– Меня зовут Эй Джей. Я люблю футбол и видеоигры, и я ненавижу школу.

Наша учительница мисс Дэйзи проводила перекличку. Это был наш первый день во втором классе. Мисс Дэйзи велела всем ученикам встать, назвать своё имя и рассказать о себе.

Когда я сказал, что ненавижу школу, все ребята засмеялись. Но я не вижу тут ничего смешного. За восемь лет жизни я многому научился. В том числе я выяснил, что детям совершенно незачем ходить в школу.

Я вот думаю, что ребята могут узнать всё необходимое, смотря телевизор. Например, важную информацию о том, какие сухие завтраки вкуснее, какие игрушки нужно покупать и от какого шампуня волосы сильнее блестят. Эти знания пригодятся, когда мы вырастем.

По-моему, школа – это глупость, которую взрослые придумали, чтобы им не приходилось платить няне. Когда я вырасту и заведу своих детей, я не стану отправлять их в школу. Пусть ездят на велосипеде, играют целыми днями в футбол и видеоигры. Они будут счастливы и станут считать меня лучшим отцом на свете.

Но пока я хотел сообщить новой учительнице мисс Дэйзи своё мнение о школе. Чтобы она была в курсе.

– Знаешь что, Эй Джей? – сказала мисс Дэйзи. – Я тоже ненавижу школу.

– Правда?

Мы все уставились на мисс Дэйзи. Я считал, что учителя любят школу. Если нет, то зачем они стали учителями? Какой же взрослый захочет ходить в школу? Я уж точно, когда вырасту, и близко к школе не подойду.

– Ну конечно, я терпеть не могу школу, – продолжала мисс Дэйзи. – Если бы мне не надо было учить вас, я бы сидела дома на удобном диване, смотрела телевизор и ела бонбоны.

– Ого! – воскликнули мы все.

– Что такое «бонбоны»? – спросил Райан, мальчик в чёрных кроссовках, сидевший рядом со мной.

– Бонбоны – это вкуснейшие шоколадные конфеты, – объяснила мисс Дэйзи. – Они размером с большой жёлудь. Бонбон можно целиком засунуть в рот, так что и салфетка не понадобится. Я могу за раз съесть целую коробку.

– Звучит аппетитно! – сказала Андрэа Янг, девочка с тёмными вьющимися волосами.

Она сидела очень прямо за передней партой, а руки сложила так, будто они срослись между собой.

Я решил, что мисс Дэйзи – довольно интересная особа – естественно, для учительницы. Мне вообще нравятся люди, которые ненавидят школу и предпочитают смотреть телевизор и есть шоколадные конфеты.

У нас с мисс Дэйзи оказалось много общего. Возможно, ходить в школу будет не так ужасно, как я думал.

– Ого! Как интересно, – удивилась мисс Дэйзи. – От вас я многое почерпнула, ребята.

– Как вы можете учить второклассников, если даже не знаете, как прочитать слово «читать»? – спросил Райан.

– Я подумала, что второклассники плохо умеют читать, так что неважно, умею ли читать я.

– Я могу прочитать множество трудных слов, – объявила Андрэа Янг.

– И я, – сказали все остальные.

– Правда? – заинтересовалась мисс Дэйзи. – Какие, например?

Все начали выкрикивать слова, но мисс Дэйзи остановила нас и попросила говорить по очереди. Каждый выходил к доске, записывал три слова, которые знает, и читал их вслух.

Я написал «СЕГОДНЯ», «ПИСЬМО» и «МАКДОНАЛДС».

Когда мы закончили, вся доска была исписана словами. Даже места свободного не осталось.

– Ого! – сказала мисс Дэйзи. – Вы, ребята, многому меня научили за это утро. Я очень рада, что решила стать учителем.

– Может, мисс Дэйзи похитила нашу настоящую учительницу и хочет получить за неё выкуп! – предположил я.

– Неужели это правда? – спросила Эмили с испуганным видом.

– Что такое «выкуп»? – спросил Райан.

– Перед приёмом ванны мама всегда говорит, что меня пора вы́купать, – сообщил Майкл Робинсон.

– Не от слова «купать», а от слова «выкупа́ть»! Выкуп! – сказала Андрэа. – Не знаю точно, что это значит, но когда кого-то похищают, за этого человека просят выкуп.

– В мультиках тех, кого похищают, всегда привязывают к железнодорожным рельсам, – напомнил я всем. – Может, наша настоящая учительница прямо сейчас тоже лежит на рельсах!

– Надо спасти её! – воскликнула Эмили и выбежала из столовой.

– Подождите-ка, – сказал Майкл Робинсон. – Ерунда какая-то получается.

Если мисс Дэйзи даже не умеет читать и считать, как она может похитить учительницу и привязать её к железнодорожным рельсам?

– Мне кажется, она не похожа на похитителя, – сказал Райан.

– Надо рассказать обо всём директору Клатцу, – сказала Андрэа. – Он что-нибудь придумает.

– Нет! – закричал я. – Вы что, не понимаете? Всё просто прекрасно! Если директор Клатц узнает, что мисс Дэйзи такая глупая, её уволят и заменят настоящей учительницей. Она будет знать, как читать, писать и считать. И нам придётся всё это изучать. Вы же этого не хотите, верно?

– Ни в коем случае! – сказал Майкл Робинсон.

– Мне всё равно, самозванка она, грабительница банков или похитительница, – сказал я. – Она мне нравится. Я считаю, мы должны её оставить.

– Я согласен, – кивнул Майкл Робинсон. – Мне кажется, она классная.

– Тогда никому ни о чём не рассказываем, – сказал я. – Это будет наша маленькая тайна.

Мы все пришли к единому мнению. Держим рот на замке. Не на таком замке, который из железа делают, конечно. Это было бы слишком.

Мы пообещали друг другу ненавидеть школу всегда – и даже в том случае, если передумаем и решим, что школа нам нравится.

Тогда-то Райану и пришла в голову самая гениальная идея за всю историю.

Он придумал, что мы должны купить школу.

Райан сказал, что его отец работает в большой компании и что однажды компания его отца купила другую компанию – точно так же, как вы идёте в магазин и покупаете сладкий батончик. Райан сказал, такое происходит сплошь и рядом. Ещё он сказал, что не видит причин, почему бы нам просто не взять и не купить школу.

– Ну купим мы школу, что нам с ней делать? – спросил Майкл Робинсон.

– Будем делать, что захотим. Она же будет нашей.

– А можно превратить её в зал с игровыми автоматами? – спросил я.

– Конечно, почему бы и нет. Вместо чтения, письма и арифметики мы могли бы учить детей играть в видеоигры.

– И мы могли бы ездить по коридорам на скейтбордах? – спросил Майкл Робинсон.

– Конечно, – сказал Райан, – будь школа нашей, могли бы.

Я пришёл в восторг, ведь видеоигры и катание на скейтборде я люблю почти так же сильно, как футбол.

Я начал вытряхивать всё из карманов. Нашёл пятицентовик, три монеты по центу и леденец. Другие ребята тоже опустошили карманы. Мы разложили центы, пятицентовики и десятицентовики по отдельным кучкам. А затем посчитали, сколько всего получилось. Один доллар и тридцать два цента.

– Ого! – воскликнул Майкл Робинсон. – Целое состояние!

– Боюсь, этого не хватит, чтобы купить школу, – сказал Райан. Он кое-что понимал в финансах, ведь его отец работал в крупной компании.

– А сколько нужно, чтобы купить школу? – спросил я.

– Понятия не имею! – сказал Райан. – Лучше спросить об этом мисс Дэйзи.

После перерыва мы все бросились в класс и спросили мисс Дэйзи, во сколько нам обойдётся покупка школы.

– Уф, не знаю, – сказал мисс Дэйзи, которая, похоже, вообще ни в чём не разбиралась. – А почему вы хотите купить школу?

– Мы хотим превратить её в зал игровых автоматов, – сообщил я.

– Прекрасная идея! – она расцвела в улыбке. – Я очень люблю видеоигры. Школ так много, а залов с игровыми автоматами так мало. Будет разумно превратить часть школ в центры развлечений. Я организую встречу с мистером Клатцем на завтра, и мы спросим его, можно ли купить школу. А сейчас нам пора навестить миссис Кини.

Кабинет миссис Кини был дальше по коридору. Она говорит, что она школьная медсестра, но лично я считаю её шпионкой. Я объясню почему. У неё в кабинете на стене висит большой плакат вот с таким текстом:

Я пытался это прочитать, но смысла никакого не нашёл. Даже Андрэа Янг не знала, как прочитать надписи на плакате, а уж она-то знает абсолютно всё. Думаю, миссис Кини разработала тайный шифр и использует этот плакат, чтобы отправлять загадочные шпионские сообщения. Придётся мне за ней следить.

Когда мы зашли в кабинет миссис Кини, она выстроила нас в одну линию по росту. Я был невысокого роста и оказался в начале линии.

Потом миссис Кини велела нам снять обувь. Сперва я подумал, она боится, что мы оставим грязные следы по всему кабинету. Но потом она сказала, что собирается взвешивать и измерять нас. Очевидно, она собирает о нас информацию – что неудивительно, ведь этим и занимаются шпионы.

Мой друг Билли говорит: чем ты тяжелее, тем умнее. У тяжёлого человека мозг больше. Но мне кажется, Билли так говорит из-за своего чрезмерного веса. Я, как оказалось, весил двадцать четыре килограмма.

Миссис Кини показала нам свою обалденную линейку – металлическую, длиной два метра. Когда миссис Кини нажимает на кнопку, линейка влетает ей в руку и исчезает, как по волшебству. Просто класс! Готов поспорить, у неё есть куча других шпионских прибамбасов.

Миссис Кини не разрешила нам поиграть с её волшебной линейкой, зато она бегала туда-сюда и всё измеряла. Она показала, что скамейка, на которой мы сидели, – высотой сорок три сантиметра. Что дверь в её кабинет – шириной семьдесят шесть сантиметров. Что длина её ступни составляет тридцать сантиметров.

Миссис Кини обернула измерительную ленту вокруг лба и объявила:

– Глядите! Окружность моей головы – почти шестьдесят сантиметров!

Я знал, что окружность – это расстояние, которое ты проходишь, следуя по кругу, а диаметр – расстояние, которое ты проходишь, двигаясь через центр круга по прямой.

– Каков диаметр вашей головы, миссис Кини? – спросил я.

Все засмеялись, хотя ничего смешного я не сказал.

– Его было бы трудно измерить. Но разве не весело всё измерять? – спросила миссис Кини. – Интересно, сколько весят весы.

Миссис Кини принялась измерять и взвешивать остальные вещи, но мисс Дэйзи велела нам возвращаться в класс.

– Тебе это друг сказал? – спросила мисс Дэйзи.

– Да, Билли очень умён. Он ещё сказал, что если вырыть достаточно глубокую дыру, то можно прорыть путь до Китая. Если в эту дыру упасть, то пролетишь через всю Землю и выскочишь на другой стороне.

– А двигаться будешь так быстро, что потом вылетишь прямо в космос, – сказал Майкл Робинсон, и это было классно. Он решил, что больше не хочет быть пожарным, а вместо этого станет одним из таких астронавтов, роющих дыры.

Эмили вернулась в класс с салфеткой. Все остальные по очереди стали рассказывать, кем хотят стать. Девочка по имени Линдси сказала, что хочет стать певицей. Райан заявил, что будет бизнесменом, как его отец.

Андрэа Янг сказала, что если не сможет стать ветеринаром, то хочет быть учительницей, как мисс Дэйзи. А потом она широко улыбнулась мисс Дэйзи.

Ненавижу её.

Мисс Дэйзи долго смотрела на пенал Андрэа, считала в уме и загибала пальцы. Любой недотёпа понял бы, что по три бонбона в трёх пеналах в сумме составляет девять бонбонов. Три умножить на три равно девять.

Но мисс Дэйзи, похоже, этого не знала. В конце концов она открыла пенал Андрэа и сунула три бонбона себе в рот.

– Не важно, сколько всего у меня бонбонов, если я могу их съесть! – сказала она.

М-да, у мисс Дэйзи в самом деле проблемы с арифметикой.

Доев свои бонбоны, мисс Дэйзи раздала конфеты всем нам, и мы устроили бонбоновую вечеринку. Потом она сказала, что арифметики на сегодня достаточно, и спросила, о чём мы хотим поговорить до конца урока математики.

– О футболе! – крикнул я.

Мисс Дэйзи не понравилось, что я заговорил, не подняв сперва руку.

Честно говоря, я не понимаю, как рука связана с разговором. Я ведь не руками говорю.

Она всё-таки разрешила мне продолжить, и я рассказал, что американский футбол я люблю больше всего на свете и знаю о нём всё. И что папа берёт меня на каждую игру «Джайентс»[1], профессиональной футбольной команды.

– Помоги мне, пожалуйста, – попросила мисс Дэйзи. – Всегда хотела узнать, какой длины футбольное поле.

– Сто ярдов, – сообщил я. – Это все знают.

– Ого! Какое большое поле. Если оно такое огромное, как ты и твой отец можете разглядеть, что там происходит?

– Папа всегда старается достать билеты на места возле пятидесятиярдовой линии, – сказал я. – Это самые лучшие места.

– Почему? – спросила мисс Дэйзи.

– Потому что пятидесятиярдовая линия прямо в центре поля.

– Получается, половина от ста ярдов – это пятьдесят ярдов? – спросила мисс Дэйзи.

– Ага.

– Понятно, – сказала мисс Дэйзи. – Если в футбольном поле сто ярдов, то сколько центов в долларе? Андрэа?

– Сто! – крикнула Андрэа Янг. – Как и в футбольном поле!

– Правда? – спросила мисс Дэйзи. – Если половина футбольного поля – это пятьдесят ярдов, то сколько центов в половине доллара?

– Пятьдесят! – завопил Майкл Робинсон. – Пятьдесят – это половина от ста, а пятьдесят плюс пятьдесят будет сто!

– А половина от пятидесяти – это двадцать пять, потому что две монеты по двадцать пять центов вместе составляют пятьдесят центов! – крикнула Эмили.

– А четыре монеты по двадцать пять центов составляют доллар! – заорал Райан.

– А в матче по американскому футболу четыре периода! – воскликнула мисс Дэйзи, подпрыгивая на месте от воодушевления.

– Подождите-ка, – сказал я. – Кажется, вы говорили, что с арифметикой покончено.

– Это не арифметика, – заявила она, – это футбол.

– Ну ладно, – сказал я. – Только не пытайтесь незаметно ввести арифметику в разговор о футболе.

– Разве я на такое способна? – спросила мисс Дэйзи и подмигнула мне.

Иногда непонятно, шутит мисс Дэйзи или нет.

Мисс Дэйзи сказала, что я могу задать вопрос.

– Мы хотим купить школу, – сообщил я. – Можно?

– Хм-м-м, – сказал директор Клатц. Взрослые говорят «хм-м-м» вместо «э-э», «ум-м» или «фуф», когда не знают, что сказать.

– А зачем вам покупать школу? – спросил директор Клатц.

– Мы хотим превратить её в зал с игровыми автоматами, – сообщил я.

– Понятно, – сказал директор. – Школы очень дорого стоят.

– Сколько? – спросил я. – Если скажете, сколько стоит школа, мы найдём деньги.

– Вот что я вам скажу, – сказал директор Клатц. – Я не могу продать вам школу, но могу сдать её в аренду на одну ночь. Знаете, чем аренда отличается от покупки?

Андрэа Янг, как всегда, подняла руку первой.

– Когда покупаешь диск с фильмом, можешь оставить его себе насовсем, – сказала она. – А если берёшь в аренду, то через пару дней диск надо вернуть в магазин.

– Всё верно, – сказал директор. – Хотите арендовать школу на одну ночь?

– Сколько это будет стоить? – спросил я.

– Миллион страниц, – ответил директор Клатц.

– Э-э?

– Если вы, ребята, прочитаете миллион страниц в книгах, то на одну ночь сможете превратить школу в зал с игровыми автоматами.

Миллион страниц! Должно быть, это очень много книг.

– Может быть, тысячу страниц? – предложил я.

– Миллион, – повторил директор Клатц. – Это моё последнее предложение. Ни единой страницей меньше.

– Мы можем позвать на помощь другие классы? – спросила мисс Дэйзи.

– Конечно, – сказал директор Клатц. – Чем больше народу, тем веселее. А вот что сделаю я. Если дети в школе прочитают миллион страниц, я приду в Великую ночь видеоигр одетым в костюм гориллы.

– Договорились! – сказал я и выступил вперёд, чтобы пожать руку директору Клатцу.

В голове у меня уже созревал план.

Мы развесили плакаты по всей Главной улице. Эми разослала всем пятиклассникам е-мейлы и мгновенные сообщения. На следующее утро мы обклеили плакатами всю школу. Я раздавал их ребятам, которых встречал.

Миссис Рупи, школьный библиотекарь, разрешила нам наклеить несколько плакатов в библиотеке. Мистер Сакко, школьный сторож, разрешил наклеить плакаты в столовой и в туалетах. Мисс Хайнд, учительница музыки, разрешила наклеить плакаты в кабинете музыки.

К середине дня все в школе будто помешались на чтении! Ребята читали во время обеда. Читали на перерыве! Ребята лихорадочно перелистывали страницы одной книги, а потом бежали в библиотеку, чтобы попросить у миссис Рупи другую. Я прочитал книгу о лягушках, а ведь мне до них совершенно нет дела.

Некоторые учителя даже сердились, когда дети читали книги, вместо того чтобы заниматься другими вещами.

– Пожалуйста, уберите книги, – пришлось сказать мисс Дэйзи. – Пора заняться чтением.

Мисс Дэйзи сказала, что, к сожалению, не сможет помочь нам, поскольку не умеет читать. Зато она нарисовала на стене в коридоре гигантский термометр. Когда мы прочитывали много страниц, она дорисовывала линию температуры на термометре. На верхушке термометра было написано: «ОДИН МИЛЛИОН».

Вскоре ребята стали вбегать в наш класс и кричать:

– Класс миссис Биггс прочитал ещё пятьсот страниц!

– Мисс Хэйзенфратц просит добавить ещё шестьсот страниц!

Было весело наблюдать, как растёт температура на термометре.

К концу недели наша школа прочитала почти полмиллиона страниц!

Когда Бумер Уиггинс вошёл в класс, все ахнули. Он был очень крупным, а мышц у него было столько, что они выпирали из-под рубашки! Мы столпились вокруг него, и Бумер разрешил нам потрогать его руки. Я даже не смог обхватить его мышцы руками! Потом Бумер поднял Эмили в воздух одной рукой! Это было поразительно. Затем он подарил каждому из нас по маленькому пластмассовому мячу и расписался на них.

– У кого-нибудь есть вопросы? – спросил Бумер.

– Вам нравится взбивать людей с ног? – спросил я.

Все засмеялись, хотя ничего смешного я не сказал. Мисс Дэйзи сказала, что правильно говорить «сбивать», а не «взбивать», потому что взбивать можно только яйца. Ну и подушки.

А я возразил, что есть ещё слово «взбучка» и оно явно происходит от слова «взбивать». Никто ведь не задаёт взбучку яйцам или подушке. Мисс Дэйзи сказала, что этот разговор закончен. Я ответил, что вообще-то этот разговор начала она, так что жаловаться ей не на что.

– Мне не нравится сбивать людей с ног, – сказал Бумер, – но иногда приходится это делать. Это часть игры.

– Мистер Уиггинс, – начала мисс Дэйзи, – а это правда, что игроки в футбол довольно глупые?

Мы все ахнули. Я испугался, что Бумер Уиггинс сейчас взобьёт мисс Дэйзи с ног.

– Простите? – сказал Бумер, как будто он не был уверен, что правильно расслышал вопрос.

– Однажды мне сказали, что футболисту ни к чему уметь читать, писать, считать и незачем ходить в школу.

– Кто вам такое сказал? – спросил Бумер у мисс Дэйзи.

Все посмотрели на меня.

Я съехал вниз на стуле так, что моя голова оказалась почти под партой, и спрятался за тетрадкой.

– Один мой добрый друг, – сказала мисс Дэйзи. – Так это правда?

– Если бы я не ходил в школу, я бы ни за что не стал футболистом, – сказал Бумер. – Я должен читать и тщательно изучать сборник игровых стратегий. Мне приходится писать письма фанатам. Каждую неделю я усердно занимаюсь, чтобы подготовиться к следующей игре.

– Вы ходили в колледж? – спросила мисс Дэйзи.

– Да, – ответил Бумер. – И когда моя футбольная карьера закончится, я собираюсь вернуться к учёбе и стать врачом.

– Ух ты! – воскликнул я. – Я тоже хочу когда-нибудь пойти в колледж и стать врачом, чтобы взбивать людей с ног. То есть сбивать.

Все засмеялись, хотя ничего смешного я не сказал. Потом, чтобы продемонстрировать, как он умён, Бумер Уиггинс почитал нам вслух и раздал закладки, на которых говорилось: «Достигни своей цели, читая».

Мисс Дэйзи сказала, что мы можем добавить пятьдесят две страницы к общему объёму прочитанного, хотя читали не мы сами, а Бумер.

Уровень температуры на термометре в коридоре всё рос и рос.

Мы зааплодировали.

В пятницу вечером в школу пришли все. Можете в это поверить? Мне не терпелось пойти в школу… в неучебное время! Когда мы оказались у школы, над главным входом висел огромный баннер с надписью: «МЫ ПРОЧИТАЛИ МИЛЛИОН СТРАНИЦ!». Директор Клатц ждал нас у входа. На нём в самом деле был костюм гориллы – всё, как он обещал. Внутри стоял стол со сладостями и соком. Мисс Дэйзи принесла бонбоны.

Но что самое главное – всё пространство в спортивном зале было занято видеоиграми!

Я в жизни не видел столько видеоигр. Семьи школьников принесли телевизоры, игровые приставки, игры и разместили их по всему спортивному залу. Мы могли играть во что угодно, единственным правилом было делать это по очереди.

Для тех, кому не нравятся видеоигры, в центре зала поставили столы с настольными играми. (Интересно, если эти игры разложить на полу, их станут называть «напольными»?)

Я поиграл почти в каждую видеоигру в спортивном зале. После того как я несколько часов подряд смотрел в экран, у меня стала раскалываться голова, заболели руки и даже глаза, казалось, собрались вывалиться из орбит.

Это был лучший вечер в моей жизни.