Лазаро Санчес оглядел сверкающий зал одного из самых эксклюзивных в Мадриде отелей. При мысли, что отель отныне его, Лазаро буквально затопило чувство глубокого удовлетворения. Он всю жизнь ждал этого момента – и вот, наконец, стоит перед самыми успешными людьми Мадрида и вхож в их круг, теперь в нем невозможно узнать диковатого подростка, что постоянно слонялся по окрестным улицам, мыл лобовые стекла машин, останавливающихся у светофора, чтобы заработать пару евро, показывал туристам в очередях музеев и галерей, как найти обходной маневр, и даже добывал еду из мусорных баков, когда денег не было совсем. Из последней приютившей его семьи Лазаро убежал, когда приемный отец загнал его в угол и начал снимать штаны. Пришлось выпрыгнуть из окна, благо оно было на первом этаже. С тринадцати лет он заботился о себе сам. Как и всегда при воспоминаниях о тех отчаянно голодных днях, в сердце загорелся огонь ярости. Подогревало его осознание того, что, в отличие от других детей, которые оказывались в детских домах и приемных семьях, Лазаро не был сиротой и не пострадал от жестокого обращения. Его намеренно бросили, и обоих родителей он знал. Отец в эту минуту находился в том же зале, правда, Лазаро был уверен, что он даже под пытками не признает своего сына, а мать он видел всего несколько раз, да и то на расстоянии.
Лазаро Санчес родился в результате случайной связи между членами двух старинных и уважаемых семей, но, как внебрачный сын, был лишен всех привилегий. Узнал он о том, кем были родители, благодаря счастливой случайности – когда беззаботный служащий на какое‑то время оставил папку с его сертификатом о рождении без присмотра. Лазаро запомнил имена, что значились в графе «родители», и навел справки, но ничего не выяснил. Ему было около двенадцати, когда правда вскрылась: по пути в очередной дом к новой семье он прикорнул на заднем сиденье машины, а одна из сопровождавших его служащих, с любопытством оглянувшись, убедилась, что подопечный спит, и поведала своей спутнице историю о том, кем же являются настоящие родители мальчика. Лазаро едва мог вздохнуть: сомкнув веки и притворяясь спящим, он напряженно слушал, и новость повергла его в шок. Он уже знал о семьях Торрес и Сальвадор – это были известнейшие и старейшие в Испании ветви, уходящие корнями родословных в глубокое Средневековье. Позже, улучив момент, Лазаро нашел больше информации о родителях и окончательно убедился в том, кто его отец, найдя фотографию периода, когда тому было двенадцать. Со снимка на Лазаро смотрел паренек, что был его точной копией. Вот только глаза были другими. Зеленые глаза Лазаро унаследовал от матери.
С тех пор он шпионил за своими родными с обеих сторон – семье Торрес принадлежал дворец, а семья Сальвадор проживала в элитном районе в пригороде Мадрида. Лазаро видел, как они покидают дома и возвращаются, с ними были и дети, его наполовину родные братья и сестры. Особое внимание Лазаро привлек мальчик в семье отца по имени Габриэль Торрес, возможно, потому, что был всего на пару лет старше его самого. Однажды Лазаро видел, как они всей семьей праздновали день рождения Габриэля в ресторане в центре Мадрида. Дождавшись, пока компания выйдет – дамы, все как одна, были в эксклюзивных нарядах, сверкающие бриллиантами, мужчины щеголяли в безукоризненно сшитых костюмах, – мальчик подбежал к отцу и выкрикнул: «Я твой сын!» Теперь же, глядя на отца и брата, Лазаро думал, что на сей раз им не удастся отвести от него взгляд – пусть видят, что он не только выжил, но и сумел о себе позаботиться, несмотря на все их попытки вычеркнуть его со страниц семейной истории.
– Лазаро, – раздался голос, и он повернулся. Перед ним стояла его невеста Леонора Флорес де ла Вега, бесспорно, одна из самых красивых женщин Испании: ее прекрасное лицо, на котором сияли темно‑серые глаза, обрамляли длинные черные волосы, а силуэт был точеным и соблазнительным, без единого изъяна. Она происходила из знатной семьи – такой же старинной, как и Торрес и Сальвадор, – и этот факт перечеркивал даже то, что ее род был обедневшим. Лазаро знал, что, женившись на Леоноре, войдет в круг высшего общества, до сих пор закрытый для него, вне зависимости от того, сколько бы денег он ни заработал. Это, возможно, заставит родственников проглотить гордость и принять его.
– Все в порядке? – спросила Леонора. – Ты, кажется, чем‑то рассержен…
Заставив себя улыбнуться, Лазаро протянул невесте руку и, сжимая ее изящные пальцы, подумал о том, как странно то, что он совсем ничего не чувствует. С другой стороны, разве он ищет в этом браке страсть и сексуальное удовлетворение? Нет, он хочет сделать себе имя, побороться за свои права, наконец, заставить тех, кто столько времени игнорировал появление сына и брата, признать его.
– Да, все в порядке, – произнес он. – Просто задумался.
От него не ускользнул взгляд Леоноры, брошенный на кого‑то в толпе, как и румянец, что окрасил ее щеки. Она закусила губу.
– В чем дело? – спросил Лазаро. Странно было видеть всегда спокойную Леонору, смущенную чем‑то. Она же, посмотрев на него, улыбнулась:
– Все хорошо.
Сжав ее руку, Лазаро произнес:
– Я рад, что ты согласилась выйти за меня, Леонора. Думаю, у нас все получится и наш брак будет… счастливым.
На миг на лице его невесты промелькнула тень, улыбка ее чуть померкла, но вслух Леонора сказала:
– Да, и я надеюсь.
Лазаро внезапно пришло в голову, что он едва знаком с этой женщиной. Он сам нашел ее, зная, кто она такая, и пару раз они встречались, но свидания были именно встречами, ничем более. Леонора ему понравилась, к тому же, зная о том, что ее семья сейчас переживает финансовый кризис, Лазаро подумал, что ему представится неплохой шанс утихомирить неугомонных папарацци, приписывающих ему статус плейбоя, и сделать еще один шаг навстречу людям, в круг которых он так отчаянно хотел войти. На его предложение стать его женой и получить возможность отдать все семейные долги Леонора ответила согласием.
Отпустив руку невесты, Лазаро обнял ее за талию, положив ладонь на бедро, и по‑прежнему не ощутил ничего, ни тени чувства. Что ж, пора снова напомнить себе о том, что желание – далеко не самое важное в браке. Кто вообще женится, чтобы удовлетворить желание? Разве он сам – не живое доказательство того, что в этом тысячелетии люди предпочитают куда более практичные мотивы для вступления в брак и скрывают свои истинные страсти? Ну, так он тем более не из тех, кто способен потерять голову. Он‑то может себя контролировать.
Внезапно в его памяти всплыла картинка: в последнее время она преследовала его с пугающей периодичностью. Казалось, чем более решительно Лазаро стремился к браку с Леонорой, тем более неспокойной становилась его совесть. Это было отчасти даже смешно – он не совершил ничего плохого. И все же перед глазами вставала не Леонора, а совсем другая женщина: с ней он познакомился уже больше трех месяцев назад в другом городе, когда еще даже не был обручен. И она совсем не походила на его невесту: невысокая, хрупкая, с длинными непокорными рыжими волосами и веснушками, золотистой россыпью покрывающими молочно‑белую кожу. Небольшая, но аппетитная грудь с упругими розовыми сосками, соблазнительное тело…
– Лазаро, – вновь раздался голос Леоноры, и он вздрогнул, пораженный тем, как при одном воспоминании о той далекой ночи его тело мгновенно отозвалось, и как странно, что такая красавица, как Леонора, которая стоит рядом и держит его за руку, не вызывает в нем ни малейшего трепета.
Посмотрев на невесту, он увидел, что она улыбается, но улыбка ее натянутая и напряженная.
– Ты делаешь мне больно, – произнесла она, и Лазаро посмотрел на свои пальцы, впивающиеся в ее бок.
Он расслабил ладонь.
– Прости.
Его охватило чувство стыда, и вернулась ярость. Почему он не может забыть свое случайное увлечение? Та девушка абсолютно ничего для него не значила. Пусть он хотел ее больше, чем кого‑либо еще, но все равно это была слабость. Он был в другом городе, где его ничто не связывало и можно было не бояться того, что окружающие станут перешептываться за спиной: «Смотрите, это ведь Лазаро Санчес? Говорят, он раньше скитался по улицам в поисках пропитания и примыкал к какой‑то уличной банде». Та случайная знакомая понятия не имела о том, кто он такой, и при одной мысли об этом на душе становилось легко. Это усилило взаимное притяжение между ними. Она была девственницей, чего Лазаро не ожидал. Он пережил тогда самое удивительное эротическое приключение в своей жизни…
Увидев, что Леонора протягивает ему бокал с шампанским, он слегка дернул головой, желая прогнать тревожные и нежелательные воспоминания.
– Твои консультанты намекают, что пора делать официальное заявление. Ты готов?
Усилием воли заставив себя забыть о незнакомке, Лазаро взглянул в глаза своей будущей жены – сейчас он должен думать о ней, ведь именно она откроет ему двери в мир, который с самого момента рождения должен был стать его по праву.
– Да, – ответил он, прикасаясь бокалом к ее бокалу, отчего раздался мелодичный звон. – Давай это сделаем.
Скай О’Хара вступила в просторный зал с золотистыми панелями на стенах и огромными хрустальными люстрами и при виде всей этой пугающей роскоши окончательно разнервничалась, чувствуя, как на коже выступает холодный пот, голова кружится, а желудок неприятно сжимается. А какими красивыми и высокими были люди вокруг! Дамы в сверкающих платьях, мужчины в смокингах, загорелые лица. Скай впервые смутилась, поняв, какой, должно быть, бледной и невзрачной выглядит она на их фоне. Повсюду сияли огни – и даже запах здесь был особенным. Его невозможно было описать или определить. Так, наверное, пахнет богатство.
Скай намеренно оделась в белую блузку и черную юбку, чтобы сойти за официантку. Непокорные рыжие волосы она уложила в пучок. Даже на миг она не задумалась о том, чтобы попытаться притвориться гостьей на приеме, слишком уж отличалась от здешней публики. Во‑первых, ростом, во‑вторых, ярким цветом волос и веснушками. Такие люди, как те, что сегодня здесь, избавляются от подобных изъянов во внешности. Привстав на цыпочки, Скай сделала несколько робких шагов, пытаясь заглянуть глубже в зал. Инстинктивно она прикрыла рукой живот – главной причиной, по которой ее часто мутило, была беременность.
Лазаро она увидела сразу – сложно было его не заметить, потому что даже среди этих, в большинстве своем высоких, людей он был на голову выше. Светло‑русые волосы были умело подстрижены так, что не были коротки, но и не казались чересчур длинными. Твердую челюсть подчеркивала тень щетины, а губы… с расстояния Скай не видела, но помнила их безупречную форму и то, как настойчиво и горячо они прижимались к ее губам. Сквозь просвет в толпе она рассматривала Лазаро, не упуская ни одной подробности, и сердце ее замирало. Какой он высокий и широкоплечий! Такой желанный – вообще, единственный мужчина, привлекший внимание Скай за всю ее жизнь.
На нем был белый смокинг с белым галстуком‑бабочкой и черные брюки. Он заметно выделялся среди других – точно некая часть его не желала прятаться под этой маской холодной сдержанности и приличий. Было в нем что‑то диковатое, какая‑то необузданность – именно потому и запомнилась Скай та ночь, проведенная с ним. Она была просто невероятна. Незабываема. Поймав себя на этой мысли, девушка снова положила руку на живот. Незабываема – весьма точное определение. Теперь у нее навсегда останется напоминание о том, что произошло.
В этот момент к Скай подошла женщина в черном форменном платье и со строгим выражением лица – было ясно, что она не из числа гостей. Девушка уже думала, что ее поймали с поличным и сейчас секрет выплывет, но женщина протянула ей поднос с бокалами шампанского и сказала, что пора заканчивать впустую тратить время. Скай облегченно вздохнула: итак, ее уловка сработала. Она начала подбираться поближе к тому месту, где стоял Лазаро Санчес. Подумать только, Санчес! Скай тогда чуть не упала в обморок, решив поискать в Интернете информацию о своем случайном знакомом – ей и в голову не могло прийти, что он по‑настоящему богатый финансист с обширным портфолио активов, в Испании известный буквально всем. А еще он был знаменит своими любовными похождениями – в прессе можно было увидеть уйму фотографий, на каждой из которых он был запечатлен с дамой, разумеется, каждый раз с новой. Скай с грустью подумала о том, что и она оказалась достаточно наивной, чтобы поддаться чарам Лазаро. Должно быть, для него та ночь не стала ничем особенным – у него таких ночей, наверное, было столько, что и не сосчитать. А еще не шло из головы то, что она, само собой, и рядом не стояла ни с одной из этих красавиц, а значит, Лазаро переспал с ней только потому, что она… не такая, как все его подружки.
А теперь он вот‑вот объявит о помолвке с одной из самых прекрасных женщин в мире. Скай видела, как Лазаро обнимал ее за талию, и они так хорошо смотрелись вдвоем: оба высокие, стройные, темные блестящие волосы девушки уложены на затылке, а узкое красное платье подчеркивает каждый изгиб ее соблазнительного тела. Она – само воплощение элегантности и обаяния. Скай, почувствовав, как внезапно у нее задрожали руки, поставила поднос на ближайший столик. Неужели она и впрямь осмелится осуществить задуманное? У нее никак не получалось связаться с Лазаро – легче было отправить сообщение папе римскому. Все ее попытки аккуратно пресекались. Так имеет ли она право прервать этот важный момент? Ведь Лазаро и Леонора собираются сообщить о помолвке! Холодный голосок в глубине сознания тут же отозвался: да ведь она беременна, а Лазаро имеет право знать, что скоро станет отцом.
Раздался звон – кто‑то постукивал по бокалу, чтобы привлечь внимание публики. Разговоры умолкли, и присутствующие повернулись к небольшому возвышению, на котором стояли Лазаро и его невеста. Скай вдруг подумала: тогда, три месяца назад, Лазаро уже был в каких‑то отношениях? Неужели он, соблазняя Скай, знал, что скоро будет обручен? Вокруг пары выстроилась охрана – парни со зверскими физиономиями. Наверное, сразу после объявления жениха и невесту уведут куда‑нибудь подальше от толпы, в укромное местечко. Так что сейчас у Скай единственный шанс, чтобы привлечь внимание Лазаро. Она не простит себе, если не расскажет ему. А его подруга тоже имеет право знать, за кого собирается выйти замуж – особенно если они уже были вместе в то время, когда Лазаро соблазнял Скай в другом городе.
Лазаро откашлялся, ожидая, пока воцарится полная тишина. Теперь все присутствующие смотрели только на него. В их числе был и отец, который старательно притворялся, что не знает, кто стоит перед ним, и Габриэль – сейчас он был явно чем‑то разозлен и даже не старался скрыть раздражение.
– Спасибо всем за то, что вы пришли, – начал Лазаро, взглянув на Леонору и улыбнувшись ей. Но девушка не смотрела на него, взгляд ее был устремлен на кого‑то в зале, а щеки пылали. Лазаро крепче притянул ее к себе, и тогда она все же посмотрела на него и ответила на его улыбку, хотя получилось это как‑то натянуто. Ощущая, как по телу бегут неприятные мурашки, он продолжил: – Знаю, для многих из вас эта новость не станет сюрпризом, потому что она уже прошла в газетах, – среди публики послышался гул голосов, – но я чрезвычайно рад официально объявить о своей помолвке с Леонорой Флорес де ла Вега, которая любезно согласилась стать моей женой. Вам вскоре начнут приходить приглашения на свадьбу.
Лазаро наполнил свой бокал, готовый произнести тост за свою будущую жену, но в этот момент из зала раздалось:
– Подождите, постойте!
Лазаро увидел, что взгляды всех присутствующих теперь устремлены куда‑то влево. Обернувшись, он увидел парней из своей охраны, сдерживающих девушку невысокого роста с ярко‑рыжими волосами. Лазаро был так шокирован, что поначалу все происходящее показалось ему галлюцинациями – очень уж необычно было видеть здесь его знакомую, – однако машинально отмечал каждую деталь ее внешности: голубые глаза, сейчас огромные и испуганные, волосы, уложенные на затылке в пучок, из которого выбивались золотистые пряди, обрамлявшие лицо в форме сердечка, упрямый подбородок, маленький прямой нос, пухлые губы, сжатые в одну линию.
Очнувшись от оцепенения, Лазаро отпустил Леонору и шагнул к незваной гостье, предчувствуя, что ее появление не сулит ничего хорошего. Но он не успел. Девушка заговорила, и ее голос, мелодичный и звонкий, разнесся по всему залу. До Лазаро даже как‑то не сразу дошло, что она говорит на испанском.
– Ты должен кое‑что знать, – произнесла она, глядя на него. – Я беременна от тебя.
На какое‑то время в зале воцарилась тишина. Все присутствующие, потрясенные услышанным, молчали. Даже охранники, казалось, на миг замерли и ослабили хватку. Девушка пристально смотрела на Лазаро, и в какой‑то момент ему показалось, что в зале нет никого, кроме них двоих. Она повторила, на сей раз тише и на английском:
– Это правда. Я беременна от тебя.
Лазаро вспомнил ее имя – Скай О’Хара. Она работала официанткой в ресторане Дублина, куда он зашел поужинать после встречи. Что‑то в ней сразу бросилось ему в глаза: то ли ее манера общения, то ли походка… Это было само по себе необычно, потому что в тот период мало что могло привлечь внимание Лазаро. Однако в этой девушке была природная живость, открытость, естественность. Сейчас она была одета так же, как тогда, просто и незатейливо, но ее стройная фигурка все равно притягивала взгляд. Лазаро вспомнил, как она, подойдя к его столику, вытащила ручку из пучка волос, перелистнула страничку блокнота, куда записывала заказы, и посмотрела на него. И в этот момент его точно пронзило током. Судя по румянцу на щеках Скай, взгляд этот не оставил равнодушным и ее.
Лазаро очнулся от воспоминаний и принялся размышлять, как лучше поступить. Он знал, что среди гостей присутствуют журналисты – он сам позаботился об этом, чтобы обеспечить себе минуту славы в момент объявления о помолвке. Если сейчас попросить охрану выставить Скай на улицу, она немедленно попадет в лапы папарацци – и можно только догадываться о том, какие за этим последуют заголовки статей. Лазаро даже не сомневался в том, что незваная гостья решила просто подзаработать на огласке, узнав, кто ее случайный любовник. Ситуацию нужно было брать под контроль и постараться исправить по максимуму.
Поставив бокал, он сошел с подиума и, подойдя к Скай, взял ее под руку и прошептал:
– Что, черт возьми, ты тут делаешь?
Девушка побелела, но Лазаро, даже ощутив укол совести, решил не поддаваться. Сейчас в его сердце не было места жалости.
– Я пришла… чтобы сообщить тебе, – заикаясь, произнесла Скай. – Не могла… дозвониться до тебя… Мы не обменялись номерами.
Это было отчасти правдой – Лазаро оставил ей свою визитку, но она выбросила ее на следующее утро. И вообще, она вела себя так, словно понимала исход ситуации – отказалась от завтрака и ушла, сказав напоследок: «Я знаю, как это работает, и знаю, что между нами не может быть ничего. Ты совершенно из другого мира. – Она сделала легкий жест рукой в направлении кровати и, слегка покраснев, продолжила: – Я, в общем‑то, даже не ожидала…»
Лазаро тогда отчего‑то на миг стало страшно при мысли о том, что сейчас она исчезнет и он никогда больше ее не увидит. Он предложил заказать завтрак, убеждая Скай, что спешить некуда. Но она, поколебавшись всего минуту, решительно тряхнула головой: «Нет, мне нужно идти, у меня дела». Подойдя к двери, она оглянулась – волосы ее непокорными кудрями струились по спине, точно разбушевавшиеся языки пламени. «Спасибо тебе, – сказала она. – Я и впрямь не ожидала того, что произошло, как и не ожидала встречи с тобой. Это было чудесно».
С этими словами она исчезла за дверью, а Лазаро не сразу сумел прийти в себя. Подумать только, «чудесно». Не сказать, чтобы ночь, подобная этой, была редкостью для него, но, пожалуй, ни одна из его прежних подружек не произносила таких слов.
Сейчас Лазаро был готов посмеяться над собой: по‑видимому, все это было частью замысла. Скай удалось его одурачить. Он обратился к своим людям:
– Отведите ее в офис и проследите, чтобы она была там до последующих моих распоряжений.
Не глядя на Скай, он повернулся к столу и наткнулся на взгляд Леоноры, побелевшей словно полотно. Снова поднявшись на подиум, Лазаро принялся лихорадочно думать, к кому обращаться в первую очередь. Заставив себя улыбнуться, он повернулся к публике и поднял руки:
– Прошу прощения за помеху. Сейчас проблему решат.
Он хотел было добавить, что сказанное девушкой не может быть правдой, что произошло недоразумение, но вспомнил, что, пожалуй, у него есть основания в этом усомниться. Переведя взгляд на Леонору – она отшатнулась от него, точно он был чудовищем, – Лазаро протянул руку:
– Леонора, прошу тебя… позволь все объяснить.
– Это правда? – спросила она с застывшим лицом.
Лазаро не знал, что ответить, потому промолчал. Девушка правильно истолковала его молчание – и покачала головой.
– Не могу дать тебе согласие на брак, по крайней мере сейчас. – Обведя зал взглядом, в котором явно читалось отчаяние, она воскликнула:
– Как ты мог так со мной поступить?! Перед всеми этими людьми…
Повернувшись, она сошла с подиума и быстрым шагом направилась к ближайшему выходу. В толпе гостей воцарилось молчание, а потом раздались чьи‑то аплодисменты. Повернувшись, Лазаро увидел Габриэля, который, аплодируя ему, шел навстречу сквозь толпу с ехидной усмешкой на лице.
– Я и не ожидал, что будет так весело, Санчес. Должен отдать тебе должное, не думал, что ты сумеешь упасть еще ниже в моих глазах. Но, честно говоря, у меня есть дела поважнее, чем твоя бурная личная жизнь со всеми ее перипетиями.
Едва произнеся эти слова, Габриэль исчез, выйдя вслед за Леонорой, и, как бы ни хотелось Лазаро броситься за ним, чтобы заставить эту его ухмылку исчезнуть, он знал, что не может позволить себе подобного поведения. Он снова повернулся к гостям – все они отводили глаза, и лишь один человек в дальнем конце зала смотрел на него неотрывно. Казалось, на его лице был написан неподдельный триумф. Он словно говорил: «Ну вот, ты попытался стать одним из нас, но у тебя ничего не вышло». Это был его отец.
Момент, который должен был стать пиком его успеха, превратился в фарс – и все из‑за девчонки и его собственной неосторожности. Как мог он, прожив такую непростую жизнь, позабыть о том, что за каждый момент слабости непременно следует расплата? Все эти люди вокруг могут позволить себе быть слабыми изредка, но он – никогда.
Скай сидела в небольшой комнатке, напоминающей коробку с одинаковыми по длине и ширине стенами. Хмурый мужчина, который привел ее сюда, только что заходил снова – он принес оставленные в гардеробе рюкзак и пальто.
Она была сама не своя от переполнявшего ее адреналина. Ей удалось совершить задуманное и поставить в известность о своей беременности будущего отца ребенка – правда, слишком уж драматично все вышло, но иного выхода не было: из Дублина дозвониться до Лазаро Санчеса никак не получалось. У него было столько помощников и охраны, что редкий правитель имеет больше. Скай тормозили на каждом шагу. А она еще по глупости выбросила визитную карточку, что Лазаро оставил ей, приглашая присоединиться к нему в баре. Тогда она не видела смысла ее хранить: была уверена, что их встреча первая и последняя, так к чему дразнить себя, намеренно оставляя его номер. В поисках способа связаться с Лазаро Скай и увидела сообщение о его предстоящей помолвке и о том, что официальное заявление будет сделано на вечере, который состоится в «Эсмеральде», одном из лучших отелей Мадрида. Идея появиться там возникла сразу же, и, не дав себе опомниться, Скай купила билет на самолет – самый дешевый, что нашла. Путешествовала она в униформе, надеясь, что одежда поможет ей слиться с сотрудниками отеля – и ее ожидания оправдались.
Размышляя сейчас о том, как все‑таки это произошло, Скай пришла к выводу, что той ночью поддалась слабости, соблазну, хотя обычно считала себя осторожной и полагала, что умеет хорошо видеть характер человека. Узнав о беременности, она попыталась связаться с матерью, но тоже безуспешно. Та была где‑то в Индии, в каком‑то ашраме или коммуне хиппи, практически без связи с внешним миром, что не вызывало у Скай удивления, потому что она примерно знала, чего можно ожидать от матери. Как бы там ни было, Скай ни на минуту не усомнилась в том, что оставит ребенка – относительно этого решения ей не нужен был ничей совет. Но она хотела постараться обеспечить своему малышу другую жизнь, отличную от той, что когда‑то вела сама. Мать родила ее в восемнадцать и таскала за собой по всей Европе в поисках приключений и новых любовников. Девочка часто ловила себя на мысли, что ощущает себя более взрослой, чем ее любящая, но очень романтически настроенная мама, потому‑то и дала себе слово, что соберется создавать семью лишь в прочных отношениях, чтобы можно было обеспечить детям стабильность и безопасность. Однако же, по иронии судьбы, сейчас Скай ненамного больше, чем было матери, когда та забеременела, и, по всей видимости, она тоже будет растить ребенка одна.
Внезапно дверь открылась. Скай испуганно повернулась на звук. Оказалось, что вновь пришел хмурый охранник.
– Можете следовать за мной, – сказал он.
Девушка нехотя поднялась. Охранник привел ее к лифту для персонала, на котором они поднялись на верхний этаж и пошли по какому‑то коридору. Затем спутник Скай распахнул перед ней дверь, за которой оказалась маленькая кухня. Пройдя через нее, они очутились в роскошном номере с огромными, во всю стену, окнами, откуда открывался потрясающий вид на Мадрид. Скай поняла, что, по‑видимому, ее привели в пентхаус, а кухня, через которую они прошли, – служебная.
Комната была просторной, с расставленными тут и там низкими журнальными столиками и диванами. На стенах красовались большие полотна с произведениями современного искусства. Все пространство было залито спокойным мягким светом, но Скай нервничала все больше, несмотря на спокойную обстановку. Напряжение ее достигло апогея, когда она заметила Лазаро, стоявшего у окна. Когда он повернулся к ней, Скай порадовалась тому, что не видит точных очертаний и выражения его лица, но, судя по расстегнутой верхней пуговке воротника, криво повязанному галстуку и отсутствию пиджака, Лазаро был не в духе. Он отпустил охранника, сказав ему несколько слов, и через миг дверь за ним со щелчком закрылась.
– Чего, черт возьми, ты добиваешься?! – обратился к ней Лазаро, и голос его был бархатным, но в нем звенел лед.
Скай стоило большого труда не показать, как сильно она напугана. Она даже сделала несколько шагов по направлению к Лазаро, хотя ноги предательски дрожали. Глядя на своего случайного любовника, она не могла не думать о том, как чертовски он хорош, как идеально его образ вписывается в интерьер роскошной комнаты с огромным окном, открывающим вид на ночной Мадрид. Неужели он и вправду был таким высоким и широкоплечим? Одно она знала точно: сейчас Лазаро практически ничем не напоминал того обаятельного интеллигента, что соблазнил ее в Дублине. В настоящий момент им овладела ярость, и от мягкости и вежливости не осталось и следа, а лицо было напряженным и злым. Но в то же время Скай ощутила, как при виде его снова пробуждается к жизни желание – точно в ее теле одновременно проснулись миллионы нервных окончаний, и невидимый ток потек по венам. Она робко произнесла:
– Мне неловко… за то, что случилось внизу. Я бы поступила иначе, если бы у меня получилось достучаться до тебя по обычным каналам связи. Я пыталась дозвониться до тебя в офисах, но никто не соглашался передать сообщение. Во всяком случае, после моих слов о том, что оно личное.
– Слабое оправдание, – заметил Лазаро, сложив на груди руки.
Скай вспыхнула:
– Когда я прочла новость о твоей помолвке, я подумала, что это единственная возможность дать тебе знать.
Он саркастически приподнял бровь.
– Как удобно, что эта возможность совпала с моментом, когда внимание прессы целиком сконцентрировано на мне, а значит, и твоя новость теперь гуляет по СМИ.
Скай нахмурилась:
– СМИ?
Лазаро сжал губы.
– Не притворяйся, что ничего не знаешь – после такой‑то выходки! Ты прекрасно знала, что здесь будет пресса.
Скай со стыдом вспомнила выражение шока и ужаса на лице его невесты и в замешательстве произнесла:
– Я думала… что единственным способом завладеть твоим вниманием будет… то, что я сделала.
Лицо Лазаро было непроницаемым.
– Что ж, тебе все удалось. Объясни‑ка лучше, как ты забеременела. После той ночи ты меня заверяла, что ни на что не рассчитываешь и знаешь, «как это работает». Лгала?
– Нет! – воскликнула Скай, задетая за живое. Она вспомнила, что наутро, когда Лазаро предложил позавтракать вместе, соблазн согласиться был силен, но перед глазами встал образ матери, которая никогда не старалась отказать себе в мимолетном желании, и Скай устыдилась минутной слабости. В конце концов, интрижки еще никогда и ни у кого не заканчивались ничем серьезным. – Я говорила правду, – продолжала она. – Но, конечно, и понятия не имела о том… ну, о том, что произошло.
– Я спросил, предохраняешься ли ты, а ты ответила, что все в порядке. Очевидно, ты солгала. – В голосе Лазаро послышались обличительные нотки.
Скай закусила губу. Она не помнила этот момент – в памяти осталось лишь то, что ей отчаянно хотелось, чтобы Лазаро не останавливался.
– Я думала, что все будет в порядке, – покачав головой, ответила она. – Надеялась на безопасный период цикла.
Лазаро недоверчиво хмыкнул:
– Как вообще я могу тебе поверить? Ты не похожа на беременную.
Скай не знала, расценивать ли услышанное как комплимент или огорчаться. Положив на живот руку, она возразила:
– Я беременна. На прошлой неделе мне сделали плановое УЗИ, его делают всем в конце первого триместра. Потому я и ждала так долго… УЗИ должно было подтвердить, что все в порядке, потому что иногда происходит… всякое.
Лазаро помолчал, обдумывая услышанное, и наконец произнес:
– Как ты можешь быть уверена в том, что отец – я?
Скай тут же вознегодовала:
– Я спала только с тобой, и это было лишь один раз!
Лазаро хотел было добавить, что той ночью они занимались любовью дважды, но не стал, слишком уж яркими были воспоминания. Увидев румянец на молочно‑белой коже Скай, он почувствовал, что его сердце забилось быстрее, а по телу прокатилась горячая волна, но сказал себе, что это не желание, а гнев. Бросив взгляд на маленькую ладошку Скай, лежащую на животе, Лазаро спросил себя: неужели она и впрямь беременна от него? Будучи брошенным родителями и долгие годы проскитавшись по приемным семьям, он не смотрел на отношения сквозь розовые очки, и все же при мысли о том, что Скай была на УЗИ без него, ему становилось некомфортно, точно он упустил что‑то важное. Уже давно поклялся себе, что, будь у него дети, он сделает для них все, что в его силах, и ни за что не оставит. Они заслуживают лучшей жизни, чем та, что выпала на его долю. Но Лазаро не был готов к тому, что об этом придется задуматься так скоро – даже если бы их брак с Леонорой состоялся. Леонора! Он попытался догнать ее, хотя и знал, что это ничего ему не даст. Она сказала, что все кончено, значит, так тому и быть, потому что в ее мире унижения, подобного тому, что пришлось перенести ей, не прощали.
Скай тем временем положила сумку и пальто у ног и выпрямилась. На ее лице было написано искреннее раскаяние. Лазаро невольно залюбовался естественной красотой ее личика, золотистыми веснушками, рассыпанными по носу и щекам. Она казалась такой невинной.
– Послушай, я не хотела, чтобы все так вышло, – произнесла она. – Я и вправду полагала, что это мой единственный шанс. Не хотела расстраивать твою невесту.
Лазаро резко ответил:
– Она уже не моя невеста. Помолвка разорвана.
Скай, казалось, побледнела еще сильнее.
– Если она тебя любит, тогда, может быть, вы справитесь…
Лазаро не удержался от смеха и, желая остановить Скай, поднял руку:
– Любви не существует. Наш брак не подразумевал любви. Это работает совсем иначе.
Девушка в растерянности спросила:
– А зачем же вы решили пожениться?
Лазаро вдруг ощутил некий дискомфорт, но быстро отогнал это чувство и, пожав плечами, ответил:
– Потому что это был удачный ход. Леонора могла бы помочь мне стать тем, кем я хотел, а я мог бы помочь ей.
– Это звучит так… цинично.
– Я бы сказал, разумно. Браки, что строятся на таких эфемерных понятиях, как любовь, недолги.
– Вы были вместе, когда мы с тобой… познакомились? – нерешительно спросила Скай.
– Нет. Это случилось… после.
К Лазаро вновь вернулось замешательство – отчего‑то при воспоминании о первой встрече со Скай и о тех чувствах, что она в нем пробудила, становилось неловко. Ему хотелось продолжения – и это настораживало. Он никогда не искал великой и головокружительной страсти, предпочитая уважение и статус, – его должны были, наконец, принять в то общество, куда он так давно хотел попасть. И это могла сделать Леонора – она принадлежала к миру, в котором жил и его отец. Лазаро давно заприметил эту девушку, встретившись с ней на нескольких официальных мероприятиях, и его поразили ее видимая холодность и отрешенность – Леонора точно всегда была в стороне от всех. Она чем‑то напомнила Лазаро его самого – до сих пор непризнанного в свете, несмотря на успешность. Однако он решился пригласить ее на свидание только после ночи, проведенной со Скай, точно новая знакомая что‑то пробудила в нем, заставив очнуться и понять, что в нем все‑таки жива способность хотеть, страстно желать чего‑то. Лазаро понимал, что тогда, в Дублине, повел себя не так, как привык за долгие годы, и хотел об этом забыть, списав внезапно вспыхнувший порыв на случайность. Но сейчас, глядя на Скай, он понимал, что о случайности не может быть и речи – он действительно хочет эту женщину, будь она неладна.
– О! – негромко произнесла Скай.
– Что это означает? – нетерпеливо спросил Лазаро.
Девушка нехотя подняла на него глаза.
– Ну… я не похожа на нее. Вы так хорошо смотрелись вместе. Теперь я понимаю, почему ты выбрал ее в качестве будущей жены.
Лазаро вздрогнул: Скай точно в воду глядела. Она и впрямь была полной противоположностью элегантной красавице Леоноре. Но почему‑то именно ее свежесть и миниатюрность взывали к его инстинктам гораздо сильнее, нежели все достоинства Леоноры, вместе взятые. Лазаро никогда не думал о будущей невесте так, как он думал о Скай. Скай вообще не походила ни на кого, и именно она вызывала в нем целую бурю эмоций.
– Что ж, может, это даже и к лучшему, что вы не вместе, – произнесла вдруг она. – Все заслуживают любви, и она тоже.
Лазаро внезапно ощутил странную тоску, но тут же подавил ее.
– Не будь такой сентиментальной. Ты сама разрушила нашу помолвку, вторглась на частную вечеринку.
– Видимо, не такую уж и частную, если на ней была пресса, – подметила Скай.
Лазаро стиснул зубы.
– Мы здесь не для того, чтобы это обсуждать.
Скай, наклонившись, подняла сумку и пальто.
– Нет. Я пришла сообщить тебе, что беременна, а теперь, сказав это, уйду.
Она сделала было шаг – и замерла, в растерянности глядя на двери, что вели в разных направлениях. Повернувшись к Лазаро, она спросила:
– Не подскажешь, как отсюда выйти?
Лазаро в недоумении покрутил головой – не послышалось ли ему? Однако Скай была весьма серьезно настроена. Вспомнив, как легко она убежала от него в Дублине, он шагнул к ней и, взяв под руку, подвел к дивану.
– Ты что, думаешь, оглушив всех пикантным известием и разрушив мою помолвку, можешь уйти, словно ничего и не произошло? Присядь. Ты никуда не поедешь.
Скай подумала, что должна была бы это предусмотреть – конечно, такой мужчина, как Лазаро Санчес, которому невозможно дозвониться по телефону, не отпустит ее просто так. Да и потом, для него новость, должно быть, стала шоком – как и для нее самой. Только у нее было целых три месяца, чтобы это принять.
– Ты чего‑нибудь хочешь? Может быть, чаю? Кофе? – спросил Лазаро.
Скай оценила его вежливость по достоинству.
– Бокал воды, – ответила она.
Вообще‑то она умирала с голоду, обычно это время суток было самым удачным для обеда – в те дни, когда не мучил токсикоз, – но Скай отдавала себе отчет в том, что Лазаро вряд ли закажет ей сэндвич с картошкой фри, на которых она выживала последнее время. Лазаро подошел к бару с напитками и налил воды для Скай. Себе он приготовил бокал бренди. Глядя на его силуэт на фоне окна, девушка ощутила прилив восхищения: сейчас он напоминал титана, на могучих плечах которого стояла вселенная.
– Ты, должно быть, разузнала про меня, – произнес Лазаро.
Скай не сразу поняла, о чем он говорит, а поняв, резко спросила:
– Что?
Повернувшись, Лазаро посмотрел ей в глаза:
– Ты узнала, кто я такой, и решила не упускать шанс.
Девушка встала так резко, что вода из ее бокала выплеснулась на ковер.
– Что, прости? Позволь напомнить, как ты вошел в ресторан в Дублине и сел в моем зале.
Лазаро вспыхнул – и его замешательство не укрылось от Скай, вызвав в ней новый прилив желания. Она снова села.
– Твое имя я узнала, только когда ты мне протянул визитку и пригласил встретиться в отеле.
– У тебя было достаточно времени, чтобы поискать информацию обо мне, может, потому ты и решила прийти. Поняла, что упустила лакомый кусочек.
– А может, все было совсем не так, – выпалила Скай. – Может, я решила встретиться потому, что ты был чертовски сексуален и обаятелен, и я знала, что пожалею, если не приду. – Она закусила губу, жалея о поспешных словах, а потом, вздернув подбородок, продолжила: – Я решила разузнать что‑нибудь о тебе на следующий день и тогда поняла, что ты… не просто случайный прохожий.
Скай пришло в голову, что «не просто случайный прохожий» – не самое точное выражение для описания молодого миллионера, который сколотил состояние уже к двадцати пяти годам, создав собственный фонд венчурного инвестирования, а потом вышел на рынок недвижимости. Теперь он специализировался на покупке старых зданий и их реставрации.
– Так это тогда ты решила воспользоваться ситуацией? – спросил Лазаро.
Скай снова встала.
– Может, тебе в это и сложно поверить, но я не имела в планах забеременеть в двадцать два года.
– Да? А что же тогда у тебя в перспективе? Стать управляющей рестораном?
– Ты несправедлив, ведь ты и представления не имеешь о том, кто я и чего хочу.
Сделав шаг по направлению к ней, Лазаро произнес:
– Напротив, мне кажется, мы весьма точно установили, чего тебе хотелось той ночью.
Скай ощутила, как лицо ее пылает, и сжала бокал с водой.
– Нас тогда было двое, и, насколько я помню, мое желание нашло ответную реакцию.
Лазаро стиснул зубы.
– Так зачем ты приехала сейчас?
– Чтобы сказать правду. Разве ты не хотел бы знать о том, что станешь отцом?
Ответный взгляд Лазаро был таким пристальным, что Скай с трудом удалось не отвести глаз. Наконец он покачал головой:
– Ты здесь не затем, чтобы просто сказать мне новость по доброте душевной.
– Ты всегда так пессимистично рассуждаешь?! – воскликнула Скай, которой все труднее удавалось не показывать гнева. – Предпочел бы ничего не знать о том, что где‑то по свету ходит твой ребенок?
К ее удивлению, Лазаро слегка покраснел – и на его лице теперь явственно можно было прочесть какую‑то затаенную боль.
– Если ты беременна от меня, тогда, конечно, я хочу знать. Честно говоря, я не готов был к подобному повороту так скоро, но мой ребенок не должен расти без отца.
Лазаро смотрел на нее, не отводя глаз. Что‑то в его взгляде зацепило Скай, и она вдруг вспомнила, что, читая о своем случайном знакомом всевозможные статьи в Интернете, не видела ни слова о его родителях. Но, не успев заговорить об этом, она ощутила, как вдруг резко закружилась голова… Лазаро тут же подбежал и, обхватив ее за талию, взял бокал из рук.
– Что с тобой? Ты вся побелела.
Скай чувствовала, как ее бьет дрожь.
– Мне, наверное, нужно что‑нибудь перекусить.
– Когда ты в последний раз ела?
– За завтраком, – храбро ответила она, решив умолчать о том, что завтраком для нее стали банан и круассан, которые не удержались в желудке надолго.
Лазаро выругался и, усадив Скай, подал ей бокал с водой.
– Что бы ты хотела?
– Сэндвич и картошку фри, – робко произнесла Скай, ненавидя себя за слабость. Не так она представляла себе встречу с Лазаро. Она полагала, что, сообщив свою новость, уйдет с гордо поднятой головой, зная, что совершила правильный поступок.
Лазаро тем временем отошел, чтобы кому‑то позвонить. Когда он вернулся, девушка произнесла:
– Спасибо. Прости, я не хотела устраивать такую неразбериху и не желала отрывать тебя от дел.
Он встал перед ней, положив руки на талию, и Скай не могла не залюбоваться им снова.
– То есть ты собиралась приехать, сообщить свою новость и уехать, оставив меня разбираться с последствиями?
– Я просто хотела, чтобы ты знал. Мне ничего от тебя не нужно, – ответила Скай, внутренне сжимаясь от страха. – Может, когда все уляжется, вы с невестой сумеете друг друга простить. – Лицо Лазаро потемнело еще больше, и Скай поспешно добавила: – Прости, я хотела сказать, с бывшей невестой.
Он поднял руку, точно призывая ее остановиться.
– Я же говорил, Леонора не захочет иметь со мной дело после всего, что случилось.
В этот момент в комнате раздался серебристый звон колокольчика, и Лазаро, бросив на Скай уничтожающий взгляд, пошел к двери. Вернулся он с подносом, на котором стояла накрытая серебряной крышкой тарелка.
– Пойдем в кухню, – обратился он к девушке.
Скай послушно пошла за ним, стараясь не пожирать глазами его стройную фигуру. Интересно, подумала она, почему именно в кухню? Лазаро боится, что она накидает крошек на пол его безупречной комнаты? Затем в голову полезли другие мысли: наверное, он специально остановился в этом отеле, чтобы сделать официальное заявление о помолвке. Возможно, даже хотел провести ночь вместе с Леонорой в этом чудесном номере с видом на Мадрид, отпраздновать событие.
Войдя в кухню, Скай остановилась на пороге – это определенно была не та кухня, через которую она прошла вместе с охранником. Огромное помещение сверкало глянцевыми поверхностями столов и стоек и было оснащено по последнему слову техники. У окна стоял стол со стульями. Лазаро, подняв крышку с тарелки, поставил поднос на стол, и Скай увидела затейливо приготовленный сэндвич с картошкой.
– Я вроде тоже вошла сюда через какую‑то кухню, – произнесла она.
Лазаро, казалось, немного смутился.
– Я специально попросил, чтобы тебя привели тем путем, чтобы избежать встречи с журналистами.
– О… – протянула Скай.
Отчего она так часто говорит это короткое слово, думал Лазаро, не отводя взгляда от Скай, уплетающей за обе щеки. Странно было видеть такую картину – большинство дам в его присутствии не показывали своего аппетита. Казалось, они питаются исключительно зеленью. Налив еще воды, он поставил бокал на стол. Скай, подняв глаза, поблагодарила. Лазаро отметил, что щеки ее порозовели. Тут же нахлынули воспоминания: точно такой же румянец разлился по ее лицу, когда они встретились в том маленьком ресторане в Дублине, и потом, когда он попросил ее присоединиться к нему после работы. Скай тогда тоже сказала «О!». Добавив, что не принимает приглашения, потому что не ходит на встречи с незнакомцами. Лазаро протянул ей визитку со своим именем и контактами, сказав: «Это, конечно, не доказывает, что я не серийный убийца, но, поверь мне, это не так. Давай просто встретимся в баре… и узнаем друг друга получше». И Скай, воззрившись на него своими огромными голубыми глазищами, спросила: «Зачем?» Это удивило Лазаро: прежде ему не доводилось встречать женщин, которые бы не обрадовались возможности провести вечер с ним, а эта незнакомка, казалось, и впрямь была озадачена. Он спросил Скай: «Неужели ты никогда не делала чего‑то спонтанно, просто потому, что хочешь этого?» Наконец, поколебавшись, она ответила: «Ну хорошо, может быть, я приду». И он сидел тем вечером в баре, впервые в жизни не зная, состоится его свидание или нет. Оно состоялось – Лазаро до сих пор помнил, как Скай появилась в дверях.
На ней были обтягивающие джинсы и растянутый свитер, спадающий с одного плеча. Непокорные рыжие волосы буйной волной падали на спину…
– Спасибо, – раздался голос Скай, закончившей трапезу.
Лазаро очнулся от воспоминаний и увидел пустую тарелку – еще один сюрприз. Ни одна из его знакомых не оставляла посуду пустой.
– Где ты остановилась? – спросил Лазаро.
Скай еще больше зарделась и опустила голову.
– Я не забронировала номер. На вокзале, куда я приехала из аэропорта, был хостел, я уверена, там есть комнаты.
Лазаро с подозрением прищурился:
– Ты не планировала остаться и не забронировала номер. А что насчет обратного билета? Или рассчитывала снова очутиться в моей постели, где уж наверняка позаботилась бы о том, чтобы забеременеть?
Скай, испытывавшая неловкость оттого, что ее уличили в отсутствии планов, сидела, опустив глаза, но, услышав последние слова Лазаро, вспыхнула и так резко подняла голову, что едва не упала в обморок: все поплыло перед глазами. Какое‑то время она молчала, а потом, встав, дрожащим голосом произнесла:
– Ты самый циничный человек из всех, что мне встречались. Я здесь не затем, чтобы развести тебя на деньги или соблазнить, Лазаро. Мне все равно, насколько ты состоятелен, и меньше всего сейчас я думаю о твоем роскошном номере отеля…
– Это квартира.
– Что?
– Это моя квартира. Отель принадлежит мне.
– О!
Скай сделала шаг назад, огляделась в поисках пальто и сумки и, найдя, взяла их в руки. Повернувшись к Лазаро, она произнесла:
– Я собираюсь найти отель или комнату, где можно остановиться, а завтра рано утром улечу обратно в Дублин, я хотела просто сообщить тебе новость, потому и не собиралась здесь задерживаться. До свидания, Лазаро.
Но не успела Скай выйти, Лазаро обогнал ее и встал на ее пути, качая головой:
– Ты никуда не пойдешь. Сегодня переночуешь здесь, а завтра все обсудим.
Скай так устала, что у нее даже не было сил спорить.
– Но завтра у меня вечерняя смена в ресторане…
– Если ты действительно беременна от меня – скажем, пока у меня есть основания сомневаться, – ты останешься в Испании.
Скай попыталась было что‑то сказать – и не смогла. Затем все же произнесла:
– Но это сумасшествие. Ты не можешь мне приказать остаться здесь.
– Если все так, как ты говоришь, тогда я имею право участвовать в решении судьбы нашего ребенка – и твоей тоже.
– В будущем, конечно. Когда ребенок родится. Пока же может произойти все что угодно, – ответила Скай, чувствуя, как в ней пробуждается страх.
– И именно поэтому ты собираешься продолжать свою изнуряющую работу, обслуживая гостей в ресторане, останавливаться в хостелах и жить в черт возьми какой дыре… – Лазаро нахмурился. – А где, кстати, ты живешь?
Скай мгновенно ощетинилась.
– В прекрасной квартирке в Дублине – правда, она в подвале.
Она не стала рассказывать о плесени, что прочно угнездилась на вечно влажных стенах, о неработающей плите и о том, что ближе к ночи район превращался в одну сплошную зону преступности. Однако Лазаро, похоже, прочитал все по ее лицу и хмыкнул:
– Если ты работаешь официанткой, я знаю, какое жилье ты можешь себе позволить и в каком районе. Ты – мать моего ребенка и не должна подвергать себя риску.
Скай машинально прикрыла живот рукой.
– Я бы никогда не стала глупо рисковать.
Однако в сознании снова шевельнулся червячок сомнения: время от времени она задумывалась о том, каково ей будет одной растить ребенка на крошечную зарплату в такой холодной и сырой квартире.
Лазаро взял вещи из ее рук.
– Сегодня ты останешься здесь, а завтра мы отправимся к врачу, чтобы он подтвердил беременность. Потом поговорим.
Скай ощутила бессилие – и гнев оттого, что ничего не могла поделать.
– Ты не можешь вот так просто взять и изменить все. У меня есть работа, дом – это моя жизнь!
Лазаро вопросительно приподнял бровь:
– Думаешь, не могу? У тебя этот номер прошел вполне успешно.
Скай не знала, что ответить на выпад Лазаро, это даже несколько поубавило ее гнев, и она начала сомневаться в необходимости немедленно уехать. В конце концов, он прав: ситуация создана ее руками, и именно она должна с ней разобраться.
Лазаро проводил ее в огромную спальню и сказал:
– Чувствуй себя как дома.
Скай поначалу боялась ступать по комнате – ковер под ногами напоминал белое пушистое облако, шелковая обивка на мебели в белых и светло‑серых тонах. Интерьер был роскошным и ультрасовременным одновременно. Покосившись на кровать, девушка вдруг подумала о том, что просто не может позволить себе лечь на чистые простыни, не приняв душ.
Войдя в ванную, она ахнула: комната ничем не уступала по размерам спальне, с большой душевой кабинкой, двумя раковинами и ванной, в которую запросто поместилось бы человек двенадцать. Освещение было мягким, и в этом теплом свете лицо Скай выглядело менее уставшим, чем было на самом деле. Раздевшись, она встала под душ – и едва не застонала от блаженства, когда мощная волна воды обрушилась на тело.
Вернувшись в спальню с полотенцем на голове и в широком клетчатом халате, Скай опустилась в большое кресло – усталость обволакивала тело, но девушка знала, что сразу не уснет от всех пережитых волнений. Устремив взгляд в окно, где красовался раскинувшийся под звездным небом Мадрид, Скай задумалась о Лазаро. Расстроил ли его разрыв с невестой? На первый взгляд нет, что не странно, если вспомнить его слова о том, что браки не строятся на любви. Скай с удивлением и презрением к самой себе поняла, что ей приятно думать о том, что их с Леонорой союз не был основан на любовных отношениях. Ей снова вспомнилась ночь, проведенная с Лазаро в Дублине. Она перевернула всю ее жизнь и затронула душу. Скай помнила, как отчаянно ей хотелось остаться наутро, но она знала, что разлука неизбежна, и не хотела оттягивать момент прощания. Даже не зная, кто такой Лазаро Санчес, она поняла, что он не из тех мужчин, которые способны втянуться в отношения с официанткой после ничего не значащей интрижки на одну ночь.
Скай внезапно поняла, что ее сковала паника – пришлось пару раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы немного успокоиться. Внезапно ей вспомнились слова матери: «Мы существа, а не творцы, Скай. Мы можем лишь существовать, жить настоящим, остальное не важно». После таких философских изречений она обычно улыбалась – и очень скоро можно было ожидать очередного судьбоносного решения сменить работу, город или страну. Они переезжали всякий раз, когда успевали где‑то хоть немного обжиться.
Что ж, подумала Скай, в одном мать права: иногда ничего изменить нельзя – как сейчас, например. Лазаро Санчес – отец ее ребенка, хоть он этому пока и не верит. Да, она не дала ему выбора, поставив перед фактом, а он мог запросто выкинуть ее на улицу, но ведь не сделал этого. И в любом случае она не жалеет о том, что решила сказать ему правду. У нее так и не получилось в свое время узнать от матери имя своего отца. Однажды та даже призналась, что и сама не уверена в том, кто это был из двух симпатичных парней, с которыми она весело провела время на вечеринке. Да и имен их она не запомнила. Мать вела образ жизни хиппи‑скитальца, хотя и происходила из состоятельной семьи. Родители, узнав о беременности дочери, отказались принимать участие в ее дальнейшей судьбе, и той ничего не оставалось, как полагаться только на себя. Гордость и боль, как подозревала Скай, мешали ей вернуться к родным.
Скай весьма смутно представляла себе отношения в настоящей семье – и в то же время мечтала о ней. В видениях все было совсем не так, как в детстве. Ее семья была бы стабильной, живущей в одном месте. Узнав о своей беременности, Скай ощутила еще более сильное желание укорениться где‑нибудь, создать собственное гнездышко. Решение рассказать Лазаро о ребенке было частью этого. Ей хотелось иметь связь с Лазаро, чтобы их ребенок, подрастая, знал о своем происхождении и родителях.
Внезапно она ощутила, как сильно устала, и, откинув голову на спинку кресла, закрыла глаза. Можно отдохнуть пару минут, а потом она встанет и разберет свои скудные вещи.
Лазаро стоял и смотрел на спящую девушку. Он пришел проверить, все ли в порядке, но, когда Скай не отозвалась на стук, открыл дверь сам. На миг ему показалось, что в комнате никого нет, – неужели Скай ушла, как и появилась, через служебную кухню? На миг его охватил страх. Но тут он увидел кресло – оно было таким огромным, что Скай казалась в нем крохой. Ее голова склонилась набок, на плечо, а полотенце почти съехало с головы. Даже сейчас, в халате, закрывавшем почти все тело, она была соблазнительна – Лазаро стоило лишь представить ее обнаженной под душем, и в нем проснулся огонь желания.
Наклонившись, он взял ее на руки. Скай даже не шевельнулась – таким глубоким был ее сон. Когда Лазаро положил ее на кровать, полотенце съехало с ее головы, и буйные рыжие кудри разметались по белой наволочке. Глядя на ее лицо, такое невинное во сне, Лазаро ощутил укол совести – прав ли он, сомневаясь в ее честности? Скай была девственницей в момент их встречи – разве могла она так быстро найти себе другого любовника? С каждой минутой он все сильнее в этом сомневался. Да и потом, ее слова о том, как она пыталась с ним связаться, скорее всего, правда. После ее ухода из отеля Лазаро обнаружил свою визитную карточку в мусорной корзине – чему немало удивился, потому что до сих пор ни одна женщина не упускала шанса попасть в круг его личных знакомых. А те, у кого его контактов не было, шансов связаться с ним не имели – особенно это касалось женщин. Никто из его окружения не знал Скай, не знал, разумеется, об их совместной ночи. Тогда он был в Дублине, где за ним не следовали по пятам журналисты.
Был и еще момент… когда Скай все же присоединилась к нему в баре, Лазаро спросил, почему она решила прийти, и она ответила, слегка смутившись, но все же подняв на него глаза: «Потому что до сих пор мне не доводилось встречать никого, похожего на тебя. И потом, ты прав: иногда хорошо быть спонтанным». Лазаро отметил, что она на удивление честна, и Скай, нахмурившись, спросила: «А почему тебя это удивляет? Что мне скрывать?»
Припомнив все это, Лазаро ощутил, как его сердце сжалось. Скай была совсем не из его мира, где недоверие и цинизм шли рука об руку – и она, скорее всего, не лжет. Но все равно нужно в этом убедиться. Человек его положения просто не может полагаться на интуицию.
Проснувшись утром, Скай удивилась, обнаружив, что лежит в удобной кровати – в такой ей спать еще не доводилось, да и потом, она отчетливо помнила, что заснула в кресле. Приподнявшись на локтях, девушка нашла рядом с подушкой полотенце и с отчаянием подумала, что волосы сегодня будут выглядеть ужасно. И все‑таки как она оказалась в кровати, укрытая одеялом, но по‑прежнему в халате? Должно быть, ее перенес сюда Лазаро. Значит, он приходил – и видел, как она спит. Скай покраснела – и вовсе не от смущения, а от тайного удовольствия.
За дверью спальни было тихо, но солнце уже встало. Приняв быстрый душ, Скай попыталась усмирить волосы, оделась и вышла. Лазаро она обнаружила в столовой, сидящим за длинным столом, на котором был накрыт завтрак, с бумагами, разложенными перед ним. Он был чисто выбрит, одет в голубую полосатую рубашку и темные брюки, а его волосы были еще влажными после душа. Скай вдруг поняла, что не может оторвать от него глаз.
В этот момент в столовую вошла женщина с кофейником. Она поприветствовала Скай на испанском, и девушка ответила ей. Подойдя к столу, Скай ощутила прилив смущения – Лазаро выглядел безупречно, и ей было неловко в своих неизменных джинсах с кроссовками и свободной блузке. Она всегда выбирала одежду более спортивного покроя, но никогда прежде ей не приходилось краснеть из‑за этого перед мужчиной. Женщина вышла, оставив их одних, и Лазаро, подняв глаза, окинул Скай взглядом с головы до ног, отчего она еще больше смешалась.
– Итак, сегодня ты не прикидываешься официанткой?
Скай виновато взглянула на него:
– Я надела свою рабочую униформу, потому что хотела затеряться среди персонала.
Из уст Лазаро вырвалось ругательство – и Скай вдруг поняла, насколько отчаянным и неразумным был ее поступок. Ей стало почти физически плохо. Схватившись за спинку стула, она произнесла:
– Я уже извинилась за то, что случилось.
Лазаро нахмурился.
– Что с тобой? Ты вся побелела.
Ощущая, как ее начинает мутить, Скай попыталась что‑то пробормотать в ответ – и бросилась из комнаты в свою ванную. Она успела как раз вовремя. Согнувшись над унитазом, она краем глаза уловила движение и поняла, что Лазаро последовал за ней.
– Уйди, пожалуйста, – простонала она. – Это просто токсикоз.
Однако он не сдвинулся с места.
– И что, так бывает каждый день? – спросил Лазаро, и в его голосе послышались нотки ужаса.
Скай рассмеялась бы, если могла бы. Подумать только – а она считала, что уже не может упасть ниже в его глазах. Если он и считал ее хоть сколько‑нибудь привлекательной, то теперь, должно быть, от желания не осталось и следа.
Вскоре дурнота отступила, и Скай увидела перед своим лицом влажную салфетку. Взяв ее, она вытерла лицо и направилась к раковине, чтобы умыться. Она не отваживалась поднять глаза и посмотреть на себя в зеркало, зная, что увиденное ее не порадует. Лазаро по‑прежнему стоял в дверях, и на его лице было выражение легкой паники. Скай произнесла:
– Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Я не могу себя контролировать в такие минуты, но все проходит довольно быстро. И мой врач сказал, что токсикоз пройдет ко второму триместру.
Однако, увидев, что ее слова, похоже, не возымели должного эффекта, Скай произнесла:
– Токсикоз совершенно нормален для беременных.
– И что, ты сможешь что‑нибудь поесть?
Скай кивнула. Обычно после приступа дурноты у нее просыпался небывалый аппетит. Она прошла вместе с Лазаро в столовую. По пути он обменялся парой слов с горничной, что приносила кофейник, и та, кинув на Скай сочувственный взгляд, снова исчезла.
Сев за стол, Скай с изумлением увидела лежащий перед ней паспорт. Взяв его в руки, она вопросительно посмотрела на Лазаро:
– Зачем тебе нужен был мой паспорт?
Налив себе кофе, Лазаро посмотрел на нее – и во взгляде его не было ни капли смущения.
– Скай Роза О’Хара?
Зардевшись, Скай нехотя произнесла:
– Моя мама… вроде как… хиппи. Отсюда Скай и Роза.
– Она сейчас в Ирландии?
Скай покачала головой и с наслаждением сделала глоток горячего кофе.
– Она в Индии, где‑то в религиозной общине, мне до сих пор не удалось с ней связаться, потому она не знает новость.
В этот момент снова вошла горничная – она принесла разные сорта хлеба, яйца, булочки, и Скай обрадовалась ее появлению – хорошо, что Лазаро не успел спросить ее об отце. Желая отвлечь его, она задала вопрос:
– А что насчет твоих родителей? – Она потянулась было за круассаном, но ее рука внезапно замерла в воздухе. – Они что, были на том вечере?
Лазаро, не глядя на нее, осторожно ответил:
– Я не поддерживаю отношений с родителями.
– О!
Он взглянул на Скай.
– Ты часто говоришь это слово.
– Да?
– Да.
– Если тебя что‑то раздражает, я могу уйти.
Лазаро покачал головой:
– Нет, так легко тебе от меня не отделаться. – Встав, она посмотрела на часы. – Через час у нас с тобой встреча с врачом – через сорок минут пора выходить. Я буду в кабинете, мне нужно позвонить, а ты пока завтракай.
Скай проводила его взглядом.
– Ты всегда указываешь другим, что им делать?
Лазаро не остановился и даже не посмотрел на нее.
– Всегда. Будь готова к выходу.
Когда он вышел, Скай с облегчением вздохнула, чувствуя, как ее покидает ужасное напряжение. Подумать только, а когда они впервые встретились, в нем не было этой заносчивости – или он ее не показывал. Возможно, потому, что хотел ее? Интересно, суждено ли ей снова увидеть Лазаро таким? По всей видимости, нет.
– Что ж, мисс О’Хара, могу подтвердить, что вы и впрямь беременны, – произнес врач.
Бросив взгляд на Лазаро, который смотрел прямо перед собой, Скай ответила:
– Спасибо.
– А еще я связался с вашим врачом, который подтвердил, что снимок, сделанный в конце первого триместра, показывает, что беременность протекает нормально.
Заговорил Лазаро:
– Сегодня утром ее тошнило… довольно сильно.
Врач бросил взгляд на пациентку – Скай отрицательно покачала головой:
– Все нормально, это просто обычный токсикоз.
– Который, я надеюсь, пройдет с началом второго триместра, – отозвался доктор.
– Да, мне это говорили, – согласилась Скай, не зная, считать ли комментарий Лазаро знаком внимания и заботы или злиться. Наверное, его здорово напугало увиденное – вряд ли его пассии представали перед ним в таком неприглядном свете. Скай готова была улыбнуться при этой мысли.
Прощаясь, врач произнес:
– Я попрошу свою медсестру назначить вам плановое УЗИ в конце двадцатой недели.
Скай готова уже была возразить и сказать, что к тому моменту уедет, но тут снова вмешался Лазаро:
– Я попрошу свою секретаршу связаться с вами, спасибо.
Только когда они сели в машину, Скай с гневом обрушилась на него:
– Зачем ты ввел врача в заблуждение? Теперь он думает, что я буду здесь в конце пятого месяца. В Дублине тоже есть хорошие врачи.
Лазаро даже не удостоил ее взглядом, что‑то читая на экране телефона.
– Какой у тебя адрес? – внезапно спросил он.
Скай удивилась, но назвала требуемое. Спустя пару секунд Лазаро показал ей изображение улицы и дома, где располагалась ее квартира. Прямо сказать, вид был не из лучших. Окна соседних домов заколочены, а на ступенях ее дома ошивается ватага подростков – и похоже, что они балуются наркотой. Тут и там виднеется мусор.
– Вот здесь ты живешь? – спросил Лазаро.
Кивнув, Скай произнесла:
– Все не так плохо. Один из домов сейчас перестраивают.
Однако, похоже, слова ее вовсе не переубедили Лазаро.
– То есть из излюбленного наркоманами уголка улица превратится в стройку?
Скай промолчала. Их беседу прервал телефонный звонок – и Лазаро беседовал всю оставшуюся дорогу до отеля.
В номере Лазаро повернулся к Скай, сунув руки в карманы.
– Итак, ты утверждаешь, что собираешься и дальше жить в этой дыре и растить там моего ребенка?
Скай вызывающе ответила:
– Не каждому выпадает удача родиться во дворце, Лазаро. В моем мире люди рожают детей повсюду – и ничего. Мой район еще не из самых плохих.
Лазаро смотрел на нее, нахмурившись.
– Я не родился во дворце, если бы ты только знала, как сильно ошиблась. Я очень хорошо себе представляю, как живут простые люди, знаю, что происходит на таких улицах, как твоя, и ни за что не допущу, чтобы мой ребенок появился на свет в подобном месте.
Скай заинтересовали его слова, но сейчас был неподходящий момент для любопытства. Собрав все свое самообладание, она ответила:
– Что ж, прости, но это все, что я могу себе позволить. До сих пор мне не приходилось жаловаться, и я позабочусь о том, чтобы и мой ребенок тоже не был несчастен.
– Ты имеешь в виду, наш ребенок?
Сердце Скай забилось быстрее.
– Так ты мне веришь?
Врач назвал Скай предполагаемую дату родов – по срокам все упиралось именно в ту ночь, что они с Лазаро провели вдвоем. Однако Лазаро тогда не показал виду, что сделал выводы.
– Ну, помимо того, что врач говорил о сроках… у меня тогда не было презерватива. Так что я даже более ответствен, чем ты.
Скай удивили его слова.
– Я и вправду надеялась, что все обойдется, но… ошиблась.
– Когда родится ребенок, мы сделаем анализ, чтобы подтвердить мое отцовство, а пока давай считать, что он мой.
Скай немного задели его слова, но, поразмыслив, она подумала, что в них есть здравый смысл. Человеку с его положением было бы странно вести себя иначе – и все же ей, привыкшей доверять своим инстинктам, было неприятно осознавать, что Лазаро ей не верит.
– Я опоздала на самолет. На работе сказали, что простят мне день отсутствия, но завтра нужно вернуться, иначе меня уволят. Сегодня нужно купить другой билет. Знаю, что тебе не нравится моя квартира, но единственное, что я могу сделать, – постараться найти другое место.
Она повернулась и хотела было уйти в спальню за вещами, но тут Лазаро произнес:
– Ты вообще слышала хоть слово из того, что я сказал?
Остановившись, она повернулась и посмотрела в его невозмутимое лицо.
– Ты не вернешься в ту квартиру и на работу. Не сейчас. Я отвечаю за тебя и за ребенка.
Скай положила руку на живот.
– Но ты сказал, что не веришь мне – и не убедишься в том, что ребенок твой, пока не сделаешь анализ.
Лазаро отмахнулся:
– Это чистая формальность.
Он сделал шаг к ней, и Скай затрепетала. Ну не странно ли – вероятно, Лазаро сейчас смотрит на нее с недоумением и не понимает, как мог совершить такую ошибку, проведя с ней ночь, а она по‑прежнему хочет его?
– Завтра я должен вернуться в свое поместье в Андалусии, у меня там дела. Ты полетишь со мной и поживешь там какое‑то время, а потом мы решим, что делать дальше. Привыкай к мысли, что все изменилось, Скай. Ты беременна от меня, и я собираюсь на сто процентов быть вовлеченным в судьбу моего ребенка.
– Никогда не летала прежде на частном самолете?
Скай с трудом удержалась, чтобы не состроить гримаску.
– Как бы ни забавно это звучало для тебя, нет. Знаешь, простые смертные не каждый день летают на частных самолетах.
Полчаса назад они поднялись с маленького аэродрома на окраине Мадрида – и теперь летели над Испанией. Скай, бросая взгляды на Лазаро, читающего прессу, думала, что сегодня он выглядит, как никогда, привлекательно в темных брюках и темно‑серой рубашке поло. Под загорелой кожей вздувались могучие мускулы. Чтобы не дать ему прочитать свои мысли, Скай наугад взяла одну из газет – фотография на обложке показалась ей смутно знакомой. На девушке было красное платье, и симпатичный молодой человек помогал ей сесть в машину. Поняв, кого видит, Скай замерла.
– Что? – резко спросил Лазаро. – Ты снова побледнела. Тебе плохо?
Скай покачала головой. Сегодня был первый день, когда утро обошлось без токсикоза. Она молча протянула газету Лазаро. Заголовок статьи гласил: «Униженная Леонора Флорес де ла Вега находит утешение в объятиях Габриэля Ортега Круза Торреса».
Лазаро взял газету, и его лицо словно заледенело. Скай услышала, как с его губ сорвалось ругательство на испанском.
– Мне жаль, – тихо произнесла она, понимая, что, даже если Лазаро и не любил Леонору, ему, должно быть, неприятно видеть новость.
Однако, когда Лазаро повернулся, девушка изумилась – во взгляде его бушевала ярость.
– Прекрати извиняться! Ничего нельзя изменить. Это не твоя вина, что Габриэль Торрес решил воспользоваться ситуацией и вонзил мне нож в спину. Не могу сказать, что его поведение меня сильно удивило.
– Кто он такой?
Лазаро издал странный звук, похожий на смешок.
– Видишь вон ту землю под нами?
Скай взглянула в окно – далеко внизу раскинулись акры рыжеватой земли, горы, маленькие деревушки.
– Да… И что?
– Все, что ты видишь, скорее всего, принадлежит Габриэлю Торресу и его семейке. Им без преувеличения принадлежит половина Испании.
Скай, напуганная его внезапной холодностью, спросила, осторожно подбирая слова:
– Так он… вроде как… твой соперник?
Лазаро вновь усмехнулся.
– Ну да, что‑то вроде того.
– И ты думаешь, что он соблазнил Леонору только для того, чтобы отомстить тебе?
Лазаро посмотрел на нее:
– Это на него похоже.
– Это ужасно! – воскликнула потрясенная Скай. – Бедная Леонора.
Лазаро покачал головой:
– Она знает, каков он. Она вовсе не дурочка, потому что и сама живет в этом мире. Что бы там ни думал себе Габриэль, у Леоноры свои мотивы.
– И это тебя не беспокоит? – недоверчиво спросила Скай.
– После того, что я сделал, она может поступать как ей заблагорассудится. Она мне ничего не должна.
– Я должна извиниться перед ней.
Лазаро вопросительно посмотрел на Скай.
– Не думаю, что она будет сейчас в восторге от встречи с тобой – или со мной.
Глядя на Скай, Лазаро думал: сейчас на ее месте должна бы быть Леонора, это ей он планировал показать свои владения… Но если бы все получилось и в самолете сейчас сидела она, он чувствовал бы себя совершенно иначе. Не было бы этого постоянно просыпающегося желания, заставляющего забыть о здравом смысле. Не было бы и споров – они бы вели светскую беседу, которая не допускает вольностей и перехода на личности. Хотя, с другой стороны, неужели он рад тому, что помолвка провалилась? Конечно, шумихи вокруг этого события образовалось предостаточно – теперь внимание прессы ему обеспечено на долгие месяцы, но все же Лазаро ощущал некое подобие облегчения оттого, что теперь с Леонорой его ничто не связывает. Однако он не мог не отметить, что Скай очень, очень сильно отличается от его бывшей невесты – взять хотя бы ее неизменные джинсы и бесформенные блузки неопределенного цвета. Небрежно поднятые наверх волосы и выбивающиеся из прически золотистые пряди, обрамляющие лицо. Наконец, крохотные золотистые веснушки, танцующие вокруг аккуратного прямого носика, на щеках – практически на каждом открытом участке кожи. Внезапно, словно почувствовав на себе его взгляд, Скай подняла глаза – и залилась румянцем. Проведя по волосам, она поинтересовалась:
– Что такое? Почему ты на меня так смотришь?
Раздосадованный тем, что его поймали с поличным, Лазаро отозвался:
– Как?
– С таким… презрением.
Лазаро буквально потерял дар речи – никогда прежде его не уличали в подобном, особенно если речь шла о женщине, которая ему нравилась. Наоборот, его любили за общительность и обаяние, за которыми он прятал железную волю и смертельную хватку. Одной из причин его успешности служил тот факт, что люди постоянно недооценивали его – и бывали за это наказаны.
Внезапно Скай встала. Лицо ее было бледным, а руки дрожали.
– Послушай, я же сказала, мне жаль, что все так получилось, и я знаю, что не меня ты хотел бы видеть сейчас здесь, но так уж получилось, мы оба оказались заложниками ситуации, и теперь нам двоим предстоит ее исправлять. Знаю, ты меня ненавидишь из‑за того, что произошло, – хочешь, чтобы на моем месте была Леонора, несмотря на то, что ее не любишь. Но здесь с тобой сейчас я. Прости.
Она посмотрела по сторонам, словно желая убежать. Лазаро протянул руку и успел поймать ее точно в момент, когда самолет слегка качнулся, войдя в зону турбулентности. Скай не удержалась на ногах и упала на колени Лазаро.
Скай казалось, что она сгорает в пламени желания, разгорающегося где‑то глубоко внутри и жаркой волной поднимающегося по телу. Секунду назад ей хотелось убежать от Лазаро как можно дальше – и вот она уже в его руках, тая от восторга, и ее губы раскрываются ему навстречу.
Так же точно было и тогда, в Дублине – Скай не отказалась от предложения подняться к нему в комнату, хотя Лазаро до этого даже ни разу ее не поцеловал. Но она умирала, едва поговорив с ним, едва посмотрев в его глаза – ей отчаянно хотелось узнать, каково это – почувствовать его ласки и поцелуи. Такого с ней прежде не случалось, и Лазаро стал первым мужчиной, с которым она сблизилась за долгие годы тщательных стараний не подпускать никого близко. За все время, пока Скай была здесь, Лазаро не подал ни малейшего намека на то, что она по‑прежнему интересует его, но сейчас его желание было явным, очевидным, оно согревало Скай, заставляло отзываться, и в этом странном переплетении ощущалось что‑то, напоминающее облегчение.
Скай обхватила Лазаро за шею, ощущая желание слиться с ним воедино, вновь почувствовать тот восторг, удовлетворение, что довелось испытать в первую их ночь. Ей нравилось чувствовать его ладони под тканью блузки, наливающуюся тяжестью грудь. Но главным было чувство умиротворения, спокойствия… безопасности. Точно после долгих странствий ее душа наконец вернулась в знакомую гавань.
Поймав себя на этих мыслях, Скай встрепенулась и резко отстранилась от Лазаро – и встретила недоумевающий взгляд его зеленых глаз. Вскочив на ноги, она посмотрела на него снова – и выражение его лица красноречиво сказало о том, что для него подобная ситуация, когда девушка падает – в прямом смысле – в его объятия, является чем‑то само собой разумеющимся.
Заставив себя мобилизовать всю волю, Скай выпалила:
– Я тебе не игрушка для снятия стресса.
Лазаро наклонился вперед – глаза его гневно сверкнули.
– Поверь мне, в том, что я испытываю стресс, виновата только ты. Было бы куда лучше, если бы я, глядя на тебя, ничего не чувствовал.
Скай не удержалась от нового вопроса:
– А что ты чувствуешь, глядя на меня?
Лазаро приподнял бровь.
– Мне показалось, у тебя только что была возможность увидеть это.
Слова эти смутили Скай – к подобному тону она не привыкла, не каждый день ей доводилось общаться с искушенными в тактиках соблазнения любимчиками женщин. Краем глаза она уловила какое‑то движение в глубине салона и, посмотрев туда, увидела, как из ванной комнаты выходит стюардесса. Пробормотав что‑то, Скай кинулась туда, желая лишь одного – исчезнуть и не чувствовать на себе взгляда этих зеленых глаз.
Повсюду, куда ни кинь взгляд, расстилались акры полей подсолнечника – и в этом море желтизны вилась дорога, по которой на черном блестящем джипе ехали Скай и Лазаро. Над ними раскинулось ярко‑голубое небо, а вдалеке виднелась гряда гор Сьерра‑Невада. Взмахнув рукой, Лазаро произнес:
– Мы производим растительное масло. Еще здесь есть виноградники. Я сам работаю над рецептами шерри и некоторых красных вин. Надеюсь, в этом году урожай тоже будет неплохим.
Внезапно они повернули, и Скай едва не раскрыла рот от изумления, увидев, как среди зелени перед ними вырос двухэтажный белый особняк с колоннами. Остановив машину у входа, Лазаро вышел. Скай не стала дожидаться, пока он откроет дверь и для нее, и выпрыгнула сама. Ее мгновенно окутало тепло послеполуденного солнца, напомнив о том, каким жарким бывает лето в Южной Европе.
Лазаро стоял у открытой входной двери, и Скай, подойдя, внезапно ощутила робость перед этим величественным домом. Ей стало неловко за свои потертые джинсы и бесформенную блузку. Над входом можно было прочитать надпись: Hacienda Armonía, и Скай удивленно спросила:
– Гасиенда «Гармония»?
– Ты неплохо говоришь по‑испански.
Она пожала плечами, стараясь не смотреть Лазаро в глаза.
– Немного.
На самом деле говорила она весьма бегло, но сейчас ей не хотелось отвечать на неизбежные вопросы.
Пройдя через холл, они вышли в открытый дворик в центре поместья – и Скай снова потеряла дар речи от изумления. Повсюду виднелись цветы, неподалеку с ветки на ветку порхала разноцветная птичка. Дорожки были вымощены брусчаткой. Лазаро провел гостью на террасу в дальнем уголке, за которой начинались английские сады, и еще за буйными зарослями бугенвиллеи, пламеневшей розовыми и лиловыми цветами, виднелся бассейн.
В этот момент раздался возглас:
– Сеньор Санчес!
К ним спешила женщина с обеспокоенным лицом. Подойдя ближе, она принялась громко сокрушаться о том, что Лазаро и Скай прибыли раньше ожидаемого. Скай с любопытством наблюдала, как Лазаро взял ее за руку и принялся успокаивать. Женщина улыбнулась – и Лазаро ответил ей такой же теплой улыбкой. Когда же она повернулась к Скай, той показалось, что по ее телу пробежал холодок.
– Скай, познакомься с Альмуденой, она моя экономка, живет на территории поместья со своей семьей, ее муж занимается садом и ремонтными работами, – сказал Лазаро.
Скай сделала шаг вперед и, протягивая руку, поприветствовала Альмудену по‑испански, чувствуя на себе пристальный взгляд Лазаро. Однако он, к ее облегчению, произнес:
– Альмудена покажет тебе твою комнату. Когда ты отдохнешь, мы поужинаем на террасе.
Скай была рада хоть на миг уйти из‑под настойчивого внимания своего спутника, чтобы немного собраться с мыслями. После того поцелуя в самолете она ощущала себя в его присутствии неловко.
Скай приняла душ и надела черную юбку, ту самую, в которой пыталась сойти за официантку в отеле Лазаро, и чистую блузку с длинным рукавом. Это была ее единственная смена одежды. Она отправилась в сад – и нашла там немало сюрпризов. В одном уголке меж деревьев был растянут гамак, в другом стоял стол, украшенный мозаикой. По его сторонам стояли скамьи с каменными сиденьями, на которых пестрели разноцветные подушки. У бассейна с кристально чистой водой были расставлены шезлонги. Тишину нарушало лишь стрекотание кузнечиков в зарослях, да изредка слышался гул самолета в небе. Роскошь и покой – вот две основные составляющие гасиенды. Что ж, название вполне оправдывает, подумала Скай. Странно только, что все это принадлежит Лазаро, – уж очень не похож этот дом на своего хозяина. Амбициозный молодой человек вроде него, любимец девушек и папарацци должен жить не в таком местечке.
– Вот ты где! – послышался голос Лазаро.
Скай обернулась. Он шел к ней, одетый в белоснежную рубашку поло с распахнутым воротом и потертые джинсы. Эта одежда удивительно шла ему, подчеркивая каждую линию его фигуры. У Скай на миг перехватило дыхание – ну что, что он в ней нашел? Она отвернулась и снова стала смотреть на бассейн. Лазаро, подойдя, встал рядом.
– У тебя красивое поместье, – произнесла девушка первое, что пришло в голову. – Здесь так спокойно. Ты часто сюда приезжаешь?
– Не так часто, как хотелось бы.
– Это наследство родителей?
Лазаро странно хмыкнул:
– Нет, я купил его девять лет назад.
Странно, подумала Скай, он почти никогда не рассказывает о своей семье – и всякий раз, когда разговор заходит на эту тему, уклоняется от ответа. Повернувшись, она спросила:
– Где твоя семья?
Лазаро облокотился на каменную ограду террасы. Скай заметила, что он напрягся.
– В Мадриде.
– Но они же не были – ну, тогда – в отеле?
– Там были мой отец и наполовину родной брат.
Скай похолодела – Лазаро же казался по‑прежнему невозмутимым.
– Ты сказал, что не поддерживаешь с ними никаких отношений.
– Да, это так.
– Почему?
Лазаро молчал так долго, что Скай решила было, что он не ответит. Но все же он произнес:
– Я плод внебрачной связи, мои родители – представители двух старейших и известнейших родов Испании. Они бросили меня при рождении, и я воспитывался государством. Для них я был пятном на их безупречной репутации.
– О! – вырвалось у Скай, и, взглянув на Лазаро, она с изумлением увидела, что в его глазах мелькнул озорной огонек.
– Снова твое любимое слово.
Скай скорчила рожицу, но на самом деле ей было не до шуток – рассказанное Лазаро здорово задело ее.
– И что же было потом?
Лазаро, повернувшись, прислонился к ограде спиной. Лицо его по‑прежнему было непроницаемым.
– Меня переводили из одной приемной семьи в другую, а потом я понял, что лучше жить на улице. Именно там я и получил самые важные жизненные уроки.
Скай стало стыдно, когда она вспомнила, как упрекала Лазаро в том, что ему не доводилось испытывать жизненных трудностей. Внезапно в голову ей пришла еще одна мысль, и она осторожно спросила:
– А этот парень… Габриэль… тот, про которого писали в газете…
– Он мой брат по отцу, – ответил Лазаро.
– Он знает об этом?
Лицо Лазаро исказила гримаса.
– Он делает вид, что нет.
Скай закусила губу.
– Мне так жаль. Ты не заслужил всего этого.
– Нет. Но я бы и не стал тем, кем стал, сложись моя жизнь иначе.
Скай не хотелось падать в глазах Лазаро еще ниже, но она просто не могла не поделиться историей своей жизни – особенно теперь, когда он рассказал ей о себе.
– Мой отец тоже не принимал участия в моей судьбе, – произнесла она. – Вот почему я решила рассказать тебе о ребенке. Я не хотела бы, чтобы он – или она – росли без отца.
В этот момент вновь появилась Альмудена с сообщением о том, что ужин готов, и Скай последовала за Лазаро к столу, стоящему в зарослях бугенвиллеи.
Наслаждаясь легким салатом, она украдкой бросала взгляды на Лазаро – сейчас он такой утонченный, уверенный в себе. Но ведь он не всегда был таким. Любопытство победило Скай, и, когда Альмудена, подав горячее, удалилась, она спросила:
– Как ты пришел… ко всему этому после жизни на улице?
Лазаро вопросительно поднял бровь:
– Ты разве не читала про меня в Интернете?
Девушка вспыхнула:
– Не всё.
Он пожал плечами:
– Однажды меня поймали у музея, я нашел для туристов лазейку: проводил их через служебный вход и брал плату меньше, чем стоил билет. Одного из присутствующих зацепили мои явно предпринимательские задатки – он был успешным бизнесменом, переехал в Мадрид по работе. Он предложил мне поработать на него, а я неплохо соображал в математике, наверное, это у меня от отца – в его семье все банкиры. Так постепенно все и началось – я сумел воспользоваться предоставленным мне шансом на все сто.
Что ж, подумала Скай, теперь понятно, откуда у него эта тяга к успеху и отчаянное желание оказаться первым. Какое‑то время они молча ели, затем Лазаро отложил салфетку.
– Я распорядился упаковать твои вещи. Завтра они придут из Дублина. Но завтра мне нужно будет вернуться в Мадрид, появилось кое‑какое дело, связанное с текущим проектом. Я вернусь в выходные.
Скай эта новость не расстроила – даже напротив, перспектива перевести дух, ненадолго выскользнуть из‑под настойчивого внимания Лазаро, воодушевляла.
– А потом мы обсудим планы на будущее? – спросила она.
– Да.
– Хорошо. Потому что мне нужно искать новую работу – и новое жилье, которое бы отвечало твоим требованиям.
Лазаро был поражен настойчивостью Скай, с которой та заговаривала о возвращении к своей прежней жизни. Вот и сейчас, произнеся эти слова, она не смотрела на него, ища одобрения, а просто размышляла вслух. Сейчас на ней была надета очередная бесформенная блузка и та же черная юбка, которая красовалась на ней в день объявления помолвки – вполне вероятно, она же входила и в униформу официантки. Волосы распущены по плечам, и заходящее солнце золотит рыжие пряди. Вполне очевидно, что она не намерена его соблазнять – почему тогда он испытывает странное волнение только оттого, что находится рядом? Ни одна женщина не оказывала на него такого эффекта – да взять хотя бы этот внезапный прилив откровенности. Он никогда и ни с кем не говорил о своей семье – и вот, пожалуйста, рассказал Скай больше, чем знал кто‑либо из его окружения.
Возможно, сказалось то, что они со Скай похожи – Лазаро догадывался, что детство ее было не из легких. Однако это и настораживало. Лазаро слишком хорошо знал жизнь, чтобы верить в то, что Скай не имела никаких скрытых мотивов. Ведь, если окажется, что ребенок его, это будет означать, что она может рассчитывать на полное содержание до конца дней. Внезапно Лазаро захотелось уколоть Скай и посмотреть, как она отреагирует. Когда Альмудена унесла тарелки, он спросил:
– Как ты себе представляешь дальнейшее развитие ситуации?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты надеешься, что мы заключим какое‑то долгосрочное соглашение?
Скай посмотрела на него как на сумасшедшего, однако Лазаро было не так‑то просто смутить.
– У нас с тобой не будет никаких отношений, помимо соглашения о дальнейшем воспитании ребенка, – заключил он.
В душе Скай боролись противоречивые чувства – боль и уязвленное самолюбие.
– Я полностью согласна, – заявила она. – Мне не хочется слышать от тебя, что я не та, с кем бы ты хотел построить отношения. Очевидно, для тебя я недостаточно красива – да и связей у меня никаких. Но я мать твоего ребенка, и я готова прийти к соглашению ради него. – Подумав, Скай решила добавить: – Вообще‑то, ты тоже не тот мужчина, с которым я хотела бы провести жизнь. Ты слишком циничен и буквально одержим социальным статусом и финансовым положением.
После этих слов она немедленно испытала укол совести – можно ли говорить подобное Лазаро после повествования о том, через что ему пришлось пройти? Она не любила причинять людям боль – даже таким уверенным в себе, как он.
– Если это игра, Скай, тебе бы следовало знать, что я не люблю манипуляторов. Лучше признавайся, что задумала, так нам будет легче прийти к соглашению, – как ни в чем не бывало произнес он, и от угрызений совести Скай не осталось и следа.
– Я не играю в игры, Лазаро, – сердито произнесла она. – Я просто этого не умею. Я уже жалею, что познакомилась с тобой, но это не означает, что я не рада будущему ребенку. Знаешь, ты не единственный, кому не повезло в жизни, и если думаешь, что я с радостью прыгну к тебе в постель, чтобы повторить ту ночь, то лучше подумай дважды.
Лазаро встал и сошел с террасы, по пути миновав растерянную Альмудену, несущую десерт. Скай тоже, извинившись, вышла и направилась к себе. Уже в комнате она принялась ходить туда‑сюда, злясь на саму себя за то, что позволила Лазаро так ее разозлить. Она была не из тех, кто стремится в споре сказать последнее слово, и сейчас ей было совершенно все равно, что Лазаро думает про нее. Жаль было только ребенка, которого, по‑видимому, отец собирается держать где‑то на расстоянии от себя, чтобы тот не мешал ему вести такую переполненную событиями и погоней за успехом жизнь. Это ее работа – сделать так, чтобы их ребенок не чувствовал себя позабытым и никому не нужным.
Скай не обязательно было слышать историю детства Лазаро, чтобы угадать его характер. Она и так знала о его циничности и любви к роскоши.
Это ее забавляло: как мог такой мужчина, как он, пресытившийся всеми возможными развлечениями, найти что‑то в ней, бывшей его полной противоположностью? Она, несмотря на нелегкое детство, ухитрилась сохранить достаточно солнечную натуру и обаяние – никто не назвал бы ее нелюдимой, несмотря на меры предосторожности, которые она сама же для себя и создала. Лазаро доказал ей, как ничтожны эти воздвигнутые ею стены. Он пробрался в ее душу, в ее сердце, а это значит, он опасен для нее. Кроме того, в его присутствии по ее телу начинают словно пробегать крохотные электрические разряды. Скай пообещала себе, что к моменту их следующей встречи она возьмет себя в руки.
Скай подняла волосы наверх и, уложив в пучок, воткнула в него длинную кисть. Какое прекрасное местечко она нашла для рисования на верхнем этаже гасиенды – то была пустая комната, откуда можно было попасть на крышу. Огромные окна впускали много света. Настоящая студия!
Взяв грифель, Скай посмотрела на фотографию, стоящую перед ней на мольберте, и улыбнулась. Она занималась обожаемым рисованием, и это давало ей сразу два преимущества: возможность подзаработать на билет домой и шанс отвлечься от ярости на Лазаро Санчеса, улетевшего в Мадрид двумя неделями ранее и оставившего ее здесь, точно ненужный груз.
Скай начала рисовать – однако на бумаге проступили вовсе не черты лица, смотревшего на нее с фотографии. Она воссоздавала по памяти того, чье лицо постоянно стояло у нее перед глазами: красивые симметричные линии, усталые глаза и какая‑то уязвимость, затаенная слабость. Отойдя на шаг, Скай оглядела работу – на нее с листа бумаги смотрел Лазаро. Однако напугало ее вовсе не это, а то, что по рисунку явно можно было проследить, какие чувства пробуждает он в ее душе. Как может она до сих пор что‑то к нему испытывать? И это после двух последних недель! Однако, поразмыслив, Скай заключила, что, даже если бы они с Лазаро больше никогда не встретились, для нее он остался бы неким недостижимым идеалом мужчины. Быстро положив рисунок в свою папку, Скай поставила на мольберт чистый лист бумаги. Ей стало нехорошо при мысли о том, что Лазаро может увидеть свой портрет, ему не составит труда прочесть по нему, что Скай все еще к нему нерав нодушна.
В этот момент ее ухо уловило какой‑то шорох – и дрожь пробежала по телу. Обернувшись, Скай увидела Лазаро, выглядевшего, как всегда, безупречно в костюме‑тройке. На миг ей даже показалось, что воображение сыграло с ней дурную шутку, и в студии, кроме нее, никого, но мгновенное волнение, окатившее ее с головы до ног, было явным признаком того, что происходящее реально. Вместе с тем ее захватил целый вихрь чувств: здесь был и гнев, и облегчение, и желание. Ей хотелось сорвать с него пиджак и рубашку, чтобы обнажить сущность и вернуть того мужчину, что некогда соблазнил ее в Дублине и перевернул всю ее жизнь.
Лазаро, сделав шаг вперед, произнес:
– Что это ты, черт возьми, делаешь?
Скай вздохнула – внезапно ей опять стало неловко при мысли о своих джинсах и майке, о небрежно поднятых наверх волосах и кисти, что удерживала пучок. Весело же будет, если в довершение ко всему на ее лице остались полосы от грифеля! Собрав все свое самообладание, Скай как бы невзначай произнесла:
– Я рисую. Альмудена сказала, что можно использовать эту комнату в качестве студии.
– Прости, – произнес Лазаро, однако в его голосе не было ни капли сожаления. – Я неправильно выразился. Зачем ты отправилась на площадь и рисовала там портреты прохожих на заказ, как бродячий художник?
– Чтобы немного подзаработать, – растерянно произнесла Скай, стараясь унять панику. – Там неплохое местечко.
Она отметила, что в глазах Лазаро появился жесткий блеск, а в линии подбородка явно угадывалось напряжение, но заставляла себя держаться с достоинством и не показывать испуга.
– А зачем, черт возьми, тебе это нужно? – спросил он.
– Я хочу заработать себе на билет в Дублин.
Взгляд Лазаро скользнул в сторону, зацепившись за что‑то позади Скай. Подойдя к мольберту, он взял в руки фотографию и, повернувшись, произнес с плохо скрываемой яростью:
– Что… кто это?
– Дочь этого человека хочет, чтобы я нарисовала его портрет. Она хочет подарить его отцу на день рождения. Ему будет восемьдесят лет.
Лазаро поставил фотографию обратно и, вытащив телефон, протянул его Скай – она увидела изображение самой себя, улыбающейся кому‑то из прохожих и берущей деньги из его рук. Заголовок статьи гласил: «Мы ее нашли! Мать ребенка Лазаро Санчеса, одного из богатейших людей в мире, вынуждена выживать на улице».
Возвращая телефон, Скай с вызовом произнесла:
– Я и понятия не имела, что там были папарацци.
Лазаро, однако, продолжал держать перед ней телефон, словно желая, чтобы изображение как можно прочнее удержалось в ее памяти.
– А я вот думаю, что ты сама им позвонила вместо того, чтобы сообщить мне о своем желании уехать. Снова устроила спектакль на забаву публике. Только посмотри на себя! Ты здесь выглядишь студенткой, что перебивается случайными заработками.
Боль и ярость захватили Скай целиком, и она язвительно произнесла:
– Мне жаль, что я не отвечаю твоим высоким требованиям, но с моими скудными средствами и еще более скудным гардеробом это сделать трудно. И потом, – добавила она, – мне что, повторить, что до тебя невозможно дозвониться? Я пыталась это сделать, но после недели безуспешных попыток осознала, что ты, видимо, решил избавить меня от своего внимания. Мне нужно было как‑то позаботиться о себе самой.
На щеках Лазаро появились яркие красные пятна, но Скай это не принесло облегчения. Напротив, она вспомнила, что именно так он выглядел после страстной ночи с ней: румянец на щеках, сверкающие зеленые глаза и выражение неумолимой настойчивости на лице…
Вновь обругав себя за слабость, Скай сказала:
– Я не звонила журналистам. А ты, наверное, хотел спрятать меня подальше от высшего общества, чтобы я не испортила твоей безупречной репутации?
Лазаро испытал укол совести – он и впрямь надеялся, что, увезя Скай подальше от сплетен, сумеет заставить всех забыть о скандале. Но ситуация продолжала выходить из‑под контроля, точно некто невидимый обращал все его усилия прахом и неизменно смеялся в лицо. Все усугубляло то, что он продолжал желать Скай каждой клеточкой тела – особенно сейчас, видя ее расстегнутую пуговку на джинсах, скользя глазами по соблазнительно округлой груди в вырезе полупрозрачной майки. Странно, ведь последние две недели он провел в обществе безупречных, ослепительных женщин, и ни одна из них не вызвала в нем ни малейшего отклика.
Скай вздернула подбородок.
– Не думаю, что твой план удачен. Лично у меня другие планы, не собираюсь торчать в этом райском уголке и ждать, когда ты соблаговолишь появиться и удостоить меня вниманием.
С этими словами она положила фотографию и чистый лист бумаги в папку – ошеломленный, Лазаро следил за ней взглядом – и направилась к двери. Когда она уже стояла на пороге, он крикнул:
– Стой!
Скай обернулась – сейчас выражение ее лица было не так‑то легко прочитать, но в нем застыло воинствующее упрямство. Лазаро был удивлен ее способностью дать отпор – и одновременно заворожен румянцем, что разлился по щекам девушки. Не успев понять, что делает, он в два шага перекрыл расстояние между ними. Сейчас в его мозгу не осталось ни одной рациональной мысли, кроме одной: он не зря оттягивал момент возвращения. Слишком опасные эмоции будила в нем его гостья. Лазаро справился бы с собой, если бы речь шла о простом желании, но в его чувство к Скай было вплетено много всего другого, с чем он не хотел иметь дело. И в то же время он не мог позволить ей уйти.
Обуреваемый собственными размышлениями, Лазаро даже не обратил поначалу внимания на слова девушки.
– Еще день, и у меня будет достаточно денег, чтобы купить билет, – говорила она тем временем. – Я оставлю тебя в покое и сообщу, когда родится ребенок. Мы можем встретиться и все обсудить. Но… – Скай неопределенно махнула рукой. – Ты же видишь, что сейчас у нас ничего не получается.
Она уже готова была вновь повернуться, но Лазаро поймал ее за руку:
– Подожди!
В его голосе прозвучала какая‑то напряженная нотка – и Скай остановилась. Лазаро едва касался ее ладони, но его прикосновение было волнующим и сводящим с ума, словно поцелуй. Оно будто накалило воздух между ними – так на миг в страстном па застывает пара танцоров. Скай, подняв глаза, прочитала во взгляде Лазаро противоречивые чувства: гнев и восхищение, что она сумела дать ему отпор. Но главное – в нем разгорался огонь, такой же, что охватывал сейчас ее изнутри. Лазаро притянул ее к себе, и Скай повиновалась, с трудом скрывая возбуждение. Время остановилось, словно в замедленной съемке – ничто не двигалось и не нарушало тишину. И в этой вязкой тишине явственно ощущалось пульсирующее, точно удары сердца, желание.
Лазаро крепче взял ее за руку – он обнимал ее так легко, что Скай при желании могла бы отстраниться. Но она не хотела уходить. Сквозь пелену возбуждения в ней пробуждалось единственное стремление: сорвать с Лазаро эту холодную маску отчуждения, восстановить баланс сил, наказать его за равнодушие.
Внезапно он покачал головой и спросил:
– Что ты делаешь со мной?
На миг оба застыли, а потом что‑то произошло: Скай не успела понять, кто сделал первое движение, да это и не имело значения. Ничего не имело значения, кроме того, что она снова была в его объятиях, обвивая руками его шею и отвечая на его поцелуи.
Папка Скай упала на пол, не замеченная никем.
Когда Скай очнулась от сна – так глубоко ей засыпать еще не доводилось, – уже смеркалось. Не сразу удалось ей стряхнуть с себя сонное оцепенение и понять, что она лежит обнаженная в постели Лазаро. В комнате не было никого – лишь длинные тени пролегли от стены до стены. Скай стало до слез обидно: она так сердилась на Лазаро, оставившего ее одну на долгих две недели, однако же стоило ему вернуться, и она накинулась на него, едва ли не умоляя заняться с ней любовью. Лазаро, должно быть, презирает ее за слабость.
Скай встала и принялась собирать разбросанную одежду. Натянув джинсы и майку, она на цыпочках прокралась в свою комнату, где снова разделась и направилась в душ. После, заплетя волосы в косу, она надела чистые джинсы и блузку – и покраснела, вспомнив, каким взглядом Лазаро мерил ее в этих простеньких нарядах. Скай бы не призналась в этом даже самой себе, но ей часто приходилось сожалеть о своем невзрачном внешнем виде. В ресторан порой наведывались посетительницы, чьему чувству стиля оставалось только завидовать. Они были безупречны, идеальны – и чем‑то напоминали Леонору Флорес де ла Вега.
Однако пора было прекращать этот приступ жалости к самой себе – все равно рано или поздно ей придется встретиться с Лазаро. Скай заставила себя спуститься на первый этаж, где разливались упоительные запахи, долетающие с кухни. Массивная входная дверь была открыта, и в нее влетал легкий ветерок. Как же здесь хорошо, подумала девушка, в таком местечке, как это, человек вправе забыть обо всем мире и его суете. С самого детства ей хотелось обрести подобный покой и знать, что больше не нужно никуда ехать. Не то чтобы реальность так уж пугала Скай – она рано научилась приспосабливаться к любым обстоятельствам, – но вот такого мира в душе не доводилось испытывать нигде. Быть может, именно его и искала в бесконечных переездах мать. Поселившись в Дублине, она уже было начала думать, что это и есть ее постоянное пристанище – однако же вот, снова очутилась на другом конце света. Видимо, правду говорят: яблоко от яблони недалеко падает. Поймав себя на этих мыслях, Скай принялась переубеждать себя. Она обеспечит своего ребенка стабильной жизнью, чего бы это ей ни стоило.
В этот момент в дом вошла Альмудена. Она улыбнулась Скай, и та зарделась при мысли о том, что домработница может знать, где они с Лазаро провели полдня.
– Лазаро в кабинете, – произнесла женщина. – Он просил вас подойти к нему до ужина.
Скай улыбнулась и поблагодарила ее по‑испански. Она направилась к приоткрытой двери офиса Лазаро и остановилась на пороге – из комнаты доносились обрывки слов, очевидно, он разговаривал по телефону. Скай легонько постучала и вошла. Лазаро сделал ей приглашающий жест рукой – не прошло и минуты, как он прекратил разговаривать.
– Прости, не хотела отвлекать тебя, – произнесла девушка.
Покачав головой, Лазаро встал.
– Ты не помешала мне. Входи.
Скай прошла в кабинет, краем глаза отметив, что Лазаро снова безупречно выглядит в потертых джинсах и рубашке поло, подчеркивающих его рельефную фигуру.
– Ты хотел поговорить? – спросила она, надеясь, что не выдаст своего волнения.
Лазаро, подойдя к бару, остановился.
– Хочешь чего‑нибудь выпить?
– Если только воды.
Лазаро налил ей воды, а себе – что‑то покрепче, чем вызвал у Скай мимолетную зависть. Затем подошел к столу и указал на кресло:
– Присядь.
Его безупречно вежливый тон не оставлял ни малейшей возможности усомниться, что их отношения уже перешагнули грань чисто деловых. Что ж, подумала Скай, раз он может забыть, что произошло несколькими часами ранее, стоит последовать его примеру. Она подошла к креслу, однако, не успев сесть, заметила, что лежит на столе, и бокал с водой едва не вылетел из ее пальцев. Это были ее рисунки.
Со стуком поставив бокал, Скай решительно протянула руку и, взяв рисунки, сунула их в свою папку.
– Как ты посмел рыться в моих вещах? – с вызовом обратилась она к Лазаро.
Однако его ни капли не задели ее слова.
– Прошу, присядь, – повторил он как ни в чем не бывало.
Скай прижала папку к груди, отчаянно молясь про себя – хоть бы он не увидел тот портрет, хоть бы нет…
– Ты не имел права, – произнесла она.
Лазаро пристально посмотрел на нее, словно стараясь прочесть ее мысли, а затем сказал:
– Твои портреты весьма неплохи. Правда.
Скай была так поражена услышанным, что немедленно села.
– Спасибо.
– Где ты училась?
– Нигде. Я самоучка.
Лазаро встал – казалось, он не может спокойно находиться на одном месте – и подошел к окну. Обернувшись, он сказал:
– Твоего имени нет нигде – в списках учеников школ… университетов…
Скай нахмурилась.
– Ты искал обо мне информацию?
– Ты мать моего ребенка, а я состоятельный человек и почти ничего о тебе не знаю.
– Я могу сказать то же самое о тебе, – парировала девушка.
Лазаро явно не понравились ее слова, но он ответил:
– И все же, если поискать, обо мне можно найти уйму информации.
– Ты что, обвиняешь меня в том, что я забеременела? Я думала, мы уже прошли этот этап.
Лазаро сложил руки на груди.
– Ты говорила, что тебе не нужны деньги, но, откровенно говоря, если окажется, что ребенок мой, ты выиграла джекпот.
Скай прикрыла живот папкой, словно желая, чтобы ребенок не услышал сказанного.
– Как ты можешь так говорить о собственном ребенке!
Лазаро пожал плечами:
– Это правда.
Скай неприятно поразил его цинизм – особенно после того, что произошло между ними. Она встала, чувствуя, что в ней закипает гнев.
– Ты мог бы просто спросить меня. Мне нечего от тебя скрывать, и я не собираюсь наживаться на ситуации.
Лазаро снова как‑то странно посмотрел на нее.
– Хотя меня и терзают сомнения, я почти готов поверить в то, что ты говоришь правду.
– Ты хочешь сказать, что твой цинизм не позволяет довериться мне? – заметила Скай.
Лазаро ответил на испанском:
– Я слышал, как ты говорила по‑испански с Альмуденой. Где ты научилась говорить так бегло?
Скай отчего‑то стало неловко.
– Моя мать много где скиталась – мы жили в разных местах Европы, на Среднем Востоке. Мне легко давались языки – возможно, это что‑то вроде тактики выживания. Если я где‑то и поступала в школу, то никогда мы не задерживались в этом месте надолго. Так что я знаю обо всем понемногу. Наверное, поэтому ты и не нашел мое имя ни в одном списке студентов.
– Почему вы так часто переезжали?
Скай пожала плечами, отчаянно желая, чтобы Лазаро не смотрел на нее так пристально.
– Мою мать постоянно привлекало что‑то новое – будь то работа или очередной любовник. – Подняв глаза, она увидела выражение лица Лазаро и гневно добавила: – Она была хорошей матерью. Я ощущала себя любимой и, несмотря на переезды, чувствовала себя в безопасности. Но я бы не хотела такой жизни для моего ребенка. Я, когда подрастала, хотела, чтобы у нас был дом… постоянный. Чтобы я знала, что я всегда могу сюда вернуться.
Лазаро молчал. Ему редко доводилось сопереживать кому‑то, но сейчас слова Скай задели его. Будучи ребенком, он часто стоял за стенами роскошных дворцов, где проживали его родители, завидуя тому, что всю эту роскошь, старину и уверенность в завтрашнем дне они воспринимают как само собой разумеющееся. Эта зависть и пробудила в нем желание стать успешным и войти в круг высшего света. Однако же Скай, которой довелось пережить нечто похожее, вовсе не затаила обиды или злобы – казалось, цинизм вовсе не присущ ее натуре. Это одновременно тревожило и расстраивало.
Альмудена постучала в дверь кабинета с сообщением, что ужин готов. Лазаро очнулся от раздумий и указал на дверь:
– Пойдем?
Скай была рада возможности прекратить тягостный разговор и отвлечься. Они вышли на террасу, где был накрыт стол. В сумерках посверкивали огоньки свечей и бликами переливалось столовое серебро. Обстановка была более чем романтичной, но Скай показалось, что Лазаро не оценил усилий Альмудены. Он был не из любителей романтики. «Интересно, – закралась в голову мысль, – так было и раньше, пока с ним рядом была Леонора?» Поймав себя на этих раздумьях, Скай вздрогнула и задала вопрос:
– Ты говорил с Леонорой?
По лицу Лазаро пробежала мимолетная тень, но она исчезла так быстро, что Скай не успела понять, что это было.
– Нет, я с ней не разговаривал, – ответил Лазаро. – А почему ты спрашиваешь?
Скай расправила салфетку.
– Мне жаль… что ей пришлось испытать такое потрясение и опозориться перед толпой народа. Надеюсь, она оправилась от горя.
Лазаро вытащил телефон и протянул его ей. Скай, взглянув на экран, едва не вскрикнула, увидев заголовок статьи, что гласил: «Габриэль Ортега Круз Торрес обручился с Леонорой Флорес де ла Вега в семейном поместье в Мадриде».
– Они поженились? – вскинула глаза Скай. – Это, вообще, возможно?
– Для Габриэля нет ничего невозможного.
– А Леонора знает, что он твой брат? – поинтересовалась Скай.
Лицо Лазаро оставалось бесстрастным, лишь мускул напрягся, свидетельствуя о дискомфорте.
– Вряд ли. Он ведь и сам не признает этого факта. Не думаю, что он так далеко зашел, чтобы насолить мне.
– Может, она и впрямь ему нравится.
Лазаро бросил на нее острый взгляд.
– Нравится? Все эти эмоции не для таких, как Леонора и Габриэль. Она принадлежит его миру, ей просто нужны деньги. Я уверен, что они заключили взаимовыгодный контракт.
– Это так… цинично.
– Такова реальность.
Альмудена внесла первое блюдо – спаржу с ветчиной, и Скай принялась за еду. Наконец‑то она могла снова наслаждаться ужином, не боясь, что пища не удержится в желудке. Как и предсказывал врач, от токсикоза ко второму триместру не осталось и следа. Теперь она чувствовала себя прекрасно.
– Ты так сосредоточена на еде – мне никогда не доводилось видеть подобного раньше.
Скай подняла глаза, стараясь не показывать раздражения от того, что Лазаро только что весьма прозрачно намекнул, как не похожа она на его утонченных бывших подружек.
– Я рано научилась быть благодарной за любую еду, потому что случалось, что между приемами пищи проходило долгое время.
Лазаро смотрел на нее, держа обеими руками бокал с вином, словно стараясь согреть его ладонями.
– Как ты могла вырасти такой оптимисткой? Ведь у тебя было немногим более спокойное детство, чем у меня.
Скай пожала плечами:
– Моя мать доверяла окружающим – порой даже чересчур, – и зачастую нам возвращалось это доверие. Нам делали добро… Присматривали за мной. И, какой бы странной ни была мать, я знала, что она меня любит и сделает ради меня все что угодно.
– Кроме того, чтобы прекратить переезды.
Скай подняла на Лазаро глаза, дивясь тому, как неприятно было слышать эти слова – ведь она часто задавала себе тот же вопрос. Слегка усмехнувшись, она согласилась:
– Да, кроме этого. Когда мне было семнадцать, мы были в Лондоне, и я работала в парикмахерском салоне. Когда мама сказала, что собирается уехать, я объявила ей, что остаюсь. Я уже сама зарабатывала деньги и снимала комнату с подругой. Вот так я и перестала мотаться по свету.
Лазаро приподнял бровь.
– Ты умеешь стричь волосы?
Скай кивнула:
– Полезный навык.
И снова она внутренне вздрогнула, подумав о том, как, должно быть, отличается их беседа от тех, что привык вести Лазаро со своими подружками.
– А откуда взялся у тебя талант рисовать?
– Не от мамы… она и под угрозой смерти не нарисует ничего. – Скай рассеянно пожала плечами. – Не знаю. Может, от отца унаследовала… кем бы он ни был.
Их беседу вновь прервало появление Альмудены с горячим. Лазаро удивился тому, что не заметил, как она унесла тарелки после первого блюда. Оказывается, беседа со Скай захватила его целиком, что происходило достаточно редко. Обычно люди не интересовали его… так сильно.
Он вспомнил, как подростком украдкой пробирался в галереи и подолгу стоял, завороженный, перед огромными полотнами. Может быть, и Скай часто любовалась картинами? Они оба начинали свою жизнь не с самого удачного старта, но Скай, похоже, никогда не доводилось испытывать зависти от того, что она не может обладать чем‑то, что могло принадлежать ей по праву.
– Твой отец, возможно, состоятельный человек, – заметил он.
Скай пожала плечами:
– Может. Или бедняк – или, может, он вообще умер.
Лазаро откинулся на спинку стула.
– Неужели тебе и впрямь все равно?
Скай посмотрела на него.
– Не стану отрицать, мне бы хотелось узнать, кто он… может, даже поговорить… но что касается его имущества – это мне все равно. Значение имеет только то, какой ты человек.
– Неплохое умозаключение, – отозвался Лазаро. – Но мне кажется, все не так просто.
Скай удивленно подняла на него глаза – и на миг ему даже показалось, что в них мелькнула жалость.
– Может, когда‑нибудь ты узнаешь, что твоя циничность – не единственный способ видеть мир.
Глядя на девушку, Лазаро подумал, что этому предсказанию не суждено сбыться.
После ужина, когда Альмудена унесла тарелки и подала выпечку и кофе, Лазаро сказал:
– Нам нужно кое‑что обсудить.
Скай выпрямилась.
– Да. Знаю, что тебе не нравится моя квартира в Дублине, но, может, мне удастся найти новое место, и тогда…
Лазаро покачал головой:
– Ты не поедешь обратно в Дублин.
Уверенность, с которой он это произнес, заставила Скай вспыхнуть от ярости.
– А что ты предлагаешь?! – запальчиво выкрикнула она. – Чтобы я жила здесь, а ты наведывался временами? Или, может, поселишь меня где‑нибудь в другом укромном местечке вместе с ребенком, чтобы мы не мешали тебе вести полную событий жизнь?
Лазаро посмотрел на нее.
– Ты заблуждаешься, если считаешь, что тебя легко можно поселить где‑нибудь в тихом уголке.
Скай на миг примолкла – что‑то подсказывало ей, что слова эти вовсе не были комплиментом.
– Так что ты предлагаешь?
Лазаро встал и подошел к стене, отделяющей террасу от сада.
– Нам нужно пожениться, – произнес он. – Сейчас это самый разумный выход.
До Скай не сразу дошел смысл его слов, а когда она поняла, о чем речь, то вскочила со стула.
– Это из‑за того, что произошло сегодня?
– Это потому, что ты беременна. И нам лучше предстать перед миром супругами до тех пор, пока не выяснится правда о моем отцовстве.
Сердце Скай сжалось, точно его пронзила стрела.
– Так ты по‑прежнему не веришь, что ребенок твой?
– Не совсем так – просто я не настолько наивен, чтобы верить чему‑то, что нельзя доказать.
Скай тоже сделала несколько шагов, но по‑прежнему держалась от Лазаро на безопасном расстоянии.
– Я не выйду за тебя, как ты мог такое предложить!
– Почему тебя это удивляет? То, что произошло между нами, повлияло на твою и мою жизнь – и теперь нам нужно ответить за свои действия.
В его тоне было что‑то неумолимое, и его готовность пожертвовать своими интересами ради того, чтобы заставить окружающих во что‑то поверить, напугала Скай.
– То есть ты не готов поверить в то, что ребенок твой, пока не получишь доказательства, но при этом хочешь публично заключить брак с женщиной, которая, может быть, вовсе и не носит твоего ребенка?
Лазаро стиснул зубы.
– Журналисты не успокоятся и будут преследовать нас до тех пор, пока я все‑таки не женюсь на тебе. Мне не простят, если я не буду оказывать помощь своей беременной любовнице. Не хочу терять время на восстановление своей репутации, я не бессмертен.
– Но я не твоя любовница! – воскликнула Скай. – Давай смотреть правде в глаза. То, что произошло, было нехарактерно для нас обоих. Я никогда не была твоей любовницей. Это случилось неожиданно, это было просто…
– Взаимное влечение, – хмуро закончил Лазаро.
Скай вспыхнула.
– Как тебе угодно. Но я не думаю, что из‑за этого следует так бурно реагировать и вступать в брак.
Лазаро сложил руки на груди:
– Ты не понимаешь, верно? Сейчас ты в Испании стала общественной легендой – люди ищут информацию о тебе в Интернете, стараясь раскопать самые пикантные подробности твоей жизни. Ты уже не сможешь исчезнуть – до тех пор, пока люди верят в то, что ты мать моего ребенка, общественное внимание тебе обеспечено.
Скай принялась лихорадочно размышлять.
– Я могу сказать, что все выдумала, чтобы заставить тебя раскрыть кошелек. Или что прочитала о твоей помолвке и начала ревновать.
Лазаро покачал головой:
– Слишком поздно. Я, как мог, исправил положение, но сейчас единственное решение для нас обоих – заключить брак, и поскорее, желательно на следующей неделе.
Скай ухватилась за стену, чтобы не упасть. Внезапно ее озарила догадка.
– Это потому, что твой брат и твоя бывшая невеста решили пожениться? Ты хочешь им отомстить? Но я не хочу быть пешкой в твоей игре, Лазаро.
– Нет, они тут ни при чем. Я принял это решение до того, как увидел статью об их свадьбе.
Скай задумалась – она не видела причины, по которой Лазаро стал бы лгать ей.
– Ты что, можешь все организовать вот так быстро?
Он кивнул:
– У меня есть нужные знакомые. Мы можем провести церемонию здесь же, в ближайшем городе.
– А если я откажусь? – спросила Скай, чувствуя, что от скорости, с которой разворачиваются события, у нее кружится голова. – Ты не можешь силой заставить меня выйти за тебя замуж.
– Ты сама говорила, что хочешь изменить свой образ жизни, чтобы обеспечить твоему – нашему – ребенку стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Я могу предложить тебе жизнь, которой у тебя никогда не было. И потом, я никогда не оставлю моего ребенка.
Его слова задели какую‑то струну в душе Скай, и она почувствовала, что готова расплакаться, но Лазаро был прав.
– Как… мы это сделаем?
– Я представляю это так: мы поженимся на некоторое время, наверное, лет пяти будет достаточно для того, чтобы жизнь как‑то вошла в колею – это даст ребенку необходимый старт, – а затем по‑дружески расстанемся и заключим договор о совместной опеке. Я хочу принимать участие в судьбе своего сына или дочери, хочу, чтобы он или она знали своего отца. Тут можешь быть уверена – я буду хорошим отцом. Мой папочка выбросил меня на улицу, словно щенка. Я хочу большего для своего ребенка, так же как и ты.
Скай задумалась.
– Это важный шаг…
Лазаро пристально посмотрел на нее.
– Ты должна была быть к этому готовой, собираясь в Испанию, чтобы сообщить мне новость о ребенке. Можешь подумать до утра, но мы оба знаем, что в этой ситуации есть только одно решение – правильное.
Повернувшись, он ушел, оставив Скай полностью растерянной и деморализованной. Неужели он прав?
Думала ли она о подобном повороте, собираясь в Испанию? Нет – ничего такого она не предвидела. Не предполагала, что Лазаро захочет подарить ей и ребенку новую жизнь, пожелает иметь что‑то общее с ней. Хотя… кого она обманывает? В глубине души она надеялась – конечно, не на замужество, но хотя бы на то, что Лазаро будет рад ее видеть.
Скай повернулась к темнеющему саду, небо над которым уже окрасилось в лавандово‑синий оттенок. В ее памяти воскресали моменты их отношений с Лазаро – их первая встреча, страстная ночь, его помолвка – и теперь этот ультиматум, что он поставил. Потому что иначе это не назовешь. Она видела Лазаро с разных сторон, но главным неизменно оставалось одно: он миллиардер с жестким характером, для которого главным всегда будет репутация и бизнес. И даже женись он на Леоноре, все было бы так же. Лазаро попросту не интересовали отношения и создание семьи. Скай вздохнула. Ее ждала бессонная ночь – и вовсе не потому, что она не знала, что делать, а потому, что у нее был лишь один выход.
Лазаро, услышав шум, поднял глаза от планшета, в котором читал новости, сидя на террасе за завтраком, и увидел Скай. Она была бледной и напряженной – и сегодня, как никогда, напоминала студентку. Лазаро отодвинул стул рядом с собой.
– Присядь.
Скай не пошевелилась. На ней снова были джинсы и очередная футболка неопределенного цвета, влажные волосы золотистыми локонами спускались по плечам. Внезапно Лазаро захотелось увидеть ее, одетую в шелк и элегантный наряд. Не дождавшись от Скай ответа, он готов был уже снова заговорить, но тут девушка выпалила:
– Я согласна. Я выйду за тебя.
Что‑то точно разжалось внутри – Лазаро не хотел признаваться даже самому себе, что ощутил облегчение. Он встал.
– Пойдем, я кое‑что тебе покажу.
Он вошел в дом, проследовал в кабинет и, открыв сейф, передал Скай маленькую коробочку. Скай была по‑прежнему бледной, и ее вид пробудил в Лазаро какую‑то тревогу – это ему совсем не понравилось, но он убедил себя, что это естественная реакция, ведь, в конце концов, Скай мать его ребенка.
Скай взяла коробочку, плохо понимая, что происходит. Ей попросту не верилось, что она ответила согласием на предложение Лазаро, а это и предложением в традиционном смысле слова было сложно назвать. Открыв синюю бархатную коробочку, она резко вздохнула – внутри красовалось золотое кольцо с круглым розовым бриллиантом, окруженным маленькими белыми бриллиантиками. Оно было необычным и чудесным – даже странно было получать этот подарок из рук Лазаро. Такой шаг был совсем не в его характере. Потрогав кольцо, Скай воскликнула:
– Оно такое красивое! – Она посмотрела на Лазаро. – Ты знал, что я соглашусь?
– Я просто заранее подготовился.
Скай хотела спросить, сам ли он выбирал кольцо, но передумала, зная, что любой его ответ будет иметь для нее свое значение.
– Дай‑ка его мне, – произнес Лазаро, вытаскивая кольцо и беря Скай за руку.
– Возможно, оно не подойдет, – начала девушка.
Но украшение село идеально, к тому же оно хорошо сочеталось с тоном ее кожи.
– Это кольцо, – сказал Лазаро, – просто символ обручения. Ты же знаешь, что оно ничего не значит, верно? Я бы не хотел, чтобы ты путала чувства и физическое влечение.
Скай, отдернув руку, спрятала ее за спину и заставила себя посмотреть в глаза Лазаро.
– Еще ребенком я научилась не привязываться к людям, потому что мы постоянно переезжали. А что касается любви… я видела, как в поисках ее моя мать буквально потеряла голову, так что не беспокойся за меня, я не стану питать иллюзий.
Лазаро пытливо посмотрел на нее и заметно расслабился.
– Вот и отлично, значит, мы на одной волне. Мне бы не хотелось причинять тебе боль, Скай.
– У меня за спиной долгие годы практики. Я хорошо научилась не позволять никому причинять мне боль, Лазаро. Только с чего это ты решил, что именно я должна пострадать? Может, эта участь ждет тебя?
Тут Лазаро улыбнулся – и эта улыбка рассеяла напряжение. Таким Скай его еще не видела: беззаботным, по‑настоящему обаятельным. Казалось, он помолодел на несколько лет. Взяв Скай под руку, он направился к двери.
– Думаю, я переживу, – ответил он.
Внезапно Скай захотелось увидеть его растерявшим свое высокомерие и самоуверенность, позабывшим о гордости. Ей представилось, как она стоит над ним, торжествуя… должно быть, в ее лице что‑то отразилось, потому что Лазаро настороженно спросил:
– Над чем это ты смеешься?
Улыбка Скай померкла. Она знала, что представляемое ею столь же несбыточно и невероятно, как снег над виноградниками Андалусии.
– Ни над чем, – сказала она.
– Пойдем позавтракаем, нам нужно многое обсудить.
Пару дней спустя Скай, стоя перед большим зеркалом, критически оглядела свое отражение. Вокруг нее толпились женщины. Одна из них, командовавшая примеркой, отступила на пару шагов и произнесла:
– Очень элегантно, мисс О’Хара. Идеальное платье для свадьбы.
Платье запахивалось на груди и имело высокую талию, что скрывало живот. Материал был кремового цвета, а на тон темнее к наряду полагался легкий жакет, слегка отливающий золотистым. На ногах Скай были атласные туфли на угрожающих высоких каблуках.
Помощница еще раз оглядела наряд, а затем, скомандовав остальным убрать его, посмотрела на Скай и произнесла:
– А теперь все остальное.
Под «остальным» подразумевался целый гардероб с одеждой на все случаи жизни: элегантного покроя брюки, платья, шелковые рубашки из тончайшего материала. Вечерние наряды – коктейльные и длинные, в пол, платья. Скай слышала, как стилист говорил, что их следует подогнать под ее невысокий рост. Была там одежда на все стадии беременности и любые случаи жизни, белье, обувь и украшения. Особенно ее порадовали джинсы.
Потом Скай отвезли в город в салон красоты, где ее ожидали самые разные процедуры: от приятных и расслабляющих, вроде массажа, до откровенно садистских, таких как депиляция зоны бикини. Пока парикмахер колдовал над волосами Скай, она размышляла о том, что спросил ее однажды Лазаро после завтрака: почему она согласилась на его предложение. Она ответила ему, что ей так и не удалось выяснить, кем был ее отец, но для своего ребенка она бы не хотела подобной участи. Произнося эти слова, она едва не расплакалась и подивилась самой себе. Что ж, по крайней мере, что‑то она может дать своему сыну или дочери: имя отца.
Спустя некоторое время парикмахер, улыбнувшись, поднес Скай зеркало, чтобы она могла посмотреть на свое отражение и увидеть, как волосы лежат сзади. Она слабо улыбнулась, совершенно не узнавая себя в зеркале. Что ж, очевидно, теперь это ее жизнь, и к ней нужно привыкнуть.
Лазаро, встретив Скай, не узнал ее – слишком уж по‑другому она выглядела. Волосы выпрямлены и, отбрасывая красно‑золотистые блики, падали на плечи. На ней были ярко‑голубое платье‑рубашка с золотым поясом и золотистые сандалии на плоской подошве. В ушах висели золотые серьги‑кольца. Даже пахло от нее теперь по‑другому: аромат казался слишком навязчивым и сладким и не шел ей.
– Ты вернулась, – констатировал Лазаро.
Скай повернулась, и на миг зрачки ее расширились, но она достаточно быстро сумела совладать с эмоциями.
– Да. – Она уперла руку в бок, позируя перед Лазаро. – Таков мой новый образ. Нравится?
Лазаро не знал, что ответить, но увиденное его не вдохновляло. Куда больше ему нравились непокорные локоны Скай и ее веснушки на носу и щеках, сейчас скрытые умело наложенным макияжем. Но кое‑что соблазнительное все же было: теперь одежда не оставляла ни малейших сомнений в том, какая превосходная фигурка прячется под ней.
И Лазаро произнес слегка дрогнувшим голосом:
– Ты прекрасна.
Скай, услышав эти слова, немного расстроилась, но виду не подала. Неужели Лазаро и впрямь нравится эта безликая оболочка – ей, например, новый образ вовсе не по душе.
– У меня в кабинете лежит предварительная копия брачного контракта, если хочешь, можешь взглянуть, – сказал он.
– О! – снова вырвалось у Скай.
Лазаро слегка усмехнулся и направился в кабинет. Войдя, он предложил:
– Присядь. Хочешь что‑нибудь выпить?
Скай села за стол. В глаза бросился документ, лежащий перед ней, и размер его достоинства заставил ее испугаться.
– Просто… воды, – пробормотала она.
Взяв в руки бумаги, она принялась читать. Итак, Скай Роза О’Хара и Лазаро Санчес заключают соглашение о браке на срок минимум пять лет… или до того момента, пока они не придут к взаимному соглашению расстаться. Были там и другие секции, относящиеся к ребенку, – как будут распределяться их родительские обязанности в случае развода, финансовые соглашения. На этом пункте Скай обомлела. Лазаро, стоящий у окна, увидел выражение ее лица.
– В чем дело?
Скай молча указала на строчку, где была прописана сумма, которую она получит после развода, если будет верна своему супругу. Лазаро, подойдя ближе, указал на сумму и, странно взглянув на Скай, спросил:
– Что, этого мало?
– Да это просто смешно! – воскликнула Скай.
Лицо Лазаро словно подернулось инеем.
– Что ж, вот и проступили твои истинные намерения, – отозвался он.
Скай встала, вне себя от ярости.
– Я не имею в виду, что сумма маленькая! Она огромна! Да это же вполне может сойти за государственный долг маленькой страны. Неслыханные деньги! Ты хотя бы представляешь, на какие суммы живут обычные люди, знаешь, сколько они тратят в неделю? В год?
Лазаро стиснул зубы – Скай, должно быть, притворяется. Иначе и быть не может.
– Конечно, я знаю это, я и сам так жил долгие годы, – произнес он с сарказмом.
Скай виновато произнесла:
– Я забыла, прости.
– Я знаю, как это тяжело и унизительно – жить, считая гроши, потому и поклялся сам себе, что больше не окажусь в подобном положении. И ты, само собой, тоже не должна нуждаться.
– Что ж, – отозвалась Скай, снова садясь. – Я поняла. Но этого слишком много. Мне хватит и части суммы, а потом, я всегда буду знать, что это не мои деньги, и чувствовать себя неловко, живя за твой счет.
– Но речь ведь не о тебе одной – это вам вдвоем с ребенком.
Внезапно Скай стало грустно при мысли о том, что однажды неизбежно придет время, когда они останутся с ребенком вдвоем, но, с другой стороны, чего еще она ожидала? Лазаро чрезвычайно занятой человек.
– Ну, на еду, одежду и образование здесь более чем достаточно – сумма все равно слишком велика.
Лазаро, помолчав, ответил:
– Хорошо, это мы обсудим позже. Есть еще какие‑то замечания? Я бы на твоем месте попросил адвоката прочитать документ. Могу порекомендовать кого‑нибудь, не заинтересованного в деле.
Скай покачала головой:
– Нет, спасибо. Все остальное звучит справедливо, и распределение родительских обязанностей обусловлено интересами ребенка, так что здесь спорить не о чем. Просто дай мне ручку, и я подпишу.
Лазаро сделал несколько пометок в тех местах, где Скай пожелала изменить текст, а потом, открыв последнюю страницу, передал ручку ей. Она подписала документ, даже не прочитав оставшиеся разделы, и встала.
– Это все?
– Так не терпится уйти? – поддел ее Лазаро.
Он подал это как шутку, но Скай показалось, что в словах его прозвучала обида. Она тут же одернула себя: глупости, Лазаро Санчес не поддается подобным провокациям.
– Я хочу подняться наверх и закончить рисунок. Я обещала дочери старика, что сделаю портрет до выходных.
Лазаро помолчал, и на какой‑то миг Скай испугалась, что тот против, но потом произнес:
– Мне нужно в Мадрид. Улетаю сегодня и не вернусь до самой свадьбы. Стилист с командой специалистов помогут тебе подготовиться. Утром планируется небольшой праздничный завтрак, а потом мы отправимся в Венецию.
– В Венецию?
Лазаро кивнул.
– Мне нужно будет посетить несколько мероприятий, а еще я покупаю там новое здание. Можно считать эту поездку свадебным путешествием.
У Скай захватило дух при мысли о том, что она окажется в таком красивом месте в компании с таким мужчиной, как Лазаро. На миг она даже запаниковала. А если вдруг они будут на приеме, разве она сумеет соответствовать уровню высокородных гостей?
– Но наш брак ведь, по сути, ненастоящий – разве мне обязательно ехать с тобой? – робко спросила она.
Никогда прежде Лазаро не испытывал подобного ни к одной из своих прежних подружек – Скай возбуждала его и злила одновременно. Подумать только, она, похоже, старается улизнуть от него при первой же возможности. И предпочла рисовать какого‑то старика, чем провести время с ним.
Протянув руку, Лазаро привлек Скай к себе. Она тут же вспыхнула, а зрачки ее расширились. Сквозь тонкий шелк платья он чувствовал ее горячее тело.
– Ты хочешь меня, не так ли? – спросил он, хотя и так прекрасно знал ответ. Ему хотелось заставить Скай признать это вслух, а она явно этого не хотела.
– Ты знаешь, что «да», – произнесла она.
Лазаро склонил голову и прильнул к ее губам.
Скай, вздохнув, приоткрыла их, и он мгновенно позабыл обо всем, теряясь в ней. Однако в последний момент все же сумел заставить себя вспомнить о здравом смысле, и отстранился, глядя на ее лицо. Скай открыла глаза, и тогда Лазаро произнес, ощущая какой‑то внутренний трепет:
– В нашем браке не будет ничего ненастоящего, Скай, поверь мне. Он будет реальным во всех его проявлениях.
День свадьбы.
– Вы прекрасны, сеньорита, – произнесла Альмудена, и Скай, улыбнувшись ей, заметила, что глаза ее как‑то подозрительно блестят. За дни, проведенные на гасиенде, экономка прониклась к невесте своего хозяина, но это лишь сильнее расстраивало Скай. Она все чаще ощущала себя изгоем в этом тихом уголке. Ей казалось, она здесь чужая.
Стилисты с ассистентами уже сделали свое дело, подготовив невесту к свадьбе, и теперь ее снаружи ожидала машина, на которой Скай должна была приехать в мэрию, где ее ожидал Лазаро. Путешествие оказалось слишком коротким. Подумать только, всего несколько дней назад она расстраивалась и злилась на своего жениха, снова оставившего ее одну, теперь же готова была отдать что угодно, лишь бы оттянуть момент, когда изменить что‑то будет невозможно. Скай казалось, что, выйдя замуж, она перестанет быть собой. Что ж, напомнила она себе, отныне жизнь ее принадлежит и вправду не ей одной. Разве не обещала она некогда себе угнездиться на одном месте и дать ребенку стабильность и постоянство?
Машина остановилась у дверей мэрии, где стояла женщина в деловом костюме. Увидев автомобиль, она поглядела на часы и, открыв дверцу, помогла Скай выйти.
– Я Сара, помощница Лазаро, буду представлять одного из свидетелей, – с улыбкой произнесла она.
Скай ощутила, как неприятно подрагивают ноги от непривычно высоких каблуков.
– Он ждет? – спросила она Сару.
– Да.
Что ж, подумала Скай, она стоит на пороге новой жизни – в новом наряде, с другой прической и макияжем. Позади осталось все знакомое и привычное. Теперь перед ней неизведанные воды. Ей предстоит жить с мужчиной, который хочет ее, но не любит. В этот момент она ощутила едва уловимый трепет внутри себя и положила руку на живот, что с каждым днем неизменно увеличивался. Не может быть… еще слишком рано для того, чтобы ребенок начал шевелиться, но Скай знала, что он там. Знала, что на кону отныне не только ее жизнь. А значит, теперь пути назад нет.
Лазаро уловил момент, когда Скай появилась в зале, по реакции присутствующих – атмосфера как‑то изменилась, словно ворвался легкий ветерок. Ему хотелось обернуться, чтобы увидеть невесту, но он не стал. Вот она подошла и встала рядом – Лазаро ощутил легкий аромат, нежный и знакомый. Тот аромат, что сопровождал ее всегда, а не новый, резкий и навязчивый. Лазаро ощутил, как ему стало чуточку легче – словно с души упал камень, что не давал свободно вздохнуть после разговора по телефону с Габриэлем пару дней назад. «Я недооценивал тебя, Санчес, – говорил брат. – Тебе не удалось одурачить никого в плане твоих истинных намерений жениться на Леоноре, но я не ожидал, что ты женишься на матери твоего ребенка. Ты, оказывается, способен на благородные поступки. Или эту девчонку специально наняли?» Лазаро, собрав всю волю, чтобы не показать своего гнева, ответил ему: «Не все продается и покупается, Торрес. И помни, мой план относительно рыночной площади Мадрида все равно лучше, чем твой. Я люблю этот город – помни об этом!» На это Габриэль презрительно фыркнул. «Прошу, не оскорбляй меня, притворяясь альтруистом, – сказал он. – Твой интерес сугубо личный: тебе хочется насолить мне, потому что ты вбил себе в голову, что мы родственники. Жаль, что Леонора тоже стала для тебя орудием достижения цели».
Лазаро хотелось закричать, но он заставил себя досчитать до десяти. Выдержав таким образом паузу, он ответил: «Я не вбил себе это в голову, это правда, Габриэль. Мне от твоей семьи не нужно ничего, кроме признания. А что касается Леоноры – неужели ты утверждаешь, что сам хочешь на ней жениться по другим соображениям, не стратегическим? Она хороший человек, Габриэль, не стоит использовать ее как пешку». «Она на своем месте, и это единственное, что имеет значение», – ответил Габриэль, и слова эти тогда показались Лазаро слишком напыщенными, однако сейчас, глядя на свою невесту, стоящую рядом, он понимал, что и сам бы произнес их в адрес Скай.
Она держала в руках цветы – похоже, только что срезанные в саду, – и пальцы ее, сжимавшие букет, побелели. Лицо ее тоже показалось Лазаро бледным, и он инстинктивно потянулся к ней. Когда он положил свою руку на руку Скай, она подняла глаза, и на ее щеках появился слабый румянец. Лазаро слегка приподнял бровь в немом вопросе, и она через мгновение кивнула ему. Странно было видеть ее снова с прямыми и аккуратно уложенными волосами и макияжем, скрывавшим веснушки, и опять Лазаро испытал странное желание растрепать ее прическу, распустить волосы и ощутить их непокорность.
Регистратор начал произносить торжественные слова, и Лазаро перевел взгляд на него, повторяя время от времени необходимые фразы. Чистый, звонкий голос Скай вторил ему. Внезапно он подумал о том, как эта свадьба не похожа на ту, что они планировали с Леонорой. Будь все по плану, их бы обвенчали в соборе Мадрида, а на церемонии присутствовали бы журналисты всех известных изданий. Сейчас свидетелями их со Скай свадьбы выступают всего два человека, оба – сотрудники Лазаро. Но странным образом, все кажется таким естественным.
– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, сеньор Санчес.
Лазаро повернулся к Скай, которая ответила ему настороженным взглядом. От ее бледности не осталось и следа. Лазаро хотел было приподнять ее подбородок, но, почувствовав сопротивление, нахмурился.
– Нам непременно нужно делать это сейчас? – прошептала Скай. – Перед всеми этими людьми?
– Да, – раздраженно ответил Лазаро, притягивая невесту к себе, – подумать только, и почему с ней так нелегко?
Опустив голову, он поцеловал Скай. Губы ее приоткрылись ему навстречу, и, отдаваясь в ее власть, он обругал себя, но отступить уже не смог.
Скай напрасно надеялась, что Лазаро не станет целовать ее в присутствии посторонних людей. Губы его прильнули к ее, и она позабыла обо всем происходящем. Когда же наконец он отстранился, его зеленые глаза лихорадочно блестели. Скай, сделав шаг назад, покачнулась на каблуках и упала бы, если бы Лазаро не поддержал ее.
– В чем дело? – нахмурился он.
Скай заставила себя улыбнуться.
– Все в порядке.
Лазаро взял ее за руку и повел в комнату регистрации. После росписи он произнес:
– Когда мы выйдем, там будут журналисты. Ты готова?
«Нет», – хотелось ответить Скай, но она лишь кивнула, понимая, что сейчас у нее нет выбора.
Они вышли из здания мэрии, и Скай зажмурилась, ослепленная лучами солнца. Лазаро обхватил ее за талию и притянул к себе. Постепенно привыкнув к яркому свету, Скай открыла глаза. Повсюду доносились крики:
– Лазаро! Скай! Посмотрите сюда!
– Прошу вас, еще один кадр.
Но Лазаро, подняв руку, дал понять, что фотографий достаточно. Внезапно раздался вопрос:
– Эй, Санчес, что скажете о женитьбе Габриэля Торреса и вашей бывшей невесты?
Лазаро на миг замер, а потом, повернувшись на звук, спокойно произнес:
– Мы с женой желаем им всего наилучшего.
Для Скай было странно слышать, как Лазаро называет ее женой, особенно если учесть тот факт, что он не женился бы на ней при других обстоятельствах. Его спокойствие и невозмутимость доказывали, что он готов добиваться своего любой ценой и необходимость притворяться, играя счастливого мужа на публике, его совершенно не смущает.
Лазаро проводил Скай до блестящего внедорожника, помог забраться в машину и, обойдя ее, сел с другой стороны. Водитель завел мотор, и автомобиль плавно поехал.
– Ты в порядке? – спросил Лазаро Скай.
Она кивнула, хотя перед ее глазами до сих пор мелькали вспышки камер.
– После завтрака мы отбываем в Венецию, я уже попросил стилиста упаковать твои вещи, – предупредил он, и снова его спокойствие и решимость поколебали Скай.
Она резко спросила:
– Вот так отныне мы и будем жить – ты будешь мне указывать, куда пойти и что сделать?
Ответ его был крайне дипломатичным.
– Я занятой человек, Скай. Мне приходится путешествовать по работе по всей Европе и Америке. Я буду брать тебя с собой по мере необходимости, но, когда родится ребенок, конечно, ты не сможешь быть такой же мобильной. На это время я выбрал несколько поместий в Мадриде, куда вы с ребенком сможете переехать.
– А ты?
Лазаро насмешливо посмотрел на нее:
– И я тоже. Но для своего удобства я сохраню пентхаус в отеле на тот случай, если буду в городе.
На секунду Скай представила себе картину: Лазаро страстно целует у огромного окна с видом на Мадрид высокую и красивую девушку, пока она, Скай, ходит взад‑вперед в загородном доме, укачивая отчаянно плачущего ребенка. Ее пронзило жало ревности.
– Я не хочу, чтобы ты обращался со мной как с мебелью, а сам разъезжал где вздумается, Лазаро. Если ты хочешь свободы, то я предпочту вернуться к своей жизни в Дублине.
– И будешь жить в заросшей плесенью квартире, работать официанткой и рисовать портреты за деньги?
Скай вспыхнула.
– По крайней мере, у меня будет своя жизнь. И хоть я и понимаю, что теперь речь идет не только обо мне, но и о ребенке… но не хочу снова зависеть от прихотей другого человека.
– Я твой муж, Скай, а не твоя мать. Наши отношения партнерские.
Скай умолкла, решив не давать волю словам, пока в ней бушует ярость и обида.
После спешного завтрака Альмудена со стилистом помогли Скай переодеться в дорожное платье, к которому прилагался легкий жакет. Наряд был таким же по стилю, что и свадебный, но светло‑голубого цвета. Уже направляясь к двери, Скай увидела букетик цветов, собранных ею в саду. Они были поникшими и немного увядшими. Стоит ли воспринимать это как недобрый знак? Отогнав грустные мысли, Скай спустилась на первый этаж. Лазаро уже поджидал ее, расхаживая взад‑вперед у двери и поглядывая на часы. Он тоже успел переодеться в светло‑серый костюм и рубашку с распахнутым воротом. Увидев Скай, он окинул ее оценивающим взглядом с головы до ног – девушке показалось, что тела ее касаются горячие язычки пламени. Нет, приказала себе она. Лазаро, конечно, невозможно красив, но он не завоюет ее сердце.
Скай подошла ближе – Лазаро протянул руку, и она вложила свою ладонь в его. Немедленно ее охватило некое умиротворяющее чувство, ощущение спокойствия и безопасности – и в то же время появилось волнение, словно перед прыжком с обрыва.
– Готова? – спросил Лазаро.
Скай захотелось закричать «нет», вырвать свою руку, убежать в спальню, снять новую одежду и смыть макияж, а потом отправиться в студию и снова начать рисовать, но теперь пути назад не было. Поэтому она кивнула и произнесла:
– Готова.
Все время перелета в Венецию Скай спала – во‑первых, она сильно устала, а во‑вторых, до сих пор не могла поверить в то, что отныне она замужем за Лазаро. Эмоции били через край, и, не желая разбираться в их переплетении, Скай решила отдохнуть.
Сейчас же наступил полдень, солнце высоко стояло в небе, и Лазаро со Скай садились в лодку, на которой должны были доплыть в Венецию через Гранд‑канал. Усевшись рядом со Скай, Лазаро сказал несколько слов гребцу по‑итальянски. Они поплыли, и тут же легкий ветерок принялся развевать волосы девушки. С поверхности воды поднялась легкая взвесь брызг, и Скай привстала, чтобы не пропустить момент вхождения в канал. Когда же лодка начала рассекать воды Гранд‑канала, она непроизвольно вздохнула: перед ними расстилалась широкая водная гладь, по обеим сторонам которой высились древние венецианские дворцы. По волнам канала парили гондолы и шныряли быстроходные катера.
– Ты первый раз в Венеции? – спросил Лазаро, тоже вставая.
Скай покачала головой:
– Я была здесь, когда мне было шестнадцать… мы с мамой прожили в студии одного скульпотора около шести месяцев. Для меня это было сказкой. Я всегда хотела вернуться сюда.
– Означает ли это, что ты так же бегло говоришь по‑итальянски? – уточнил Лазаро.
Скай бросила взгляд на него – и невольно залюбовалась зрелищем: ветерок слегка взъерошил его волосы, и на фоне воды и древних зданий он казался принцем из старинной сказки – или воинственным пиратом‑захватчиком.
– Немного говорю, этого хватает для бытового общения, – ответила она.
Какое‑то время они смотрели друг на друга, а потом Лазаро протянул руку и, намотав на палец прядь ее волос, слегка потянул на себя.
– На каких еще языках ты говоришь?
– Довольно хорошо – по‑французски и гречески… еще по‑арабски. Когда мне было двенадцать, мы с мамой пару месяцев прожили в Каире.
– Ты удивительная женщина, – отозвался Лазаро.
В этот момент лодка остановилась с легким стуком, и Скай очнулась от транса. Очень вовремя, с благодарностью подумала она, еще миг – и она бы просто растворилась в глазах Лазаро.
Они прибыли к одному из палаццо – так в Италии назывались городские дворцы‑особняки пятнадцатого – восемнадцатого веков. Здание было огромным, и постройки, окружавшие его, казались на его фоне крошечными. Окна сверкали, а по всему периметру первого этажа шел балкон. Зрелище было завораживающим. Когда Лазаро и Скай выбрались из лодки и, поднявшись по ступеням, очутились внутри, их охватила приятная прохлада. Просторный холл украшали мраморные полы и люстры из муранского стекла.
К ним подошел незнакомец в деловом костюме и поприветствовал Лазаро на беглом итальянском. Тот ответил ему так же бегло. Скай невольно заслушалась его быстрой речью. Интересно, где он научился так говорить по‑итальянски?
Мужчина, представившийся управляющим отелем, повел гостей к лифту. Интерьер был просто сногсшибательным – повсюду позолоченные панели и, куда ни кинь взгляд, зеркала. Скай старалась не смотреть на них, дабы не видеть своего отражения, подозревая, что после долгого путешествия вид у нее оставляет желать лучшего. Внезапная мысль закралась в ее голову – и Скай с подозрением спросила Лазаро:
– Это тоже твой отель?
Он прислонился к зеркальной стене лифта, небрежно сунув руки в карманы, казалось, его совершенно не смущала окружавшая их роскошь.
– Нет, – ответил он и слегка усмехнулся. – Но я веду переговоры о его приобретении – и поэтому мы сейчас здесь. Мне нужно уточнить кое‑какие детали перед подписанием контракта.
Скай едва не воскликнула «О!», но вовремя удержалась и принялась размышлять про себя о том, как, должно быть, богат ее муж. Страшно и подумать, сколько может стоить палаццо на Гранд‑канале в Венеции.
Двери лифта разъехались, и взору молодоженов открылась комната – Скай не доводилось видеть ничего похожего прежде. Паркетный пол, устланный эксклюзивными восточными ковриками, обои, стилизованные под китайский стиль, люстры из муранского стекла и позолоченный потолок с затейливыми фресками. Три огромных окна выходили на балкон, за которым виднелся канал.
Скай вышла на балкон и, глядя на солнечные блики, прыгающие по волнам, разбегающимся от лодок, произнесла:
– Какая красота! Я никогда не видела ничего подобного.
К ней подошел Лазаро.
– Да, есть на что посмотреть, – отозвался он.
Скай перевела на него изумленный взгляд.
– Почему ты хочешь купить этот отель?
Лазаро неопределенно пожал плечами:
– Потому что я могу его купить. Это будет дополнением к моему портфолио.
Повернувшись, он направился обратно в комнату. Странным образом, она была обставлена современной мебелью, но почему‑то интерьер смот релся гармонично – низенькие стеклянные журнальные столики, полукреслица в светлых кремовых тонах, предметы современного искусства сочетались с полом, стенами и росписью на потолке. Подойдя к бару, Лазаро поинтересовался:
– Хочешь воды или сока?
Скай вошла в комнату следом за ним.
– Минеральной воды с газом, пожалуйста.
Сбросив туфли и жакет, она с наслаждением села на диванчик, поджав под себя ноги. Лазаро передал ей бокал, и она сделала глоток. Краем глаза она наблюдала за мужем – держа в руке бокал с напитком, похожим на виски, он присел на другой диванчик и положил руку на подлокотник. Рубашка на его груди натянулась, и Скай захотелось расстегнуть пуговицы, чтобы полюбоваться его обнаженным торсом. Поймав себя на этих озорных мыслях, она покраснела и уткнулась в бокал.
– Ты, по‑видимому, не слишком удивлена, не так ли? – раздался голос Лазаро, и Скай, подняв глаза, увидела, что он пристально смотрит на нее.
– Удивлена чем?
Он взмахнул рукой:
– Тем, что я скоро стану владельцем одного из старейших и известнейших палаццо Венеции.
– Когда мы были в Венеции с мамой – думаю, не нужно говорить, что мы жили в куда более бедном районе, далеко отсюда, – я мечтала, как мы поплывем по каналу и войдем в один из дворцов. Но это были лишь мечты. Хотя, честно говоря, мне все равно, твой это дворец или нет. Мне достаточно просто быть здесь и чувствовать эту атмосферу.
Лазаро наклонился вперед.
– В том‑то и дело: сейчас это не фантазия и не игра воображения, а реальность.
В дверь постучали, и на пороге появился управляющий отелем с вопросом, все ли устраивает гостей. За ним стоял носильщик с сумками – Скай увидела, как он проследовал с ними в спальню. Управляющий положил на столик кипу газет и произнес:
– Вышли выпуски газет с новостями о вашей свадьбе. Мои поздравления, сеньора Санчес.
Скай робко поблагодарила. Лазаро вышел вместе с управляющим, носильщик тоже покинул номер, и, оставшись в одиночестве, девушка приблизилась к газетам, со страхом думая о том, что найдет в статьях. Сверху лежали итальянские газеты, главным образом, ежедневные издания, пишущие о светской хронике. На первых полосах была фотография Лазаро и Скай, выходящих из мэрии. Скай, увидев себя, сморщилась: она выглядела на фото точно испуганный кролик, застигнутый врасплох огнями фар, – в глазах неприкрытый страх, руки судорожно сжимают букетик цветов. Вдобавок ко всему, она крепко держалась за Лазаро, точно боялась его отпустить хоть на миг. Да уж, не похоже на невесту известного плейбоя и богача. На ее месте должна была быть Леонора – в конце концов, если даже Лазаро и не любил ее, то хотя бы что‑то к ней наверняка чувствовал. А если бы она была сейчас здесь вместо Скай, они бы с Лазаро находились в спальне… Скай громко ругнулась.
– В чем дело? – раздался голос Лазаро.
Войдя в комнату, он забрал газеты из ее рук и выбросил их в корзину для бумаг. Скай направилась обратно на балкон, не желая показывать своего смятения. В конце концов, они поженились, и скоро родится ребенок – не пора ли прекращать расстраиваться по каждому пустяку?
Словно почувствовав ее состояние, Лазаро пошел следом.
– Скай? – позвал он.
Однако девушка упрямо смотрела вперед, на воды канала.
– Скай, посмотри на меня! – потребовал Лазаро, и Скай нехотя повернулась к нему. И почему он ухитряется подлавливать ее в те моменты, когда она меньше всего хочет разговаривать?
– Что такое? В чем дело?
– Ничего. Просто… – Скай на миг замялась, но потом, не в силах молчать, выпалила: – Леонора… она такая красивая, она совершенна. Ты, наверное, хотел быть с ней. Это она сейчас должна быть здесь, а не я.
Лазаро удивленно произнес:
– Нет, не хотел. Поэтому так легко ее и отпустил.
Он был поражен тем, как неправильно Скай представляет себе ситуацию, и в этот момент у него промелькнула мысль о том, что ее он бы не смог отпустить так же легко. И дело тут было не только в физическом желании. По прибытии в Венецию Лазаро жадно ловил каждую эмоцию, что отражалась на лице Скай. Он готов был поспорить, что она никогда прежде не была здесь – однако же, Скай опровергла его догадки, и в нем шевельнулось нечто вроде сожаления из‑за того, что сейчас он не впервые показывает ей этот чудесный город.
Скай нахмурилась.
– То есть вы никогда…
Лазаро, ухмыльнувшись, спросил:
– Никогда не спали вместе, ты хочешь спросить?
Скай зарделась.
– Не смей надо мной смеяться, – угрожающе произнесла она.
Лазаро, действуя по наитию, провел пальцами по ее щеке – сквозь макияж начали проступать веснушки, а кожа стала горячей. Повинуясь внезапному импульсу, он ответил:
– Я не спал с Леонорой, Скай. Я собирался на ней жениться, но я не испытывал к ней ничего. Обычно желание только все усложняет.
В лице ее появилась какая‑то боль, покоробившая Лазаро.
– Ты имеешь в виду, что со мной тебе нелегко? – спросила девушка.
Он приподнял ее подбородок и заглянул в глаза – Скай по‑прежнему старалась «держать лицо», и это стоило ей немалых усилий.
– Смешно, но об этом я больше не беспокоюсь.
Теперь в лице Скай можно было ясно прочесть неуверенность и уязвимость.
– Нет?
Лазаро покачал головой.
– У нас с тобой впереди куда более важные дела.
– Какие?
Он положил руки на ее заметно пополневшую талию – теперь беременность проступала с каждым днем в очертаниях ее фигуры все более отчетливо. Грудь ее тоже стала больше, и при одной мысли об этом Лазаро ощутил, что возбужден. Ему доводилось проводить ночи с самыми красивыми девушками мира, но ни одной не удавалось вызвать в нем ничего похожего.
– Подтвердить, что мы муж и жена – не только на бумаге.
Лазаро крепче прижал к себе Скай. Ощутив, как он возбужден, она зарделась. В глазах ее появился блеск, зрачки расширились. О, он хотел ее – только ее.
Наклоняясь, чтобы поцеловать Скай, Лазаро приказал своему внутреннему голосу умолкнуть. Он по‑прежнему владеет ситуацией, говорил он себе – и в то же время понимал, что отныне все по‑другому и что с каждым поцелуем, с каждым прикосновением контроль его ослабевает.
Скай разбудил плеск волн, ритмично накатывающих на каменные фундаменты зданий, потом раздался гудок с проходящей мимо окна лодки. Проснувшись окончательно, она обвела комнату взглядом. Взору предстал потолок с чудесной росписью и позолотой… большие окна, в которые заглядывала сумеречная лавандовая синева вечернего неба. В полумраке угадывались очертания предметов вокруг. Скай лежала на огромной кровати в окружении смятых и перепутанных простыней и покрывал. Она повернула голову и увидела, что рядом никого – лишь отпечаток головы на подушке свидетельствовал о том, что совсем недавно рядом спал Лазаро. Скай смутно припомнила, что после занятий любовью он обнял ее и прижал к себе, прежде чем заснуть, – или это был сон? Услышав шаги, она повернула голову. В спальню вошел Лазаро, одетый в черные брюки и белую рубашку. Волосы его были влажными после душа. Он поднял обе руки.
– Помоги мне застегнуть запонки.
Скай резко села, прижимая к груди простыню.
– Сегодня ожидается какое‑то торжественное событие?
– Да, нам нужно выезжать через сорок пять минут.
Скай до того испугали эти слова, что ей стало физически плохо. Борясь с головокружением, она схватила халат, оставленный Лазаро для нее, и, надев его, встала.
– Мне нужно собраться… – Она беспомощно посмотрела на Лазаро. – Я понятия не имею, что нужно делать.
– Я позвоню кому‑нибудь и попрошу помочь.
Скай подошла к нему и прикрепила запонки.
Стоя рядом с Лазаро, она внезапно ощутила смущение оттого, что находится так близко, и удивилась этому. Казалось бы, после того, что произошло, ей не пристало робеть в присутствии мужа.
– Спасибо, – произнес Лазаро, и, подняв глаза, Скай посмотрела на него. Лицо его было чисто выбрито, и ей захотелось прижаться губами к его щеке, но она удержалась.
– Мне нужно принять душ, – сказала Скай, делая шаг назад.
Ванная комната была под стать спальне – огромная ванна, две раковины, душевая кабинка, в которой хватило бы места для… Скай поймала себя на том, что воображение ее тут же принялось подсовывать картинки далеко не пристойного содержания. Приказав ему утихнуть, она скинула халат и, подняв волосы наверх, включила душ, стараясь не думать о предстоящем вечере, на котором она впервые будет сопровождать Лазаро как его жена.
Вернувшись в спальню, она увидела платье, разложенное на кровати. Скай уже примеряла его в Испании – оно было просто сногсшибательно красивым. Тончайший, словно паутинка, материал золотистого оттенка был расшит крохотными жемчужинками и стразами, что сверкали при каждом движении и шаге. Платье было длинным, в пол, длинные же рукава закрывали плечи и руки.
В дверь постучали, и в приоткрывшуюся щель заглянула молодая дама.
– Сеньора Санчес? Ваш муж сказал, вам нужна помощь?
Скай вдруг поймала себя на мысли, что слова «ваш муж» ей чрезвычайно нравятся… и тут же обругала себя за это. Она всегда гордилась своей независимостью. Вымученно улыбнувшись, она ответила:
– Да, спасибо.
Женщина вошла и заговорщически произнесла:
– Мне дали строгие указания ни в коем случае не выпрямлять ваши волосы.
Скай снова почувствовала, как в ней разливается тепло – очевидно, Лазаро нравятся ее волосы в первозданном виде. Но она приказала себе не питать напрасных иллюзий по этому поводу.
Помощница бросила взгляд на платье и со знанием дела сказала:
– Нам нужно белье телесного цвета.
Лазаро стоял в толпе гостей – все они были важными для его бизнеса, и именно ради встречи с ними он пришел на этот вечер. Обычно в подобных ситуациях он был собран и решителен, преследуя поставленные цели, но сегодня впервые за все время мысли его блуждали далеко от происходящего. Он смотрел на Скай, что стояла поодаль и беседовала с дамой в возрасте. Увидев жену в вечернем наряде впервые, он подумал было, что на ней нет никакой одежды, но то была иллюзия, созданная удивительным платьем. Цвет его не отличался от оттенка кожи, а ткань прилегала к каждому изгибу фигуры девушки, подчеркивая линию округлившегося животика и соблазнительную грудь. Волосы, поднятые наверх, открывали стройную шею – лишь отдельные прядки обрамляли лицо Скай. Лазаро не видел, нанесла ли она макияж, но веснушки ее на сей раз по‑прежнему отчетливо проступали на лице, подчеркивая ее естественную красоту.
Когда они вошли в зал, держась за руки, Лазаро несколько раз заметил, как на Скай смотрели мужчины, и испытал нечто, похожее на ревность. Спустя некоторое время жена отошла от него и принялась беседовать с гостями. Глядя на то, как она смеется, откидывая назад голову и привлекая внимание и восторженные взгляды мужчин, можно было подумать, что она здесь абсолютно в своей стихии, словно ее меньше всего волновало, рядом ли муж и что он делает. Лазаро уже готов был направиться к ней, но кто‑то из гостей произнес:
– Санчес, скажите‑ка нам, вы и вправду завтра подписываете контракт о покупке палаццо Риццоли?
Лазаро с неохотой отвел глаза от Скай – и вдруг холодок пробежал по его спине. Он понял, что из‑за девушки совершенно забыл об истинной цели своего визита. Он здесь для того, чтобы продолжать выстраивать свою репутацию, не давая надежды тем, кто перешептывается за его спиной и ловит каждое слово, полагая, что когда‑нибудь знаменитый Лазаро Санчес оступится. Он должен заняться делами.
Скай буквально физически ощутила тот момент, когда пристальный взгляд Лазаро обратился в другую сторону. Украдкой посмотрев на него, она увидела, что муж стоит рядом с группкой серьезных мужчин и женщин и, очевидно, ведет деловые переговоры. Девушка вздохнула – ноги в туфлях начали немилосердно болеть, а собеседница покинула ее. Теперь она была предоставлена самой себе.
Вечер был организован в таком же красивом особняке, похожем на дворец, стоящий на Гранд‑канале. Повсюду были свечи и крохотные лампочки, льющие приглушенный свет на огромный зал. Аудитория была в точности такая же, что присутствовала на помолвке Лазаро и Леоноры: знаменитости и богачи. Должно быть, подумала Скай, Лазаро нелегко пришлось, наблюдая за этой публикой с детства и зная, что в их кругу он мог бы вращаться с самого рождения, если бы не родители, отказавшиеся от собственного сына лишь пото му, что ему не посчастливилось родиться в законном браке. Конечно, это наверняка и стало для него стимулом к упорному труду, в конечном счете приведя его к успеху… но принесет ли ему новое амплуа удовлетворение? Скай инстинктивно положила руку на живот. Как могла мать Лазаро поступить так с собственным сыном – просто отказаться от него?
Поймав несколько взглядов от окружающих, Скай решила отправиться в туалетную комнату и проверить свой внешний вид. Взглянула на Лазаро, но он был занят беседой. На миг в душе ее подняло голову знакомое чувство досады – Скай не раз приходилось испытывать его в детстве, когда мать вот так же отворачивалась от нее, занимаясь своими делами. Но Скай приказала себе перестать думать в подобном ключе. Лазаро был прав, сказав, что он ее муж, а не мать. Ей необходимо научиться отстаивать свои интересы и не зависеть от мнения окружающих. Лазаро никогда не скрывал, что не испытывает к ней ничего, кроме мужского интереса. Должно быть, ее рассуждения и выводы его немало позабавили.
Скай выскользнула из зала незамеченной и, обнаружив, что в туалетной комнате никого не было, вздохнула с облегчением. Она принялась оглядывать себя со всех сторон, поворачиваясь перед зеркалом. В этот момент в туалет вошла другая дама, и у Скай перехватило дыхание. Незнакомка была высокой и изумительно красивой, с длинными темными волосами, в простом, но элегантном платье с открытыми плечами, при одном взгляде на которое Скай почувствовала себя разряженной сверх меры. Женщина улыбнулась, но улыбка эта была поверхностной, ненастоящей. Скай, вежливо улыбнувшись в ответ, принялась мыть руки, хотя внутри ее все напряглось. Дама, проведя по губам помадой, повернулась к двери, но, указав жестом на живот Скай, внезапно произнесла:
– Прекрасный ход, сеньора Санчес, вы сорвали большой куш.
Скай застыла.
– Прошу прощения?
Незнакомка повернулась к ней:
– Можете думать, что обвели Лазаро вокруг пальца, сколько угодно, но это не так – такого мужчину, как он, просто невозможно провести. Когда вы планируете развод? Через год после рождения ребенка? Через два? Хотя это не имеет значения – отныне вы обеспечены на всю жизнь.
Произнеся эту речь, женщина направилась к двери. На полпути она обернулась:
– Советую вам получить максимальное удовольствие, пока вы рядом с ним. Лазаро ненадолго сошел со сцены большого секса. Он поиграет в счастливого семьянина, а потом вновь станет холостяком. Вы ведь понимаете меня, не так ли?
Лазаро почувствовал, что Скай исчезла, хотя не мог бы сказать, откуда возникло это ощущение. Обернувшись, он лишь увидел, как в толпе мелькнули рыжие волосы. Деловая беседа его утомила, и, извинившись, он вышел в холл, где располагались туалетные комнаты. Где же Скай? Лазаро поймал себя на том, что, наряду с раздражением, испытывает тревогу. Что, если что‑то произошло и теперь ей нужна помощь?
Тут он увидел жену, выходящую из туалета, и кинулся к ней. Однако, когда подошел, наткнулся на удивленный взгляд – и устыдился своего порыва. Но все же что‑то, по‑видимому, произошло, потому что Скай была бледна и отводила глаза.
– В чем дело? Что‑то случилось?
Скай посмотрела на него – как показалось Лазаро, виновато.
– Ничего не случилось, все в порядке – правда. Я не сказала тебе, что мне нужно отойти, потому что ты был занят.
– Ты устала? Хочешь уйти?
На лице Скай отразилось облегчение – всего на миг, но Лазаро успел его заметить. Однако девушка быстро собралась с духом и невозмутимо произнесла:
– Я в полном порядке. Если тебе нужно поговорить еще с кем‑то, я вовсе не против.
Лазаро усмехнулся:
– Ты совсем не умеешь врать, Скай. Знаешь об этом?
Она виновато поглядела на него.
– Ноги ужасно болят. Но я могу где‑нибудь присесть – правда, не беспокойся обо мне.
Подобный поворот событий был для Лазаро в новинку – обычно он появлялся на подобных вечеринках один, если же его сопровождала девушка, то зачастую от ее назойливого внимания было невозможно избавиться, и единственным выходом было уйти пораньше.
– Нет, мне больше не нужно ни с кем говорить, – к своему удивлению, ответил он. – Я сделал все, что хотел. Пойдем домой.
Они вышли из здания и спустились к лодке Лазаро. Во время путешествия обратно к палаццо оба молчали, и Лазаро наслаждался тишиной, чувствуя, как напряжение его отпускает. Повернувшись к Скай, которая любовалась проплывающими мимо зданиями, он произнес:
– О чем ты думаешь?
Она бросила на него быстрый взгляд и смущенно отвернулась. Лицо ее в молочно‑белом лунном свете казалось фарфоровым.
– Мне всегда было интересно, кто живет в таких вот дворцах. Я так долго скиталась повсюду, что единственным желанием стало найти, наконец, дом – хоть какой‑нибудь. Наблюдая за семьями, я завидовала им из‑за того, что у них есть какое‑то постоянство в каждом дне, а они этого не ценят, воспринимают как нечто само собой разумеющееся.
Лазаро ощутил, что в груди его появилась гнетущая тяжесть. Не глядя на Скай, он произнес:
– Я в детстве частенько стоял под окнами моих родителей… они жили недалеко друг от друга в элитном районе Мадрида. Наблюдал за их повседневной жизнью и думал о том, каково это – быть уверенным в своем происхождении, знать, что тебя принимают в обществе.
– То, что они сделали, ужасно – жестоко, бесчеловечно. Они не заслуживают твоего внимания, – ответила Скай тихо, и голос ее дрожал.
Внезапно тяжесть, поселившаяся в груди Лазаро, покинула его. Теперь он ощущал тепло – подобное чувство ему дарил только его лучший друг Сайро. Странно было принимать сочувствие от женщины после того, как родная мать бросила его, а подружки всегда видели в нем только плейбоя или объект, выгодный с финансовой точки зрения.
Лодка причалила к ступеням, ведущим в палаццо, и они поднялись в холл, а потом прошли в гостиную. Скай с облегчением сняла туфли, Лазаро скинул пиджак и повесил его на спинку стула, а потом развязал галстук.
– Пойду спать, – произнесла девушка. – Сегодня был долгий день.
Она с удивлением вспомнила о том, что не далее как утром они с Лазаро поженились – казалось, все это было в прошлой жизни.
– В чем дело, Скай? – спросил Лазаро, от которого, по‑видимому, не ускользнула ее растерянность.
Скай разозлилась на себя – ну вот, опять он читает по ее лицу, словно по раскрытой книге.
– О чем ты? – попыталась выкрутиться она. – Я просто устала.
Покачав головой, Лазаро шагнул к ней.
– Дело не только в этом. Ты выглядела оживленной, веселой, а потом исчезла – и вернулась… не в себе.
Скай пожала плечами:
– Наверное, все эти вечеринки просто не мое.
– Скай, – предупреждающе произнес Лазаро.
Посмотрев на него, Скай сдалась и со вздохом произнесла:
– Ну ладно. Я встретила в туалете женщину… она сказала мне кое‑что неприятное.
Лазаро нахмурился:
– Что она сказала?
Скай, присев на диван – так сильно она устала, – с неохотой ответила:
– Она обвинила меня в том, что я заманила тебя в ловушку, и намекала на то, что ты скоро вернешься к холостяцкой жизни, а я останусь обеспечена на всю жизнь.
Лицо Лазаро словно окаменело.
– Как она выглядела?
Скай описала свою случайную знакомую.
– Похоже, тебе повстречалась Александра Басанти. Она модель.
– Она… была твоей любовницей? – спотыкаясь о каждое слово, проговорила Скай.
Лазаро покачал головой:
– Нет. И скорее всего, ей не понравилось отсутствие интереса с моей стороны.
– О!
Скай почувствовала, как ее затопила волна облегчения – облегчения, которого она не должна испытывать. Ей не должно быть никакого дела до того, с кем прежде встречался Лазаро.
– Это ведь не единственное, что тебя расстроило сегодня, не так ли? – спросил Лазаро, подсаживаясь ближе.
Скай посмотрела на него, негодуя в душе оттого, что он так легко разгадал ее состояние.
– С каких это пор ты стал читать мысли?
– С тех пор как встретил девушку, которая не стесняется показать своих чувств.
Лазаро заправил прядь волос за ухо Скай, и она с трудом поборола импульс не прижаться лицом к его ладони.
– Я не очень умею себя вести с людьми, от которых исходит негатив, – призналась она. – Не то чтобы я так уж наивна, чтобы от всех ожидать доброго отношения, но она… показалась мне такой стервой.
– Она и есть стерва, – согласился Лазаро. – Да и не она одна. В этом обществе нужно держать ухо востро, если хочешь оставаться на плаву.
Скай покачала головой.
– Та дама, с которой я беседовала перед тем, как уйти, была очень мила.
Лазаро усмехнулся.
– Просто ты лет на сорок ее младше и не представляешь никакой угрозы.
Скай с негодованием посмотрела на него:
– Это так цинично!
– Но верно, – парировал Лазаро, улыбаясь.
Повинуясь внезапному импульсу, Скай спросила:
– Ты правда думаешь, что я обхитрила тебя?
Лазаро пожал плечами.
– Признаться, сначала, когда из‑за твоего визита сорвалась моя помолвка, я ужасно злился… и первой моей мыслью было именно то, что ты решила извлечь выгоду из знакомства со мной. Но потом я пришел к выводу, что в произошедшем есть и моя вина. А теперь, когда я узнал тебя получше… нет, теперь я не думаю, что ты преследовала корыстные цели.
– Спасибо, – произнесла Скай с чувством.
Лазаро слегка наклонился к ней.
– А хочешь, я верну тебе расположение духа и веру в лучшее в людях?
Скай с подозрением посмотрела на него.
– Как?
– Я знаю один прекрасный приемчик, – прошептал Лазаро, касаясь губами ее губ и толкая ее на диванчик.
Поддаваясь его ласкам, Скай поняла, что пропала, нарушив каждое из правил, которые сама же для себя создала. Она влюбилась в Лазаро, и теперь ее ждет расплата за собственную неосмотрительность.
Вечером следующего дня они были в Мадриде. Покончив с ужином, Скай задала вопрос:
– Какие у нас планы на ближайшие дни?
Лазаро поставил пустой бокал на стол.
– На следующие несколько дней у меня намечены встречи. Я работаю над проектом реставрации старого рынка Мадрида, хочу превратить его в функционирующее торговое пространство, каким он был почти пятьдесят лет назад. Там будут цветочные магазины, мастерские, прилавки с едой. Планируется открыть сцену для представлений и художественную галерею.
– Звучит здорово.
Лазаро помрачнел.
– Да, но моим главным соперником выступает… – Он умолк.
Скай догадалась, о ком идет речь.
– Твой брат?
Лазаро кивнул:
– Габриэль Торрес тоже хочет превратить его в мультифункциональное пространство, но им движут коммерческие интересы. Он планирует открыть там ресторан, отель и парковку.
Скай отозвалась, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно более непринужденно:
– Может, я сужу предвзято, но твоя идея мне куда больше по душе.
– Мне нужно завтра утром быть на встрече, обговорить окончательные детали конкурса проектов. Сам конкурс состоится через пару недель. Можешь пойти со мной, если хочешь.
Скай не удержалась от улыбки.
– О да. С радостью.
Лазаро тоже улыбнулся, отчего лицо его снова словно озарилось солнечным светом, как уже произошло однажды.
– Опять твое любимое слово?
Скай состроила рожицу. Сердце ее забилось быстрее. Если Лазаро подойдет к ней сейчас, у нее не будет сил отказать ему. Однако он произнес:
– Мне нужно поработать сегодня вечером. А ты расслабься – последние несколько дней были напряженными.
Облегчение напополам с разочарованием затопили Скай, но она как ни в чем не бывало произнесла:
– Хорошо. За меня не беспокойся, я сумею себя развлечь. Вообще‑то, я здорово устала.
Лазаро кивнул:
– Увидимся утром, Скай.
Он вышел, а девушка, откинувшись на спинку кресла, вздохнула. Только сейчас она позволила себе расслабиться и осознать, насколько устала. Пришла горничная, и Скай, невзирая на ее протесты, помогла той убрать со стола, а потом отправилась к себе в спальню. Лазаро не сказал ничего о том, придет ли ночью, но было неплохо остаться на какое‑то время в одиночестве и подумать. Скай решила принять ванну. Неплохо бы было помечтать о том, как они с Лазаро будут растить малыша, но девушка боялась поддаться этому соблазну. Она знала, что реальность будет отличаться от воображаемого и что к этому нужно подготовиться.
– Мне очень понравилось место, – произнесла Скай. Они с Лазаро только что приехали со встречи по конкурсу проектов. – Рынок крытый, и там повсюду стекло, а эти кованые ворота! Выглядит одновременно как старинная постройка и нечто футуристическое.
– Моя команда долго пыталась придумать логотип – пока безуспешно. Но тебе удалось ухватить суть всего лишь после одного визита, а они не один месяц ломали голову.
Сердце Скай радостно подпрыгнуло.
– Иногда стоит посмотреть на что‑то свежим взглядом, – сказала она. – Можно взглянуть?
Она протянула руку к папке, в которой лежали бумаги по конкурсу проектов. Лазаро отдал папку ей. Скай принялась просматривать ее, и в мозгу замелькали неясные, неоформившиеся идеи.
– Я собираюсь в офис на пару часов, – произнес Лазаро, остановив машину у отеля. – Утром мы улетаем в Париж.
– Ах да, я и забыла, – встревоженно отозвалась Скай. – Завтра будет гала‑вечер.
Лазаро положил руку на ее, и в глазах его блеснули озорные огоньки.
– Упакуй черное платье с открытыми плечами и распусти волосы.
Выбравшись из машины, Скай не сразу поняла, что все еще держит в руках папку с документами. Лазаро уехал, а она поднялась в квартиру и уселась на диван с чашкой кофе и карандашом, набрасывая на листке бумаги идеи для логотипа.
Лазаро вернулся домой поздно, заранее предупредив Скай, чтобы она ужинала без него. Однако в душе его царило смятение: впервые в жизни он поймал себя на том, что задумывается о чем‑то ином, кроме работы и желания преуспеть. Сейчас в его мыслях все чаще возникала Скай, и, что пугало, речь уже не шла только о физическом желании. Лазаро хотелось проводить с ней больше времени. Наблюдать за ее поведением и реакциями, изумляться чему‑то в ней. Что пугало еще больше, Лазаро было приятно с ней общаться – явление очень необычное в его мире. Ему нравились ее открытость и умение сопереживать. Тому была масса свидетельств: Скай явно симпатизировали Альмудена и горничная в Мадриде, консьерж в отеле недавно просил Лазаро поблагодарить жену за принесенную ею выпечку… Впервые в жизни Лазаро начал рассматривать свой цинизм, которого никогда не стеснялся, как недостаток.
Пройдя в полутемную гостиную, где горели несколько крошечных лампочек, он стянул галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Скай, наверное, уже спит… Заметив жену на диване, Лазаро подошел поближе. Рядом с ней на столике лежала папка с проектными документами, а на ней виднелись листки с какими‑то рисунками. По виду, это были наброски логотипа для нового рыночного пространства. Лазаро тут же понял, что они идеальны.
Он посмотрел на спящую жену – она заснула в джинсах и рубашке, край которой, задравшись, обнажал округлившийся живот. Волосы спутанными локонами лежали вокруг головы, а линия рта во сне казалась такой беззащитной… Тут Скай, словно почувствовав присутствие мужа, открыла глаза и сонно улыбнулась – и в этот момент неведомое доселе чувство дало Лазаро о себе знать.
Скай же, проснувшись окончательно, села на диване.
– Который час? – Увидев листок с набросками в руке Лазаро, она заметно смутилась. – Прости. Визит на рынок навеял несколько идей.
Лазаро присел рядом.
– Чудесных идей. Я плачу целой команде тысячи евро за творческие идеи, и никто не додумался до такого простого и одновременно совершенного решения.
– Правда?
Лазаро положил листок и посмотрел на Скай.
– Да, правда.
Скай робко произнесла:
– Можешь использовать это, если хочешь.
– Хочу, – сказал Лазаро, не отводя глаз.
Скай, поняв скрытый смысл, откинулась на диване и принялась медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Обнажилась грудь, закрытая тонким кружевом бюстгальтера, сквозь которое проступали набухшие соски. Закинув руки за голову, Скай лукаво произнесла:
– Надеюсь, ты не слишком устал.
Лазаро склонился и, слегка приподняв ее, расстегнул застежку бюстгальтера.
– Совершенно не устал, – ответил он тихо, приподнимая одну грудь рукой и беря в рот упругий сосок.
От раздумий и неприятных мыслей не осталось и следа.
Тала‑вечер был организован в одном из самых роскошных зданий Парижа неподалеку от Триумфальной арки. Был разгар парижской Недели моды, и все поступления планировалось отправить в фонд известного благотворительного общества. Публика была соответствующая: Скай никогда не видела, чтобы в одном месте собралось столько успешных бизнесменов и звезд. Она едва сумела не показать своего изумления, когда мимо нее прошла известная актриса и, слегка задев ее плечом, принялась извиняться. Скай быстро подняла глаза на стоящего неподалеку Лазаро, но он был окружен толпой гостей, среди которых тоже мелькали люди, известные широкой публике.
Отпив глоток воды, Скай приготовилась было к дальнейшему созерцанию происходящего, но тут произошло нечто, из‑за чего она позабыла обо всем на свете: в животе внезапно что‑то шевельнулось – и теперь это был не легкий трепет, а вполне ощутимый толчок. Застыв на месте, Скай прислушалась к себе – и толчок повторился. Чувство восхищения и эйфории поднялось в ней мощной волной – не осознавая, что делает, она шагнула к Лазаро и взяла его за руку. Обернувшись, он спросил:
– Все хорошо?
Скай уже готова была рассказать, что произошло, и приложить руку мужа к своему животу, но вдруг осознала, что все присутствующие внимательно смотрят на нее. Информация была слишком личной, чтобы позволить себе подобное на публике, и Скай, покачав головой, ответила:
– Мне просто нужно отойти в дамскую комнату.
Пробираясь сквозь толпу и стараясь не споткнуться, она заметила открытые двери, за которыми виднелся балкон, и там не было никого. Скай шмыгнула туда. Взору ее открылось завораживающее зрелище. Повсюду были цветы и мерцающие свечи, что превращали балкон в крохотный уголок спокойствия и умиротворения. Внизу же раскинулся в своем великолепии Париж – на другом берегу Сены переливалась огнями Эйфелева башня, в полумраке вечера вырисовывались стройные силуэты изящных зданий. В окнах можно было рассмотреть людей – кто‑то ужинал с семьей, кто‑то сидел на диване в обнимку с супругом. Скай даже разглядела девочку, что делала уроки. На глаза ее навернулись слезы: вот такой жизни хотела она, а вовсе не драгоценностей, как бы прекрасны они ни были, и не встреч со знаменитостями, хотя с каждым из них было интересно поговорить. Простой жизни с нехитрыми радостями, счастливую семью… но все же, несмотря на явное взаимное притяжение, они с Лазаро далеки от этого.
Услыхав за спиной шаги, Скай повернулась и увидела даму, направляющуюся на балкон. На ее лице было написано заметное облегчение – по‑видимому, она тоже была рада уединиться ненадолго. Однако, подняв глаза, вновь пришедшая застыла на месте – в точности, как и сама Скай. Для обеих девушек встреча оказалась неожиданностью. В простом, но элегантном темно‑синем платье, облегающем точеную фигурку, с темными волосами, уложенными в шиньон, перед Скай стояла Леонора Флорес де ла Вега – отныне Леонора Торрес. Скай поневоле позавидовала ее грации и тому, сколь непринужденно она держалась в вечернем наряде, который дополняли не менее роскошные, нежели у Скай, украшения. Помолчав, Леонора произнесла на безупречном английском, без малейшего намека на акцент:
– Прошу прощения. Я не знала, что здесь кто‑то есть.
Она уже повернулась, чтобы уйти, и тут Скай воскликнула:
– Нет! Пожалуйста, не уходите.
Леонора застыла – и было видно, что решение это далось ей нелегко. Когда она повернулась, на красивом лице ее невозможно было прочитать ничего, но Скай была уверена, что поймала в ее серых глазах отблеск понимания. Не думая о том, что делает, чтобы не потерять решимости, она продолжила:
– Я хотела извиниться. У меня и в мыслях не было вот так разрушить вашу помолвку. Я просто пыталась связаться с Лазаро, но не могла. Мне нужно было дать ему знать…
На миг между девушками воцарилось напряженное молчание, а потом Леонора, слегка улыбнувшись, ответила:
– Я знаю. Вы с Лазаро встретились до того, как он сделал мне предложение.
– Да! – с облегчением воскликнула Скай. – Я бы ни за что не простила себе, если бы…
Леонора сделала шаг навстречу ей. На губах ее снова заиграла улыбка.
– Да, это было бы неприятно. Но Лазаро не поступил бы так со мной. В чем в чем, а в порядочности им не откажешь.
– Вы имеете в виду Лазаро и…
– Габриэля, моего мужа. – Взгляд Леоноры скользнул ниже. – Мои поздравления. Желаю вам всего наилучшего с Лазаро.
Скай положила руку на живот.
– Спасибо. – Помолчав, она вдруг выпалила: – Я только что почувствовала, как он двигается – по‑настоящему.
Показалось ли ей, или Леонора несколько побледнела?
– Простите, – поспешно добавила Скай. – Мне не стоило этого говорить.
Но Леонора улыбнулась:
– Все в порядке. Я и вправду желаю вам с Лазаро всего хорошего.
Она снова повернулась, чтобы уйти, и Скай, рванув за ней, схватила ее за руку:
– Еще раз простите… и тоже примите мои наилучшие пожелания.
Леонора пожала ее руку, и, к удивлению Скай, ее глаза наполнились слезами.
– Спасибо, – ответила она и исчезла в дверях, оставив Скай в растерянности: с одной стороны, ей отчего‑то было очень жаль свою предшественницу, а с другой – она испытывала облегчение оттого, что наконец сделала, что хотела.
И еще ей подумалось, что Леонора очень приятная девушка – возможно, она могла бы стать ее подругой, но этого не произойдет.
Лазаро испытывал все большее раздражение оттого, что не мог найти Скай, и вдруг за спиной раздался возглас:
– Санчес!
Повернувшись, Лазаро посмотрел на брата.
– Торрес, – произнес он холодно.
Габриэль держал в руках бокал и выглядел довольно расслабленным, но Лазаро знал, что это напускное спокойствие. Странно, подумал он, они наполовину братья, одинаково высоки и хороши собой, но такие разные даже во внешности, в цвете волос и кожи. Словно свет и тьма.
– Так что, Санчес, готов к обсуждению своего предложения по рынку? – спросил Габриэль.
– Как и ты, – отозвался Лазаро.
Габриэль приподнял бокал, словно желая сказать тост.
– Что ж, пусть победит сильнейший. Но мы оба знаем, кто это будет.
Лазаро почувствовал, что в нем поднимается волна ярости – и вместе с тем ощущение какой‑то усталости от этого постоянного гнева.
– Может быть, Габриэль, так и будет и, к твоему удивлению, на сей раз и впрямь победит сильнейший – тот, кто хочет принести пользу городу. Тебе стоит унять свою жажду превосходства.
Габриэль сделал шаг к нему.
– А я ведь помню, как впервые увидел тебя. Ты тогда подошел к моему отцу на улице и заявил, что ты его сын. Это твоя любимая тема, Санчес, пора бы уже перестать мусолить прошлое и строить из себя героя‑мученика.
Братья долго сверлили друг друга взглядами, но тут раздался тихий голос:
– Здравствуй, Лазаро, рада тебя видеть.
Рядом с Габриэлем возникла Леонора, и тот притянул девушку к себе, обняв ее за талию. Лазаро почудилось, что во взгляде Леоноры мелькнула какая‑то затаенная боль. На миг он позабыл про гнев.
– Леонора, прости меня еще раз за то, что произошло. Я не хотел ни обидеть, ни опозорить тебя.
– Я знаю, – слегка улыбнувшись, отозвалась она. – Я только что видела твою жену. Поздравляю, у вас будет ребенок.
– Спасибо, – ответил Лазаро и, склонив голову, бросил Габриэлю: – Увидимся, Торрес.
Удаляясь от брата и Леоноры, он чувствовал, что его разрывают на части противоречивые чувства: снова усталость от извечного гнева на Габриэля и привычное чувство возбуждения от очередной схватки. Мало кто из людей вызывал в нем подобное желание одержать верх в соперничестве, но Габриэль всегда возглавлял список. Покоя не давали слова, сказанные им пару минут назад. Внезапно Лазаро понял, как сильно хочет победить в конкурсе проектов. Во‑первых, это стало бы сенсацией – до сих пор никто и ни в чем не опережал Торреса, а во‑вторых, это заставило бы Габриэля если и не признать Лазаро своим братом, то хотя бы счесть его равным соперником. Однако все эти мысли мгновенно отступили, стоило ему увидеть Скай, стоящую в дверях. По‑видимому, все происходящее было для нее чем‑то превосходящим понимание – девушка выглядела растерянной. Но вот она улыбнулась проходящему мимо гостю, и тот, явно удивившись, улыбнулся в ответ. Лазаро покачал головой и двинулся к ней, в голове его промелькнула мысль: Скай слишком наивна для этого мира успешных и знаменитых людей, с ней будет нелегко. «А может, именно такая мне и нужна? – подумал он. – Искренняя, милая».
Скай, заметив мужа, устремила на него взгляд своих голубых глаз.
– Я завершил дела, – произнес Лазаро. – Ты готова идти?
Показалось ли ему, или Скай и впрямь вздохнула с облегчением?
– Да, давай пойдем домой.
Взяв ее за руку, Лазаро направился к выходу, где их ожидала машина. Уже сев в салон, он расстегнул галстук‑бабочку. Автомобиль плавно тронулся по улице.
– Ты видела Леонору? – спросил Лазаро Скай.
Она виновато поглядела на него.
– Откуда ты знаешь?
– Она мне сказала. Как вы встретились?
– Я извинилась перед ней. А она и не сердилась на меня – удивительно. Она показалась мне приятным человеком.
– О да. Она такая. Слишком хороша для Габриэля Торреса.
Скай постаралась скрыть разочарование, услышав последние слова Лазаро – слова, которые относились к другой женщине. Глупо, сказала она себе, ревновать – ведь между мужем и Леонорой ничего не было. И все же обида явно давала о себе знать. Ведь если бы не ребенок, сейчас на ее месте сидела бы Леонора.
– Я показал своим ребятам твои наброски по логотипу, – сказал Лазаро, отвлекая ее от грустных мыслей. – Им понравилось. Если мы их задействуем, я прослежу, чтобы тебе заплатили.
Скай зарделась от удовольствия.
– В этом нет необходимости. Я сделала это, потому что хотела.
– Ты очень талантлива, знаешь?
Девушка пожала плечами:
– Я бы с радостью поступила в художественный колледж, но возможности не было.
Машина остановилась у отеля, и Лазаро вышел, чтобы помочь жене выйти. Вылезая из машины, Скай впервые почувствовала, что живот как‑то уж слишком заметен. И это напомнило ей о том, что произошло ранее. Уже в номере она сказала Лазаро:
– Я сегодня почувствовала, как ребенок шевельнулся.
Лазаро повернулся к ней, и она, приложив руку к животу, произнесла:
– Сейчас все тихо. Но это было впервые за все время.
Лазаро ощутил странное желание подойти к Скай и опуститься на колени, положить ладони на ее живот и прислушаться. Сама мысль о том, что ребенок начал шевелиться, дал о себе знать, внушала восторг и умиление. Но Лазаро почему‑то подумал о своей матери – ведь она, должно быть, испытывала нечто похожее, так какие чувства владели ею? Такое же радостное изумление, что написано на лице Скай сейчас, или желание скрыться ото всех до тех пор, пока ребенок не родится, чтобы потом можно было беспрепятственно от него избавиться?
Словно прочитав его мысли, Скай произнесла:
– Знаю, ты, наверное, сейчас думаешь о своей матери…
Внезапно Лазаро понял, что в данный момент хочет лишь одного – избавиться от тревожных мыслей, и для этого существует способ, работающий всегда безотказно.
Наутро, выйдя из душа, Лазаро услышал сигнал мобильного телефона. Он вспомнил, что звонки были и накануне, но все его мысли были заняты Скай. Подняв аппарат, он бросил взгляд на экран – и похолодел. Множество пропущенных звонков от юристов и секретаря. Подойдя к окну, Лазаро принялся слушать голосовые сообщения. Только теперь он вспомнил, что накануне договорился о встрече с важным для себя человеком – это не удавалось ему в течение долгих недель. Тот ждал его сегодня в баре отеля, но ушел ни с чем – разумеется, это его здорово разозлило. Юристы же хотели, чтобы он подписал важные документы для конкурса проектов.
Сердце Лазаро сжалось – долгие годы он выстраивал свою репутацию, и единственным желанием его было сделать так, чтобы люди не приходили к ложным выводам, узнавая о его происхождении, стремительно сколоченном состоянии, его публичной известности. Он верил, что в этой неравной схватке единственная надежная опора – собственное трудолюбие и целеустремленность. Иногда можно было позволить людям обмануться, но только ради собственной же выгоды. Что же выходит теперь? Вчера он убежал с гала‑вечера, оборвав на полуслове беседу с Габриэлем, а сегодня позабыл о важной встрече. Нельзя позволять себе расслабляться, ведь люди, подобные Габриэлю Торресу, только и ждут таких вот промахов, чтобы отхватить себе кусок послаще и разрушить репутацию другого.
Итак, сказал себе Лазаро, пора выбросить Скай из головы и сконцентрироваться на том, что действительно важно, иначе все его усилия пойдут прахом. Его приоритеты лежат в сфере бизнеса.
В течение недели, предшествующей конкурсу проектов, Скай едва видела Лазаро, отчего ее чувство тревоги лишь возрастало: ей казалось, что началось их неизбежное отдаление друг от друга. Но девушка говорила себе, что глупо поддаваться подобным мыслям – ведь у мужа сейчас попросту нет времени ни на что, кроме предстоящей презентации. Проект требует подготовки – да и потом, их с Лазаро отношения сложно назвать супружескими в традиционном понимании этого слова.
В среду вечером Скай лежала на диване и смотрела документальный фильм, борясь со сном. Услышав в холле шаги мужа, она выключила телевизор и встала. Лазаро вошел в комнату, снимая на ходу галстук. Он выглядел уставшим, и Скай захотелось подойти и обнять его.
– Привет, – робко произнесла она.
Лазаро посмотрел на нее – Скай показалось, что его зеленые глаза обежали ее с ног до головы, и ей стало неловко за свой внешний вид, спортивную одежду и футболку на пару размеров больше, чем нужно.
– Ты не спишь, – констатировал Лазаро.
– Сейчас всего девять часов, – ответила Скай, удивляясь собственной робости. Отчего она так странно себя чувствует в присутствии мужа – ведь он не чужой ей человек, она носит его ребенка – и по‑прежнему краснеет, беседуя с ним, точно девчонка. – Мария приготовила рагу, – продолжила она. – Могу подогреть тебе.
Губы Лазаро сжались в полоску, точно слова Скай вызвали у него раздражение.
– Спасибо, я поужинал в офисе, – отозвался он, проводя рукой по волосам. – Послушай, мне нужно кое‑что сказать тебе. В пятницу состоится конкурс проектов, но прежде, чем ты на него придешь, мне бы хотелось, чтобы ты была готова. Мы все‑таки решили не использовать твой логотип.
– О! – произнесла Скай, удивляясь тому, какое разочарование у нее вызвало это сообщение. Она успела позабыть о логотипе. – Ничего. Я просто набрасывала идеи, но ни на что не рассчитывала.
Она знала, что лукавит – сама мысль о том, что Лазаро привлек ее к своей работе, грела душу. Его одобрение было для Скай по‑настоящему важно. Чтобы не показывать своих чувств, она быстро заговорила:
– Я сегодня снова встречалась с агентом по недвижимости, и мне кажется, я нашла дом.
Лазаро оставил Скай все брошюры с информацией о продаваемых домах и попросил, чтобы она съездила в каждый и выбрала один с помощью агента.
– Хорошо, – обернулся Лазаро, стоящий у барной стойки с бокалом виски в руке. – Где он находится?
– Около парка Эль‑Ретайро.
Лазаро нахмурился:
– Это в городе.
– Да. Но все остальные дома показались мне какими‑то… лишенными индивидуальности. Они слишком далеко от людей.
– Они построены в прекрасных местах. Где… – Внезапно он умолк.
– Где живет Габриэль Торрес и твои родители? – закончила за него Скай. Покачав головой, она добавила: – Прости, но мне нигде не понравилось. Там нет… души. Все живут за высокими стенами, за которые невозможно заглянуть. Даже президент, наверное, не имеет такой мощной охраны. Это противоестественно.
Лазаро со стуком поставил бокал.
– Скай, я сам жил на улицах и не хочу, чтобы мой ребенок жил через дорогу от парка, где я когда‑то ночевал.
Скай, внутренне сжавшись, сделала шаг к нему.
– А я не хочу, чтобы мой ребенок рос в окружении домашнего персонала и водителей, чтобы его перевозили в роскошном автомобиле из одного частного учреждения в другое. У него должна быть возможность выходить на улицу, играть с соседскими детьми, ходить в местную школу. Иными словами, вести нормальную жизнь.
– Ты нарисовала нереальную картину, Скай. Никто так не живет – по крайней мере, такие как я, как мы. Все не так просто.
– Почему нет? Ты же ходишь по улицам каждый день и до сих пор жив.
Покачав головой, Лазаро ответил:
– Для тех, кто замыслит недоброе, легче будет справиться с тобой и ребенком, нежели со мной.
– А мне кажется, дело совсем не в этом. Ты просто хочешь иметь дом, подобный тем, в каких некогда жили твои родители, когда ты шпионил за ними мальчишкой. Я понимаю, что ты тогда чувствовал, но если ты думаешь, что, живя как они, обретешь душевный покой, то…
Лазаро почувствовал, что в нем темной тучей поднимается гнев.
– Довольно! – оборвал он ее. – Хватит воспитывать меня, Скай. Вернемся к этому разговору позже. Мне нужно закончить дела. А тебе пора лечь, уже поздно.
Уходя из комнаты, Лазаро все еще видел перед собой широко раскрытые голубые глаза Скай.
Наутро водитель забрал Скай и привез на рынок, где должен был состояться конкурс проектов. Там ее встретила Сара, ассистент Лазаро. Было приятно увидеть кого‑то из знакомых. Скай по‑прежнему переживала из‑за спора, который состоялся у них с мужем накануне. Сара указала ей на Лазаро, что стоял неподалеку, окруженный людьми. В толпе Скай заприметила Габриэля и принялась искать глазами Леонору, но так ее и не увидела. Занятая разглядыванием присутствующих, она не сразу поняла, что Сара что‑то говорит.
– Простите, что вы сказали? – поспешно спросила она.
Оглядевшись, девушка заговорщическим тоном произнесла:
– Сеньор Санчес меня убьет, если узнает, что я сказала, но нам всем гораздо больше понравился ваш вариант логотипа и дизайн проекта.
– О, спасибо, – отозвалась растроганная Скай. – Но я все понимаю. Если компания не захотела…
– В том‑то и дело, что все единогласно выбрали ваш вариант, но сеньор Санчес в конце концов наложил запрет на его использование, сказав, что это неприемлемо.
Произнеся эти слова, Сара мгновенно испарилась, оставив Скай обдумывать услышанное. Правда, вскоре ее размышления прервал подошедший Лазаро. Взяв жену за руку, он отвел ее туда, где можно было присесть, и объяснил план мероприятия: сначала должны состояться две презентации, а потом, спустя месяц, пройдет голосование, в котором примет участие присутствующая публика. Члены совета проголосуют сегодня, и после суммирования голосов будет объявлен победитель.
Скай слушала, параллельно обдумывая услышанное от Сары и пытаясь убедить себя не переживать по этому поводу. Однако было не так‑то просто справиться с чувством обиды. Почему Лазаро решил не использовать ее логотип?
Габриэль и Лазаро выступили каждый со своей презентацией. Первый настаивал на том, что пространство нужно использовать максимально эффективно, а второй говорил преимущественно о необходимости возродить рынок, дополнив зону вокруг сувенирными киосками, ресторанами и магазинами. Слушая мужа, Скай едва не расплакалась: сейчас, глядя на него, было невозможно предположить, что он хотел бы жить вдали от людей в сооружении, больше напоминающем стеклянный аквариум, чем дом.
После выступления Лазаро подошел к ней. В его глазах застыло напряжение, и Скай понимала почему: в конце концов, Габриэль был его братом, хоть и наполовину родным. Однако решила молчать, помня о том, что муж сказал накануне о нежелании выслушивать нотации.
– Блестящая речь, – произнесла она.
Лазаро хотел было что‑то ответить, но взгляд его переместился на кого‑то, стоящего за спиной Скай, лицо побелело. Испуганная, девушка схватила его за руку.
– В чем дело, Лазаро? Ты пугаешь меня! – воскликнула она.
– Там моя мать, – ответил он, едва‑едва шевеля бескровными губами.
Скай, похолодев, обернулась. Взгляд ее наткнулся на высокую и элегантную даму со светло‑русыми волосами и королевской осанкой. Она не сводила глаз с Лазаро. Внезапно Скай почувствовала, как в ней мощной волной поднимается ярость, а едва ощутимый толчок в животе лишь усилил ее гнев. Не думая о том, что делает, она кинулась к женщине.
– Как вы могли?! – задыхаясь от злости, выкрикнула она, глядя в надменное лицо. – Как вы могли отказаться от своих родительских обязанностей и бросить собственного ребенка?
В красивых зеленых глазах мелькнуло нечто, похожее на сожаление, но тень эта исчезла так же быстро, как и появилась.
– Потому что мой мир жесток, сеньора Санчес, – произнесла мать Лазаро. – Но я рада, что у моего сына есть вы.
Повернувшись, она пошла прочь, изящным жестом надевая темные очки. Скай же осталась стоять, все еще дрожа от возбуждения и негодования. Внезапно кто‑то взял ее за руку. Перед ней снова стоял Лазаро, и лицо его один в один повторяло материнские черты. Только теперь на нем горел румянец гнева.
– Что, черт возьми, ты натворила?!
И тут Скай поняла, что, несмотря на то, что мать Лазаро бросила своего сына и не принимала участия в его судьбе, своей жене он отвел куда более незначительное место в иерархии всех окружающих его людей. Пораженная, сломленная горем, она высвободила свою руку.
– Я лучше поеду домой.
Повернувшись, она быстро дошла до стоянки такси и села в машину. Лазаро даже не окликнул ее.
Скай ожидала возвращения Лазаро и постепенно успокаивалась – теперь она знала, что делать, как поступить ради благополучия себя и ребенка. Хлопнула дверь – вошел Лазаро с развязанным галстуком и спутанными волосами. Взгляд его зеленых глаз сконцентрировался на Скай. Она отметила, что в чертах его лица застыла какая‑то непривычная жесткость.
– Ты не имела права так разговаривать с моей матерью, – произнес он.
– Я твоя жена и мать твоего будущего ребенка. Надеюсь, хоть какие‑то права мне это все же дает.
Лазаро бросил взгляд на чемодан, стоящий подле Скай.
– Куда ты собралась?
– Обратно в Дублин. Я купила билет на вечерний рейс. Ты видишь, Лазаро, что у нас ничего не получается. Я не готова жить в изоляции в пригороде, пока ты будешь вести полную событий жизнь в центре города. Ты ясно дал мне понять, какое место я занимаю в твоей иерархии ценностей, и меня это не устраивает. – Бросив взгляд на Лазаро, который даже не сделал попытки возразить, Скай продолжала: – Я знаю, что именно ты отказался от использования моего варианта логотипа. Твоя ассистентка сказала мне, что всей команде он понравился, но ты был против. И мне кажется, так получилось потому, что тебе не понравилось мое вмешательство в твои дела.
Снова взглянув на Лазаро, она заметила легкий румянец на его щеках.
– Я поискала информацию о правилах развода в Испании. После того как с момента свадьбы пройдет три месяца, можно будет развестись. Я хочу, чтобы ребенок родился в Дублине, и, когда это произойдет, мы сможем расстаться. – Скай перевела дыхание. – Я звонила маме, она готова приехать, чтобы помочь мне с малышом первое время. Потом мы с тобой обсудим, как поступить. Я возвращаю тебе твою жизнь, Лазаро. Тебе нужна жена, которая могла бы считаться равной тебе по статусу. Я не такая и никогда такой не стану.
Замолчав, Скай со страхом посмотрела на мужа, но он молчал, и по выражению его лица невозможно было угадать, о чем он думает. Подойдя к окну, он постоял – и, повернувшись, произнес:
– Может, тебе и впрямь стоит уехать на какое‑то время. Ты хочешь от меня невозможного. Я не такой представлял себе свою жизнь, Скай. Мне не нужен защитник, я не просил меня защищать.
Скай с болью в голосе произнесла:
– О таком не просят. Ладно, скоро подъедет мое такси, мне пора.
– Нет, мой водитель отвезет тебя. И скажи, где остановишься, чтобы я мог устроить для тебя жилье. Ты ведь не планируешь возвращаться в ту ужасную квартиру, где жила раньше? Кстати, где ты собираешься ночевать?
– С девушкой, которая работала вместе со мной в ресторане. У нее есть свободная комната. Поживу у нее, пока не найду квартиру.
– У тебя теперь есть деньги, тебе не придется больше работать.
Скай ничего не ответила, но в душе решила, что не станет использовать его деньги. Подойдя к двери, она обернулась – и вспомнила, что именно в эту комнату ее привели после того вечера, когда она публично объявила о своей беременности. Дежавю.
Лазаро же так и стоял у окна, и на лице его не отражалось ни проблеска эмоций – словно и не было проведенного вместе времени и притяжения, что сближало их. Скай переступила черту дозволенного и отныне должна была исчезнуть из его жизни.
Был вечер пятницы, и Скай, обслуживая многочисленных посетителей ресторана, всеми силами старалась выбросить из головы последнюю беседу с Лазаро. Она вернулась на прежнюю работу, и управляющий поставил ее на несколько смен подряд – чему она была рада. Работа помогала отвлечься от грустных мыслей.
С момента отъезда из Испании прошло уже две недели, от Лазаро по‑прежнему не было новостей, и Скай расценивала это как знак, что он начал новую жизнь.
– Судя по твоему выражению лица, можно подумать, что ты готова убить любого, кто встанет на пути, – произнесла подруга, на квартире которой Скай обитала сейчас.
Скай попыталась улыбнуться через силу.
– Так лучше?
– Едва ли. Теперь ты похожа на дурочку.
Скай рассмеялась и снова нырнула в толпу. Подошла к очередному столику, вытаскивая ручку из пучка волос, перелистнула страницу блокнота, посмотрела на посетителя – и мгновенно утонула в его огромных зеленых глазах. Перед ней за столиком сидел Лазаро. Скай была сражена неожиданной встречей до такой степени, что у нее закружилась голова. Лазаро положил руки на ее талию.
– Скай, не вздумай упасть в обморок.
Что‑то в его голосе подействовало отрезвляюще, и Скай быстро закрыла и открыла глаза, но Лазаро не был наваждением. Она отшатнулась, едва не налетев на столик сзади.
– Что ты тут делаешь?
– Нам надо поговорить.
– Я работаю. Сейчас не лучший момент, – шепотом произнесла она, поворачиваясь, чтобы уйти.
И тут Лазаро громко произнес:
– Эта женщина – мать моего ребенка, и мне нужно с ней поговорить, но она отказывается.
Скай в ужасе повернулась – посетители в ресторане притихли, устремив взгляды на них с Лазаро. Одна женщина даже принялась снимать их на телефон. Тут к Скай подошел управляющий.
– Ты не хочешь поговорить снаружи? Прошу тебя.
Взяв из рук Скай блокнот, он передал ей пальто и сумку. Прежде чем она успела опомниться, они с Лазаро уже стояли снаружи, вдыхая прохладный осенний воздух. Лазаро выглядел просто сногсшибательно в элегантном пальто, а на губах его играла злорадная улыбка. Увидев ее, Скай рассвирепела:
– Как ты посмел так опозорить меня перед всеми этими людьми?
Лазаро сложил руки на груди.
– Так же, как и ты опозорила меня перед моими партнерами и журналистами пару месяцев назад.
Слегка поубавив пыл, Скай спросила:
– Что ты тут делаешь, Лазаро? Ты мог просто позвонить мне. Я же дала свои контакты твоей секретарше.
– Мог и позвонить. Но это не принесло бы мне такого удовольствия, как то, что я сделаю сейчас.
– Что ты… – начала Скай, но не успела договорить – Лазаро обхватил ее и крепко прижал к себе, прильнув к ее губам требовательным поцелуем. Сумка и пальто Скай упали на землю.
Постепенно к ней возвращались мысли и осознание того, что происходит, по‑видимому, взаимное притяжение еще не угасло, и это одновременно радовало и огорчало. Высвободившись из объятий Лазаро, Скай наклонилась, чтобы поднять вещи, а выпрямившись, наткнулась на пристальный взгляд Лазаро. Он смотрел на ее живот, особенно заметный под эластичной черной футболкой.
– Он стал больше, – заметил Лазаро.
– Да, – тихо произнесла Скай. – Лазаро… Чего ты хочешь?
Он поднял глаза.
– Я остановился в том же отеле, что и в прошлый раз. Зайдешь? Прошу тебя. Мне нужно кое‑что сказать тебе.
Что ж, подумала Скай, им и впрямь нужно поговорить.
– Хорошо, – согласилась она.
Лазаро помог ей надеть пальто. До отеля, что располагался неподалеку, они дошли в молчании. Войдя в холл, Скай поймала себя на ощущении дежавю – и вспомнила, как в первый раз очутилась в этом отеле, предвкушая ночь с Лазаро. По некоей иронии судьбы, он остановился в том же номере.
Войдя, Лазаро снял пальто, оставшись в свитере с длинными рукавами и темных брюках. Повернувшись к Скай, он осведомился:
– Чай, кофе?
Скай покачала головой.
– Позволь взять твое пальто.
Она молча позволила ему подойти и помочь ей раздеться, но внутри ее нарастало напряжение.
– О чем ты хочешь поговорить?
Лазаро сунул руки в карманы.
– Возвращайся со мной в Мадрид. Я не хочу, чтобы ты жила в другом городе. Ребенку лучше родиться в Испании. И я готов пойти на компромисс в отношении дома. Я посмотрел на тот, что возле парка, и он мне понравился. Странно, но я и не рассматривал его среди вариантов. Там нужно провести кое‑какие ремонтные работы, но все будет готово к моменту рождения ребенка.
Скай смотрела на него, отказываясь поверить в то, что слышит.
– Ты уже купил этот дом?
Лазаро кивнул.
– Но… как же парк через дорогу? Не будет тебя смущать?
Лазаро состроил гримасу.
– Честно говоря, я мечтал о том, чтобы пожить в одном из особняков у парка, чаще, чем о районах за городом. Просто забыл…
– Ты же не хотел жить со мной и малышом.
– Да, сначала не хотел, но теперь мне хочется чего‑то иного. Настоящей жизни, правильной. Жизни вместе с тобой и ребенком.
Скай, не в силах стоять, опустилась в ближайшее кресло.
– Что изменилось?
Лазаро задумчиво провел рукой по волосам, а потом поднял глаза на Скай.
– Все. Я ходил к Габриэлю, оставил ему образец моей ДНК, чтобы он мог сделать тест и убедиться, что мы и вправду родные. Он, скорее, не станет этого делать, но это не имеет значения. Как и проект, который я подавал на конкурс. Я сказал Габриэлю, что снимаю свою кандидатуру.
– Но мне понравилось твое предложение, – разочарованно произнесла Скай, однако Лазаро лишь покачал головой:
– Габриэль был прав. Мне лишь хотелось одержать над ним верх. И ты тоже была права. Я не использовал твой логотип лишь по одной причине: хотел отдалить тебя от своих дел. – Лазаро снова посмотрел на Скай. – А еще я слишком жестоко обошелся с тобой после встречи с матерью. Просто для меня было шоком видеть, как ты на нее налетела. Я встречал ее, может, пару раз в жизни, мы ни разу не перебросились и парой слов, но мои чувства по отношению к ней… непростые. Я зол на нее, но каждый раз при встрече что‑то сжимается в груди, отчего я злюсь еще сильнее. По чему‑то мне ее жаль. Никто никогда не заступался за меня перед другими, Скай. Я всегда был один. И растерялся, не зная, как реагировать.
Крохотная искра надежды, которую Скай загасила в себе, покинув Испанию, зажглась снова. Она рассказала Лазаро о словах, сказанных его матерью, о том, что мир жесток, и о том, что она рада за сына, потому что он встретил Скай.
– Наверное, она сочла наши отношения серьезными, – краснея, произнесла она. – Но, что более важно, она, думаю, хотела сказать, что в жизни не все так просто. Наверное, у нее была какая‑то причина, по которой она оставила тебя. Может, у нее не было выбора.
– Возможно, – сказал Лазаро. – Но я здесь не за тем, чтобы обсуждать мою мать. – Он поставил кресло напротив того, в котором сидела Скай. – Она была права в одном…
– В чем?
– Я никогда не думал, что встречу кого‑то, подобного тебе, Скай. Ты не позволяешь никому командовать и управлять тобой. Совсем не такой я представлял свою жену, но теперь понимаю, что никого другого мне не надо.
Скай пристально посмотрела на Лазаро – по‑видимому, он был искренен в своем стремлении начать новую жизнь. Но она теперь опасалась за себя.
– Ты, может, и готов на компромисс, но я не уверена насчет себя, – сказала она.
Лазаро нахмурился.
– О чем ты?
Скай встала и подошла к окну, чтобы собраться с мыслями. Стараясь говорить спокойно и ровно, произнесла:
– Я провела большую часть жизни с матерью, а она любила меня недостаточно для того, чтобы поставить меня на первое место в своих приоритетах. Она постоянно искала умиротворения, покоя – и в своих скитаниях таскала меня за собой. – Обернувшись, она посмотрела на Лазаро, который тоже встал и теперь смотрел на нее. В полумраке он казался черной тенью – огромной и зловещей. – Не хочу снова стоять на втором месте. Мне не нужен компромисс. Я заслуживаю большего. Может, однажды я это найду. Но ты предлагаешь мне другое, Лазаро. Конечно, нам хорошо вместе в постели… но сколько это продлится? А потом, когда уйдет желание, нам не хватит сил на поддержание отношений. Я думала, что для меня главное – это стабильность, постоянство, люди, которые тебя держат где‑то. Но теперь мне хочется, чтобы вся моя жизнь была такой. Мне нужна семья.
Лазаро сделал шаг навстречу Скай, но она умоляюще выставила вперед руки.
– Прошу, не трогай меня. Ты заставляешь меня позабыть обо всем, все мысли испаряются из головы.
Лазаро взял руки Скай в свои. Она подняла на него глаза и залюбовалась совершенными, строгими чертами лица.
– Я забыл сказать тебе о самом главном, – произнес он.
– О чем?
Притянув Скай к себе, Лазаро улыбнулся:
– О том, что люблю тебя, Скай Роза О’Хара Санчес. Люблю так, что меня это до смерти пугает. Я понял это, когда ты бросилась защищать меня перед моей матерью, но был слишком шокирован, чтобы сделать хоть какие‑то выводы. Вся моя жизнь была заранее распланирована, но, стоило мне встретить тебя, все планы изменились. Только с появлением тебя я понял, как был одинок. Но меня пугали эти мысли, и я тебя отталкивал. Мне казалось, что это проявление слабости.
– Как ты можешь быть так во всем уверен? – тревожно спросила Скай, которую пугала откровенность Лазаро. – Может быть, тобою движет сексуальное желание… или забота о будущем ребенка?
– Ты что, не поняла ни слова из того, что я сказал? Я влюбился в тебя – и это оказалось самым пугающим опытом в моей жизни. Мы с тобой, по сути, не такие уж и разные люди. И я могу тебе доверять, а до этого не доверял никому.
– Я тоже боюсь, Лазаро, – прошептала Скай. – Очень. Я очень тебя люблю, но еще в детстве пообещала себе не впускать никого в свое сердце, не позволять никому себя обижать. А ты причинил мне боль.
Лазаро приподнял ее лицо в ладонях.
– Прости меня, я был идиотом. Прошу тебя, вернись со мной в Испанию. Позволь мне показать, как сильно я люблю тебя.
Скай по‑прежнему смотрела на него, боясь поверить тому, что слышит.
– Подожди‑ка, – произнес Лазаро. – У меня есть кое‑что для тебя.
Он вытащил что‑то из кармана – и Скай увидела на его ладони свое обручальное кольцо и кольцо, которое Лазаро подарил ей на помолвку. Она оставила оба украшения ему, когда покидала Испанию.
Опустившись на одно колено, Лазаро взял Скай за руку.
– Я никогда не просил тебя выйти за меня замуж. Я, скорее, проинструктировал тебя, что мы поженимся, а у тебя не было выбора. А теперь он есть. И я хочу, чтобы ты приняла решение, Скай Роза О’Хара. Согласна ли ты стать моей женой, матерью моего ребенка и наших будущих детей?
Скай молчала, не зная, что сказать: она, конечно, хотела согласиться, но ее согласие означало бы, что она вновь отдает свою судьбу в руки другого человека. Словно угадав, какие сомнения ее терзают, Лазаро произнес:
– Я видел портрет, который ты нарисовала с меня, и испугался. Никогда и никому не удавалось разгадать меня целиком. Кроме тебя. Думаю, ты можешь сказать то же самое и про меня. Ты оставалась для всех загадкой, Скай, но я тебя знаю. Я люблю тебя и знаю, что мои чувства взаимны. Доверься мне, любимая, я не подведу.
И Скай, подняв глаза, ответила:
– Да, я стану твоей женой, Лазаро Санчес.
Просыпайся, соня. Хочу тебе кое‑что показать. Лазаро помог Скай спрыгнуть с гамака, натянутого между деревьями на заднем дворе гасиенды. Встав на ноги, она одернула сарафан – начиналось лето, и воздух был напоен ароматом самых разных цветов. Увидев своего четырехмесячного малыша Макса, безмятежно спящего в слинге на груди Лазаро, улыбнулась и погладила сына по розовой щечке.
– Что ты хотел мне показать?
Взяв жену за руку, Лазаро повел ее вверх по лестнице туда, где Скай некогда рисовала портреты. Поняв, куда они направляются, она взволнованно спросила:
– Все готово?
Кивнув, Лазаро распахнул дверь, что была закрыта месяцами в течение всего времени, пока шел ремонт, и сердце Скай рванулось из груди. Комнатка превратилась в первоклассную художественную студию, о которой можно было только мечтать. Окна стали больше, стены были покрашены в белый цвет, отчего в комнату ворвался свет. Повсюду, куда ни кинь взгляд, стояли многочисленные мольберты, лежали кисти и карандаши самых разных видов. Растения и свечи дополняли интерьер.
– Тебе нравится? – обеспокоенно спросил Лазаро.
Скай кивнула, с трудом сдерживая слезы:
– О да.
Муж пожал ее руку.
– Это твоя комната, твое царство. Отныне ты настоящая художница.
Скай сделала глубокий вдох и, повернувшись, произнесла:
– После Макса это лучший подарок, который ты мне подарил. Ты и не представляешь, что это для меня значит.
Лазаро вытер ее слезы.
– Наверное, представляю, потому что ты значишь для меня гораздо больше.
Скай приподнялась на цыпочках и поцеловала его в губы.
– Я люблю тебя.
Они стояли, обнявшись и держа на руках сына. Любовь переполняла их сердца и окутывала всех троих спокойствием и безопасностью, навсегда привязывая друг к другу и к этому дому. Безопасная гавань была найдена.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам