Имоджен Олбрайт провела рукой по идеально заправленной постели. Простыни из тончайшего египетского хлопка мягко коснулись ее пальцев, а легкий, восхитительно чистый аромат защекотал ее ноздри.

Немного нервничая, Имоджен заправила за ухо прядь волос медного оттенка длиной до плеч и оглядела комнату. Как и все номера в эксклюзивном отеле «Кристал‑Лейк лодж» высоко в канадских Скалистых горах, этот номер был сдержанно‑роскошным, с красивой деревянной мебелью ручной работы и камином.

Но подойдет ли этот номер для принца?

Когда Имоджен была еще маленькой девочкой, а отелем управляли ее родители, сюда приезжали элитные клиенты. Имоджен и две ее сестры выросли среди известных актеров, глав государств и спортивных звезд. Некоторые из них приезжали ежегодно, а прочие даже были друзьями ее семьи. В подростковом возрасте Имоджен и ее сестрам, у которых была куча фотографий знаменитостей с автографами, завидовали сверстники.

Однако в «Кристал‑Лейк лодж» никогда не приезжала королевская семья.

Имоджен лучше других знала, что сказочно богатые и знаменитые – обычные люди. За редким исключением. Приезжая в этот горный отель, они хотят, чтобы с ними общались, не обращая внимания на их статус.

Принц Антонио Валенти, возможно, придерживается совершенно иной точки зрения, если судить по толстой книге протоколов, которую привезли только вчера. В этом тяжелом переплете было что‑то настолько пугающее, что Имоджен до сих пор не читала, что там написано.

Неужели она так волнуется из‑за книги протоколов?

Прежде она ни разу не нервничала из‑за прибытия гостей.

Но визит принца кажется таинственным.

Во‑первых, он приедет один, с телохранителем. Во‑вторых, его номер был забронирован без предварительного уведомления.

Кроме того, сейчас межсезонье. Имоджен подошла к окну и выглянула на улицу. Хотя она прожила здесь всю свою жизнь, у нее все равно перехватило дыхание.

Отель располагался высоко на склоне горы. Виды из окон были ошеломляющими: издали город в узкой долине внизу напоминал деревеньку с рождественской открытки.

Дома выстроились по берегам озера Кристал‑Лейк со спокойными бирюзовыми водами. По краям долины росли изумрудно‑зеленые леса, за которыми скрывались скалы. Горы вздымались вверх и словно танцевали под ярко‑синим небом, их пирамидальные вершины были увенчаны сверкающими белыми снежными шапками.

Сейчас октябрь, поэтому хвоя густых сосен, пихт и лиственниц приобрела золотистый оттенок. Имоджен знала, что, если она откроет окно, ее окружат ароматы осени: чистые, сильные, с едва заметным оттенком древесного дыма.

Но ей до сих пор непонятно, почему принц приезжает сюда сейчас. Летом местное озеро заполнено байдарками и каноэ, а воздух – криками детей. Лыжный сезон начнется, как минимум, через месяц. Горные склоны этого региона часто посещают туристы и любители альпинизма.

Когда пришла заявка на бронирование, Имоджен спросила причину визита принца, и ей не ответили, словно она перешагнула запретную черту. Потом ее попросили забронировать весь отель для двух постояльцев – принца и его охранника. К счастью, ей удалось выполнить это условие.

– Габи, – сказала она, выходя из номера и закрывая дверь. – Почему тебя нет, когда ты мне нужна?

– Ты что‑то сказала?

Одна из местных девушек, Рэйчел, помогающая в отеле, высунула голову из номера, который они готовили для охранника. Снова выйдя замуж, она вынашивала ребенка.

Многие жительницы этого региона ждали малышей. Наблюдая за этим, Имоджен испытывала боль потери и сожаление.

– Извини, я разговариваю сама с собой, – объяснила Имоджен.

– Я слышала, ты что‑то говорила о Габи.

– Мне просто интересно, где она, вот и все.

– Ну, все хотят узнать, что случилось с Габи. Сообщи, когда что‑нибудь выяснишь.

Имоджен улыбнулась беременной Рэйчел. В маленьких городках любят посплетничать и выведать чужие секреты.

Вместо того чтобы делиться с Рэйчел сплетнями, Имоджен произнесла:

– Осторожнее! Не носи тяжести!

– Хм, моя мама рубила дрова, когда у нее начались схватки.

Имоджен знала, что, несмотря на это утверждение, беременность Рэйчел проходит не очень гладко. Она ездила в город на прием к специалисту, и тот посоветовал ей лечь в больницу на сохранение.

На самом деле Имоджен попросила молодую женщину бросить работу, но Рэйчел отмахнулась от ее предложения, заявив, что она – крепкий орешек. Имоджен была совершенно уверена, что Рэйчел продолжает работать, потому что ее молодой семье нужны деньги. Она уменьшила ей нагрузку и запретила использовать химикаты для уборки.

Имоджен отошла от Рэйчел, и ее мысли вернулись к Габи. Габриэлла Росс управляла книжным магазином в Кристал‑Лейк. И с детства дружила с Имоджен. Они всегда были рядом друг с другом, но их дружба еще больше укрепилась, когда сестры Имоджен начали работать за границей, а ее родители переехали в более теплые края. После смерти тети и дяди Габриэллы женщины стали как родные сестры. Они знали душераздирающие секреты друг друга и делились самыми сокровенными мечтами.

По крайней мере, так было до недавнего времени. Имоджен нахмурилась, спустившись по широкой изогнутой лестнице, и прошла на кухню. В последнее время Габи казалась напряженной и озабоченной. Она обязательно помогла бы Имоджен подготовиться к приезду наследного принца.

Габи обожала читать. Имоджен была уверена: ее подруга уже давно все узнала бы об островном королевстве Касавалле. Габи прочла бы книгу протоколов примерно через час и кратко пересказала Имоджен ее содержание.

– Включая его предпочтения в еде, – сказала Имоджен, распахивая дверь огромного холодильника из нержавеющей стали.

Но вместо того, чтобы уткнуться носом в книгу протоколов и разузнать как можно больше о королевской семье Касавалле, Габи исчезла.

Итак, у Габриэллы появился секрет.

Имоджен это настораживало. Именно Габи помогала ей, когда расстроилась ее помолвка. Только Габи знает о том, что Имоджен до сих пор с трудом сдерживает слезы и заставляет себя улыбаться, если кто‑нибудь упоминает при ней Кевина. Или когда Имоджен смотрит на фотографию с помолвки, которую до сих пор оставила в качестве заставки на своем мобильном телефоне.

У Имоджен сжалось сердце. Кевин очень хотел детей, а она не могла родить.

Через несколько лет после серьезной травмы во время катания на лыжах Имоджен подозревала, что у нее возникнут проблемы. Они с Кевином встречались три года, а потом он отвез ее в ее любимый китайский ресторан и вручил печенье с предсказаниями. Сломав это печенье, она увидела кольцо с бриллиантом.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, – сказал он. – Я хочу, чтобы у нас были дети.

Конечно, Имоджен согласилась выйти за него. Эта фотография на ее мобильном телефоне была сделана взволнованной официанткой через несколько секунд после того, как Имоджен надела его кольцо. Из‑за его желания обзавестись детьми она решила показаться врачу.

Имоджен вспомнила тот день, когда она рассказала Кевину о результатах своих анализов, и не забыла страдальческое выражение его лица. Он стал постепенно от нее отдаляться. Как только они расстались, он быстренько нашел ей замену. После трех лет отношений с Имоджен он женился на другой буквально через пару месяцев. И сейчас они ждут ребенка.

Имоджен одернула себя, почувствовав, как от эмоций у нее сдавило горло. Она не будет вечно размышлять о несправедливости жизни. Нет! Она просмотрела содержимое холодильника: дикие утки, колбаски из дичи, овощи, тропические фрукты и экзотические приправы.

К счастью, ей не надо готовить самой.

Эти экзотические продукты привезли по просьбе шеф‑повара мирового уровня, который приедет в отель завтра утром до прибытия принца Антонио.

Имоджен закрыла дверцу холодильника и наклонила голову. Она услышала шум вертолета, подошла к двери кухни и открыла ее, а потом посмотрела на небо. Несмотря на яркое солнце, воздух был ужасно холодным. Она взглянула на гору и, конечно же, увидела темное облако, медленно поднимающееся над вершиной. По многолетнему опыту работы в изменчивом горном климате она знала, что это такое.

Подумав о сильном снегопаде, она заметила, как маленький вертолет завис над отелем. Имоджен вышла через черный ход и быстро прошла по каменной дорожке, которая обвивала отель. Она успела увидеть, как вертолет медленно садится на широкую лужайку. Ее волосы развевались в разные стороны, когда вертолет медленно опускался, она чуть не оглохла от шума.

Перед ней был серебристый вертолет с темным ветровым стеклом. Нечто похожее она видела в кино о Джеймсе Бонде. Шум внезапно прекратился, как только выключились двигатели. На хвосте вертолета она увидела золотую корону на серебряном фоне.

Имоджен открыла рот от удивления. Они ждали своего королевского гостя только завтра! И никто не предполагал, что он прилетит на вертолете.

А самое главное, она планировала сегодня вечером тщательно изучить книгу протоколов. И что теперь ей делать?

Пилот вышел на улицу. Хотя он и не носил форму, все в нем, от осанки до коротко постриженных волос, говорило, что он – военный. Он осмотрел территорию прищурившись, потом внимательно взглянул на Имоджен, а затем на здание, двери и окна.

Слегка расслабив плечи, он отступил от дверцы вертолета, держа ее открытой.

Другой мужчина вышел из вертолета, и военный, держащий дверцу, слегка поклонился ему и что‑то сказал. Имоджен показалось, что он называет второго мужчину Люкой.

Она вспомнила: они ждут принца по имени Антонио, и вдруг ей показалось, что все вокруг замерло.

Человек, которого называли Люкой, был поразительно хорош собой: аккуратно постриженные, роскошные густые волосы оттенка свежего кофе; темно‑карие глаза; светло‑золотистая кожа; полная нижняя губа и ямочка на подбородке. Рослый, широкоплечий и длинноногий.

Он источал силу и самодостаточность, которых, как Имоджен считала, ей всегда не хватало.

Ее поразило ощущение того, что она видела его раньше. Конечно, сейчас все члены королевской семьи хорошо известны. Вероятно, она видела его фотографию на первой полосе бульварного журнала. В конце концов, именно такие лица, как у него, побуждают людей, особенно женщин, покупать подобную прессу.

Имоджен была совершенно уверена, даже не прочитав книгу протоколов, что ей следует сделать реверанс.

Она пригладила рукой волосы и вздернула подбородок. Сделав глубокий вдох, шагнула вперед.

Не важно, что написано в книге протоколов, она не сделает реверанс перед принцем в своих рабочих джинсах и синей фланелевой рубашке в шотландскую клетку.

Имоджен подошла к двум мужчинам. Оба повернулись и хмуро уставились на нее. Необычная реакция отдыхающих, которые приезжают в первозданную красоту горной местности! Немного растерявшись, она все‑таки заставила себя улыбнуться.

– Принц Люка? – произнесла она. – Извините, мы ждали принца Антонио.

Оба мужчины смотрели на нее так, словно она им дерзила.

– Добро пожаловать в «Кристал‑Лейк лодж». – Она поборола желание прикоснуться рукой ко лбу и поклониться.

Имоджен протянула руку. Потом подумала, что не следовало этого делать. Тот, который был похож на военного, настороженно посмотрел на нее, словно хотел заслонить собой принца.

Но принц остановил его едва заметным движением головы. И пожал руку Имоджен.

Его рукопожатие было теплым и необычайно сильным, изящным и неоспоримо чувственным. Он уставился на нее в упор восхитительными карими глазами.

Для того, кто встречал десятки знаменитостей, следующая реакция Имоджен была нелепой. Она оробела, словно подобралась слишком близко к своему рок‑идолу. С максимальным изяществом она высвободила руку до того, как сделала какую‑нибудь глупость. И строго запретила себе терять голову.

Нечего мечтать, что принц обратит внимание на такую женщину, как она. Жизнь не сказка! Кроме того, любой мужчина в браке захочет появления наследников. Особенно принц.

– Принц Люка? – неуверенно спросила она. – Или принц Антонио?

Ни один из мужчин не стал уточнять имя принца, поэтому она быстро прибавила:

– Я менеджер отеля.

– Рад встрече с вами, мисс Олбрайт, – сказал принц. – Я правильно обращаюсь к вам – мисс?

Он говорил с таким самообладанием, будто привык встречаться с людьми в самых разных обстоятельствах.

Имоджен показалось, что его глубокий, хрипловатый голос с легким акцентом ласкает ей затылок.

– Да, я не замужем. – Она покраснела, словно в чем‑то провинилась, потом быстро повернулась и протянула руку другому мужчине.

– Кристиано, – коротко сказал тот, пожав ей руку и слегка поклонившись.

– Очевидно, вы не летели на вертолете из Касавалле. Как же вам удалось зафрахтовать вертолет с эмблемой за такое короткое время?

Принц повел плечом, и Кристиано ответил:

– Мы обратились в североамериканскую компанию и попросили перенести дату прилета.

Эти слова заставили Имоджен очень хорошо осознать власть и богатство, которыми обладает принц, и внезапно она подумала, до чего нелепо выглядит. Она была в выцветших джинсах, рубашке в стиле дровосека, которую носила целыми днями, пока в отеле не было клиентов, и кроссовках с ярко‑розовыми кружевами! Она не накрасилась, а ее волосы, растрепанные на ветру, торчали во все стороны.

Она подобрала наряд, подходящий для приветствия королевской особы: светло‑голубой жакет, узкие брюки и белая шелковая блуза. Она собиралась сделать прическу и макияж.

– Великолепное место. – Принц Люка посмотрел на отель.

Двухэтажное здание с деревянным каркасом и каменным фасадом было увенчано ломаной крышей, которая идеально смотрелась на фоне горных пиков.

Как только он сказал об этом, она почувствовала не неискренность, а напряженность, будто принц был озабочен важными делами. Он вел себя так, словно приехал сюда не отдыхать.

Как только он снова посмотрел на Имоджен, она заметила, что он выглядит не просто озабоченным, а встревоженным.

Ей снова стало любопытно, почему принц приехал сюда. Он зализывает раны? Странно, но ей захотелось подойти к нему ближе, внимательнее посмотреть в его карие глаза и сказать, что все наладится.

– Извините, ваше высочество, – сказала Имоджен, стараясь не называть его по имени. – Мы не ждали вас сегодня.

– Вам отправили сообщение, – ответил Кристиано с таким видом, словно она усомнилась в его профессионализме. – На мобильный телефон.

Решив, что ее собственный профессионализм может оказаться под вопросом, Имоджен стала оправдываться:

– В горах неустойчивый прием сигнала сотовой связи, поэтому на нее нельзя полагаться. Я учитываю это, когда бронирую постояльцам номера.

Принц наклонил голову, глядя на Имоджен и обдумывая ее слова:

– Мы создали вам проблемы, приехав раньше?

– Нет, конечно.

Но на самом деле это была проблема! Шеф‑повар не сможет приготовить ужин, а Имоджен удастся предложить принцу и его охраннику только сэндвичи с арахисовым маслом.

– Просто мы не совсем готовы, – сказала она. – Шеф‑повар приедет утром. А горничные не до конца подготовили номера.

– Надеюсь, вы преодолеете эти трудности, – произнес принц.

Его прекрасный голос звучал так, словно принц сказал что‑то невероятно сексуальное, а не обыденное.

Конечно, она преодолеет трудности. Хотя она не очень хорошо готовит, в отеле полно продуктов.

Но прежде чем она успела понять, как ей преодолевать эти проблемы, свежий горный воздух прорезал громкий крик из отеля. Казалось, что кого‑то убили.

Испуганная Имоджен повернулась к отелю.

Оба мужчины рванули к передней двери, и Имоджен оставалось только бежать за ними. Они следовали за воплем и в конце концов вошли в ванную наверху, где была Рэйчел.

– Кристиано? – произнес принц.

Охранник, осматривающий Рэйчел, лежащую на полу, поднял голову. Выражение его лица было спокойным, но голос нетерпеливым.

– У нее начались схватки, – кратко ответил он.

– Но до родов еще две недели, – пробормотала Имоджен.

– Где ближайшая больница? – спросил принц Люка.

– В Кристал‑Лейк есть поликлиника, но там занимаются только легкими случаями. Рэйчел должна рожать в городе.

– Больница Святой Марии! – закричала Рэйчел. – Там меня ждут. Они знают… – Она не договорила.

– Как далеко до «Святой Марии»? – спросил принц у Имоджен.

– Минимум два часа, – тихо сказала она. – По хорошей дороге. – Она подумала о темной туче над горой.

– Отвези ее туда на вертолете, – приказал принц Люка своему охраннику. – Немедленно.

Кристиано вопросительно посмотрел на него, и Имоджен сразу поняла: он не знает, что делать, потому что обязан защищать принца.

– Действуй! – категорично заявил принц.

– Да. – Кристиано подхватил Рэйчел на руки, словно пушинку. С принцем и Имоджен у себя за спиной он помчался на улицу. Имоджен заметила, что погода уже изменилась: ветер усилился, и темные тучи неслись по небу.

Кристиано направился к вертолету с рыдающей женщиной на руках. И с удивительной осторожностью положил Рэйчел в салон.

Повернувшись, он отдал честь принцу:

– Я вернусь через час.

– Мы с мисс Олбрайт постараемся предотвратить любую опасность до твоего возвращения, – сухо сказал принц.

Кристиано повернулся и сел на место пилота. Двигатели взревели, а лопасти стали крутиться все быстрее. Через несколько секунд вертолет оторвался от земли и полетел в город.

Имоджен обняла себя руками, защищаясь от резкого ветра. Начался снег. Она подняла голову.

Если Кристиано не умеет летать в снежную бурю, то через час ему не вернуться в отель.

– Мне жаль, что ваш приезд начался так непредсказуемо, – произнесла Имоджен, поворачиваясь к принцу. – Я не знаю, как благодарить вас за то, что вы отправили Рэйчел в город на вертолете.

– Это пустяки, – ответил он.

– Как вы думаете, роды пройдут нормально или с осложнениями? – спросила она.

– К сожалению, я этого не знаю.

Имоджен упрекнула себя. Откуда принцу знать об этом? Его вряд ли интересует беременность.

– Вы очень беспокоитесь о ней, – сказал он с серьезным пониманием.

– Не то слово, – призналась она, а затем, явно нарушая королевский протокол, решила уточнить: – Хотя я уверена, ваша должность требует от вас соблюдать определенные формальности со своими сотрудниками, здесь все иначе. У нас очень маленький отель, а Кристал‑Лейк – довольно изолированное сообщество. В каком‑то смысле мы все живем одной семьей.

Он пристально взглянул на нее и спросил:

– Вы знаете всех в Кристал‑Лейк?

– Жителей – да. А приезжих – нет.

Он секунду обдумывал ее ответ. Имоджен была уверена: он хотел у нее что‑то спросить, но промолчал и сунул руки в карманы брюк. Она догадалась, что ему стало холодно. Его сшитый на заказ костюм был великолепным, но тонким.

– Простите, принц Люка. Я отвлеклась. Здесь очень холодно. Я покажу вам ваш номер, и вы сможете устроиться.

Потом Имоджен поняла, что его багаж улетел с вертолетом.

Тем не менее она отправилась показывать ему номер, рассказывая об истории отеля, пока они поднимались по широкой лестнице и шли по просторному коридору. Имоджен делала это так часто, что сейчас действовала почти машинально. Имоджен не могла не думать о Рэйчел, плюс присутствие принца заставляло ее осторожничать.

Наконец она открыла дверь номера люкс, который лично приготовила для него.

– Надеюсь, вам будет удобно.

Он не посмотрел на интерьер и сразу подошел к окну, а когда повернулся к ней лицом, то нахмурился.

– Идет снег, – заметил он.

Она немного смутилась, увидев, что снегопад такой сильный.

Если так и дальше будет продолжаться, то вертолет не сможет вернуться. А шеф‑повар не приедет. И кто заменит Рэйчел? Имоджен сомневалась, что одна справится с королевским визитом.

Где, черт побери, Габи, когда она ей нужна?

Однако Имоджен сказала себе, что паниковать рано. Снегопад может закончиться в любой момент.

Стараясь сохранять спокойствие, она произнесла:

– Погода в этих горах непредсказуема. У нас говорят: если вам не нравится погода, подождите минутку.

– Я тоже живу в горах, – сказал он. – Касавалле находится в защищенной долине, а за ней расположен довольно большой горный массив, который служит границей с соседним королевством Агиларес. Здешнее место напоминает мне о моем доме. Я знаю, что такое непредсказуемая погода.

Но если он из горной местности и Кристал‑Лейк напоминает ему о доме, зачем было сюда приезжать? Почему не выбрать для отдыха что‑нибудь менее знакомое?

Имоджен одернула себя и решила, что ее это не касается. Она обязана обеспечить принцу комфорт и заботу на время всего его пребывания.

– Ужин будет готов через час, принц Люка. Принести вам ужин в номер или вы спуститесь в столовую?

– Я приду в столовую, спасибо, мисс Олбрайт.

Имоджен заметила, что принц устал. Едва она закрыла за собой дверь, как он бросился на кровать и потянул рукой узел галстука. И уставился в потолок с взволнованным выражением лица.

Имоджен быстро спустилась по лестнице и из своего кабинета позвонила по стационарному телефону мужу Рэйчел, Тому. Он не ответил, поэтому она оставила ему сообщение, попросив, чтобы он перезвонил ей как можно скорее. А потом Имоджен набрала номер Габриэллы.

И услышала веселое послание автоответчика, которое слушала последние три дня.

– Вы позвонили Габи. Я гуляю по горам. Вы знаете, что делать. Говорите после звукового сигнала.

Имоджен сказала:

– Я очень надеюсь, что ты сейчас не гуляешь по горам, Габриэлла Росс! Сейчас там ужасный шторм. Пожалуйста, сообщи мне, что у тебя все в порядке, как только сможешь.

С Габи все будет хорошо. Как и Имоджен, она выросла в этих горах. И знала, как поступить в любой ситуации. Туристов иногда пугает непостоянство горной погоды, но местные жители к нему привыкли. Однако Габи срочно нужна Имоджен.

Она торчит в отеле с принцем, начался шторм, и ей понадобилась помощь Габи! Кроме того, ей надо знать, что происходит с ее подругой.

Имоджен вздохнула и подошла к окну. Наступала ночь, и в сумерках она могла рассмотреть только деревья.

Волнуясь за Рэйчел и Габи, она пошла на кухню и еще раз осмотрела содержимое холодильника. Со вздохом глядя на незнакомые ингредиенты, взяла упаковку грибов, немного сыра и другие продукты.

Несмотря на беспокойство по поводу Рэйчел и надвигающейся бури, Имоджен надо работать.

Принц Люка Валенти проснулся и уставился в темноту.

Он точно знал, где он и какой сегодня день. Он находится в отеле «Кристал‑Лейк лодж» в Скалистых горах Канады.

И сегодня худший день в его жизни.

Как ни странно, вместо того, чтобы размышлять о проблемах, он подумал об Имоджен Олбрайт. О ее растрепанных на ветру волосах и о том, как очаровательно и совершенно непрофессионально она выглядела в клетчатой рубашке, потертых джинсах и кроссовках с ярко‑розовыми кружевами. Дело не в том, что она обратилась к нему, нарушая протокол, и первой протянула руку. И не в том, что она расстроилась, когда они обнаружили ту женщину на полу в ванной.

Причина не в том, что аромат в этой комнате похож на ее запах: такой же свежий, легкий и восхитительно чистый.

Он вспомнил, как она уставилась на него большими глазами оттенка сапфира. Странно, но ему показалось, что она прочла его мысли и поняла, как сильно он волнуется.

Мисс Олбрайт с легкостью проникла через все его душевные барьеры. На мгновение он подумал: сейчас она подойдет ближе и прикоснется к нему. И он испугался, что она разгадает его тайну.

Да, это был худший день в его жизни.

Судя по взгляду Имоджен, она знала, что такое неудачные дни и сорвавшиеся планы. У него возникло ощущение, что она каким‑то образом может принести спокойствие в море жизни, которое внезапно стало бурным. В бесконечной глубине ее глаз было умиротворение.

Хотя нельзя сравнивать его жизнь и жизнь Имоджен. Жизнь Люки, строго спланированная от рождения до смерти, кардинально изменилась.

В этот самый момент Люка должен был стать молодоженом и не торчать один в кровати в горной канадской деревушке, а находиться в роскошном номере люкс для новобрачных во дворце Касавалле, подготовленном для него и его молодой жены, принцессы Мерибель.

Мерибель была родом из соседнего королевства Агиларес, и годы противостояния между двумя королевствами должны были закончиться сегодня после бракосочетания между ними. Вместо этого начался хаос. Стараясь справиться с ситуацией, сегодня утром Люка выступил с заявлением.

Непреодолимые разногласия.

Он солгал, потому что из‑за правды в обоих королевствах разразился бы жуткий скандал.

Слезное признание Мерибель в ночь накануне свадьбы последовало за другими тревожными новостями.

В первом браке его отца – том, что закончился скандалом, которого королевство Касавалле избегает любой ценой, – мог родиться ребенок. То есть у Люки есть старшая сестра или брат.

Это означает, что роль, к которой Люка готовился всю свою жизнь, оказалась под угрозой. Старший ребенок покойного короля Винченцо должен возглавить монархию Касавалле. От этой новости земля ушла у Люки из‑под ног.

Он, привыкший контролировать всех и вся, взял на себя ответственность перед своим королевством и поставил интересы страны превыше любых личных желаний. И все же весь этот проклятый год стал чередой ужасных событий, которые он не мог изменить.

Хотя, вполне вероятно, что сегодня не худший день в его жизни. Разве не был худшим днем его жизни тот день четыре месяца назад, когда умер его отец, король Винченцо? Они многого не успели сказать друг другу, и главное, что Люка не получил одобрения своего отца.

С другой стороны, если можно найти выгоду в ужасных ситуациях, то отец Люки умер вовремя: он так и не узнал, что жизнь его сына пошла кувырком.

Отмена свадьбы с принцессой Мерибель означала, что налаживание отношений между Касавалле и Агиларесом снова оказалось под угрозой.

Кроме того, велика вероятность, что трон Касавалле по закону перейдет к человеку, не готовому стать королем. Этот человек ни дня не готовился управлять своей нацией.

Люка снова подумал об Имоджен.

Его брат, Антонио, должен быть здесь, в «Кристал‑Лейк лодж». Но после утренних новостей Люка решил сам разобраться с проблемами, которые повлияют на него больше, чем на остальных. Кроме того, ему захотелось уехать из Касавалле, поскольку подданные обнаружили, что свадьба, которую они с радостью ожидали, не состоится.

Разочарование неизбежно. Каждый будет смотреть на него и задаваться вопросом. А ему придется повторять снова и снова, что его и принцессу Мерибель развели в стороны «непреодолимые разногласия».

Имоджен сказала, что знает всех в деревне. В эту деревню в свое время сбежала первая жена отца Люки, София, скрываясь от мира после катастрофического развода. Но об этом Люка не спросил Имоджен. Ему хотелось очень тщательно сформулировать любые свои вопросы.

Он посмотрел на свои часы.

Итак, он пропустил ужин, который обещала приготовить Имоджен. Сейчас три часа утра, а в Касавалле наступило время для завтрака. Люка проголодался.

Он не понимал, почему его не разбудил шум возвращающегося вертолета. Странно, что Кристиано не доложил ему о своем возвращении.

Что с той женщиной? Как ее ребенок?

Люка потянулся к прикроватной лампе и нажал на кнопку включения. Лампа не включилась. Когда его глаза привыкли к темноте, он постарался отыскать чемодан, который Кристиано должен был оставить у двери.

Чемодана там не было.

Он встал и нащупал на стене выключатель. Несколько раз повернул его, но свет не включился. Люка направился к шкафу, потом вошел в ванную. Чемодана не было. Электричества тоже. Он подошел к окну, думая, что даже в темноте разглядит очертания вертолета на лужайке.

Но перед ним был только черно‑белый пейзаж. С темного неба падали снежинки, такие большие, что казались перьями, летящими на землю. Сугроб вырос почти до окна, все вокруг было покрыто толстым снежным одеялом. Стояла необыкновенная тишина.

Хотя горный массив отделял Касавалле от Агилареса и Люка сказал Имоджен, будто он привык к непредсказуемой погоде в горах, он сомневался, что когда‑либо видел такой сильный снегопад.

Он не слышал возвращения вертолета, потому что вертолет не вернулся.

Он посмотрел на мобильный телефон: сообщений не было. Сигнала приема связи тоже. Мисс Олбрайт предупредила, что сотовая связь в этом регионе плохая.

Если нет электричества, то стационарный телефон тоже не будет работать. Подойдя к камину, Люка снял телефонную трубку и услышал тишину.

Падающий снег усиливал ощущение того, что Люка оказался в плену обстоятельств.

Но вместо того, чтобы горевать, он испытал совсем другие чувства. Они оказались настолько непривычными для него, что он сначала не понял, как себя вести дальше.

По иронии судьбы снег заманил Люку в ловушку; его брак закончился, не начавшись; а теперь он отрезан от мира. Кристиано сейчас далеко, а возможный новый претендент на трон пока не появился. Люка вдруг подумал, что может получить то, о чем не смел и мечтать.

Свобода…

Он резко одернул себя. Отец не одобрил бы его восторга. Нынешние обстоятельства требуют от Люки еще большей ответственности.

И все же у него появилась возможность почувствовать освобождение от своих обязанностей, независимо от того, хочет он этой свободы или нет.

Он не знал, сколько продлится эта отсрочка.

И понятия не имел, что ему делать со свободным временем. Хотя для начала ему надо что‑нибудь поесть.

Открыв дверь спальни, Люка увидел кромешную темноту. И почувствовал небольшой холод. Очевидно, система отопления отключилась. Он вытащил мобильный телефон из кармана и на несколько секунд включил фонарик, запоминая особенности коридора, а потом выключил его, чтобы сохранить батарею. Пробираясь вдоль стены по памяти, он нашел широкую лестницу и медленно спустился по ней.

Его глаза начали привыкать к темноте. Он увидел арочный вход в комнату рядом с вестибюлем у основания лестницы. Наверное, это столовая.

Он вошел и остановился. Это было нечто среднее между офисом и гостиной. У окна стоял большой письменный стол, диван и камин, который надо было разжечь.

Сюда может зайти мисс Олбрайт. Люке захотелось защитить и согреть ее, поэтому он отправился изучать камин. Конечно, он не привык разводить огонь, но должен был это сделать.

Пройдя дальше в комнату, он уперся ногами в диван и вздрогнул, услышав тихий стук.

На полу лежал мобильный телефон. От удара он включился, и свет экрана слабо осветил мисс Олбрайт, которая крепко спала на диване. Должно быть, мобильный телефон выпал из ее расслабленной руки.

Люка поднял его и взглянул на фото на экране. На снимке мисс Олбрайт смеялась, ее лицо радостно сияло, пока она смотрела на мужчину рядом. Ее левая рука упиралась в его предплечье, на ее пальце сверкало помолвочное кольцо.

Это было маленькое кольцо, совсем не похожее на фамильное кольцо, которое Люка подарил принцессе Мерибель по случаю их официальной помолвки. То кольцо было тщательно выбрано из знаменитой королевской коллекции Валенти, поскольку оно показывало не только Мерибель, но и ее семье и королевству, насколько ценным будет их брак. Кольцо знаменитого ювелира оценивалось в пятнадцать миллионов долларов.

Кстати, он не помнил, с каким видом Мерибель приняла это кольцо. Вероятно, она смотрела на кольцо дольше, чем на Люку. Определенно, она не сияла, как мисс Олбрайт на фото.

Люка осторожно положил телефон на кофейный столик напротив дивана. И почувствовал горечь во рту.

Любовь…

Судя по сияющему взгляду мисс Олбрайт, она любит и любима.

Люка запретил себе когда‑либо желать любви. Именно это чувство едва не разрушило королевский дом Валенти, когда первый брак его отца, заключенный по любви, закончился расставанием, скандалом и несчастьем.

Отец научил Люку, что любовь – капризная эмоция, которой нельзя доверять, с которой нельзя экспериментировать. Она представляет собой непредсказуемую смесь желаний, которая ломает упорядоченную жизнь.

Услышав признание Мерибель о том, что она любит другого мужчину и вынашивает от него ребенка, Люка понял: уроки его отца были верными.

И все же, глядя на фотографию мисс Олбрайт, он приуныл, сожалея о том, что отказался от любви навсегда. Он испытал странное ощущение, которое не сразу понял. Он позавидовал тому, что увидел на фотографии Имоджен и ее мужчины.

Это чувство было незнакомым для принца, хотя все вокруг считали, будто он имеет все на свете, о чем только может мечтать любой человек.

Но ради власти и богатства он отказался от любви.

Он не понимал, как можно любить так сильно, как любила Мерибель, и поставить под угрозу будущее нации. Каково терять самоконтроль и уступать страсти?

История его семьи утверждала: уступая страсти, ты обрекаешь себя на разрушение.

И казалось, личная катастрофа отца Люки, случившаяся более тридцати лет назад, все еще может нанести ущерб. Остался ли ребенок после того короткого первого брака короля? Было ли требование права первородства реальным или в этом мире, настолько наполненном двуличностью, это очередная изощренная попытка вымогательства?

Люка снова взглянул в лицо спящей мисс Олбрайт.

И увидел ее мягкость и уязвимость. Ему снова захотелось ее защитить, особенно после того, как он почувствовал, что в комнате похолодало. И все же он не хотел рисковать, разбудив ее, зажигая огонь в камине.

Увидев одеяло, брошенное на спинку кресла с подлокотниками, он тихо взял его, накрыл им Имоджен.

Он испытал необычайную нежность, закрывая одеялом ее тонкие плечи, и напомнил себе, что она принадлежит другому мужчине. Но потом заметил, что она не носит кольцо, которое он увидел на фотографии.

Хотя это вряд ли что‑то значит. Может быть, она не носит кольцо, работая в отеле.

Люка заставил себя отойти от нее и снова отправился на поиски еды.

Он нашел уютную столовую, где на большом деревянном столе стояла тарелка густого грибного супа со свежей зеленью. Рядом была тарелка с сырами, которые, к сожалению, подсохли по краям, а также клубникой и виноградом. Все было искусно и красиво разложено. Люке стало любопытно, разочаровалась ли Имоджен, когда он не пришел ужинать. Он откусил кусочек сыра, а потом решил подогреть суп. Взяв тарелку, отправился искать кухню.

Имоджен вздрогнула и проснулась, стараясь понять, где находится. Потом она вспомнила. Она лихорадочно готовила ужин принцу, но позже, когда он не пришел ужинать, почувствовала некоторое облегчение. Приготовленная ею еда вряд ли подходила для принца.

Потом она пришла в свой кабинет, где находился усилитель сигнала сотовой связи. Она очень старалась что‑нибудь узнать о Рэйчел, но снежный шторм сделал невозможным даже прерывистый прием сигнала. А потом связь вообще пропала. Это было напоминание природы о человеческом бессилии.

Должно быть, Имоджен уснула на диване. Но она не помнила, как укрывалась одеялом. Она зарылась в него, оставив открытым только нос. В отеле стало холодно. Скоро ей придется встать и разжечь камин, а пока…

Грохот разбитого стекла из кухни заставил Имоджен выбраться из‑под одеяла.

В горной местности другая реальность: в отель мог проникнуть зверь. Несколько раз сюда влезали еноты. Однажды тут появилась древесная крыса, восхитительная и угрожающая, которую с трудом удалось поймать. А один раз небольшой черный медведь влез в окно и терроризировал повара целых двадцать минут, прежде чем тому удалось выгнать его через дверь.

Имоджен встала и вгляделась в темноту. На боковом столике рядом с диваном была очень тяжелая старинная медная лампа. Она взяла ее и пошла на цыпочках по короткому коридору, мимо столовой, на кухню. Потом глубоко вздохнула и подняла лампу к плечу, словно та ничего не весила.

Войдя в дверь, Имоджен увидела темную фигуру у холодильника. Она прищурилась, ее сердце заколотилось как сумасшедшее. Кто это: росомаха или медведь?

– Убирайся! – закричала она и бросилась вперед.

Темная фигура развернулась и встала. Это был не медведь! Это был мужчина.

– Ой! – Имоджен едва не врезала ему своим тяжелым оружием. Лампа выпала из ее рук и приземлилась на палец ее ноги. Лампочка разбилась. Имоджен вскрикнула.

Перед ней был принц Люка, он крепко взял ее руками за плечи.

– Мисс Олбрайт?

Как это медведь превратился в принца? Почувствовав свежий аромат его тела и почувствовав его сильные и ловкие руки у себя на плечах, она почти забыла о боли в ноге.

Она с трудом сдержала желание расхохотаться над нелепостью ситуации.

– О, черт побери, я чуть не ударила вас. Простите, ваше высочество. Я могла спровоцировать международный скандал!

Похоже, ему было не до веселья. Он мрачно посматривал на нее.

– Что происходит?! – рявкнул он. – Вы посчитали меня злоумышленником? Кому захочется в такую бурю проникать на вашу кухню?

– Я думала, это медведь.

– Медведь? – Он опешил, убрал руки с ее плеч, а потом нахмурился.

– Бывало, в дом проникали звери.

– Вы серьезно? – Его лицо казалось великолепным в темноте, а голос стал глубже из‑за легкого раздражения.

– Медведи нередко приходят сюда. А также другие звери. Во время шторма они блуждают и ищут еду и укрытие.

Он сильнее сдвинул брови над карими глазами:

– Я имел в виду, вы всерьез собирались напасть на медведя с этой?.. – Он наклонился и поднял лампу. – Что это?

– Лампа.

– Ну, она тяжелая.

– Я догадалась, когда она упала мне на ногу.

– По‑моему, только смельчак нападает на медведя с лампой.

– Я не успела подготовиться…

– Неужели? – Он осторожно отложил лампу в сторону.

– Хотя я живу здесь всю свою жизнь. И знаю, что надо решать проблемы по мере их возникновения. Нельзя их просто игнорировать и надеяться, что они уйдут.

– Вы поступили ужасно глупо, – настаивал он.

– Вы, очевидно, понятия не имеете, что может сделать медведь на кухне всего за несколько минут.

– Нет. И хотя в Касавалле нет медведей, я догадываюсь о том, что он может сделать с маленьким человеком, который использует лампу в качестве оружия.

Принц Люка волнуется за нее? Что‑то теплое и прекрасное проснулось в ее душе. Но она решила избавиться от этого ощущения любой ценой.

– Давайте договоримся, – немного язвительно произнесла она. – Я не буду учить вас, как выполнять вашу работу, а вы не станете поучать меня.

Люка опешил. Очевидно, когда он говорил, люди беспрекословно ему подчинялись. Вероятно, видя его раздраженный взгляд, они начинали суетиться, чтобы вернуть его расположение. А Имоджен упрямо вздернула подбородок.

Принц сунул руки в карманы брюк, качнулся на пятках и посмотрел на нее с явным раздражением.

– С вами все в порядке? – наконец спросил он.

– О, конечно, – сказала она, потом шагнула назад, наступила на разбитую лампочку и вскрикнула от боли.

К ее удивлению, принц Люка, не задумываясь, подхватил ее на руки. Имоджен была в восторге от его силы и твердости его груди. У нее закружилась голова от чистого запаха его тела.

– Здесь много осколков, – объяснил он. – И тут скользко. Я выронил суповую тарелку.

– Я решила, что на кухне медведь, когда услышала, как что‑то разбилось.

– Ага. Что ж, я отнесу вас в безопасное место.

Как будто было более безопасное место, чем у его груди! Реагируя на его близость так эмоционально, Имоджен понимала, что рискует.

Он отодвинул кухонный стул и усадил ее на него. Потом вынул из кармана мобильный телефон, включил фонарик и опустился на колени у ее ног.

– Вам надо поберечь аккумулятор, – слабо сказала она.

Он проигнорировал ее, потому что не привык, чтобы ему указывали.

– Какая нога?

– Левая.

С суровым выражением на красивом лице он осторожно снял с нее носок. Обхватив рукой обнаженную пятку, приподнял ее ногу. Сердце Имоджен колотилось быстрее, чем в тот момент, когда она решила, что на ее кухню проник медведь.

– Мисс Олбрайт…

– Зовите меня по имени. – Учитывая стук ее сердца и легкое головокружение, это приглашение к более тесному знакомству было просто глупым.

– Имоджен, – тихо произнес он, словно успокаивая испуганного ребенка. – Кажется, у вас кровь. – Он наклонился ближе, и его дыхание защекотало ее пальцы. – В рану попал небольшой осколок. Я думаю, что удалю его пинцетом. Где у вас аптечка?

– На той стене. – Ее голос казался слабым и хриплым.

Он осторожно опустил ее ногу, встал и пошел за аптечкой. Имоджен воспользовалась короткой передышкой, чтобы прийти в себя после его прикосновения и успокоиться.

Она твердила себе, что разволновалась только из‑за страха и подготовки к сражению с неизвестным зверем. Причина не в том, как она отреагировала на прикосновение и близость принца.

Но как только он вернулся с аптечкой и снова встал на колени у ее ног, она поняла, что причина именно в нем. Даже в темноте его волосы блестели. Он был немного взъерошенным после сна, и ей пришлось бороться с желанием пригладить его волосы рукой.

Она нервно хихикнула, когда он снова взял ее ногу теплой, сильной и чувственной рукой.

– Вам щекотно? – спросил принц глубоким голосом со слегка экзотическим акцентом, который был соблазнительнее его прикосновения.

Имоджен снова хихикнула, и он улыбнулся.

О, эта улыбка! Хотя она казалась ей знакомой, Имоджен поняла, что впервые увидела, как принц Люка улыбается. Его лицо полностью преобразилось и стало еще красивее. Он казался доступнее и очаровательнее.

– Нет, – выдохнула она, – не щекотно. Просто ситуация кажется мне нелепой. Принц у моих ног… Так или иначе, сегодня утром я не подозревала, что это произойдет.

– Вчера утром, – мимоходом уточнил он. – Уже начался новый день.

Имоджен призадумалась. Действительно, наступил новый день, полный сюрпризов. Когда в последний раз она позволяла себе восторгаться неожиданностями? Очень‑очень давно. После расставания с Кевином она поняла, что отчаянно пыталась контролировать свою жизнь.

– Это правда, – продолжал принц, и в его голосе появилась неожиданная резкость. – Иногда невозможно предугадать, какие сюрпризы ждут нас завтра.

– Ой.

– Извините.

– Вы говорите так, будто у вас был неприятный сюрприз в последнее время. – Она поняла, что, вероятно, нарушает протокол, поэтому прибавила: – Ваше высочество.

Он посмотрел на нее:

– Мы можем называть друг друга по имени?

Его приглашение к более тесному знакомству было куда более ошеломляющим. Ей захотелось протянуть руку и коснуться темного шелка его волос. Кончики ее пальцев подрагивали от желания.

Имоджен подсунула руки под бедра.

– Люка, – неуверенно произнесла она. – Ой!

– Это дезинфицирующее средство. Сейчас жжение пройдет.

Неужели Люка сделал это нарочно, чтобы не отвечать на ее вопрос?

Он обработал ей рану на ноге и забинтовал ее. Имоджен так и не оправилась, но не от боли, а от восторга.

– Отлично, – сказала Имоджен, как только Люка закончил. И начала вставать. – Спасибо.

Он положил руку ей на плечо:

– Пока не вставайте. Я обут, поэтому уберу битое стекло.

– Но я…

– Делайте, что вам говорят, – сказал Люка.

Имоджен снова хихикнула.

Он выгнул бровь, глядя на Имоджен:

– Что случилось?

– Я отлично понимаю: вы привыкли приказывать. Но мне просто интересно, вы когда‑нибудь где‑нибудь прибирались? Похоже, уборка – занятие не для принцев.

– Хм, большинство монархов видели тяжелые времена, – удивленно произнес он. – Я не такой избалованный, как принцы из сказок.

– Но, по‑моему, вам не надо прибираться, пока я сижу здесь и смотрю на вас!

– Мы застряли в этом доме во время шторма, Имоджен. Почему бы нам не притвориться простыми людьми?

Она уставилась на него.

Ей казалось, они затевают очень опасную игру. Принц Люка никогда не станет простым человеком. В отличие от нее. Между ними лежит пропасть. Они никогда не станут друзьями, несмотря на то, что он обрабатывал ей рану на ноге.

Однако судьба преподнесла им сюрприз, и надо пережить его вместе. Почему бы Имоджен не перестать на время жестко контролировать свою жизнь?

Кстати, принц казался слегка задумчивым, когда предлагал ей сблизиться. Вероятно, ему хочется ненадолго забыть о своей роли и пожить как простому смертному.

Работая в отеле, она поняла, что успешным богачам и знаменитым людям необходимо место, где они могут быть самими собой. Признаются они в этом или нет, им нужно отдохнуть от привычной жизни хотя бы на крошечный промежуток времени.

– Ладно, – медленно сказала она. – Веник в шкафу у двери.

Через несколько секунд стало очевидно, что, хотя принц Люка был неизбалованным человеком, работать веником и совком он не умел. Его попытка прибраться на кухне была неуклюжей.

Но выглядел он чертовски мило! Неужели Люка сумеет быть в роли обычного человека намного убедительнее, чем в роли принца?

– Зачем вы вообще пришли на кухню? – спросила Имоджен, когда Люка вытер на полу пролитый суп и с помощью фонарика на телефоне поискал осколки от лампочки.

– Я проголодался как…

– …Медведь! – подытожила она, и они оба рассмеялись. Смеясь, Люка запрокинул голову, и его смех показался Имоджен чистым и бурлящим по камням водным потоком.

Имоджен тоже расхохоталась, она не смеялась так очень‑очень давно.

– Я еще не привык к смене часовых поясов, – объяснил ей принц. – Я собирался разогреть суп, который вы мне оставили.

– И вы по‑прежнему голодны?

– Как волк.

– Ну, я предлагаю поискать в холодильнике еду, которую готовить не надо. И если понадобится, мы сумеем что‑нибудь приготовить в камине.

– Последнее звучит заманчиво.

Она рассмеялась:

– Можно поджарить на огне хот‑доги. Это быстро и вкусно. – Она вынула из холодильника сосиски, булочки и приправы.

Люка взял у нее пакет с продуктами и согнул руку в локте, приглашая Имоджен идти с ним по коридору в кабинет. Она взяла его под руку и довольно сильно прижалась к нему. Как только они добрались до кабинета, он настоял, чтобы она села на диван, а сам решил развести огонь в камине.

– В отеле есть генератор, – объяснила она, – но я буду включать его только на один час в день, чтобы не испортились продукты в холодильниках и морозильниках. Надо экономить топливо для генератора. У нас есть камины, у которых можно согреться и в которых можно приготовить еду и нагреть воду. Вероятно, придется нарубить дров. Я не совсем уверена, что вы ожидали таких испытаний, живя как обычный человек.

– По вашим словам можно судить, что вы готовитесь к долгому заточению.

У нее шла кругом голова от перспективы долгого заточения в отеле с красивым принцем. Но по выражению его лица можно было сказать, что Люка от этого не в восторге.

– Я просто хочу подготовиться к худшему сценарию.

– А каков худший сценарий? – тихо спросил он.

– Однажды, когда я была ребенком, отель так занесло снегом, что мы проторчали здесь целую неделю.

– Неделю? – удивленно спросил он.

– Это было великолепно, – сказала Имоджен. – Это случилось на Рождество. У нас были гости, и мы быстро стали одной семьей. Мы дарили друг другу подарки и готовили еду на огне.

– Интересно, – произнес он.

Она покосилась на принца. Казалось, ему в самом деле любопытно.

– Мы играли в настольные игры и шарады. Мы пели и играли на улице в снежки. Здесь всегда очень приятно отмечать Рождество, но в тот год оно было особенным.

– Вы любите Рождество, – мягко произнес он.

– Конечно, люблю! А вы нет?

Он промолчал.

– Продолжайте, – тихо произнесла она и затаила дыхание, потому что подумала, что принц вряд ли будет делиться с ней подробностями своей личной жизни.

Но он все‑таки ответил. Его низкий и приятный голос можно было слушать вечно, не уставая от него.

– Рождество – большой праздник в Касавалле, – нерешительно сказал Люка. – В стране уже идет подготовка к нему.

– Сейчас октябрь, – заметила она.

– Да, но работы по подготовке к сезону очень много. Начнем с того, что около шести дюжин огромных елок привозят из Норвегии и устанавливают вдоль дороги, ведущей во дворец. Все елки надо украсить. Однажды я узнал, что на каждой елке более миллиона огоньков световых гирлянд. Они настолько яркие, что никакой другой подсветки проезжей части не требуется.

В центральном фонтане установят ледяные глыбы весом в несколько тонн для соревнований по карвингу. Не всегда можно рассчитывать на холодную погоду, поэтому под фонтаном размещают сложную систему охлаждения, которая предотвращает таяние льда. Дети обожают украшенный открытый лабиринт.

Главный лесоруб отыщет в лесу идеальную елку для центрального вестибюля замка. Она должна быть высотой более сорока футов; ангел на ее верхушке почти касается потолка вестибюля. Вестибюль такой большой, что в нем собирается несколько хоров, которые поют на протяжении всего праздника.

Глаза Имоджен все сильнее округлялись от удивления.

– Вы слышали о ювелире Бушетта? – спросил принц.

– Вряд ли.

– Он был одним из самых знаменитых ремесленников моего королевства. Его вдохновлял Фаберже. Он начал делать елочные игрушки с драгоценностями для главной дворцовой елки в конце восемнадцатого века, а его потомки продолжают эту традицию. Его творения чудесные – как и знаменитые яйца Фаберже, они с секретом внутри. Например, в елочной игрушке может скрываться сценка рождения младенца Иисуса. Или миниатюра целого города. Или точная копия замка. Там может быть изображение особого королевского события: рождение, свадьба или коронация.

Ей показалось, что она услышала боль в его голосе, пока он говорил об особых королевских событиях. Однако вскоре его голос стал ровным и спокойным, словно принц много раз сообщал эту информацию как экскурсовод по музею.

– Каждый год ювелиры представляют новую елочную игрушку. Ее секрет раскрывается на специальной церемонии, и она выставляется на специальный стол. В следующем году ее вешают на елку. Люди со всего мира приезжают, чтобы увидеть елочные игрушки Бушетта. Коллекция считается бесценной. Именно поэтому мы начинаем готовиться к Рождеству в Касавалле так рано. Надо быть готовыми принять огромные толпы туристов, которые приносят большую прибыль нашей экономике.

Имоджен слушала принца, но понимала, что он говорит о подготовке к Рождеству без особой любви.

– Расскажите еще, – попросила она.

– Домашний персонал принесет елочные украшения, некоторым вещам больше века, с чердака, из хранилищ и подвалов. На кухнях будут готовить выпечку.

В дворцовом соборе пройдет рождественская месса, а на следующий день после Рождества дворец откроется для всех жителей Касавалле. Для них накроют столы с выпечкой, глинтвейном и горячим шоколадом. Это по‑настоящему великолепно.

Странно, что принц говорит об этом без восторга.

– Великолепно, но?.. – настаивала она.

Он колебался.

– Все будет не так, как описывали вы. Не тепло и уютно, а просто великолепно, по‑королевски и очень формально. На следующий день после Рождества мы с моим братом Антонио будем несколько часов стоять у дворца, приветствуя людей. В детстве я боялся этого мероприятия. Мои ноги болели, мне было скучно, но мне не позволяли лишний раз двигаться или отклоняться от сценария.

– Сценарий? – тихо спросила Имоджен, огорченная картиной, которую он нарисовал.

– Быстрое официальное приветствие. На неизбежный вопрос о том, что я получил на Рождество, я отвечал: «Все, чего я желал».

– И это не было правдой, – осторожно произнесла она, видя выражение его лица и слыша его голос.

Принц бросил на нее быстрый и вымученный взгляд, потом начал разводить огонь в камине. Он намеренно отвернулся от нее, чтобы она не видела его лицо?

– Конечно, это было правдой. – Он положил в камин мятую бумагу, а потом большое полено на растопку. – Я получал великолепные подарки. Часто это были подарки от других королевских семей. Иногда дети, которых я не знал, присылали мне что‑нибудь.

Имоджен не желала видеть его спину. Она хотела видеть его лицо и понимать, что у принца на уме. Она встала с дивана и опустилась на колени перед камином рядом с Люкой.

Ему никак не удавалось разжечь огонь.

– Смысл Рождества на самом деле не в том, какие подарки ты получаешь, – тихо сказала она, поглядывая на него, а затем осторожно поправила мятую бумагу и передвинула в сторону слишком толстые поленья, которые он сложил в кучу.

– Наверное, – жестко ответил он.

– Речь идет о том, что ты чувствуешь.

– И что именно?

– Любовь. Радость от общения и возможности дарить свое сердце другим. Надежды на следующий год. И веру в то, что все получится.

Он презрительно фыркнул:

– Вы говорите как героиня фильмов, которыми я был очарован в детстве. Но мало кто понимает, что такое королевская жизнь. Ты вынужден постоянно играть свою роль. Люди смотрят и оценивают тебя. Чувства не в счет. В Касавалле Рождество – это театрализованное представление для подданных. Смысл в том, чтобы подарить нашей маленькой нации незабываемое и прекрасное Рождество.

– Так было даже в вашем детстве? – в ужасе спросила она. – Ваши собственные надежды и мечты были не в счет? Все ждали, что вы сыграете определенную роль ради ваших подданных?

Он вздохнул:

– Да, особенно в детстве. Разве это не лучшее время для обучения таким вещам? Мне прививали чувство ответственности перед нацией, которая всегда будет для меня важнее остального. Погоня за личным счастьем приведет к беде.

Она откинулась на пятках, игнорируя боль в порезанной ноге, и уставилась на принца.

– Желание быть счастливым приводит к беде? – выпалила она.

Он кивнул.

– Неужели у вас нет счастливых воспоминаний о Рождестве?

Он долго обдумывал ее вопрос, потом вздохнул:

– Вам хочется знать, каковы мои самые яркие детские воспоминания о Рождестве?

Она кивнула, но неуверенно. Судя по выражению ее лица, Имоджен вообще не хотела об этом знать.

– Моим родителям пришлось уехать на официальную помолвку. Это был первый раз, когда я понял, что королевский долг превыше всего. Мы с Антонио провели Рождество с персоналом. Мы разворачивали наши подарки, ели рождественский ужин за столом. Я помню, мы обсуждали существование святого Николая, но без родителей эта беседа была скучной. Однако нам дали дополнительную порцию пудинга.

– А что сказали ваши родители? – спросила шокированная Имоджен.

– Если они и говорили что‑нибудь по этому поводу, то я не помню.

Она ничего не сказала, думая о том, как грустно, что принц вспомнил дополнительную порцию пудинга, а родители не извинились перед ним и не объяснили своего отсутствия. Хотя разве объяснишь ребенку, почему родители оставили его одного на Рождество?

Имоджен совершила ошибку, взглянув на него. Он нахмурился.

– Пожалуйста, не смотрите на меня так! – прорычал он.

– Как? – запнулась она.

– Как будто вам меня жалко.

Имоджен быстро отвернулась от него, чиркнула спичкой и подожгла бумагу в камине. Она не могла смотреть на принца, потому что знала: он обо всем догадается по ее лицу. И правда в том, что Имоджен его пожалела.

И тут ей в голову пришла дерзкая мысль. Судя по снегопаду, они просидят в доме еще какое‑то время. Не неделю, но несколько дней точно.

У нее появился шанс дать человеку, в распоряжении которого лучшая одежда, личный вертолет, богатство и власть, то, чего у него никогда не было.

Ощущение Рождества.

Имоджен готова подарить принцу свое сердце. Хотя, если подумать, Имоджен сильно рискует. Она давно оберегает свои чувства и прячет свою уязвимость.

Но внезапно, при свете разгорающегося пламени камина, Имоджен поняла: она исцелит сердце, если поможет исцелиться другому человеку.

Ей не станет лучше, если она будет опираться только на здравый смысл и защищать себя от переживаний. Имоджен давным‑давно ограждает себя от чувств, но ведь она не исцелилась. Странно, но ключ к своему потерянному счастью, которое испытывала, обсуждая заснеженное Рождество из детства, можно найти, только отдав кому‑то частичку своей души.

Отдав ее, не раздумывая, не боясь последствий и ничего не ожидая взамен.

Огонь разгорелся, пламя жадно лизало поленья, разливая свет и тепло на лицо принца, который старался казаться отчужденным.

Интересно, как сильно она рискует? Принц Люка не пробудет здесь долго.

На вешалке рядом с камином было несколько вилок с длинными витыми металлическими зубьями и деревянными ручками.

– Люка, могу я предложить вам приготовить хот‑дог?

Имоджен достала хот‑дог из пакета, надела его на вилку и передала принцу, а потом взяла другой хот‑дог для себя.

– Не приближайте его очень близко к огню, – сказала она, показывая ему, как надо поступать. – Только так у хот‑дога будет идеальная прожарка.

Как она и надеялась, принц рассмеялся, и у нее потеплело на душе. Но Имоджен напомнила себе, что ей не следует увлекаться, иначе она пострадает.

Внезапно ее переполнили сомнения.

До Рождества еще далеко.

И все же в его королевстве уже идет подготовка к празднику. Почему бы не подарить Люке рождественское ощущение чуда?

Безусловно, это рождественское чувство не подразумевает бесценное зрелищное представление, получение открыток и подарков, слишком пышных и дорогих.

Это будет подарок Имоджен принцу за то короткое время, что он пробудет здесь. Она покажет ему, что даже обычные вещи имеют скрытые прелести.

Поэтому она начала с хот‑догов. Она протянула ему еще один хот‑дог на вилке. Час спустя, устав от готовки и смеха, они отложили вилки и доели хот‑доги. Потом уселись на полу спиной к камину, вытянув перед собой ноги.

Их плечи соприкасались. Он снял пиджак. Под изысканным, но тонким шелком его рубашки она чувствовала его разгоряченную кожу.

– Я не уверен, что когда‑нибудь ел такую вкуснятину, – простонал Люка, держась руками за живот.

Она повернула голову и увидела, что он не шутит.

– Вы испачкались горчицей. – Имоджен повернулась к нему и протянула руку.

Потом коснулась его губы пальцем. После беззаботного веселья во время поджаривания хот‑догов оба оказались не готовы к всплеску чувств. Ее рука замерла, а его губа слегка пошевелилась, словно он хотел коснуться ее пальца языком.

Она быстро убрала руку от его рта. И совершила ошибку, слизывая с пальца горчицу.

Она чувствовала на себе искрящийся взгляд принца.

– Я устала. – Имоджен запнулась и встала.

Потом легла на диван, натянула одеяло до носа и зажмурилась.

Она знала, что принц наблюдает за ней.

Ей казалось, что после того, как она объелась хот‑догов, касалась пальцем губы Люки и чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела, ей никогда не уснуть.

Но ее веки внезапно отяжелели, и она ощутила почти приятную усталость в ногах и руках.

– Люка? – хрипло спросила она, почти засыпая.

– Да?

– Вы когда‑нибудь лепили снеговика?

Ничто не нарушало тишину в комнате, кроме треска поленьев в камине. Люка посмотрел на менеджера отеля. Она крепко спала на диване, лежа на боку и укрывшись одеялом. Она уснула быстро и легко, словно уставший ребенок. И не дождалась его ответа.

В золотом пламени камина она выглядела необычайно красивой: кремовая, идеальная кожа; невероятно густые, длинные ресницы; волосы цвета сиропа на солнечном свете.

Если Люка не ошибся, в уголке ее рта было крошечное пятнышко горчицы.

Он нахмурился. Ее губы были такими соблазнительными и пухлыми. Прикасаясь к ее нежной ступне, чувствуя соприкосновение их плеч во время поджаривания хот‑догов, он думал, что знает Имоджен давным‑давно. Он представил, что произойдет, если события будут развиваться по худшему сценарию и они застрянут в доме на неделю.

Он отлично понимал, что рискует, когда предложил им обоим вести себя как обычные люди.

А потом он совершал одну ошибку за другой, подробно рассказывая о Рождестве в Касавалле, видя, как сочувствие омрачает ее темно‑голубые глаза. Ему очень не хотелось, чтобы Имоджен жалела его.

Имоджен Олбрайт – менеджер отеля, жалеет принца Люку Валенти.

До того, как уснуть, она спросила его хриплым голосом о том, умеет ли он лепить снеговика.

– Что это за вопрос? – довольно резко произнес он, решив, что она замолчит.

Но Имоджен ответила сонно и совсем без страха:

– Снег в начале шторма идеально подходит для лепки снеговика. Он тяжелый и влажный.

А потом она уснула. И он не успел прямо сказать ей, что не будет лепить с ней снеговика.

Конечно, он сам виноват, что так быстро принял ее легкомысленное приглашение. Просто из‑за смены часовых поясов он никак не придет в себя. Как правило, Люка держал себя в руках и не откровенничал с незнакомыми людьми. Теперь она думает, что они станут приятелями. Честно говоря, оставаться ее другом было бы проще, если бы он не испытывал желания к Имоджен, держа ее за ступню.

Если он вообще никогда не откровенничает с незнакомцами, то возникает вопрос: с кем он делится своими секретами?

Ответ на этот вопрос заставил его почувствовать одиночество. Оно раздражало его. Но сильнее его раздражало то, что он увидел в глазах Имоджен, когда они вместе разжигали огонь в камине.

Если он не ошибается, она собирается показать ему, что счастье – это не легкомысленное занятие, недостойное королевской семьи Касавалле. Если он не ошибся, Имоджен решила убедить его, что лепка снеговика – ключ к счастью!

Люка сомневался, что пробудет здесь неделю, даже если снегопад не прекратится. Кристиано наверняка вне себя и, без сомнения, готовит спасательную операцию.

А пока Люке надо держать ухо востро. Он не станет лепить снеговика и будет избегать любых игривых моментов, вроде поджаривания хот‑догов на огне. Хотя, по правде говоря, он не подозревал, что готовка хот‑дога в пламени камина доставит ему столько удовольствия.

Похоже, у Имоджен непростой характер.

К счастью, она помолвлена с другим мужчиной. Надо было помнить об этом, когда Люка смотрел на горчицу на ее губах или ощущал ее изящную ступню или плечо.

Итак, когда рассветет, он установит новые правила. Ему не удастся попросить ее не называть его по имени, но он может показать ей, что ее сочувствие нежелательно и недопустимо.

Когда рассветет, он даст ей понять, что они оказались в очень серьезной ситуации. Им должно быть не до снеговиков! Он может сказать, что у него нет подходящей зимней одежды.

Кроме того, ему надо заниматься важными делами. Живя в старинном дворце, он знал, что такое перебои с электричеством: в морозы вода в трубах может замерзнуть, поэтому надо запасти дров. И проверить генератор.

Хотя ему никогда не приходилось заниматься этим лично, он с радостью искал предлог, чтобы немного отдалиться от Имоджен.

Пусть эти задачи ему незнакомы, будет лучше, если он составит список дел и возьмет на себя ответственность за ситуацию.

Однако с этим придется подождать. На Люку внезапно накатила сильнейшая усталость. Его чувство ответственности испарилось через пару секунд.

Сейчас он находится в единственной теплой комнате в доме. Тут только один диван, и он уже занят.

Тихо ворча, он пошел по темному дому обратно в свой номер. О ночлеге в нем не могло быть и речи – Люка видел в холодном воздухе облачко от своего дыхания.

Он снял с кровати одеяла, спустился вниз по ступенькам, взглянул в лицо спящей Имоджен и постелил себе на полу перед камином.

Он думал, что уснет мгновенно. Вместо этого он прислушивался к ее тихому дыханию, похожему на мурлыканье довольного котенка, и лежал без сна, пока за окном не забрезжил рассвет. А снег все еще падал.

Решимость принца Люки держаться от Имоджен на расстоянии улетучилась, как только та заплакала.

– Что? – спросил он, огорченный. Повернул телефонный экран к себе и посмотрел на фото. – Они оба здоровы. Младенец поступил очень мудро, решив родиться только тогда, когда его мать привезут в больницу. Почему вы плачете?

«И пожалуйста, прекратите плакать. Немедленно».

– Пустяки, – настаивала Имоджен, быстро вытирая слезы. – Я просто очень счастлива. Ребенок очаровательный. Пожалуйста, покажите мне фото еще раз.

Люка передал ей свой телефон и вгляделся в ее лицо. Следует признать, что он совсем не понимает женщин. Боже мой, он даже не подозревал, что его собственная помолвка будет расторгнута. Он абсолютно не обращал внимания на эмоции Мерибель, которая влюбилась в другого мужчину и забеременела от него, поэтому ее признание застало его врасплох. Он не помнил ни единой подсказки, которую давала ему Мерибель о своей неверности.

Итак, экспертом по женскому разуму он не был.

Но даже он заметил, что Имоджен смотрит на фотографию горничной с ребенком и на ее лице читается странное сочетание радости и печали.

– Это мальчик, – тихо сказала она, по ее щекам текли слезы. Она по‑настоящему загрустила.

И все же, несмотря на это, вчера она хотела сделать ему подарок. Она была готова преодолеть все, что преследовало ее, чтобы подарить совершенно незнакомому человеку то, чего ему не хватало.

– Давайте завтракать, – предложил он. – А потом выйдем на улицу и посмотрим, подходит ли снег для лепки снеговика.

Люка не понимал, что с ним происходит. Но ему вдруг захотелось сделать кого‑нибудь счастливым. Он никогда не стремился походить на тех членов королевской семьи, которые равнодушны к страданиям других. Казалось, королевский статус давал им право быть абсолютно бесчувственными.

Это предложение ничем не отличалось от вчерашнего желания Люки помочь Имоджен. Он жаждал избавить ее от страданий.

И все же, увидев, что ему это удалось, он сразу почувствовал: его решение будет иметь катастрофические последствия. Для них обоих. Его первоначальный план держать с Имоджен расстояние и постараться выжить во время шторма был намного лучше. И разумнее.

Хотя именно рассудительность принца привела к тому, что невеста бросила его накануне его свадьбы. Может быть, пришло время немного измениться?

Нет!

– Но у меня нет подходящей одежды, – поспешно сказал он. – Думаю, мне не стоит мочить вещи. Я могу замерзнуть.

Плач Имоджен сменился смехом, ее великолепные голубые глаза просияли.

– Я позабочусь о том, чтобы вы не замерзли.

Он вдруг затрепетал:

– Лучше вообще об этом не думать.

Она посмотрела на него так, словно видела его насквозь.

– У нас здесь много зимней одежды, – сказала она.

– Что? Зачем?

– Люди приезжают сюда, думая, что все знают об отдыхе в горах, но многие не готовы к канадскому климату. Мы держим в отеле все необходимое, чтобы наши постояльцы могли безопасно и приятно провести время, даже если они не подготовлены должным образом.

– Понятно, – произнес он. – Значит, будем лепить снеговика.

Люка не желал признаться даже самому себе в том, что он с нетерпением ждет, когда они начнут свои зимние забавы.

Он убеждал себя, что делает это, чтобы Имоджен не грустила. Но знал, что это не совсем так. Вероятно, ему хотелось избавиться от всепоглощающей мрачности у себя на душе, и с нетерпением ждал этого.

После вкусного скромного завтрака Имоджен повела принца по коридору в гардеробную. Он с облегчением заметил, что она почти не хромает.

Она придержала дверь, и они оба втиснулись в гардеробную комнату, на стенах которой висели зимние куртки, теплые брюки и шерстяные рубашки. На дальней стене была куча полок с варежками, шарфами и шляпами без полей. На полках внизу были аккуратно расставлены ботинки разных размеров.

– Это настоящий магазин, – сказал принц.

Имоджен стояла к нему так близко, что ее запах, сладкий, чистый и легкий, щекотал его ноздри.

– Согласна, – ответила она. – Можно лепить снеговиков целую неделю, не боясь замерзнуть.

Она поддразнивала его. Он насторожился.

– Неделю не получится, – произнес принц.

Она повела плечом:

– Это решать не нам, а матушке‑природе.

Он сомневался, что хочет торчать в тесной гардеробной с Имоджен Олбрайт, думая о том, что матушка‑природа запланировала вынужденное уединение мужчины и женщины во время снежной бури.

Даже не задумываясь о своем выборе, он схватил первые попавшиеся под руку вещи и вышел в коридор.

Имоджен проснулась. Будучи слегка дезориентированной, Имоджен чувствовала приятное ощущение, которое окутало ее от кончиков пальцев ног до макушки, заполняя каждую клеточку ее существа.

Она ощущала то, что уже не надеялась почувствовать. Но вдруг вчера во время лепки семьи снеговиков с принцем она снова почувствовала это. И вчера, перед тем как уснуть, снова это испытала.

То, что это чувство сохранялось, даже когда они не смеялись и не был слышен тихий голос Люки, от которого она трепетала, было по‑настоящему удивительным.

Имоджен поняла, что уснула сидя. Теперь она прижималась к Люке и слушала размеренное биение его сердца. Тепло его тела окутывало ее лучше одеяла, а пряный аромат его тела будоражил ее эмоции.

Люка тоже уснул сидя. Он обнимал ее рукой за плечи. Она крепче прижалась к нему. И позволила себе просто чувствовать и быть счастливой.

Через какое‑то время Имоджен передвинулась и стала разглядывать лицо спящего Люки. Напряжение, которое она заметила на его лице вчера, пропало. Странно, они познакомились совсем недавно, а ей кажется, что она отлично его знает.

Она с восторгом смотрела на его покрытый щетиной подбородок и щеки, полные чувственные губы, густые темные ресницы.

Вчера он говорил с ней с такой уверенностью, дарил такую надежду, что у Имоджен стало тепло и легко на душе.

Надежда.

Имоджен так долго бродила по пустыне отчаяния, что не могла найти выход. Но выход нашелся.

И это застало ее врасплох.

Слова Люки и его интуиция стали необычайным подарком. Имоджен внезапно захотела подарить ему что‑нибудь взамен – то, чего у него никогда не было. А именно, обычные удовольствия, которые они испытывали вчера.

Но что же подарить ему?

Ответ пришел сразу же.

Рождество.

Она может подарить ему Рождество. Не атрибуты праздника, а ощущение и восторг, чувство волшебства, которое связано с этим днем. Она подарит ему не королевское Рождество, которому присуща зрелищность и помпезность, а простой и милый праздник, наполненный особым смыслом. Он больше тысячи лет празднуется по всему миру, словно божественный младенец родился только вчера.

Любовь – истинная сила и единственный способ исцелить беспокойное сердце.

Имоджен задумалась.

Неужели ей действительно хочется думать о любви, чувствуя себя в безопасности рядом с сильным и красивым Люкой? Сейчас, когда она слышит его сердцебиение и чувствует, как его дыхание касается ее волос?

Нет, она не может его любить. Это невозможно. Даже несмотря на веселье, которое они пережили вчера.

Она испытывает к нему больше чем любовь.

Смысл Рождества в том, что любовь делает человека лучше, сильнее и помогает сопереживать другим. Важнее всего, подарить радость совершенно незнакомому человеку, не думая о том, чем он тебе ответит.

Она выскользнула из‑под руки Люки, встала с дивана и тихо подошла к камину. Разведя огонь, на цыпочках вышла из комнаты, чтобы не беспокоить Люку. Она не знала, который час, поэтому взяла свой мобильный телефон.

Поскольку телефон не использовался, батарея была заряжена. Было три часа ночи, но Имоджен совсем не хотелось спать.

Она снова посмотрела на свое фото с Кевином. Глубоко вздохнув, она приняла решение и удалила фотографию. Она ждала, что будет грустить или жалеть об этом, но вместо этого ощутила свободу и чувство новизны.

Имоджен заметила, что вчера от Габи пришло сообщение. Она с нетерпением открыла его.

Имоджен наблюдала, как Люка берет топор и рубит елку. Свежая горсть снега упала на него сверху, но он с легкостью стряхнул его, сосредоточившись на своей задаче.

Несколько минут назад она сочла бы абсурдной мысль о том, что принц будет красоваться перед ней. Но это было до того, как он поцеловал ее.

Она сняла варежку и коснулась пальцами покалывающих губ.

Жаль, конечно, что он остановился. Но она прекрасно его поняла. Принц не мог целовать простолюдинок.

Тем не менее, хотя Люка прервал поцелуй, она была почти уверена, что он срубит елку именно для нее.

Через несколько минут он снял с себя громоздкую куртку. При виде его у Имоджен пересохло во рту. Она уставилась на его широкие плечи и плоский живот. Мышцы его рук под тканью рубашки напрягались и расслаблялись. Она не ожидала, что принц окажется таким мускулистым.

Наблюдение за его работой было наслаждением. Она видела игру его мышц, чувствовала их упругость, слышала слабый запах его тела, смешивающийся с резким ароматом хвои.

Ее тянуло к Люке прежде. Теперь, когда она узнала изысканный вкус его губ, влечение к нему стало почти мучительным.

Ель наконец упала на снег, медленно и тихо. Люка обернулся и улыбнулся Имоджен, а она похвалила себя: ей удалось сделать то, что она планировала. Лицо Люки утратило строгость и напряженность, которые читались на нем, когда он вышел из вертолета.

Опираясь на топор, с упавшей елью у ног, он выглядел озорным мальчишкой, бодрым и непозволительно чувственным.

– Красиво, – тихо сказала она, имея в виду не только ель.

Он положил топор на плечо и свободной рукой поднял ствол ели. Дерево было большим и тяжелым, а снег – глубоким.

Имоджен шагнула вперед, желая ему помочь.

– Мы отличная команда, – произнес Люка, запыхавшись, когда они почти подошли к отелю.

– Да, отличная команда тягловых лошадей.

Они продолжали смеяться, входя в дом и направляясь в кабинет.

– Я думаю, надо привязать елку к стене в углу, – предложила Имоджен.

– Я считаю, это признание поражения. Если служащим удается установить сорокафутовую елку в фойе дворца, то мы тоже сможем это сделать.

– Ну, мне неприятно напоминать об этом, но мы не во дворце, и у нас нет команды помощников.

– Меня оскорбляет то, что вы считаете, будто мне нужна куча персонала, чтобы сделать что‑то простое.

– Вы уже устанавливали елку?

– Ну, нет.

В конце концов через час елка была прикреплена к стене гвоздями и веревкой.

День начался с восхитительного сочетания легкости и напряжения в общении Люки и Имоджен. Даже простейшие решения казались наполненными волшебством и риском.

– Как правило, сначала вешают гирлянды, – сказала Имоджен, хмуро глядя на ящик с гирляндами. – Но, по‑моему, это бессмысленно. Ведь электричества нет.

Они решили сделать гирлянды из попкорна. Поджаривать кукурузу над пламенем камина оказалось сложнее, чем они себе представляли, и вскоре в комнате стоял такой сильный запах жареного попкорна, что Люке пришлось открыть окно. Все это сопровождалось взаимным смехом. Наконец, они поджарили огромную порцию попкорна, съели большую ее часть и должны были начать все сначала.

Когда у них было достаточно попкорна для гирлянд, Имоджен тщательно завернула маленьких цыплят в фольгу и положила их на раскаленные угли. Вскоре аромат медленно жарящихся цыплят пересилил запах подгоревшего попкорна.

Они сидели рядом на диване, испытывая огромное удовольствие после утомительного нанизывания попкорна на нитки.

– Так бы поступали мои прабабушки и прадедушки, – сказала она. – Они бы просто получали удовольствие, выполняя очень простые задачи, которые требуют времени.

– Мои бы этим не занимались, – ответил он, и они оба тихо рассмеялись, но Имоджен услышала задумчивость в его тоне.

Они болтали о вещах, которые интересовали их обоих: любимые книги, фильмы, музыка. Имоджен придумала игру из двадцати вопросов, благодаря которой их знакомство стало веселым, удивительным и полным открытий.

– Кошки или собаки? – спросила она его.

– Собаки, – ответил Люка и быстро спросил: – Слоны или попугаи?

Имоджен рассмеялась:

– Все зависит от времени и места. Если заводить дома, то, безусловно, попугая!

Он вздохнул:

– Это доказывает, что вы ничего не знаете о попугаях. Вредные существа. Моей маме однажды подарили попугая. Это был худший подарок за всю историю.

– Я не уверена, что слоны лучше.

– На самом деле есть история и о слоне, – сказал он. – Говорят, что король Сиама дарит белого слона всем, кто ему не угодит. Забота и содержание десятитонного млекопитающего очень обременительны.

– Напоминайте мне, чтобы я вас не огорчала!

– О, я буду!

Игра продолжилась.

– Пляж или горнолыжный склон? – спросила она.

Выяснилось, Люка любит кататься на лыжах, и это оказалось одной из немногих их общих черт. Они поговорили о своем взаимном хобби. Хотя лыжная поездка Имоджен закончилась несчастным случаем, когда ей было шестнадцать лет, она по‑прежнему любила кататься по пересеченной местности вокруг отеля.

– Может быть, мы покатаемся завтра? – предложила она и сразу смутилась, словно пригласила Люку на свидание.

– Я никогда не катался по пересеченной местности. Покатаюсь с удовольствием.

Сборка гирлянды заняла много времени, но каждая секунда была прекрасной и наполненной непринужденным общением между ними. Наконец все было готово. Их руки соприкасались, когда они вешали ароматную гирлянду на елку. Потом отступили назад, чтобы полюбоваться своей работой.

Затем они открыли коробки с елочными игрушками.

– Посмотрите. – Она показала игрушки Люке. – Это мои любимые.

Люка взял их по одной в каждую руку, разглядел со всех сторон, а потом передал их Имоджен обратно, вопросительно улыбаясь ей.

Это были олени из сосновых шишек. У них были пуговицы вместо глаз, фетровые уши и растрепавшиеся от времени хвосты.

– Их сделали мои сестры, – сказала Имоджен, – когда были совсем маленькими.

– Вы встретитесь с ними на Рождество?

– Конечно. Мои сестры работают за границей, а родители обосновались в Аризоне. Им нравилось жить здесь, но у моей матери астма, и ей больше подходит климат Аризоны. Мы встретимся там снова в этом году.

– Для признанного любителя Рождества вы кажетесь грустной.

Имоджен колебалась.

– Рождество в Аризоне кажется мне неправильным. В детстве, когда все жили здесь, мы открывали подарки рождественским утром, потом папа вез нас в город, и мы катались на коньках на озере Кристал‑Лейк. Мы катались на санках с большого холма прямо у озера и выезжали на лед. Мне казалось, я выкатывалась на лед на скорости в миллион миль в час! Там всегда разводили большой костер, готовили тонны горячего шоколада и хот‑догов. Каждый ребенок в городе приезжал туда на Рождество. Мы все были вместе. Мы так наедались хот‑догами и зефиром, что едва могли съесть мамину индейку на ужин.

Теперь мои родители наряжают искусственную елку. Папа играет в гольф на Рождество, потому что у него нет напарников для других развлечений. В прошлом году мама не готовила индейку, сказав, что в доме слишком жарко, чтобы топить печь.

Я скучаю по прошлому. Хотелось бы, чтобы они все приехали на Рождество сюда вместо того, чтобы я ездила к ним.

– Сегодня все так, как было раньше? – тихо спросил Люка.

– Не совсем, – сказала она. – У нас всегда было в доме электричество.

Не совсем – из‑за поцелуя. И влечения к принцу. Имоджен казалось, что она вспыхивает, когда их руки соприкасаются.

– Я понимаю, почему вы хотите оставаться здесь, – тихо произнес Люка. – Здесь чувствуется волшебство.

– Странно, что это говорите вы, который живет в волшебной обстановке. Расскажите мне о своем брате, который должен был приехать сюда. Вы с ним близки?

Люка ответил не сразу:

– Мы близки по возрасту. Антонио всего на год младше меня. В детстве мы были неразлейвода, но потом выросли, и на нас стали возлагать разные надежды. Я бы сказал, что мое лидерство обозначилось в раннем подростковом возрасте и усилилось с возрастом.

Поэтому у Антонио было гораздо больше свободы, чем у меня, и иногда он вытворял черт знает что. Наверное, я завидовал его свободе, а он завидовал мне, потому что наш отец больше благоволил мне. Мы оба очень старались получить одобрение короля. По‑моему, Антонио удивился бы, узнав, что я чувствую, будто в глазах Винченцо я не слишком достойный человек. Я почувствовал близость с отцом только тогда, когда добился успеха. Я старался быть первым во всем, начиная со спорта и заканчивая учебой.

Мы соперничали друг с другом, как это обычно бывает у братьев, но Антонио – один из немногих, с кем я могу быть самим собой, не беспокоясь об имидже. Думаю, я доверял ему, как никому другому, и поэтому меня потрясло его решение пойти в армию.

Я надеялся, что это временно, но, судя по всему, Антонио нашел свое место в жизни. Он служит в элитной эскадрилье, которая базируется по всему миру. Я ужасно скучаю по нему и завидую его духу товарищества, которым он наслаждается. И приключениям, которые он переживает.

Люка нахмурился.

– Но?..

– Он смелый человек, но я чувствую, с ним что‑то случилось во время его последней командировки. Он изменился. А потом вскоре умер наш отец. Но Антонио, как настоящий воин, не говорит о своих чувствах, по крайней мере мне.

– Вы очень его любите.

Люка улыбнулся:

– Это правда, хотя я никогда не говорил ему об этом.

– Надо сказать.

– Наверное, я так и сделаю.

– Кем бы вы стали, если бы не были принцем?

Он немного грустно улыбнулся:

– Я всегда любил путешествовать и изучать другие культуры. Но мне кажется, из‑за своего титула я не всегда понимаю людей или реальное положение вещей. Как, например, здесь. Вы сделали мне подарок.

Наступило дружеское молчание – оба размышляли о своих семьях, о приближении Рождества и неожиданных подарках.

А потом Люка посмотрел на ее губы. Имоджен взглянула на его губы. Он коснулся ее руки и нежно погладил костяшки ее пальцев.

Волшебство. Неужели она в самом деле попала в сказку, где принц спас девушку, а потом поцеловал ее?

Имоджен наклонилась к нему. Люка потянулся к ней.

Но вместо того, чтобы поцеловать ее, он коснулся ладонью ее щеки.

– Все так сложно, – резко произнес он.

– Конечно, сложно, – бодро ответила она, выскользнула из его рук и пошла проверить цыплят.

Несмотря на напряжение, Имоджен заставила себя расслабиться и старалась избегать любых прикосновений к Люке. Они продолжали украшать елку, Имоджен рассказывала историю о каждой елочной игрушке. Маленькая гитара была подарком гитариста‑постояльца. Стеклянный шар с нарисованной картинкой внутри принадлежал еще бабушке Имоджен. Кривой отпечаток руки, такой тяжелый, что под его весом прогибалась еловая ветка, был сделан ею в детском саду.

Люка долго изучал этот отпечаток, улыбаясь, а потом повесил его на самую крепкую ветку.

– Он драгоценнее игрушки от Бушетта, – сказал он.

Имоджен наклонила голову, услышав искренность в его голосе и увидев его прямой взгляд. Всего несколько дней назад эта елочная игрушка заставила бы ее грустить о том, что ее дети никогда не будут украшать елку вместе с ней. Теперь, благодаря убежденности Люки, она питала надежду. На ее глаза навернулись слезы.

Во второй половине дня снег наконец прекратился. Они вышли на улицу, от яркого света у них заболели глаза. Солнце уже почти растопило их снеговиков. Имоджен приуныла: конец снежной бури и таяние их маленькой семьи снеговиков говорили о том, что ее уединение с принцем подходит к концу.

Однако она знала, что пока вертолет не сможет приземлиться на такой толстый слой снега. Вероятно, пройдет еще как минимум один‑два дня, прежде чем откроется дорога к отелю.

Несмотря на решимость наслаждаться временем, которое у нее осталось, ее настроение изменилось к тому времени, когда они вытащили из углей цыплят в фольге и стали их есть.

– Наверное, это лучший рождественский ужин в моей жизни, – заявил Люка.

– Не говорите ерунды.

– Это правда. Сегодня у меня был лучший рождественский ужин и лучшее Рождество. – Он казался задумчивым. Видимо, тоже готовился к прощанию.

– Это еще не все. – Имоджен встала и сняла носок с подарком с камина.

Она с удовольствием наблюдала, как Люка достает подарки. Он с радостью поделился с ней шоколадом и орехами, а затем осторожно развернул упаковку.

Один за другим он вынимал оттуда семью снеговиков, которую Имоджен сделала из шариков для пинг‑понга и ваты.

– Они прекрасны, – выдохнул он.

– Я знаю, они неуклюжие, но я хотела, чтобы у вас сохранились воспоминания.

– Я их сберегу, – искренне сказал он, – но они не нужны мне, чтобы сохранять воспоминания. Имоджен, я никогда не забуду это время.

Люка снова посмотрел на снеговиков ручной работы, а затем взглянул на нее.

– Простите, но у меня нет подарка для вас.

Разве? Он подарил ей эти несколько дней.

– Есть подарок, который вы можете мне сделать, – медленно сказала она.

– Что же это?

– Когда вы приехали сюда, я увидела, что вы чем‑то обеспокоены. Я хочу, чтобы вы доверились мне. Я хочу знать, почему вы здесь. Вы от чего‑то убегаете?

Она поделилась с ним своей душевной болью. И это был единственный подарок, который она хотела получить от него взамен. Тот же уровень доверия, который она оказала ему, когда стала с ним откровенничать.

Имоджен убеждала себя, что просто не может ослушаться принца. Но, честно говоря, с тех пор, как они поцеловались сегодня днем, она постоянно вспоминала прикосновение и вкус его губ и жила этим.

Этот поцелуй усиливал ее влечение к Люке в течение дня, пока оно не стало почти невыносимым. Имоджен наблюдала за тем, как грациозно он двигается, запрокидывает голову, когда смеется, и склоняется к ней, когда слушает, что она говорит. Она видела вихор у него на затылке, который ей не терпелось пригладить пальцами. Она жаждала уткнуться носом ему в грудь и услышать запах его тела, который казался намного вкуснее аромата хвои в комнате.

Но ее осознание усилил не только поцелуй, но и тот факт, что Люка ей доверился.

Она поняла, что, хотя он выглядит как человек, у которого есть все на свете, в глубине души он уязвим и непостижимо одинок. В его карих глазах читалось сострадание, рожденное невысказанными или непризнанными переживаниями.

Поэтому, когда Люка попросил ее поцеловать его, она забыла о том, как он говорил, что все так сложно.

Имоджен забыла обо всем: кем она была до этого момента, и кем она будет после, кем Люка был до этого момента, и кем он будет потом. Она отмахнулась от своих страданий и печали.

Люка наклонился к ней, обхватив ее затылок рукой, притягивая Имоджен ближе к себе. Она закрыла глаза, и их губы соприкоснулись. Губы Люки были мягкими, но решительными, от них пахло земляникой, хотя этой ягоды не было на ужин.

В его поцелуе чувствовалась свежесть зимних дней и весенних вечеров, растущих на лугах полевых цветов. Он походил на солнечный свет в серый день. Его губы обещали будущее, полное неожиданных приключений. Имоджен сомневалась, что когда‑либо чувствовала нечто более простое, но предопределенное.

Поцелуй Люки вдохнул в нее жизнь, словно она долгое время вовсе не жила. Все краски стали ярче, а мир перестал казаться размытым.

Имоджен обмякла, и Люка мгновенно почувствовал это и углубил поцелуй. Он буквально пожирал ее губы, а она задыхалась от желания и от восторга. Он стал целовать ее шею и уши, лоб и нос. Имоджен обхватила руками его голову, побуждая его продолжать. Люка простонал и притянул ее еще ближе, запустив пальцы в ее волосы.

Они не слышали, что гул двигателей снегохода приближается, а потом смолкает. Страсть, нетерпеливость и отчаяние между ними усилились. Им казалось, что этот поцелуй способен остановить время и они никогда не расстанутся.

– Ваше королевское высочество? Мисс Олбрайт?

Никто из них не слышал, как открылась входная дверь, но теперь они отпрянули друг от друга, услышав быстрые шаги в коридоре.

Они стояли, тяжело дыша и уставившись друг на друга. Имоджен решила, что запомнит этот момент на всю жизнь.

Люка протянул ей руку, пытаясь преодолеть пропасть между ними. Имоджен почувствовала, что, если она возьмет его за руку, они выбегут через заднюю дверь и снова окажутся в своем мире. Она потянулась к нему.

– Ваше высочество? – Слова эхом отозвались в коридоре за дверью.

Их время истекло.

Люка опустил руку до того, как они коснулись друг друга. Имоджен тоже отвела руку в сторону и заправила прядь волос за ухо.

Кристиано ворвался в кабинет. Его облегчение при виде Люки было очевидным. Но потом его взгляд скользнул по комнате, и Имоджен показалось, что он осознал нечто тайное и хрупкое.

Кристиано посмотрел на рождественскую елку, украшения, носок для подарков на кофейном столике, маленькие фигурки снеговиков, которые она сделала. Он пристально взглянул на Люку и Имоджен так, словно они были в пижамах, и смутился.

– Вы здесь одни?

Люка резко кивнул, не отводя взгляда от лица Имоджен. Он то ли умолял ее о чем‑то, то ли что‑то ей обещал.

– Просто мне показалось, что здесь отдыхает семья. Там во дворе снеговики… – Кристиано смотрел на Люку и Имоджен, на их припухшие губы, растрепанные волосы, вздымающуюся грудь.

Выражение лица Кристиано стало сдержанным.

– С вами все в порядке, ваше высочество?

Люка отрывисто кивнул.

– Следом за моим идет другой снегоход, на котором мы отвезем вас и мисс Олбрайт в деревню. Там есть электричество, я забронировал номера для встречи. Мы должны спешить. Вы срочно нужны в Касавалле. Я сумел связаться с мисс Росс, и мы можем встретиться с ней…

Имоджен казалось, что она всплывает со дна бассейна. Слова Кристиано были приглушенными, будто из‑под толщи воды.

– Подождите минутку, – сказала Имоджен. – Вы связались с кем‑то?

Кристиано промолчал.

Имоджен посмотрела на Люку:

– С кем у вас встреча?

– Габриэлла Росс, – тихо ответил Люка.

– Моя Габриэлла Росс? – немного угрожающе спросила Имоджен.

– Извините, я не понимаю, что вы имеете в виду, – сказал Люка.

– Она моя лучшая подруга.

Люка подошел к ней и посмотрел на нее сверху вниз, все обещания исчезли из его глаз.

– Она рассказала вам о своем заявлении? – хрипло спросил Люка.

– Какое заявление? – Имоджен решила не позволять себя запугать.

Он вгляделся в ее лицо, затем повернулся к Кристиано, отмахнувшись от нее.

– У тебя есть новости из Касавалле? – Люка обратился к Кристиано.

Кристиано покосился на Имоджен. Ей следует оставить их наедине?

– Ты можешь говорить при ней. Я ей полностью доверяю.

Имоджен удивилась его словам. Тогда почему Люка ни разу не упомянул, ради чего приехал в Кристал‑Лейк?

– К сожалению, стало известно о беременности принцессы Мерибель, – тихо и неловко произнес Кристиано. – Боюсь, подданные ей этого не простят.

– Действительно, это серьезная новость. – Люка нахмурился.

Имоджен снова подумала, что Мерибель ему небезразлична. Откровенно говоря, после того, как эта принцесса планировала выдать своего малыша за ребенка Люки, она вряд ли заслуживает прощения.

– Обстановка довольно напряженная, – продолжал Кристиано. – Принцесса Мерибель скрылась в неизвестном направлении.

Судя по тому, как он это сказал, Люке придется решать эту проблему.

Имоджен наблюдала, как выражение лица Люки меняется – он снова надевал на себя мантию ответственности. Он был по‑прежнему в джинсах, но выглядел авторитетно. За пару секунд он превратился из обычного человека в лидера государства.

– Габриэлла имеет к этому отношение? – спросила Имоджен.

Люка хладнокровно посмотрел на нее, словно никогда ее не целовал.

– Я думаю, она сама вам все расскажет, – ответил он.

Имоджен почувствовала себя отвергнутой. Ей казалось, что мужчина, которого она только что поцеловала со всей страстью, с которым она играла в снежки, и которому сделала рождественский подарок, и доверилась, стал неприступным незнакомцем.

Она едва не расплакалась.

Но потом услышала гул второго снегохода.

– Собирайтесь, – сказал ей Люка. – Мы немедленно уезжаем.

– Я остаюсь здесь, – горделиво ответила она.

– Нет, не остаетесь.

– Я здесь работаю.

– Я пришлю человека, который присмотрит за отелем, пока не дадут электричество.

– Нет, вы этого не сделаете.

Кристиано смотрел на нее с открытым ртом. Очевидно, он ни разу не слышал, чтобы кто‑то спорил с принцем.

– Вы едете с нами, – отрезал Люка. – Я не оставлю вас одну.

– Электричество скоро дадут.

– И тогда вы вернетесь, – произнес Люка.

Она расправила плечи и вздернула подбородок.

– Я не ваша рабыня, ваше высочество. Вы не имеете надо мной абсолютно никакой власти. Я буду поступать по‑своему. И не проведу больше ни секунды рядом с человеком, который меня обманул.

Бедный Кристиано едва не простонал.

– Я никогда не обманывал вас.

– Я говорила, что Габи – моя подруга. Вы не сказали, что приехали сюда из‑за нее. Вы вообще не сказали, зачем сюда приехали!

– Я не догадывался, что Габи и Габриэлла – один и тот же человек. В Касавалле не принято называть человека кратким именем.

– Даже если прямо спрошу вас, что происходит, вы все равно мне не скажете.

Но правда в том, что она злилась не из‑за Габи. Она чувствовала себя обманутой, потому что принц Люка только что поцеловал ее, а теперь торопится в Касавалле, чтобы защитить женщину, которая предала его.

– Собирайте свои вещи и уезжайте, – раздраженно сказала Имоджен. – Королевство ждет вас.

– Вы поедете со мной.

– Нет.

– Вы невероятно упрямы. Могли бы хоть немного поблагодарить меня за то, что я спасаю вас из этой ужасной ситуации.

– Меня не надо спасать. Сейчас не Средневековье, и вы не можете перебросить меня через плечо и спасти против моей воли.

Его глаза угрожающе сверкали, словно он хотел поступить именно так.

– Вы просили напоминать вам, что не надо меня огорчать, – сказал он ей.

– Ага, – огрызнулась она. – Пришлите мне белого слона. – Она повернулась и вышла из кабинета до того, как Люка решил действовать по‑своему.

Несколько минут спустя она услышала, как заработали моторы обоих снегоходов. Из холодной спальни на втором этаже она наблюдала, как машины отъезжают от отеля, а за ними остается облако снега.

Приезд принца Люки был таким же шикарным, как и его отъезд.

Имоджен вернулась в кабинет. Вскоре включился верхний свет, и комната полностью лишилась своего очарования. Все выглядело дешево и безвкусно, как декорации для малобюджетного телевизионного шоу. Елка удерживалась у стены веревкой, свечи погасли, а воск залил глубокие подсвечники. Елочные игрушки, сделанные ее сестрами, казались старыми и смешными. Ей захотелось разбить маленький отпечаток своей детской руки, который Люка оценил дороже игрушки Бушетта. Всем своим видом кабинет словно издевался над Имоджен.

Имоджен сняла игрушки с елки, сорвала гирлянды и убрала свечи. А потом отвязала елку от стены. Имоджен была в такой ярости, что в одиночку вытащила елку из дома и спустила ее с лестницы.

Вернувшись в гостиную, она кое‑что поняла.

Хотя Люка собирался в спешке, он забрал с собой маленьких снеговиков.

– Жаль, что он взял их, – сказала Имоджен вслух. – Я бы их сожгла.

Говоря об этом и переполняясь обидой, она понимала, что сохранила бы этих снеговиков.

Люка завязал галстук и надел пиджак. Поправил алмазные запонки и подходящую булавку для галстука, а потом надел лакированные туфли, сшитые на заказ.

Он посмотрел на себя в зеркало номера, забронированного Кристиано в отеле в Кристал‑Лейк.

Он злился на Имоджен за то, что та отказалась поехать с ним.

И обижался на нее за то, что она решила, будто он не говорит ей правду.

Сейчас Люка совсем не похож на человека, которым он был всего два часа назад. Со свежевыбритым лицом, аккуратно уложенными волосами и отстраненным выражением лица, Люка выглядит как настоящий принц.

Хотя он понимает, что изменился за последние дни.

Он приказал себе не думать о прошлом и поборол тоску. Его ждут срочные дела.

Люка посмотрел на наручные часы. Через три минуты его судьба решится.

Естественно, он надеялся, что судьба приготовила ему искусный обман, на который повелась даже его мать, королева Мария.

Люка хорошо помнил ее телефонный звонок, во время которого она говорила, что им надо увидеться. Королевство стремительно готовилось к свадьбе принца и Рождеству, поэтому Люку озадачил встревоженный голос матери и страдания на ее лице.

Как только он вошел в ее апартаменты, она сразу спросила его, знает ли он, кто такая София Росс.

Сначала это имя ничего ему не сказало. А потом он вспомнил.

– Так звали первую жену моего отца?

Королева Мария кивнула и протянула ему письмо.

Люка быстро прочел его дважды. Некая Габриэлла Росс из крошечной деревушки в Канаде утверждала, что нашла письмо в вещах своей покойной матери Софии Росс. Содержание письма заставило ее поверить, что король Винченцо – отец Луки – ее отец.

– Как это письмо попало сразу к тебе, минуя отца? – спросил Люка.

– Оно было адресовало лично мне.

Люка сдержал раздраженный вздох и выдал:

– Я не верю в это.

– Сначала я тоже не поверила. Но она пишет так, словно понятия не имеет о последствиях своего заявления.

– Мошенники чертовски умны. Подобное письмо мог прислать кто угодно.

– Но сценарий вполне правдоподобный. Я звонила ей.

– Что‑что? – Люка сильнее рассердился.

– Я думала, что все пойму, поговорив с ней.

– И что ты поняла? – Он затаил дыхание.

Его мать повела плечом и устало посмотрела на Люку.

– Она не знала, что законный первенец короля будет правителем Касавалле.

– Это она так сказала?

– Да, она это утверждала. Она необычайно скромная и владеет книжным магазином.

– Это она говорит, что владеет книжным магазином.

– Мы скоро все узнаем. Я попрошу Антонио встретиться с ней сразу после твоей свадьбы.

– Я поеду к ней сам.

– У тебя много других дел. Кроме того, Антонио меньше рискует. А ты можешь вести себя с ней довольно враждебно.

Люка смирился с решением своей матери, но оно ему не понравилось.

– Пока об этом должны знать только мы трое, – сказала она.

– Надеюсь, об этом больше никто и никогда не узнает, – уверенно ответил Люка.

– В наше время, независимо от того, насколько умен мошенник, невозможно скрыть очевидное. Антонио возьмет у нее образец ДНК. Наши специалисты сделают анализ. Это может ни к чему не привести. Я уверена, что так и будет! Просто я не хотела, чтобы ты узнал эту новость во время своего медового месяца.

А потом, поскольку свадьбу отменили, Люка решил поехать к Габриэлле сам. Ему было наплевать, если она сочтет его враждебно настроенным.

Теперь, когда он знает, что Габриэлла Росс – близкая подруга Имоджен, шансы на мошенничество Габи ничтожны. У Имоджен просто не может быть таких подруг.

Однако в жизни всякое бывает.

Ведь Мерибель забеременела от другого мужчины и сбежала от своего будущего мужа и королевства.

Кристиано ждал за дверью номера. Он сопроводил Люку в столовую и открыл ему дверь.

Габриэлла Росс пришла одна. Она сидела за столом у окна и смотрела в него, ее пальцы напряженно сжимали чайную чашку.

Если Люка выглядел по‑королевски, то Габи была очень скромной в свободном свитере и синих джинсах. Замечательнее всего были ее темно‑каштановые волосы, волнами падающие до середины спины.

Услышав, как открылась дверь, она посмотрела на Люку и медленно встала.

Как только она поднялась на ноги, иллюзия скромности и простоты испарилась. Она держалась с врожденным достоинством и грацией и королевским самообладанием.

В этот момент Люка все понял.

Габриэлла была очень красивой копией его отца.

Люка почувствовал, что будет говорить со следующим монархом Касавалле.

Ему не требовались результаты ее анализа ДНК. Враждебность, которую он питал к ней с тех пор, как прочел письмо, исчезла, как только Габи спокойно уставилась на него.

Он подошел к ней. Она не была миниатюрной, однако он был намного выше ее ростом, поэтому она посмотрела на него снизу вверх. Он заметил, что она нервничает.

Люка сделал то, чего не ожидал ни один из них.

Он преклонил колено, наклонил голову и коснулся рукой груди в области сердца.

– Ваше королевское высочество, принцесса Габриэлла, – приглушенно произнес Люка, его переполняли эмоции.

– Встань, – выдохнула Габи.

Он встал, взял ее за руки и вгляделся в ее лицо, а потом расцеловал в обе щеки.

– Моя сестра. – Он шагнул назад.

Ее глаза наполнились слезами, и он отодвинул ей стул.

Она села, будучи шокированной.

– Я… Я думала, надо сделать анализ ДНК.

– Конечно. Но это формальность. Я знаю, кто ты.

Она неуверенно улыбнулась:

– Я тоже. Я испытываю странные чувства, когда смотрю на тебя. В детстве я так сильно хотела иметь семью. Но я не представляла, что это будет королевская семья.

– Ты ничего не знала?

Она покачала головой, великолепные волосы качнулись вокруг ее красивого лица.

– Мама умерла, когда мне было три года. Меня воспитывали мои тетя и дядя. Я думаю, они все знали, но молчали. Потом я обнаружила на чердаке коробку с вещами матери. В основном там были мои детские фотографии, но еще я нашла два письма. Одно было адресовано мне, а другое – твоему отцу, королю Винченцо. Я никогда даже не слышала о Касавалле. Она так и не отправила письмо твоему отцу, хотя явно очень его любила.

– Интересно, почему она не отправила письмо? – спросил Люка.

Габриэлла немного приуныла, но он не стал ее ни о чем расспрашивать прямо сейчас.

– Я надеюсь, что когда‑нибудь узнаю, почему любовь с таким оптимистическим началом закончилась двумя разбитыми сердцами, – произнес Люка. – Отец ни разу не говорил о своем неудачном первом браке, по крайней мере со мной. Он был не из тех, кто смиряется с неудачей.

– А разве его отношения с твоей матерью не были прекрасными?

– У них были хорошие отношения, – осторожно сказал Люка. – Но, похоже, после твоей матери он попрощался с любовью, и каждое свое решение принимал под влиянием разума. Это касалось и брака с моей матерью.

Какое‑то время оба размышляли о том, что любовь может приносить столько страданий. Но потом Люка решил исправить любое неверное представление, которое могло сложиться у Габриэллы.

– Хотя это был брак по расчету, моя мать идеально подходила моему отцу. Она сильная, прагматичная и верная.

– Я рада. Кстати, королева Мария сказала мне, что, как старший ребенок короля, я буду следующим правителем. Но я этого не хочу!

– Скорее всего, тебе не избавиться от своих обязанностей, Габриэлла.

Она сглотнула:

– Но я могу отказаться от трона.

Он наклонил голову. Габриэлла нервничала и была шокирована.

И все же он видел ее самообладание и мудрость.

Он мягко спросил:

– Ты действительно думаешь, что сможешь отказаться от того, для чего ты родилась?

– Я управляю книжным магазином!

– Я вижу это в тебе. Я замечаю, как ты держишься. Ты очень похожа на нашего отца. Тебе не надо решать сегодня. Приезжай в Касавалле, познакомься со своей семьей и своим королевством. Если ты решишь управлять этой страной, я буду всегда тебе помогать. Я научу тебя всему, чему научили меня.

– Я просто хочу, чтобы ты был моим братом.

Он улыбнулся:

– По‑моему, это уже не обсуждается. Итак, ты поедешь?

Она помолчала и решительно ответила:

– Да.

– Ты сможешь поехать завтра?

– Боюсь, если мы не уедем быстро, я передумаю.

– Я прошу тебя об одолжении.

– Я даже не представляю, чем смогу тебе помочь.

– Мне необходимо, чтобы ты поговорила с Имоджен Олбрайт. Расскажи своей лучшей подруге, что происходит.

– Имоджен? Откуда ты знаешь, что я дружу с Имоджен?

– Я был с ней в отеле во время бури.

Габриэлла закрыла рот рукой и округлила глаза.

– Когда Кристиано связался со мной, чтобы перенести нашу встречу из‑за снежной бури, он не сказал, что ты застрял в отеле с Имоджен. Вы с ней…

– Ничего не было! – начал он оправдываться.

– И все‑таки ты узнал, что мы с ней лучшие подруги.

– Ну конечно, мы разговаривали.

Габриэлла разглядывала его, выгнув бровь. Казалось, она обо всем догадывается.

– Дорога к отелю, вероятно, будет закрыта еще несколько дней, – сказала ему Габриэлла. – Но я могу ей позвонить.

Что почувствует Имоджен, узнав, что ее лучшая подруга – сестра Люки?

– Я могу отвезти тебя в отель, – произнес он. – По‑моему, ее шокирует новость о том, что мы с тобой брат и сестра.

Габриэлла снова с интересом уставилась на него, и ее губы дрогнули. Ей явно нравилось, что Люка так оберегает Имоджен.

Он высокомерно и свирепо посмотрел на сестру.

Габриэлла только расхохоталась в ответ.

Принцесса Мерибель вскочила на ноги, когда ее брат Сезар и принц Люка вошли в ее номер отеля.

– Как вы сюда попали?

Ее брат показал ей ключ:

– Ты не поверишь, но нас с ним узнали. – Он указал на себя и Люку. – Хозяин отеля практически умолял нас взять ключ.

– Как вы узнали, где я? – спросила принцесса.

– Ты действительно думаешь, что я не знал, где ты была? – произнес Сезар. – Я выследил тебя в тот же день, когда ты переехала сюда, и выставил охрану по всему отелю.

– Я могу сама позаботиться о себе, – гордо сказала она и мягко прибавила: – За мной присматривает Дана.

– Ага, вот ты и назвала имя этого загадочного мужчины, – произнес ее брат. – Где он?

– А ты не знаешь? Ведь ты повсюду суешь свой нос!

Чтобы предотвратить ссору между братом и сестрой, Люка произнес:

– Я рад видеть тебя, Мерибель.

Она повернулась к нему:

– Прости за то, как я поступила с тобой, – сказала она дрожащим голосом, – но я не пойду с тобой.

– Совсем недавно мне говорили, что мы живем не в Средневековье.

– По‑моему, тебе не надо беспокоиться о Люке, – вмешался Сезар. – Дело в нашем отце.

– Полагаю, отец считает, что меня следует запереть в башне до конца моих дней.

– Именно так, – сказал Сезар, подошел к корзине с фруктами, выбрал яблоко и откусил его. – Но тебе повезло, потому что Люка придумал другое решение.

Люка рассказал Сезару все подробности своего решения по пути сюда, и Сезар от всей души его одобрил.

– Мы здесь не для того, чтобы заставить тебя что‑то делать против твоей воли, – заверил ее Люка. Она все равно смотрела на них настороженно.

– Решение? – спросила она, и в ее душе проснулась слабая надежда.

Люка оглядел женщину, которую знал с детства, и осознал, до чего она красивая. Мерибель была невысокого роста, изящная и с хорошей фигурой. Длинные темные волосы были уложены на макушке в элегантный пучок. Ее прекрасные карие глаза искусно накрашены.

Даже в номере отеля, скрываясь от мира, она была одета довольно формально: юбка и соответствующий жакет – королевская одежда для дневного времени. Кольца сверкали на каждом ее пальце, и на шее висел алмазный кулон.

Как и он, принцесса Мерибель всегда была готова к тому, что за ней наблюдают. Люке стало жаль ее.

Помимо жалости он испытал облегчение оттого, что ему не придется проводить остаток своих дней рядом с этой женщиной.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он, подходя к ней и беря ее за руки.

Мерибель расплакалась.

Он притянул ее к себе и обнял.

– Это из‑за беременности, – сказала она. – Я никогда не была такой эмоциональной.

– Я тоже, – произнес Люка. – Иногда нельзя прятать эмоции.

Мерибель отстранилась от него и вгляделась в его лицо:

– Ты сегодня какой‑то другой.

– Возможно, я иначе причесался сегодня утром. – Люка устал от того, что женщины читают его как открытую книгу.

– Нет, – неуверенно сказала Мерибель. – Это не то.

– Ты любишь этого Дана? – спросил он.

– Да. – Она слегка улыбнулась. – Вот что изменилось: всего месяц назад ты не задал бы мне подобный вопрос. Я очень его люблю.

– А он тебя?

– Да. Очень.

– Я рад.

– Не понимаю. Чему ты радуешься? Я все разрушила. Я унизила тебя. Прости. – Мерибель всхлипнула. – Я поступила с тобой ужасно.

– Тише. Плохие эмоции не нужны ребенку.

– Я старалась поступать правильно. Когда я поняла, что люди будут обвинять тебя, я сообщила о беременности.

– Это было очень смело.

– Отчасти, – призналась она. – Отчасти я поступила эгоистично. Я не хотела, чтобы мой ребенок родился в сети обмана. Я не хочу, чтобы мой ребенок, выросши, нашел старые газетные статьи и начал стыдиться меня за то, что я хотела спрятать его от мира. Люди в конце концов узнали бы все. Я не хотела скрытничать.

– Это тоже смелый поступок, – сказал ей Люка.

– О, Люка, если бы я была по‑настоящему смелой, я бы призналась тебе во всем давным‑давно, а не накануне свадьбы. Прости меня.

– Ты тоже меня прости.

– Ты ни в чем не виноват.

– Виноват. Я был к тебе невнимателен. Если бы я вообще обращал на тебя внимание, я бы догадался, что что‑то не так. Если бы я лучше узнал тебя, я бы сразу понял, что ты влюблена в другого мужчину.

Вместо этого я позволил случиться тому, что случилось. Я приготовил тебе роли моей невесты и будущей жены и действительно перестал видеть в тебе личность. Мы выполняли наши официальные обязательства. Мы вместе присутствовали на мероприятиях. Мы держались за руки. Мы удовлетворили романтичные желания обоих наших королевств. Думая об этом, я прихожу в ужас.

Я даже не знаю, какой у тебя любимый фильм. Я не знаю, какую музыку ты слушаешь. Я не в курсе, кого ты любишь больше: кошек, собак или попугаев. Я не знаю, как ты относишься к детям. Я ни разу не гулял с тобой по снегу и не сидел с тобой у костра. Вот за это я прошу у тебя прощения.

– Ты просишь у меня прощения? – Мерибель запнулась.

– Да.

Она задумалась, потом обхватила его лицо руками и улыбнулась:

– Я прощаю тебя.

– Спасибо. Я пришел не только для того, чтобы попросить у тебя прощения.

– А что еще?

– Я пришел поблагодарить тебя, – тихо сказал он. – Ты сделала мне самый невероятный подарок.

Она отстранилась от него и посмотрела на него снизу вверх с сомнением и надеждой. Он обхватил пальцами ее подбородок и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Ты научила меня быть смелым, – мягко произнес он. – Ты показала мне, что любовь надо беречь.

– Значит, ты тоже меня простишь? – По лицу Мерибель текли слезы.

– Мне не за что тебя прощать.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в обе щеки:

– Ты всегда будешь для меня принцем не только потому, что ты принц по крови, но и потому, что ты благородный человек.

– Спасибо.

– Кто бы она ни была, – прошептала Мери‑бель, – ей очень повезло.

– Я не понимаю тебя, – резко ответил Люка.

Принцесса Мерибель рассмеялась:

– Ты отлично меня понимаешь!

Откровенность ее взгляда и слов захватила Люку.

И вдруг ничто в мире не стало для него таким важным, как то, что он испытал во время снежной бури в отеле в Кристал‑Лейк.

Ничто. Ни его обязательства, ни королевство, ни все сокровища в хранилище дворца. Внезапно Люке стало так легко, словно его сердце выпустили на свободу, как птицу из клетки.

Имоджен ужасно сердилась и чувствовала усталость.

Неудачи начались сегодня утром, когда она включила свой компьютер и обнаружила, что бронирование всех номеров отменено. Затем ей позвонила ее босс и предложила пообедать в городе. До встречи с ней оставалось два часа. Поездка в город даст ей много времени, чтобы подумать.

Ей следовало беспокоиться о возможном увольнении, но она хмуро обдумывала свое унылое одиночество. Хотя они с Габриэллой разговаривали несколько раз за прошедшие несколько дней после ее отъезда в Касавалле, Имоджен очень скучала по своей подруге.

В голосе Габриэллы слышалось то, чему она позавидовала. Это был азарт. Габриэлла, обычно молчаливая и спокойная в любой ситуации, говорила с волнением и энтузиазмом.

А ее электронные письма!

Имоджен не подозревала, что ее подруга может быть такой.

Она вспомнила свое недавнее приключение, которое началось с приземления вертолета на лужайку перед отелем, когда темные тучи опускались на вершины близлежащих гор.

По дороге домой после обеда со своим боссом, которая даже не собиралась ее увольнять, Имоджен осознала самое странное.

Конечно, она не хотела потерять работу.

Отель в Кристал‑Лейк был ей домом всю ее жизнь. Она никогда не работала в другом месте.

Но волнение, которое Имоджен услышала в голосе Габриэллы, заставляло ее задуматься: не слишком ли безопасна и привычна ее жизнь? Казалось, у нее на глазах шоры, и она не видит, что жизнь за пределами Кристал‑Лейк совсем иная.

Отель больше не казался ей убежищем, как прежде. У нее сложилось ощущение, что он насмехается над ней. Все наталкивало ее на воспоминания: и на лужайке перед домом, где они с принцем играли в снежки, и в ее кабинете, где они с Люкой жарили хот‑доги над пламенем камина. После его отъезда она не разжигала камин.

Вероятно, было бы лучше, если бы ее уволили.

Несколько дней с принцем показали ей, что жизнь многогранна.

Найдет ли она когда‑нибудь то же самое, что она обрела с Люкой? Может ли другой мужчина или новый опыт наполнить ее жизнь смыслом?

Мечтать о Люке бесполезно. Но после общения с ним она всех мужчин будет сравнивать с ним.

Совсем недавно она страдала из‑за расставания с Кевином, но тогда ее жизнь казалась упорядоченной, предсказуемой и безопасной. И все же она не отказалась бы от того времени, что провела с принцем, чтобы вернуться к прошлому. Ее одолевали такие противоречивые ощущения, что она не находила себе места.

Это и поездка в город, туда и обратно, доконали ее. За обедом с боссом она выслушивала ее рассказы о внуках и их поездке в Данию! Ни единого упоминания о том, что работа Имоджен под угрозой, даже после того, как она призналась, что бронирование номеров аннулировано.

Она подъезжала в отелю, когда уже темнело. На полпути туда она встретила фургон. Хотя Имоджен помахала рукой, чтобы фургон остановился и она могла выяснить, что он делал в отеле, машина быстро проехала мимо. Через несколько минут за этим фургоном пронесся еще один. Водитель весело махнул Имоджен рукой и продолжал ехать.

Сильнее рассердившись, она повернула на длинную дорогу, ведущую к отелю, и сразу нажала на тормоза.

– Что это? – спросила она и моргнула, потому что подумала, что видит сон.

Отель «Кристал‑Лейк лодж» был весь в огнях. Каждый его дюйм – крыша, углы дома, подоконники и веранды – были украшены белыми световыми гирляндами.

Сердце Имоджен едва не выскочило из груди, она не могла отвести глаз от светящегося дома. Она медленно поехала по дороге.

На стоянке не было машин, но на фоне темного неба ясно виднелся дым из трубы. Она выключила двигатель и вышла из автомобиля. В воздухе пахло древесным дымом.

Обычно Имоджен заходила в дом через боковую дверь, но теперь пошла через парадный вход, который также был украшен гирляндами.

На двери висел венок с лентой, на которой было написано: «Поверь».

Это было приглашение поверить в мечты, чудеса и сказки. Дрожа от шока, волнения, предвкушения и надежды, Имоджен открыла входную дверь.

Фойе преобразилось: сосновые гирлянды украшали всю лестницу. Имоджен остановилась и огляделась. Потом помчалась по коридору, остановилась у двери своего закрытого кабинета и наконец распахнула ее.

Комната освещалась пламенем камина и свечей. Огромная украшенная елка в углу мерцала тысячами ярких огней. Играла рождественская музыка.

Но Имоджен было все равно. Когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела мужчину, который стоял у камина и смотрел на нее через комнату.

– Люка.

Ее губы шептали его имя, а сердце плакало.

– Имоджен. – Он вышел из тени, подошел и встал посреди комнаты. Сегодня на нем были джинсы и свитер.

– Я… я… я не понимаю, что вы здесь делаете.

Медленно подойдя, она вгляделась в уже знакомые черты его красивого лица.

– Давайте я возьму вашу куртку.

Не возражая, она позволила ему снять с себя куртку. И обрадовалась, что красиво оделась и накрасилась для обеда со своим боссом. Однако, если бы она знала, что увидится с принцем снова, она бы приложила больше усилий, чтобы выглядеть сексуально.

Он взял ее за руку и повел к дивану.

– Как же вы это сделали? – прошептала она. – Елка не прибита к стене.

– Потребовалась небольшая армия помощников, – признался он. – А ваш босс, миссис Кеннеди, согласилась сделать так, чтобы вы уехали из отеля на весь день.

– Но зачем? – спросила Имоджен. – Зачем вам эти хлопоты?

– Габриэлла сказала мне, что ей не по себе. Она готовится к Рождеству во дворце, а вы остались здесь одна.

Имоджен следовало воодушевиться от внимания подруги, но она надеялась, что он приехал не только потому, что его прислала Габриэлла.

Она старалась скрыть разочарование. И решила говорить о Габриэлле.

– Знаете, когда я впервые узнала новости о Габриэлле, я даже не предполагала, что она поедет в Касавалле. А потом, когда она уехала, я не думала, что она там останется. Я считала, что довольно хорошо ее знаю, и мне казалось, она никогда не уедет из Кристал‑Лейк. И я не предполагала, что она согласится стать королевой. Но, общаясь с ней теперь, я больше ни в чем не уверена. Она такая счастливая и взволнованная.

– Она сразу полюбила Касавалле, и, кажется, она всегда ждала встречи с ней.

– По‑вашему, она станет королевой?

Он повел плечом, словно его это не волновало.

Имоджен радовалась за свою подругу и ее новую жизнь, полную приключений, и все же мучительно переживала свою потерю.

– Меня всегда волновало ее одиночество, – призналась Имоджен. – Я не могу не думать, что, если она станет королевой, ей будет еще более одиноко.

– Она уже подружилась с моей мамой. У нее теперь есть Антонио и я. Мы ее семья.

«Но и я ее семья!» Имоджен хотелось плакать.

Однако она произнесла:

– Я имею в виду мужа для нее и детей. Я всегда хотела ей семейного счастья, но она не выходила замуж. Казалось, она в ужасе от перспективы выйти замуж. Она словно унаследовала грусть и осторожность своей матери по поводу любви. Но я считаю, она встретит достойного мужчину.

– И они будут счастливы, – сказал Люка.

– Вы так думаете? Разве так легко найти королеве того, кто будет любить ее не за титул?

– Откуда мне знать? – тихо ответил он.

Имоджен посмотрела на него в упор. Зря она призналась ему в любви. Теперь, когда он знает о ее чувствах, она чувствует себя уязвимой и жалкой.

Простушка безнадежно влюбилась в принца.

– Я воспользовался вашим советом, – произнес он через мгновение. – Я поговорил с принцессой Мерибель.

– И что?

– Я сказал ей правду.

– Что вы любите ее, а она разбила вам сердце? – Имоджен заставила себя смотреть в его лицо.

Люка выглядел озадаченным.

– Почему вы решили, что я ее любил?

– Я просто решила, что, только любя, вы будете защищать ее после того, как она предала вас.

– Это правда, я защищал ее. Тем более я сыграл свою роль в нашем расставании. Что касается любви, то я любил ее как брат младшую сестру.

– А какую роль вы сыграли?

– Только эгоист не замечает, что женщина, на которой он собирается жениться, несчастна. Я игнорировал все подсказки, поэтому почувствовал свою вину, по крайней мере отчасти, когда жители Касавалле и Агилареса обрушились на Мерибель, узнав, что ее беременность была причиной отмены нашей свадьбы.

Да, я оберегал ее. Но я никогда не любил ее, Имоджен. Я убеждал себя, что однажды полюблю ее. Я говорил себе, что она со временем тоже полюбит меня. Но теперь я понимаю, что я ошибался. Наш брак стал бы шарадой, мы не были бы счастливы.

Я поехал к ней, – продолжал он, – и поблагодарил ее за то, чему она меня научила: она осмелилась принять любовь, которую подарила ей судьба.

Имоджен внимательно смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Знаете, моя жизнь была заранее распланирована. Мой брак, да и все мое будущее – все было решено за меня. Если вы думаете, что сейчас я опустошен, то это не так. Я испытываю странный восторг. И я чувствую себя свободным. Впервые в жизни я могу принимать такие решения, какие я хочу. Я могу планировать собственную жизнь.

Имоджен обмякла, когда он взглянул на нее так, словно она была важным пунктом назначения на карте его жизни.

– Пойдемте в столовую, – сказал он и протянул ей руку.

Она пошла с ним, не понимая, до каких пор позволит себе мечтать. Люка никогда не любил Мерибель…

И он не будет королем. Неужели простая девушка может рассчитывать на его взаимность?

Возможно. Но ведь у них не будет детей. Он уже знает об этом. Тогда зачем он приехал? Неужели только по просьбе Габриэллы?

Столовая, как и кабинет Имоджен, превратилась в рождественскую фантазию. Белые и красные пуансеттии стояли в центре бокового сервировочного стола. Большой обеденный стол, накрытый рождественской скатертью, был уставлен неизвестными Имоджен красивыми фарфоровыми блюдами и украшен зажженными свечами и снеговиками из льда.

– Значит, мимо меня по дороге проезжали фургоны из службы доставки еды, – решила она.

– Я хотел, чтобы вы думали, что я сделал это сам! – поддразнил он, отодвигая для нее стул. Она села за стол, и принц расположился напротив нее и стал снимать серебряные крышки с сервировочных тарелок.

Имоджен увидела двух жареных уток с корнишонами.

Она попробовала кусочек утки, которую Люка положил ей на тарелку. От волнения у нее скручивало живот.

– Это не так вкусно, как те цыплята, которых вы готовили на углях в камине, – сказал он ей, пробуя утку.

– Это вкусно! И соус замечательный. И утка не подгорела.

Он рассмеялся, и она немного успокоилась. Перед ней был тот самый Люка, с которым она играла в снежки.

– Чем вы будете заниматься? – спросила она его, ей внезапно стало стыдно за то, что она думает только о себе. Люка пережил шок, узнав, что у него есть сестра и что обязанности, к которым он готовился с рождения, перейдут к другому человеку. Он утверждает, что он счастлив, но он волнуется.

– Мне неизвестно, что решит Габриэлла. Но, если она выберет корону, я стану советником вашей подруги. Я согласен на эту роль. И я предвкушаю свободу, которой у меня не было. Я смогу чаще путешествовать, изучать другие культуры. Расставание с Мерибель стало для меня благословением; потеря трона тоже будет для меня подарком.

Казалось, он совсем не волнуется. Они попробовали все изысканные блюда на столе и в конце ужина Люка произнес:

– У меня для вас еще один подарок.

– Мне не нужны другие подарки, Люка. Я просто хочу быть с вами…

Она покраснела, понимая, что наговорила лишнего.

– Мне нравится, что вы воспринимаете меня не как принца, а как обычного человека, Имоджен. Я хочу, чтобы вы поехали со мной в Касавалле.

Имоджен сидела с королевой Марией и Габриэллой на небольшом помосте перед удивительной рождественской елкой. Церемония представления новой елочной игрушки от Бушетта должна была вот‑вот начаться. Огромный вестибюль превратился в зрительный зал с сотней мест, расположенных полукругом вокруг возвышения. Повсюду были журналисты, и Имоджен старалась держаться уверенно, словно она была на своем месте. Она привезла с собой лучшее платье, к которому они с Габриэллой, хихикая, как две школьницы, выбрали шляпку.

Имоджен не могла дождаться прихода Люки.

Он был не только принцем, но и ее опорой в этом великолепном новом мире. Когда он улыбался ей, она чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

Но когда он вышел в вестибюль, Имоджен едва скрыла удивление.

Перед ней был совсем не тот мужчина, который жарил с ней хот‑доги и лепил снеговиков. Не тот, который вчера терпеливо учил ее ездить верхом и гулял с ней по лабиринту, а также целовал ее и брал за руку.

Он держался по‑королевски в темно‑синей униформе с золотой тесьмой на плече и остроконечной фуражке. При виде его Имоджен внезапно смутилась, словно на ней было не ее лучшее платье, а лохмотья. И поборола желание снять шляпку, внезапно чувствуя себя так, будто на ней карнавальный костюм.

Люка кивнул Имоджен, его взгляд задержался на ней, и на мгновение ей показалось, что он стал прежним. Но потом он отвернулся, словно был чем‑то озабочен, и сел на противоположном краю помоста рядом с Кристиано, своим братом и важными чиновниками.

Вдруг у нее сложилось ощущение, что она оказалась здесь случайно. Вероятно, ей надо было вежливо отказаться от приглашения посидеть рядом с королевой.

Как будто чувствуя, что она хочет сбежать, Габриэлла осторожно взяла Имоджен за руку и слегка ей улыбнулась.

Имоджен глубоко вздохнула и уселась в кресле еще глубже.

Имоджен наблюдала, как Люка садится на свое место. И почувствовала, что любит его всей душой.

Она только что стала свидетелем его способности вдохновлять и руководить.

И осознала, насколько безнадежны ее чувства к нему. Он был просто удивителен.

Женщины будут бросаться к его ногам. Женщины, которые пришли из того же мира, что и он. Женщины, у которых есть богатство и власть. Женщины утонченные и гламурные.

Имоджен понимала мать Габриэллы, Софию Росс. Полностью.

Как только ей удалось быстро улизнуть, она отправилась в свою комнату и начала торопливо складывать вещи в старую сумку. Даже сумка, казалось, издевалась над ней – потрепанная и ободранная.

Она не желала смущать принца Люку своим присутствием. Да, он был добр к ней, показал ей достопримечательности, смешил и заставлял ее влюбляться в него еще больше. Похоже, ему нравится проводить с ней время.

И все же тот Люка, который только что произнес речь…

По спине Имоджен пробежала дрожь. Они с ним из разных миров.

Ей надо убраться отсюда до того, как она окончательно потеряет голову. Она села на кровать и задумалась о том, как ей выбраться из Касавалле.

В дверь постучали.

Имоджен решила не обращать на это внимания, но в дверь снова постучали, на этот раз громче. Потом еще раз.

Она подошла к двери и открыла ее.

На пороге стоял Люка в униформе, рослый, сильный и самоуверенный. Настоящий принц.

Они вгляделись в лица друг друга.

Его улыбка померкла.

– В чем дело?

– Ни в чем, – ответила она с притворной веселостью. – Мне пора домой. Я пережила церемонию. Я знаю, Габриэлла пригласила меня, а вы были мне хорошим проводником…

– Габриэлла вас не приглашала, – тихо сказал он.

– Разве нет?

– Давайте выйдем на улицу. Я хочу вам кое‑что подарить.

Она знала, что должна отказаться от его предложения. Упаковать свою сумку и уехать отсюда, пока ее сердце не разбилось. Но она не могла отказать Люке. А новость о том, что Габриэлла не приглашала ее в Касавалле, заставила Имоджен надеяться на чудо.

Она взяла Люку за руку. Он провел ее по извилистым коридорам дворца и вывел через боковую дверь.

– Это мой сад, – сказал он, крепче сжимая ее руку. Перед ней открылось красивое, окруженное стеной пространство с виноградными лозами на камнях и ароматными цветущими кустами. Ночь была прекрасной, ясной и свежей.

Она посмотрела на Люку и увидела в нем того самого мужчину, который гонялся за ней по снегу и с удовольствием показывал свою страну.

– Смотри!

Она взглянула туда, куда он показывал. Казалось, что посреди его сада лежит огромная куча грязного белья.

– Что это? – осторожно спросила она.

– Это мой подарок, – радостно сказал он.

– Хм, а что это?

– Подойди ближе и встань прямо перед ним, – произнес Люка.

Она посмотрела на него. Он выглядел таким легкомысленным и игривым.

Она сделала так, как он ее просил.

– Готова?! – крикнул он.

Имоджен отскочила назад, когда куча того, что выглядело как грязное белье, начала шипеть, корчиться и разворачиваться.

Она зачарованно наблюдала за тем, как у нее перед глазами появляется несколько надувных снеговиков: мама, папа и двое детей.

Освещаемые изнутри снеговики помахали ей руками.

Имоджен расхохоталась. Люка присоединился к ней. Они смеялись до колик в животе.

Имоджен легла на землю, и Люка лег рядом с ней.

– Это самое глупое, что я когда‑либо видела, – сказала она.

– Я знаю. И по‑моему, это здорово. Лучше веселиться, чем соблюдать протокол.

– Для этого надо стать свободным.

– Да.

Они лежали рядом, молчали и смотрели, как звезды танцуют в темном небе над ними.

«Любовь возрождает мир», – подумала Имоджен, не в силах отрицать, что любит Люку.

– Я позволил тебе поверить, что тебя позвала Габриэлла, – тихо признался он. – Я боялся, что ты не приедешь, если узнаешь правду. Хотя Габриэлла сказала мне, что ей плохо и она волнуется за тебя. Но мне было невыносимо думать, что ты осталась одна в отеле. И я хотел, чтобы ты увидела мой дом.

– Правда?

– Имоджен, я так по тебе скучал, что иногда мне не хватало воздуха. Я стал каким‑то пустым и никчемным. Мне не хватало тебя и таких простых моментов, как нынешний. Ты помогла мне понять, чего мне не хватало всю мою жизнь.

– И чего тебе не хватало?

– Любви, – прошептал он. – Именно об этом я только что говорил.

– Ты говоришь о том, о чем я сейчас думаю? – едва слышно спросила она, и сердце едва не выскочило у нее из груди.

– Я не знаю, как такое возможно. Я так сильно привязался к тебе, хотя мы совсем недавно познакомились. Но я хочу выяснить, насколько это реально. Я желаю быть с тобой до конца своих дней.

Имоджен с трудом сглотнула.

И решила, что ей снится сон.

И все же, глядя в его любимое лицо, она знала, что Люка говорит правду.

Она расплакалась:

– Ты же знаешь, что я не могу родить.

– О, моя дорогая Имоджен, меня это волнует только потому, что ты от этого страдаешь. Если мы однажды решим обзавестись детьми, они у нас будут. Я обещаю тебе.

Она сильнее расплакалась.

– А если мы с тобой всегда будем вдвоем, я буду наслаждаться каждым днем. И мне не надо ничего другого.

Он обнял ее, и они долго‑долго сидели, прижавшись друг к другу, рядом с надувными снеговиками под сияющими звездами.

– Это лучший подарок в моей жизни, – сказала Имоджен.

– Я надеюсь, это будет лучший подарок за всю историю человечества.

Она повернулась к нему лицом, и он протянул ей футляр, в котором сверкало кольцо.

– За прошедшие несколько дней я потерял невесту и трон. Но все это ерунда, потому что я встретил настоящую любовь и счастье. Если ты согласна, я бы хотел, чтобы ты вышла за меня замуж.

Имоджен в шоке уставилась на него. Умом она понимала, что они едва знакомы и были наедине в отеле только из‑за снежной бури. А ее приезд в Касавалле казался ей почти нереальным.

Но она всю жизнь следовала логике и создала себе безопасное существование. Мало того что подобная жизнь не принесла ей счастья, так еще и стремление к предсказуемости и безопасности помешало ей стать по‑настоящему счастливой.

Она посмотрела в глаза Люке.

Как только он вышел из вертолета, она почувствовала, что знает его.

Теперь она понимала: это не потому, что он похож на свою сестру и ее лучшую подругу.

Имоджен узнала его сердцем.

– Да, – сказала она и прибавила намного увереннее: – Я выйду за тебя.

Он встал и протянул ей руку. Она поднялась на ноги, и он крепко прижал ее к себе. Потом так поддел пальцем ее подбородок, что она посмотрела ему в глаза. Он вгляделся в ее лицо, которое сияло от любви и счастья.

– Любовь дала мне то, чего не даст королевский титул, – хрипло произнес он. – Твоя любовь сделала меня настоящим королем.

Люка поцеловал Имоджен, и ей показалось, что они растворились в бесконечности под усыпанным звездами небом, рядом с величественными горами.

Любовь соединила их навсегда.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам