяться не надо, пойми это. – Она провела пальцем по краю бокала. – Мы просто мужчина и женщина за беседой.

От этих слов Джереми обдало жаром. Он не отрываясь смотрел на Изабель. Ее щеки залил румянец, в глазах появился блеск. Между ними промелькнула искра. Потом еще одна. А потом заструился электрический ток. Джереми понял, что все это ведет к тому, что он не планировал.

Что же такого есть в Изабель, размышлял он, что заставляет его сердечные струны не просто звучать, а звучать в унисон с ней? Вряд ли только привлекательная внешность. Вероятно, между ними существует какая‑то связь, нечто большее, чем работа.

– Я всю неделю прятался от тебя, – неожиданно для себя признался он. – В тот вечер за ужином мне безумно хотелось поцеловать тебя, и я испугался, что испорчу все дело, если стану встречаться с тобой.

– А теперь ты пригласил меня, потому что у тебя не было выбора?

Джереми покачал головой:

– Нет. Я пригласил тебя, потому что у меня появилось вполне законное основание сделать то, что я хотел сделать давно.

– Между прочим, в тот день я только и думала, что о поцелуе, – призналась Изабель.

– И что?

– Во мне шла внутренняя борьба. – Она облизнула губы и поставила бокал на журнальный столик.

Джереми все понял.

Изабель устала ждать, однако ее хрупкое эго настаивало на том, чтобы первый шаг сделал Джереми. И он поступил как истинный джентльмен. Он не предпринимал никаких шагов, пока не получил от нее приглашения.

– Я не хочу, чтобы ты думала, будто я пользуюсь своим положением хозяина дома, – сказал он, ставя бокал на столик и беря ее за руку.

– Я нигде не чувствовала себя комфортнее, чем в твоем доме.

Изабель потянула его за руку, вынуждая сесть рядом, и забралась к нему на колени. Его довольный взгляд стал для нее наградой за отвагу. Она решительно сняла с себя свитер и отбросила его в сторону.

Первый поцелуй получился нежным. Его губы оказались такими же, какими их помнила Изабель. Джереми провел языком по ее нижней губе, снял с нее бюстгальтер и обхватил ладонями ее груди. От его прикосновений у нее тут же набухли соски, и он, опять приняв это как приглашение, взял в рот сначала один, потом другой. Изабель хотелось одновременно и зажмуриться, и отдаться своим ощущениям, и наблюдать за Джереми.

Охваченная нетерпением, она быстро сняла с него пуловер и положила руки ему на грудь, а потом, уткнувшись ему в шею, с наслаждением вдохнула его запах. Джереми крепко прижал ее к себе, а потом одним движением опрокинул на диван. Кожаная обивка дивана приятно холодила разгоряченную спину. Джереми встал и снял с себя джинсы и боксеры. Изабель тоже сняла с себя оставшуюся одежду и предстала перед ним обнаженной, готовой принять его.

– Иди сюда, – глухо произнесла она.

– Я хочу посмотреть, как ты ласкаешь себя.

У Изабель никогда не было склонности к эксгибиционизму, но Джереми так распалил ее, что она была готова на все. Раскинув ноги, она повела ладонью по груди, по плоскому животу. Стоявший рядом Джереми с вожделением наблюдал за ней, лаская самого себя. Она издала протяжный стон, когда ее пальцы коснулись клитора, влажного от желания. Джереми опустился рядом с ней на колени и стал целовать ее ноги. Постепенно продвигаясь вверх, он добрался до ее клитора, и она убрала руки, чтобы ему не мешать. Ловко двигая языком, он стремительно подводил ее к пику. Как она ни старалась, ей не удалось сдержать натиск, в конечном итоге ее тело выгнулось, и она отдалась на волю наслаждения, накатывавшего на нее волнами.

Джереми любовался выгибающейся на диване Изабель. Отдышавшись, она опустилась на колени рядом с ним и как можно дальше отодвинула столик. Джереми лег, а Изабель встала между его ног и, обхватив его член, стала двигать рукой вверх‑вниз. Эти движения только обострили его желание оказаться внутри ее. Чувствуя, что долго не выдержит, он остановил ее руку. Изабель все поняла.

– Подожди, я возьму презерватив, – сказала она.

Она сбегала на кухню, где из сумки достала новую упаковку, и вернулась обратно. Она надела презерватив на член Джереми и, встав над ним, медленно ввела его внутрь.

Когда она опустилась на Джереми, он в очередной раз подивился тому, как великолепно они подходят друг другу. Они синхронно задвигались, и Изабель наклонилась вперед, чтобы поцеловать его. Их языки сплелись. Джереми обхватил ее за попку, помогая ей как можно выше поднимать бедра. Когда до кульминации оставалось совсем чуть‑чуть, он просунул руку между их телами и стал ласкать ее клитор. От этого Изабель задвигалась еще быстрее, выгибая спину и стараясь как можно глубже принять в себя Джереми. Они кончили практически одновременно. Изабель упала ему на грудь, с наслаждением ловя последние волны удовольствия. Он обнял ее и поцеловал в макушку. Они молчали, и Джереми знал, что слова не нужны.

<emphasis>Глава 11</emphasis>

Джереми проснулся с чувством, которое уже давно не испытывал, – с надеждой. И еще он был пьян от любви.

– Доброе утро, красавица, – сказал он, целуя Изабель в плечо.

Она улыбнулась, не открывая глаз.

– Доброе утро.

Джереми обнял ее. Как же приятно просыпаться не одному, подумал он.

– Что тебе хочется? – спросил он.

В ответ у Изабель громко заурчало в животе.

– Еда не помешала бы.

– Ведь мы же вчера так и не поели, да?

Изабель открыла глаза и приподнялась на локте.

– Да. Зато меня не будила среди ночи дурацкая сирена.

– Но мы бы никогда не познакомились, не будь той пожарной тревоги.

Изабель перевернулась на спину и накрылась одеялом.

– Мы все равно встретились бы. Просто при других обстоятельствах.

– А я рад, что наша первая встреча случилась не за столом переговоров, – сказал Джереми.

– Я тоже. – Она наклонилась к нему и поцеловала. – А теперь давай поедим. Я голодна как волк.

Внизу Джереми достал бекон и яйца и принялся готовить завтрак. Кошка тоже пришла завтракать. Изабель положила ей еды в миску, прежде чем сесть за стол.

– Приятно смотреть, как мужчина готовит, – сказала она.

– Это все годы холостяцкой жизни, – усмехнулся Джереми. – Моя бывшая вообще не готовила, так что кормить нас приходилось мне.

Джереми выложил яичницу с беконом на тарелки, сделал несколько тостов, намазал их маслом и все это поставил на «остров».

– Мадам, завтрак подан.

– Благодарю, сэр, – просияла Изабель. – А как вы с женой собирались использовать этот огромный дом?

– Ну, наверное, у нас появились бы дети, – ответил Джереми, садясь рядом с ней. – Ведь для растущей семьи нужно много места. Только я хотел детей, а она нет.

Изабель обхватила руками кружку и пригубила горячий кофе.

– А вы разве не обсуждали всего этого перед свадьбой?

– Обсуждали. Я говорил ей, что хочу большую семью, и она говорила, что тоже хочет. Потом выяснилось, что она тайком принимает противозачаточные таблетки. Наверное, у нее духу не хватило признаться в том, что она передумала. Или просто лгала мне с самого начала. – Джереми был горд тем, что смог спокойно рассказать обо всем этом. В Изабель было нечто такое, что побуждало его откровенничать с ней. – А может, я не создан для отцовства. Мои родители исполняли свою роль без особого энтузиазма.

– Я бы не назвала твоего отца сердечным и добрым человеком.

Джереми грустно рассмеялся.

– А он не добрый и не сердечный. И мама такая же, к сожалению. Хотя она и мягче него. Их обоих всегда больше интересовали достижения человека, чем сам человек.

– Ужас какой.

– Они всегда были такими. Я еще в детстве понял: если я буду делать то, что они хотят, и делать это на отлично, меня похвалят. Похвала была самым эмоциональным выражением их привязанности.

– И поэтому ты стал юристом?

– Вообще‑то, нет. Да, отец хотел, чтобы я пошел по его стопам, но вдохновил меня дед. Он отлично разбирался в тонкостях законодательства и любил его толковать. Он собрал великолепную юридическую библиотеку. Ему нравилось строить аргументацию. Кстати, как и тебе, – добавил Джереми, поворачиваясь к Изабель.

– Тебе поэтому нравится работать дома – вдали от отца и в окружении дедовых книг?

– Именно так, – кивнул Джереми, в очередной раз дивясь тому, как хорошо его понимает Изабель. – Я тут подумал: раз сегодня суббота и до Рождества осталось всего несколько дней, мы могли бы устроить себе праздник.

– Надеюсь, ты не предлагаешь петь на колядках. Из меня плохой певец.

– Из меня тоже. – Он откусил кусок тоста. – Тебе надо за подарками? Я своим уже купил. Я из года в год дарю одно и то же. – Отцу, который имел обыкновение терять мячики для гольфа в водяных ловушках, он покупал годовой запас с монограммой. За подарком для матери он отправлялся в «Тиффани» и покупал либо серьги, либо браслет.

– Я тоже. Я все купила в «Идене». Впервые за многие годы купила подарки. – Она покосилась на Джереми. – А как насчет того, чтобы украсить дом? Поставить елку?

– Искусственной у меня нет. А в семи‑восьми кварталах отсюда полно живых. Может, принесем оттуда?

Изабель повернулась и посмотрела в окно.

– Не надо ее покупать. У нас и так хватает вечнозеленых деревьев.

– Там? – Такая идея не приходила ему в голову. Никогда.

– У тебя есть гирлянды? А игрушки?

– Ну да. Я не доставал их с развода.

– Давай украсим кипарис возле патио. Ночью, когда мы зажжем огни, будет очень красиво. К тому же не придется переживать, что Кошка на нее заберется.

– Ты хочешь выйти из дома в такой холод? И украшать кипарис?

– Снегопад прекратился. Светит солнце. Мы просто подышим свежим воздухом.

На взгляд Джереми, идея была безумной. И она ему нравилась.

– Но сначала придется порыться на чердаке.

– У нас впереди целый день.

После завтрака они поднялись на чердак. Найти коробки с елочными игрушками оказалось несложно: кроме них, там практически ничего не было. Джереми немного колебался, прежде чем открыть их. Они с Келси покупали все эти украшения вместе, когда еще верили в то, что построят семью и будут из года в год украшать елку. Тогда он еще думал, что у них родятся дети. Однако сейчас, когда рядом была Изабель, воспоминания об утраченных надеждах не принесли ему печали. Изабель словно наполнила его жизнь светом.

– Думаю, четырех гирлянд хватит, – сказала она, постукивая ногтем по лампочкам.

– Отлично.

Они перетащили коробки вниз, потом переоделись в джинсы и свитера.

– У тебя не найдется шапки для меня? – спросила Изабель.

– Обязательно что‑нибудь подберем.

Джереми принялся рыться в шкафу с уличной одеждой и достал оттуда красную вязаную шапку.

– Я не надевал ее с колледжа. – Он надел ее на голову Изабель и убрал с ее лица волосы. – Ты такая красивая. Честное слово.

Ты тоже ничего, между прочим. – Прижавшись к нему, она приподнялась на цыпочках и поцеловала его в губы.

* * *

Изабель уже подумывала о том, что в тот вечер, когда они познакомились, она составила о Джереми неправильное мнение. Раньше она никогда не ошибалась и умела распознавать сигналы – те мелочи в действиях или разговоре, которые показывают, что движет людьми. Такое умение было присуще любому юристу, но с годами у нее оно превратилось в самый настоящий талант.

Так в чем же она ошиблась? Или он просто разыгрывал спектакль, чтобы скрыть от всего мира свою боль? Долго размышляя, Изабель в конечном итоге пришла к выводу, что это не так уж и важно. Главное то, что впервые за долгое время она наслаждается жизнью.

Пробираясь по глубокому снегу, Изабель поняла, что ее предложение оказалось слишком смелым.

– Спасибо, что не отверг мою своеобразную идею.

– Ты шутишь? – удивился Джереми, сметая снег со стола, чтобы можно было поставить коробки. – Это же гораздо проще, чем тащить елку за восемь кварталов.

Джереми принес из дома удлинитель и воткнул вилку в розетку на крыльце. Затем они принялись развешивать гирлянды. Изабель распутывала их, а Джереми, встав на стул, раскладывал их на ветках.

– У тебя отлично получается, – сказала Изабель. – И я не вижу в этом ничего удивительного. Ты, как выясняется, совершенен во всем.

Джереми повернул и наклонил голову так резко, что у него съехали вниз солнцезащитные очки.

– Ну вот, сейчас ты точно шутишь.

– Ни капельки.

Недоверчиво качая головой, он уложил на ветки последнюю гирлянду.

– Надо дождаться темноты, прежде чем включать. – Он спрыгнул со стула и открыл другую коробку.

– Между прочим, я говорила абсолютно серьезно. Ты потрясающий адвокат. Переговоры с тобой – это лучшие моменты моей карьеры.

Джереми замер как вкопанный.

– Это все благодаря тебе, Изабель. Благодаря тебе я чувствую себя всемогущим. Во всех отношениях.

Развесив игрушки, они поднялись на крыльцо, потопали, чтобы сбить с ног снег. Когда они прошли в дом и стали снимать куртки, в Джереми вспыхнуло пламя страсти. Он подошел к Изабель, решительно задрал ее свитер, спустил с ее плеч бретельки бюстгальтера и стал жадно целовать ее. Немного утолив жажду, он взял ее за руку и повел наверх, в спальню. Там он сел на кровать, поставил ее перед собой и стал ласкать ее грудь. Эта ласка так возбудила ее, что она быстро избавилась от одежды. Джереми последовал ее примеру, и они рухнули на кровать. Он вошел в нее, и она обхватила его ногами. Спустя короткое время оба кончили в сладостных спазмах, выкрикивая имя друг друга.

Изабель натянула на себя одеяло и почувствовала, что у нее слипаются глаза.

– Ты совсем измотал меня, Шарп.

– Ты поспи. Ты много работаешь, и тебе нужен отдых. А я почитаю, – сказал Джереми, беря книжку с тумбочки.

Когда Изабель проснулась, она не сразу сообразила, где находится. Джереми рядом не было, за окном стемнело. Часы показывали двенадцать минут шестого. Она встала и прошла в свою спальню. Там, в ванной, она принялась освежать макияж и случайно сбила на пол свою косметичку. Она наклонилась, чтобы собрать содержимое, и ее взгляд упал на маленькую коробку тампонов. Замерев, она уставилась на сине‑желтую упаковку, а в следующую секунду схватила свой телефон и открыла приложение, по которому отслеживала цикл. То, что показал ей экран – шесть дней задержки, – она восприняла с похвальным спокойствием, хотя у нее были все основания для того, чтобы впасть в панику.

Неужели она забеременела в ту ночь, когда порвался презерватив? Это было единственное возможное объяснение. За последний год, кроме Джереми, она не спала ни с одним мужчиной. И если так, то что ей с этим делать? У них великолепные отношения, их соединяет безумная страсть, однако это не означает, что новость обрадует Джереми. Если он так испугался, когда порвался презерватив, легко представить, что будет с ним, когда она расскажет о задержке.

Изабель втянула в себя воздух. Надо собраться с мыслями. Она открыла другое приложение в телефоне и стала размещать заказ в аптеке. Тест на беременность доставят завтра, и в понедельник она будет все знать. Изабель вбила адрес Джереми и нажала кнопку «Заказать».

Одевшись, она спустилась вниз и сразу направилась в заднюю часть дома. Учуяв вкусные запахи, она ускорила шаг, ощущая себя ужасно голодной. И ужасно уставшей.

– Привет, соня, – сказал Джереми, возившийся на кухне.

При виде его у Изабель затрепетало сердце.

– Ты готовишь мне ужин? Запах восхитительный.

Джереми обнял ее, поднял ее подбородок и прижался к ее губам в поцелуе, который заставил Изабель потеряться во времени и пространстве и испытать небывалую сладость.

– Жду не дождусь ночи, чтобы повторить предыдущую.

– Я тоже, – прошептала она.

– Ты видела нашу елку? – Взяв за руку, Джереми подвел ее к двери на патио. – Красавица. Ты гений. Теперь я буду каждый год наряжать кипарис.

– Новая традиция. – Изабель прижалась к нему и обняла за талию, наблюдая, как в чернильной темноте мигают разноцветные лампочки, отбрасывая блики на белый снег.

– Можно я открою тебе одну тайну? – нарушил молчание Джереми.

Изабель вдруг сообразила, что могла бы задать ему точно такой же вопрос.

– Ты можешь рассказать мне что угодно.

– Я сейчас так счастлив.

У Изабель непроизвольно вырвался вздох.

– Я тоже, – проговорила она, надеясь, что ощущение счастья продлится подольше.

<emphasis>Глава 12</emphasis>

Беспокойство Изабель по поводу возможной беременности проявилось в довольно специфических снах, наполненных детским плачем. И самое удивительное было то, что плач не исчез после пробуждения – она продолжала слышать слабый писк.

– Котята! – Она резко села и принялась тормошить Джереми. – Кажется, Кошка родила котят.

– Что? – Джереми приподнял голову от подушки и тут же уронил ее. – Нам же ничего не надо делать, да? Ты говорила, что она сама позаботится о себе.

Типичный мужчина, подумала Изабель.

– Делать нам ничего не нужно, а вот проверить, как она, стоит. И все ли в порядке с малышами. – Она откинула одеяло, прошла к гардеробной и включила свет. – Хочешь узнать, сколько их там? И как они выглядят?

– Мм. Гм. Конечно. – Джереми сел и включил лампу на тумбочке. – Иду.

Изабель на цыпочках вошла в гардеробную, отодвинула рубашки Джереми и заглянула в коробку. Два оранжевых котенка сосали молоко. Третий, оранжевый, но с серыми и белыми пятнами, ползал по подстилке и мяукал. Кошка, которая выглядела абсолютно измотанной, спала.

– Я думал, они симпатичнее, – сказал Джереми, заглядывая через плечо Изабель.

Изабель покачала головой и повернулась к нему.

– Они станут симпатичными через несколько дней.

– Придется поверить тебе на слово. – Он посмотрел на часы. – Только половина восьмого, рановато для воскресенья. Но поспать у нас больше не получится, верно? Ну что, варю кофе?

– Давай. Принесешь мне чашечку? – Изабель села на пол рядом с коробкой.

– Мы весь день проведем в гардеробной?

– Мне просто хочется немного побыть здесь. Убедиться, что с мамой и новорожденными все в порядке.

Джереми чмокнул ее в макушку.

– Не буду мешать тебе.

Изабель увидела, что одинокий котенок наконец‑то нашел путь к маме. В последний раз она видела новорожденных котят еще в детстве и с тех пор, вспоминая ту сцену, ощущала связь со своей мамой. Сейчас, прижав руку к животу, она прислушалась к своему телу. Она бы солгала, если бы стала утверждать, будто не хочет родить ребенка и стать матерью. Нет, она очень хотела ребенка, но кроме этого – еще и истинной любви и надежного спутника жизни.

Вернулся Джереми и подал ей чашку с кофе.

– Вкусно? – спросил он, глядя в свой планшет.

– Да. Идеально. – Кофе был приготовлен именно так, как ей нравилось, с капелькой сливок и одним кусочком сахара.

– Вот и хорошо. Потому что мне придется нарушить идиллию. Сегодня утром в газетах появилась статья. Очевидно, кто‑то нашел письма, написанные отцом мистера Саммерса к Виктории Иден. И их решили опубликовать.

Изабель похолодела. Нет, нет, нет! Она вскочила и выхватила у Джереми планшет. На экране действительно были те самые письма, что они с Минди нашли в квартире бабушки. В тот день они договорились никому их не показывать.

– Как ты об этом узнал? – спросила она, страшась ответа.

– Все Саммерс. От него ничего не ускользает. Он бросил мне ссылку и попросил перезвонить ему, но я решил сначала обсудить с тобой. Что это такое, Изабель? Я думал, мы заключили сделку.

– Мы действительно заключили сделку. – Глядя на разочарованное лицо Джереми, Изабель пыталась сообразить, как такое могло случиться. – Что ты на меня так смотришь? Я этого не делала.

– Значит, это сделали твои клиенты. Другого объяснения нет. – Он забрал у нее планшет и вышел из гардеробной.

Изабель поспешила за ним.

– Но с какой стати? Тем более я лично просила Минди никому не показывать письма.

Джереми обернулся, и его взгляд сказал Изабель о том, что она совершила величайшую ошибку. Она расслабилась с ним и потеряла бдительность.

Он ничего не знал о письмах. Она ни словом не обмолвилась о них даже тогда, когда он позвонил и сообщил, что подлинность векселя подтвердилась.

– Прошу тебя, скажи мне, что ты все это не подстроила. Прошу тебя, скажи мне, что это не фирменный прием Изабель Блэкуэлл, – мрачно произнес Джереми.

Ничто не смогло бы обидеть Изабель сильнее, чем эти слова.

– Нет, Джереми, я ничего не подстраивала. Я вообще не имею к этому отношения.

– Ты знала о письмах?

Она на мгновение запнулась, и Джереми стремительно вышел из комнаты.

– Джереми, подожди! – Изабель выбежала вслед за ним в коридор, догнала на лестничной площадке и схватила за руку. – Пожалуйста, дай мне все объяснить. Да, я знала о письмах. Мы с Минди нашли их перед тем, как подтвердилась подлинность векселя.

– Но ты не позвонила мне и дождалась, когда я сам позвоню тебе и расскажу о векселе. То есть ты уже знала, что вексель подлинный? Что между отцом мистера Саммерса и Викторией Иден действительно был роман?

– Конечно, я выжидала. Ты бы и сам так поступил в моей ситуации.

Джереми закрыл глаза и потер переносицу.

– Да, ты права, я поступил бы именно так. Мой долг – действовать в интересах клиента. Что лишний раз показывает, как далеко за черту мы с тобой ушли. И вдобавок к этому я испытываю к тебе чувства. И что мне прикажешь делать?

Изабель судорожно втянула в себя воздух.

– Чувства?

– Прошу тебя, не делай вид, будто я сказал нечто ужасное. Мы вместе отлично провели выходные, а теперь оказались там, откуда начинали. Только сейчас все может пойти гораздо хуже, чем раньше. Я очень сомневаюсь, что Саммерс согласится хотя бы на одно условие, что мы с тобой выработали.

Охваченная ужасом, Изабель попыталась представить, что ждет семейство Иден. В лучшем случае они на многие месяцы увязнут в судебной тяжбе, которая обойдется им в огромную сумму. Мистер Саммерс с самого начала был настроен на то, чтобы утолить свою жажду мести, и публикация в газете только упрочит его решимость. Она и Минди восприняли письма как нечто романтичное, однако в них содержалось подтверждение тому, что мужчина был одержим женщиной, не являвшейся его женой. Эти письма рассказывали о двух людях, поправших святость брака.

– Позволь мне поговорить с Минди и Софи. Я попробую докопаться до истины.

– Не вижу, какая от этого может быть польза, но все равно не стану мешать тебе. Можешь делать все, что считаешь нужным.

– Спасибо. Очень великодушно с твоей стороны.

Изабель вернулась в гостевую. Она была готова расплакаться. Обычно, когда ситуация выходила из‑под контроля, она мгновенно переходила в наступление. Однако сейчас ей хотелось где‑нибудь спрятаться и свернуться клубочком.

Взяв телефон, она позвонила брату.

– Привет. В чем дело? – спросил он.

– Ты видел газеты?

– Нет, а что?

Изабель быстро ввела Сэма в курс дела.

– Мне надо знать, не Минди ли скормила эту историю газетчикам.

– Не представляю, как она могла это сделать. Во всяком случае, в последние несколько дней из‑за простуды она не вставала с постели. И единственной, с кем она общалась, была Софи.

У Изабель над головой будто включилась лампочка. А ведь Софи вполне способна на такое, подумала она. В то утро, когда в газетах появился комментарий Саммерса, она была крайне возмущена и предложила нанять пиарщика, чтобы с его помощью осадить мистера Саммерса.

– Ясно, спасибо. Тогда я поговорю с ней.

– У нас из‑за этого возникли неприятности? – спросил Сэм.

– Я бы сказала, что у нас крупные неприятности.

К сожалению, на телефоне Софи включилась голосовая почта. Изабель оставила сообщение, в котором просила – нет, умоляла – перезвонить. После этого она легла на кровать и уставилась в потолок, гадая, удастся ли ей выбраться из этой передряги.

Джереми уединился в своем кабинете. Его не интересовали объяснения Изабель, так как он многое знал о ее карьере в Вашингтоне. Все случившееся здесь в полной мере соответствовало характерной для нее стратегии: если противник имеет возможность уничтожить тебя, нужно уничтожить противника первой. Примерно так же с ним поступила и Келси.

Завибрировал телефон, лежавший на письменном столе экраном вниз. Джереми не обратил на него внимания, и телефон затих. Когда он завибрировал снова, Джереми перевернул его и посмотрел на экран.

Первое сообщение было от отца. «Ты больше не занимаешься делом Саммерса. Нужно разделаться с этой Блэкуэлл». Второе было от журналиста, того же самого, который пытался получить его комментарии на клевету, запущенную Келси. «Мы могли бы обсудить иск Бенджамина Саммерса?»

Прежде чем отвечать этим двоим, Джереми решил позвонить Бену.

– Доброе утро, Бен, – поздоровался он.

– Похоже, ситуация изменилась, да? Не могу передать, как меня возмутила беспардонность газетчиков, но, думаю, я должен быть им благодарен, ведь теперь команда «Идена» показала свое истинное лицо.

– Я ничего не могу сказать наверняка, мы еще разбираемся в случившемся. – Джереми не понимал своего желания вернуть все назад. Ведь логика подсказывала, что нужно наносить удар в уязвимое место и как можно быстрее заканчивать это дело. – Должен сообщить вам, что мы с мисс Блэкуэлл в пятницу выработали для вас чрезвычайно выгодные условия. Предложение очень заманчивое, а сегодня, вероятно, у нас появился новый рычаг, чтобы получить кое‑какие уступки.

– Вы были бы рады этому, как я погляжу. Неужели адвокатам так нравятся рычаги?

– Только в том случае, если дело бессмысленно затягивается. – Джереми знал: если тяжба продлится несколько месяцев, ему придется постоянно вступать в бой с Изабель. А ему этого не хотелось.

– А у вас на руках есть эти выгодные условия? Я могу на них взглянуть? – спросил мистер Саммерс.

– Я их как раз оформляю. Мы можем увидеться завтра утром, если вас устраивает.

– Отлично. В девять. В моем офисе.

– Договорились.

– И имейте в виду: если условия мне не понравятся, я готов бросить перчатку и вступить в войну.

Саммерс отсоединился, прежде чем Джереми успел ответить. Хотя отвечать ему было нечего. Да и выбора у него особого не было, кроме как звонить отцу и объяснять, что происходит. Пока в трубке звучали гудки, в нем все сильнее нарастал страх перед разговором с человеком, которому, по идее, он должен был бы доверять, – со своим отцом.

– Я только что говорил с мистером Саммерсом, – с места в карьер начал Джереми. – Мы встречаемся завтра утром. Я представлю ему выработанные условия. Надеюсь, он сможет отодвинуть в сторону все, что случилось сегодня, и принять эти условия. Он получит свои деньги. И даже больше.

– Джереми, эти аспекты меня не волнуют. Меня заботит то, что ты нанес непоправимый вред репутации нашей фирмы. Из‑за тебя мы выглядим кучкой идиотов.

– Пап, я же не занимаюсь связями с общественностью. Я не могу контролировать то, что публикуют газеты.

– Если бы ты покончил с этим делом на первой встрече, если бы у тебя хватило смелости держаться безжалостно с мисс Блэкуэлл, у нас не было бы этого разговора.

– Однако это никак не повлияло бы на историю в таблоидах. Они все равно ее опубликовали бы.

– Только к этому моменту все требования Саммерса были бы удовлетворены. И фирма «Шарп и Шарп» к этому моменту праздновала бы свою победу. А вместо этого мы барахтаемся в луже. – Отец откашлялся. – Я считаю, что нам надо дать противнику мощный отпор.

– И каким образом?

– Нам нужно избавиться от мисс Блэкуэлл. Заставить «Иден» уволить ее.

– Они ее не уволят. Ее брат обручен с Минди Иден. А он специальный консультант магазина.

– Поверь мне, они избавятся от нее, когда она станет для них пассивом. Я точно знаю, как этого добиться. И они передадут дело своим корпоративным юристам. А ты запросто раскатаешь в лепешку этих ребят.

– Пап, пожалуйста, не иди на такие безрассудства. Просто позволь мне спокойно встретиться с Саммерсом завтра утром. Дай мне последний шанс.

<emphasis>Глава 13</emphasis>

Наступило утро понедельника, и это означало, 11 что наступил решающий момент. Джереми надеялся, что за выходные Саммерс поостыл и пойдет на соглашение. На примирение. Такое окончание дела было бы лучшим для Джереми.

Воскресенье было ужасным. Джереми кипел от гнева в своем кабинете, Изабель не выходила из гостевой. Общались они только один раз, когда он встретил курьера и отнес заказ ей.

– Это из аптеки. – Он постучал и, когда дверь открылась, протянул ей бумажный пакет.

– Спасибо, – сказала она, прижимая пакет к груди. – Мне позвонили из «Бахараха», я могу вернуться туда во вторник утром. Если хочешь, я узнаю, могут ли меня принять Минди с Сэмом.

– Не надо. Оставайся здесь. Все в порядке. – Джереми очень хотелось, чтобы все действительно было в порядке и чтобы не было всего того, что раскидало их по разные стороны баррикад.

– Я понимаю, что публикация все испортила. Я искренне сожалею об этом. И все же я не понимаю, что случилось. Однако я все выясню.

– Я планирую встретиться с Саммерсом завтра утром и, если хочешь, представлю ему то, о чем мы договорились.

Избегая смотреть на Джереми, Изабель усердно разглядывала свой ноготь.

– Я сделаю то же самое, и мы посмотрим, что из этого получится.

– Хочешь есть? – спросил Джереми.

Она покачала головой:

– Не сейчас. Может, позже. Я устала, и мне надо работать.

– Ладно, дай знать, если что‑то понадобится.

Джереми уже собрался уйти, но тут Изабель тихо произнесла:

– Я проведала котят, пока ты был в кабинете. Принесла Кошке еду и воду. Кажется, у них все хорошо.

– Отлично. Спасибо.

Когда дверь в комнату закрылась, Джереми почувствовал себя так же, как до появления в его доме Изабель, – одиноким. Это чувство не покидало его весь день. И всю ночь. И все утро.

В гардеробной, выбирая костюм для встречи с Саммерсом, он услышал писк котят. В суете воскресенья он совершенно забыл о них. Два оранжевых сосали свою маму, а третий опять ползал по коробке, натыкаясь на все. Кошка то и дело подталкивала его носом, но у него все не получалось найти ее. Джереми не знал, что надо делать в таких случаях, однако прислушался к своей интуиции и переложил котенка поближе к маме.

Одевшись, он прошел в кабинет за документами. Неожиданно в дверях появилась Изабель. Красивая, как и всегда, она явно была чем‑то озабочена.

– У тебя есть минутка? – спросила она. – Мне нужно кое о чем поговорить с тобой.

– Конечно. Мне нужно уезжать, но для тебя я всегда найду время.

– Во‑первых, ты должен знать, что твой отец пытался заставить один из таблоидов опубликовать порочащую меня статью. Вчера поздно вечером журналист позвонил мне и попросил дать комментарий. Я пообщалась с редактором, и они решили не публиковать ее.

Джереми охватила злость на отца. Одновременно он испытал облегчение от того, что у отца ничего не получилось.

– Сожалею. Даже не знаю, что сказать.

Изабель отмахнулась.

– Не переживай. Бывало и хуже. Я знаю, что всегда придерживалась буквы закона, так что мне нечего стыдиться.

– Я рад этому.

– Я просто больше не хочу в этом участвовать. Я не могу иметь дело с теми, кто пытается замазать противника грязью или нанести ему удар в спину. Надеюсь, мы быстро закончим это дело, но, если нет, я, наверное, откажусь от него.

– Я не могу осуждать тебя.

– А теперь еще одна вещь. Мне нелегко говорить об этом, но деваться некуда. Я беременна, и отец – ты.

Джереми меньше всего ожидал услышать такое.

– Та ночь, когда мы встретились?

– Да.

– Но ты…

– Знаю. Я думала, что шансов нет. Я ошиблась.

– Я… э‑э‑э… даже не знаю, что сказать.

– Все нормально. Тебе не надо ничего говорить. Я понимаю, что время не самое подходящее, да и мы с тобой практически не знаем друг друга, поэтому я пойму тебя, если ты решишь устраниться. Я отлично справлюсь сама. Так что об этом не беспокойся.

Джереми подошел к Изабель и взял ее руки в свои.

– Эй‑эй, погоди минутку. Дай мне прийти в себя.

Она опустила голову, а когда подняла, у нее по щекам текли слезы.

– Джереми, я так давно хотела ребенка. Я всегда мечтала стать мамой. Но я хотела, чтобы все это случилось по‑другому. И мне очень больно оттого, что ты оказался в затруднительном положении. Ты хороший человек. Я это знаю. Ты добрый и великодушный, и ты не заслужил такого.

Джереми пребывал в полной растерянности. Он давно хотел иметь семью. Он давно мечтал о такой женщине, как Изабель. Однако события развивались слишком стремительно. Он жалел, что нельзя поставить жизнь на паузу, хотя бы на один день. Чтобы было время подумать. Ребенок? От Изабель? Что из этого получится? А вдруг их жизнь превратится в постоянные переговоры? Вот этого ему хотелось меньше всего. А если ничего не получится? Он не желал превращаться в «воскресного папу», который забирает ребенка по выходным и редким праздникам.

Его телефон издал короткий звук – сигнал, что ему пора ехать на встречу.

– Мне надо бежать, а то я опоздаю на встречу с Саммерсом. Он страшный приверженец пунктуальности. А я не хочу сердить его.

– Понимаю. Все в порядке. Просто забудь то, что я сказала. Мы обсудим все, когда закончим это дело.

Джереми схватил со стола свой «дипломат» и вернулся к Изабель.

– Послушай, перестань все время отодвигать меня в сторону. Я не такой, как тот тип, что бросил тебя. Я не поворачиваюсь спиной к тем, кто нуждается во мне, ясно? Так что дай мне возможность встретиться с Саммерсом и поговорить с отцом, а потом… – Он помолчал, размышляя. – А потом мы поговорим о ребенке.

Разве такого начала новой жизни она ожидала? У Изабель было ощущение, будто жизнь рассыпается у нее в руках в пыль. Как она теперь будет спасать «Иден»? Как Джереми объяснит ситуацию Саммерсу?

Стоя в кабинете Джереми, Изабель вспоминала, как этим утром, обхватив себя руками, расхаживала по белому мраморному полу в гостевой ванной. Ею владел тот же страх, что и в прошлый раз. Она не забыла, как медленно тянулось время, пока она ждала результата.

В тот день таймер на телефоне отсчитал положенные минуты и издал сигнал. Она на мгновение закрыла глаза, чтобы приготовиться и чтобы понять, на какой результат она надеется. Открыв глаза, она взяла тест с прилавка. Две синие полоски. Положительный. Ребенок. Сердце бешено застучало, в животе образовался холодный комок. Какой бы шаткой ни была ситуация, ребенка она хотела больше всего на свете. Она долгие годы ждала этого шанса.

Сейчас Изабель вынуждена была признать, что Джереми воспринял новость не так, как она ожидала. Она приготовилась к худшему, а он отреагировал с полным спокойствием. И ей оставалось надеяться на то, что его спокойствие искреннее, не наигранное.

Изабель ехала в «Иден» на встречу с Сэмом, Минди, Софи и Эммой с тяжелым сердцем. Ей уже казалось, что свою самую большую ошибку она совершила, когда согласилась на эту работу. А согласилась она исключительно из преданности брату. И теперь они могут потерять свой универмаг. Она не только не решила проблему, но и допустила, чтобы эта проблема усугубилась. Она страшно сожалела о том, что в тот день, когда они с Минди были на квартире Виктории Иден, не сообразила забрать письма с собой. А еще о том, что поверила в намерения своих клиентов скрыть эти письма от общественности.

Войдя в «Иден», Изабель помахала охраннику, Дуэйну, и направилась к лифту, готовая, если понадобится, напрямик высказать сестрам Иден все, что она думает о сложившейся ситуации. Если выяснится, что они сами вляпались в неприятности, она заявит, что у нее нет возможности вытащить их оттуда.

Изабель была полна решимости, пока шла по вестибюлю, но, как только она зашла в приемную и увидела Сэма, у нее из глаз брызнули слезы. Он подбежал к ней и сжал в объятиях.

– Что случилось? – спросил он. – Ты расстроилась из‑за дела?

Изабель прижалась к его груди. Слезы мешали ей говорить.

В приемную вошла Минди.

– Все в порядке? – Она сделала еще один шаг, но приблизиться к Изабель не решилась. – Я бы с радостью обняла тебя, но боюсь заразить. Я еще болею. – Помолчав, она продолжила: – Я пока еще не говорила с Софи, но наверняка это она. Я плохо помню, что мы обсуждали на выходных, но я абсолютно уверена, что рассказывала ей о письмах. Она вполне могла зайти в квартиру бабушки, найти письма и отдать их прессе.

Слова Минди не принесли Изабель никакого утешения. Она все равно считала, что подвела своих друзей. Подвела всю их семью. Она потерпела крах во всех возможных аспектах, во всяком случае, в тех, что имели отношение к ее обязанностям как юриста.

– Простите меня. Мне жаль, но я не могу вас обрадовать. Саммерс охвачен жаждой мести. Сомневаюсь, что у нас есть хоть малейший шанс.

Сэм взял сестру за плечи.

– Я знаю, что ты сделала все, что могла. Вероятно, тебя переиграл юрист Саммерса. Шарп не понравился мне еще на первой встрече. Скользкий он какой‑то. Самый настоящий проныра.

Изабель похолодела, глядя брату в глаза. Мнение Сэма значило для нее очень много, и она не могла допустить, чтобы брат так плохо думал о Джереми. К тому же она больше не могла скрывать их отношения, особенно сейчас, когда ситуация так сильно осложнилась.

– Джереми хороший человек. Он ничего не смог поделать. Урезонить Саммерса невозможно.

– У тебя стокгольмский синдром. Тебе пришлось вести долгие переговоры с этим типом. Вот ты и убедила себя, что он не так уж плох.

– Не могу с тобой согласиться, – сказала Минди.

Сэм резко повернулся к ней.

– Вы сговорились, да? – спросил он.

– Ради бога! Ничего подобного. Я верю Изабель, когда она говорит, что он хороший.

– Но почему? Ведь этот тип губит всю нашу семью!

– Ничего он не губит. Да, он может оказаться причастным к тому, что мы потеряем свой бизнес, но это совсем другое дело.

– Подожди минутку. Почему у меня ощущение, что вы обе и раньше обсуждали его? – спросил Сэм. – Я что‑то пропустил?

– Мы действительно обсуждали его. В тот день, когда искали письма в бабушкиной квартире.

Несмотря на все то, что выяснилось в тот день, Изабель сохранила приятные воспоминания об их пребывании в квартире Виктории Иден. Совместные поиски писем сильно сблизили ее с Минди, и она стала чувствовать себя почти членом семьи Иден.

– Мы много говорили о нем в тот день. – Изабель всем сердцем любила брата и понимала: настало время рассказать все ему и Минди. – В том, что переговоры провалились, есть и моя вина, – прошептала она. – У меня завязались отношения с Джереми.

Сэм был не из тех, кого легко застать врасплох, но сейчас Изабель буквально ошеломила его.

– Ты серьезно? Но зачем ты на это пошла? Ведь это непрофессионально.

Минди схватила обоих за руки.

– Эй, вы двое, быстро в мой кабинет. Мы не можем продолжать этот разговор здесь.

Как только они оказались за закрытой дверью, Изабель набросилась на Сэма:

– Ты собираешься читать мне лекции о профессионализме? На самом деле? Начнем с того, что я не хотела браться за это дело.

– Подождите. Ты не хотела? – удивленно спросила Минди. – А я думала иначе. Сэм, ведь ты говорил, что она хочет помочь нам.

– Она согласилась на эту работу. Это все, что тебе нужно было знать.

Минди возмущенно фыркнула.

– Ты не имеешь права скрывать такое от меня. Изабель скоро станет моей золовкой. Мы с ней отлично поладили, а теперь я узнаю, что все было построено на лжи.

– Не было никакой лжи, – поспешила возразить ей Изабель. – После того как мы с тобой провели тот день вместе, мне очень захотелось помочь тебе и твоим сестрам. Ты стала близка мне, и поэтому я рассказала тебе о моем знакомстве с Дже… – Она замолчала на полуслове, но было поздно.

– Ого, погоди‑ка минутку. У тебя была связь с Джереми до того, как ты занялась этим делом? Ну и ну. Озадачила ты меня. Мин, а ты знала об этом?

Изабель пришлось объяснить, что они с Джереми провели вместе одну романтическую ночь, прежде чем оказались втянутыми в это дело. Рассказала она и о порвавшемся презервативе.

Качая головой, Сэм поднял обе руки, останавливая ее.

– Хватит. Не желаю слушать все это. – Он закрыл глаза и потер переносицу. – Значит, к тому моменту, когда мы встретились с ним в тот день, вы с ним уже переспали? Но ты ни словом не обмолвилась об этом.

– А что, по‑твоему, я должна была делать? Наша связь не меняла того факта, что у него свой клиент, а у меня свой и что мы будем отстаивать интересы своих клиентов.

– И что теперь? На чем вы с ним остановились? – спросил Сэм.

Изабель понимала, что нужно говорить начистоту. Обо всем.

– В ту первую ночь я забеременела. У меня от него будет ребенок. Я узнала это сегодня утром.

Сэм в изнеможении упал на диван.

– О господи! – воскликнула Минди. – И как ты себя чувствуешь? – спросила она.

Изабель задумалась. А действительно, как она себя чувствует?

– Хорошо. В том смысле, что я давно хотела ребенка. С тех пор как.

Изабель вдруг сообразила, что Сэм не знает многих подробностей ее жизни. Вероятно, она таким способом пыталась защитить его, когда они остались без родителей и ответственность за брата, который был младше ее на два года, пала на нее.

– Так с тех пор как что? – спросил Сэм. – Изабель, просто объясни мне, что происходит. Я чувствую себя как в темной комнате.

Очевидно, сегодняшний день стал днем откровений и признаний: Изабель подробно рассказала Сэму о том, как забеременела и потеряла ребенка.

– И что ты собираешься делать? – спросил он, когда она замолчала.

– В настоящий момент я точно знаю, что буду делать все, чтобы сохранить этого ребенка. А вот о том, что будет дальше с нашим делом и с Джереми, я представления не имею.

<emphasis>Глава 14</emphasis>

Джереми вышел со встречи с мистером Саммерсом с ощущением, будто его сбил грузовик. Способность этого человека пестовать свою обиду и раздувать до огромнейших размеров малейшие признаки неуважения к нему была… скажем, беспрецедентной. На встрече так ничего и не было решено, однако мистер Саммерс пообещал перезвонить через час и дать окончательный ответ. Джереми оставалось только ждать.

Этот час он собрался потратить на общение с отцом и сразу же поехал в контору. Там, не заходя в свой кабинет, он прямиком направился в кабинет отца, на пути бросив секретарю: «Мне надо поговорить с отцом», и открыл дверь.

– Я узнал, что твой план оклеветать мисс Блэкуэлл не сработал. Кажется, мне следует воздать хвалу Небесам за это.

Отец в этот момент разговаривал по телефону.

– Я вам перезвоню, – сказал он и повесил трубку. – Еще ничего не потеряно. Я могу дать этому ход, – обратился он к сыну. – Надо просто копнуть чуть глубже.

– Не надо. Остановись. Ты ничем не отличаешься от мистера Саммерса. Нельзя выиграть, когда ведешь дело таким вот образом. Это гонка в пропасть, и я устал от нее.

– Ты выражаешь недовольство своим боссом и своим клиентом. Очевидно, ты не знаешь, кто подписывает тебе жалованье.

– Не вставай в позу, папа. Тебе отлично известно, что фирма существует только благодаря мне и другим юристам. А ты всего лишь голова дракона, которая плюется огнем и все еще пытается доказать, будто она на что‑то способна. И все это потому, что ты знаешь: как бы ты ни старался, тебе никогда не достичь таких же высот, как твой отец.

– Ничего подобного. Успех этой фирмы полностью зависит от меня. Это мое наследие.

Это слово резануло Джереми ухо.

– Я твой сын. Разве не я твое настоящее наследие? Вполне возможно, что завтра фирма исчезнет, но я‑то останусь здесь и буду искать способ осчастливить тебя. И достучаться до тебя.

Именно в этот момент дверь открылась и в кабинет вошел человек, которого Джереми меньше всего ожидал увидеть в конторе, – его мать.

– Джереми, мне показалось странным, что тебя нет за твоим письменным столом.

– Мам, что ты здесь делаешь?

– Пытаюсь уговорить твоего отца пройтись со мной по магазинам, чтобы купить подарки к Рождеству.

– У меня куча дел, – сказал отец. – Я не могу все бросить и пойти с тобой.

– А почему? – спросил Джереми. – Все под контролем. И я, и другие юристы следим за ситуацией.

– С делом Саммерса ничего не решено.

– Да, не решено. Но будет решено. И я за этим прослежу.

– И что тогда? – спросил отец. – Ты возьмешь другого клиента, и я опять буду нервничать из‑за того, что его вопрос решается кое‑как.

– Тебе и сейчас не было надобности нервничать. Если бы ты доверял мне, если бы ты давал мне спокойно делать свою работу, все было бы сделано. Дед доверял тебе. Не понимаю, почему ты так же не можешь относиться ко мне. – Джереми в раздражении сунул руки в карманы.

– Твой дед, – повернувшись к нему, сказала мать, – никогда не доверял ему. Твой отец постоянно, до его смерти, пытался доказать ему, что он чего‑то стоит. Ему так и не удалось завоевать его доверие.

Джереми не сразу осознал услышанное, а когда до него дошел смысл слов матери, он почувствовал себя так, будто его огрели обухом по голове.

– Что? Серьезно?

Он шумно втянул в себя воздух и уставился куда‑то в пространство. Его изумление было настолько велико, что он просто не мог совладать с ним.

– М‑да, он здорово осложнил мне жизнь, это точно, – сказал отец.

– Как человек, который еженощно выслушивал жалобы твоего отца, – сказала мать, подходя к Джереми, – я с полной ответственностью могу утверждать, что ему было крайне трудно.

– Пап, почему ты мне это никогда не рассказывал? – воскликнул Джереми. – И почему ты точно так же поступаешь со мной?

– Потому что все эти испытания сделали меня сильнее, – отрезал отец. – И помогли стать лучшим юристом.

Джереми от души расхохотался бы, если бы ему не было так грустно. Эх, если бы этот разговор состоялся лет пятнадцать назад! Все могло бы пойти по‑другому.

– Для того чтобы быть сильным, не надо мучиться. Сила идет изнутри – во всяком случае, у меня.

– Джереми, я другого способа не знаю. И я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

Джереми подошел к его столу.

– Папа, я люблю тебя. Надеюсь, ты об этом знаешь. Я люблю тебя даже несмотря на то, что временами любить тебя очень трудно. Но я больше не могу работать с тобой. Либо ты отойдешь в сторону, либо я. Решать тебе.

Мать вслед за сыном подошла к столу.

– Сынок, ты действительно этого хочешь? Закрыть для себя дверь карьеры?

Джереми повернулся к ней и положил руку ей на плечо.

– Моя карьера никуда не движется. Мы трое мало похожи на сплоченную семью. Когда Келси бросила меня, я не чувствовал от вас поддержки. Вы не удосужились задуматься о том, каково мне. За столько лет, что прошли с нашего развода, мне стало легче только сейчас, да и то после того, как я поговорил об этом с близким мне человеком. – И как только Изабель удалось за столь короткое время снять с его души этот груз?

– Ты никогда не говорил нам, что тебе плохо. Я считала, что мы оказываем тебе достаточно поддержки.

– Зря я тогда вам ничего не рассказал, теперь‑то я это понимаю. Нельзя было переживать все в одиночку. Но вот поддержки от вас не было. Вы считали себя жертвами.

– Из‑за тебя. Келси говорила о тебе ужасные вещи. Какой матери захочется, чтобы ее сын прошел через такое? На себе испытал, что такое предательство?

– Только ты никогда ничего такого мне не говорила. Я слышал только то, что тебе нашептывали твои подруги.

Мать нахмурилась:

– Разве?

– Именно так, – уверенно произнес Джереми.

Мать обняла его.

– Прости меня. Я меньше всего на свете хотела причинить тебе боль. Ты и твой отец – самые главные люди для меня на свете. Я люблю тебя. Я люблю вас обоих.

Джереми тоже обнял мать.

– Я тоже люблю вас, родители. Надеюсь, это спасет нас. – Едва слова слетели с его губ, он понял, что это слова Изабель. Она произнесла их в ту ночь, когда они познакомились. «Я верю, что любовь – это единственное, что может спасти человека».

При мысли об Изабель у Джереми по спине побежали мурашки. Он вдруг понял, что любит ее. Как бы невероятно это ни было, но он всем сердцем полюбил ее. Сможет ли любовь спасти его? Неужели все так просто? Неужели такова его судьба? Последние два года он был очень несчастен и считал, что должен смириться со своим пустым существованием, принять его. Как факт. Но разве его жизнь должна быть пустой? Он очень надеялся, что нет.

– Мы увидим тебя на Рождество? – спросила мать. – Я жду этого праздника весь год.

Джереми был полон решимости закрепить свой успех в наведении мостов. У него не было желания рушить то, что удалось построить.

– Моя единственная проблема состоит в том, что я хотел бы привести с собой знакомую. Девушку, с которой я встречаюсь. Изабель Блэкуэлл.

Глаза отца стали величиной с блюдца.

– То есть?

Джереми не собирался пускаться в длинные, нудные объяснения. И он не был уверен в том, что Изабель примет приглашение.

– Да, папа. У нас с ней было короткое романтическое свидание до того, как мы занялись этим делом. Я не рассказывал об этом, потому что не считал чем‑то существенным. Если честно, мои с ней отношения не создавали никому проблем до тех пор, пока ты не решил вывалять ее в грязи.

На лице матери отразился ужас.

– Ох! Как же неловко!

За годы общения с родителями для Джереми эта неловкая ситуация была одной из многих.

– Ситуацию можно исправить, если папа извинится.

– Ты должен попросить прощения, – твердо заявила мать. – Иначе праздник будет испорчен.

– Папа, не порть нам Рождество.

Отец покорно кивнул:

– Я извинюсь. Первым же делом.

Для Джереми этого было достаточно.

– Я сделаю все возможное, чтобы убедить ее прийти.

Он попрощался с родителями и, покинув кабинет, пошел по коридору. Чувство у него было такое, будто с него сняли тяжелейший груз. Он наконец‑то объяснился с родителями, и мир от этого не рухнул. По сути, мир стал еще лучше.

В этот момент у него зазвонил телефон. Достав аппарат из кармана, он нажал на кнопку приема.

– Да?

– Джереми, это Бен.

Джереми был готов к чему угодно.

– У вас есть для меня какие‑нибудь новости?

– Есть.

– Они меня порадуют?

– Все зависит от того, что вы надеялись услышать.

И что же он надеялся услышать? – спросил себя Джереми. Он не мог дать ответ на этот вопрос. Он знал лишь одно: больше всего на свете ему хочется покончить с этим делом и посвятить себя Изабель и ребенку.

Изабель подъехала к дому Джереми, когда уже начался снег. Опять. Словно по заказу. Как будто и без этого роскошный особняк с величественной лестницей и красивой парадной дверью не пробуждал в ней живые воспоминания о том, что было между ними. Здесь, в этом особняке, они не только проводили время в постели, но и впервые за многие годы прониклись праздничной атмосферой Рождества.

Сейчас, глядя на фасад дома Джереми, Изабель думала только о том, что нужно украсить дверь большим красным бантом. Размышлять о чем‑то ином ей не хотелось, потому что она не знала, что принесет этот день. Джереми предстояли разговоры с отцом и мистером Саммерсом, и их результаты могли повернуть ситуацию в худшую сторону.

Вылезая из машины и застегивая молнию на куртке, Изабель вынуждена была признать, что, несмотря на все ее прогнозы, она была настроена отнюдь не пессимистично. Новую реальность она уже воспринимала как данность. Джереми не потребовал, чтобы она навсегда связала с ним свою жизнь, и это радует. Она достаточно сильна и независима, чтобы самостоятельно позаботиться о ребенке. Она очень давно мечтала о материнстве, и теперь ничто не помешает ей построить собственную семью. Жизнь опять рассудила по‑своему, не так, как она планировала, но из‑за этого она не откажется от своего будущего. А вот в прошлый раз, когда ее бросил Гарретт и когда у нее случился выкидыш, она именно так и поступила: отказалась от будущего и все эти годы протопталась на месте.

Изабель стала подниматься по ступенькам, и на нее вдруг накатила волна меланхолии. Из них с Джереми получилась бы великолепная пара, если бы судьба дала им шанс. То глубокое чувство, что она испытывает к нему, очень напоминает любовь. Просто это чувство пришло не вовремя. А все потому, что в ее жизни нет совершенства. Сколько раз бывало: все вроде бы складывается идеально и вдруг в одно мгновение рушится.

Изабель отперла дверь ключом, который ей дал Джереми, и включила свет в передней. Сняв куртку, она поднялась наверх, чтобы проведать Кошку и котят.

– Привет, мамаша, – сказала она, осторожно отодвигая рубашки Джереми и глядя в коробку.

Кошка дремала, котята возились у ее живота. Изабель потрясла красота этого зрелища: новоиспеченная мамочка, находясь в полном согласии с миром, заботится о своих детях. Приоткрыв один глаз, Кошка оглядела ее и спокойно погрузилась в дрему.

– Ау, Изабель! – раздался снизу голос Джереми. – Ты дома?

«Ты дома». А ведь она здесь действительно дома, подумала Изабель.

– Я здесь, наверху. С котятами.

Она услышала его уверенные шаги по лестнице, и через несколько мгновений он появился в дверях гардеробной.

– Естественно, ты здесь. Где еще ты могла быть?

– Мне надо было их проведать.

– У меня тут возник один вопрос: а не могла бы ты оторваться от котят и уделить мне одну минуту? Или чуть больше? – Джереми вынул из‑за спины огромный букет красных роз. – Надеюсь, вот это убедит тебя.

Изабель встала с пола, взяла букет в руки и с удовольствием вдохнула божественный аромат.

– Меня не надо ни в чем убеждать. Но я все равно высоко ценю твои усилия. Цветы прекрасны. – Тут ее осенило, что у Джереми для цветов была особая причина. – Мистер Саммерс. Ты ведь говорил с ним?

– Говорил. И довольно долго, между прочим. Выяснилось, что, хотя он и возмущался публикацией писем, сами письма он не читал. И прочитал только сегодня утром, после нашего разговора.

– И как это повлияло на него? В лучшую или худшую сторону?

– В лучшую. Он позвонил и сказал мне, что только сейчас понял, как сильно его отец любил Викторию Иден. Любил всем сердцем. Думаю, теперь мистер Саммерс воспринимает их отношения не как пошлую связь, а как историю любви двух людей, встретившихся не в то время.

– И что это означает?

– Он согласился на условия. Единовременная выплата первоначального займа к первому января и десять процентов от суммы интернет‑бизнеса «Идена» пожизненно. – Джереми снял пиджак и повесил его на «плечики». – Так что теперь мне надо получить от тебя ответ, согласна ли на такой расклад семья Иден.

– Согласна. По дороге сюда я разговаривала с Минди. Выяснилось, что письма прессе слила Софи. Я сказала ей, что им придется принять эти условия, если появится шанс покончить с делом.

– Видишь? Ты самая настоящая акула.

– Ничего подобного. Я такая же, как ты, Джереми. Я очень хотела закончить дело, чтобы заняться теми проблемами, которые ставит перед нами реальная жизнь. Знаю, сегодня я взвалила на твои плечи новый груз. Я не пытаюсь тебя отодвинуть, но я хочу, чтобы ты знал: я на тебя не давлю. Если тебе нужно время подумать, не спеши, времени у нас достаточно. Главное, чтобы ты понимал, что ты хочешь.

– Я и так это знаю.

Изабель была удивлена столь быстрым ответом. Она очень надеялась, что он не скажет ей, что она ему не нужна.

– Вот как?

– Да. И ответ пришел ко мне сегодня утром, когда я разговаривал с отцом. – Он взял Изабель за руку. – Пошли. Давай присядем, чтобы я мог рассказать тебе всю историю.

Они прошли в спальню и сели на край кровати. Джереми держал Изабель за руку все то время, что рассказывал о беседе с родителями и о том чувстве облегчения, которое охватило его, когда ситуация прояснилась.

– Я очень рада, что у тебя все получилось. Только я так и не поняла, каким образом этот разговор помог тебе понять, что ты хочешь.

– В конце разговора я случайно повторил маме то, что ты сказала мне в ночь нашего знакомства.

Изабель озадаченно прищурилась.

– Господи, Джереми, что ты обсуждал со своей мамой?

Джереми от души рассмеялся, и Изабель поняла, что так легко и свободно может смеяться человек, который оставил свои сомнения и страдания в прошлом.

– О любви. Мы говорили о любви.

– Что‑то я не припомню, чтобы мы обсуждали любовь.

– Ты тогда рассказывала мне о том, во что ты веришь. Ты сказала, что любовь – это единственное, что может спасти человека. И как только я произнес эти слова, я сразу осознал, что ты спасла меня. Ты вернула меня к жизни.

Джереми погладил ее по голове, и Изабель заглянула ему в глаза, где увидела нежность и любовь – то, что она ценила больше всего на свете.

– Если я так сделала, Джереми, так только потому, что ты этому способствовал. У тебя чистое сердце. Невозможно не восхититься этим.

– Значит, с тобой я становлюсь лучше. И я не хочу отказываться от того, что уже есть между нами.

Изабель чувствовала то же самое. Абсолютно то же самое. И это подводило ее к единственному выводу.

Джереми набрал в грудь побольше воздуха и заговорил:

– Это может показаться безумным…

О господи.

– Я знаю, что мы с тобой знакомы всего чуть‑чуть… – продолжил он.

– Но я люблю тебя, – произнесли они хором.

На мгновение они с изумлением уставились друг на друга, а затем от души расхохотались и обнялись. Немного отстранившись, Джереми взял Изабель за подбородок, поднял ее лицо к себе и приник к ее губам. Этот поцелуй заставил обоих забыть обо всем, что осложняло им жизнь. Изабель поняла, что всю свою жизнь ждала именно этого момента. Она знала, что и Джереми тоже ждал этого всю жизнь.

– Ребенок, – оторвавшись от него, сказала она. – Это ведь так много.

– Конечно, это много. Мне сорок. Я не хочу, чтобы жизнь проходила мимо меня. Я не хочу, чтобы ты ушла из моей жизни. Мы должны принимать все, что дарует нам судьба.

– Мы должны принять друг друга.

– Да. Это совершенно точно.

– И никогда не расставаться.

<emphasis>Эпилог</emphasis>

– Думаешь, это круто – играть свадьбу в День святого Валентина? – спросила Минди у Изабель, которая помогала невесте облачаться в подвенечное платье в главной спальне нового дома Минди и Сэма.

Изабель покачала головой, поправляя турнюр. Платье из потрясающего шармеза подчеркивало красоту фигуры ее будущей невестки. Изабель не сомневалась, что Сэм упадет в обморок от восторга, когда увидит Минди.

– Нет, я думаю, что неплохо.

– Это идея Сэма, между прочим. Кто знал, что он такой олух?

– Я знала. Я всегда это знала.

Изабель поймала себя на том, что смаргивает слезы. Это будет самым настоящим чудом, если она выдержит всю церемонию без рыданий. Разбушевавшиеся гормоны доставляли ей немало проблем, однако она в полной мере наслаждалась каждым мгновением своей беременности. Через шесть дней, когда срок беременности составит двенадцать недель, они с Джереми собирались рассказать новость его родителям. Начиная свой путь, они вынуждены были продвигаться по ухабистой дороге, однако делали немалые успехи. И одним из успехов было то, что отец Джереми извинился перед Изабель за то, что хотел вывалять ее в грязи.

– Ну и как у нас тут дела? – В комнату прошла Софи, за ней – Эмма.

Эмма, у которой заметно округлился живот – срок ее беременности составлял пять месяцев, – в восторге прижала руки ко рту при виде Минди.

– Ты просто красавица! Сэм с ума сойдет!

– Ты действительно потрясающе выглядишь. Но, думаю, ты и сама об этом знаешь, – сказала Софи, проходя вглубь комнаты.

– Любой невесте все равно приятно услышать такое, – улыбнулась Минди.

Софи села на кровать и стала с интересом наблюдать, как Минди укладывает волосы.

– Я так и не поняла, почему ты отказалась от пышной свадьбы. Это так изумило меня, что я до сих пор не могу прийти в себя. Думаю, во всем виноват твой характер – ты всегда стремилась делать все наперекор.

– После того как Эмма и Дэниел зарегистрировали свой брак в ратуше, я увидела в этом определенную мудрость, – ответила Минди. – В более сдержанной церемонии меньше театральности. К тому же Сэм больше не хотел ждать, да и я тоже, если честно.

Изабель была в полной мере согласна с идеей, что не надо вечно оттягивать свадьбу. Они с Джереми еще не обсуждали этот вопрос, но пришли к единому мнению о том, что для ребенка будет лучше, если они поженятся как можно скорее. Изабель не стремилась к торжественной церемонии, на которой жених и невеста во всеуслышание объявляют о своей любви, для нее гораздо важнее была уверенность в завтрашнем дне. Поэтому она решила, что, если Джереми в ближайшее время не поднимет этот вопрос, она сама заговорит на эту тему.

В последнее время у Джереми появилось много забот. Он все же убедил отца уйти в отставку и передать ему дела. В результате в «Шарп и Шарп» произошли перемены, и одна из них состояла в том, что он ввел в совет директоров Изабель и поручил ей руководить новым подразделением фирмы, занимающимся семейным правом. Это был не только правильный шаг, способствовавший развитию фирмы, но и способ сэкономить офисное пространство: было решено, что Изабель будет работать из дома, что в значительной степени облегчит ей жизнь, когда появится малыш.

В дверь спальни постучали, а в следующую минуту в комнату заглянул Реджинальд, креативный директор «Идена» и дядя сестер.

– Все одеты? – Не дожидаясь ответа, он танцующей походкой вошел в комнату.

На нем был розовый костюм и черный, с розовыми сердечками, галстук‑бабочка.

– Реджинальд, бабушка была бы в восторге от твоего наряда, – сказала Софи.

Он покрутился вокруг собственной оси.

– Думаешь?

– Абсолютно точно.

Минди бросила взгляд на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке.

– Ребята, идите вниз и занимайте свои места.

Софи, Эмма и Изабель осторожно, чтобы не испортить макияж и не помять платье, обнялись и расцеловались с Минди.

– Как же я люблю вас, – вдруг растрогалась Софи. – Эмма, ты свет и радость нашей семьи. Твоими усилиями все вокруг тебя становится лучше. Минди, ты то, что двигает нашу семью вперед. – Она повернулась к Изабель. – Ты, Изабель, стала нам настоящей сестрой. Мы всем сердцем любим тебя, и не только за то, что ты помогла нам спасти «Иден». Ты помогла нам сохранить наследие нашей бабушки.

Изабель почувствовала, как ее переполняют эмоции.

– Если бы вы знали, как много вы для меня значите, – проговорила она, обнимая всех троих. – Я всегда мечтала о сестрах.

Реджинальд громко покашлял.

– Вам не кажется, что вы забыли посаженого отца?

– Иди сюда, – поманила его Минди.

Он на мгновение обнял девушек и сказал:

– Девушки, вам придется покинуть помещение. Я должен препроводить невесту к алтарю.

Изабель, Софи и Эмма быстро вышли в коридор и по величественной лестнице спустились в просторный холл, где были расставлены стулья для гостей. Приглашенных было немного: несколько человек из «Идена», в частности, Дуэйн, охранник, и кое‑кто из коллег Сэма и Минди.

Изабель заняла место рядом с Джереми.

– Привет, – прошептала она, чмокая его в щеку.

Он взял ее за руку и улыбнулся, но не произнес ни слова. Он вообще сегодня вел себя странно, весь день был немного напряжен, однако Изабель отказывалась видеть в этом признаки каких‑то неприятностей. Она понимала, что на него давит ответственность за «Шарп и Шарп».

Тихо заиграла музыка, и все переключили свое внимание на верхнюю площадку лестницы, где появилась Минди в сопровождении Реджинальда.

Они начали спускаться, медленно, шаг за шагом, и Изабель перевела взгляд на брата, который ждал свою невесту. Перед ней в одно мгновение промелькнула вся их жизнь, все те трудности, через которые им довелось пройти, и она еще раз возблагодарила Небеса за то, что им обоим посчастливилось встретить любовь – это было самым настоящим чудом и благословением; за то, что они оба состоялись в профессиональном плане; и за то, что отныне они будут жить в одном городе. У нее восторженно замирало сердце при мысли, что брат обретет заслуженное им счастье.

Церемония была короткой и душевной. Ее провел один из друзей Сэма по колледжу, который недавно переехал в Нью‑Йорк из Бостона, чтобы работать с ним. Именно для этого случая он принял посвящение онлайн.

Когда Сэм подхватил Минди на руки, Изабель уже не могла сдерживать слезы и расплакалась. Момент был прекрасным, и ей с трудом верилось в то, что все происходит на самом деле. Джереми крепко сжимал ее руку и не отпускал от себя, и она восприняла это как знак того, что он всегда будет рядом с ней, как бы ни повернулась жизнь.

Как только Сэм и Минди прошли до конца короткого прохода, музыка зазвучала громче, а мелодия стала более оживленной.

– А теперь у нас будет вечеринка! – объявила Минди, беря бокал шампанского с подноса вышедшего из кухни официанта. – Давайте уберем отсюда все стулья, чтобы можно было танцевать.

Сэм отвел Изабель в сторону и тепло обнял ее.

– Для меня так важно, что ты смогла присутствовать на церемонии.

– Шутишь? Да я бы в жизни не пропустила такое событие.

Он посмотрел на платиновое кольцо, украсившее безымянный палец его левой руки.

– Ты думала, что я когда‑нибудь женюсь? Только честно.

– Я всегда знала, что это случится. Просто ты долго искал ту самую женщину.

Он снова заключил ее в свои медвежьи объятия.

– Знаешь, мы с Минди хотим обсудить с тобой одно юридическое дело.

Изабель откинула голову и посмотрела на него.

– Надеюсь, это никак не связано с «Иденом»? То дело выжало из меня все соки, я едва не умерла.

– Нет, не связано. С магазином все хорошо. Мы с Минди подумываем об усыновлении.

Удивлению Изабель не было предела.

– А в чем дело?

– Нет, все в порядке. Мы даже не приступали к этому. Просто я. – Сэм оглядел просторный холл огромного дома, которым теперь владели они с Минди. – Здесь много места, а в мире много детей, которые нуждаются в своем доме. Мы были бы рады иметь и тех и других. И родных детей, и приемных.

– Ясно, конечно. Да, я с радостью помогу.

– Значит, ты берешься за наше дело?

– Не глупи. Только попробуй поручить его кому‑то другому.

К ним подошел Джереми и обменялся с Сэмом рукопожатием.

– Мои поздравления в этот знаменательный день.

– Это самый главный день в моей жизни. – Сэм широко улыбнулся, обнажая белые ровные зубы, и подмигнул Джереми. Изабель такое поведение показалось странным, но она объяснила его желанием брата подурачиться. – Ребята, прошу простить меня, но мне нужно найти свою жену.

Держась за руки, Изабель и Джереми смотрели ему вслед, пока он не скрылся в одной из комнат.

– Ты планируешь оставаться до конца? – спросил Джереми.

– Думаю, так нужно. У тебя все в порядке? Ты выглядишь озабоченным. – У Изабель не было желания поддаваться паранойе, но она не могла избавиться от ощущения, что что‑то не так.

– Все просто великолепно. Ты же знаешь меня. Мне постоянно хочется увезти тебя домой.

Изабель подавила улыбку.

– Ну, раз ты к этому так стремишься, то давай побудем здесь еще с часок.

Они собрались уходить через пятьдесят минут. Изабель чувствовала себя уставшей, и им предстояла долгая поездка до Бруклина. Они разместились на заднем сиденье лимузина и тронулись в путь. Так как Джереми хранил молчание, Изабель не выдержала.

– Ты уверен, что все в порядке? – спросила она.

– Да. Я сегодня разговаривал с отцом. Ну, ты знаешь, как проходят эти разговоры. Сегодня было значительно лучше, но у меня все равно такое чувство, будто я брожу в потемках.

– Вы говорили о работе?

Джереми кивнул.

– Я все пытаюсь наладить с ним отношения. Я даже пошел дальше и пригласил их на ужин на следующей неделе. Вот тогда мы и расскажем им о ребенке.

– И?

Он улыбнулся.

– Они сказали, что с удовольствием придут. Моя мама в полном восторге от тебя. Она говорит, что ты слишком хороша для меня.

Изабель сжала его руку.

– Пусть кто‑нибудь объяснит ей, что это ты слишком хорош для меня.

Они приехали в дом Джереми и сразу исполнили свой ритуал, сопровождавший любое возвращение домой, – проведали котят. Джереми, который никогда не был большим любителем кошек, считал, что «проникся» к ним. Изабель же, естественно, обожала их, и мысль о том, что малышей скоро заберут новые хозяева, причиняла ей душевные страдания. Она переживала из‑за того, что они с Джереми будут лишены радости смотреть на то, как котята растут.

Изабель сидела на полу в гостевой и играла с тремя котятами, которые так и не получили имена. Пока их звали Первый, Вторая и Третий – соответственно, оранжевый мальчик, оранжевая девочка и пятнистый. Джереми к ней не присоединился под тем предлогом, что у него якобы есть дела, и это только усилило тревогу Изабель. Что же такого сказал ему отец? И как это отразится на их отношениях?

– А ты что думаешь, Первый? – Она подняла котенка и чмокнула его в нос. Котенок стал извиваться, требуя, чтобы его опустили на пол и дали порезвиться с братом и сестрой. Сидевшая в углу Кошка спокойно наблюдала за всем. – Тебе не кажется, что Джереми ведет себя странно? – спросила у нее Изабель.

– Не знаю. А разве я веду себя странно? – раздался позади нее голос Джереми.

Изабель резко обернулась.

– Ой, я не слышала, как ты вошел. Я даже не слышала, как ты открыл дверь.

– Думаю, все дело в том, что твое внимание сосредоточено на котятах.

Изабель перевела взгляд на играющих малышей.

– Я в восторге от них. Я их обожаю.

Джереми опустился на колени рядом с ней.

– А ты знаешь, от кого в восторге я? И кого я обожаю?

Взгляд Изабель был полон подозрений.

– Вот теперь ты точно ведешь себя странно, – сказала она.

– От тебя, Изабель. Я люблю тебя. – Джереми сунул руку в карман брюк и достал маленький бархатный футляр. – А тихим весь вечер я был потому, что меня мучил один важный вопрос.

Изабель замерла, ее сердце учащенно забилось. Она надеялась услышать то, что так долго ждала, и не хотела упустить ни единого слова из сказанного.

Джереми взял ее руку в свою и крепко сжал. Изабель заглянула в его глаза и поняла, что сейчас им движет абсолютная искренность. Страдание больше не отражалось в его взгляде. Оно уступило место надежде.

– Я люблю тебя, Изабель Блэкуэлл. Я люблю тебя не потому, что ты умна и красива. И не потому, что ты носишь моего ребенка, хотя это и важно для меня. Я люблю тебя потому, что ты изменила к лучшему мою жизнь. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. – С этими словами он выпустил ее руку и открыл бархатный футляр. Изабель увидела красивое золотое кольцо с солитером. – Вот поэтому‑то мне и понадобилось поговорить с отцом. Это кольцо, которое дедушка подарил моей бабушке. Потом оно перешло к отцу, но матери он подарил другое. Он всегда сожалел об этом. И вот теперь он передал его мне, чтобы я продолжил традицию. Это кольцо будет твоим, если ты скажешь «да».

Изабель тихо засмеялась, у нее по щекам потекли слезы.

– Конечно, мой ответ будет «да». Я люблю тебя, Джереми. Я люблю тебя за то, что ты такой сильный и чуткий. Я люблю тебя за то, что ты не сдаешься. Я люблю тебя за то, что с тобой я чувствую себя самой главной женщиной на всем белом свете.

– Ты действительно самая главная женщина на всем белом свете. Не сомневайся в этом. – Джереми наклонился и поцеловал ее, ласково, с нежной страстью. Изабель запустила пальцы ему в волосы и притянула к себе, желая большего.

К сожалению, у котят были иные планы. Целуя свою будущую жену, Джереми не заметил, как выронил бархатный футляр, но малыши увидели новую игрушку и устремились к ней.

– Вот бандиты, – проговорила Изабель, притворяясь, будто сердится на проказников. – Это вам не игрушка.

Джереми рассмеялся.

– А могу я сделать тебе еще одно безумное предложение?

– Кроме руки и сердца?

– Да. Давай оставим котят. И Кошку. Давай не будем раздавать их.

Изабель не поверила своим ушам. Неужели Джереми мог предложить такое?

– Но ведь ты не любишь кошек.

– Тебе удалось показать мне, что я многого не замечал в своей жизни, в том числе и таких мелких радостей, как эти котята.

– Но ведь это добавит нам кучу хлопот. В доме будет четыре кошки.

Джереми пожал плечами и прижал ее к себе.

– И что? Я несколько лет жил в этом огромном доме, но практически не пользовался помещениями и не радовался тому, что он у меня есть. А потом я встретил тебя, и дом наполнился жизнью. Я не хочу возвращаться к старому. Пусть у нас будет четыре кошки и ребенок.

Изабель улыбнулась, причем еще более радостно, чем несколько часов назад, когда ее брат сказал «да».

– Ой, а знаешь, что я только что поняла? Если я после свадьбы сменю фамилию на Блэкуэлл‑Шарп, ты сможешь сохранить название фирмы – «Шарп и Шарп».

– Ну, я не собираюсь поступать с тобой так же, как поступал со мной отец. Мы назовем фирму так, как ты захочешь. Той фамилией, какую ты захочешь носить.

Изабель поняла, что в том, что касается Джереми, она не в силах противостоять ему.

– Ты, Шарп, настроил меня на покладистость. Мне следовало бы сначала поспорить с тобой, провести переговоры, а не с самого начала идти на уступки.

– Изабель, я не хочу говорить о работе. – Джереми погладил ее по голове, потом провел большим пальцем по ее нижней губе. – Я не хочу говорить о том, в какой школе мы учились, с кем встречались и с какими знаменитостями знакомы.

Изабель улыбнулась: эти слова были отзвуком той волшебной ночи, когда они познакомились. Как же ей тогда повезло! Она рискнула тогда и обрела своего единственного.

– Да? А о чем же ты хочешь говорить?

– Как ты относишься к красивым пейзажам? Дело в том, что из окна нашей спальни открывается изумительный вид.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам