Пляж был так себе, на троечку с минусом. Никаких душевых кабинок, хаотично разбросанные по всей территории шезлонги, покосившиеся, требующие ремонта навесы и унылый песок, который не шел ни в какое сравнение с белоснежным песком коралловых островов. Этот песок был грязно-серого цвета, и при взгляде на него почему-то возникали мысли о карьере, в котором добывают урановую руду или другие столь же необходимые для полноценного здорового отдыха вещи. Казалось, на таком пляже могут загорать только малообеспеченные граждане, которые целый год копили деньги, отказывая себе в маленьких житейских радостях, но все равно смогли накопить только на такой сомнительный отдых.

Однако человека, развалившегося на цветастой подстилке, купленной в одном из местных магазинчиков, и подставившего солнцу тыквообразный живот, если и можно было назвать малообеспеченным, то лишь по сравнению с Дерипаской или супругой московского мэра, поскольку с определенного времени Игорь Леонидович Марципанов умудрился потерять счет своим миллионам. За последние годы он успел побывать во всех местах отдыха, которые хотя бы на один сезон оказывались в моде у обеспеченных россиян. Благо свободного времени у Марципанова было хоть отбавляй.

На этот остров, расположенный в Индийском океане, Игоря Леонидовича привлекло одно событие, происходящее здесь приблизительно раз в год. А если точнее, то один раз в четырнадцать лунных месяцев. Поскольку явление это было природным, редко придерживалось строгого графика и длилось обычно всего несколько часов, Марципанов прибыл на остров заблаговременно. Ему повезло… Хотя нет. Это раньше можно было сказать, что ему повезло. А сейчас, когда россияне расползлись по всему свету, словно тараканы по коммунальной квартире, вряд ли стоило удивляться тому, что в отеле оказались еще две маленькие группки соотечественников Марципанова — одна семейная пара и компания из трех мужчин: пожилого ученого-вулканолога, его сына-бизнесмена, спонсировавшего поездку, и худощавого, но жилистого охранника бизнесмена или его секретаря. Тут Марципанов не разобрался, хотя времени для этого хватало. Семейная пара как-то сразу дистанцировалась от соотечественников, предпочитая самолично наслаждаться своим маленьким, но таким восхитительным счастьем еще не остывшей любви. Зато мужчины оказались людьми компанейскими, и Игорь Леонидович со своим попутчиком, выполнявшим функции человека, который в ответе за все, очень быстро с ними подружился. А когда завязывается дружба между двумя компаниями русских людей, то это почти всегда заканчивается плохо. То есть вечером им всем хорошо, а поутру плохо. Так было и на этот раз, правда за двумя исключениями. Пожилой ученый пил, но знал меру, а худощавый сумел вовремя остановиться. Так что с утра образовалась классическая троица. Обсудив по традиции, сколько же они вчера залили в себя алкоголя, мужчины потушили горящие трубы бутылкой виски, но на этом остановились. Все же и Марципанов, и его новый приятель были деловыми людьми, а деловые люди умеют добиваться поставленной цели, игнорируя все, что способно им помешать. Цель здесь, на острове, у них была, поэтому замаячившая на горизонте перманентная пьянка их никоим образом не устраивала. Марципанов, отставив опустевшую бутылку виски, набрал в грудь воздуха, собираясь выдать коротенькую речь о вреде неумеренного пьянства, однако новый знакомый опередил его.

— Хватит пить, идем купаться, — коротко подытожил он.

Вот тогда Игорь Леонидович впервые увидел пляж. Обстоятельства для знакомства сложились как нельзя лучше. Виски очень душевно легло на старые дрожжи, поэтому Марципанов без содрогания преодолел серую полосу и погрузился в воду. Та, надо сказать, разительно отличалась от пляжа в лучшую сторону. Прозрачная, как драгоценный камень самой чистой воды, лазурная под лучами тропического солнца и теплая, но не настолько, чтобы ощущать себя будто в домашней ванне. Дно тоже было устлано песком, оно опускалось полого, но не слишком, уже в двадцати метрах от берега вода накрывала человека с головой. И здесь плавало множество самой разнообразной живности, причем таких размеров, которые вызывают у отдыхающего лишь любопытство без малейшего намека на страх. Очевидно, на остров приезжало мало туристов, да и сам он был не слишком заселен, поэтому рыбы и прочие обитатели океана пока еще лишь чисто символически познакомились с таким понятием, как человеческий фактор.

Вдоволь наплававшись, что, как известно, способно пробудить аппетит даже при ярко выраженном похмельном синдроме, Игорь Леонидович перекусил и забылся в послеобеденном сне. Вечером он чувствовал себя так, словно и не пил вчера. В таком приподнятом состоянии духа он встретил следующее утро. Надо сказать, что повторное знакомство с пляжем — на трезвую голову и незамутненный взгляд — слегка подпортило Марципанову настроение, но он быстро утешился тем, что ему вскоре предстоит наслаждаться удивительным зрелищем, причем с эксклюзивной точки обзора. Искупнувшись, Игорь Леонидович взялся играть с новыми знакомыми в карты. Причем игру они, учитывая присутствие среди них ученого мудреца, выбрали самую что ни на есть интеллектуальную — дурака. И быстренько доказали вулканологу, кто он есть на самом деле, несмотря на почтенный возраст, ученую степень и прочие столь же бесполезные в настоящем деле регалии.

Часок пошлепав картами, Марципанов выбрался из-под тени навесов, решив маленько позагорать. Жгучие солнечные лучи вскоре заставили его тело покрыться каплями пота.

«Надо охладиться», — решил Игорь Леонидович, привставая.

И в это время маленькое сигнальное устройство, выданное организаторами тура, противно заверещало. И не только у Марципанова. Одновременно ожили все пять приборов, словно извещая о неведомой, но очень страшной угрозе.

— Надо срочно двигать в отель, — поднялся с лежака бизнесмен.

— Да-да, — согласился Игорь Леонидович. — Я только на минутку окунусь в океан.

Когда они подошли к отелю, там уже стоял автобус, у людей старшего поколения ассоциировавшийся с хрущевской оттепелью. Правда, внутри у этого ровесника мамонтов исправно функционировал кондиционер. В этом они убедились, когда, переодевшись и взяв все необходимое, расселись в салоне. Было их человек сорок, причем добрая половина немцев и японцев. Людей, говоривших по-английски, оказалось чуть больше, чем россиян. Гид всех пересчитал, как в известном мультике, удовлетворился результатом и дал команду шоферу. Автобус тронулся с места, причем так медленно, словно дряхлый старик, у которого каждое движение нехорошо отзывается в сердце, позвоночнике и прочих жизненно важных органах. Однако постепенно он раскатался, набрал даже слишком резвый для своего возраста ход, и Марципанов начал опасаться, что у водителя теперь возникнет другая проблема — как остановить это механическое ископаемое, чтобы оно не развалилось при торможении. Одновременно с этим Игорь Леонидович испытал сильное раздражение. Как смеют организаторы, содравшие огромные бабки, так издевательски относиться к клиентам, подсунув им в качестве транспорта допотопный рыдван! Или во всем виноваты российские туроператоры, по привычке захапавшие львиную долю?

Однако раздражение моментально исчезло, уступив место невольному восхищению, когда автобус остановился у дирижабля. Он был огромен и, казалось, готов посоперничать размерами с земным шаром. Внизу находилась гондола, узкая и длинная. Ну конечно, ведь всем пассажирам следовало обеспечить наилучший обзор с одной стороны. Зайдя внутрь. Марципанов увидел, как практически решили эту проблему. Вдоль всей гондолы тянулся проход, и только с одной стороны стояло по одному удобному вращающемуся креслу. Все тут было устроено по высшему разряду. Как говорится, VIP-класс.

Дирижабль начал медленно подниматься в небо. Двигатели работали практически бесшумно. Пока они плыли чуть ниже облаков, словно по морю в мертвый штиль, гид показал, как пользоваться некоторыми приспособлениями. Им об этом говорили и раньше, но объясняли, что называется, на пальцах. А здесь все наглядно и четко.

Вокруг оживленно загалдели, и громче всех такие тихие с виду японцы. На горизонте показалась цель всего их путешествия — известный своей уникальностью вулкан. Все знаменитые вулканы тем и прославились, что просыпались внезапно и буквально стирали с лица земли целые поселения людей, которые безмятежно обосновались у подножья дремлющего исполина, не подозревая, что работают, веселятся, даже зачинают детей буквально на пороховой бочке. Этот же вулкан извергался с периодичностью хорошо отлаженного маятника, раз в четырнадцать лунных месяцев. Предприимчивые люди из туристического бизнеса не преминули воспользоваться таким уникальным шансом. Разумеется, произошло это сравнительно недавно. Раньше туристы вполне довольствовались отдыхом на берегу теплого моря и осмотром достопримечательностей самых знаменитых городов мира. Теперь, когда число состоятельных граждан неизмеримо выросло и некоторым из них успели изрядно поднадоесть пляжи с достопримечательностями, каждый новый объект вероятного паломничества стал цениться на вес золота. Тем более вулкан. Ну где еще увидишь и тем более заснимешь на собственную камеру извержение настоящего вулкана?

Но поначалу галдели скорее разочарованно. Чему радоваться, если картина выглядела более чем скромненько. Стоит горушка и лениво, даже натужно, выдавливает из себя жиденькие ручейки лавы, которые исчезают в густой растительности, едва вырвавшись из кратера. Кстати, насчет флоры. Когда дирижабль приблизился к вулкану на минимально разрешенное расстояние, Марципанову подумалось, что их нагло обманули. Разве может так пышно укрывать склоны горы растительность, если ее ежегодно уничтожает раскаленная лава? Оказывается, может, если дело происходит в тропиках, где щедро светит солнце и обильно льют дожди. В этом Игорь Леонидович вскоре убедился.

Ему вдруг показалось, что склоны вулкана содрогнулись, а жерло развалилось на части. Раздался оглушительный грохот, из кратера взметнулся вверх сноп огня. Все произошло так неожиданно, что часть туристов испуганно вскрикнула, а другие, напротив, разочарованно вздохнули. Они не успели снять произошедшее на камеру.

— Ты не проспал? — повернулся Марципанов к своему спутнику, в чьи обязанности входило запечатлевать все происходящее на пленке.

— Обижаете, Игорь Леонидович. Я фиксирую каждый момент с самого начала, — отозвался тот.

— Лучше сейчас обидеть, чем потом лапу сосать, — с напускной суровостью отозвался Марципанов, хотя на самом деле он был доволен расторопным помощником.

Тем временем извержение набирало обороты. Лава уже текла по склону не жидкими ручейками, а разъяренной рекой. Словно ребенок великана баловался огромными фломастерами. Яркие зеленые цвета он замазывал полыхающим красным, а потом, выждав какое-то время, затушевывал все черным и серым.

Игорю Леонидовичу показалось, что его опалило жаром. Это, конечно, была иллюзия, хотя все туристы уже давно воспользовались кнопками стеклоподъемников и в гондоле загулял легкий ветерок. Но кратер находился на достаточном удалении, чтобы почувствовать его огненное дыхание. А вот те живые существа, которые имели несчастье или глупость задержаться на склоне, в полной мере ощутили безжалостность огненной стихии. В бинокль Марципанов заметил животное, напоминающее оленя, слишком поздно отреагировавшее на извержение. Что его задержало? Очень вкусная и сочная трава или детеныш, которого надо было кормить молоком? Если второе, то детеныш мог бы и поголодать. Лучше быть голодным и живым, чем сытым и мертвым.

Марципанову и в самом деле показалось, что какое-то время рядом с оленем кто-то бежал. Мелкий и неуклюжий. Хотя мало ли кто еще мог выскочить из зарослей. Живности на склоне вулкана хватало! Олень запаниковал и опрометчиво рванул вдоль склона горы. Он ускользнул от одного потока лавы, но вскоре оказался на пути второго. Тут олень наконец развернулся и бросился вниз. Казалось, у него появился шанс на спасение. Но лавина, скатываясь вниз, набрала скорость курьерского поезда, и ей не мешали густые заросли. Она поглощала их, словно прожорливое чудовище. А олень пробивался сквозь кусты, тратя силы и драгоценные секунды. Вскоре огненный поток практически настиг животное. Олень взметнулся в отчаянном прыжке, споткнулся, приземляясь, и упал. Раскаленный поток накрыл его и помчался дальше, ничего не заметив. Марципанов повернулся к своему попутчику:

— Ты заснял оленя?

— Ага. Сразу, как только он попал в объектив, взял крупным планом.

— Молодец, — Игорь Леонидович вновь обратил свой взор на вулкан.

Но больше ничего интересного не происходило. Все животные либо удрали, либо пали смертью еретиков. Около часа лава монотонно извергалась из жерла и утюжила склоны вулкана. За это время все туристы успели пресытиться зрелищем для тех, кто любит погорячее. Марципанову оно надоело за пять минут. Он больше всех обрадовался, когда дирижабль развернулся и лег на обратный курс.

В отеле Игорь Леонидович просмотрел отснятый материал, под конец едва сдерживая зевоту. Все же он поблагодарил помощника, мысленно посылая и его, и весь остальной мир к чертовой матери. Он-то надеялся хоть тут отвлечься, вернуть утраченный интерес к жизни, но хватило Марципанова всего на три дня. Три дня ожидания и еще час любования необычным зрелищем. А когда все закончилось, Игорь Леонидович снова оказался во власти черной тоски. Причем накатило сильнее обычного, и приступ обещал затянуться на долгие-долгие месяцы.

Было не холодно, но зябко. Характерная черта последних зим, когда температура пляшет вокруг нуля, но при этом повышена влажность и дует злобный, пронизывающий до костей ветер. Мужчине в серой куртке и синих джинсах — скромном наряде, позволяющем слиться с бесснежной зимней ночью, — очень хотелось курить. Организм требовал никотина; кроме того, возникла обманчивая мысль, что робкий огонек сигареты хоть немного согреет его. Но мужчина усилием воли подавил неуместное желание. Светящаяся точка в окружающем мраке выдаст его с головой и сведет на нет часовое ожидание. Лучше подумать о том, что будет, если и этой ночью его ждет неудача. Чалый точно на рога встанет, скажет, что хватит с него кормить нахлебника. И добро бы какой инвалид, а то здоровый бугай. Конечно, насчет бугая Чалый преувеличивал. Мужчина был среднего роста, среднего телосложения и не отличался богатырской силой. Иначе давно бы заткнул Чалому его вонючую пасть. Сейчас катит бочку за бочкой и делает вид, будто забыл, как мужчина его кормил и поил. В их жизни всегда так. Сначала фарт одному улыбнется, потом другому. А откладывать деньги на черный день они не умеют. Поэтому лучше поддержать оказавшегося в трудном положении кореша, который потом выручит тебя.

Короче, Чалый будет только тявкать, как цепной пес. А вот с Зинкой возможны сложности. Она, стерва, любит подарки. Пусть дешевые, самые копеечные, лишь бы ты заявлялся к ней не с пустыми руками. А он проделал этот фокус уже трижды, и в последний раз Зинка всю дорогу шипела на него, словно змея, которой отдавили хвост.

Послышались шаги. Мужчина сначала насторожился, а потом довольно усмехнулся. За долгую практику он научился по звуку определять, кто идет ему навстречу — мужик или женщина. Конечно, встречались бабищи, топавшие, словно взвод солдат на плацу, но такое случалось редко. И ни один представитель сильного пола не мог шагать так, как та, что шла ему навстречу. Мужчина напрягся, словно хищник, готовящийся к прыжку. А вот и она — жертва! Мужчина непроизвольно отметил, что девушка почти с него ростом, миловидная, стройная, только плечи очень широкие. Или у нее пальто с накладками на плечи? Хотя такие детали пусть волнуют насильника, у него совсем другие цели. Мужчина хотел наброситься сбоку и вырвать сумочку, но у девушки оказалась превосходная реакция. Она успела развернуться и ухватила грабителя за руку, метнувшуюся к сумочке. Мужчине показалось, что его запястье угодило в клещи. На секунду грабитель опешил, но быстро взял себя в руки и, забыв про боль, попытался ударить девушку кулаком в лицо. Та успела отшатнуться, рука грабителя ткнулась девушке в плечо. Он решил не повторять удар, а свалить девушку подножкой на землю. Его пальцы сомкнулись вокруг руки девушки. Даже сквозь плотную ткань он почувствовал, как вспух каменной твердости бицепс. Одним резким движением девушка освободилась от захвата и, в свою очередь, сомкнула пальцы вокруг предплечья грабителя. Теперь она надежно держала обе его руки. Грабитель попытался вырваться, но куда там! Неудачно выбранная жертва оказалась намного сильнее нападавшего. Но у мужчины в подсознании сидело намертво вколоченное чувство физического превосходства сильного пола над слабым! И вместо того, чтобы пустить в ход ноги, он совершал безнадежные рывки, как волк, попавший в капкан. Такие действия играли на руку девушке. Она сумела оценить силу противника и дождалась, пока тот слегка выдохнется. Девушка внезапно отвела в сторону левую руку грабителя, а правую заломила до жалобного хруста костей. Тут она сделала паузу, словно размышляя, что же делать дальше. Последовало быстрое движение, и шея грабителя оказалась зажатой ее сильной рукой. Мощный бицепс мужчина уже успел оценить, правда не в полной мере. Теперь он чувствовал, насколько жестоко его давление, как хрустят под ним шейные позвонки. Предплечье девушки оказалось под стать бицепсу и было словно вылито из железа. Первым это ощутило на себе адамово яблоко грабителя, которому грозила участь превратиться в гомогенную субстанцию типа яблочного пюре. Затем и сам мужчина ощутил острую нехватку воздуха. Грабитель начал яростно сопротивляться, пытаясь любыми способами вырваться из смертельной хватки. Напрасное занятие. Правую руку мужчины девушка продолжала удерживать своей левой, а другую руку умудрилась зажать между своих ног, тоже очень сильных и тренированных. От безнадеги грабитель несколько раз ущипнул рельефное бедро, но девушка в ответ усилила и без того железную хватку. Мужчина перестал трепыхаться и обмяк.

— Ну вот, теперь ты мне нравишься, — сказала девушка, еще разок сжав напоследок.

Голос у нее был тонкий, мелодичный. Услышав ее, нельзя было заподозрить, что она способна на такие подвиги. Девушка отпустила руки, и грабитель без чувств рухнул на землю. В ближайшие дни Зина точно не дождется подарка. В наше время и мужчинам опасно связываться с некоторыми женщинами.

Светлане Юрьевой недавно исполнилось двадцать лет. Из них двенадцать она напряженно занималась спортивной гимнастикой. Надо сказать, что в спорте она оказалась по злой иронии судьбы. Отец бросил Светлану, когда ей не исполнилось и года. Уехал в Штаты, забрав с собой родителей. Тогда как раз открылись ворота во все стороны света, а отец, талантливый химик, единственный раз выступив на международном симпозиуме, сумел заинтересовать американцев своей оригинальной идеей. Янки тут же предложили ему достойное место, очень приличный оклад и дом, который предстояло выкупить в рассрочку. Интересно, что в родном отечестве он много раз озвучивал свою идею, но она никому и даром не понадобилась.

Мать Светланы осталась с дочкой одна. Совсем одна. Ее родители, работавшие военными медиками, погибли в Афгане при налете душманов. Увы, мать девочки тоже не задержалась на этом свете. Умерла она исключительно по вине растяпы стоматолога. Ведь мог бы поинтересоваться, прежде чем удалять внезапно разболевшийся зуб мудрости, нет ли у женщины аллергии на обезболивающее. Тем более видел же, что все остальные зубы целы, значит, у пациентки такая экзекуция впервые. Нет, ничтоже сумняшеся вколол ей препарат. Из анафилактического шока женщину не смогли вывести ни горе-эскулап, ни примчавшаяся бригада «Скорой помощи».

Светлана очутилась в детском доме. Ее жизнь там — отдельная история. Едва ей минуло четыре года, как в ее судьбе произошел очередной поворот. Воспитанникам детского дома устроили тщательное тестирование на предмет выявления будущих олимпийских надежд. Светлана, на свою радость или горе, оказалась в числе избранниц. Ее перевели в особую школу Олимпийского резерва. Таких школ по стране было всего несколько. В них учились исключительно сироты. Идея была проста, как все гениальное. Ни один родитель не позволит доводить свое чадо до изнеможения, подвергать его нагрузкам, чрезмерным для детского организма, пичкать сомнительными таблетками. А за сироту кто заступится? Зато, если возмужавший ребенок начнет уверенно побеждать на соревнованиях любого уровня, его тренеру тоже перепадет солидная доля пирога.

Кстати, о тренерах. Когда Светлана начинала спортивную карьеру, большинство самых талантливых российских тренеров уже разъехались по заграницам и готовили для российских спортсменов достойных соперников. Остались, мягко говоря, середнячки. Они имели оставленные их более мозговитыми предшественниками методики подготовки, схемы применения и маскировки допинга, но не могли применять все это творчески, с учетом меняющегося времени и индивидуальных особенностей спортсменов. Поэтому упор делался тупо на увеличение времени тренировок.

Поначалу гимнастика Свете понравилась. В наработанных советскими тренерами методиках говорилось, что детей следует приобщать к занятиям в форме игры. Новые тренеры так и поступали. Но игра постепенно сменилась настоящими тренировками, где уйма времени уделялась развитию гибкости, координации и физической силы. Ну какой девочке, скажите на милость, понравится качать пресс или дельтовидную мышцу?

Светлана с радостью забросила бы гимнастику, но даже начинающему тренеру бросилась в глаза ее несомненная одаренность. А Светлане, несмотря на происшедшие в России катаклизмы, достался не самый худший наставник. И при этом, увы, далеко не самый гуманный. Для поддержания необходимой интенсивности тренировочного процесса тренер использовал веками проверенный принцип «все отвечают за одного». И когда Светлана — ей тогда было лет семь — попыталась откровенно сачковать, когда группа разучивала упражнения на брусьях, одна из ее сверстниц по-взрослому серьезно сказала:

— Юрьева, работай. Работай, а то Николаевич нас сегодня без телевизора оставит.

И пошла штамповать соскок, превратившись из маленького человечка в робота, не знающего страха, боли, усталости. Светлана тоже всерьез взялась за дело. Безотносительно возраста нравы у детдомовцев были еще те. Если группа из-за Светланы лишится телевизора, после отбоя ей устроят темную. Волей-неволей надо было работать.

Однако через несколько лет в отношении Юрьевой к занятиям произошел коренной перелом. Светлане захотелось стать самой лучшей в своем детдоме, России, мире. Она старательно выполняла указания тренера, работала до изнеможения и при этом, оказавшись очень сообразительной девочкой, точно подмечала, какие именно упражнения лучше всего подходят конкретно ей. Своими наблюдениями она поделилась с наставником. Тот, конечно, без энтузиазма отнесся к советам какой-то девчонки, но у него хватило ума кое-что проверить на практике. Вскоре тренер с удивлением понял, что девочка права, и внес в тренировочный процесс необходимые корректировки. Результаты не заставили себя долго ждать. Светлана стала бронзовым призером чемпионата столицы в своей возрастной группе.

— То ли еще будет через годик-другой! — ликовал тренер.

Однако за год Юрьева сильно вытянулась, заметно обогнав в росте всех девочек группы, а через два стала неприлично высокой для гимнастки.

— Еще чуть-чуть и можно записываться в баскетболистки, — констатировал тренер уже без ликования.

Юрьева продолжала усердно тренироваться, упорно игнорируя произошедшие с ней перемены. Только сделала акцент на увеличение физической силы, поскольку надо было с прежней легкостью делать все упражнения, несмотря на большой лишний рост и соответственно вес. Тренер, хотя и потерял интерес к воспитаннице, не мешал ей истязать себя. Пусть показывает пример девочкам, делающим первые шаги в спорте. Возможно, кто-то из них превзойдет Юрьеву талантом.

Отрезвление пришло к Светлане внезапно, и главную роль тут сыграла первая подростковая любовь. Юрьева к этому времени превратилась в сформировавшуюся девушку с довольно привлекательным личиком. Она познакомилась с мальчиком. Случайно, на улице. Светлана уже обладала некоторой свободой передвижения, поэтому их роман развивался хотя и не слишком стремительно, зато последовательно. Они уже успели сходить в кино и дважды поесть мороженое в кафе.

Тот день девушка запомнила надолго. Он обещал стать одним из лучших в ее жизни, а вышло… Ай, что тут говорить. Причем день начался с довольно странного инцидента. После утренней тренировки одна из девушек в раздевалке неожиданно стала в позу культуриста и напрягла мускулы рук. На них тут же выделились весьма рельефные бицепсы, в которых чувствовалась большая физическая сила.

— Спорим, я смогу отбить парня у любой девчонки? — усмехнулась она.

Но улыбка вышла какой-то вымученной, будто сквозь слезы.

Тут Светлану посетило нехорошее предчувствие. Ведь именно сегодня у нее намечалось очень важное свидание. Как она поняла из робкой, довольно запутанной речи юноши, его родители выехали на открытие дачного сезона и он приглашал ее в свой опустевший дом. Юрьева постаралась о предчувствии забыть. Под благовидным предлогом она раньше ушла со второй тренировки. Надев платье с длинными рукавами, спускавшееся чуть ниже коленей, она накинула сверху плащ и незаметно выскользнула из здания. Немного поартачившись для приличия, Светлана уступила уговорам и пошла к юноше домой. Ее сердце трепетало в предчувствии невинных объятий, первого поцелуя. В доме все было готово для романтического свидания. На столе в окружении легкой закуски стояла бутылка сухого вина. Рядом с музыкальным центром лежали стопки компакт-дисков. Юноша подвел девушку к дивану, при этом отчаянно кося глаза на ее ноги. Похоже, то, что он увидел, его не слишком вдохновило. И все же в порыве чувств он решил взять Светлану на руки. Ей бы расслабиться и получать удовольствие, а она, дурочка, от неожиданности напряглась. Легко представить состояние мальчика, который взял на руки симпатичную девушку, но, если исходить из тактильных ощущений, вошел в контакт с чугунной статуей типа пресловутой «Девушки с веслом». От изумления он даже не смог скрыть охвативших его эмоций и, вдруг начав заикаться, спросил:

— Т-т-ты всегда такая?

— Какая такая? — взялась уточнять Светлана.

— Твердая, — не найдя лучшего слова, сказал юноша.

— Наверное. Я же мастер спорта по гимнастике.

Остаток вечера прошел большей частью в разговорах. Юноша еще несколько раз поцеловал ее, но уже без энтузиазма и гиперсексуального задора, просто потому, что должен был это сделать. Вскоре он выпроводил девушку, заявив, будто могут заявиться родичи, хотя еще несколько часов назад он утверждал, что они уехали на все выходные.

Так закончился первый любовный роман Светланы. С тех пор у нее к гимнастике возникло двойственное чувство. С одной стороны, она ее люто возненавидела, с другой — жить не могла без нее, поскольку другой жизни у девушки по сути никогда не было.

Когда стало окончательно ясно, что юноша больше не собирается встречаться с ней, у Юрьевой возникла одна странность. Она вечерами ускользала из здания и долго без определенной цели бродила по городу. От этой привычки ее избавили самым радикальным способом. Год стал клониться к зиме, на улицах начало рано темнеть, и однажды, когда Светлана возвращалась с очередной прогулки, на нее напал насильник. Девушка попыталась отбиться, но, потрясенная нападением, сопротивлялась очень вяло. Когда же насильник ударил ее кулаком по лицу, она вообще впала в ступор, позволила себя легко повалить и прижать свои руки к земле коленями. Лишь когда мужчина начал стягивать с нее джинсы, девушка немного пришла в себя и тоненько вскрикнула.

— Молчи, сука, а то замочу! — пригрозил насильник.

И вдруг испуганно замер. Через ограду, отделявшую школу от улицы, метнулась какая-то тень. Мужчина вскочил на ноги и тут же покатился кубарем от резкого удара. Светлане повезло. Когда она издала свой жалобный крик, рядом проходили двое старших ребят школы. Один из них, мастер спорта по боевому самбо, пришел на выручку девушке. Он же преподал Юрьевой несколько уроков самообороны и, главное, сумел внушить Светлане мысль, что со среднестатистическим мужчиной она наверняка справится. Надо только отважиться на сопротивление.

Вскоре пришло удивительное известие. Светлану разыскал ее блудный отец. Оказывается, вскоре после приезда в Америку он женился, теперь растил двоих детей. Его супруга знала о существовании девочки, но была категорически против того, чтобы муж наладил с ней контакты. Женщине казалось, что ребенок воспользуется любой возможностью, чтобы вырваться из нищей России в процветающую Америку. А ей очень не хотелось видеть в своем доме постороннего человека.

Но отец все эти годы помнил о дочери. И когда, впервые за много лет, подвернулась возможность отправиться в командировку в Москву, он не преминул ею воспользоваться. Деньги помогли ему найти дочь. Но их встреча оказалась совсем не такой, какую он мысленно рисовал себе. Рядом сидели два чужих человека, и если отец еще пытался освежить в памяти те времена, когда вот эта высокая девушка была крохотным младенцем, то Светлана едва сдерживала возмущение. Ведь он их бросил, предательски оставил в самые трудные минуты жизни ради собственного благополучия. Она не верила словам отца, что ее мать категорически отказалась уезжать вместе с ним из России. Как можно было отказываться, если здесь они едва сводили концы с концами, а там их ждала почти сказочная жизнь.

— Почему же ты не забрал меня, когда мама умерла? — спросила она.

— Понимаешь, мы ведь развелись, и никто не удосужился сообщить мне о ее смерти. А когда я узнал, было уже поздно. Жена, двое маленьких детей.

Они встречались еще дважды. Поскольку отец по известным причинам не мог уделить ей должного родительского внимания, он уделил ей некоторое количество американских денег. Для Светланы это стало единственным радостным пятном в их общении. Да еще он составил ей протекцию в крупную российско-американскую фирму. Юрьева до сих пор не знала, как точно называется ее должность. В переводе с английского что-то вроде «управляющий здоровьем». Да и черт с ним, с названием. Главное, что как раз тогда Светлана окончила школу и подыскивала себе работу. Ведь близилось совершеннолетие, когда государство выпроваживает детдомовцев на вольные хлеба. Существовал еще один важнейший момент. Квартира матери не была приватизирована, поэтому Светлана осталась без жилья. Квартиру ей, как сироте, должно было выделить государство, но лишь тогда, когда девушка будет трудоустроена. Поэтому беглый папаша оказал ей огромную услугу.

Прием на работу заставил девушку сильно понервничать. Ведь она понятия не имела, как именно надо управлять чужим здоровьем. Но для начальника отдела кадров компании хватило нескольких гимнастических трюков, исполненных прямо у него в кабинете. Увидев, как непринужденно Светлана в наклоне достает головой до коленей, а затем шутя переходит в стойку на руках, он тут же подмахнул заявление о приеме на работу. Хотя в служебные обязанности Юрьевой не входили ни стойки, ни наклоны. Ей следовало заниматься тем, что в советские времена называлось организацией спортивно-массовой работы. То есть отвлекать служащих, львиную долю которых составляли российские граждане, от пьянства и приучать к здоровому образу жизни. Юрьева взялась за эту невыполнимую задачу со свойственным юности задором. Тем более что, по большому счету, энергию ей больше не на что было тратить. С молодыми людьми у Светланы по-прежнему не ладилось. В лучшем случае Юрьевой попадались ловеласы, готовые разок с ней переспать ради новых ощущений и пополнения своей донжуанской коллекции.

Свою новую любовь она нашла в компании, и произошло это при довольно курьезных обстоятельствах. По своим спортивно-массовым делам она заглянула в одну из комнат фирмы. Там Светлана увидела одинокого молодого мужчину, безуспешно пытавшегося распахнуть заевшую дверцу сейфа. Точнее, не сейфа, а массивного железного ящика, открывающегося обычным ключом. Такие ящики раньше стояли в большинстве советских учреждений, и мужчина не стал его выбрасывать, решив использовать для хранения бумаг. Теперь он сильно жалел о своем решении.

— Давайте попробуем вместе, — Юрьева ухватилась за дверцу, рванула изо всех сил.

Та издала душераздирающий скрежет и распахнулась.

— Ну, видите, как все просто, — Светлана повернулась к мужчине и увидела его округлившиеся глаза.

Оказывается, до него слишком поздно дошли слова девушки, и в открытии дверцы он не принимал никакого участия. Но тогда Юрьеву волновало совсем другое.

— Я ищу Жильбера Лафонтена, — сказала она.

— Это я, — признался мужчина.

— Очень хорошо. Понимаете, у меня возникла одна идея, — затараторила Юрьева…

— Пожалуйста, говорите медленнее, я еще трудно понимать русский язык, — взмолился Жильбер.

— Хорошо. Значит, в эти выходные мне бы хотелось провести соревнования по боулингу между российскими и американскими сотрудниками фирмы. Вы хотите в нем участвовать?

— Конечно! — воскликнул Лафонтен, хотя никогда не играл в боулинг.

С этого момента Жильбер посещал все мероприятия, организуемые Светланой, на которых она, разумеется, присутствовала. Он долго не решался признаться девушке в своих чувствах, и, когда этот момент наступил, Юрьева невольно подумала: «Наконец-то. Я опасалась, что он будет тянуть до пенсии».

Ей тоже был симпатичен Жильбер, только у девушки возникли некоторые сомнения. Ведь Лафонтен почти на десять лет старше ее, внешне привлекателен, занимает в компании солидную должность. Почему он до сих пор не женился или, на худой конец, не завел постоянную любовницу? Сотни московских красоток с удовольствием отдали бы ему руку и сердце! И почему Жильбер пожирал ее страстным взглядом, когда они выезжали на пляж и она дефилировала, выставив напоказ мускулистые ноги и атлетичные плечи? Уж не гомосексуалист ли он?

Оказалось, что нет. Лафонтену всегда нравились в меру накачанные женщины.

— А я в меру? — перебила его Светлана с улыбкой, в которой одновременно отразились лукавство и горечь предыдущего жизненного опыта.

Тогда Жильбер вроде бы ушел от ответа, но, когда подвернулась возможность, зашел в Интернет и показал девушке фотографии с последнего конкурса «Мисс Олимпия». Юрьева с трудом поверила своим глазам. Она пару раз видела по телевизору культуристок-любительниц, но они не шли ни в какое сравнение с профессионалками. На их фоне атлетичная гимнастка выглядела заморышем, доходягой, замученной дистрофией.

— А они того… на самом деле женщины? — спросила Светлана.

— Раз некоторые из них имеют детей, то, видимо, да, — ответил Лафонтен.

После этого все сомнения, вызванные неудачными предыдущими знакомствами, были забыты, и их отношения с американцем вышли на новый уровень. Жильбер рассказал ей историю своей семьи. Оказалось, что его далекие предки-французы отправились в Америку еще во время Французской буржуазной революции. Здесь они обосновались, завели свое дело, трижды разорялись, но всякий раз умудрялись подняться на новую высоту.

«Всего-то достижений за двести с лишним лет, — подумала Светлана, услышав, что отец Жильбера владел доставшейся от деда ткацкой фабрикой. — А с другой стороны, мне же лучше. Если бы у них был гостиничный бизнес или звукозаписывающая империя, не видать бы мне Жильбера как своих ушей».

Вскоре Лафонтен завел разговор о женитьбе. Случилось это после того, как Жильбера вызвали в головной Бостонский офис компании. Информированные доброжелатели сообщили, что его собираются повысить по службе и назначить заместителем другого филиала фирмы. Взвесив все «за» и «против», американец решил, что лучшей жены, чем Светлана, ему не найти. Исполнительная, трудолюбивая, без дурацких женских капризов, с идеальным, по мнению Жильбера, телом, которое доводит его до умопомрачения в постели, — что еще надо, чтобы отказаться от холостяцкой жизни? Светлана ответила на предложение американца согласием и почему-то в первую очередь подумала: «Вот. Хоть и не захотел мой папочка взять меня в Штаты, я все равно туда отправлюсь. Такие превратности судьбы. Даже не знаю, сообщать ему о моем приезде или не стоит?»

Вчера Борис Рублев засиделся у друзей и совершенно забыл, что в его холодильнике охлаждается только воздух. Озарение пришло утром, когда после разминки и водных процедур заурчало в желудке. Борис даже не стал заглядывать в холодильник, поскольку хорошо помнил, что вчера в обед доел последнюю порцию борща. И не стоило надеяться на добрую фею, которая бы затарила холодильник под завязку. Самому приходилось шевелиться, самому.

Рублев оделся и вышел на улицу. Чуть дальше магазина находилась торговая точка Арутюна, который продавал многие товары, но в первую очередь шаурму. Стоила она всего сорок рублей, хотя делалась из качественных продуктов и вполне могла утолить голод обычного человека. Арутюна Борис знал давно, поскольку со дня появления точки время от времени столовался здесь и, что характерно, ни разу не отравился. Рублеву бросился в глаза усталый вид торговца, осунувшееся лицо, впавшие щеки.

— Что случилось, Арутюн, ты не заболел? — поинтересовался Борис.

— Если бы! — напустив мрачный вид, ответил торговец. — Кризис, дорогой, понимаешь! У всех кризис, а Арутюн расхлебывай. Люди стали меньше ходить в ресторан кушать, меньше в кафе кушать. Пошли в столовую, там отравились, больше туда не ходят, только бегают. Но не в столовую, а сам знаешь куда. Пока лекарство не подействует. А потом идут ко мне и говорят: «Арутюн, дай шаурма. Он у тебя дешевый, он у тебя вкусный и после него не надо пить лекарство». А где я на всех шаурмы наберу?

— А ты повысь цену, — дружески посоветовал Рублев.

— Зачем людей обижать? Ты лучше вокруг посмотри. У супермаркета тоже шаурма, на перекрестке опять шаурма, за булочной снова шаурма. Если я цену повышу, люди обидятся, совсем ко мне ходить перестанут. Пойдут к супермаркету или на перекресток. Ладно, извини, дорогой, за тобой уже очередь стоит.

Борис взял две шаурмы и укрылся под навес, где Арутюн установил пять столиков для еды стоя. Крайний столик оккупировала компания выпивох, взявшая на всех одну шаурму. Что удивительно — разговор у них тоже шел о кризисе.

— Это Буш воду мутит, — авторитетно заявил один из пьянчуг. — Он все время ходил пальцы веером, типа мы здесь паханы, а вы, все остальные, — шныри безнадзорные. А тут ему и подсунули этого… Абракадабру.

— Барака Абаму, — подсказал наиболее образованный из выпивох.

— Какая, хрен, разница! Ну, если хочешь, чтоб был Барак, пусть будет Барак. Короче, увидел Буш негра и подумал: «Трындец, кранты Америке! Доведет Абракадабра страну до полного дефолта. А раз так, то пусть остальной мир тоже накроется медным тазом вместе с нами. И стал гнуть банки с автомобильными компаниями так, что они практически загнулись. А раз нет банков, значит, нет бабок. А если нет бабок, то перестали американцы покупать французский коньяк, швейцарские часы и китайский ширпотреб. И пошел кризис по всему миру. Жаль, наши олигархи вовремя не сориентировались. Если бы они начали закупать товары вместо америкосов, никакого мирового кризиса не было бы. Все бы застопорилось на Штатах.

— На фига олигарху десять швейцарских часов и тем более сто китайских футболок? — резонно поинтересовался образованный выпивоха.

— Если сломаются.

— Кто? Швейцарские часы? Они на то и швейцарские, чтобы пережить владельца.

— Тогда бы могли все закупить и раздать народу.

— Олигархи? Раздать народу? Не для того они у народа воровали, чтобы этому же самому народу раздавать.

— Да че вы все валите на наших олигархов! Стоит где прорваться канализации — снова олигархи виноваты, как раньше Чубайс, — вмешался третий собутыльник, видимо прослушавший начало разговора. — Лучше покажите мне этот кризис. Бутылки «Цветущего сада» как стояли, так и стоят. И стоят те же двадцать четыре рубля. Если это кризис, то он мне нравится. Дешевая поддача и всегда без очереди.

— Так сейчас нигде очередей нет, — заметил тип, нашедший первопричину кризиса.

— Не скажи, — возразил образованный. — Видел бы ты очереди, когда пенсию дают. Закон человеческого общества: че в дефиците, за тем народ и ломится. Раньше товары были в дефиците, поэтому народ магазины штурмом брал, а сейчас в дефиците бабки. Знаешь, как один хитрозадый мужичок сказал: «Если из-за кризиса предприятия начнут выдавать зарплату собственной продукцией, я пойду работать в Монетный двор». Во, чует, где главная сила. Когда у тебя лопатник пухнет от бабок, остальные проблемы решаются сами собой. Даже головная боль поутру.

— Альказельцер, — дружно выдохнули оба собутыльника.

— Еще чего. Альказельцер придуман для среднего класса. А богатеи пьют алкоголь, который не вызывает поутру головной боли.

— Разве такой бывает?

— Говорят, бывает. Хотя сам я, не буду врать, не пробовал.

«Так, начали с кризиса, дошли до безвредной выпивки, пора бы переключиться на женщин», — подумал Борис, неторопливо жуя шаурму.

Он затягивал процесс вовсе не оттого, что Арутюн создал некий шедевр кулинарного творчества или, наоборот, подсунул редкостную гадость. Просто по крыше импровизированной забегаловки застучал ставший привычным февральский дождь. Борису вспомнился образец настенной живописи, увиденный им где-то на Ленинградке:

Конечно, февральские грозы еще не стали привычным явлением, но ведь случалось, случалось. И когда диктор, зачитывая прогноз погоды, говорит, что ночью по области возможны заморозки, мало кого уже удивляет, что речь идет о зиме. Борис не был изнеженным человеком, но всегда предпочитал рациональные действия. Зачем соваться под дождь, если можно его переждать. Время терпит. Червячка он заморил, а до обеда у него нет особых дел. Только заскочить в магазин. Да, у него всегда так. То период бурной деятельности, когда буквально каждую минуту надо действовать или принимать решения, то время тотального безделья, разбавляемого мелкими хозяйственными делами. Нет золотой середины и вряд ли когда-нибудь будет.

Рублев взглянул на пьянчужек. Они делили шаурму. У критика Барака Абамы откуда-то взялся ножичек, которым он разрезал изделие Арутюна на три части. Но каждому известно, что в средней части мяса больше всего. Выпивохи выкинули на пальцах, кому достанется лакомый кусочек. Счастье улыбнулось образованному пьянчужке. Он втянул ноздрями манящий запах закуски, а в это время его приятель доверху наполнил стаканы вином из бутылки 0,7 литра. Бутылка опустела. Выпивохи жадно прильнули к стаканам, словно несколько дней страдали от жажды.

— Хорошо пошла, — выдохнул образованный, проталкивая в рот закуску.

Видимо, с зубами у него была серьезная напряженка.

— Третья, — уточнил его собутыльник.

— Третья? Значит, осталась еще одна, последняя.

— Нет, «последняя» звучит как-то грустно. Мне больше нравится «четвертая».

— Да ты ее хоть сотой назови. Все равно останется каждому дважды по полстакана.

Краем уха слушая этот диалог оптимиста и пессимиста, Рублев поглядывал на улицу, ожидая, когда закончится дождь. Вдруг возле палатки затормозил шикарный автомобиль. Из него выскочил мужчина в отлично сидящем костюме из дорогой шерсти. Он сунул Арутюну деньги и с шаурмой в руках вернулся к лимузину. Любопытства ради Борис заглянул в окошко — благо дождь разогнал всех покупателей.

— Неужели кризис добрался и до олигархов? — спросил он.

— Может, и добрался, — Арутюн пожал плечами. — Но если ты говоришь о господине в «бентли», то он ко мне около года не заглядывал.

— Ясно. Скряга типа Карнеги, годами носившего один костюм.

— Я впервые слышу, дорогой, эту нерусскую фамилию, только мне рассказывали про одного очень богатого человека, для которого в ближайшей тюрьме специально заказывали зэковскую пайку.

— Ностальгия замучила, — вставил Рублев.

— Вот ты опять говоришь умные слова, а все гораздо проще. Человека греют воспоминания о прошедшей молодости, даже если эта молодость проведена в тюремной камере.

— Ты прав. Впрочем, мы имели в виду одно и то же, — заметил Борис.

Да, Арутюн был прав. В школьные и студенческие годы бабушка делала шаурму, которую Марципанов — а именно он выскакивал из «бентли» — брал с собой на занятия. Правда, тогда никто не знал такого названия — шаурма. Вообще-то бабушкины творения казались Игорю Леонидовичу гораздо вкуснее, но, как известно, в молодости и солнце ярче светило, и трава была зеленее, и водка несла только пользу.

Развалившись на заднем сиденье лимузина, Марципанов откусывал по кусочку, будто надеясь, что один из них перенесет его на несколько десятилетий в прошлое. Хотя он сам не был до конца уверен, какое состояние приятнее: бедная молодость или обеспеченная зрелость. Марципанов до сих пор помнил, насколько он был счастлив, достав билет на концерт Элтона Джона. Увы, именно помнил, то есть мог рационально объяснить, почему в годы застоя приезд западной эстрадной звезды вызывал такой ажиотаж у советских подростков, а счастливчики, купившие билет, чувствовали себя так, словно им организовали экскурсию в райские кущи. Однако вернуть при этом хотя бы частичку тех, прежних, восторженных эмоций Марципанов был не в состоянии. Сейчас у него было все и он не то что Элтона Джона — мог вживую увидеть всех своих любимых исполнителей. Достаточно было озадачить секретаря. Но не хотелось, не озадачивалось. То ли слишком рано выветрились все желания, то ли их доступность вызывала у Игоря Леонидовича жесточайшую хандру.

Марципанов шмыгнул носом. Так всегда. Стоит ему зимой отправиться поближе к экватору — и по возвращении домой простуда гарантирована. Можно было недельку посидеть дома, но тогда острый приступ тоски доставит ему куда больше неприятностей, чем банальное ОРЗ.

Машина остановилась у здания аэропорта. Игорь Леонидович сам достал из багажника сумку и небрежным движением руки отпустил водителя.

«Сейчас по бабам помчится, а жене скажет, будто до вечера провожал хозяина», — раздраженно подумал Марципанов, хотя прекрасно знал, что если и есть у шофера любовница, то отправится он к ней лишь после того, как загонит машину в гараж.

Водитель слишком дорожил высокооплачиваемой работой, а Марципанов поставил ему условие — никогда не использовать «бентли» в личных целях.

В самолете оба места рядом с Игорем Леонидовичем были свободны. Он всегда выкупал их, если подворачивалась такая возможность. Случилось это после того, как его попутчицей оказалась дамочка. Моложавая, симпатичная. Но такая дура, прости господи! Весь полет ныла, что она боится разбиться. Как будто любой нормальный человек, забираясь в салон лайнера, не испытывает аналогичных опасений! Причем эта истеричка не столько боялась, сколько хотела поведать всем находившимся в зоне досягаемости о своих страхах. Напрашивалась на то, чтобы ее пожалели, кретинка! Видимо, при всех дорогих украшениях, которыми дамочка была увешана, словно новогодняя елка, в ее личной жизни имелись серьезные проблемы. Но глупо за время короткого полета вываливать на окружающих личные трудности. Только изрядно приняв на грудь, человек может жаловаться незнакомым людям на жену-стерву, начальника-кровопийцу и накрывшуюся подвеску любимого автомобиля. А вот когда милая женщина плачется, что боится погибнуть в авиакатастрофе, ее поймут и ей посочувствуют. По крайней мере, ей так кажется. Марципанову же показалось иначе. Для того ли он платил солидные деньги, чтобы найти свою могилу в воронке от рухнувшего на землю самолета? Зачем раньше времени заказывать оркестру похоронный марш? Он долго крепился, но в конце концов оборвал женщину:

— Вы зря так убиваетесь. Мы все застрахованы на кругленькую сумму.

— Я знаю. Но при чем здесь страховка? — удивилась женщина.

— Ну как же! — Марципанов в свою очередь удивился. Точнее, очень похоже изобразил удивление. — Мы умрем, нашим родственникам выплатят большие деньги. Представляете, как они будут нам благодарны. Они будут помнить о нас всю жизнь. Я бы всегда летал самолетами, но, к сожалению, авиакатастрофы случаются гораздо реже, чем автомобильные аварии. Я бы только напрасно потратил деньги.

Женщина вздрогнула и постаралась отодвинуться от Марципанова настолько, насколько позволяло кресло. После таких рассуждений она приняла Игоря Леонидовича за душевнобольного. И больше не проронила ни слова до приземления.

Сейчас никто не докучал Марципанову разговорами. Он сидел в одном из кресел, чувствуя, как горло царапают тысячи крохотных коготков. Кажется, он может всерьез разболеться. Что же, хоть какое-то разнообразие в жизни.

Встречу Игорю Леонидовичу устроили торжественную, разве что без песен и плясок народного ансамбля. У трапа самолета собралась добрая половина руководства комбината. Та его половина, которой гораздо лучше удавалось угождать хозяину, чем добиваться успехов в производстве. Марципанова усадили в представительский «мерседес», впереди и сзади пристроились внедорожники. Кавалькада тронулась в путь прямо с взлетного поля.

Рядом с Игорем Леонидовичем устроился заместитель коммерческого директора комбината, на переднем сиденье — заместитель отдела лесозаготовок. Вообще, создавалось впечатление, что Марципанова встречали одни замы. По большому счету так и было. Серьезные производственники не отвлекались на такую ерунду, как встреча хозяина. Они брали пример с самого управляющего комбинатом. У того в первый же месяц работы произошла единственная стычка с хозяином. Когда они вечером подтягивались к банкетному залу, Марципанов, нахмурившись, заметил управляющему:

— Петр Варламович. Кажется, мы сегодня не виделись. Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь, Игорь Леонидович. Я предпочитаю заниматься делом. А участвовать в шутовском спектакле под названием «Встреча хозяина» — увольте.

— И уволю, — пригрозил Марципанов.

— Сколько угодно. Я сам не горю желанием работать в компании, где во главу угла ставятся не деловые качества сотрудника, а умение угождать.

— Решительный вы человек, Петр Варламович. Уважаю! — внезапно сменил тон Марципанов. — И вы, безусловно, правы. Каждый должен заниматься тем, что у него лучше всего получается.

Увольнения все же последовали. Но не управляющего или его людей, а части лизоблюдов. Остались подхалимы, обладающие кроме этого еще кое-какими ценными качествами. Например, заместитель коммерческого директора умел в максимально доступной для Марципанова форме изложить все производственные показатели комбината. Не просто выдать голую цифирь, а растолковать ее, наглядно объяснить, почему одно хорошо, а другое не очень. Этим он и занимался большую часть дороги.

Наконец машины подъехали к небольшому городку. На его окраине высился комбинат. Как обычно говорится в таких случаях — градообразующее предприятие. Марципанов слегка оживился, стал разглядывать из машины проходящих мимо людей. Все же приятно чувствовать себя царем и богом, от которого зависит благополучие десяти с лишним тысяч человек. Будь Игорь Леонидович поглупее, это дутое тщеславие избавило бы его от гложущей душу тоски. Но Марципанов отлично понимал, что может сыграть только роль злого божества, если опрометчивыми действиями загубит комбинат. А настоящие добрые волшебники — это Петр Варламович со своей командой, сумевшие превратить комбинат в производство европейского уровня.

Управляющий все же пошел на некоторые уступки, встретил хозяина у главного входа. Они дружески поздоровались, перебросились несколькими фразами и разошлись. Марципанов не стал обходить комбинат, так как проделывал это множество раз. Он сразу же двинулся в бухгалтерию. В финансовых вопросах Игорь Леонидович разбирался на приличном уровне, сотрудники бухгалтерии это знали и старались всегда держать документы в идеальном порядке. Ведь один Бог точно знает, когда нагрянет хозяин. При этом они все равно бледнели, заикались — вели себя, будто нашкодившие подростки. Особенно если Марципанов заходил к ним со скучающим видом. Знали, что это плохо, очень плохо. Гораздо хуже, чем если бы Игорь Леонидович был раздражен или даже разгневан. Свое плохое настроение Марципанов крайне редко срывал на сотрудниках. Напротив, если документация была в ажуре, он переставал хмуриться, на лице его возникало некоторое подобие улыбки:

— Ну вот, хоть вы меня порадовали на старости лет. Молодцы!

Но сейчас Игорь Леонидович был именно в том состоянии, которого бухгалтеры опасались больше всего. Он уселся за документы с единственной целью — найти там какую-нибудь ошибку. А кто ищет, тот, как известно, всегда найдет. Марципанову для этого потребовалось минут двадцать. Наконец он криво ухмыльнулся и поманил пальцем главного бухгалтера:

— Послушай, дружок, ты в школе учился?

Преданно глядя на хозяина, главный кивнул головой.

— Ну и сколько же будет дважды два?

— Четыре, — последовал мгновенный ответ.

Бухгалтер хорошо усвоил, что в разговоре с владельцем комбината нельзя отмалчиваться, каким бы нелепым ни казался вопрос.

— Знаешь. Молодец, далеко пойдешь! А я, грешным делом, подумал, что ты понятия не имеешь о такой штуке, как таблица умножения. Теперь конкретный вопрос: кто именно сочинял эту филькину грамоту? — с тем же скучающим видом поинтересовался Игорь Леонидович.

Тут же рядом с хозяином возник виновник происшествия. Вдоволь поизгалявшись над ним, Марципанов завершающим аккордом отпустил ядовитую реплику в адрес всего коллектива:

— Работать надо, а не в носу ковыряться. И помнить, что цифры, взятые с потолка, плохо уживаются с высосанными из пальца!

Зал почти на тысячу мест был до отказа заполнен зрителями. VIP-персоны сидели за столиками, уставленными выпивкой и легкой закуской. Публика попроще располагалась за ними на трибунах. В центре зала находился обтянутый сеткой восьмиугольник, где происходят бои без правил. Обычное зрелище для любителей пощекотать себе нервы без ущерба для собственного здоровья. Обычным было и то, что перед сражением фаворитов происходили так называемые разогревочные бои. Но одна вещь могла сильно удивить заядлого любителя такого рода единоборств, который по каким-то причинам пришел на соревнования впервые после десятилетнего перерыва. В восьмиугольнике разминалась девушка. Форма ее одежды не оставляла сомнений в том, что это участница поединка, а не одна из длинноногих красоток, демонстрирующих зрителям табличку с номером очередного раунда.

— Елена Куницына! — загрохотал многократно усиленный динамиками голос диктора. — Джиу-джитсу, бокс, тайский бокс, победительница турниров «Нефритовый кубок», «Серебряный дракон», неоднократный призер других соревнований.

В проходе между двумя рядами трибун появилась девушка, одетая в футболку с короткими рукавами и короткие трусы. Ноги у нее были босые. Зрители встретили ее появление сдержанным гулом и жидкими аплодисментами. Оно и понятно, ведь они в первую очередь собрались здесь ради боя мужчин за чемпионское звание.

Елена вошла в восьмиугольник. Обменявшись приветствиями и получив наставление от судьи, девушки начали схватку. Противница Куницыной выглядела значительно мощнее и сразу же попыталась войти в захват. Елена ловко увернулась и на отходе заехала сопернице по лицу. Удар получился слабый, но он явился своеобразным предупреждением. Мол, умерь прыть, иначе плохо будет. Дамочка тут же встала в защитную боксерскую стойку. Она терпеливо отражала удары Куницыной, улучая подходящий момент для нового захвата или броска в ноги. Елена слегка изменила тактику, стала чаще бить по корпусу. Ее противница едва успевала защищать одновременно тело и лицо. Приучив дамочку к однообразным действиям, Елена внезапно нанесла резкий боковой удар ногой, который пришелся точно в голову. Ее соперница пошатнулась. Но Елена недооценила ее способности. Она бросилась добивать и попалась на классический бросок через бедро. Куницына оказалась на спине, прижатая к полу мощным телом противницы. К счастью, та все же была потрясена ударом в голову, и ее попытки сделать болевой или удушающий прием были успешно отражены Еленой. Тогда дамочка решила использовать лицо Куницыной в качестве мишени для своих кулаков, но Елена умело заплела ноги и руки противницы. Понаблюдав за тем, как девушки без особых успехов ерзают по полу, судья поднял их в стойку.

Бой принял прежние очертания: Куницына била, ее соперница худо-бедно отражала удары. Внезапно Елена сократила дистанцию. Ее противница не возражала, решив провести коронный бросок. Она готовила свой бросок, проигнорировав то, что руки Елены сомкнулись у нее на шее. Видимо, не встречалась еще с бойцами, практикующими тайский бокс. Счет шел на доли секунды. Прежде чем сильные руки успели оторвать ее от пола, Куницына резко оттолкнулась левой ногой и взметнула колено правой. Первый же удар угодил точно в челюсть. И еще. И еще. Охваченная азартом, Елена не понимала, что ее соперница оказалась в глубоком нокауте. Судья чуть запоздал, он начал оттаскивать Куницыну уже в тот момент, когда вторая единоборка стала без чувств заваливаться на пол.

Зал, который все с большим интересом следил за развитием событий, взорвался громким ревом. Мужчины и немногочисленные женщины бурно аплодировали, выкрикивали одобрительные, хотя и грубоватые слова в адрес победительницы. Елена поклонилась во все четыре стороны и подошла к поверженной сопернице, которую успел привести в чувство врач, дружески обняла ее. Сегодня она вновь победила и может рассчитывать на поединок с одной из элитных единоборок. Скажем, Дарьей Демидовой или даже кем-то из иностранок.

Елена рано потеряла родителей. С восьми лет она жила с бабушкой. Девочка росла настоящей сорвиголовой. Она предпочитала играть с мальчишками, гоняла с ними в футбол, убегала купаться на расположенное неподалеку водохранилище, даже дралась. И не без успеха. Лет до четырнадцати лишь двое или трое мальчишек из ее класса осмеливались тронуть Куницыну. Остальные, задев по глупости Леночку, немедленно получали основательную трепку. Бабушка устала выслушивать жалобы от учителей. Причем нельзя сказать, чтобы Леночка отличалась хулиганским поведением. Совсем нет. В классе были мальчишки, сидевшие в печенках у педагогического коллектива школы. Но Леночка была девочкой! Поэтому ее поведение вызывало такую негативную реакцию у классной руководительницы и остальных преподавателей. Надо же, Куницына засунула тараканов в тряпку, которой вытирают классную доску. Подумать только, Куницына опять подралась с мальчиком! Но к четырнадцати годам Леночка драться с мальчиками почти перестала. Ребята как-то неожиданно вытянулись, раздались в плечах, стали намного сильнее. Но, как и раньше, признавали в Куницыной своего парня. А через пару лет вновь стали ее побаиваться. Лена записалась в секцию бокса. Тренер сразу разглядел в ней талант. Одно время ему даже казалось, что Куницыной по плечу стать членом сборной России. Но женский бокс постепенно набирал популярность. Конечно, по сравнению с мужским боксом занимающихся было ничтожно мало, но число девушек, желающих испытать себя в ринге, заметно увеличилось. На их фоне Елена уже не выглядела фаворитом. Кроме того, ей не нравились многочисленные ограничения, присущие любительскому боксу. А тут в Москве начали проводиться соревнования по тайскому боксу. Куницыной понравился этот жесткий и бескомпромиссный вид спорта. Она стала одной из немногих российских женщин, занимающихся им всерьез.

Вскоре в жизни Елены произошло печальное событие. Умерла бабушка. Девушка осталась одна в двухкомнатной квартире. Вторая двухкомнатная ей досталась в наследство от родителей. Поначалу Куницына хотела разменять их на однокомнатную и трехкомнатную, логично рассудив, что ей самой хватит однокомнатной, а когда она выйдет замуж и пойдут дети, двухкомнатной будет маловато. Тут имелся еще один нюанс. Куницына нигде не работала, жила благодаря сдаче родительской квартиры. А чем больше жилплощадь, тем крупнее выручаемые за нее суммы. Но в последний момент девушка передумала, оставила все как есть и одну из комнат бабушкиной квартиры превратила в мини-спортзал.

Дело в том, что она нашла возможность заработать. Среди богатых россиян пошла мода на поединки девушек в различных субстанциях, типа масла, грязи, воды. Один оригинал додумался устроить поединки в лепестках роз, а второй хотел залить бассейн, где предстояла сражаться девушкам, шампанским, но устроители его отговорили. Мол, женщины — тоже люди, а какой русский человек откажется выпить на халяву? Вместо боя девушки налакаются шампанского и вырубятся на глазах почтенной публики.

Первый свой поединок Елена проиграла. Хотя это шоу называлось «Бои в масле», его точнее было бы назвать возней. Сильные акцентированные удары устроители запретили категорически. Проводить борцовские приемы, когда сам едва удерживаешь равновесие, крайне трудно. Вот и сводился весь поединок к яростному копошению девушек на дне бассейна. Но зрителям это нравилось, особенно когда одна из девушек в знак своей безоговорочной победы срывала с проигравшей бюстгальтер. Частенько случалось, что обе соперницы, желая угодить публике, через несколько минут схватки как бы случайно лишались верхней детали своих купальников.

Куницына очень не любила проигрывать и быстро сообразила, в чем причина ее поражения. В реальном поединке она бы за минуту размазала по стенке — точнее, дну бассейна — любую из соперниц. Но тут решающее значение имели борцовские навыки, которые у Елены отсутствовали. Она стала брать уроки джиу-джитсу. На это уходили все зарабатываемые на шоу деньги. Но уже через год занятия принесли свои плоды. Куницына стала чаще побеждать. К тому же она начала использовать коварную тактику. Улучив момент, Елена наносила короткие удары в самые уязвимые точки. Противники утрачивали заметную часть своей боеспособности, и Куницына торжествовала победу.

Деньги деньгами, но в конце концов дурацкая возня Елене надоела. Конечно, ей это нравилось куда больше, чем работа у станка или на картофельном поле. Однако Куницыной хотелось то, что даже большинству мужчин пришлось бы не по вкусу. Она жаждала реального поединка. И вот парадокс — при этом она не знала, что женские бои без правил уже докатились до России. Абсолютно случайно ее тренер по тайскому боксу обмолвился, что в Москве уже год женщины дерутся на ринге. И уже есть две фаворитки, готовые выйти на международный уровень и стать профессионалками. Глаза Куницыной заблестели от радости. Сбылась ее мечта. Тренер, ставший по совместительству менеджером Куницыной, договорился о первом поединке с начинающей единоборкой, имевшей на счету одну победу и одно поражение. Елена выиграла и этот бой, и следующий. Но у нее возникли проблемы с «маслогрязевым» шоу. Ведь публика любуется не столько схваткой, сколько грациозными ловкими и стройными девушками. Кому понравится дамочка с фингалом под глазом? Пришлось отказываться от участия в шоу.

А затем произошло одно из главных в ее жизни событий. Россия, видимо как преемница Советского Союза, продолжала бездумно копировать все стороны западной жизни. Произошло там несколько поединков между женщиной и мужчиной — решили провести их и у нас. Нашлись спонсоры, выделившие кругленькую сумму, на запах денег тут же подтянулись бойцы. Разумеется, посредственность, так как ни один настоящий профессионал не станет уродовать свой послужной список поединком с женщиной. Да и никакая женщина, будь она хоть тысячу раз чемпионкой, не рискнет биться с известным бойцом. Да вот незадача. Демидова, на которую рассчитывали организаторы «поединка века», категорически отказалась выходить в восьмиугольник. Она готовилась к поединку с голландкой и не хотела, чтобы случайная травма помешала ей завоевать статус профессиональной единоборки. Тогда остановились на Куницыной, месяц назад выигравший турнир «Нефритовый кубок».

Тренер Елены имел собственный взгляд на состязания мужчины и женщины.

— Если брать все спортивные единоборства, то лучшие на планете женщины чемпионки мира показывают результаты на уровне мужчин мастеров спорта. К счастью, твой противник всего лишь перворазрядник по самбо и опыт боев без правил у него еще меньше, чем у тебя. Но и ты далеко не чемпионка мира, поэтому должна использовать правильную тактику. Мужчина чисто психологически не может драться с женщиной в полную силу, по крайней мере на первых порах. Используй это, зачисти ему мандибулы так, чтобы голова кругом пошла.

Тренер оказался абсолютно прав. Самбист излишне миндальничал с Куницыной. Он хотел бросить ее, но аккуратно, без нанесения травмы. Видимо, потом он с такими же предосторожностями думал провести какой-нибудь болевой или удушающий прием. Елена ловко воспользовалась своим преимуществом. Сначала она ударами с обеих рук держала противника на расстоянии, а затем улучила момент и заехала ему ногой в ухо. Самбист поплыл. Но одновременно мужчина понял, что перед ним не женщина, а боец, прилагающий все силы и умение для победы. И если он продолжит в том же духе, то через минуту его вынесут из многоугольника. Скорее всего под насмешки зрителей.

А Елена, наоборот, решила, что дело сделано. Всех женщин, пропустивших такой силы удар, она добивала без всякого напряжения. Куницына слишком нагло пошла вперед. Двоечку левой и правой самбист пропустил, но затем перехватил ее руку и провел отработанный до автоматизма бросок. Если бы это случилось в начале поединка, Елена могла бы с чистой совестью сдаваться на милость победителя. Но мужчина еще толком не пришел в себя после пропущенного удара. Да и мужская самоуверенность напомнила о себе очень некстати. Самбист решил удержать обе руки Елены своей одной. Ага, размечтался! Конечно, физически он был сильнее, но не настолько же! Куницына, хотя ее руки не отличались толщиной и мышечным рельефом, пятьдесят раз отжималась от пола. Она легко вырвалась и, пока самбист размышлял, этично ли бить даму по лицу, даже если за это он получит не тюремный срок, а приличное денежное вознаграждение, ударила сама. Мужчина отшатнулся, Елена отчаянно рванулась, сбросила с себя противника и вскочила на ноги. Они вновь оказались лицом к лицу — полная сил Куницына и самбист, еще не пришедший в себя окончательно после легкого нокдауна. Елена решила ковать железо, пока горячо. Она использовала прием, который затем дважды приносил ей победу. Конечно, все бойцы восьмиугольника видели один из коронных приемов тайского бокса — удар коленом в голову. Но одно дело — видеть, и совсем другое — столкнуться с ним в реальном бою. Изящные женские ручки сомкнулись на шее противника, стройная ножка взметнулась к челюсти противника, и самбист на собственном горьком опыте убедился, что женские ножки способны лишить мужчину чувств в буквальном смысле этого слова.

Победа не только принесла Куницыной солидное денежное вознаграждение, но и приоткрыла дверь в элитарный клуб женских боев без правил, где сходятся лучшие бойцы мира.

Марципанов лежал на просторном диване, укрывшись теплым одеялом. Его знобило. Он таки разболелся, вернувшись из поездки. Игорь Леонидович мог воспользоваться услугами лучших докторов, но решил лечиться дедовскими методами. Молоко с медом, горячий чай с малиной, горчичные ванны для ног и никаких лекарств, которые одно лечат, а второе калечат. От скуки Марципанов включил телевизор. На одной программе шло какое-то дурацкое шоу. Люди пытались выиграть деньги, отвечая на вопросы ведущего. На втором канале кого-то убивали, кому-то угрожали компроматом, с кем-то занимались сексом. И все тоже ради денег. На третьей программе шли новости. Там обсуждался мировой кризис. То есть опять коренной сутью проблемы являлись деньги. Игорь Леонидович тяжело вздохнул. Эх, бабки, бабки! Всем вы хороши, но не можете спасти ни от смерти, ни от смертной тоски.

В глубине души Марципанов знал о причине своей хандры. Он был владельцем комбината, но не его хозяином. Хозяином в буквальном смысле этого слова, который до мельчайших деталей знает свое предприятие, может проконтролировать, а если понадобится, то и заменить любого ведущего специалиста. Марципанов был паразитом, высасывающим финансовые соки из комбината. Он забирал огромные деньги, ничего не давая взамен. Ведь только угодливый льстец мог заявить, что его налеты на бухгалтерию приносят ощутимую пользу. Игорь Леонидович превратился в бездельника, наслаждающегося радостями жизни. Но у него был такой склад характера, который не позволял ему наслаждаться этими самыми радостями, если при этом ему не приходилось преодолевать какие-то трудности.

Игорь Леонидович мысленно перенесся в те далекие годы, когда у него не было ни денег, ни приступов депрессии. Он родился и вырос в том самом городке, где находился комбинат. В школе Марципанов учился хорошо и при этом занимался боксом. Выпускнику глубинки было бы трудно поступить в престижный вуз, но отец Игорька, занимавший должность начальника цеха, выхлопотал ему целевое направление. Пять лет Марципанов наслаждался студенческой жизнью, не особо утруждая себя учебой. Он продолжал заниматься боксом, выступал за сборную института на различных соревнованиях. Кроме того, много времени отнимали студенческие вечеринки и девушки. За учебники он садился только во время сессии. Надо отдать должное будущему мультимиллионеру и владельцу комбината, он был молодым человеком не без способностей.

Директор комбината не слишком обрадовался такому специалисту, да и отца Игорь сильно разочаровал. Ему, как и всякому родителю, хотелось гордиться своим сыном, а чему тут гордиться, когда средний балл диплома был таким низким.

Институтские знания и реальный бухгалтерский учет на советском предприятии имели между собой мало общего. Главным тут было искусство приписок, которые требовалось делать так, чтобы комар носа не подточил. Виртуозное искажение бухгалтерской отчетности лишь во вторую или третью очередь преследовало личные корыстные цели. На нем зижделась вся система социалистического хозяйствования. Без приписок оставалось только мечтать о перевыполнении плана. Следовательно, лишь ловкий бухгалтер мог обеспечить премиями весь завод от простого разнорабочего до директора.

Радея о коллективе, главный финансист предприятия уделял внимание и собственным интересам. Причем с каждым годом этот интерес все увеличивался. Эта тенденция наблюдалась и на комбинате. Со временем главный бухгалтер потерял чувство меры. На его беду и счастье всего предприятия, Марципанов оказался толковым учеником. Он вычислил проделки своего шефа и доложил о них директору комбината. Дело было в те времена, когда перестройка билась то ли в агонии, то ли в родах, производя на свет чудовище под названием «свободное российское предпринимательство». Директор главбуха немедленно уволил, а Марципанова усадил на его место. Игорь Леонидович продолжил дело своего начальника, только был гораздо скромнее в запросах. Приворовывал, конечно, но на порядок меньше, чем уволенный руководитель.

Прошло четыре года. Ветер перемен, усилившийся до штормового, сдул в неизвестном направлении директора комбината. Его место занял невесть откуда взявшийся человечек. Поговаривали, что он был ставленником местного уголовного авторитета. Еще через некоторое время Марципанов убедился в точности этих слухов. Оказывается, к нему присматривались, его работу контролировали. И занимался этим хороший приятель Игоря Леонидовича, которого он сделал своим замом. А о том, что фигура главного бухгалтера в новой ситуации стала одной из ключевых на комбинате, Марципанову показал визит человека. Очень важного человека. Того самого уголовника, который, по слухам, неофициально владел комбинатом. Авторитет заявился внезапно, небрежно поздоровался, окинул цепким взглядом кабинет главбуха.

— Обстановочка у тебя деловая, ничего лишнего. А то некоторые, дорвавшись до власти, тут же за казенный счет обзаводятся китайскими сервизами, японскими телевизорами, видиками, — одобрительно сказал он.

— А вы кто? — робко поинтересовался Марципанов, только по слухам знавший о существовании бандитского главаря, но сразу каким-то шестым чувством распознавший в госте человека, привыкшего властвовать, а не выполнять чужие приказы.

— Я — твой хозяин, — усмехнувшись, заявил авторитет. — Мне тут скинули маляву насчет того, как ты управляешься с бабками. Молодец! Очень толково пускаешь их в оборот и уводишь от налогов. Себя, конечно, не забываешь, но берешь умеренно, по совести. Короче. Мне очень нужен такой человек, как ты. Врубаешься? Не директору, не комбинату, а конкретно мне.

— Но вы же сами сказали, что тут у меня все получается. Кто знает, что будет на новом месте? — поколебавшись, озвучил Марципанов возникшие у него сомнения.

— Да ты расслабься! Кто тебе сказал, что тебе втюхивают другую работу? Останешься на этом же месте, но будешь выполнять только мои — запомни это хорошенько, — лично мои указания.

Игоря Леонидовича прошиб холодный пот. И угораздило же его очутиться между молотом и наковальней. У уголовника одна цель — нахапать как можно больше денег. Тут всего искусства Марципанова не хватит, чтобы скрыть масштабы хищений. А комбинат формально до сих пор государственный. Первая же ревизия выведет Игоря Леонидовича на чистую воду. И прощай, свобода, здравствуй, небо в клеточку. Но еще хуже отказать бандиту. Он не станет церемониться, в лучшем случае подошлет громил, которые доходчиво объяснят упрямцу, как ему жить дальше. А в худшем несговорчивого главбуха просто убьют.

Из двух зол умный человек выбирает меньшее. Игорь Леонидович, подумав, решил принять предложение авторитета. И угадал. Какие проверяющие, какой государственный контроль? Бандитская власть в городе казалась единственно возможной. Хотя на улицах почти не стреляли, чиновники продолжали мурыжить рядовых граждан, а средства массовой информации периодически заманивали избирателей на демократические выборы. Но едва дело касалось больших денег, как уголовники оказывались тут как тут и мигом урывали себе львиную долю. То есть с государством они вроде бы договорились. А вот между собой нет. Бандиты стреляли друг друга, резали, взрывали, замуровывали в цемент. До поры до времени уголовная рулетка обходила городок стороной. И только когда гангстерские войны по стране пошли на спад, неожиданно разгорелась жестокая битва за комбинат. Авторитет как раз его акционировал. Оставив себе больше половины акций, остальные уголовник на время раздал сотрудникам комбината, но очень скоро выкупил по весьма умеренной цене. Несогласных оказалось настолько мало, что их даже не стали запугивать, оставив им акции. Все ценные бумаги по комбинату авторитет почему-то хранил в сейфе у Марципанова, доверяя ему больше, чем братве.

И правильно делал. Вскоре после акционирования в город вернулся второй по влиянию местный бандит. Его арестовали за убийство еще в конце восьмидесятых. Отмотав срок, зэк без промедления двинул к авторитету. Мол, я за вас отдувался, теперь хочу получить свою законную долю. Авторитет сделал предложение, от которого зэк сначала не стал отказываться, а, напротив, поблагодарил за щедрость и широту души. Однако, присмотревшись, круто изменил свою точку зрения. Оказывается, тут гребут бабки лопатами, а ему выделили детский совочек, козлы! И начал действовать в полном соответствии с собственными представлениями о том, как добиться успеха и богатства. В городе сторонников зэка оказалась маловато, поэтому он рекрутировал бывших сокамерников, пообещав им златые горы и десяток девушек модельной внешности каждому. Разгорелась жестокая уголовная война. Марципанов чудом не стал ее жертвой. Точнее, его спасло пренебрежительное отношение зэка к хилому канцелярскому служащему. Зэк хотел не просто устранить одну из ключевых фигур противника, а устроить акцию устрашения, изрубив бухгалтера в капусту походным топориком. Зэк даже не удосужился изучить биографию Игоря Леонидовича. Подосланный убийца успел только взмахнуть топориком — и распластался на земле после роскошного крюка в подбородок.

Но подобные осечки в бандитской войне случались редко. Обе стороны усердно выкашивали ряды противника. Причем гибли не только рядовые быки. Смерть настигла и лидеров обеих команд. В довершение бандитских бед в город нагрянула следовательская группа областной прокуратуры с надежным силовым прикрытием. Она заменила беспомощных местных правоохранителей. Лишившиеся вожаков рядовые уголовники быстро оказались на скамье подсудимых.

Марципанов оказался перед сложнейшим выбором. Никогда раньше он не воровал по-крупному, брал осторожно и мало. Теперь ему подвернулся шанс в одночасье стать очень богатым человеком. Стоит ли проверять верность тезиса «кто не рискует, тот не пьет шампанское» или отдать акции новому уголовному хозяину города? Игорь Леонидович очень хитро разыграл свою партию. Рядышком с акциями он бережно складировал приносимые ими дивиденды. А дивиденды акций без малого равнялись чистой прибыли комбината. И не только. Убиенный авторитет по совету того же Марципанова взял в аренду на пятьдесят лет большой участок леса, где заготавливалась древесина, чтобы не зависеть от ритмичности работы и цен поставщиков. Поэтому ежедневно в сейфе оказывалась кругленькая сумма. До часа X Марципанов был готов вернуть акции и деньги новому хозяину. Параллельно Игорь Леонидович развил бурную деятельность, не имеющую ничего общего с бухгалтерской работой. Он наводил справки, кому-то звонил, с кем-то договаривался. И когда настал час X, Марципанов был готов встретить любого наследника и наградить его хорошим пинком под зад. Потому что на часть дохода он нанял профессиональных охранников, бывших сотрудников элитных подразделений правоохранительных структур. При этом Игорь Леонидович предусмотрительно оставлял часть денег, если вдруг за наследством явится влиятельный уголовник. Марципанов хорошо представлял себе возможности серьезных авторитетов. Если они дадут команду завалить новоявленного хозяина комбината, никакая профессиональная охрана его не спасет. Умнее от него откупиться.

Но являлись только мелкие уркаганы, корчившие из себя крутых. Им Марципанов давал немножко денег, а если внутренний голос подавал сигнал тревоги, приказывал установить слежку. Принятые меры того стоили. Один из близких соратников усопшего авторитета решил замочить оборзевшего лоха, хапнувшего жирный кусок. Охранники сработали мастерски. Они сфабриковали улики и повесили на бандита нераскрытое убийство трехлетней давности.

Помнится, когда закончилась эпопея с акциями, Игорь Леонидович испытал огромное облегчение. Сейчас он с тоской вспоминал о тех бурных годах. То было время, наполненное захватывающими событиями. А сейчас? Думать тошно!

Марципанов обреченно махнул рукой и нажал кнопку пульта. Он увидел боксерский ринг, на котором две женщины от души молотили друг дружку руками и ногами. Игорь Леонидович проявил к редкому зрелищу неожиданный интерес. Минут десять он лежал без движения, то закрывая глаза, то снова глядя на экран, а затем потянулся за мобильным телефоном. Он набрал номер верного человека, которому мог доверить практически любое дело.

— Клим, — сказал Марципанов. — Как только сможешь, приезжай ко мне.

Муза Червякова смотрелась в зеркало. Любимое занятие для многих женщин. Обычно при этом представительницы прекрасной половины человечества красят губки, пудрятся, наносят тушь на ресницы.

Муза бросила на свое лицо лишь мимолетный взгляд. Чего тут рассматривать? Фэйс как фэйс, с грубоватыми чертами и наметившимися усиками под носом. Поскольку зеркало было в шкафу-купе, Червякова отошла на шаг и напрягла мускулы рук. Предплечье толщиной с ногу подростка вспухло рельефным бицепсом, по размеру не уступавшим антоновскому яблоку. Бицепс был густо усеян жилками вен.

Червякова отошла еще на шаг, поиграла мускулами бедра, наводившими на мысль об узловатом корне дерева, затем напрягла пресс, на котором тут же выступили внушительные квадратики мышц. В завершение она повернулась к зеркалу спиной и встала на цыпочки. Икроножная мышца, в расслабленном состоянии напоминавшая миниатюрный купол, превратилась в рельефный комок, по твердости мало уступавший железу. Муза закончила придирчивый осмотр и прошептала:

— Ну вот, к соревнованиям готова. Черт, но до чего же хочется есть!

Червякова в детстве была коренастым мускулистым ребенком. Воспитанницы детского сада, куда Муза угодила после того, как ее мать и отца, беспробудных пьяниц, лишили родительских прав, ее побаивались, хотя Червякова всегда сторонилась детских потасовок. Своим видом она как бы говорила: «Вот еще — руки марать!»

До тринадцати лет Муза считалась примерным ребенком. Пусть угрюмая, нелюдимая, зато всегда тихая, спокойная. Воспитатели ставили ее другим детям в пример:

— Посмотрите на Музочку. Видите, какая она опрятная, чистенькая. А вы! И не стыдно? Вы же девочки, а ведете себя как последние хулиганы. Кто придумал выпрыгивать из окна в клумбу? Да еще после дождя! А если бы это был второй этаж? Вы бы ноги себе переломали. Сегодня на ужин сладкое получит только Червякова.

Но в тринадцать лет произошло событие, заставившее воспитателей насторожиться. В комнате с Музой жила Юлечка — очень миленькая, симпатичная девочка. Как-то Червякова и Юлечка остались в комнате одни. Юлечка достала маленькое колечко с искусственным изумрудом, которым очень дорожила. Неожиданно Муза встала, подошла к девочке и молча ухватила колечко. Сначала она потянула несильно, будто давая Юлечке время опомниться и защитить любимую вещь. Затем молча рванула, но при этом вместо колечка сжав ладонь девочки. Юлечка не помнила, как так получилась, что она оказалась сверху на Червяковой. Муза лежала на кровати, одной рукой держа ладонь с колечком, а другой крепко прижимая Юлечку к себе.

— Ты с ума сошла! — негодующе воскликнула девочка.

— Тебе больно, малышка? — наконец-то заговорила Червякова. — Прости.

Она разжала руку, державшую кольцо, и нежно погладила Юлечку по щеке. Та резко отклонила голову и попыталась вырваться из цепких объятий.

— Не бойся, Юлечка, все будет хорошо, — Муза перевернулась на бок и окинула чувственным взглядом лицо девочки. — Ты просто прелесть, моя куколка.

Она провела языком по губам Юлечки, а затем впилась в них жарким поцелуем. Девочка лежала, боясь пошевелиться. Червякова была намного сильнее ее. К тому же Юлечку поцеловали впервые в жизни, и ей это понравилось. Неожиданно распахнулась дверь, в комнату зашла одна из воспитательниц. Увиденная ею картина настолько поразила женщину, что поначалу она растерялась и даже засомневалась, целовались девочки на самом деле или ей это померещилось. Услышав скрип двери, Червякова отпустила Юлечку, и та мигом вскочила с постели. Муза же не нашла ничего лучшего, чем прикинуться спящей. Это на чужой-то кровати.

Педагогический коллектив детдома потом долго обсуждал странную выходку их лучшей воспитанницы. Были разные мнения, но большинство все же решило:

— Музочка не виновата, у нее началось бурное половое созревание. Разве дети способны контролировать себя.

Некоторые, самые продвинутые, добавляли:

— Ей бы мальчика!

Но как раз мальчики-то Червякову абсолютно не интересовали. Первое время Муза относилась к ним совершенно равнодушно. Ее душа и тело принадлежали хрупким симпатичным девушкам. У нее и психология была на сто процентов мужская. Через год Червякова решила накачать сильное, мускулистое тело. Не только для своих будущих любовниц, большинству из которых должны понравиться рельефные бицепсы и трицепсы, но и для себя лично. С накачанным телом Муза чувствовала себя так же уверенно, как обычная женщина, имеющая длинные ноги и большую грудь.

Если прикрыть лицо, ее можно было принять за крепенького парнишку. Но она хотела большего, гораздо большего. Имелась одна проблема. В детдоме напрочь отсутствовали условия для занятий женским бодибилдингом. Зато учитель физкультуры был своим в доску, способным посодействовать воспитаннику в достижении поставленной цели. Он выделил Музе закуток, где она все свободное время поднимала гантели и гири. Ничего другого в детдоме, увы, не было. Зато учитель раздобыл где-то пособие, которое называлось «Самоучитель по женскому атлетизму». Червякова изучила его от корки до корки. Она нашла толстый металлический стержень и с помощью физрука приделала к нему ограничители. На этот стержень она вешала все имеющиеся в наличии гири и делала приседания. Она ежедневно пробегала по семь километров, поскольку аэробная нагрузка способствует быстрому росту мышц.

Достигнув совершеннолетия и обретя самостоятельность, Муза продолжила упорные тренировки. Ей повезло. В России пошла мода на фитнес, а грамотные инструкторы отсутствовали напрочь. Пока даже толком не знали, как их готовить. Фитнес преподавали бывшие гимнастки, акробатки, даже легкоатлетки. Червякову тоже взяли инструктором, хотя голоса руководства фитнес-центра разделились. В то время Муза только начинала строить свою фигуру. Прорыв случился, когда она познакомилась с мужчинами, профессионально занимающимися бодибилдингом. Те растолковали наивной дилетантке, какие средства быстрее всего приведут к успеху. И презентовали статью с откровениями фармацевта, чьими услугами пользовались самые известные культуристки мира. Статья была на английском, который Червякова плохо знала, но она, вооружившись словарем, ручкой и терпением, перевела ее от начала до конца. Через три года Муза преобразилась. Теперь это была настоящая бодибилдерша — с могучим телом, кожей, покрытой сыпью от постоянного использования депиляторов, и явственно обозначившимися усиками. Лошадиные дозы анаболиков давали о себе знать.

В личной жизни Червяковой успехи чередовались с поражениями. Успехов было больше, но поражения куда чувствительнее. Юлечка, покинув детдом, очень быстро вышла замуж, не в последнюю очередь опасаясь домогательств культуристки. Еще несколько девушек, на которых Муза положила глаз, оказались безнадежными натуралками. Видно, такая судьба была у Червяковой. Ей нравились девушки, которым в свою очередь нравились мужчины. Впрочем, некоторые из них были не прочь закрутить роман с настойчивой атлеткой. Особенно когда она отбивала их у парня. Такое случалось дважды. И оба раза победа доставалась Червяковой с необычайной легкостью. Она убедилась, что многие ребята гораздо трусливее девчонок.

Первой была Ирочка. Ее Муза заметила в парке, где Ирочка гуляла со своим молодым человеком. Червякова долго преследовала влюбленную парочку. Наконец девушка присела на скамейку, а парень на пару минут отлучился. Как потом выяснилось, Ирочке захотелось пить. Муза не стала терять времени. Она тут же уселась рядом и начала отпускать комплименты, недвусмысленно говорившие о ее намерениях. В таких случаях девушки либо сразу убегали, либо оценивающе рассматривали Червякову. Ирочка выбрала третий вариант. Она с улыбкой сказала:

— Сейчас явится мой парень. Он ведь может обидеться и не посмотреть, что ты девушка.

— Пускай обижается! — Муза скинула легкую курточку, под которой была спортивная майка с короткими рукавами.

— Действительно, — Ирочка наконец-то соизволила внимательно присмотреться к бодибилдерше. — Будет даже интересно посмотреть, кому достанется победа.

Ей явно хотелось мордобоя, схватки двух противников за ее скромную персону. А никакого мордобоя не вышло. Юноша, оценив фигуру поднявшейся Червяковой, сравнив ее широченные плечи и похожие на шары бицепсы со своей ничем не выдающейся фигурой, позорно ретировался, не забыв унести с собой бутылку «колы».

Увы, роман с Ирочкой закончился через пару месяцев. Натешившись с темпераментной атлеткой, она решила вернуться к обычному половому образу жизни.

— Ты самая замечательная из всех женщин. Но парни все-таки лучше, — сказала Ирочка на прощание.

Затем у Червяковой было около десятка ничем не примечательных романов, и наконец она встретила ее. Девушку, заставившую Музу забыть и о Юлечке, и об Ирочке. Недаром ее звали Любовь! И вновь Червяковой пришлось отбивать ее у парня. Причем Любаша не провоцировала выяснение отношений. Внешность Музы сразу заинтриговала ее. Поначалу это был обычный интерес: способна ли женщина с телосложением Геракла дарить другой женщине настоящее чувственное наслаждение? Ради эксперимента и новых эротических ощущений Любаша была готова расплеваться со своим кавалером. Тем более что был он временный, на роль будущего супруга или постоянного любовника не претендовал.

Зато парень был против. И даже маленько пободался с культуристкой, ухватив ее за руку. Он хотел оценить ее силу и затем действовать по обстановке. Червякова перехватила руку юноши и сжала так, что он скривился от боли. Муза потом сама недоумевала: почему молодые люди малодушно ей уступают? Да, она сильнее большинства мужчин, но ведь они по природе своей воины, бойцы. Несколько точных ударов по лицу быстро поставили бы точку в поединке. Ведь Червякова совсем не умела драться! Видимо, страх проиграть в схватке с женщиной у мужиков так велик, что они предпочитают уступить ей без боя.

С Любашей культуристке повезло. Впервые за много лет. Она не только была красива, но и с удовольствием предавалась любовным утехам. Однажды, гладя пальчиком маленькую грудь Червяковой, которая больше напоминала крохотный придаток мощной грудной мышцы, Любаша задумчиво сказала:

— Впервые в жизни я встретила настоящего мужчину. И самое удивительное, что это — женщина!

Муза в ответ прижала девушку к себе и стала водить острым язычком по шее.

— Я никому тебя не отдам, — шептала она, гладя рукой мягкое бедро любовницы.

И это были не пустые слова. Ведь жили они не в безвоздушном пространстве, а Любаша предпочитала мужчин. Зная об этом, Червякова стала брать уроки бокса. На всякий случай. Вдруг следующий конкурент окажется куда решительнее и дело дойдет до потасовки. Муза и не подозревала, как эти знания пригодятся ей в скором будущем!

Поколебавшись, Борис Рублев достал из шкафа цивильный костюм. Галстук он оставил на полке. Это для него было бы уже слишком. И все из-за случайного знакомства, имевшего удивительное продолжение. Две недели назад на подъезде к Москве у него сломалась машина. «Форд», много лет прослуживший Борису верой и правдой, внезапно заглох. Рублев, имевший очень скромные познания об устройстве автомобилей, на всякий случай устроил осмотр, который абсолютно ничего не изменил. Борис сунул руку в карман. Вообще-то он потянул оттуда «мобильник», однако со стороны можно было подумать, что человек хочет проголосовать, но стесняется.

Рядом притормозил «лексус». Вышедший из него мужчина средних лет поинтересовался:

— Сломался или сигареты закончились?

— Если бы сигареты, я бы потерпел до ближайшего ларька, — сказал Борис.

— Ясно. Дай взглянуть. Я когда-то автомехаником работал.

Мужчина принес набор инструментов, осмотрел двигатель, попросил Бориса завести машину и минут десять ковырялся в моторе.

— Можешь ехать. И желательно прямо в мастерскую. Как видишь, склада деталей поблизости не наблюдается, я все закрепил на соплях. Километров двести твой «фордик» пробежит, а потом я за него не ручаюсь.

Мужчина сунул инструменты под мышку и зашагал к своей машине.

— Слушай, есть один вопрос! — крикнул ему в спину Борис.

— Давай!

— Зачем ты сменил работу, если у тебя так здорово получается чинить тачки?

— Так вышло. Теперь я владелец автосервиса.

А четыре дня назад Рублев поздно возвращался домой и услышал крики о помощи. Точнее, криками это можно было назвать с большой натяжкой. Скорее звуки походили на громкий стон, временами переходивший в членораздельные слова. Борис осмотрелся и различил в темноте вырытую строителями яму. Ее огородили лентой, висящей на тонких металлических прутиках. Поскольку днем шел дождь, а к вечеру приморозило, подходы к яме превратились в ледяную корку с уклоном, по которому неосторожный человек скользил, будто на коньках, в чернеющую пустоту. Борис осторожно подошел к яме, сорвал ленту, которая оказалась достаточно прочной.

— Эй, ты меня слышишь? — крикнул он, складывая ленту вдвое.

— Слышу, — раздался сдавленный голос.

— Ты как, двигаться можешь?

— Могу. Кажется, руки-ноги целы. Только головой основательно приложился.

— Тогда я сейчас брошу тебе ленту. Держись за нее крепко, а я попробую тебя вытащить.

На изрытой земле Борис нашел бугорок побольше. Используя его в качестве упора, он бросил в яму ленту, подождал, пока мужчина за нее ухватится, и потащил. Рублев молил Бога, чтобы пленник оказался легче его. Иначе они оба могли попасть в ловушку. Его молитвы услышали. Вскоре мужчина оказался на поверхности и на четвереньках отполз от ямы. Наконец он поднялся.

— Надо же, мой спаситель! — воскликнул Борис, разглядев его лицо.

Перед ним стоял владелец автосервиса. Как выяснилось, мужчина возвращался из гостей. Там он слегка выпил, поэтому воспользовался общественным транспортом. Мужчина решил сократить путь от остановки до дома. Закончилось это плачевно.

— Главное, мобильник при падении вылетел из кармана и вырубился. Я жму на кнопки, а он молчит, сволочь! Какое счастье, что ты здесь оказался, — владелец автосервиса посмотрел на Рублева и неожиданно добавил: — Послушай, а это судьба.

— В смысле человеческой взаимовыручки? — решил уточнить Борис.

— Не только. Понимаешь, у меня на днях будет день рождения. Если бы не ты, я бы встречал его на больничной койке с воспалением легких. Теперь я даже не знаю, как его отмечать без моего спасителя.

Рублев, относившийся к торжественным мероприятиям примерно так же, как индейка к американскому Рождеству, попытался было отнекиваться, но спасенный мужчина остался непреклонен. Он поклялся, что не сядет за стол без Рублева. Борису пришлось уступить. А в результате согласиться с утверждением, что день рождения — грустный праздник. Особенно если встречаешь его в кругу малознакомых и далеких тебе по духу людей.

Гости у владельца автосервиса оказались соответствующие, в большинстве своем предприниматели средней руки и их супруги. Выпив за именинника и выслушав рассказ о его чудесном спасении Борисом, мужчины заговорили о делах. Действительно, не обсуждать же при женах других женщин. Но супруги вскоре перехватили инициативу, затеяв дискуссию о новом шоу. К удивлению Бориса, мужчины тоже подхватили разговор. Как оказалось, большинство гостей было в курсе новинок телевидения, так яростно критикуемого и средствами массовой информации, и обывателями. Как часто слышишь от людей, что они ненавидят современное телевидение. Оказалось, что ненавидят, но смотрят. С ненавистью, временами переходящей в восторг. Гости сыпали именами, фамилиями, обсуждали наряды эстрадных и киношных звезд. Слушая их, Рублев невольно удивлялся. Как же мало надо человеку для счастья! Достаточно лишь показать по телевизору, как люди занимаются не своим делом. Скажем, засветить на весь экран бывшего парикмахера, которому для полноты внешнего образа не хватает только женского бюста шестого размера. И когда это существо неопределенной сексуальной и умственной ориентации начинает излагать свои мысли об искусстве, обыватели довольно улыбаются. Значит, мы еще вполне культурные люди, если жертва пластического хирурга с кастрированным творческим началом вещает по телеканалам.

Если же требуется запредельный рейтинг, надо заставить группу людей заниматься не своим делом. Например, взять десяток посредственных актеров, обозвать их звездами и научить кататься на коньках. Можно провести и обратный эксперимент — снять фигуристов вместо актеров в кино. Да мало ли куда способен завести полет фантазии. Наверняка у зрителей будет пользоваться огромной популярностью пьяный сантехник, заменяющий стоматолога. Или прораб, использующий на стройке исключительно нецензурную лексику, в роли учителя младших классов.

Однообразная беседа за столом длилась больше часа. Рублеву она порядком наскучила, хотя дала немало полезной информации.

«Хоть буду знать, о чем бабки у подъезда судачат», — подумал он, наливая себе водки.

Салон автобуса был наполовину пуст. Он ехал из спального района в сторону центра, и в нем, несмотря на час пик, сидело всего человек десять. Люди убивали время поодиночке. Кто-то разговаривал по мобильному телефону, кто-то читал книжку, кто-то смотрел в окно. Люди не догадывались, что вскоре им предстоит стать участниками одного представления. Двери автобуса распахнулись, в салон забрались два выпивших мужика. Сначала они общались между собой, то ли разговаривая, то ли матерясь от переполнявших их эмоций. Вскоре пустая болтовня им надоела, мужчины решили перейти к действиям. Рядом как раз оказался молодой парень интеллигентного вида. Мужчины тут же указали ему на этот недостаток. Типа ты, козел, штаны протираешь в своем НИИ, а мы за тебя вкалываем как проклятые. Порнушку в компьютере смотришь на рабочем месте. Да за такое морды надо бить. И уже хотели перейти от слов к действию, но парень вовремя сориентировался и на остановке выскочил из автобуса. Пьяницы тут же переключились на другой объект. В середине салона они заметили женщину лет тридцати и перекочевали к ней. После разговора, который они вели преимущественно между собой, выпивохи пустили в ход руки. Хватали женщину за плечи, бока, талию. Когда один из них потянул руку к груди, женщина не выдержала и воскликнула:

— Есть в автобусе хотя бы один настоящий мужчина!

Громкий возглас привлек внимание девушки, сидевшей у окна и читавшей книгу. Она подняла голову, оценила ситуацию и обратилась к сидевшему рядом юноше:

— Разреши.

Девушка забросила сумочку на плечо и подошла к пьяницам:

— Отойдите от нее немедленно.

— Хорошо. Занимай ее место. Я люблю высоких баб, — нагло заявил один из алкашей, повернувшись в сторону девушки.

Та действительно была ростом не меньше ста восьмидесяти сантиметров.

— Сейчас разлюбишь! — пообещала девушка, решительно шагнув вперед.

Выпивохи недоумевающе посмотрели на нее. Ну что может сделать им двоим обычная девушка? Погрозить пальчиком, как расшалившимся мальчишкам, или обругать? Так они сами выражаться мастаки. Вот если бы она достала мобильный телефон или обратилась к водителю, мужчины бы насторожились. На фига им разборки с ментами! Но оказалось, что в арсенале у девушки есть более действенное оружие. Ухватив пьяниц за шиворот, она резким движением свела руки вместе. Раздался приглушенный звук, словно кто-то слегка стукнул пальцем по барабану. Девушка отпустила руки. Один из дружков без чувств рухнул на пол автобуса. У второго голова оказалась покрепче.

— Ты че делаешь, тварь! Че ты делаешь! Да я тебя щас тут урою! — пригрозил он, приложив руку к ушибленному лбу.

Свою угрозу выпивоха подкрепил неуверенным взмахом руки. После дозы спиртного и сильного удара у него возникли проблемы с координацией движений. Девушка легко перехватила его руку, рывком подтянула мужчину к себе и схватила пальцами за горло. Пьянчуга захрипел. Он силился что-то сказать, но у него изо рта раздавалось только прерывистое клокотание. Его раскрасневшаяся физиономия начала приобретать фиолетовый оттенок. Девушка подождала, когда автобус остановится, и небрежным движением вышвырнула мужика на улицу. Его собутыльник все так же неподвижно лежал на полу. Через несколько остановок девушка ухватила мужчину за шиворот:

— Ладно, заберу его отсюда. А то еще очухается, начнет буянить.

И поволокла по ступенькам, словно ставшую бесполезной в хозяйстве вещь…

С точки зрения циника, Ксения Истомина могла считать себя счастливым человеком. Летом они всей семьей собирались отправиться в отпуск. Ксения сильно простудилась за несколько дней до вылета самолета. Мама хотела остаться с дочерью, но отец отговорил, и они все отправились на теплоходе к морю, кроме Ксении, а Ксения осталась с бабушкой.

А затем произошла одна из крупнейших в истории Черноморского флота катастроф, родители и старший брат Ксении исчезли в морской пучине, и ее несколько лет воспитывала бабушка. Имелся еще и дед, но он крайне редко занимался внучкой. Он всю жизнь руководил народным хозяйством, а в домашнем хозяйстве был так же беспомощен, как и внучка. Смерть дочери подорвала здоровье бабушки. Она пережила ее всего на несколько лет. Оставшись без жены, дед отказался воспитывать внучку. Он и себя не мог толком обслужить, куда тут заботиться о ребенке. К тому же в связи с новыми веяниями его бесцеремонно отправили на пенсию, и дед после жестокого двойного удара регулярно укладывался на больничную койку.

Отец Ксюши был из «детей войны», его родителей поглотил огонь Великой Отечественной. Спустя много лет девочка повторила судьбу отца. Ксюша оказалась в детском доме. Здесь крупного, не по годам развитого ребенка приметил тренер по гребле. Истомина оказалась талантливой и усердной ученицей. Об этом свидетельствовали завоеванные ею спортивные награды и звание мастера спорта, полученное в шестнадцать лет.

Однажды на городской спартакиаде Ксюша познакомилась с метателем молота. Огромный парень, мягко говоря, не блистал красотой. Его лицо, изъеденное оспинами, казалось вытесанным на скорую руку из колоды. Зато парень был очень добр, легко становился душой любой компании и так трогательно ухаживал за Ксюшей. Но девушка решила поискать молодого человека, который бы нравился не только компании, но и ей самой. Дело это оказалось практически невыполнимым. Ксюша уже выросла, раздалась в плечах, и большинство мужчин рядом с ней выглядели, мягко говоря, тщедушными недомерками. Те же молодые люди, которые подходили Истоминой внешностью, предпочитали более миниатюрных и хрупких девушек. Ксюша вернулась к своему молотобойцу. С чисто женским коварством она подстроила якобы случайную встречу, непринужденно обвинила парня в собственных грехах, сделав его виноватым, и для убедительности расплакалась. Молотобоец ее долго утешал, извинялся, и девушка после долгих уговоров соизволила его простить. Дальнейшее закончилось предсказуемым финалом. Едва парочка устроилась на работу, как состоялась свадьба. Очень скромная и малолюдная. Молодые еще не успели накопить денег и позвали только самых близких друзей. Веселились до утра, и казалось, что это веселье будет сопутствовать им всю оставшуюся жизнь.

К тому же молотобойца заприметил крутой бизнесмен. В то время каждый человек, волей случая или каким-то другим образом ставший обладателем большой суммы денег, норовил обзавестись собственными бодигардами. Огромный молодой человек с грубым лицом как нельзя лучше подходил для роли телохранителя. Молотобойцу положили солидный оклад, гарантировавший молодой семье обеспеченную жизнь. Благодаря этому Ксюша смогла поступить в физкультурный институт, одновременно продолжая тренировки. Энергии у нее хватало на все. Она посещала занятия, гонялась на байдарках и успевала заниматься домашним хозяйством. Муж уходил на работу в чистеньком костюме и всегда при свежей рубашке.

У супругов возникла только одна проблема: жена никак не могла забеременеть. Они ходили по докторам, записывались на приемы к целительницам — все без толку. Целительницы вручали им какие-то чудодейственные амулеты, со временем перекочевывавшие в мусорное ведро. Анализы показывали, что оба супруга абсолютно здоровы и никаких препятствий для продолжения рода нет. Однако никаких признаков беременности не наступало. Ксюша все чаще грустила, муж ее утешал:

— Ничего страшного. Тебе все равно сначала надо закончить институт.

— Да-да, конечно, — вроде бы соглашалась Истомина, но про себя думала: «Институт закончу, а дальше что? Неужели у меня никогда не будет детей!»

А дальше ее ждал кошмар, при котором мысли о детях отошли на задний план. Прелюдией к семейной драме стало трудоустройство Истоминой после института. Она надеялась стать тренером, но в Москве все места были заняты, работы не хватало и более опытным претендентам. Ксюша пошла учителем физкультуры, и это дело не понравилось ей с первого дня. Но самое ужасное было впереди. Всего за один месяц муж трижды проштрафился на работе. Сначала он грубо обошелся с человеком, которого принял за назойливого репортеришку бульварной газеты. А тот оказался тележурналистом, пришедшим на заранее назначенную с бизнесменом встречу. Обжегшись на этот раз, молотобоец пропустил к хозяину психопата из числа мечтающих все отнять и поделить, попутно уничтожив владельцев крупных состояний. Психопат забросал бизнесмена тухлыми яйцами, безнадежно испортив костюм от Армани и надолго отбив аппетит. В завершение молотобоец, хватив лишнего, явился на работу с двухчасовым опозданием и перегаром, вызывающим у всего живого в радиусе десяти метров жуткую головную боль. Угодивший под выхлоп бизнесмен сурово заметил:

— В последнее время ты мне совсем разонравился. Я держу тебя, только помня о нескольких годах безупречной службы.

Вместо того чтобы покаяться, неопохмеленный молотобоец брякнул:

— А мне кое-кто не нравился с самого начала.

Хозяин небезосновательно принял это высказывание на собственный счет, и уже к вечеру несдержанный охранник оказался без работы.

Но это еще полбеды. Находясь в свите бизнесмена, молотобоец мало-помалу приучился к дорогим спиртным напиткам. В гости к бизнесмену часто приходили люди, накрывался стол. Собравшиеся даже не пытались съесть и выпить все, стоявшее на нем. Охрана делила добычу с прислугой. Халдеям доставалась закуска, телохранителям — выпивка. Так молотобоец сделал первый шаг к алкоголизму. Дальше все произошло очень быстро. Видимо, молотобоец имел наследственную склонность к пьянству. Да еще и работу выбрал первую попавшуюся — грузчика. Там коллеги по профессии — они же собутыльники — быстро довели его до нужной кондиции. Сначала молотобоец выпивал перед выходными, затем — когда подворачивалась денежная халтура, и, наконец, стал ежедневно являться домой пьяным. Жене он приносил копейки. Ксюшиной зарплаты едва хватало на еду. Если требовалось купить одежду или что-то из бытовой техники, в ход шла заначка. Вроде бы за годы работы мужа телохранителем они успели скопить внушительную сумму, но она стремительно уменьшалась.

Ксюша попыталась урезонить супруга. Тот лишь отмалчивался и уходил в бывшую спальню, которая стала теперь его комнатой. Молотобоец по натуре был человеком тихим, неконфликтным. Но постоянные упреки жены медленно доводили его до кипения. К тому же работа телохранителя ожесточила мужчину, приучила без колебаний использовать крутые меры. И однажды, когда Ксюша наседала особенно рьяно, молотобоец ударил ее. Женщина закричала, больше от страха, чем от боли. Ее крик заставил мужа опустить руку, занесенную для второго удара. Он испугался. Замутненное алкоголем сознание слегка прояснилось, он увидел любимую женщину, у которой по лицу текла кровь. Кровь после нанесенного им удара. Молотобоец присмирел, стал просить прощения и покорно сносил все упреки жены. Но в плотине уже образовалось маленькое отверстие, через которое хлынула вода, размывая фундамент, основу, поддерживающую жизненное равновесие. И плотина рухнула. Вскоре муж опять распустил руки. Это грозило превратиться в норму. Истомина пожаловалась в милицию, но там лишь развели руками. Мол, слишком осторожно бьет, гад. Вот если бы он сломал вам челюсть или нанес еще более тяжкие телесные повреждения, тогда да, можно судить по всей строгости закона. А синяки и ушибы — это такая мелочь! За него современным законодательством предусматривается штраф. Хотите, мы его оштрафуем?

— Спасибо, не надо, — решительно отказалась Ксения.

Их последние конфликты разгорались в основном из-за того, что жене приходилось ежемесячно потрошить заначку. Если мужа оштрафуют, это его не образумит. Наоборот, обозлит еще больше. Женщина избрала другую тактику. Она начала старательно избегать ссор. Но молотобоец, что называется, вошел во вкус. Он сам нарывался на скандалы, обзывал жену пустышкой, ошибкой природы, неспособной исполнить главное предназначение женщины. И бил, подло, иезуитски, больно и почти не оставляя следов. В конце концов нервы Истоминой сдали. Она схватила классическое оружие всех доведенных до отчаяния домохозяек — сковородку.

«Будь что будет! — мелькнула яростная мысль. — Пусть он меня искалечит, зато я его, гада, надолго упеку за решетку».

И попыталась заехать чугунным дном по ненавистной физиономии. Она не представляла, насколько силен удар у человека, годами изо дня в день разгонявшего байдарку по водной глади. Молотобоец успел выставить руку. Для обычного человека это закончилось бы тяжелым переломом. Молотобоец отделался трещиной в кости. Причем установили это значительно позже, а в тот момент он ошарашенно глядел на жену и пытался вырвать у нее домашнее орудие двойного назначения. Завязалась борьба. Отчаяние придало женщине сил. Мужчина, имевший заметное преимущество в росте и весе, должен был одержать легкую победу. Но только после долгой борьбы сковородка оказалась у него в руках. К этому времени молотобоец испытывал только спортивную злость. Заполучив желанный трофей, он швырнул сковородку на пол и с усмешкой бросил:

— Ну ты и дура!

И ушел в свою комнату.

А Истомина задумалась. Однажды она видела, как супруг расправился с двумя мужчинами без единого удара. Схватил их за руки и начал раскручивать, словно тренировочные молоты. Одного в качестве финального аккорда муж таки отправил в короткий полет. Второго отпустил и хотел уточнить, будет ли он вести себя смирно, однако не успел. Мужчина рванул прочь с такой скоростью, что догнать его вряд ли бы удалось даже прославленному бегуну. Почему же он с ней так долго возился? На пару минут реанимировались былые нежные чувства или гребля превратила ее в настоящую силачку? Истомина никогда не конфликтовала с мужчинами и смутно представляла их возможности. Этот изъян она ликвидировала в ближайшее время.

Едва муж взял моду поколачивать жену, как Ксюша начала тайно искать варианты разъезда. Долгое время ее усилия уходили в песок. Требовалась доплата, намного превышающая величину их заначки. Но молотобоец сам подставился. Попер на жену, когда в гости пришла соседка, и отделал ее за компанию. Однако реальный криминал случился позже. Глупая соседка принялась науськивать мужа. Типа меня избили, восстанови справедливость. Соседу бы послать вздорную бабу подальше или добавить ей затрещину-другую для улучшения кровоснабжения мозгов, а он вздумал изображать из себя рыцаря, вступающегося за честь оскорбленной дамы. Молотобоец не собирался бить соседа, только отпихнул, чтобы закрыть дверь, но перестарался. Сосед отлетел к лестнице и покатился вниз, ребрами пересчитывая ступеньки. Одно из ребер при этом непосильном труде сломалось. Теперь молотобойцу светил тюремный срок. Истомина ловко воспользовалась благоприятной ситуацией. Основательно опустошив заначку, Ксюша подарила соседке роскошное итальянское платье. Та обработала мужа, и молотобоец оказался перед невеселым выбором: либо он съезжает в коммуналку, либо садится в тюрьму. Дебошир благоразумно выбрал первое. А Ксюша поехала обживать новую однокомнатную квартиру.

Игорь Леонидович посмотрел на часы. До начала презентации осталось двадцать минут. Он уже опаздывает. Но это нормально. В Москве успел сложиться свой этикет различных тусовочных мероприятий. Человек, стоящий в негласной табели о рангах ниже устроителя презентации, обязан быть пунктуальным. Но если бизнесмен круче организатора, он не может опоздать — только задержаться.

Марципанов вышел из дому. Тут же к нему мягко подкатил «бентли».

— Поехали, — сказал Игорь Леонидович, устроившись на заднем сиденье.

После официальной части гостей стали обносить выпивкой с легкой закуской. Марципанов в одиночестве потягивал коньяк. То и дело рядом оказывались нарядно одетые молодые девушки. Они заглядывали Игорю Леонидовичу в лицо, недовольно морщились и уходили. Это были охотницы за женихами, чаще всего провинциалки, мечтающие окольцевать богатенького папика. Загадочным образом девушки умудрялись просочиться на любые тусовочные мероприятия и знали в лицо большинство перспективных столичных женихов. Марципанов в число перспективных не входил, хотя и возраст имел подходящий, и капитал более чем солидный. Видимо, имелись причины, заставляющие девушек испуганно шарахаться от Игоря Леонидовича.

Все же минут через двадцать произошли изменения к лучшему. У столика притормозила блондинка с бокалом в руке.

— Разрешите? — спросила она.

— Конечно. А то ведь неудобно пить стоя, — улыбнулся владелец комбината.

Девушка села. Ей было около двадцати лет. Красивое лицо, большие, просто восхитительные карие глаза, заставляющие усомниться в натуральном цвете платиновых волос, грудь средней величины. Пока больше ничего конкретного о ней нельзя было сказать. Бросалась в глаза длинная шея и тонкие изящные руки.

— Откуда вы, очаровательное создание? — поинтересовался Марципанов.

— Из Парижа.

— Неужели вы там родились?

— Не совсем. Просто я недавно оттуда приехала, — девушка явно не хотела распространяться насчет своей малой родины.

Игорь Леонидович великодушно оставил деликатную тему:

— Я вас впервые вижу. Наверное, вы новенькая в московской тусовке. Я бы обязательно заметил такую красавицу.

— Просто я редко здесь появляюсь. Хватает других интересных дел.

«Ага. Прополоть грядку на своем огороде где-нибудь под Зуевкой, — ехидно подумал Марципанов, сделав маленький глоток коньяка. — Я тебя, подруга, вижу насквозь. Ты год копила на платье, чтобы худо-бедно прикрыть задницу. Твои родители живут в бедности, и тебе плевать на принца с белым лошаком. Ты хочешь состоятельного женишка в белом лимузине, который оденет тебя, как королеву, накупит дорогих побрякушек и станет возить по свету в собственной яхте. Но ты, дурочка, не знаешь, чего хотят настоящие мужики, имеющие личные яхты и лимузины».

— А вы, значит, постоянно здесь тусуетесь? — спросила девушка.

— Только когда есть время и желание. У меня свой комбинат, за ним надо присматривать. А знаешь, сколько в мире интересного, — перешел Марципанов на «ты». — Я недавно летал на тропический остров. Там практически через одно и то же время происходит извержение вулкана. Нанял дирижабль, заснял всю картину в мельчайших подробностях. Кстати, может, хочешь посмотреть запись?

— Прямо сейчас? Наверное, лучше в другой раз, — засомневалась девушка.

— Как знаешь, — равнодушным тоном сказал Марципанов и повернул голову, осматривая зал. Блондинка сразу догадалась, кого он высматривает. Красивых девушек в России хватает с избытком, а свободные миллионеры всегда в дефиците.

— Вообще-то я никогда не видела извержения вулкана. Наверное, красивое зрелище, — осторожно дала девушка задний ход.

Марципанов поддержал ее маневр:

— Ты права, очень, очень красивое. Даже когда смотришь его в записи.

Дальнейшее развитие событий было предопределено. Вскоре девушка оказалась в доме Игоря Леонидовича. Хозяин комбината усадил ее на диван, галантно преподнес собственноручно смешанный коктейль. Его рецепт Марципанов купил за приличные деньги. Коктейль обладал удивительным свойством. Он подавлял сдерживающие центры. После ста граммов коктейля человек вел себя так, словно выпил бутылку водки, но сохранял координацию движений и внешне казался почти трезвым. Только мог обратиться к любому из присутствующих с крайне непристойными предложениями.

Осушив бокал, девушка забыла о записи. Она спокойно отнеслась к тому, что Марципанов взял ее на руки и отнес в спальню. Игорь Леонидович все рассчитал верно. Он сам как мужчина вряд ли вызывал интерес у красивой девушки в два с лишним раза моложе его. Но она была из тех дамочек, которые считают самым эротичным у мужика кошелек. Проехав в машине Марципанова, изучив роскошную обстановку большого дома, девушка почувствовала сильное влечение. К дорогой собственности и, как бы между прочим, к самому собственнику. Коктейль полностью раскрепостил ее.

Несчастная девушка. Сейчас ей предстояло узнать, почему другие охотницы за женихами шарахались от Марципанова как от чумы. Хозяин комбината швырнул ее на огромную кровать, начал грубо срывать платье. Блондинка на мгновение избавилась от охватившего ее эротического экстаза и попыталась защитить свою самую ценную вещь.

— Убери руки, дрянь! — Марципанов размашисто хлестанул ее по щеке.

Он начинал заводиться. Близился миг его высшего наслаждения. Девушка этого еще не понимала. Она, глупенькая, думала, что секс — акт взаимного удовольствия. И пыталась действовать в русле своего понимания. Хозяину комбината только это и надо было. Блаженство будет неполным, если рабыня начнет беспрекословно выполнять его требования. Капелька строптивости добавляет остроту процессу. Какое наслаждение — сломить жалкое сопротивление убогой жертвы и заставить ее подчиняться своим требованиям. Не в этом ли предназначение настоящего мужчины!

Как жаль, что с годами период возбуждения становится все короче, а промежуток, необходимый, чтобы появилось желание, все длиннее. Если бы Игорь Леонидович мог, он бы наслаждался своим сексуальным господством днями напролет. Тогда бы он сумел хотя бы частично излечиться от черной тоски. Но его хватало максимум на тридцать минут два раза в сутки — вечером и утром.

Кстати, насчет утра. Блондинка запомнила его надолго: на этот раз Марципанов обошелся без коктейля, и весь кошмар ей довелось испытать в ясном сознании. Временами девушке казалось, что настали последние минуты ее жизни. Ей живо вспомнились передачи о маньяках, испытывающих оргазм от агонии жертвы. Трудно описать ее счастье, когда хозяин комбината откинулся на подушки с блаженной улыбкой.

Марципанов навсегда отбил у блондинки желание искать мужа среди богатеньких папиков. Ничего не изменило и то, что на прощание Игорь Леонидович сунул ей в качестве компенсации за порванное платье и моральный ущерб кругленькую сумму.

Светлана мыла кастрюлю, напевая очень грустную мелодию. Да, от плохого быстро отвыкаешь. В течение долгого времени она проводила вечера в гордом одиночестве. С появлением Жильбера все изменилось. Жизнь приобрела яркие краски, четкий ритм, смысл. Юрьева с трудом представляла, как могла раньше так бездарно и уныло проводить время. В характере Лафонтена было много от русского человека. Светлана часто вспоминала страшилки про мужчин-иностранцев, которые в ресторанах платят только за себя и дарят своим возлюбленным дорогие подарки лишь тогда, когда твердо решили жениться, чтобы ценная вещь некоторым образом осталась при них. Жильбер регулярно баловал ее подарками. И не считал, что, сводив девушку один раз в ресторан, облагодетельствовал ее на всю оставшуюся жизнь. Американец одними только поступками распределил роли в их союзе. Он — мужчина, добытчик, галантный рыцарь, а она — королева его сердца, единственная, желанная, ради которой можно пойти на любые жертвы. Зная о многих парах, чьи отношения строились совсем иначе, Светлана не могла нарадоваться своему счастью.

Увы, любая удача требует жертв. Известие о том, что им предстоит жить в другой стране, огорчило Юрьеву. Придется все менять: привычки, круг друзей, даже язык общения. Но ради своей любви Светлана была готова и на гораздо большее.

Вечер перед разлукой они провели в квартире, снятой компанией для Лафонтена. Когда Юрьева оказалась здесь впервые, она задала очень наивный, с точки зрения иностранца, вопрос:

— Зачем тебе одному три комнаты?

— Это очень удобно. Когда захламлю одну, перебираюсь во вторую, а когда захламлю вторую, перебираюсь в третью, — решил отшутиться Жильбер.

— А когда захламишь все три, компания снимает тебе новую квартиру, — подхватила Юрьева.

В последний визит у них имелись куда более серьезные темы для обсуждения.

— Я пробуду в Америке недели две. Знаешь, у нас своя бюрократия. Пока со мной переговорит все начальство, пока обсудят мою кандидатуру, пройдет много времени. Да и родителей повидать надо. Потом я вернусь в Москву, и, если меня утвердят, мы соберем вещи и уедем. А если не утвердят, останемся здесь. Но в любом случае после моего возвращения мы с тобой поженимся. Я верно говорю, моя дорогая?

— Конечно! — радостно согласилась Светлана.

Теперь она гадала, куда их забросит судьба. В той или иной степени Юрьеву тревожили все варианты. Девушка всю жизнь прожила в одной стране и даже за пределы Москвы выезжала только на соревнования. Да, еще была поездка в Германию, но ее с огромной натяжкой можно было назвать выездом за границу. Что она там успела увидеть, кроме гостиницы и спортзала? Практически ничего! Их турне очень скудно финансировалось, они приехали вечером перед началом турнира и отправились домой через три часа после его окончания. Даже вещи свои приволокли во Дворец спорта в последний день соревнований. Единственное светлое воспоминание от германского вояжа — их яркая победа в командном первенстве.

И вот ее ждет абсолютно новая, чужая жизнь. Интересно, в какой стране? Может, в Бразилии, где, по утверждению героини известного фильма, много диких обезьян. Кроме того, Бразилия знаменита своим футболом, к которому Светлана была абсолютно равнодушна, и пляжем Копакабана. Это Юрьеву интересовало гораздо больше. Ей доводилось плавать в реках и одном озере. Но у моря и тем более у океана Светлана никогда не бывала. Да, еще в Бразилии проходит известный на весь мир карнавал. Ради этого зрелища в Бразилию съезжаются туристы со всего мира. Но карнавал — это праздник, а жизнь состоит преимущественно из будней. Юрьева сомневалась, что бразильские будни станут более яркими, чем российские, несмотря на тропическое солнце.

Второй филиал находился в Индии, где диких обезьян даже больше, чем в Бразилии. Знания Юрьевой об Индии были еще скромнее, чем о Бразилии. Там по улицам бродят коровы, мешая двигаться автомобилистам. Там до сих пор вместо грузовиков и тракторов используют слонов. Еще Индия знаменита своими дворцами и храмами, жемчужиной которых считается уникальный Тадж-Махал. Индия, как и Бразилия, омывается океаном своего собственного имени. Но в Индии Юрьева хотела бы жить еще меньше, чем в Бразилии. Слишком жарко, полно разных ядовитых гадов, которых Светлана панически боялась, а местные жители, если верить документальным фильмам, а не творениям Голливуда, грязны, невежественны и слишком назойливы.

Имелся еще один, третий вариант, который устраивал Светлану больше всего.

Выйдя утром на работу, Юрьева забыла о вечерних гаданиях на кофейной гуще. С энергией, которой хватило бы на десятерых, она принялась за оставшиеся дела. В глубине души Светлана уже настраивалась на отъезд и очень хотела, чтобы ее сменщик помянул гимнастку добрым словом. Ее трудовой порыв притормозила моложавая секретарша, которая не только по роду службы, но и по складу характера всегда была в курсе последних новостей:

— Знаешь, Светочка, что я тебе скажу. Твоего Жильберчика отправляют в Китай!

Жильберчик в ее исполнении прозвучал почти как жеребчик, но Юрьева пропустила двусмысленное слово мимо ушей. Значит, Китай. Светлане всегда хотелось побывать в этой стране. В этом прежде всего была заслуга их учителя географии. Он тоже никогда не был в Китае, но заочно любил его больше всех остальных стран мира, вместе взятых. У него даже была собственная теория насчет этапов развития материального и духовного. Мол, китайцы первыми взялись за формирование материального начала. Изобрели порох, книгопечатание. А в древние времена Китай вообще был самой продвинутой империей. Могучие парфяне, с переменным успехом воевавшие с пресловутой Римской империей, как огня боялись китайских воинов. Знаменитые терракотовые воины наглядно свидетельствуют о силе Поднебесной империи. Затем в Китае наступила эпоха развития духовного начала. Игнорируя бурное технологическое развитие остального мира, китайцы отдавали предпочтение самосозерцанию. Увы, сначала внешние, а затем и внутренние процессы помешали этому достойному занятию. И Китай вновь стал на путь материального развития, который за короткое время превратил его в сильнейшую мировую державу. Учитель даже предсказывал, что его ученики доживут до этого исторического момента.

Светлану мало волновало, исполнится ли пророчество географа, но ей страстно хотелось хотя бы одним глазком взглянуть на разрекламированные им чудеса: Великую Китайскую стену, Запретный город, величиной превосходящий Кремль, тех же терракотовых воинов.

— Значит, Китай. Это хорошо, — прошептала она.

Когда Юрьева возвращалась с работы, мрак уже окутал город. Она шла тем же путем, на котором ее повстречал грабитель. И хотя говорят, что бомба не падает дважды в одну воронку, из любого правила случаются исключения. Светлана прошла мимо высокого дерева и вдруг услышала сзади какой-то шорох. Она хотела обернуться, но не успела. Сильный удар по голове лишил ее сознания.

Очнулась Юрьева в ярко освещенной комнате с тщательно зашторенными окнами. Она лежала на диване, а рядом в кресле сидел плотный мужчина.

— Очухалась? — без эмоций, деловито поинтересовался он.

Светлана в ответ тихо промычала. На самом деле она ощущала себя вполне сносно, только болела голова, но девушке требовалось время, чтобы осмыслить происходящее и попытаться найти путь к спасению. Интересно, зачем ее похитили? У Юрьевой не было крупных сбережений, она не знала государственных или коммерческих тайн. Наверное, похищение как-то связано с Жильбером. Или ее вообще схватили по ошибке? Вопрос, конечно, интересный, но второстепенный. Главное — понять, есть ли у нее шанс вырваться на свободу. Рядом с девушкой находился единственный похититель, но скорее всего в квартире есть и другие люди. Это необходимо проверить.

— Мне плохо. Меня сейчас вырвет, — слабым голосом произнесла Юрьева.

— Тогда вставай, чего развалилась? Туалет слева по коридору, — грубо бросил мужчина.

Светлана медленно поднялась и вышла из комнаты. Слева от себя она увидела двери ванной и туалета, а буквально в метре перед собой входную дверь. Девушка с огромным трудом подавила желание броситься к ней. Юрьева уже поняла, что находится в однокомнатной квартире, но кто знает, сколько человек засело на кухне. Решив выяснить это, она прямым курсом двинулась туда.

— Ты куда? — воскликнул мужчина, следовавший за нею по пятам.

— Пить очень хочется, — сказала девушка, заходя в крохотное помещение.

Удивительно, но и оно оказалось пустым. Они с мужчиной находились вдвоем в квартире. Светлана искоса посмотрела на него. Вроде крепкий, широкоплечий, но сантиметров на пять ниже ее. Можно попытаться одолеть его в схватке. Других шансов нет. Допустим, она оттолкнет своего надсмотрщика и бросится к двери. Пока Юрьева будет возиться с замками, мужчина десять раз успеет настичь ее и нападет сзади. Сразу давать противнику такое преимущество? Фигушки! Лучше она сама возьмет инициативу в свои руки! Резким движением Светлана плеснула воду мужчине в лицо. Затем, как учил когда-то интернатский приятель, она попыталась ударить его ногой в пах. Надсмотрщик отреагировал удивительно быстро. Оставив без внимания водные процедуры, он развернулся боком, блокируя удар бедром. Хуже того, он занял идеальное положение для контратаки, о чем слабо разбирающаяся в контактных единоборствах Юрьева не подозревала. Мощно выброшенный кулак вонзился ей в живот, пробив даже тренированный пресс гимнастки. Девушка скорчилась от боли. Теперь ее начало тошнить по-настоящему. А надсмотрщик не думал останавливаться. Примерившись, он ударил ногой по почкам Светланы. Затем на Юрьеву обрушилось еще несколько ударов, крайне болезненных, но без серьезных последствий. Мужчина явно опасался травмировать девушку. В заключение он толчком ноги опрокинул ее на пол и склонился над ней, кривя от злости рот:

— Извини, красавица, я забыл предупредить, что мы осведомлены о твоем славном спортивном прошлом. Поэтому ты зря разыгрывала передо мной весь этот спектакль. Никто не принимал тебя за слабую, беззащитную женщину. Но мне по душе твой боевой дух. Это именно то, что нам надо. Один дружеский совет. Используй его лишь тогда, когда мы тебя об этом попросим. Иначе это маленькое недоразумение покажется тебе детской шалостью по сравнению с тем, что ждет тебя в случае неповиновения. Теперь будь умницей. Полежи, оклемайся. Скоро приедут люди, они о тебе позаботятся.

У Рублева было много друзей. И так выходило, что они гораздо чаще обращались к нему с просьбами, чем он к ним. Иногда просьбы были весьма оригинальными. За примерами далеко ходить не надо. Недавно позвонил Борису Николай Круглов.

— Выручай, Комбат! — сказал он, поздоровавшись.

— А в чем дело? — на всякий случай поинтересовался Борис.

— Понимаешь, собрались мы вчетвером в Египет…

— Вчетвером? — удивился Рублев.

— Ну да. Сын берет свою подружку. У них серьезные отношения, так мы решили устроить что-то вроде смотрин. А у жены возникли проблемы на работе. У ее начальника случился инфаркт, она должна его замещать и не может отлучиться.

— Так сдайте путевку. Чего проще, — посоветовал Борис.

— Если бы. Скажу тебе, как другу. Мы брали четыре тура по цене трех. Если один сдадим, нам заплатят около половины его стоимости. Но меня куда больше беспокоит другое. Мало ли кого мне подселят. Вдруг мы не сойдемся характерами? А тебя, Комбат, я знаю много лет, мы с тобой поладим.

— Сколько ты мне дашь на размышление?

— Пяти минут хватит?

— Нахал ты, Коля! Ставишь своему командиру такие жесткие условия.

— Ай, брось, Комбат! Я же видел тебя в жестких условиях. Например…

— Давай отложим воспоминания до более подходящего момента, — оборвал Круглова Борис. — А сейчас помолчи, дай мне сообразить.

Рублев прикинул, есть ли у него на ближайшее время неотложные дела. Таковые отсутствовали. А отдых с другом на берегу Красного моря лучше вынужденного безделья.

— Ладно, согласен, — вслух подытожил Борис.

— Спасибо, Комбат, теперь никто не испортит мне отдых, — обрадовался Круглов.

Они встретились в аэропорту.

— Здравствуйте, дядя Боря, — сын Круглова пожал Комбату руку. — А вот моя девушка. Познакомьтесь.

— Аня, — сказала та.

— Борис Иванович, — солидно представился Рублев.

Подружка Круглова-младшего оказалась стройной красивой девушкой, быстрой и порывистой в движениях. Таких иногда называют пацанками. Она сама несла свои вещи, решительно отказываясь от помощи.

«Эмансипация… Скоро женщины начнут таскать багаж мужиков», — подумал Борис.

Долетели они без приключений. Группу российских туристов организованно поместили в автобус и отвезли в отель. Там Комбат понял, чем отель отличается от гостиницы. Здесь все сияло чистотой, розетки были надежно закреплены, а не висели на соплях, туалет нельзя было обнаружить на расстоянии по источаемым оттуда ароматам. Аккуратно заправленные постели и кондиционер дополняли общую картину уюта. Проникшись царившей в номере атмосферой, Рублев достал необходимые вещи, аккуратно разложил их по местам, а сумку поставил в шкаф.

— Благодать, — заметил Круглов, тоже распаковавший вещи. — Казалось бы, египтяне, отсталый народ, а как тут все культурно, цивильненько. Никакого сравнения с нашими задрипанными гостиницами.

— Так-то оно так, но интересно было бы посмотреть на их отели, предназначенные для внутреннего пользования, — скептически заметил Борис.

— По мне гораздо интереснее пойти искупаться. Тем более что мы договорились встретиться с детьми на пляже, — возразил Круглов.

На улице было жарко, около тридцати градусов. С моря дул приятный легкий ветерок. Молодая пара уже расположилась на песке и ожидала прибытия старшего поколения.

— Интересно, здесь можно оставлять вещи без присмотра? — спросил сын Николая.

— Ты это у меня спрашиваешь? Я здесь, как и ты, первый раз в жизни, — ответил Круглов.

— Гид предупреждал, чтобы следили за вещами, — напомнил Борис.

— Тогда вы последите, а мы пойдем купаться, — заявил Круглов-младший.

Они с Анной быстро зашагали к воде. В бикини девушка смотрелась, как говорится, на любителя. Ее худоба подчеркивала тренированность тела. На руках четко выделялся маленький, но рельефный бицепс. Икры тоже были рельефными, а на бедрах при каждом шаге играли хорошо развитые мускулы.

«Какая-то спортсменка: бегунья или гимнастка», — подумал Борис.

Дождавшись возвращения молодежи, они с Николаем пошли купаться. Рублева ждало легкое разочарование. Ни малейшего намека на богатство подводного мира Красного моря. Борис заметил только пару небольших рыбок довольно скромной окраски. Даже не верилось, что где-то поблизости находятся знаменитые коралловые рифы. Уже позже Рублев сообразил, отчего возле отеля такая скудная фауна. Здесь любили селиться родители с детьми. А рифы с их обитателями — вещь не только очень красивая, но и опасная. Зря, что ли, гиды категорически запрещают трогать коралловую живность руками. Среди нее полным-полно ядовитых тварей. Поэтому для отеля выбрали место побезопаснее. Или даже расчистили морское дно от греха подальше.

Вечером они с Николаем достали бутылку водки. Степенный разговор неизбежно коснулся подружки сына.

— Девочка она хорошая, красивая, но вот ее увлечения, — Николай качнул головой.

— Нормальные увлечения. Не вижу ничего плохого в том, что она спортсменка.

— А ты знаешь, чем занимается Аня? — вкрадчиво спросил Круглов.

— На пляже я решил, что легкой атлетикой или гимнастикой.

— Если бы! Она каратистка. Семи контакт, фул контакт. Тебе ведь знакомы эти понятия.

— Вот оно что, — Комбат задумчиво посмотрел на друга. — По большому счету, Коля, глупо на этом зацикливаться. Твой сын сделал выбор, ему с ней жить. И какая тебе разница, каратистка она, секретный агент или стриптизерша.

— Есть разница. Беспокоят меня ее каратистские замашки. Это уже не женщина, а какой-то сильный пол получается.

— Женщина всегда останется слабым полом, если рядом с ней настоящий мужчина, — решительно возразил Борис.

Муза вернулась с соревнований вполне довольная собой. Она привезла кубок за победу в тяжелой весовой категории и серебряную медаль абсолютного первенства. Могла бы и победить, но всю малину обломал местный художник, затесавшийся в жюри. Увы, есть такая традиция — делать одним из судей представителя искусства или шоу-бизнеса. Так вот, этот художник повел разнузданную кампанию против Червяковой. Мол, он хочет видеть эстетичное зрелище, а не противную природе гору стероидных мышц. Вот придурок! А че тогда бодибилдинг — один из немногих видов спорта, над которым безвластен антидопинговый комитет, хотя по логике здесь требуется столь же тщательный контроль, как в тяжелой атлетике или велоспорте? Да потому, что без запрещенных препаратов ни мужчины, ни тем паче женщины не смогут добиться таких феноменальных результатов. Короче, благодаря проискам художника победила девочка из более легкой весовой категории с восхитительным рельефом, но слишком худая для побед на престижных турнирах. Ее тренер утверждал, будто девушка добилась замечательного результата исключительно благодаря упорным тренировкам, вообще без допинга. Хм, может быть, у нее ножки самую малость толще рук Червяковой. А художник, козел, пел дифирамбы этой соплячке, восхищался ее гармоничным телом. Попался бы он Музе где-нибудь в укромном месте. Червякова бы в два счета растолковала этому субтильному интеллигенту, чье тело лучше!

Кроме наград Муза заработала некоторую сумму денег. Ничтожную по сравнению с гонорарами боксеров и теннисистов, но вполне достаточную, чтобы безбедно прожить несколько месяцев. Червякова решила отметить свой успех. Они вместе с Любашей пошли в клуб. Теперь культуристка могла позволить себе некоторые вольности в еде. В течение долгой «сушки» Муза постоянно испытывала голод, с каждым днем становившийся все сильнее. В дни соревнований ей казалось, что она способна легко умять небольших размеров слона. Но приходилось сдерживаться, увеличивать рацион постепенно. В этом смысле клуб подходил идеально. Со здешними ценами не больно-то разгонишься. Муза взяла себе бифштекс и коктейль. Любаша ограничилась салатиком и достала сигарету. Червякова поморщилась. Одно время с легкой руки Шварценеггера среди культуристов и культуристок пошла мода на сигары. Муза тоже пару раз их попробовала, но особого кайфа не ощутила. И твердо решила для себя: достаточно с нее анаболиков, глупо вредить здоровью ради сомнительного удовольствия. Поэтому она всегда решительно возражала, если рядом с ней кто-то собирался закурить. Но Любаша! Ей Червякова могла простить все на свете.

Муза отвернулась от дыма и увидела мужчину, откровенно пялившегося на них. Червякова сперва решила, что у нее галлюцинации. Мужчина был похож на зловредного художника. Культуристка присмотрелась и, как в игре, нашла десять различий. Или пять — это уже несущественно. Но различия различиями, а сходство, безусловно, существовало. И этот откровенный взгляд. Мужик явно положил глаз на Любашу. У Червяковой кулаки зачесались — захотелось проверить, что ей дали уроки бокса. До сих пор полученные знания оставались невостребованными.

«Ничего, пусть только подойдет к Любаше, я его тонким слоем размажу по всему клубу», — ожесточилась культуристка.

Но мужик не подходил и вообще, как вскоре убедилась Муза, во все глаза смотрел на нее.

«Это что-то новенькое. Вот и меня решил снять мужчина, впервые с того времени, как я начала активно употреблять анаболики», — подумала Червякова.

Факт мужского внимания льстил ее самолюбию, однако новоявленный ухажер был Музе абсолютно безразличен. Хуже того, его сходство с художником было словно красная тряпка для быка. При взгляде на знакомую физиономию в Червяковой начинала закипать ярость. Мужчина, не подозревая того, здорово рисковал. Ученые выяснили, что бесконтрольное употребление стероидов ведет к деградации сдерживающих центров. Человек становится рабом эмоций, он легко дает выход собственным чувствам, будь то радость, печаль или бешеная ярость.

Только присутствие Любаши предотвратило назревавший конфликт. Ночь после клуба доставила Червяковой подлинное наслаждение, и на работу она вышла в превосходном расположении духа. Шла вторая половина дня. Муза успела выспаться и, полная сил, провела свои занятия, а затем отправилась в тренажерный зал для культуристов-профессионалов. Каково же было ее удивление, когда она увидела там вчерашнего мужичка! Он явно искал встречи с Червяковой, хотя делал вид, будто качается. Муза искоса поглядывала на него. Двойник художника надел теплый тренировочный костюм. Наверняка стеснялся своего жалкого тельца. И веса брал самые минимальные, Червякова работала с ними еще в школьные годы. У культуристки проснулся охотничий азарт. Ее хотят использовать для сексуальных утех. Хорошо же! Дадим тебе секс, голубчик, причем в таких формах, что ты будешь с ужасом вспоминать об этом всю оставшуюся жизнь.

Закончив тренировку, Муза умышленно запнулась у двери, и мужчина, устремившийся за культуристкой, налетел на ее жесткое, как фанера, тело.

«Не ушибся?» — так и подмывало спросить Червякову. Но она промолчала, а мужчина, напротив, стал рассыпаться в извинениях и корить себя за невнимательность.

— Я бы с удовольствием вынесла еще одно такое столкновение, — искренне сказала Муза. — Так редко встречаешь культурных, внимательных мужчин.

— Зачем же причинять себе боль, — неизвестно о ком из них двоих сказал двойник художника. — Давайте лучше сходим в ресторан. Я приглашаю.

— С удовольствием. Я только переоденусь, — немедленно отозвалась Червякова.

Она окинула мужчину внимательным взглядом. Вблизи ее ухажер не казался заморышем. Он был чуть ниже Музы, уже в плечах, но достаточно крепкий. У Червяковой на секунду возникли опасения, исчезнувшие, когда она вспомнила, с какими весами работал мужчина. Задохлик, и нечего сомневаться. В ресторане Муза поведала кавалеру страшную тайну, впрочем имеющую мало общего с реальностью.

— Ты меня не спаивай, я от спиртного быстро пьянею. Двести граммов водки — моя запредельная доза.

— А что потом? — хитро улыбнувшись, спросил мужчина.

— Суп с котом! Озабоченной я становлюсь, понятно. Мужиков домогаюсь.

Ухажер «достоверную» информацию принял к сведению и начал усердно доводить Червякову до нужной кондиции. Муза, не будь дурой, четко контролировала уровень виски в бутылке и, когда наступил решающий момент, под столиком ухватила кавалера чуть выше колена и сжала. Вполсилы, хотя лицо скорчила такое, будто выкладывается по полной программе. Зачем раньше времени вспугивать дичь! Затем ее рука скользнула к паху, добираясь до интимного органа мужчины. Тот деликатно отодвинулся и поинтересовался шепотом:

— Продолжим наш вечер в другом месте?

— Если в том месте есть койка и нет посторонних — обязательно! — Муза заговорщицки подмигнула мужчине и начала подниматься из-за стола.

Ухажер полностью удовлетворил ее скромные требования. В квартире, где они оказались, стоял двуспальный диван и отсутствовали чьи бы то ни было вещи.

«Заранее снял дешевую хату на сутки. Мужик надеется поразвлечься. И не подозревает, наивный, что пришло мое время развлекаться», — подумала Муза.

Червякова сняла одежду, оставшись в трусиках и бюстгальтере. Если мужчина впервые увидел ее в клубе, это должно шокировать его. Нет, ухажер явно встречал культуристку раньше. Могучее тело только раззадорило его. Он поманил Музу пальцем:

— Иди ко мне, моя прелесть.

Культуристка рассвирепела: «Щас подойду — мало не покажется».

Она резко шагнула вперед, схватила мужчину за руку и начала ее выкручивать. Тот сделал какое-то едва уловимое движение, Муза взлетела вверх и упала на диван, ослабив хватку. Мужчина снова поманил ее. Червякова вскочила и нанесла несколько ударов, которым ее учил тренер по боксу. Мужчина легко уклонился. Он намного превосходил культуристку в быстроте и скорости реакции. Ответный удар сбил атакующий порыв Червяковой. Противник оказался гораздо серьезнее, чем она предполагала. Минуту подумав, женщина решила использовать свое превосходство в грубой силе. Легко сказать. Мужчина издевательски просто ускользнул от ее железных объятий и, оказавшись сзади, врезал ногой по ягодицам. Муза зарычала от бешенства. Еще никогда ее так не унижали. Культуристка развернулась и тут же угодила на болевой прием. Мужчина молниеносно завернул ей руку за спину. Червякова до предела напрягла мышцы и, хотя оказалась в крайне невыгодном положении, начала медленно освобождаться от захвата. Казалось, еще чуть-чуть — и она вырвется из ловушки. В этот момент голову Музы пронзила резкая боль, и культуристка провалилась в темноту.

— Какой футбол, дядя Боря? — мальчишка удивленно посмотрел на Комбата.

— Обыкновенный футбол, в который играешь с ребятами во дворе.

— Вы скажете тоже! Это же бегать надо, по мячику бить. Конкретный отстой.

— А что же тогда не отстой? — поинтересовался Борис, догадываясь об ответе.

— Ну, «танчики» разные и другие компьютерные игры. Я вчера гоблинов мочил. Клево было. Они дурные, лезут из всех щелей прямо на ствол, но есть пару штук хитрых гадов. Пока остальные впереди маячат, они незаметно сзади подкрадываются — и вжик, мечом голову мне сносят. Я раз десять в самом начале загибался, пока к ним не приноровился. Теперь кончаю их элементарно. А вчера забрался на последний уровень.

— И что это тебе дает?

Вопрос поставил мальчишку в тупик:

— В смысле?

— Ты получаешь в игре специальные знания, которые помогут тебе учиться в престижном вузе, устроиться на хорошую работу, где все будут тебя уважать и платить много денег? Или она делает тебя ловким, сильным и тебе все завидуют?

— Нет, — после затянувшегося раздумья ответил подросток. — Все играют, и я тоже.

— А если все пойдут вешаться, и ты отправишься за компанию, — припомнил Рублев древний аргумент, который использовали его родители, родители родителей и, возможно, еще родители строителей египетских пирамид.

Мальчик усмехнулся, задумчиво почесал нос.

— Так сейчас зима на дворе, не время для футбола.

— Тогда в хоккей.

— У нас в хоккей никто не играет. Мне что, самому с собой шайбу гонять?

— Иди учить уроки, — бросил Комбат, которого начало раздражать откровенное стремление подростка оправдаться за счет кого-то другого.

Он поднялся в свою квартиру, стал выкладывать на кухонный стол купленные в магазине продукты. Кусок свинины оказался заметно подтаявшим, хотя лежал в морозильной установке.

«Наверное, везли утром мясо в обычном грузовике, он угодил в пробку и долго там простоял, — тут же выдвинул предположение Комбат. — Ладно, сейчас кину мясо на сковородку, чтобы по десять раз не замораживать».

Но осуществить задуманное у Бориса не получилось. Зазвонил телефон.

— Привет, Иваныч! Забываешь старых друзей, — раздался голос Подберезского.

— Здорово, Андрюха! Я всегда помню о друзьях, но порой общение с ними бывает слишком накладно.

— Имеешь в виду свой египетский вояж? Да, оттуда звонить дороговато. Но ты же, насколько я понимаю, дней пять как дома.

— А почему не двадцать пять? — съязвил Комбат. — Я позавчера вернулся.

— Выходит, я сбился со счета. Ладно, замнем для ясности. Скажи, Иваныч, ты чем сейчас занимаешься?

— Свинину жарить собираюсь.

— И ничего срочного нет?

— Нет.

— Тогда приезжай ко мне. Ведь сто лет не виделись. Если и дальше так пойдет, мы друг друга на улице не узнаем.

Подберезский явно преувеличивал. В прошлом месяце они встречались на дне рождения одного из соратников по Афганистану. Борис не преминул поддеть друга:

— Мы виделись у Жевнова. Неужели ты столько выпил, что ничего не помнишь?

— Да помню я, только когда это было? Сто лет тому назад.

— Ладно, уговорил, — сказал Борис, который и сам был не прочь увидеть друга.

Их встречи редко обходились без спиртного, поэтому Комбат, захватив бутылку водки, размашистым шагом отправился к станции метро. Заканчивался час пик, однако народу в подземке еще хватало. Путеводные артерии мегаполиса едва справлялись с людским потоком. И если наверху в пробках стоял транспорт, то здесь человек порой чувствовал себя так, словно его проталкивали в узкое горлышко бутылки. Комбату при его габаритах и закалке было легче остальных. Встречная толпа разбивалась об него, словно вода о могучий утес. Торопыги, несущиеся во весь опор к эскалатору, резко притормаживали, завидев Бориса. Они чувствовали — этот дорогу не уступит. Он идет по своей стороне, точно соблюдая негласные правила, и от других ждет того же. А если человек слишком нахален или норовит сэкономить свое время за чужой счет, ему же хуже. Одну электричку Комбат пропустил, хотя мог поднажать и маленько утрамбовать соотечественников. Вторая вместила всех желающих. Рублев занял место у противоположных дверей, рядом с гражданином, хорошенько отметившим окончание рабочего дня. Возможно, гражданин начал отмечать его еще в обед. Он норовил заснуть, пристроив голову на груди Комбата. Поначалу Рублев не сильно возражал, но гражданин источал такой специфический аромат, что Комбат решительно отодвинул его в сторону.

К приезду Рублева Подберезский накрыл стол. Набор продуктов был типичный для холостяка и средней руки бизнесмена. В былые времена одинокие мужчины спасались консервами, яйцами и пельменями. Сейчас положение резко изменилось. Гони деньги и закупайся готовыми блюдами, которые остается лишь разогреть. Тут тебе и блинчики, и жаркое, и цыпленок табака. Но загадочным образом на всех продуктах лежала печать массового изготовления. Существовал некий стандарт, трафарет общепитовских блюд, чуждый домашней хозяйке.

— Давай, Иваныч, за встречу, — Андрей разлил по рюмкам водку.

На их столе могла оказаться любая закуска. Случалось, что вся закуска состояла из корочки хлеба. Бывало, что ее не было вообще. Но одно оставалось неизменным. Когда встречались соратники Комбата по Афганистану, они пили исключительно водку. Было несколько попыток частично подменить водку коньяком, прекратившиеся как-то сами собой. Была одна попытка выставить на стол виски, встреченная с молчаливым неодобрением. Больше на водочную монополию никто не покушался.

Друзья обсудили последние новости, Комбат рассказал о египетской поездке, после чего Подберезский внезапно сказал:

— Скажи, Иваныч, что ты думаешь о нанотехнологиях?

— Я? О нанотехнологиях?! — Борис казался сильно удивленным.

— Ну да! О них ходят такие слухи! Настоящие чудеса. Например, фарфор с наночастицами можно ронять с трехметровой высоты, и ему ничего не будет. А нанобронежилет защитит даже от малокалиберного артиллерийского снаряда. Но больше всего мне понравилась идея водки с наноспиртом. Ее хоть ведро выпей, наутро будешь как стеклышко. Ни сухости во рту, ни головной боли. Одно недоступно моему пониманию. Как ученые манипулируют с наночастицами, если они по размеру сравнимы с атомами?

— Я, Андрюха, до сих пор с клонированием и стволовыми клетками не разберусь, куда уж мне вникать в нанотехнологии.

— Это элементарно. Берешь клетку и выращиваешь из нее свинью или человека.

— Это конечный этап. Сейчас медики бьются над тем, чтобы из клетки получить различные органы. Ох, до чего рискованны эти эксперименты!

— Разве? Брось, Иваныч, это же не ядерная бомба.

— Правильно, не ядерная, а гораздо хуже. Вот ты представь. Ученые научились выращивать из клетки любой человеческий орган. А зачем? Пересадить его вместо больного, верно? Теперь прикинь цену одной пересадки. Она по карману только обеспеченному человеку. Органов у нас несколько десятков, и все они стареют, изнашиваются. Чтобы все их пересадить, требуются огромные деньги. Значит, престарелые миллионеры будут ходить с новенькими почками, сердцем, легкими, печенью, а бедняки умирать, едва дожив до пенсионного возраста. Возникают две касты. Одни лет в двадцать, когда организм еще полностью здоров, сдают стволовые клетки. В старости, когда у них начинаются серьезные болезни, медики выращивают из клеток новые органы и пересаживают их вместо износившихся. Заметь, молодые органы того же человека, которые гарантированно приживутся. Жизнь богачей увеличится раза в два. Неужели остальные люди будут безучастно смотреть на это? Сомневаюсь. Мир ждут чудовищные катаклизмы пострашнее мировых войн.

— А мне кажется, что все обойдется. Просто газеты будут сообщать не о покупке Абрамовичем яхты, а о пересадке ему молодой толстой кишки.

— Насчет Абрамовича я сомневаюсь, ведь еще не научились выращивать органы из клеток. Хотя он — человек предусмотрительный. Возможно, на всякий случай уже сдал врачам образцы стволовых клеток.

Совсем недавно своя квартира без мужа-дебошира казалась Истоминой прекрасной сказкой, лучшим подарком в мире. Но в подарке обнаружился существенный изъян. Ксюша по сути своей была создана для материнства, ухода за более слабыми и беспомощными существами. Забеременеть от мужа у нее не получилось. Найти замену бывшему супругу в школе, рабочий коллектив которой на восемьдесят процентов состоял из женщин, было так же реально, как в самодельной летающей тарелке выйти за пределы солнечной системы. Прослышав об Интернет — сайтах знакомств, Истомина аккуратно расспросила обо всех нюансах входа во Всемирную паутину у преподавательницы математики, такой же разведенки, только имеющей десятилетний стаж одинокой жизни. Прикинув свои финансовые возможности и внезапно образовавшуюся массу свободного времени, Ксения выбрала телефонный вариант подключения. Она слышала кучу негатива о сайтах знакомств. Мол, большинство мужиков на них — женатики, ищущие любовных утех на стороне, а если попадаются свободные, то обязательно с физическими или психическими отклонениями. С последним утверждением Истомина была частично согласна.

За год блужданий по Сети Ксюша познакомилась с тремя мужчинами. То есть знакомств было больше, но остальные мужики только прикидывались одинокими, на самом деле являясь семейными людьми. А вот с этими тремя у Ксюши вышла практически одна и та же история. Мужчины как черт ладана пугались благородного порыва Истоминой, они не понимали ее стремления заботиться о них на основаниях, узаконенных штампом в паспорте. А вот неофициальную заботу принимали с огромным удовольствием. Все трое любили осесть у Ксении на выходные, полежать на диване, глядя телевизор, тогда как Истомина хлопотала у плиты и стирала их рубашки.

Справедливости ради надо сказать, что роман со вторым любовником имел все шансы перерасти в законный брак. Но в одну далеко не прекрасную пятницу мужчина вернулся с работы выпивший. Ксюша, хлебнувшая горя с молотобойцем, к пьяницам относилась резко отрицательно. Еще ничего, если мужчина выпьет бокал вина или сто граммов водки. Но больше — ни-ни! А тут пахло без малого бутылкой сорокаградусной. Истомина строго указала выпивохе на недопустимость такого поведения. Любовник, распаленный изрядной дозой горячительного, полез в бутылку. Нахально заявил, что он — мужик, следовательно, хозяин в доме и волен поступать, как ему вздумается. А женщина должна хлопотать по хозяйству и помалкивать в тряпочку. В ответ Ксюша провела маленькую воспитательную работу. Ведь понятие «забота» включает и жесткие способы воздействия, когда подопечный совершает ошибки и его приходится возвращать на путь истинный. Небрежным толчком Истомина усадила любовника на диван и рукой пригвоздила его к спинке. Тот попытался вырваться, но вчерашняя байдарочница, несколько лет выступавшая за сборную столицы, явно превосходила силой простого офисного работника. От страха мужчина протрезвел, молча выслушал нотации Истоминой, однако сделал совсем не те выводы, на которые рассчитывала Ксения. Он прекратил все отношения с женщиной.

С тех пор Истомина еще больше возненавидела любителей спиртного. К своей работе она тоже относилась без энтузиазма. Сложение этих двух негативных эмоций привело к безрадостному результату.

В десятом классе учился мальчик, одно упоминание фамилии которого вызывало нервную дрожь у молодых преподавателей и повышение давления у педагогов постарше. Сынок богатеньких родителей, он вел себя так, будто делал одолжение учителям одним своим присутствием в школе. Ксению он вообще в грош не ставил, хотя явных конфликтов избегал. Просто все задания учителя выполнял с какой-то брезгливостью, словно он волей случая угодил в подчинение к низшему существу. Парень на самом деле считал «физкультурницу» ничтожеством, стоявшим в социальной иерархии гораздо ниже его состоятельного папаши. Их худой мир длился четыре года. За это время парень вырос, стал ухлестывать за девчонками и баловаться алкоголем. Все чаще он приносил в школу пиво и выпивал его на переменах.

Однажды Истомина учуяла от него легкий запах алкоголя. Тут Ксения совершила ошибку. Ей бы сообщить завучу о грубом нарушении школьных правил, а она взялась наводить порядок сама. Выстроив класс после звонка на урок, она громко сообщила о принятом решении. Любитель пива заработал двойку в журнал. Кроме того, Истомина решила погонять его по всем нормативам в конце занятий, когда остальные ребята будут играть в футбол. Тут парень возмутился и наконец-то нарушил затянувшееся перемирие. Юноша вслух обматерил тупорылую, как он выразился, «физручку». С не сулящей ничего хорошего улыбкой Ксения подошла к парню и схватила его за шиворот. Юноша начал вырываться, но Истомина словно не замечала его жалких попыток освободиться. Легко протащив жертву через баскетбольную площадку, она рывком вышвырнула его из зала. При этом юноша лбом открыл дверь. Проблема оказалась в том, что дверь была закрыта на защелку. Ели бы не это, дело бы замяли. Ведь целый класс слышал, как подвыпивший ученик крыл матом учителя. Увы, парень угодил в больницу с тяжелым сотрясением мозга. От суда Истомину спасло лишь то, что папаша решил избежать скандала. Поведение сына, взявшего моду пить в школе пиво, могло слегка подпортить его имидж успешного бизнесмена и хорошего семьянина. Любящий родитель нашел другой способ отомстить учительнице. Он настоял на том, чтобы Ксению уволили. Хуже того, теперь ей была закрыта дорога во все московские школы.

Три месяца Истомина просидела без работы, проедая свои жалкие сбережения. Все это время она пыталась устроиться тренером. Наконец ей подробно объяснили, что она много лет занималась другой работой, ее институтские знания безнадежно устарели, а дефицита кадров среди тренеров-гребцов все еще не наблюдается.

И тут Ксения приняла удивительное решение. К нему Истомину подтолкнуло объявление в одной из рекламных газет, которые щедро запихивали в ее почтовый ящик. Объявление привлекло Ксению величиной оклада, вдвое превышавшего ее учительский заработок, и тем, что фирма находилась рядом с домом. Истомина отправилась по указанному адресу. Хозяина фирмы очень удивило появление женщины.

— Дорогуша, вы ошиблись адресом, — снисходительно пророкотал он. — Мне требуется грузчик, а не секретарша. Да и для секретарши у вас, извините за откровенность, малость подкачали внешние данные.

— Я умею читать и претендую именно на работу, указанную в объявлении, — холодно ответила Истомина.

— Неужели? А, я понял! Вы не знаете, что такое грузчик. Ладно, я потрачу несколько минут своего времени на объяснение. Короче, грузчик — это такой человек, который весь рабочий день носит разные тяжелые вещи. Не дамскую сумочку, где лежит кошелек и косметика, а холодильники, телевизоры, стиральные машины.

Истомина бесцеремонно прервала речь фирмача, поставив на стол руку так, как это делают спортсмены-армрестлеры.

— Что такое? — удивился мужчина.

— Давай, вопросы потом задавать будешь, — грубовато сказала Ксения.

Мужчина опасливо протянул свою руку.

— Поехали, — Истомина напрягла тренированные мускулы.

Рука хозяина фирмы стала быстро крениться и со стуком впечаталась в крышку стола.

— А хотите, я подниму какую-нибудь тяжелую вещь, например ваше кресло со всем его содержимым? — предложила женщина.

— Спасибо, не надо, — поспешил отказаться фирмач.

— Кроме того, я без энтузиазма отношусь к алкоголю и не стану приставать к продавщицам в рабочее время, — деловито сообщила Ксения.

— Вы правы, грех упускать такого ценного кадра, — как-то быстро согласился мужчина.

Видимо, Ксюшина демонстрация силы произвела на него огромное впечатление.

Истомина начала работать грузчиком. Поначалу это шокировало сотрудников фирмы. Девушки-продавщицы удивленно смотрели на нее, а какой-то мужчина, приняв за покупательницу, взялся дотащить тяжеленный контейнер, доверху наполненный колбасой. Напарник поначалу отпускал в адрес Ксюши плоские шуточки, но быстро замолчал. Истомина частенько выручала его, когда он являлся на работу с бодуна.

Наконец к женщине-грузчику привыкли. Вместо удивления, смешанного с естественным скепсисом, пришло уважение. Истомина отличалась безотказностью и полным отсутствием вредных привычек. На нее можно было положиться, словно на идеально отлаженный механизм. И когда отмечалось восемь лет со дня основания фирмы, Ксению пригласили в числе остальных членов коллектива.

Поскольку дата была некруглой и выпала на обычный рабочий день, отмечали ее скромно. Просто закрылись на два часа раньше, собрались за столом. Хозяин раздал всем подарки. Он не мудрил. Женщинам, в том числе и Ксении, выдал по набору хорошей косметики. Не надо быть мудрецом, чтобы предсказать дальнейшее развитие событий. Разлили спиртное: мужчинам — водку, женщинам — шампанское. За вечер Истомина выпила два бокала. Ксюша откровенно скучала. Ее интересы были очень далеки от интересов собравшихся. Когда одна из продавщиц заторопилась домой, к мужу, Истомина ушла вместе с ней. У остановки их дороги разошлись. Женщина осталась дожидаться автобуса, а Ксении до дома оставалось десять минут ходьбы. Как всегда, Истомина срезала угол, двинувшись по прямой через маленькую рощицу. Женщины, да и некоторые мужчины, предпочитали обходить рощицу стороной, поскольку здесь собирались окрестные выпивохи. Истомина ежедневно выбирала этот путь. И у нее никогда не возникало проблем. То ли алканавты тут гужевались исключительно миролюбивые, то ли вид крупной женщины, идущей решительной энергичной походкой, отбивал у них всякое желание цепляться к ней.

На этот раз любители горячительных напитков в рощице отсутствовали. Только навстречу Ксюше медленно шел по натоптанной тропке какой-то мужчина. Почти поравнявшись с ней, он неожиданно выбросил вперед руку. Раздалось шипение, в лицо Истоминой ударила влажная струя. Через секунду женщина почувствовала, как у нее перехватило дыхание, а в глазах померк тусклый свет ночного города.

Озеро было прелестно. С трех сторон его обступал лес, с четвертой прилепилась деревня, оставив место для луга, на котором сонные коровы меланхолично щипали первую пробившуюся травку. Озерная вода отличалась исключительной чистотой. Сквозь нее, даже отплыв в лодке на сотню метров от берега, можно было рассмотреть песчаное дно, усеянное мелкими камушками, поблескивавшими, будто самоцветы. А если повезет, можно увидеть карася, окуня, щуку или другую рыбу. Озеро изобиловало вкуснейшей живностью.

В центре озера виднелся остров, поросший лесом. Был он метров триста в ширину и восемьсот в длину. В одном месте острова лес отступал от озера, а берег был усыпан песком. Изумительным песочком белого цвета. В радиусе пятисот километров такого нигде больше не было. Песок завезли на остров по прихоти человека. И, учитывая все накладные расходы, человека весьма состоятельного.

Начав с пляжа, этот человек решил серьезно заняться благоустройством острова. Сначала на него высадились местные умельцы. Срубив несколько деревьев, они на воде сделали из них плот. Катер отбуксировал плот к берегу озера. Вскоре туда прибыл грузовик, нагруженный товарами строительной фирмы из райцентра: досками, рамами, дверями, черепицей, кирпичом. Груз оказался на плоту, отправившемся по обратному маршруту. Так повторилось несколько раз. И пока одни работяги доставляли стройматериалы на берег острова, другие утаскивали их в лес.

Руководили процессом два человека. Один — из местных, возглавлявший наемную бригаду. Второй — пришлый, разбиравшийся в строительстве как свинья в апельсинах. Но именно он командовал парадом. Звали его Филин. Только так — ни имени, ни отчества. И никто из местных не знал, это фамилия или кличка. Был Филин высок ростом, крепко сложен и крут нравом. Услышав как-то подозрительный звяк, он без колебаний запустил руку в сумку одного из строителей, выудил оттуда бутылку водки, свинтил крышку, вылил содержимое на землю, а тару отдал владельцу, приказав:

— Потом сдашь. А вздумаешь тут выбросить — шею сломаю!

Все доставлялось на большую поляну, существовавшую еще до прихода строителей, но значительно расширенную людьми. Поваленные деревья заранее распилили на бревна. На поляне груз сортировался. По завершении этапа материального обеспечения рабочие начали рыть фундамент под четыре дома. Возведение самих объектов вызвало среди наемных тружеников массу разговоров. Одним, самым маленьким домом, занялись лучшие мастера. На него пошли лучшие бревна и заграничные отделочные материалы, специально доставленные из Москвы. В центре дома сложили добротную русскую печь. Второй дом тоже строили из бревен, но качеством похуже. И печь сделали попроще — лишь бы грела. Отделочные материалы использовали местные, качественные, но не такие эффектные, как заграничные изделия.

Два оставшихся дома сколотили из обычных досок. Строители, заканчивая работу, возмущенно перешептывались:

— Ну, ясно. Меньший дом для хозяина, во втором остановятся его гости, а хибары из досок предназначены обслуге. Даже печек нет. Если люди околеют от холода, господин себе новых холопов наберет.

Между хозяйским и гостевым домами умельцы соорудили русскую баньку.

А дальше пошли совсем странные вещи. Рядом с бараками (как тут же окрестили деревянные строения) рабочие устроили две площадки около сорока квадратных метров каждая, на которых вкопали несколько столбов. Обе площадки обнесли проволочной сеткой. Руководитель бригады сгоряча поинтересовался у Филина, для чего предназначены странные объекты, и тут же пожалел о сорвавшемся вопросе, ожидая, что будет грубо послан в хорошо известном направлении. Однако Филин спокойно ответил:

— Для игры в сквош.

Разумеется, ответ не внес ясности, но хоть не послал — и то спасибо!

На этом странности не закончились. Строители разбили еще две площадки, ближе к господским домам, одну побольше, другую поменьше. На площадках ничего не возводили, только выровняли их и окопали рвами метровой глубины.

После этого бригада покинула остров, думая, что все работы завершены. Каково же было бы удивление строителей, узнай они о дальнейшем развитии событий. Вскоре после них на острове высадилась группа молодых людей, внешне очень похожих друг на друга. Все они были крепко сложены, коротко пострижены, с приблатненными манерами. Филин дал им разместиться, отдохнуть с дороги и взял в оборот. Теперь бы строители узнали, почему осталось так много бревен и проволочной сетки. Приехавшие вкопали бревна и натянули сетку вдоль всего острова, отделив поляну от густо заросшей лесом части. Филин придирчиво осмотрел работу и остался доволен. Чего нельзя было сказать о молодых людях. Забыв про усталость, они начали митинговать:

— Че за дела, Филин! Ты здесь начальник или кто? Мы, блин, словно дикие звери. Кроватей нет, жрачки нормальной нет. Как жить дальше думаешь?

Филин сложил руки за спиной и шагнул к оратору:

— Наверное, ты, Буек, на курорт приехал. Может, у тебя и путевка есть? Тогда покажи ее, и мы разберемся. А остальным скажу. Я, как и вы, человек подневольный, строго выполняю команды хозяина. Сам уже две недели на раскладушке сплю. А до этого почти месяц в палатке кантовался. Причем погоды были не чета нынешним, иногда по ночам примораживало. А вам осталось потерпеть всего ничего. Скоро будут и кровати, и постельное белье.

— А почему нельзя было сразу? — продолжал возмущаться Буек.

— А потому, — коротко ответил Филин.

Если бы он сам знал точный ответ на этот вопрос. Возможно, хозяин просто забыл. Или перестраховывается. Если бы сюда заранее доставили простенькие кровати, строители бы начали задаваться опасными вопросами:

— Неужели господа будут спать так же, как их прислуга? Странно.

— Ладно, с этим все ясно. А как быть со жратвой? Мы, как велели, взяли недельный паек. Что делать, когда он закончится? На ежиков охотиться?

У Филина возникло жгучее желание хорошенько врезать по шее неугомонному Буйку. Он сам находился у черты продовольственного кризиса, как раз сегодня утром достал предусмотрительно взятый спиннинг. Рыбы в озере достаточно, хватит на всех.

Филин напрасно волновался. Хозяин все четко просчитал. Едва начало темнеть, поступило сообщение на мобильник. Филин мобилизовал пацанов, те привязали к катеру плот и отчалили. На берегу озера их ждал привет от далекого хозяина, транспорт с кроватями, спальными принадлежностями, автономным движком и едой. Теперь обитатели острова могли спокойно дожидаться момента, когда им придется приступить к выполнению основных обязанностей.

Стив Барнс довольно потер руки. Кажется, намечается выгодное дельце. Такое редко случается в последнее время. Заказчики все больше довольствуются откровенной мелочовкой: попугаями, редкими ящерицами, бабочками. А ведь раньше, каких-то десять лет назад, складывалось впечатление, что все они больны гигантоманией. Требовали львов, гепардов, белых медведей, даже носорогов. А один чудак всех перещеголял. Вынь да положь ему мокеле-мбембе. Кто не знает — африканский вариант лох-несского чудовища. И деньги обещал совершенно фантастические. Увы, Стив был вынужден ему отказать. Он — нелегальный ловец животных, а не Господь Бог! Поэтому морской змей, снежный человек и другие фантастические существа не по его части. Зато какого угодно представителя реальной фауны заказчик получит в лучшем виде. Даже редчайшую и тщательно охраняемую большую панду. Дело только в сумме. Ведь китайские чиновники, курирующие заповедники, тоже люди. Им деньги нужны. И пусть панды стоят на строгом учете, это дело не меняет. Ведь одну из них запросто может растерзать тигр, случайно забредший в заповедник, или унести течением горная река. Вот только панд Барнсу никогда не заказывали. Самый экстремальный случай — комодский варан. Тоже задачка похлеще бинома Ньютона. Во-первых, вараны обитают всего на нескольких островах и находятся под строгой охраной. Во-вторых, у рептилий трудно угадать реакцию на транквилизаторы. А транспортировка бодрой и полной сил трехметровой гадины, чей укус из-за кишащих в пасти гнилостных бактерий чреват смертельным заражением крови, через контролируемую природоохранителями территорию — настоящий экстрим. Стив достойно выдержал испытание.

И вот новая серьезная задача. У Барнса на минуту возникли сомнения. Справится ли? Ведь за последние годы его люди отвыкли ловить крупную дичь. А тут сразу сетчатый питон. То есть, если бы речь шла просто о сетчатом питоне, Барнс не стал бы заморачиваться. Сетчатый питон, соперничающий со знаменитой анакондой за право называться крупнейшей змеей в мире, распространен по всей Юго-Восточной Азии. Он живет как на материке, так и на островах. Питон отлично плавает и в реках, и в открытом океане. Ученым хорошо известен характерный факт. После извержения вулкана на острове Кракатау, уничтожившего все живое, естествоиспытатели одним из первых обнаружили там сетчатого питона. Самка питона откладывает в среднем около пятидесяти яиц и охраняет кладку до вылупливания потомства. Благодаря этим особенностям сетчатого питона трудно назвать редким пресмыкающимся. Люди Стива элементарно отловили бы двух-трехметровую змею. Но заказчик выдвинул конкретное, хотя не совсем четкое условие: ему нужен питон, способный убить и сожрать взрослого человека!

Сомневаясь в подлинности Интернет-баек, зверолов позвонил знакомому герпетологу из Бангкокского института. Тот сказал, что имеется около десятка абсолютно достоверных случаев нападения питона на человека, закончившихся трагически.

— Что значит «абсолютно достоверных»? — уточнил Барнс.

— Насытившиеся крупные змеи малоподвижны. Родственники и друзья жертвы находили питона, убивали и извлекали из желудка останки. К сожалению, туземцам даже не приходило в голову измерить змею. Только однажды волею случая на месте события оказался путешественник из Германии. Поэтому мы знаем, что длина питона, убившего и проглотившего взрослую женщину, равнялась шести метрам четырнадцати сантиметрам.

«Азиатки низкорослы, мне же требуется змея, способная одолеть и проглотить взрослого мужчину. Буду искать семиметрового питона», — решил Стив и спросил:

— Ты не посоветуешь мне остров, где много питонов и нет других крупных хищников?

Получив наводку от герпетолога, Барнс взял двух помощников и отправился в дальнюю дорогу. Индонезийская столица устроила им горячий прием. В том смысле, что на улице стояла тропическая жара. Пока такси доставило их в морской порт, с европейцев сошло сто потов. Но главные испытания были еще впереди. На острове, облюбованном сетчатыми питонами, курортные места отсутствовали в принципе. Жалкое суденышко, рассчитанное на непритязательную местную публику, наверняка сошло со стапелей раньше «Титаника». Просто до сих пор не встретило своего айсберга. Казалось, оно на девяносто процентов состояло из ржавчины. Увидев каюту первого класса, Барнс невольно подумал: «Как же плывут пассажиры второго класса? Стоя на палубе или их тянут за кораблем, привязав к канатам?»

Даже при относительно спокойном море корабль качался так, словно угодил в семибалльный шторм. Барнс еще держался, правда за сутки плавания не проглотив ни крошки. А один из его соратников испытал все прелести морской болезни.

На пристани, горделиво именуемой портом, змееловов встретил местный житель, сносно говоривший по-английски. Он стал их проводником и связующим звеном между европейцами и промышляющими охотой островитянами. Змееловы устроились в маленьком домике с плотно задраенными окнами. Стив хотел распахнуть их на ночь, но, увидев, сколько гнуса норовит прорваться сквозь стекло к свету, мигом раздумал.

Островитяне привыкли жить неспешно, и только через двое суток под сенью раскидистого дерева, росшего у дома европейцев, собрался консилиум местных охотников. Судя по их рассказам, остров кишел громадными питонами, бросающимися на все живое. Оставалось удивляться, как в таких условиях не исчезли местные жители. Барнс, наслушавшийся за многие годы сотен охотничьих баек, умело перевел беседу в конструктивное русло. И ненавязчиво упомянул о конкретных суммах.

Сначала охотники не поверили. Фраза Стива показалась им такой же фантазией, как их собственные россказни. Но проводник заверил, что Барнс говорит серьезно. Куда только делись медлительность и безразличие аборигенов! За час был готов план и намечены конкретные детали его выполнения. Закипела работа. В местах обитания питонов охотники вырыли ямы. В них посадили взрослых коз и свиней. По словам охотников, эту дичь могла проглотить только крупная змея. Но главная надежда возлагалась на поиски добычи. Для европейцев настали трудные дни. Жара и влажность быстро изматывали приезжих. А надо было еще продираться сквозь заросли тропического леса. Хорошо еще, что все снаряжение охотники тащили на себе.

Вопреки заверениям аборигенов, сетчатые питоны встречались довольно редко. А змею подходящих размеров они вообще заметили лишь на пятый день. Она лежала в траве рядом с медленно текущей рекой. Сам Барнс увидел бы питона, только подойдя к нему вплотную. Охотники заметили его гораздо раньше. И тут произошло неожиданное. Охотники, которые в их собственных рассказах выглядели символами мужества, здесь вдруг оробели. Сделав несколько шагов, они застыли на месте, словно кто-то провел невидимую черту и категорически запретил ее переступать. Европейцы остались один на один с громадной рептилией. Но змея явно не смотрела тех фильмов, в которых ее сородичи бросаются на людей и опутывают их своими смертоносными кольцами. Она только громко зашипела, рассчитывая отпугнуть чужаков. Один из спутников Барнса, имевший опыт ловли крупных змей, взял кусок большой плотной ткани.

— Питон сначала должен вцепиться в жертву зубами. Только потом он обвивает ее своими кольцами. Вы хватайте его за середину туловища и хвост. Учтите, он весит больше взрослого человека, а силища у него невероятная. Если хоть один оплошает, остальным придется очень туго.

— На этот случай у нас имеется страховка, — процедил сквозь зубы Стив.

Он повернулся к охотникам и выразительно объяснил, что станет с обещанным вознаграждением, если они будут отсиживаться в сторонке. Хотя разговор велся на языке жестов, аборигены Стива отлично поняли и двинулись в атаку. Они вздумали подбодрить себя боевым кличем. Нервы змеи не выдержали. Мало того что в ее сторону двинулось стадо подозрительных двуногих существ, так оно еще истошно вопит. И питон бросился, но не на людей, а в противоположную сторону. Для змееловов это стало полной неожиданностью. Барнс опомнился первым. Возможно, потому, что единственный имел полную информацию о гонораре за питона. Змея уже наполовину скрылась в реке, когда он вцепился в ее хвост. Питон рванулся, стремясь освободиться, но не имел точки опоры. Стив потащил его из воды. Барнс уже праздновал победу. Внезапно он увидел стремительно приближающуюся к нему голову питона. Змея изменила тактику. Поняв, что спастись бегством не удастся, она атаковала назойливого преследователя. От страха и неожиданности змеелов разжал руки. Питон мгновенно воспользовался свободой и исчез в мутной реке.

Следующий шанс выпал Барнсу и компании только через неделю. После бегства питона европейцев преследовали сплошные неудачи. Они безуспешно наматывали километр за километром под безжалостным тропическим солнцем. В ловушки, словно кто-то там, наверху, издевался над змееловами, попадали стандартные двух-трехметровые питоны. Европейцы окончательно вымотались и готовы были в одиночку схватиться даже с десятиметровой змеей — лишь бы поскорее домой. К счастью, им такие не попадались. Приятель Стива настолько озверел, что однажды изрубил в капусту молодого, едва превышающего человеческий рост питона. Удача, как водится, осчастливила их совершенно неожиданно. Бесцельно проходив несколько часов, змееловы решили перекусить. Они находились на лугу, заросшем кустарником. Метрах в стах высилось одинокое дерево. Барнс решил укрыться в его тени. Когда они приблизились к дереву, один из аборигенов стал возбужденно тыкать пальцем в сторону нижнего сука. Через секунду его волнение передалось остальным охотникам.

— Чего они раскудахтались? — поинтересовался Барнс.

— Змея, сэр, громадная змея! — эмоционально воскликнул проводник.

Барнс присмотрелся. Действительно, сук обвивал здоровенный питон. Навскидку он был даже больше того, которому удалось скрыться в реке. Эта рептилия тоже не выказывала людоедских замашек. Виной тому было заметное утолщение на животе. Утром питон словил какую-то зверюшку и теперь мирно переваривал обед. Конфликт с людьми, решительно направившимися в его сторону, явно не входил в планы пресмыкающегося. Питон развернулся и быстро заскользил вверх по дереву. Отчаянный бросок Стива, пытавшегося ухватить рептилию за хвост, запоздал на несколько секунд.

— Что будем делать? — Барнс обвел жестким взглядом честную компанию.

Ответом ему стало молчание. Желающих карабкаться на дерево и вступать там в схватку с могучей змеей не нашлось. Помощник Стива постучал ногой по дереву.

— Нужен топор или пила, — констатировал он.

У змееловов при себе были только мачете, которыми они прорубались сквозь джунгли. Барнс тоже пнул дерево ногой.

— А если питон разобьется, ударившись о землю? — поинтересовался он.

— Будем валить аккуратно. Да и ветви смягчат удар.

Одного из аборигенов отправили за инструментом. Остальные без дела не сидели. Барнс приказал им вырвать траву вокруг дерева, в которой могла бы укрыться змея. Сами европейцы отдыхали в тени, изредка поднимая головы. Иррациональное чувство тревоги овладело ими. Хотя змееловы отлично понимали, что питон занят исключительно перевариванием добычи, осознание близости смертельно опасного гиганта внушало опасение за собственную жизнь. Явился охотник, неся топор. Аборигены по очереди, поддерживая высокий темп, принялись рубить дерево. Барнс их поторапливал. Солнце клонилось к горизонту, а в тропиках ночь наступает быстро.

Дерево начало крениться. Стив забрал у охотников топор и приказал им налечь на ствол. Те хорошенько напряглись. Дерево медленно опустилось, почти легло на землю. Зловредный питон остался лежать среди ветвей. Охотники принялись очищать ствол от сучьев. Делали они это, сохраняя бдительность, и успели отреагировать на атаку змеи, которую все эти манипуляции вывели-таки из душевного равновесия. Приятель вовремя подсунул ткань, в которую змея вцепилась зубами. Тут же десяток рук ухватил тело питона. Охотники, тоже изрядно уставшие за последнее время, забыли о страхе. В неравной борьбе питон потерпел поражение. Его затолкали в большой мешок.

К тому, что случилось утром, Барнс был внутренне готов. Все же в гримасах судьбы есть определенная закономерность. Второй большой питон покусился на свинью. Добычу он заглотил, но выбраться из ловушки с набитым брюхом не сумел. Правда, змея оказалась маловата, всего около пяти метров, но Стив в крайнем случае удовлетворился бы и такой. Они измерили вчерашнюю добычу. Семиметровый гигант мог легко расправиться даже с очень сильным безоружным мужчиной.

Барнс связался с заказчиком. Меньшего питона он подарил ему за беспримерную щедрость.

Каждое утро Рублева начиналось одинаково: подъем, быстрые сборы и бег к знакомой спортивной площадке. Теперь, когда окончательно ушла зима и днем горожане выходили на улицу в легких куртках, занятия проходили особенно легко. Пусть врачи говорят о весенних обострениях болезней, авитаминозе, общей слабости — Комбат ничего этого не почувствовал. Видимо, по причине отсутствия склонности к обострению болезней и слабости. Конечно, рано или поздно возраст даст о себе знать, но сейчас Борис наслаждался ласково греющим солнышком, птичьим гомоном, первыми распустившимися цветами.

Рублев остановился у перехода через улицу. Он давно заметил, что поток машин с каждым годом становится все больше, автомобилисты вольно трактуют правила движения и даже при наличии «зебры» приходится тратить несколько минут, чтобы перейти дорогу. И снова бегом в распахнутые ворота парка и дальше по тенистым аллеям, где в ранний час попадались только адепты бега трусцой и заспанные собачники, выгуливающие своих любимцев. Впрочем, из каждого правила бывают исключения. Одно из них ждало Рублева на его любимой площадке. Исключение представляло собой классическую троицу смурных мужиков, то ли поздно заканчивающих пить, то ли рано начавших похмеляться. Вместо ненадежной газетки они расстелили на скамейке полиэтиленовый пакет. На него мужички выставили нехитрую закуску — хлеб, колбасу, вакуумную упаковку дешевой имитации крабового мяса. В центре импровизированного стола высилась бутылка вина. Скорее всего дешевого, но Комбат не мог поручиться. Около собутыльников — еще одна дань времени — стояли пластиковые стаканчики, пришедшие на смену знаменитым граненым стаканам.

Мужики разлили напиток, цвет которого будил воспоминания о мрачных коридорах поликлиники, даме пенсионного возраста в резиновых печатках, очереди, стыдливо достающей перед окошечком баночки, пузырьки, скляночки с желтой жидкостью. К емкости резинкой крепился листок с надписью «анализ мочи».

— Ну, за все хорошее, — сказал один из мужичков, взяв в руки стаканчик.

Все трое дружно выпили и принялись закусывать чем бог послал. Настало время закурить, но тут среди мужчин возникло легкое замешательство. Они опасливо поглядывали на Комбата, чья внушительная фигура маячила в нескольких шагах от них.

«Значит, похмеляются. Если бы они пили со вчерашнего, им было бы до лампочки, как я отреагирую на табачный дым. А так боятся связываться. Думают, раз физкультурник, значит, некурящий», — решил Борис.

Он начал разминку. Простые движения быстро сменились упражнениями на растяжку. Собутыльники, искоса наблюдавшие за Комбатом, немедленно прокомментировали происходящее:

— Нормально. Я тоже когда-то так мог, — заметил один.

— Не заливай, Гриша. Ты за всю жизнь признавал только один спорт — литрбол. А мужик гнется, словно резиновый. Зуб даю, из бывших гимнастов.

— Вот помню, была у меня одна гимнасточка. Тонюсенькая, в чем только душа держалась, а такое вытворяла! Даже сейчас стало приятно, — мечтательно сказал третий.

— Леха, хорош заливать! Тебе гимнастка приснилась.

— Ничего не приснилась. Мы с ней два года любовь крутили.

— Ага, с ней крутили, а женился ты на другой. Которая ежели подойдет к турнику, так он от одного ее взгляда развалится. От ее веса даже железнодорожная рельса согнется. Или тебя после костлявой гимнастки на сдобную булочку потянуло?

— Не твое дело, на кого меня потянуло! — вдруг озлобился Леха. — Ты сам рад бы женщину снять, только они от твоего дыхания во все стороны разбегаются.

— Мужики, хорош разводить гнилые базары. Поддача выдыхается.

Это конструктивное замечание мигом погасило намечавшийся конфликт, хотя спиртное не могло выдохнуться по вполне объективной причине. Стоявшая на скамейке бутылка опустела. Леха зачем-то оглянулся на Комбата, после чего сунул пустую емкость в сумку, а оттуда достал новую. Послышалось характерное бульканье.

Рублев тем временем приступил к основной части разминки. Он имитировал все действия, которые использовались в реальной схватке. Чередуясь, шли резкие удары ногами и руками. Отточенные годами движения Комбата были настолько быстры, что обычный человек едва успевал уследить за ними глазами. А ведь от них надо было еще успеть защититься! Рублев почувствовал, как по телу разливается усталость. Он сделал маленькую паузу, медленно прошелся, одновременно поднимая вверх и опуская руки.

— Простите, землянин! Можно вас на минуточку отвлечь, — вдруг услышал Борис.

— Запросто, — Комбат повернулся к говорившему. Кажется, его звали Гришей.

— Скажите, уважаемый, зачем вам эти китайские штучки, которыми свойственно увлекаться зеленым азартным пацанам? Вы же солидный человек!

— Чтобы случайно не обидели на улице. Или вы думаете, что солидный человек гарантирован от нападения хулиганов? Единственная гарантия — хорошая физическая подготовка.

— А если хулиганов много или они вооружены?

— Я же сказал, что меня выручит хорошая физическая подготовка.

— Неужели вы думаете, что сумеете отметелить толпу агрессивных подростков?

— Зачем? Как физически подготовленный человек, я от них убегу, — ответил Комбат, явно покривив душой.

Выпивохи дружно рассмеялись.

— Действительно. Я как-то упустил из виду этот вариант, — признался Гриша. — Но в таком случае тем более странно. Налегайте на бег, а не на эти карате-до и карате-после.

— А если хулиганов двое или трое? В таком случае противно убегать. Лучше их самих обратить в бегство… или в пожизненных инвалидов.

— Я слыхал, что восточные единоборства развивают в человеке доброту, терпимость к окружающим. Как и все в последнее время, информация оказалась ложной.

— Ничего подобного, — с жаром возразил Комбат. — Человек, владеющий боевыми искусствами, гораздо спокойнее воспринимает окружающий мир. Он поймет и простит, если кто-то после конфликта с женой или выговора на работе вспылит, попытается на кулаках выяснять отношения. Но по отношению к мерзавцам, которые хладнокровно идут на преступление, должны работать принципы, далекие от гуманизма.

— А как такие люди относятся к распитию спиртных напитков в утренние часы?

— С пониманием. Как говорил герой одной известной книги, раз есть алкоголь, значит, кто-то должен его употреблять. Независимо от времени года и суток.

— Отличный тост! Вот за это, мужики, мы сейчас выпьем.

Снова послышалось бульканье, а затем раздался голос Григория:

— Извините, уважаемый, что не предлагаем вам нарушить спортивный режим.

— И правильно. Каждый должен заниматься тем, что у него лучше получается.

Рублев кивнул на прощание собутыльникам и медленно побежал к выходу из парка. Дома, как в течение многих лет, он заварил крепкий чай и достал первую сигарету. На душе у него почему-то было тревожно. Слишком спокойно, идиллически прошли два месяца. У Комбата редко встречались такие периоды затишья. Хотя нет, причина тревоги заключалась в другом. Рублев много лет жил, словно боец на передовой, регулярно встречаясь лицом к лицу со смертельной опасностью. Как многоопытный дирижер, управляя большим симфоническим оркестром, слышит в звучании десятков инструментов единственную фальшивую нотку, взятую музыкантом, так и Комбат чувствовал приближающуюся бурю по едва заметным признакам. Интуиция Бориса сработала безошибочно. Началось все со звонка Круглова.

— Аня пропала, — коротко сказал Николай.

— Наверное, разругалась с твоим сыном. У молодых это часто случается. Сегодня ссорятся, назавтра мирятся. Еще много дурной энергии, — сказал Комбат и вдруг почувствовал сигнал тревоги, легкое смятение, на мгновение охватившее его.

Этого мгновения Комбату хватило, чтобы понять: случилась беда.

— Они не ссорились, наоборот, уже всерьез заговорили о свадьбе. Два дня назад они собирались в ювелирный магазин за кольцами, но Аня не пришла. Она не появлялась ни дома, ни на работе, ни в спортивном клубе, — подтвердил Круглов его опасения.

— В милицию обращались? — первым делом поинтересовался Рублев.

— Пытались. Во-первых, слишком мало времени прошло со дня исчезновения, а во-вторых, мы ей кто? Близкие родственники? Нет, формально — посторонние люди.

— Так позвоните родственникам. Скажите им, чтобы написали заявление о пропаже человека, если они сами еще не додумались до такой элементарной вещи!

— У нее нет близких родственников, — мрачно сообщил Круглов.

— Как нет?!

— Вот так. Аня — детдомовская. Наверное, у нее есть какие-то дальние родственники, но она не поддерживает с ними отношений. Попробуй их найди и уговори написать заявление.

— Ладно, разберемся, — пообещал Комбат.

У него был хороший знакомый в органах внутренних дел. Круглов об этом знал, вот и позвонил Борису.

— Только поскорее, если можно, — попросил Николай.

— Будь на связи, — коротко ответил Рублев.

Он позвонил офицеру МВД. Тот выслушал Рублева и пообещал разобраться.

— Ты ведь понимаешь, что время сейчас на вес золота. Возможно, человек попал в опасную ситуацию, при которой час опоздания будет стоить жизни, — решил поторопить его Комбат.

Офицер хотел сказать, что он ежедневно имеет дело с такими ситуациями, но сдержался. Ведь от него требуется снять телефонную трубку и отдать распоряжение. Минутное дело.

— Хорошо Борис, можешь перекурить, мне этого времени хватит.

Офицер сдержал обещание. Рублев набрал номер Круглова:

— Коля, маршируй в отделение, теперь дурацких вопросов о родстве тебе задавать не будут.

Второй тревожный звонок прозвенел через несколько дней. Комбат иногда ходил заниматься на тренажерах в фитнес-центр. Откровенно говоря, его более чем устраивали тренировки на свежем воздухе, но когда-то Борис оказал серьезную услугу владельцу кузницы здоровья и получил право заниматься там в любое удобное ему время. Даже самые сильные люди имеют маленькие слабости. Почему бы нет, если на халяву! Борис использовал подвернувшуюся возможность, только редко, раза два-три в месяц. В раздевалке фитнес-центра Комбат случайно подслушал разговор. Двое сухощавых юношей с жаром обсуждали взволновавшую их тему.

— Странно, она не появляется уже второй день. Будто сквозь землю провалилась.

— Точно. Говорят, в районе Крылатского есть модный клуб «Подземелье любви». Туда она и провалилась.

— Думай, что говоришь! Это же Дарья Демидова!

— Ну и что?

— А то. Дарья всегда серьезно относилась к тренировкам. Сейчас у нее пошел крутой взлет. До матча с голландкой осталась пара недель. Если Демидова его выиграет, она становится профессиональным бойцом, сразу входит в элиту единоборок.

— Почему «если выиграет»? Я смотрел записи обеих женщин. Дема сделает голландку одной левой.

— Но она исчезла, а твое идиотское предположение насчет клуба не катит. Я немного знал Дашу. Таких упертых людей еще поискать. Она вкалывала на тренировках как проклятая, сигарет и тем более наркоты всегда избегала, молодежные тусовки не любила. А ты говоришь клуб. Да ее туда на аркане не затащишь. Я другого боюсь. Даша подрабатывала охранницей у крутого бизнесмена.

— Ясен перец. За бои ей платили копейки, а для выступлений на солидном уровне требуются деньги. Вряд ли лучшие тренеры работали с ней за красивые глаза.

— Вот именно! Прибавь другие расходы. Короче, пошла она в охранницы, а там свои расклады. Если Демидова стала кому-то поперек дороги, ее запросто могли убрать.

— Похоже, очень похоже. Сколько мужиков, выступавших в боях без правил, стали жертвами разборок. Теперь до женщин добрались.

— Вот, блин, ситуация! Даже не знаю, что делать. То ли идти в зал, то ли обратиться к знакомым ментам.

— Идем в зал. Туда наши ребята подтянутся, вместе с ними обсудим, как искать Дашу.

— И то верно. Идем.

Возвращаясь домой, Комбат тщательно обдумывал услышанное. Неведомая Дарья Демидова, как и Аня, занималась единоборствами. Существует ли в их исчезновении закономерность или это простое совпадение? Рублев больше склонялся ко второму варианту. В громадном мегаполисе ежедневно происходят сотни преступлений. И лишь малый процент злодеяний совершается против заранее намеченных граждан. В основном жертвами становятся люди, случайно подвернувшиеся под руку преступникам. Характерный пример — ограбление в течение нескольких дней двух музыкантов «Виртуозов Москвы». Ведь тоже сначала пошли слухи о спланированной акции. Но очень скоро милиция установила, что эти два преступления никак не связаны между собой. Стоит ли после этого всерьез думать о зловещей охоте на девушек, увлекающихся боевыми искусствами? Хотя… У Комбата мелькнула одна вздорная мысль. С каждым годом все больше мужчин возмущаются поведением женщин, их стремлением заниматься тем, что раньше считалось исключительной вотчиной сильного пола. Феминизм достал! Почему бы не возникнуть организации женоненавистников, мечтающих вернуть представительниц прекрасного пола в их резервацию: кухню, спальню и детскую комнату. Разборки гипотетическая организация начала с тех, кто занимается абсолютно мужским делом — контактными единоборствами.

В общем, несмотря на сомнения, Комбат отправился к Подберезскому. У Андрея, как у всякого уважающего себя бизнесмена, дома имелся скоростной Интернет. Очень удобная штука! Зачем ворошить кипу газет, когда можно ввести в поисковую систему запрос и получить ответ. Комбат ввел и получил. Результат его ошеломил. Только по сообщениям прессы, за последний месяц в Москве исчезло четверо девушек, занимающихся единоборствами. А ведь пара-тройка таких случаев наверняка прошла незамеченной. Значит, в городе кто-то целенаправленно похищает любительниц боевых искусств. И не только их. В газетах промелькнуло несколько заметок об исчезновении спортсменок: пловчихи, штангистки, гимнастки, метательницы молота. Но больше всего шумели о пропаже известной бодибилдерши Музы Червяковой. Тут у желтой прессы было раздолье для выполнения своего главного предназначения — копошения в грязном белье персонажа. Исчезновение культуристки стало предлогом для ее красочного жизнеописания. Основное внимание уделялось сексуальной ориентации женщины. Пронырливые журналюги сумели выйти на ее любовницу. Видимо, девушке хорошо заплатили, и она подробно рассказала об их с Музой отношениях, о том, как нежна и ласкова была Червякова в постели и жестока с мужчинами, пытавшимися ухаживать за девушкой.

— Мужики ее боялись как огня. Стоило Музочке обнажить руку и напрячь бицепс, как они бежали от меня сломя голову, — откровенничала любовница культуристки.

— А с вами она использовала свою силу? — интересовался журналист.

— Никогда! Музочка позволяла мне насладиться ее мускулами, потрогать их, но всегда была нежна и ласкова. Я уже об этом говорила.

— У извращенцев свои привычки, — произнес Комбат, закрывая страницу.

Характерно, что желтая пресса лишь мельком упомянула об исчезновении Демидовой. Ее не интересовал человек без вредных привычек и отклонений, целеустремленно занимающийся своим делом. Зато все серьезные издания поместили статьи о пропаже одной из лучших российских единоборок.

Борис отключил Интернет и озадаченно хмыкнул. Мысль, сначала показавшаяся ему абсурдной, нашла абсолютное подтверждение. Кто-то действительно похищал девушек, занимающихся силовыми видами спорта. Интересно, с какой целью? У Комбата сразу возникла собственная версия. Только пловчиха и гимнастка не очень в нее вписывались. Хотя, как говорится, у каждого свое видение жизненных реалий.

Юрьева испуганно смотрела на приближающийся катер. Куда ее везут, для чего? У нее не было ответов на эти главные вопросы. А тюремщики Светланы отмалчивались либо отделывались короткой фразой «Потом узнаешь». А ей хотелось определенности. Юрьева не замечала красоты озера и будто застывшего на водной глади острова. Перед лицом опасности эстетика ушла на задний план. В данный момент ее больше всего интересовал катер. Светлана инстинктивно посмотрела на дно суденышка — нет ли там веревки с привязанным к ней камнем. Умом она понимала, что глупо везти человека за тысячи километров, чтобы его утопить. Рискованно и накладно. Вопросы с летальным исходом решаются на месте. Но притаившийся в глубине души страх заставлял верить даже самым нелепым мыслям.

— Че стала, королева Шантеклера, забирайся в катер, — бросил один из сопровождающих.

Светлана неохотно подчинилась. А куда деться, если рядом стоят двое здоровых лбов, а третий пялится на нее из катера. Она пристроилась на деревянном сиденье. Постепенно страх уступал место любопытству. Все же интересно знать, куда тебя везут. Катер быстро приближался к острову. Вскоре он сбавил ход и причалил к деревянному настилу, положенному на вкопанные в дно бревна. Там, где заканчивался настил и начиналась земля, стояла будка. Собаки в ней почему-то не было. Чуть в стороне от причала гимнастка заметила рукотворный пляж. Кто-то выкорчевал всю растительность, снял дерн, утрамбовал землю и насыпал сверху чудный белый песок. Сейчас песок был накрыт огромным куском полиэтилена для того, чтобы тающий снег и дождь не смывали его в воду.

— Шагай за мной, — человек, руливший катером, двинулся через лес по утоптанной тропинке.

Хотя лес — слишком громко сказано. Метров через сорок они вышли на поляну. Светлана увидела странные площадки, деревянные дома, к одному из которых была прилеплена пристройка. Над ней торчала труба, из которой вился дым. Мужчина повел Юрьеву к дому с пристройкой.

— Тебе повезло, будешь жить рядом с кухней, — усмехнулся он.

Мужчина постучал, открыл дверь и подтолкнул Светлану:

— Здорово, бабоньки. Я вам новенькую привел. Смотрите не обижайте ее.

А обидеть было кому. В комнате находились две девушки. Юрьева очень редко чувствовала себя маленькой и слабой, но сейчас был именно тот случай. Одна из девушек сантиметров на десять превосходила гимнастку ростом. При этом она не казалась высокой и стройной, а скорее плотной, крепко сбитой.

«Пловчиха», — решила Светлана, глядя на ее необъятные плечи.

Но даже пловчиха смотрелась Дюймовочкой рядом со второй обитательницей дома. Та была под два метра ростом, но слишком мощная для баскетболистки. Юрьевой вспомнились толкательницы ядра, однако те отличались раздавшимися бесформенными фигурами, о которых говорят: одинакова вдоль и поперек. А эта девушка при всех своих габаритах была подтянутой, ни капли лишнего жира.

Гренадерша встала, подошла к Светлане.

— Тоже спортсменка, — утвердительно сказала она.

Гимнастке оставалось кивком подтвердить ее догадку.

— Кто-то специально отлавливает спортсменок и свозит их на остров. Может, ему требуются индивидуальные тренеры по всем видам спорта?

Юрьева бросила взгляд на огромную фигуру.

— Неужели и вас привезли силой?

— Оставь свои церемонии, мы не в пансионе благородных девиц. Тебя как зовут?

— Светлана.

— Очень хорошо. Вот ее, — гренадерша указала на пловчиху, — Вера, а меня Гера.

— Гера? — удивленно переспросила гимнастка.

— Ага. Любимый папочка расстарался. Он у меня археолог, дал имечко в честь древнегреческой богини. Парни сразу же начали звать Герасимом. Не все, конечно, а только метатели. Один спринтер тоже попробовал, так я его из бегуна превратила в летуна. Он у меня над полем порхал, как бабочка.

— Так ты метательница? Скорее диска, а не копья, — продолжила гадать Светлана.

— Подруга, ты отстала от жизни. Женщины уже давно метают молот.

— Ясно, насчет тебя я ошиблась. Попробую с Верой. Думаю, она пловчиха.

— Молодец, как запросто она тебя раскусила, Верочка! Шерлок Холмс в юбке.

— Теперь я попробую, — пловчиха встала с кровати, обошла вокруг Светланы. — Будь она хотя бы на десять сантиметров ниже, сказала бы, что гимнастка. У тебя звание есть?

— Мастер спорта международного класса. Дали в самый последний момент.

— Тогда ты не моя коллега, телосложение совсем другое. Для легкоатлетки у тебя слишком широкие плечи, не разгонишься против ветра, — усмехнулась Вера. — Все, знаю, ты — лыжница.

— Надо было сразу остановиться на гимнастке.

Пловчиха равнодушно отнеслась к своей ошибке. Они начали расспрашивать Юрьеву о ее жизни. Услышав, что Светлана детдомовская, Гера воскликнула:

— И ты тоже! Значит, они специально отлавливают тех, у кого нет близких родственников.

— Но ты говорила, что у тебя есть отец.

— Были, и отец, и мать. Когда мне исполнилось шесть лет, они погибли в аварии.

— Гере повезло, она хотя бы шесть лет прожила с родителями. А меня мать бросила новорожденной. Подкинула к дверям чужой квартиры. Ее так и не нашли.

— Хорошо везение. Ты другой жизни не знала, можно сказать, с пеленок оказалась на казенных харчах. А каково было мне, привыкшей к заботливым любящим родителям, жить в чужом мире с агрессивными детьми, равнодушными воспитателями, спать в продавленной кровати и питаться всякой дрянью. А во что меня превратил спорт! Я мечтала заниматься художественной гимнастикой.

— Представляю! Судьи, увидев двухметровую каланчу, были бы в шоке.

— Судьи бы всегда ставили мне наивысшие оценки. И попробовал бы кто-то сделать иначе.

— Грозна ты, мать! Твою бы энергию да в военных целях.

— Ну, хватила! Ты видела мальчиков, которые нас стерегут?

— Тысячу раз. В большинстве своем они жидковаты против тебя.

— А ты замечала у этих мальчиков симпатичные железные игрушки, которые они носят в специальном чехольчике? Он у них кобурой называется. Так вот, с этой игрушечкой любой задохлик уложит десятерых таких, как я. Кроме того, я понятия не имею, чему обучены наши стражники. У нас был случай. Один парень на сборах решил пошалить. Гормоны заиграли, срочно потребовалась девушка. А справа от нас пловчихи-синхронистки жили. Слева дзюдоисты, а справа пловчихи.

— И он, перепутав элементарные вещи, пошел налево?

— Нет, в буквальном смысле он пошел направо, хотя, по сути, вышло налево. Он стал цепляться к синхронистке, у которой уже был кавалер из дзюдоистов. В результате пацаны решили выяснить отношения, и дзюдоист основательно навалял метателю молота. Между прочим, тому парню, который первым обозвал меня Герасимом.

— Ясно. Ты хочешь сказать, что если уж мужчина-метатель уступил борцу, то тебе тем более ничего не светит, — вздохнула Вера.

— Я уже заметила, что охрана тут серьезная. О бегстве остается только мечтать. Лучше прикинуть, для чего нас похитили, — сказала Юрьева.

— У Геры на этот счет есть две похожие идеи. И обе крайне сомнительные. Посмотрите, в комнате десять кроватей. Зачем человеку тренеры сразу по десяти видам спорта?

— А какая вторая идея?

— Будто нам придется участвовать в соревнованиях типа Спартакиады. Только с кем мы будем соревноваться? Сами с собой?

— Ну почему. Сначала в гимнастике, потом в плавании, затем в метании молота. И по итогам всех дисциплин будет выявлена абсолютная чемпионка.

— Глупости. Я вот, девочки, думаю, что какому-то богатенькому Буратино нравятся сильные тренированные женщины. И он решил устроить из них гарем.

— Гарем? Тогда я ему не завидую, — Гера замялась. — Честно говоря, у меня совсем маленький опыт сексуальной жизни. Но один парень оказался замечательным любовником. Он довел меня до состояния, когда я перестала себя контролировать. Мозг окутала сладкая пелена райского наслаждения. В порыве страсти я чересчур сильно обняла своего любовника. Вскоре чувствую — он обмяк. Я думала, что он кончил, а оказалось — кончился.

— Совсем? — ужаснулась Юрьева.

— Почти. Я сдавила его так сильно, что он потерял сознание. У него оказались сломанными несколько ребер.

— На какие только жертвы не идут мужчины ради нас, женщин, — заметила Вера.

— Ты, подруга, не иронизируй, а прикинь. Если твоя идея верна, наш Буратино скоро пожалеет о своем опрометчивом решении. И что дальше?

— Почему пожалеет? А если он большой сильный мужчина, полный сексуальной энергии.

— Размечталась. Видела я наших богатеев. Все они маленькие, толстенькие, с потной лысиной и животом размером с астраханский арбуз. Такого хватит минуты на три, если он не будет слишком торопить события.

— Гера, в твоих объятиях он проведет всю оставшуюся жизнь. Такую короткую оставшуюся жизнь.

— Подруга, с тобой сегодня невозможно говорить серьезно. Все зубоскалишь.

— Да просто смешно. Я представила олигарха, опускающегося с неба на личном вертолете. Он является сюда, в глушь, чтобы жена и деловые партнеры не догадывались о его извращенной страсти. Мы встречаем его в коротеньких платьицах, берем на руки и относим в спальню. И он говорит: «А вас, Гера, я попрошу остаться!»

— Ерунда! — вдруг громко сказала Светлана.

— Что ерунда? — посмотрели на нее обе девушки.

— Я вот думаю над словами Веры. Полная ерунда выходит. Зачем олигарху так рисковать? В комнате стоит десять кроватей. Значит, он должен похитить за короткое время десять человек. Слишком много. Поднимется страшный шум, к делу подключится милиция. Неужели человек, сумевший заработать большие деньги, настолько глуп? Он ведь должен понимать, что куда безопаснее красть нас поодиночке. Похитил одну, натешился и отправляй своих бандитов за второй. Нет, раз мы ему нужны в одном месте одновременно, здесь кроется что-то другое.

— Я его видел пару дней назад около здания, а сегодня кто-то проколол мне колесо, — в голосе Валерия Марковича Ломского, совладельца фитнес-центра «Юнона», слышался неподдельный испуг.

«Интересно, в какой части тела у тебя находится колесо», — про себя усмехнулся Комбат, а вслух спросил:

— Кого вы видели?

— Ну, того типа. Одного из бандитов, от которых вы меня избавили. Мне кажется, они хотят взять реванш за свое поражение. Как вы думаете, Борис Иванович?

— С ходу мне трудно делать выводы. Давайте договоримся так. Я обмозгую ваши слова и часика в четыре подъеду. У вас нет возражений?

— Какие могут быть возражения, Борис Иванович! Жду вас с нетерпением!

Комбат повесил трубку. Ломский, конечно, трус и паникер. Что немудрено после тех давних событий, едва не стоивших Валерию Марковичу жизни. Бандит, которого он увидел, был мелкой шушерой, членом обычной дворовой команды, выполнявшей роль дымовой завесы и позволявшей настоящему преступнику скрывать свои действия. Такой способен только прокалывать колеса. Хотя Борис сомневался, что это его рук дело. Короче, Рублев хотел успокоить Ломского, указать на беспочвенность тревог совладельца центра, но вдруг ощутил едва уловимый сигнал тревоги. Интуиция подсказывала Комбату, что в словах Валерия Марковича заключен скрытый смысл, о котором совладелец «Юноны» даже не подозревает.

Без двух минут четыре Борис зашел в кабинет Ломского. Валерий Маркович обрадовался Комбату, словно вестнику, явившемуся сообщить об отмене смертной казни.

— Опишите человека, которого вы видели, — попросил Комбат.

Через три минуты он едва заметно усмехнулся. Как же, как же, знакомый господин. Хотя стоит ли называть господином жалкое отребье по кличке Волдырь…

В те годы, когда бандиты обложили своим налогом все потребляемое рядовым человеком, за исключением воздуха и солнечного света, поскольку тут им некого было «крышевать», фитнес-центр тоже делился своими доходами с уголовниками. Поначалу это была одна команда с относительно скромными запросами, потом ее вытеснила другая, лидер которой обладал непомерным аппетитом. Тогда Ломский находился на вторых ролях, решающее слово оставалось за его компаньоном. Он не на шутку схлестнулся с рэкетирами, вознамерившимися за мнимую охрану получать больше трети доходов «Юноны». Компаньон Валерия Марковича даже пригрозил вымогателям — неслыханное в те годы дело — милицией. В ответ бандиты пообещали его убить. Обычно шайки приблатненных пацанов щедры на угрозы, но очень скупы на серьезные дела. Избить или украсть они могут, но на убийство способны только в критической ситуации. Однако вскоре компаньона Ломского нашли мертвым. Эксперты однозначно определили насильственную смерть. Казалось, произошло редкое исключение из правил. На деле все обстояло намного сложнее. Один разбогатевший бизнесмен положил глаз на фитнес-центр. Точнее, на само здание, решив его частично перепрофилировать. Как и большинство состоятельных российских бизнесменов, он начал действовать решительно и не стесняясь в выборе средств. Угрозами люди бизнесмена вынудили мелких держателей акций «Юноны» их продать. Но до установления контроля над фитнес-центром бизнесмену было еще далеко. Его люди разведали обстановку. Они сочли более целесообразной ликвидацию компаньона Валерия Марковича. У того была жена, беззаветно любившая своих детей. Стоило только намекнуть, что их ждет участь мужа, и женщина тут же продала акции за полцены. Тем временем милиция тупо ломилась в закрытую дверь. Причем за этой дверью был тупик. Шайке, рэкетирствовавшей в «Юноне», повезло. На момент убийства все пацаны тусовались в кабаке. Могло бы вообще крупно повезти, но к делу подключился Комбат. С бандитами Рублев обошелся как обычно — помня о существовании закона, но не слишком заморачиваясь. От одного из рэкетиров потянулась ниточка к бизнесмену.

Комбат сделал все, что мог. Он обезопасил «Юнону» от посягательств крупного хищника, временно лишил боеспособности главную ударную единицу предпринимателя. Но сам бизнесмен, по большому счету, вышел сухим из воды. Слишком неравным был поединок. С одной стороны Рублев, а с другой — человек, ворочающий десятками миллионов, имеющий связи в кабинетах власти и преступном мире. Если бы между ними завязалась жестокая борьба, Комбат имел бы мало шансов устоять. И Рублев ограничился тем, что было ему под силу…

— Скажите, Борис Иванович, как мне быть? На время уехать или взять охранников? — спросил Ломский.

«Меньше смотреть телевизор, особенно детективные сериалы», — хотелось ответить Рублеву, но человек, вбивший себе в голову, что ему грозит опасность, не удовлетворился бы такими словами, и Комбат сказал:

— Думаю, пока рано идти на кардинальные меры. Просто соблюдайте осторожность. Я узнал человека, которого вы описали. Постараюсь найти его и разобраться. Да, один вопрос. Не помните, когда вы его видели?

— Как я могу такое забыть! В прошлый вторник.

— И с тех пор он больше не попадался вам на глаза?

— Нет, точно нет!

Комбат задумался. Демидова исчезла в четверг. Нет ли связи между появлением Волдыря у фитнес-центра и пропажей известной единоборки? Ведь интуиция Бориса среагировала на Волдыря, шляющегося возле «Юноны». А что еще криминального произошло в фитнес-центре, кроме исчезновения Демидовой? Ничего! Не принимать же всерьез заявление Ломского. Пойдем дальше. Волдырь попался на глаза Валерию Марковичу за двое суток до пропажи единоборки. Очень хорошо, что именно за два дня, а не в тот же день, поскольку Волдырь слишком жалок и ничтожен, чтобы участвовать в похищении. А вот следить, вынюхивать, узнавать распорядок дня вполне мог. Волдырь скидывал информацию непосредственным исполнителям, а те уже выбирали день, время, место акции. Хотя Волдырь мог быть завязан и на посредника. Тоже терпимо. Просто удлиняется цепочка, но тоже ведет в правильном направлении. Лишь бы…

Тут Комбат почувствовал острое желание закурить. Догадка, озарившая Бориса, заставила его основательно занервничать. Кто знает, что в итоге ждет похищенных женщин? Вернутся ли они живыми обратно? Получить ответ на этот вопрос Рублев мог уже в ближайшее время. Если спортсменки обречены на смерть, то похитители тем более не станут церемониться с жалким информатором. Где десять покойников, там и одиннадцатый. Поэтому следует немедленно заняться поисками Волдыря.

— Борис Иванович, у вас появилась какая-то идея? — услышал Комбат голос совладельца фитнес-центра.

— Нет, я просто вспомнил о том, как воевал с бандитами.

— А, да, лихо вы от них избавились, — сказал Ломский, хотя в интонациях его слышалось явное осуждение. Мол, нашел время для воспоминаний. Сейчас действовать надо! И побыстрее. Ведь моей драгоценной жизни грозит смертельная опасность.

— Вроде и баб полно, а тоска голимая, — сказал Буек, доставая сигарету.

— Да разве это бабы! Амбалы в юбках, — возразил боевик по кличке Абрам.

Кличка вовсе не указывала на национальную принадлежность, как можно подумать. Просто однажды молодой человек заказал в ресторане для дамы шампанское. Его спросили, какое он желает: французское, молдавское или крымское «Абрау Дюрсо». Название парню запомнилось, только загадочное слово «Абрау» он переименовал в куда более привычное «Абрам». И несколько раз упомянул его в разговорах с корешами. Если бы его окружали тупые быки, вряд ли кто-то заострил бы на этом внимание. Но среди боевиков Марципанова встречались относительно культурные люди. И незадачливый знаток шампанского получил свою кличку.

— Вот и я о том же, — Буек щелкнул зажигалкой. — Да еще королев из себя корчат. Я тут подкатил к одной посимпатичнее, исключительно с целью профилактики спермотоксикоза, так она скорчила такую рожу, будто ей предложили трахнуться с кактусом.

— Насчет кактуса ты прав. Сколько дней не брился? — спросил Абрам.

Буек посмотрел на него, думая, стоит ли продолжать разговор с идиотом. Но в тупости Абрама имелись свои прелести, которыми стоило воспользоваться.

— Слушай, разговор не о том. Вот скажи, чем тут заниматься?

— Бабки заколачивать. Ведь нам здесь башляют в полуторном размере.

— Ну да, за вредность. Клубов нет, тусоваться негде, даже телевизоров нет.

— А, ты об этом, — наконец сообразил Абрам. — В армии еще хуже. Там тебя старшина дрючит, офицеры дрючат, деды дрючат. И никто тебе за это не платит.

— Здесь один Филин дрючит так, как старшина, офицеры и деды, вместе взятые.

— Да ты че! Филин вполне нормальный мужик, — возразил Абрам.

— Был бы нормальный, дал бы хоть один вечерок по-человечески расслабиться.

Тут даже Абрам догадался, что имеет в виду Буек:

— Я бы тоже выпил. Уже давно забыл, какая на вкус водка.

— Очень хорошо, — обрадовался Буек. — Тогда слушай внимательно. Ты знаешь, что Филин разрешил нам с Муфлоном рыбачить, но запретил подходить к берегу. Ты говорил, будто хорошо плаваешь.

— Да, — подтвердил глупый Абрам.

— Прекрасно. Завтра мы свободны, поплывем на катере в заводь. От нее до берега метров двести. Возьмем бабки, ты незаметно заберешься на катер, а когда мы остановимся в заводи, отчалишь на берег. Только возьми полиэтиленовый пакет.

— На фига?

— А как ты явишься в магазин? В одних трусах?

Шероховатости появились в деле с самого начала. Сперва Абрам, идя к пристани, едва не сорвал всю затею. По закону подлости навстречу ему шел Филин. Казалось, ничего страшного, боевики имеют право ходить по всему острову. Но Абрам задергался, шмыгнул в кусты. Филин услышал подозрительный шорох, но списал его на лис, заселивших остров. На полусогнутых Абрам подобрался к катеру. Вскоре туда подошли Буек с Муфлоном.

— Готов? — спросил Муфлон.

Абрам кивнул головой. Буек достал из кустов широкую доску с пропилом посередине.

— А это зачем? — удивился Абрам.

— Ты бутылки в зубах потащишь или к яйцам себе привяжешь? — раздраженно спросил Муфлон.

— О твою башку разобью! — возмутился Абрам.

— Спокойно, мужики, давайте жить дружно, — примирительно сказал Буек.

Он боялся, что Абрам обидится и они потеряют гонца. Иначе он сам бы охотно потешился над туповатым корешем. Муфлон уже понял свою ошибку.

— Засунешь ручки сумки в пропилы и поплывешь. Пропилы узкие и глубокие, ручки будут сидеть в них, как родные, не соскользнут. И тебе какая-никакая помощь в заплыве.

Они забрались в катер. Абрам разделся и улегся на дно, чтобы Филин случайно не заметил третьего лишнего на судне. Лежать было холодно. Тут Абрам сообразил, что в воде будет еще хуже. Насколько она прогрелась? Градусов до семнадцати-восемнадцати. Но отступать было поздно. Если он сейчас передумает, кореша все равно сбросят его в воду. И останется у него тот же путь — к берегу, поскольку от заводи до острова расстояние в три раза длиннее.

Муфлон заглушил мотор, катер остановился.

— Давай! Я подошел, насколько мог. Дальше уже нельзя.

Они с Буйком встали, якобы разматывая удочки, заслонив обзор со стороны острова. Абрам осторожно соскользнул в воду. Нервное напряжение было настолько велико, что сначала он даже не почувствовал холода. Муфлон подал ему доску. Тут Буйку подумалось, что Филин обратит внимание на их странное копошение, если он вдруг наблюдает за ними. Абрам поплыл, толкая перед собой доску. По совету Буйка он старался плыть так, чтобы катер загораживал его от возможного наблюдателя с острова. Тем самым водная дистанция увеличивалась где-то на треть. Вскоре Абрам почувствовал холод, начавший пробирать его до костей. Он стал грести энергичнее, потом забрался на доску. Она ушла под воду, но большая часть тела пловца оказалась на поверхности. Теперь солнце грело не только его голову, но и спину. Когда Абрам выбрался на берег, ему осталось подсушить ноги и живот. Полотенце он, разумеется, забыл. Точнее, Буек не подсказал. Боевик вытряхнул на траву содержимое пакета, оделся и зашагал к деревне. Буек оказался прав. В современном деревенском магазине продавались крепкие спиртные напитки. Наблюдалось даже некоторое подобие выбора. Абрам долго колебался. Единственный сорт водки имел сомнительное происхождение. Дешевый белорусский коньяк под гордым названием «Корсар» тоже вызывал определенные вопросы даже у такого ограниченного человека, как Абрам. Белорусский коньяк звучало примерно так же, как зимбабвийский компьютер, поскольку виноградарство в Беларуси находилось на том же уровне, на каком электроника в Зимбабве. Молдавское бренди вызвало больше доверия. Поразмыслив, Абрам принял соломоново решение. Он купил водку и бренди в равных дозах.

Продавщица и две женщины в возрасте, до появления боевика обсуждавшие какие-то насущные проблемы, поначалу смотрели на него равнодушно. Когда же он затарился, в их взглядах появилось осуждение, а одна из женщин тихо сказала ему в спину:

— И эти туда же. Наши через один алканавты, и городские — насосы еще те.

На берегу Абрама ждал досадный сюрприз. Прямо напротив катера закинули снасти два рыбака.

— Хрен с ними. Если отойду в сторону, будет дальше плыть, — решил боевик.

Он раздвинул куст, в котором спрятал доску. Доски не было! Ее украли. Абрам без колебаний двинулся к рыбакам:

— Где доска, придурки!

Те со смешанным чувством удивления и страха посмотрели на странного незнакомца. А боевик продолжал наседать. Хотя рыбаков было двое, но одному из них перевалило за шестьдесят, а второй на фоне атлетичного Абрама выглядел неубедительно. К тому же боевик имел солидный опыт схваток один на один и теперь чувствовал свое превосходство. Он ухватил рыбака, что помоложе, за грудки:

— Отдай доску, или я тебя, козел, в озере утоплю.

И поскольку рыбак упорно отрицал свое участие в хищении ценного имущества, Абрам потащил его к воде. Когда лицо несчастного оказалось в озере, второй рыбак сзади огрел боевика по голове удилищем. Как говорится, были бы мозги — было бы сотрясение. Но чего нет, того нет. Абрам развернулся и бросился на обидчика. Тот с удивительной для его лет прытью кинулся наутек. На его пути оказался куст, который рыбак проскочил, не заметив. А вот Абрам заметил. Заметил лежавшую там доску. Он перепутал кусты! Выходит, боевик напрасно мордовал рыбаков. Но нет худа без добра. Второй рыбак тоже благоразумно дал деру, и Абрам остался в гордом одиночестве. Он разделся, укрепил в прорезях сумку и… замер в растерянности. Теперь ему некуда было деть одежду. Только через несколько мучительных минут боевик сообразил, что ее можно засунуть в сумку вместе с выпивкой. Абрам тронулся в обратный путь. Возвращение вышло гораздо сложнее. Потяжелевшая сумка замедляла скорость, а вода казалась гораздо холоднее. Боевик клял себя на чем свет стоит. Зачем он поддался на уговоры Буйка? Валялся бы спокойно на кровати, плевал в потолок. А Буек бы нашел себе другого дурака. Да некому было объяснить Абраму, что другого такого дурака на острове не было. Наконец боевик оказался рядом с катером. Он хотел забраться в него, но не тут-то было.

— Держись за борт. Мы пойдем вдоль острова; когда окажемся рядом с затоном, притормозим, ты там высадишься. А то стукнет Филину в голову прошвырнуться к причалу — и ля-ля нашей выпивке.

— Ну… — только это цензурное слово присутствовало в злобной фразе Абрама, отпущенной в адрес Буйка, прохлаждавшегося на катере.

Однако делать нечего, Абрам ухватился за борт, другой рукой придерживая доску, и катер помчал его к острову. Судно вошло в затон, боевик сделал несколько гребков и ощутил под ногами дно. Абрам торопливо выбрался на берег и вновь пожалел о том, что опрометчиво согласился исполнить роль гонца. Обступавшие затон высокие деревья создавали густую тень, тело боевика покрылось гусиной кожей. Сейчас бы энергично растереться полотенчиком, но чего нет, того нет. И надевать сухую одежду на мокрое тело особого желания не было. И тут Абрам проявил несвойственную ему догадливость.

— Раз вы так, суки, то я имею право! Греться буду, — он решительно достал из сумки бутылку водки и с хрустом свинтил крышку.

Тут же боевик мысленно обругал себя за поспешность. Кто знает, что за водку он купил, надо было открывать продукт молдавских виноделов. Но что сделано, то сделано. Абраму даже не пришла в голову элементарная мысль: водку можно закрыть и взять бренди. Он сделал большой глоток. Сорокаградусная обожгла горло, но пока только этим местным согревающим эффектом и ограничилось. Выждав несколько минут, боевик сделал еще парочку глотков. С непривычки и на голодный желудок его слегка повело. По телу разлилась долгожданная теплота. Абрам провел ладонью по заросшему редким волосом животу. Вроде сухо, можно одеваться. Он прошел метров триста и лишь после этого сообразил: «Е-мое, я же намылился в лагерь, а Буек сказал идти прямиком к месту сбора. Во блин, что бы было, если бы Филин застукал меня с целой сумкой поддачи».

Боевик резко сменил курс и вскоре оказался в условленном месте. Там его ждал Муфлон. Вдвоем они припрятали выпивку. Муфлон учуял от Абрама сивушный перегар и покрутил пальцем у виска:

— Ты че, блин, хочешь сорвать нам мероприятие! Если Филин учует запах, он всех нас начнет пасти… Ладно, сейчас обед, просочись осторожно и пасть не открывай, дыши носом. А если Филин возьмет тебя за задницу, молчи, как партизан на виселице.

Все обошлось, и свободные от дежурства боевики собрались на маленькой лесной поляне. Началась обычная пьянка, отличавшаяся лишь тем, что люди старались говорить шепотом. Но когда каждый залил в себя по бутылке сорокаградусной жидкости, осторожность их покинула. Кто-то додумался угостить стоявших на постах пацанов. А че, чем они хуже! На том выпивохи и погорели. Филин засек Муфлона, шаставшего по лагерю с выпивкой. После короткого допроса, сопровождавшегося обещаниями немедленно уволить провинившегося и отправить его вплавь без вспомогательных средств и выходного пособия, боевик раскололся.

Филин ворвался на поляну живым воплощением гнева. Попавшемуся под руку боевику он заехал в физиономию, вложив немалый вес своего тела, второго угостил могучим пинком в бок. Растоптав пластиковые стаканчики, в которых плескалась дефицитная жидкость, Филин злобно рявкнул:

— Встать! Построиться!

Боевики кое-как выполнили его команду. Филин подошел к Буйку, взял его за грудки. Злобно глядя ему в глаза, он обратился ко всей честной компании:

— Вы че творите, придурки! Вас зачем сюда послали и платят такие бабки? Думаете, тут собрались выпускницы института благородных девиц? Ага, размечтались! Чтоб вы знали, одна из этих дамочек в смешанном бою под орех разделала мужика. А вторая рвет сто тридцать килограммов. Кто из вас, обалдуев, поднимет сто тридцать килограммов? А молотобойку все видели? Баба под два метра ростом и резкая, как вам и не снилось! Она любого из вас раскрутит и зашвырнет на самое высокое дерево.

— Пока она меня схватит, я ее сто раз вырублю, — осмелился подать голос Муфлон.

Филин отпустил Буйка и подошел к наглецу, рискнувшему его перебить.

— Трезвый, может, и вырубишь. А спьяну? Она тебе разок подмигнет, ляжку голую выставит, жопой покрутит, и ты сам полезешь в смертельную ловушку.

— Да не поведусь я на такую ляжку! — возразил Муфлон.

— На ее не поведешься, но среди пленниц есть очень даже ничего девушки. И когда они увидят, что вы пьяные шатаетесь по лагерю, то быстренько сообразят, как это использовать. И устроят здесь маленькую бабскую революцию. Причем учти, Муфлон. Даже если дамочки окажутся милосердными и оставят нас в живых, от хозяина пощады не дождешься. А я на тот свет еще успею. Поэтому зарубите себе на носу: если я хоть от одного из вас учую запах перегара, собственноручно все кости переломаю. А теперь вон отсюда, идиоты!

Последний месяц Аня Хрусталева испытывала смешанные чувства. Ее полюбили, впервые от нее хотели не секса на один-два раза, а настоящих чувств и основанных на этих чувствах долговременных отношений. И она сама ощущала любовь и нежность, находясь рядом со своим избранником. Только уж слишком он прислушивается к мнению родителей. Даже устроил этот дурацкий выезд на совместный отдых. Аня с трепетом ждала поездки, особенно ее волновало присутствие будущей свекрови. Хрусталева подозревала, что та и затеяла эти дурацкие смотрины. К счастью, у свекрухи что-то не срослось, и вместо нее с ними отправился весьма своеобразный мужичок. Нет, не мужичок — мужичище! Один внешний вид этого атлета чего стоил! А Хрусталева еще случайно подсмотрела его утреннюю разминку. Тут она вообще прибалдела. Мужик выдавал такие номера, после которых Анюта показалась себе ничтожеством. Ему ведь далеко за сорок, а какая мощь, быстрота, резкость, гибкость. Ну ладно, мощь и быстрота. Мужики есть мужики, с ними в этом не поспоришь. Но гибкость возрастного бойца заставила Хрусталеву призадуматься о собственных отношениях к занятиям. Либо она завязывает с карате, либо начинает работать серьезнее. Да, серьезнее, хотя еще вчера ей казалось, что она выкладывается на сто процентов.

Так размышляла Аня, возвращаясь домой с работы. Внезапно ее окликнул какой-то мужчина, возившийся с автомобилем:

— Девушка, а девушка, у вас есть заколка? Надо шланг прочистить.

Не ожидая подвоха, Аня остановилась, стала копошиться в сумочке. И тут же за одно мгновение все погрузилось во мрак. Очнулась Хрусталева в мрачной однокомнатной квартире. Потом ее долго везли и высадили на острове посреди озера. Тревога, поселившаяся в Аниной душе, мешала адекватно воспринимать окружающий мир. Остров тоже показался ей мрачным, даже зловещим, словно взятым из модных нынче фильмов-фэнтези про злых магов и королей. И не было видно на горизонте могучего доброго героя, несущего девушке избавление.

Зато были подружки по несчастью, живо заинтересовавшиеся новенькой. Анюта торопливо ответила на все их вопросы и поинтересовалась сама:

— Девчонки, где мы?

— Бог его знает. Думаешь, нам показали карту, сообщили точные координаты. Ничего подобного! Держат, как пленниц, даже к берегу озера подойти запрещают.

— Но вы хоть знаете, для чего нас похитили?

— Точно не знаем, но догадываемся. Сама прикинь. Ты — каратистка, я занималась самбо и дзюдо, Танюша вольной борьбой, а Леночка вообще боями без правил.

— Вообще-то я занималась сначала боксом, а потом тайским боксом, а бои без правил — просто способ зарабатывания денег, — уточнила Лена Куницына.

— Ай, да кого сейчас интересуют такие нюансы, — возразила говорившая. — Вопрос же в другом. Почему мы все здесь оказались?

— Появление Ани только подтверждает нашу идею. Придется нам, девчонки, колошматить друг дружку. Или кого-то еще.

— Я в этих играх участвовать не собираюсь, — твердо заявила Хрусталева.

— А куда ты денешься, подруга! Прикинь, сколько уже на это дело бабок угробили. Целый остров выкупили, понастроили здесь всякого-разного, охрану держат, нас кормят. И думаешь, после этого, если ты станешь отказываться, с тобой будут церемониться? Как же! Они такое утворят, что ты сама как миленькая поскачешь на ринг, лишь бы тебя больше не трогали.

— Охранники злые как собаки и ходят с пистолетами. Чуть им что почудится, сразу хватаются за ствол, — добавила поклонница вольной борьбы по имени Татьяна.

— У нас здесь натуральный тюремный режим, — продолжила Куницына. — Подъем в семь утра, разминка, потом завтрак. Назначается дежурный, он ходит за едой, а кушаем мы тут, на месте. Кстати, загляни в свой шкафчик, там должна быть вся посуда. Потом час личного времени и снова тренировка. Затем отдых, обед, снова отдых и опять тренировка. Зато после ужина все время свободно.

— Прямо как на сборах, — заметила Анна, которую ужаснуло сравнение с тюрьмой.

— Только на сборах в свободное время мы шастали, где хотели, а после отбоя к нам лазили мальчишки, — заметила девушка, занимавшаяся самбо и дзюдо.

— Да, тут не разгуляешься; едва выходишь из дома, сразу оказываешься под наблюдением охранника. У нас есть разрешенная зона, и стоит нарушить ее границу, как начинается такое… Мы один раз попробовали, больше не хотим.

— А чем вы занимаетесь в свободное время? — спросила Аня, оглядев убогую обстановку комнаты. — Я даже книг тут не вижу.

— Зато, пожалуйста, целая кипа журналов. Причем, как нарочно, с кучей фотографий полураздетых девиц.

— Они проверяют, когда мы одичаем до такой степени, что станем развешивать на стены фотографии красоток в бикини, — хихикнула Татьяна.

— Тебе смешно, подруга, а я сюда первая загремела и успела здорово соскучиться по мужской ласке, — нервно бросила самбистка.

— Дождешься, что тебя здесь приласкают. На арене для боев, — сообщила ей Куницына и повернулась к Ане: — Еще один момент. Есть второй дом, где тоже живут девушки. Мы заметили интересную вещь. В этом доме все примерно одного роста и веса. А там женщины разнокалиберные, есть одна настоящая гигантша, под два метра ростом.

— Наверное, баскетболистка? — предположила Хрусталева.

— Вряд ли. Баскетболистки просто высокие и спортивные, а в этой чувствуется огромная сила. Я бы сто раз подумала, прежде чем выйти против нее на ринг. В одно время с нами эти девушки скрываются за своим домом. Наверняка у них тоже разминочная площадка. Они спортсменки, но вряд ли знакомы с боевыми искусствами.

— А охрана с нами совсем не общается? — поинтересовалась Анна.

— Почему же! Конечно, если ты начинаешь выпытывать, зачем нас сюда привезли, они прикидываются глухонемыми. Но зато выполняют отдельные просьбы. Допустим, Танюша захотела набор для вязания, и где-то через неделю его привезли. Я так думаю, вместе с очередной пленницей.

— А если я захочу живого хомячка?

— Попробуй. Трудно сказать, что из этого получится. Мы лишь про книги знаем точно, что они под запретом. Вместо них привозят журналы. Думаю, если ты попросишь автомат или ящик гранат, твой заказ проигнорируют.

Вдруг раздался громкий отчетливый удар колокола.

— Ну вот, время знакомства закончилось, пора обедать. Вливайся в новую жизнь, — сказала Ане Куницына.

Зрительная память редко подводила Комбата. Он натренировал ее в Афгане, когда детальное знание особенностей конкретной местности помогало с честью выйти из самых затруднительных положений. Вот и сейчас он легко нашел дом, в котором жил Волдырь. С памятью на имена дело обстояло хуже. Или Борис вовсе не знал имени мелкотравчатого бандита? Тут Комбат решил действовать нахрапом, быстро и не давая преступнику опомниться. Он решительно нажал кнопку дверного звонка. Однако события развивались несколько иначе. Дверь распахнулась, Борис увидел перед собой мальчика лет двенадцати.

— Вам кого? — спросил паренек.

— Наверное, твоего старшего брата, — улыбнулся Борис.

— А у меня нет старшего брата. Мы тут с мамой и папой живем.

— Как нет? Странно! Я хорошо помню, как гостил тут года три тому назад.

— Правильно, дядечка, только это не мой старший брат, а совершенно посторонний пацан. Он здесь раньше, до нас, жил. Он и сейчас тут появляется у соседа из девяностой квартиры.

Рублев позвонил в девяностую квартиру. Дверь открыл мужчина лет на десять старше Бориса. Комбат еще успел удивиться, какие дела с ним имеет Волдырь. Но оказалось, что бывший рэкетир иногда навещает его сына. И звать Волдыря Геной.

— Наверное, вашему сыну известен новый адрес Гены. Есть смысл его подождать?

— Сейчас взглянем. Вы же знаете современную молодежь. Он записал Генкин адрес, когда тот продиктовал его по телефону, и потом занес в свой мобильник. А бумажку не выбросил, она до сих пор валяется где-то около аппарата.

Мужчина оказался прав. Вскоре Рублев держал в руках новый адрес Волдыря.

— Да, вы не подскажете, Генка наконец сменил машину? — спросил Борис.

— Куда там! Все еще мучается с раздолбанным «опелем». Денег у него сейчас кот наплакал. Из-за этого он обменял свою двухкомнатную на однокомнатную.

— Спасибо! — поблагодарил Рублев за подробный ответ.

Он, разумеется, не помнил, какой марки авто у Волдыря. Информация мужчины пришлась весьма кстати.

Сидя за рулем своего «форда», Комбат вдруг подумал, что порой недостаток сообразительности идет на пользу. Ведь он мог спросить у мальчика, где они жили раньше. Скорее всего Волдырь переселился именно в их квартиру. Но Рублев догадался об этом слишком поздно и теперь знал марку машины бывшего рэкетира. Эх, если бы мужчина назвал и цвет. Но это, как говорится, явный перебор.

Оказавшись на месте, Борис осмотрелся. Он заметил рядом с домом три «опеля», но язык не повернулся бы хоть один из них назвать раздолбанным.

«Волдырь оттягивается в кабаке, — машинально подумал Рублев и тут же одернул себя. — А на какие шиши? Ведь мне ясно сказали, что он сейчас на мели. Значит, рыщет по городу в поисках бабок. Тогда у меня есть шанс застать его до темноты».

Поудобнее устроившись в машине, Борис стал ждать. Вынужденное безделье пробудило воспоминания о событиях вокруг фитнес-центра. Команда, в которой рэкетирствовал Волдырь, представляла собой стаю агрессивных и алчных дворовых пацанов. Сбившись в единое целое, они сумели подчинить себе нескольких бизнесменов. Действовали вымогатели исключительно кулаками, на мокрое дело идти боялись и, хотя обзавелись парочкой стволов, использовать их были готовы только в крайнем случае. И они слишком поздно сообразили, что Комбат — это и есть крайний случай! Они приняли Рублева за чересчур самоуверенного старпера, ищущего приключений на свою задницу. Волдырь вообще наобещал ему столько во время их первой встречи, что исполнись хотя бы один из его посулов, часы Комбата на нашей земле-матушке оказались бы сочтены. Рублев на обещания поскупился, ограничился делом. Дело это надолго лишило Волдыря возможности кому-то угрожать. И посеяло сомнения в верности избранного жизненного пути. Как говорится, память о карающей руке Комбата навечно осталась в его сердце!

Волдырь одним из первых усвоил прописную истину, что брать чужое очень плохо. Затем Борис приучил к этой аксиоме остальных вымогателей. Рублев отбивал у них охоту рэкетирствовать в буквальном смысле этого слова. И хорошо отбивал! Лишь несколько счастливчиков избежали наглядных уроков Комбата.

Сгустились сумерки. Буквально в пяти метрах от «форда» остановилась колымага, едва ли заслуживающая гордого имени «иномарка». Лишь фирменный значок «опеля» робко намекал на это. Рублев встрепенулся. Он увидел, как из машины выбрался Волдырь и направился к подъезду. Когда надо, Комбат мог передвигаться очень быстро и очень тихо. Волдырь ничего не услышал. Бывший вымогатель набрал код входной двери и очень удивился, когда, стоило зуммеру просигналить о выполненной команде, ему на плечо легла тяжелая рука. Волдырь нервно дернулся, обернулся, и на лице его появилось такое выражение, словно на него одновременно собирались наброситься все отрицательные герои фильма «Ожившие мертвецы».

— Здравствуй, Гена! — ласково сказал Комбат. — У меня для тебя две новости. Одна хорошая, вторая плохая. С какой начать?

— С л-л-любой. Как вам удобнее, — заикаясь, предложил Волдырь.

— Ладно, согласен. Тогда начну с хорошей. Только давай зайдем к тебе, а то разговор длинный, зачем торчать на улице, — Комбат распахнул дверь и подтолкнул Волдыря в спину.

Тот едва шевелил ногами, а лицо его налилось свекольным цветом. Рублев подумал, что от страха парня может хватить удар.

— Так вот, Гена, хорошая новость заключается в том, что я сегодня не по твою душу. Пообщаюсь с тобой и уеду, надолго забыв о твоем существовании. Теперь о плохой… Да ты шевели конечностями, а то мы в твое жилище никак не доберемся. Вот, молодец, еще добавь газку!

Квартира Волдыря находилась на третьем этаже. Комбат не стал осматриваться, а быстро прошел в комнату.

— Садись, разговор долгий будет, — великодушно разрешил он хозяину.

Волдырь послушно устроился в кресле.

— Значит так, Гена, плохи наши дела. Тебя недавно видели возле хорошо известного нам с тобой фитнес-центра. Я не стану спрашивать, чего тебя туда занесло. Потому что знаю. И все твои утверждения типа ностальгия замучила будут мной игнорироваться сразу. Хочу получить от тебя честный ответ без наводящих вопросов.

— Так я случайно там оказался. Мотался по своим делам, шел мимо, и меня тут же засекли, — всем своим видом Волдырь демонстрировал предельную откровенность.

— Да, Гена, конечно, и Дарья Демидова после твоего визита тоже случайно пропала, — мгновенно отреагировал Комбат.

— Я впервые слышу это имя! — воскликнул бывший рэкетир.

Теперь его слова прозвучали абсолютно искренне. Рублев качнул головой.

— Вот сейчас тебе я верю. И это большой плюс в твою пользу. Хорошо, я сформулирую свой вопрос иначе. Кто приказал тебе следить за российской чемпионкой по боям без правил?

Волдырь медлил с ответом. Он явно пребывал в растерянности.

— Хорошо, ты маленько подумай, заодно у тебя есть шанс воспользоваться помощью друга. То есть меня. Я, Гена, в отличие от тебя, интересуюсь новостями. И вот какая занимательная ситуация складывается в последнее время. Кто-то нагло похищает спортсменок, причем не только единоборок, но и девушек других силовых видов спорта. Уже исчезло около десяти человек. Это те случаи, которые попали в прессу. Я пока не знаю, с какой целью похищают девушек. Да и для нашего с тобой разговора это без разницы. Для тебя, Гена, архиважно другое. У человека, отважившегося на такое преступление, наверняка куча денег и крутые связи. У тебя, дружок, денег совсем мало, а связей никаких. Теперь шевельни своей извилиной, дай ей на минуточку работы. Еще недавно ты, Гена, был наводчиком, а стал нежелательным свидетелем. Ты — звено в цепи, которое ведет к главному заказчику. Причем звено абсолютно бесполезное, которое не жалко оборвать. И оборвут, Гена, не сомневайся. Я вообще удивляюсь, почему ты до сих пор жив. Теперь ответь мне, дружок, способен ли ты сам обезопасить себя от человека, которому сливал информацию о Демидовой?

Зависла пауза, в течение которой Волдырь мучительно обдумывал слова Комбата.

— А точно пропало десять спортсменок? — наконец спросил он.

Рублев достал газетные вырезки и компьютерные распечатки, которые предусмотрительно взял с собой. Бывший рэкетир взял их. Он читал молча, пытаясь скрывать эмоции, но по его лицу время от времени проскальзывало испуганное выражение, под конец превратившееся в застывшую маску страха.

— Так кто предложил тебе следить за Демидовой? — спросил Комбат.

— Угорь.

— И это все, что ты можешь о нем сказать?

— Ну, мы с ним раньше корешились, было пару совместных дел. Потом он исчез, а недавно объявился. Сам меня разыскал, говорит: «До меня дошли слухи, что ты на мели. Даже хату свою сменял на меньшую. Хочу предложить тебе непыльную работенку. За неделю огребешь кусок баксов». Я его спрашиваю, типа че за работенка. А Угорь отвечает: «Надо сесть на хвост одной бабе. Выяснить, как расписан ее день, с кем встречается, кто рядом с ней находится и тому подобное». У меня было возникли сомнения. Не такие мы с Угрем друзья, чтобы он мне подбросил халявный заработок. «Почему я?» — спрашиваю. «Потому, — говорит, — что баба эта тренируется в «Юноне», которую ты облазил снизу доверху, помнишь там каждый закоулок. Если не страдаешь склерозом». — «Нету, — говорю, — у меня склероза, и этот поганый фитнес-центр я буду помнить всю оставшуюся жизнь». Тогда Угорь хлоп меня по плечу: «Все, — говорит, — добазарились. Держи фото бабы и триста баксов задатка. Остальное получишь, когда дашь мне полный отчет».

Тут Волдырь, прервав свой рассказ, матерно выругался.

— Теперь я понял, почему Угорь так ко мне в гости набивался! Еще делал вид, будто обижается, сука! Типа я должен ему проставиться за легкие бабки. А выпил, гад, всего грамм сто. Сослался на возникшие дела. Лапшу мне на уши вешал, падла! Ему нужен был мой адрес.

— Молодец, начинаешь соображать, — похвалил Волдыря Борис. — Только я не услышал самого главного. Как мне найти твоего Угря?

Бывший рэкетир удрученно развел руки в стороны:

— Понятия не имею. Мы с ним контактировали всего два раза: когда он меня нашел и когда я проставлялся. Остальное время общались по телефону.

— Номер хоть остался?

— Да, а что толку! Зуб даю, Угорь указал в сотовой компании липовые данные. По этому адресу наверняка находится дом престарелых.

— Почему дом престарелых?

— Да это я так, к слову. Просто у одного знакомого пацана такая фишка была, он на всех бумагах указывал адрес урюпинской богадельни.

— Так и писал «город Урюпинск»?

— Да нет же, город он указывал честно — Москва, а улицу и дом, где в Урюпинске стоит богадельня. И квартиру номер шесть.

— Грамотный оказался пацан; наверное, получал образование в советское время. Чехова читал, — безрадостно заметил Борис.

— Зато я видел тачку Угря и знаю, в каких кабаках он раньше любил ошиваться, — неожиданно сказал Волдырь.

— Вот это дело! — оживился Комбат. — Придется тебе, Гена, продолжить свою работу наводчика.

После утренней тренировки девушки дружно направились к дому. Теперь их число заметно увеличилось, из десяти кроватей пустовала всего одна. Светлана окинула взглядом своих подружек по несчастью. В основном девчонки подобрались хорошие, дружелюбные, без заморочек и выпендрежа. Юрьевой вчера пришла в голову парадоксальная мысль. Говорят, будто все без исключения чемпионы — люди со сложным, зачастую скандальным характером. Тогда выходит, что пленницы — неудачницы от спорта, хотя большинство достигло заманчивых вершин. Если же продолжить разговор о характере, то лишь культуристка Червякова оказалась паршивой овцой в их коллективе. Светлана до сих пор не могла понять, чего она бесится, затевает скандалы на пустом месте. Прошедшим вечером завелась с новенькой, мастером спорта по легкоатлетическому многоборью. Девочку доставили на остров последней, она еще до конца не поверила, что очутилась в плену, а Червякова из-за пустяка взъелась на нее.

Подумаешь, многоборка замешкалась после ужина, оставила на столе грязную тарелку. Муза вздумала корчить из себя армейского «дедушку», устроила бедняжке разнос, орала, что вышвырнет тарелку в сортир, если она простоит на столе еще минуту. Новенькая попыталась робко возразить, сказала, что не видит причин для беспокойства. На этом ей бы стоило остановиться, но она добавила — не иронизируя, а от растерянности — насчет того, что абсолютно здорова, достаточно посмотреть на ее гладкую чистую кожу, поэтому Червякова напрасно демонстрирует брезгливость.

Случайный выстрел угодил точно в цель. Кожу Музы трудно было назвать идеальной. Находящаяся на взводе культуристка получила повод для крупной ссоры. Назревало рукоприкладство. Конфликт погасила Гера. Червякова ее побаивалась. Ее и привезенной незадолго до многоборки чемпионки Красноярской области по штанге. К гребчихе Истоминой Муза относилась как к равной, на остальных девочек смотрела, смотрела… Юрьева затруднялась дать точное определение взгляду культуристки. По большому счету, так мужчина смотрит на женщин, пренебрежительно и с едва уловимым желанием, которое становится заметным, если эротические флюиды находят отклик в мужской душе. Однако Червяковой никто флюидов не посылал. Ее терпели, как терпят нудный осенний дождь, российские дороги, игру наших футболистов и другие вещи, от которых невозможно укрыться. А штангистка как бы невзначай бросила Музе:

— Ты будь с девочками обходительнее. Мы же здесь, как мушкетеры: один за всех и все за одного.

Сейчас Муза вела себя тихо. Она сбросила тренировочные брюки, оставшись в одних трусиках, села на кровать и поигрывала мускулами ног. А мускулы были внушительные. Светлана никогда не видела таких даже у ребят, хотя она участвовала во многих соревнованиях, на которых собирались лучшие гимнасты, тренировавшиеся по шесть часов в день. Культуристка перехватила взгляд Юрьевой и улыбнулась:

— Что смотришь? Нравится?

Светлана пожала плечами:

— Просто я впервые вижу у женщины такие мускулистые ноги. У нас тренировки строились четко по функциональному принципу. Силы должно быть ровно столько, чтобы выполнять любые акробатические элементы. А уж накачивать лишнюю мышечную массу не приходило в голову даже худшему из тренеров. Это же дополнительный вес, ухудшается гибкость и теряется выносливость.

— Каждому свое, — начала было Червякова, но тут раздался колокольный звон.

— В чем дело? — удивилась Жилкина. — Обедать еще рано.

— Сейчас все узнаем, — отозвалась Гера и повернулась к Музе: — Штанцы натяни.

— Меня так вполне устраивает, — буркнула культуристка, но брюки надела.

— Выходите из дома быстрее! — громко крикнул кто-то за дверью.

В сопровождении двух вооруженных охранников спортсменки двинулись к центральной площадке. Туда же подтянулись обитательницы второго дома, или, как обозвала его пловчиха Жилкина, «Дома-2». Кстати, точно так же их дом окрестила Леночка Куницына. Вот что значит одурачивающее влияние дешевого телевидения.

Впервые пленницы обоих домов могли хорошенько рассмотреть друг друга. Юрьева обратила внимание, что обитательницы «Дома-2» примерно одной комплекции, где-то с нее ростом или чуть повыше. На фоне Геры или Червяковой они выглядели подростками. Двое или трое из них были довольно привлекательными.

Пленниц выстроили в одну шеренгу. Метрах в шести перед ними остановился мужчина. Юрьева его уже знала. Мужчина носил кличку Филин и командовал охраной. Рядом замерли охранники с пистолетами наперевес. Это было что-то новенькое и пугающее. До сих пор охранники без надобности не демонстрировали свой арсенал. Филин прокашлялся и обвел взглядом пленниц:

— Все вы до сих пор гадаете, зачем вас сюда привезли. Сегодня я раскрою этот секрет. Вы, красавицы, будете участвовать в боях на выживание.

После короткой паузы обитательницы первого дома возмущенно загудели. Их поддержали единоборки, но больше из чувства женской солидарности. Представительницы боевых искусств уже догадались о своей участи. Они только не знали, что из себя представляют их конкурентки, живущие в первом доме.

— Пасти захлопнули! — рявкнул Филин. — Или вы хотите на этом закрыть наше собрание? Зря, очень зря. У меня есть информация, которая некоторым из вас сохранит жизнь. Жаль, что при этом кто-то другой ее потеряет.

Значение последней фразы девушки поняли не сразу. Да и как можно было осознать, что смерть оказалась так близко. Ведь они все были молоды, здоровы, полны сил и планов как минимум на сто лет вперед. Даже после первых слов Филина они восприняли предстоящие бои как смешную потасовку в детской песочнице, грозящую несколькими синяками и клоком вырванных волос. Теперь спортсменки начинали осознавать, что их положение оказалось просто катастрофическим!

— Вы сейчас находитесь в неравных условиях, — продолжил Филин. — Одни из вас много лет тренировали умение побеждать в единоборствах, другие понятия не имеют о нокаутирующих ударах и удушающих приемах. Мы хотим немножко уравнять шансы. Обычным спортсменкам предстоит месяц учиться драться. Единоборки будут заниматься исключительно физподготовкой. Лишь за три дня до начала поединков мы разрешим им восстановить свои бойцовские навыки.

— Мы будем биться голыми руками или с оружием? — выкрикнула Жилкина.

— Никакого оружия. Только ноги, руки и знание боевых искусств. Еще одно замечание. С сегодняшнего дня вам дается небольшое послабление режима. Разрешается даже выход к озеру в сопровождении охраны. При этом ужесточаются наказания. Между разминочными площадками вырыта яма трехметровой глубины. За малейшее нарушение любая из вас проведет там от суток до недели. Но это цветочки. Особо строптивым мы приготовили кое-что похлеще. Этому наказанию каждый нормальный человек предпочтет смерть в поединке. Между прочим, поединки будут проводиться по олимпийской системе. Уверен, вы все знаете, что это такое. То есть у нас имеются две лишние дамочки, есть на ком продемонстрировать, что ждет упрямцев. Одного урока за глаза хватит, чтобы остальные стали как шелковые. Это я вам гарантирую.

Девушки расходились по домам в угрюмом молчании. Светлану больше всего тревожила угроза таинственного наказания. Когда-то в детском доме она, расшалившись, ткнула лыжной палкой настенные часы. Те упали на пол и разбились вдребезги. За провинность девочку посадили в холодный чулан. Воспоминания детства придали особую убедительность словам Филина. Юрьева представила, каково просидеть хотя бы час в холодной сырой яме, и нервно передернулась от страха. Что же еще придумали тюремщики, если неделя в яме по сравнение с этим — мелочи жизни?

— Девочки, нас просто запугивают! — раздался голос многоборки. — Вы сами подумайте, как может женщина убить другую женщину голыми руками? На такое не всякий мужчина способен. Что уж говорить про нас, слабый пол!

«Хорош слабый пол! — подумала Светлана, искоса взглянув на Червякову. — Девять мужиков из десяти на ее фоне выглядят заморышами. Если у нее хватит решимости, любую прикончит запросто».

Подтверждая ее мысли, культуристка повернулась к многоборке:

— Хочешь увидеть, на что способна женщина? Давай попробуем.

Она засучила рукава, обнажив бицепсы, развела руки в стороны и начала сгибать их в локтях, одновременно медленно приближаясь к многоборке. Та застыла, словно завороженная. Она еще не видела рук Червяковой во всей красе. Потом девушка испуганно ойкнула и нервно оглянулась по сторонам. Бедняжка оказалась в ловушке. Сзади была ее кровать, справа угол комнаты. Расположившись тактически грамотно, культуристка перекрывала два оставшихся направления. Внезапно Червякова сделала шаг вперед и выбросила кулак, остановившийся в десяти сантиметрах от подбородка многоборки. Та в страхе нагнула голову и прикрыла лицо руками. Культуристка резким толчком в плечо бросила девушку на кровать.

— Муза, ты допрыгаешься, — поднялась из-за стола штангистка.

— А я что? Я ничего. Просто объяснила этой глупышке, какие возможности скрыты в некоторых женщинах, — пробормотала Червякова, возвращаясь на свое место.

— Нашла себе противницу. Посмотрим, как ты запоешь, когда придется драться с искушенной в единоборствах девушкой, — презрительно бросила Истомина.

— У нас у всех будет одна и та же песня. Поэтому мы должны тренироваться с утра до вечера. Иначе туго нам придется, — сказала Гера.

Светлана растерянно посмотрела на нее. Уж если эта богатырша боится грядущих поединков, то что говорить об остальных.

Угорь с ухмылкой взял бутылку шампанского.

— Встряхнуть?

Его подружка отчаянно замотала головой:

— Лучше бы ты отдал ее официанту.

— Шампусик? Халдею?! Я тебя умоляю. Настоящие гусары всегда открывают его сами. Саблей. Жаль, ее у меня отобрали мусора. Придется обойтись подручными средствами, — Угорь начал скручивать проволоку, удерживая большим пальцем пробку.

Угорь гордился своим умением открывать шампанское. Он знал один маленький секрет. Если пробке дать выйти из горлышка на определенное расстояние, слегка ее придержать и отпустить палец, пробка вылетит с громким хлопком, ударится в потолок, но при этом не будет того, что какой-то шутник назвал обильным семяизвержением.

Подруга Угря этого секрета не знала и, когда он отпустил палец, испуганно отшатнулась в сторону. Угорь притворно огорчился:

— Кажись, газика забыли добавить.

Девушка растерянно посмотрела на него. Она еще не встречала шампанского без пены.

— Давай проверим, — Угорь разлил благородный напиток по бокалам.

Впрочем, благородным его можно было назвать с большой натяжкой. Шампанским тоже. Ведь оно было произведено в Италии. Но Угрю нравился его сладковатый привкус с легкой кислинкой. Вообще-то знатоки различают еще какое-то послевкусие. Как по Угрю, так послевкусие — это все, что творится во рту наутро после хорошей гулянки.

А начинал Угорь обычным вымогателем мелкого пошиба. На этой почве имел дела с командой, в которую входил Волдырь. Рэкетом Угорь занимался безо всякого удовольствия. Но это занятие приносило неплохие деньги, о которых мог только мечтать пятикурсник физкультурного института, бывший фехтовальщик и будущий тренер по фехтованию. Угрю повезло, что на втором курсе он сошелся с компанией борцов, уроженцев провинциальных городков, живших в общаге. Одурев от хронического безденежья и насмотревшись криминальных новостей, борцы решили заработать денег. Первый опыт вышел боком. Ребята хапнули огромную по их меркам сумму, но потратить успели только малую часть. Они совершили типичную для начинающих вымогателей ошибку: сразу дали работу тренированному телу, забыв предварительно поработать головой. И крупно прокололись в двух из четырех приглянувшихся им точек. Одну из точек крышевали бывалые урки. Уголовники предпочли сначала разобраться, а уже потом открывать военные действия. Борцы в свою очередь сообразили, что подсечки и захваты малоэффективны против огнестрельного оружия или «перышка» в умелых руках. Они вернули изъятые на точке деньги и еще столько же отдали за материальный и моральный ущерб. После чего в их карманах образовалась привычная пустота. Мало того! Хозяин второй точки стукнул ментам. Часть борцов повязали, но они держались стойко и не выдали товарищей. Потребовался год, чтобы потрепанные остатки рэкетирской ватаги превратились в организованную команду. Поначалу борцы вообще хотели отказаться от криминального ремесла. Но они уже почувствовали вкус больших денег, он манил и притягивал. На этот раз борцы не пороли горячку. Они долго присматривались к потенциальным жертвенным баранам. Попутно привлекли к делу Угря, который отличался от большинства борцов сообразительностью и умением анализировать запутанные ситуации.

И дело пошло. Гораздо скромнее, чем думали опьяненные первым опытом борцы, но такова жизнь. Все доходные места уже заняли, и маячили оттуда до зубов вооруженные братки, готовые воевать за свой кусок хлеба с маслом и икрой. Откровенно говоря, Угрю и компании тоже хватало на хлеб, масло и порой на икру. Угорь, закончив институт, куда-то сунул диплом и долго о нем не вспоминал. Лишь иногда, встречая бывших однокурсников и узнавая об их заработках, он с ужасом думал: «Блин, ведь и я мог оказаться на их месте!»

Но времена менялись, в конце концов у власти дошли руки до мелких вымогателей. На крупных рэкетиров не замахивались, их выбирали в парламент и органы местного управления, зато всякую шушеру принялись дербанить, как нашкодивших котов. Чтобы не мешали развиваться малому и среднему бизнесу.

Команду Угря разогнали, сам он чудом избежал ареста. Вот тут он вспомнил о дипломе: мол, в крайнем случае заработаю на кусок хлеба… без масла. Имевшаяся заначка разрешала какое-то время жить безбедно. А образовавшиеся связи и криминальный опыт позволили снова влиться в преступную жизнь. Угорь опять занялся крышеванием, только не бизнесменов, а девочек легкого поведения. Вместе с тремя оставшимися на свободе борцами они устроили притон. Двое борцов отправились в свой родной город. Действуя угрозами и силой, они переправляли девочек в столицу. Справедливости ради надо сказать, что некоторые провинциалки добровольно соглашались на легкий, как им казалось, заработок. Угорь и третий борец остались в Москве. Они контролировали работу проституток и защищали их от некоторых слишком отвязанных любителей клубнички. Со временем притон обзавелся постоянными клиентами. Один из них, каждую неделю приходивший к длинноногой блондинке по прозвищу Мальвина, довольно близко сошелся с Угрем. Они несколько раз выпивали, и клиент, крепкий молодой человек, представившийся Сильвестром, однажды сказал Угрю в порыве откровенности:

— У тебя чувствуется хватка. Ты должен заниматься серьезными делами.

— Может, и должен. Только где их взять? — грустно заметил Угорь.

— Искать надо. Хотя иногда бывает, что они сами в руки плывут.

Долгое время разговор так и оставался разговором. Угорь продолжал опекать ночных бабочек, обеспечивая за чужие деньги собственное финансовое благополучие. Финал у истории вышел закономерный. Угорь давно возражал против крайних мер.

— Зачем, — говорил он, — похищать девочек и насильно держать их в притоне? У нас хватает тех, кто согласен заниматься развратом добровольно.

— Да ты посмотри на этих доброволок! Ни кожи ни рожи! Самые лучшие телки были именно похищены, — возражали ему.

В этих словах имелся резон, хотя и среди девушек, добровольно занимавшихся проституцией, тоже мелькали симпатичные мордашки и стройные ножки. Но Угорь чувствовал, что риск перевешивает материальную выгоду. До поры до времени его опасения казались напрасными. Пока одна из красоток не умудрилась обмануть напарника Угря и сбежать. Так завершилась история еще одного столичного притона.

Угрю снова удалось выйти сухим из воды. И без дела он сидел гораздо меньше, чем предполагал. Его нашел тот самый постоянный клиент притона, Сильвестр.

— Сочувствую, — грустно произнес он. — Я Мальвиночке звякнул на «мобилу», она мне все рассказала. Ты чем собираешься заниматься?

Угорь пожал плечами. Он только прикидывал варианты своего криминального трудоустройства.

— Отлично. Хочу предложить тебе одну работенку. Пойдет в зачет типа испытательного срока. Если справишься, окажешься под крышей очень крутого мужика. Ему нужны толковые и решительные пацаны.

— А мужик реально крутой?

— Обижаешь!

— Тогда согласен.

— Молодец! — Сильвестр хлопнул Угря по плечу. — Ты мне нравишься, братан. Ни одного лишнего вопроса, все по делу. Я переговорю с кем надо, и завтра встретимся снова.

Откровенно говоря, новая работа показалась Угрю весьма странной. То есть сначала он принял ее за продолжение только что утраченного бизнеса, только в новом качестве «шестерки». В компании Сильвестра и еще одного братка по кликухе Лунатик они похищали женщин. Первая была вполне ничего, годилась для борделя. Зато вторая! Такую попробуй трахни без ее согласия. Она сама кого хочешь оттрахает. Высокая, плечистая, крепко сбитая. И как спокойно, без малейших колебаний она шла к своему дому короткой дорогой, которой не всякий мужик решался пойти. На том и погорела.

Потом была третья женщина и четвертая, запомнившаяся Угрю надолго. Сильвестр умудрился подхватить грипп с температурой под сорок, и Угорь вместе с Лунатиком повез спортсменку к месту назначения, далеко от Москвы. Лунатик сразу предупредил, что пленница еще та. Как говорится, с криком «ки-я!» и ударом ноги… Поэтому за ней нужен глаз да глаз. Хотя Угорь был парнем крепким и на голову выше девушки, он — чего греха таить — маленько сдрейфил. Имелся у него печальный опыт драки с мастером будо. Хотя дракой это форменное размазывание по стенке, которое учинил ему противник, называл только сам Угорь. С тех пор он побаивался знатоков восточных единоборств, даже женщин.

Но все обошлось, девушку благополучно доставили на остров. Угорь с Лунатиком вернулись в столицу. Там их ждал неприятный сюрприз. Очередная жертва, готовясь к ответственному выступлению, буквально дневала и ночевала в «Юноне», где похитители уже выслеживали спортсменку под номером три. Опять засвечиваться в фитнес-центре было как-то стремно. И тут Угорь вспомнил о Волдыре. Тот проделал все черновую работу, и похищение прошло гладко.

Теперь работа закончилась. Угорь испытывал сомнения насчет так называемого испытательного срока. Кажется, его просто использовали, словно одноразовый шприц, и собираются выкинуть на помойку. Угорь долго колебался, как ему быть: напомнить Сильвестру о данном обещании или тихо-молча сделать ноги? И, как нормальный русский человек, пустил дело на самотек. Шлялся по кабакам, проводил ночи с очередной подружкой и в редкие минуты одиночества обещал себе позаботиться о собственной безопасности. Выйдя из ресторана, Угорь с девушкой направились к машине. Усевшись на водительское место, Угорь потянул руку к бардачку, собираясь достать патентованное средство «антиполицай». Внезапно дверца распахнулась, в машину заглянул крупный мужчина:

— Здорово, дружище! У меня к тебе серьезное дело. Вижу, ты с подружкой. Девушка, пожалуйста, оставьте нас вдвоем. Наша беседа не для посторонних ушей.

Угорь, подсознательно целую неделю ждавший весточки от Сильвестра, молчал, соображая, какие новости принес незнакомец. Девушка, уверенная, что ее кавалер должен приструнить нахала, обиженно фыркнула и выскочила из машины.

— Вот и славненько! — Комбат оттолкнул Угря на пассажирское сиденье, уселся за руль.

Тот еще тешил себя иллюзиями, что явился человек от Сильвестра, только действующий слишком решительно. Комбат быстро погасил надежды.

— Поговорим, — сказал он, повернув на тихую улицу и оттуда съехав к пустырю.

— Хорошо, — ответил Угорь, внимательно следя за движениями Бориса.

Если загадочный хозяин Сильвестра дал отмашку на ликвидацию, мужчина сейчас достанет пистолет. Но Борис достал пачку сигарет и щелкнул зажигалкой.

— Интересно знать, где сейчас Дарья Демидова? — тихо произнес он.

Угорь молчал.

— Я, кажется, задал вопрос! — рявкнул Комбат.

— Я не знаю никакой Дарьи Демидовой, — ответил Угорь.

— Понятно. Это твоя колымага?

— Да, — в голосе Угря прозвучала обида за колымагу.

— Мне кажется, она будет смотреться гораздо лучше, если ее капот украсить головой хозяина. А все остальное по традиции уложить в багажник. Кстати, по голове тебя сразу найдут. Труп даже не успеет разложиться.

Угорь лихорадочно обдумывал ситуацию. Возможно, его так проверяют. Тогда надо молчать, не поддаваясь на провокации. Рублев тяжело вздохнул:

— Ладно, не хочешь по-хорошему — будем по-плохому.

Через десять минут Угорь забыл о своем решении молчать. Если это проверка, то ну их к черту, садистов!

— Да, я знал Демидову! — завопил он, корчась от боли.

— Молодец. Теперь главный вопрос: где она сейчас?

— На острове.

— Каком острове?

— Есть одно озеро, а на нем остров. Там, кроме Демидовой, находятся и другие похищенные девушки.

— Зачем их там держат?

— Не знаю. Я в этом деле чуть больше месяца. Мне Сильвестр предложил денежную работенку, я и согласился.

— Кто такой Сильвестр?

— Знакомый. Мы когда-то держали интимный салон, он был постоянным клиентом.

— Хорошо. Рассказывай.

— Что?

— Как мне найти Сильвестра?

— Сесть рядом со мной и долго-долго ждать.

— Это единственный способ?

— Да. Сильвестр обещал мне постоянную работу на крутого мужика. Скорее всего обманывал, сволочь. Сейчас я для них типа отработанного ядерного топлива, которое обязательно надо захоронить.

— Твой друг Волдырь опасается того же.

— Ха, Волдырь! Кого он видел, кроме меня и Демидовой? А я знаю Сильвестра, Лунатика и был на острове, где держат пленниц. Убирать Волдыря — лишняя работа. Они, козлы, меня шлепнут! Тогда и Волдырь никогошеньки не сможет заложить… Блин, я сначала думал, что ты от Сильвестра, проверяешь меня на вшивость. Только проверяющий не стал бы задавать таких идиотских вопросов.

— Ты язык прикуси, больно осмелел, — шикнул на Угря Комбат. — Лучше расскажи подробно, как добраться до озера, где находятся девчонки. А я тебя потом к Волдырю отвезу. И тебе там будет спокойнее, и мне тоже.

— Хоп-хоп, хоп-хоп, — четко задавал ритм Буек, выставив вперед боксерскую лапу.

Юрьева била по ней попеременно левой ногой, правой рукой, правой ногой, левой рукой. Растяжка у нее была замечательной, движения попадали одновременно с голосовой командой, однако в ударах Светланы отсутствовала сила. Ведь гимнастика — такой вид спорта, где человек может покалечиться сам, но не покалечить противника. Трудно перестроиться за ограниченное время. Буек это видел и уделял Юрьевой много времени. Почему — оставалось загадкой. Ведь остальные девушки тоже с неба звезд не хватали. Все они имели о драках крайне смутное представление.

Чуть особняком стояла Червякова. Уроки бокса могли бы сослужить ей хорошую службу. Но культуристка всю жизнь развивала силу. И даже не силу, а мышечную массу. Быстрота, резкость, ловкость у нее отсутствовали напрочь. Муза напоминала слоновую черепаху, одетую в мышечный панцирь. Любая из спортсменок при наличии свободного пространства с легкостью избежала бы ее атак. Да, приложиться Червякова могла. Буек несколько раз почувствовал тяжесть ее руки. Но резкие, взрывные штангистка и молотобойка били еще сильнее. Гера вообще едва не усадила Буйка на пятую точку. Она так приложилась по лапе, что боевика откинуло на проволочное ограждение.

Сейчас все девушки отрабатывали удары. Для этого специально вкопали столбы, обмотали их поролоном. Буек краем глаза посматривал на занимающихся.

— Жилкина, бей ногой сильнее! Жалеешь себя, боишься посадить синяк? Учти, в бою никто тебя жалеть не будет! Ага, спасение утопающих — дело рук самих утопающих… Ксюша, я тебе сто раз говорил — надо вкладывать в удар вес тела. Да, я понимаю, у тебя такая ручка, что если ты ею звезданешь — мало не покажется. Но девчонкам из второго дома твои натужные телодвижения будут как комариные укусы.

И вновь Буек переключал свое внимание на Юрьеву, объяснял ей, показывал, между делом касаясь ее талии, плеча, груди. Поначалу Светлана делала вид, будто ничего не происходит, но в конце концов твердо отвела в сторону шаловливую руку боевика. По лицам некоторых девушек скользнули едва заметные улыбки. Оторванные от нормальной жизни, лишенные возможности проявлять самые обычные человеческие чувства, они с интересом наблюдали за пародией на любовные отношения.

— Займись Ксюшей, у нее возникли проблемы, а я сама, — Юрьева подошла к столбу, обмотанному поролоном, и нанесла удар ногой.

Со стороны зрелище выглядело эффектным, поскольку ее ножка взметнулась на высоту человеческого роста. И обычный гомо сапиенс, знакомый с драками только по зубодробительным боевикам, запросто мог оказаться в нокауте. Но опытный боец успел бы уйти с линии атаки и, пользуясь неустойчивым положением гимнастки, провести контратакующее действие.

«Достали! — подумал Буек после коварной выходки Юрьевой. — Мне че, больше всех надо? Филин сам говорил, что я — фигура временная, поработаю с девчонками, пока хозяин не привезет какого-то реального знатока. Вот пусть он и корячится. А мое дело маленькое, я показал телкам самые элементарные вещи. Пусть учат. А не хотят, так им на арене все кости переломают».

Звякнул колокол. Спортсменки дружно развернулись и пошли к выходу с площадки. В комнате они, не сговариваясь, обрушились на Юрьеву:

— Ты что, Светик, тебя мужчина обхаживает, а ты на него ноль внимания.

— Если бы ноль внимания. Она его сегодня отшила прямым текстом.

— А какой мужчина! Высокий, мужественный и второй после Филина на острове.

— Ты бы заволокла его в койку и расколола насчет того, как нам отсюда сбежать. Мы бы все ради такого случая на улице заночевали.

— Нашла место, где привередничать. Тут дело такое, лопай, что дают!

И лишь Червякова, обычно пользующаяся любой возможностью, чтобы уязвить соседок по комнате, неожиданно поддержала Юрьеву:

— Правильно, Светик! Они нас держат, словно диких животных, издеваются над нами, почему мы должны потакать их низменным желаниям.

— Перестаньте, девчонки! Как я могла кокетничать с Буйком? У меня ведь жених остался. Он любит меня, и я люблю его!

Спортсменки тут же забыли об охраннике. Разгоняя черную тоску, они часто рассказывали друг другу о молодых людях, оставшихся в Москве. Только Юрьева молчала, словно набрав в рот воды. И вот она проговорилась. Тут же посыпались вопросы, и Светлане пришлось рассказать о ее романе с Лафонтеном. Он нашел живое сочувствие в сердцах подружек. И только Червякова снова отличилась:

— Ага, размечталась! Ждет он тебя, как же! Твой Жильбер давно нашел другую подружку. Все мужики одинаковы, им от нас одно надо. Ждут и любят они только в красивых сказочках. А по жизни мужики — коты мартовские. Им только дай волю, сразу лезут на крышу. Только мы, женщины, умеем любить по-настоящему.

— Прекрати, Муза! — возмутилась Юрьева. — Разве можно так говорить о человеке, не видев его ни разу. Для Жильбера любовь гораздо важнее примитивного секса!

— Бедняжка! Ты ищешь в мужике то, чего ему в принципе не дано от природы. И где ты, а где твой Жильбер? Глупо жить воспоминаниями, особенно когда неизвестно, сколько той жизни осталось. Радоваться надо здесь и сейчас.

Светлана не придала особого значения словам культуристки. Хотя следовало бы. Но как тут придашь, если внезапно Истомина разразилась гневной отповедью в адрес Музы:

— Что ты понимаешь в мужчинах! Да разве хоть один нормальный мужик подойдет к перекачанной и напичканной химией бабе! А мужчины, чтоб ты знала, очень даже способны на глубокие чувства. Они, между прочим, гораздо ранимее и нежнее нас, женщин. Это и хорошо и плохо. Сначала мужчина дарит тебе цветы, на руках носит, а потом у него начинаются проблемы на работе, и счастливая жизнь кончается. У мужика от стресса одно лекарство — водка!

— Чтобы тебя на руки поднять, нужен подъемный кран, — зло бросила Червякова, желая уязвить Ксюшу.

— Ошибаешься. Достаточно нормального мужика, — Истомина запнулась, бросила короткий взгляд на Геру и призналась: — Мой ведь тоже был спортсменом, он молот метал. После института его взяли телохранителем. Ах, какая у нас жизнь была! Он с меня пылинки сдувал, на праздники всегда подарки дарил. Только я никак не могла забеременеть. А потом муж здорово проштрафился, его уволили с работы, и он с горя начал пить. Да так, что почти каждый день являлся домой в невменяемом состоянии.

«Просто какой-то час откровений, — подумала Светлана. — Сначала я выложила им про Жильбера, теперь Ксюша раскололась. Вообще-то она уже рассказывала про мужа-пьяницу и вынужденный развод, но мы понятия не имели, что ее благоверный занимался метанием молота. Теперь ясно, почему Истомина так сдержанно относится к Гере. Она — живое напоминание о ее развалившейся семейной жизни».

— Вот и я о том же, — опять подала голос Червякова. — Мужик — существо вздорное и непредсказуемое. Сегодня он тебя целует и обнимает, а завтра ворует из кошелька деньги на опохмелку. Лучше всего его держать на расстоянии.

— И заниматься вегетативным размножением, — добавила ехидная Жилкина.

— Зачем же! Ты слыхала о последних достижениях науки? Между прочим, мужики сами себе яму роют. Ведь это они придумали клонирование, искусственное оплодотворение. Скоро отпадет всякая надобность в самцах. А без нас, женщин, они быстро одичают, и мы будем держать их в специальных резервациях, как диких животных.

— Ну-ну, размечталась! Пока они нас держат в плену, словно опасных хищниц. А на самом деле, девчонки! Мы и есть хищницы, которые должны насмерть загрызть друг дружку на потеху мужикам, — воскликнула Жилкина.

— И вместо того чтобы молоть всякую чепуху, стоило бы подумать, как этого избежать, — неожиданно сказала штангистка.

После ее слов в комнате воцарилось угрюмое молчание.

Марципанов последним вышел из джипа «командор» и размеренным шагом направился к катеру. Там уже находились два человека. У руля застыл верный Клим. Центральную скамейку занял тщедушный мужчина лет пятидесяти с чемоданчиком в руках. Третий человек, чуть выше среднего роста крепко сбитый парень, замер на берегу, готовый столкнуть катер в воду. Он хотел помочь Марципанову перебраться через борт, но Игорь Леонидович коротко бросил:

— Я сам.

Владелец комбината устроился на корме. Парень столкнул катер и одним прыжком перемахнул через борт. Он сел рядом с тщедушным мужчиной. Занятная образовалась парочка. Мужчина был известным в узких кругах доктором. Звали его Лев Егорович Щукин. Когда Клим узнал о намерении Марципанова привезти на остров врача, он засомневался:

— Стоит ли? Без того там куча народу.

— Должен же кто-то приводить гладиаторш в норму после боев, — возразил Игорь Леонидович. — Да ты не дрейфь, я подпишу на это дело Щукина.

Клим успокоился. Он кое-что слыхал о Льве Егоровиче. В бурные девяностые Щукин являлся придворным медиком одной из самых известных криминальных группировок России. Он врачевал исключительно средний и высший командный состав банды. Поскольку стычки между преступными формированиями случались практически ежедневно, работы ему хватало. Щукина тогда охраняли, словно важную государственную персону. Он вытащил с того света нескольких вожаков группировки, и конкурирующие банды легко отвалили бы кругленькую сумму за голову доктора.

Затем войны пошли на спад, а группировка оказалась в фокусе внимания убойного отдела. Дело находилось под личным контролем Генерального прокурора и министра внутренних дел. Главари банды ударились в бега, а большинство рядовых исполнителей оказались за решеткой. Не миновала чаша сия и Щукина. Благодаря умелому адвокату, избравшему грамотную линию защиты, Лев Егорович получил всего три года общего режима. Однако путь в официальную медицину был ему надолго заказан. Выйдя на свободу, он продолжал оказывать услуги преступникам, только делал это значительно осторожнее и стал более разборчив в выборе пациентов. Даже Марципанову с его деньгами и кое-какими сохранившимися связями стоило больших трудов заполучить Щукина. Так доктор оказался в их компании.

Молодой человек был как раз из числа вероятных пациентов Льва Егоровича. Нелегальные бои, так красочно демонстрируемые в отечественных боевиках и порой имеющие место в действительности, еще недавно редко обходились без его участия. Его прозвище Конан заставляло бледнеть от волнения многих искушенных бойцов. Но в последнее время он нечасто баловал фанатов кровавых зрелищ своим появлением. Конан обнаружил в себе тренерский дар и предпочитал выводить на арену учеников. Тем более что одна из полученных им травм грозила серьезными осложнениями. Ее рецидив превращал Конана в инвалида.

Катер быстро приближался к острову. На причале маячила фигура Филина. Он ухватил брошенный ему канат, надежно пришвартовал суденышко и почтительно застыл на месте. Марципанов выбрался из катера и небрежно подал ему руку. Затем Игорь Леонидович чуть отошел в сторону, предоставив Климу возможность познакомить Филина с двумя новичками.

— Какие новости? — по завершении этого действа спросил владелец комбината.

— Только хорошие. Все на месте, больных нет, — бодро отрапортовал Филин.

— Это радует! А водки много выпили?

— У меня с водкой строго. Сухой закон. Да и где ее взять на острове?

— А скажи честно — выпить хочется? — лукаво спросил Игорь Леонидович.

— Если в хорошей компании и подходящей обстановке, я бы с удовольствием. Но какая может быть пьянка, когда под боком почти двадцать здоровенных баб, знающих, что их ждет, и поэтому готовых на все.

— Значит, ты им сообщил о предстоящих боях?

— В точности как вы велели!

— Интересно было бы посмотреть на их реакцию.

— Посмотрите, Игорь Леонидович. Вы же приказали записать все на камеру. Ваше приказание выполнено.

— Качество записи проверил?

— Ясное дело. Будете довольны.

— Хорошо, если так. Не хочется мне везти на остров лишнего человека.

Филину слова хозяина показались верхом лицемерия. Какая разница, будет тут восемнадцать обреченных на смерть или девятнадцать. Человеком туда, человеком сюда. Разумеется, эти свои мысли он предпочел сохранить в тайне.

— Ты вот что. Минут через пятнадцать выведи девочек для осмотра. Вели им надеть шорты и маечки. На дворе тепло, не замерзнут, — распорядился Марципанов.

Сам он двинулся инспектировать результаты строительных работ. Возведенная боевиками изгородь вызвала у него скептическую усмешку.

— Чистая символика, для спортсменок вроде пустого места. Они ее, как обезьянки, перемахнут и спрячутся в лесу. Удивительно, что до сих пор не было побегов. Надо поверху запустить колючку, — распорядился он.

Шедший рядом Клим в знак согласия кивнул головой.

Труды наемных строителей приглянулись Марципанову куда больше. И тренировочные и бойцовые арены целиком соответствовали его замыслам. Дома пленниц Игоря Леонидовича интересовали мало. Живы, не болеют — и ладно. В идеале после завершения действа от этих хибар не должно остаться и следа. Своим жильем Марципанов остался вполне доволен. Уютно, сравнительно просторно и с учетом его пожеланий. Строители сделали все, что было возможно в местной глуши. Если Игорю Леонидовичу когда-нибудь стукнет в голову такая блажь, он вполне комфортно проведет здесь денек-другой.

«Или если придется скрываться от ментовки», — пришла в голову гаденькая мысль, которую Марципанов постарался отогнать.

Он вышел из своего домика. На площадке уже выстроились девушки. В шортах и майках — как он хотел. Единоборки слева, остальные — справа. Внешне любительницы боевых искусств выглядели довольно скромно по сравнению с мастерами гребли и бодибилдинга. Пусть несколько иначе, но тоже скромно выглядит питбультерьер рядом с догом или сенбернаром. Но стоит начаться собачьему бою, и здоровенные псы оказываются биты вдвое уступающим им по размерам питбулем.

Игорь Леонидович отлично понимал разницу между самбисткой и пловчихой, но его охватило безудержное желание покуражиться.

— Ну-ка, передвинь вот этих, — указал он пальцем на Геру, Червякову и штангистку. — Поставь их рядом с единоборками.

Филин торопливо выполнил указание.

— Какие-то они у тебя малорослые, худосочные. Ты их голодом морил, что ли? А этих трех втихаря откармливал? То-то они вымахали, здоровенные буйволицы.

— Все ели одинаково. Просто разные виды спорта, Игорь Леонидович. Зачем единоборке масса культуристки? Она будет неуклюжая, как слон. Ее мигом вырубят, — серьезно пояснил Филин, не чувствуя иронии в словах хозяина.

Марципанов хотел продолжить в том же духе, но, глядя на Червякову, раздумал. Внешне Муза казалась ожившей боевой машиной, могучей и непобедимой. Но Игорь Леонидович понимал, что на деле все обстоит иначе и культуристку в два счета разделает под орех практически любая из единоборок. Марципанов испытывал двойственные чувства. Ему очень хотелось, чтобы Червякова, столь колоритно выглядевшая на арене, продержалась как можно дольше, и в то же время он не собирался менять установленные им же правила.

«Разве что маленько подправить, — подумал Игорь Леонидович. — Надо выставить против культуристки слабейшую из единоборок».

Вопреки собственным словам, Марципанов остался доволен увиденным. Особенно вдохновило его зрелище обычных спортсменок. Девушки подобрались такие разные! Высокие и могучие; среднего роста, крепко сбитые; стройные, но с отлично тренированным, гибким и подвижным телом. Каждая из них будет по-своему драться на арене. А Игорь Леонидович очень ценил в жизни разнообразие!

Вечером Марципанов позвал к себе ближайших соратников. Повар расстарался с ужином. Игорь Леонидович достал из чемодана поллитровую бутылку виски.

— Маленько нарушим спортивный режим. Выпьем за новоселье, — Марципанов обвел рукой свой дом, — и удачу нашего мероприятия.

Сидевшие рядом Клим и Филин дружно подняли хрустальные стопки.

— Ты, Филин, расслабься, насчет плохой кормежки я пошутил. И девочки мне очень понравились. Будет на кого посмотреть, — выпив, сказал владелец комбината.

— Да, девочки классные. Видно, что их подбирал знаток, — польстил хозяину Клим.

Марципанов лично принимал окончательное решение, кого поселить на острове.

Игорь Леонидович обглодал ножку рябчика и похвалил:

— Отменная дичь! Нежная и свежайшая. Такой нет даже в лучших московских ресторанах.

— Птица на острове непуганая. Пацаны наловчились бить ее из пневматического пистолета. Тренировка и свежая еда, — сдуру похвалился Филин.

— Пусть сейчас на деревьях тренируются. А то к моему окончательному приезду всех перебьют, — сурово заметил Марципанов. — Да, вот еще что. Девчонки между собой ладят?

— Ага, мирно живут, — подтвердил Филин.

— Оно и плохо. Им бы пожестче друг к другу относиться. Вообще-то, когда речь пойдет о жизни и смерти, им будет не до сантиментов. Но лишняя злость не помешает.

Утром после завтрака Игорь Леонидович собрал вещи и в сопровождении Клима неторопливо двинулся к причалу. Лес давно ожил. Бестолково гомонили птицы, вверх по стволу ели маханул какой-то зверек. Марципанов жизнерадостно оскалился:

— Хорошо здесь. Спокойно, тихо. Но мы эту тишину разрушим. Устроим здесь такое светопреставление, какого не было во всем мире!

«Теперь я знаю, как выглядит настоящая чемпионка», — думала Леночка Куницына, глядя на Демидову.

Разумеется, она имела в виду не внешние данные Дарьи. Леночка успела хорошо изучить известную единоборку. Они вместе жили, общались, а, главное, тренировались. И хотя спарринги до сих пор оставались под строгим запретом, Куницына составила представление о возможностях потенциальной соперницы. Увы, сравнение было не в пользу Леночки. Демидова была немного выше ее, немного тяжелее, немного сильнее. Даже немного быстрее, что стало для Куницыной полной неожиданностью. Конечно, все это имело второстепенное значение. Главными оставались техническая оснащенность бойца, чувство боя, тактическое мышление. Увы, Леночка инстинктивно чувствовала, что и здесь Демидова превосходит ее.

Оставалось утешаться тем, что остальные девушки ей уступают. Все эти каратистки, дзюдоистки, таэквондистки всего лишь владели приемами единоборств. Они могли только догадываться, по каким законам проходит реальный бой на арене. Леночка опасалась лишь мускулистой крепышки, занимавшейся вольной борьбой. Готовясь к боям без правил, Куницына просмотрела множество видеозаписей. Преимущественно это были поединки мужчин. Теперь Леночка хорошо знала, насколько опасен борец-вольник, обладающий скоростью и реакцией. Он способен уклониться от ударов, мгновенно пройти в ноги, опрокинуть противника на землю и провести удушающий прием.

«Интересно, — подумала Куницына, — нас будут обучать удушающим приемам?»

— Ты, принцесса Мухосранского района, хорош мусолить журнал. Если тебя научили читать только по слогам, бери его после грамотных людей! — надрывалась Зойка, призер столицы по кикбоксингу, коренастая девчонка с крошечным, словно обрубленным, подбородком.

Все ее так и звали — Зойка — и терпеливо выносили ее присутствие. Кикбоксерша выделялась отвратной внешностью и таким же характером.

Сейчас она прицепилась к Анечке Хрусталевой, явно нарываясь на конфликт с грубыми словами и ожесточенным мордобоем, хотя отлично знала, что драки между пленницами категорически запрещены. Зачинщица рукопашной тут же попадает в холодную трехметровую яму. На максимальный срок — неделю. В разгар тренировок это означало потерю формы и гарантированное фиаско на арене. Леночка догадывалась, почему Зойка готова проигнорировать угрозу наказания. Она случайно подслушала обмен репликами между кикбоксершей и охранником.

— Тяжело вам без женского внимания, — кокетливо сказала Зойка.

— Угу, — согласился охранник. — Эх, покувыркаться бы в койке с Анечкой. Она такая прелесть. А твоего внимания мне и даром не надо.

Теперь Зойка норовила уравнять их с Хрусталевой внешние данные. Анечка спокойно подняла голову:

— Если ты жаждешь со мной подраться и не хочешь ждать начала поединков, то хотя бы дай мне встать.

— Сиди, Анюта. Глупо устраивать махаловку на ровном месте, будто пьяные мужики. Лучше объясни нам, Зоенька, какая муха тебя укусила? — вкрадчиво поинтересовалась Демидова.

Елейный тон Дарьи мог обмануть только умственно отсталого ребенка. За ним скрывалась реальная угроза. В комнате все побаивались Демидовой. Зойка не была исключением. Она шагнула назад и пробормотала:

— Сама не знаю. Просто надоела эта тюрьма, вот и сорвалась.

— Врешь! — жестко бросила Куницына, тоже ощущавшая свое превосходство над кикбоксершей. — Я случайно подслушала твой разговор с охранником. Как он ткнул тебя мордой в дерьмо и все время ставил в пример Аню! Ты решила любой ценой разобраться с ней.

— Уже интересно. А мне нашептали, будто Ириша уговаривала охранников разбить мне лицо. Якобы тогда она будет самой красивой девушкой на острове, — заметила Хрусталева.

— А Леночка обещала доктору секс в любых, даже самых извращенных формах, если он под видом витаминов будет регулярно пичкать меня успокаивающими препаратами, — добавила Дарья.

— Доктор у нас без году неделя. Я его даже не знаю! — возмутилась Куницына.

— Вот и я о том же подумала, когда мне донесли эту сплетню.

— Какие же из этого следуют выводы? — спросила Хрусталева.

— Вывод из этого следует единственный, но очень важный. Нас умышленно науськивают друг на друга. Цель очевидна. Поскольку выяснение отношений категорически запрещено, мы будем копить злость в себе и выплеснем все эмоции на арене. Омерзительная, но очень дельная идея, — Демидова в упор посмотрела на Зойку.

— Почему ты так на меня смотришь? Разве я больше всех виновата? — испугалась та.

— По большому счету, да. Ведь, кроме тебя, никто не пытался затеять драку. Но мы должны быть тебе благодарны. Очень благодарны. Именно благодаря тебе мы поговорили по душам и раскусили замысел наших тюремщиков. Надеюсь, девочки, вы понимаете, как надо себя вести. Пусть они говорят о нас любые гадости. Выслушали, можете сделать вид, что горите желанием устроить разборки, и забыли. У нас хватает проблем и без гнусных измышлений охранников.

Вопрос закрыли. Каждый занялся своими делами. Просмотрев журнал, Хрусталева хотела его отдать, но заметила белоснежный катер на последней странице. Раньше Анна была равнодушна к любым формам водного транспорта, но сейчас воскликнула:

— Посмотрите, девушки, какая прелесть!

Девушки посмотрели.

— Симпатичный катер, — сказала Демидова!

— Это не катер, а яхта, — возразила Куницына.

— Какая еще яхта! Где у нее паруса?

— Отстала ты от жизни, Даша! Яхты с парусами делали много лет назад. Теперь вместо парусов ставят двигатели.

— Так и называли бы как-то иначе.

— Зачем? Яхта — красивое слово. Раньше каждый уважающий себя английский аристократ имел собственную яхту. Нынешним выскочкам, заграбаставшим кучу денег, хочется во всем походить на джентльменов прошлого. Почему бы не назвать свои прогулочные суда яхтами? Не похоже, зато очень даже благородно.

— Сама придумала? — спросила Демидова.

— Нет, один человек рассказал.

Аня не стала уточнять, что этим человеком был ее несостоявшийся жених.

— Интересно, мы на этот катер, который яхта, все бы поместились? — спросила Хрусталева.

— Кто его знает! Он сфотографирован в открытом море, не с чем сравнить. Но если это настоящая яхта, мы бы и девчонок из «Дома-2» прихватили.

— Чего жадничать. Яхту им подавай! Нам бы обычной весельной лодки хватило, — вмешалась красотка Ириша.

Ее слова объясняли странный интерес, который у девушек вызвала фотография яхты. Они все мечтали сбежать с острова. Поэтому сразу двое или трое в один голос возразили Ирише:

— Лодка не годится. Кто-то из охранников постоянно наблюдает за озером. Он сразу поднимет тревогу, и нас в два счета догонят на катере.

— Лучше всего захватить сам катер, — размечталась Хрусталева.

— А толку! Он, как автомобиль, заводится ключом. Мы все это видели. Где взять ключ?

— Зачем нам его заводить? Грести можно чем угодно, хоть палками. Главное, что охранникам будет не на чем догонять.

— Хорошо бы, только днем охрана контролирует каждое наше движение, а ночью закрывает двери и окна на ставни.

— В принципе можно попытаться бежать, но я плавать не умею, — сказала Куницына.

— Забудь об этом, — строго возразила Демидова. — Ты же помнишь, что в случае бегства хотя бы одного человека остальные постояльцы дома неделю проведут в яме. А беглец, если его поймают, умрет какой-то невообразимо жуткой смертью.

— И ты веришь их угрозам? — спросила Хрусталева.

— Верю, — серьезно ответила Дарья. — Поэтому мы должны придумать что-то другое.

— Помните, что сегодня баня? — обратился Муфлон к девушкам.

— Помним! — хором радостно ответили они.

— И что из этого следует?

— Сам знаешь, начальник, — подражая блатным манерам, сказала Жилкина.

— Кто желает сегодня поработать? — поинтересовался охранник.

— Состав обычный. Вряд ли у кого-то получится лучше, — Вера шагнула вперед.

К ней присоединились Истомина и Гера. Ввиду дефицита горючего, баня топилась обычными дровами. После строительных работ в избытке осталось бревен. Наемники смастерили добротные козлы. Жители острова дедовским способом добывали себе тепло. Ксюша подхватила одно из валявшихся бревен, уложила его на козлы. Жилкина протянула ей двуручную пилу. Гера с топором в руках наблюдала за их работой. Затем наступила ее очередь. Молотобойка занялась делом, отдаленно напоминающим ее прошлое ремесло. Ударам Геры пока не хватало точности, но она с лихвой компенсировала промахи силой. Груда поленьев росла буквально на глазах. Жилкина с Истоминой не успевали за ней. В перерывах Гера осматривалась по сторонам, словно ища, что бы еще порубать. Или кого. Муфлон от греха подальше сжимал пальцами рукоятку пистолета. Но все равно чувствовал резкие уколы страха. Муфлон никогда не видел соревнований молотобойцев. При этом он знал, что Гера метала молот. Поэтому его душу холодила трусливая мыслишка: а если ей без разницы, молот метать или топор? Запустит сейчас и раскроит башку на две половинки. Баба резкая, а пистолет еще достать надо. Можно не успеть! Но и ходить с пушкой наперевес глупо. Если пацаны увидят, как у него очко играет, — засмеют.

— Ты чего стоишь без дела, начальник? Отнес бы дровишки, — крикнула Муфлону Жилкина.

— Ага, размечтались! Я уйду в баню, а вы бежать намылитесь, — огрызнулся тот.

— Не хочешь? Тогда иди ты в баню! — скаламбурила Вера.

Час спустя девять спортсменок дружно оккупировали баню. Четверо мылись, пятеро устроились на полках парилки. Самый верхний заняла штангистка, еще месяц назад клявшаяся, что в парную она войдет только под угрозой расстрела. Мол, регулярная сгонка веса вызвала у нее стойкую аллергию на русскую баню. Но прошла неделя, и аллергия сменилась ностальгией. Штангистка сидела в парной до упора, пока остальные девушки не заканчивали мыться. Несколько спортсменок только на острове познакомились с русской баней. До этого они посещали новомодную сауну.

— А я, помню, в баню с тренером ходила, — мечтательно сказала штангистка.

— С мужчиной? — удивилась одна из девушек.

— Тогда женщин тренеров по штанге не было.

— Вы там сексом занимались? — спросила Истомина.

— Какой секс, дуреха! Я была в купальнике, тренер в плавках. Он помогал мне грамотно сгонять вес. Знаешь, как парилка воду гонит. Я помню что-то такое из курса, который нам читали в институте физкультуры. Жиры в организме расщепляются до воды. Когда обычная вода из организма уходит, он жир в воду превращает.

— Глупости это! — возразила Истомина, за плечами у которой тоже было пять лет инфизкульта. — В парилке очень высокая температура, при которой все белки нашего тела денатурируются. Человеческий организм принимает все меры для их спасения. На это уходит масса энергии, то есть расходуются запасы жиров и углеводов.

— Глупости?! — возмутилась штангистка. — Ты вспомни верблюдов. Классический пример. У них в горбах запасается гликоген, который перерабатывается в воду.

— Вот и говори после этого, что ты не верблюд, — фыркнула Ксюша.

На этом спор двух ученых дам, получивших столь фундаментальное образование, благополучно завершился. Вскоре завершились и банные процедуры. Расчесываясь перед зеркалом, Жилкина самоуверенно заявила:

— Ой, девчонки, все-таки мы чертовски хороши. Как жаль, что на свете мало достойных нас мужчин. Куда ни глянь, одна шушера! Они не осмеливаются подойти к нам, боясь отказа, и увиваются вокруг уродливых худосочных манекенщиц.

— Им спокойнее рядом с этими плоскодонками, — поддержала Веру штангистка. — Посмотри на Ксюшу. Она мужика своей грудью прикроет, и его оттуда не будет видно. А рядом с манекенщицей любой мужик выглядит Гераклом. Им это льстит.

— Есть очень достойные мужчины, — робко возразила Светлана.

Она, конечно же, имела в виду своего Жильбера, и девушки это понимали, но тут же переиначили ее слова по-своему:

— Ты про Буйка, подруга? С виду он ничего, высокий, лицо мужественное. Но козел! Хочет на халяву поиметь девушку. Был бы нормальный пацан с серьезными намерениями, давно бы помог тебе сделать ноги с этого гиблого острова. Филин ему доверяет, доступ к катеру у него есть. А он только учит тебя дурацким лоу-кикам и прочей муре. Одно слово, гаденыш, — заключила Червякова.

А гаденыш в это время с тревогой наблюдал за подозрительным судном, идущим к острову. Была это обычная лодка еще советских годов выпуска, с подвесным мотором. В лодке сидело два человека, один с ружьем, у второго на поясе висела кобура. Сомнительно, чтобы в нее затолкали пакетик чипсов. Буек взял переговорное устройство:

— Филин, Филин, к нам гости. Лодка с двумя мужиками, оба вооружены. Типа каких-то инспекторов.

— Сейчас буду, — коротко сказал Филин.

Лодка подошла к причалу. Мужик с кобурой на поясе развернул «корочку»:

— Старший инспектор рыбоохраны Зайцев.

— А ваш второй не Кроликов, случайно? — хихикнул Буек.

— Ох, как же мне надоели одни и те же плоские шуточки. Самое забавное, что потом большинству шутников хочется плакать, — заметил мужчина с ружьем.

— Вы угрожаете? — спросил подошедший Филин.

— Боже упаси! Просто констатирую факт. В планы большинства рыбаков не входит встреча с нами.

— Интересно, какое отношение мы имеем к рыбакам, — задумчиво произнес Филин.

— Вот это мы хотели бы установить. Вы находитесь на острове, а это идеальная база, где можно жить и заготавливать пойманную браконьерским способом рыбу.

— Да ты, отец, фантазер! — обратился Филин к Зайцеву, который был лет на десять его старше, и достал из кармана бумажник. — Я понимаю, если бы в озере водились осетры. А на вашей мойве разве столько заработаешь?

Инспектор завороженно уставился на мелькнувшие перед его носом стодолларовые купюры.

— Да, ребята иногда балуются ловлей на удочку из спортивного интереса. Так они же сюда отдыхать приехали, вот и отдыхают. Надеюсь, удочкой тут ловить можно?

— Конечно, — пробормотал инспектор, приходя в себя от удивления. — Только вы мне зубы не заговаривайте. Насколько мне известно, у вас имеются запрещенные орудия лова.

— Ищи давай, — указал Филин на катер. — Что найдешь — все твое.

Зайцев выбрался на причал, для проформы заглянул в катер:

— У меня есть все основания предполагать, что браконьерские снасти спрятаны на острове.

— Интересно, какие это основания? — издевательски бросил Филин.

— Веские! — безапелляционно заявил инспектор.

Филин глумливо ухмыльнулся. Этот хмырь упорно лезет на рожон. То ли из дурацкого служебного рвения, то ли надеясь получить взятку. Ничего, сейчас у него прыти поубавится.

— Вы хотите обыскать остров? — невинным тоном спросил он.

— Если потребуется.

— Сколько угодно. Только сначала предъявите ордер.

— Какой ордер? Нам не надо никаких ордеров. Мы при исполнении.

— Ладно, исполняйте, — вроде бы согласился Филин. — Только учти, что остров — частная собственность; как только ты ступишь на берег, я вызову милицию. Они разберутся, какие у тебя права и обязанности. Между прочим, владелец острова — человек очень богатый и в дружеских отношениях с местным начальством. Дальше продолжать или тебе все ясно?

Продолжать не понадобилось. Инспектор забрался в лодку, его напарник завел мотор.

— Счастливого пути! — издевательски бросил им Филин и пошел к лагерю.

Борис затаривался в супермаркете. Предпочтение Рублев отдавал полезным для здоровья хлебцам, копченым колбасам и мясным консервам. Даже начинающий турист, заглянув в его корзину, понял бы, что человек собирается в поход. Причем расчет на подножный корм делается самый минимальный, поскольку в корзине лежал всего один пакетик специй. Как раз на котелок наваристой ухи.

А вот многие женщины, глядя на продовольственную корзину Бориса, сделали бы совсем другие выводы. То ли от абсолютного незнания походной жизни, то ли в стремлении выдать желаемое за действительное. Всякий раз, закупаясь перед отъездом, Комбат ловил на себе заинтересованные взгляды дам от тридцати до пятидесяти лет. Они, наивные, решали, что холостяк берет традиционный набор продуктов. Что характерно — насчет холостяка они были правы, хотя в повседневной жизни Рублев предпочитал готовить себе еду, а не питаться всухомятку, тем более консервами и колбасой. Во взглядах многих женщин читалась готовность взять на себя бытовые проблемы этого большого и обладающего мужественной внешностью человека. Разумеется, если он в свою очередь захочет жениться.

Провожаемый одним из таких мечтательных взглядов, Борис отправился домой. У подъезда чета пенсионеров старательно копошилась в разбитом ими цветнике. Комбата поражали эти люди, чья любовь к цветам выдерживала любые испытания. Старикам редко удавалось подержать в руках свой продукт. По ночам цветы регулярно обрывали.

— Очень хорошо. Кто-то подарит их любимой девушке, — стоически замечали пенсионеры.

А однажды, выйдя рано утром на разминку, Комбат увидел шокирующую по своей омерзительности картину. Какой-то подонок сорвал цветы и выложил из них на асфальте матерное слово.

«Убил бы гада!» — подумал Рублев.

Ну, убить бы не убил, но как следует отделал бы негодяя, попадись он ему на глаза. Борис собрал цветы и положил их на скамейку.

Рублев зашел в подъезд. В почтовом ящике лежала открытка. Разложив продукты, Комбат мельком взглянул на нее. У него тут же возникло желание внимательнее присмотреться к своей квартире и к зданию в целом. Вдруг по мановению волшебной палочки их старый неказистый дом превратился в элитную новостройку? Но нет, все оставалось, как много-много лет. А глупая рекламная открытка звала его немедленно отправиться в тропический рай, на Мальдивские острова, где за смехотворную цену, каких-то две тысячи долларов, он познает счастье настоящего эксклюзивного отдыха. Правда, к этим двум тысячам следовало добавить кругленькую сумму за перелет. На оленях и собаках добраться на Мальдивы весьма проблематично. Борис мысленно прикинул, кто из обитателей дома мог позволить себе такую роскошь. Соседи напротив, уже года три мечтающие сменить очень подержанную иномарку на подержанную не очень? Или Витек с четвертого этажа, предпочитающий куда более содержательный отдых в том смысле, что активно потребляемые им напитки содержали некоторое количество градусов? Или соседка сверху? Вообще-то после смерти мужа она порывалась обменять свою двухкомнатную на однокомнатную. Но вовсе не для того, чтобы порадовать хозяина турфирмы, заплатив ему кругленькую сумму за эксклюзивный отдых. Соседка едва сводила концы с концами, живя на маленькую пенсию. Обмен позволил бы ей не считать деньги в кошельке. Но она передумала, решив, что с двухкомнатной квартирой ей будет легче найти второго мужа. По всему выходило, что в их подъезде рекламный посыл не вызовет бурного ажиотажа. Хотя отклик в сердцах людей открытка найдет. Только отклик этот будет состоять преимущественно из крепких выражений.

Борису рекламка напомнила о советской пропаганде, тоже глупой и зачастую вызывавшей только раздражение, идеологически правильно воздействовавшей только на маленьких детишек. Когда Рублев учился то ли в первом, то ли во втором классе, у них ввели уроки политинформации. Один из них был посвящен самому дьявольскому злу на свете — американскому империализму. Зашла речь об убийстве Кеннеди. Одноклассник Бориса, делая сообщение, заявил, будто все американские президенты пали от рук наемных убийц. Учитель вроде бы поправил ребенка: «На всех покушались. Но кое-кому удалось выжить». То есть сохранил идею разнузданной охоты на глав американского правительства, заменив легко проверяемую ложную информацию на другую, столь же фальшивую, но труднее опровергаемую. Особенно в условиях сложного доступа к соответствующей литературе.

Но больше всего Комбату запомнился рассказ некоего журналюги, стервятника красной прессы, побывавшего в одной африканской стране. Там имел место тендер на поставку тракторов. И, судя по невнятным фразам ядовитого пера советской журналистики, американский товар побеждал за явным преимуществом. Отчаявшись, наш тракторист бросил американцу: «Подумаешь, расхвастался! А давай привяжем тракторы друг к другу и посмотрим, чей перетянет». Этот момент журналюга описывал с особым смаком, выдавая за триумф отечественного производителя. Мол, плевать, что у вас в салоне кондиционер и прочие навороты. Зато наш силач запросто перетянет вашего. Конечно, перетянет, если установлен более мощный мотор, жрущий немерено топлива. Вот только африканцам требовался трактор с более скромными аппетитами. Поэтому о результатах тендера журналист скромно умолчал, отговорившись тем, что был вызван по делам.

Авторы рекламки были славными продолжателями советских пропагандистов, для которых главным являлась кипучая деятельность в заданном направлении. А приносит она пользу или только вредит — это уже несущественно.

Рублев собрал вещи, достал авиабилеты. Вряд ли бы он смог позволить себе такую роскошь на пенсию отставного военного. К счастью, ведомство полковника Бахрушина мудро решило, что профессионалов уровня Комбата следует поощрять материально, не рассчитывая исключительно на их энтузиазм. Рублев о деньгах никогда не заикался и был готов служить Родине бескорыстно, но, если выплаты стали фактом, глупо отказываться.

Рублев посмотрел на часы. Время еще есть. Он набрал телефон Подберезского:

— Здорово, Андрюха! Хочу на время попрощаться. Сегодня улетаю.

Андрей не стал задавать вопросы, еще с войны привык к тому, что командир сам выкладывает необходимую информацию. А лишнее знать ни к чему, вдруг станет достоянием врага. После обстоятельной беседы он сказал:

— Счастливо, Комбат! Ни пуха ни пера!

— К черту! — ответил Борис.

Полет, значительно сокращая время, сокращал также и возможности Рублева. Приходилось отправляться с голыми руками. Этот недостаток Комбат рассчитывал пополнить на месте. В кресле рядом с Борисом оказался говорливый сосед. Он был готов обсуждать любые темы, начиная от сотворения мира. Похоже, таким образом мужчина пытался заглушить свой страх. Комбат стал подначивать его, заявив, что хорошо было древним египтянам. Они не знали автомобилей и самолетов, передвигались гужевым транспортом или на своих двоих. Им не надо было заботиться об экологически чистом питании. Подошел к Нилу, забросил сеть и вытащил рыбу или крокодила. Правда, Комбат выразил сомнение, что египтяне питались крокодилами. Зато крокодилы точно пожирали людей.

— То есть налицо взаимовыгодная польза. Крокодил сыт, и не надо тратиться на дорогущее бальзамирование, — заключил Борис.

Он хотел добавить, что, если самолет разобьется, они тоже, подобно съеденному египтянину, избегут расходов. Все заботы о погребении возьмут на себя авиакомпания и государство. Но посмотрел на соседа и решил не усугублять. Тому хватило упоминания о людоедстве. Ассоциативное мышление моментально дало о себе знать. Гибель человека в результате нападения крокодила — трагическая случайность. Такая же, как разбившийся самолет. Мужчина побледнел и тут же завел разговор о творчестве Чарли Чаплина. Такой у него был способ уйти от скорбных мыслей. Говорить, говорить не переставая и о чем-то отвлеченном.

Когда самолет приземлился, мужчина тут же забыл о существовании Рублева. Его захлестнула радость от благополучно пройденного испытания. Впрочем, Комбат тоже не горел желанием продолжить знакомство. Разобравшись с транспортными схемами, он сел в маршрутку, идущую до автостанции.

— Давай, давай! — мужчина лет сорока распластался на крыше сарая, покрытого рубероидом.

Встать он боялся, поскольку крыша могла не выдержать его веса.

Дородная женщина подцепила крюком стоявший на костре старый котелок. В нем вздувалась лопающимися пузырями кипящая смола. Женщина подала котелок мужчине. Извиваясь, словно ящерица, он пополз вдоль крыши. Ползти было неудобно. Мешал котелок и страх, что при неосторожном движении смола выплеснется на него. Наконец мужчина подобрался к стыку листов рубероида, приподнял один и стал заливать смолу. Работа была сложная, поскольку требовалось лить равномерно и не допускать промежутков, где затем могли возникнуть щели, пропускающие воду. Мужчина злился и чертыхался. Как обидно, что нельзя законопатить этот дурацкий рубероид на земле, а затем уложить его на крышу. Тогда бы он справился за десять минут! А тут извиваешься, будто червяк, а время идет. И смола остывает.

— Все, Захаровна, грей снова, — мужчина опустил котелок.

— А сколько осталось?

— Два стыка я заделал, еще один.

— Да, Растяпыч, с твоими темпами мы будем до вечера возиться.

Мужчина проигнорировал обидное прозвище, привык уже. К нему так обращались лет десять после того, как он в абсолютно трезвом состоянии заехал на тракторе в коровник. Через стену. Вместо переднего хода дал задний. И до этого с мужчиной случались разные казусы, но незапланированный визит к буренкам запомнился людям больше всего. Впрочем, и потом Растяпыч многократно доказывал, что свое прозвище носит вполне заслуженно.

— Держи, — Захаровна снова подала мужчине котелок.

На этот раз Растяпыч справился удивительно быстро.

— А не потечет? — настороженно спросила женщина.

— Да ты шо! Как для себя делал! — возмущенно ответил Растяпыч.

— Вот я того и боюсь, что как для себя. Ладно, погоди минутку, — женщина скрылась в доме и через минуту вынесла литровую пластиковую бутыль.

Покойный муж Захаровны славился на всю деревню умелыми руками. Правда, зачастую свое умение он использовал в сомнительных целях. Он сварганил замечательный самогонный аппарат, надежный и разбирающийся буквально за минуту. Сначала продукт гнался исключительно в личных целях. Захаровна была очень недовольна. Она постоянно ругалась с мужем из-за пьянства и грозилась пойти к участковому. Напрасно она не выполнила свою угрозу. Забористая сивуха преждевременно свела мужа в могилу. Захаровна сгоряча хотела выбросить проклятый аппарат, но ее остановила крестьянская рассудительность. Как поддерживать хозяйство без мужской руки? На заработки особо не разгонишься. Только с помощью крепкого зелья. И она продолжила дело мужа, выдавая на-гора забористый продукт.

Растяпыч на всякий случай огородами прокрался к своему дому, в глубине сарая отрыл пустую поллитровую бутылку, перелил в нее грамм триста самогона, а остальное надежно запрятал. Закончив с важным делом, мужчина направился в дом. Жены, как он и надеялся, не было. Растяпыч достал хлеб, луковицу, большой шмат сала.

— После работы грех не выпить, даже в одиночку — бормотнул он, наливая самогонку в зеленый пластиковый стаканчик. — Ну, на доброе здоровье… фу!

Убойный напиток заставил Растяпыча скривиться. Он торопливо сунул в рот бутерброд и заработал челюстями. Раздался тихий скрежет, и из больших настенных часов выскочила кукушка. Растяпыч вздрогнул и пригрозил:

— Убью, тварь!

Часам было под сотню лет. Многие годы они стояли. Муж Захаровны — воистину местный Кулибин — сумел разобраться в их устройстве и починить. Ожившие часы пришлось вынести на кухню. Супруга жаловалась, что они будят ее посреди ночи.

Растяпыч налил второй стаканчик и одним махом осушил его. Теперь самогон пошел мягче, душевно растекаясь по организму. Растяпыч захмелел. А как иначе, если убойная сила равняется шестидесяти градусам! Тут даже принятые внутрь сто граммов дают о себе знать. Растяпыч сунул в рот остатки бутерброда. Хорошо жена засолила сало. Недаром дочь пару раз наведывалась из города. Так-то ее в деревню арканом не затянешь. Уехала после школы и носа не кажет. Только когда надо огород засадить и картошку убрать, является помогать без всякой радости. Но стоило Растяпычу заколоть кабанчика, тут же прискакала. Еще бы, на свеженинку. Вино привезла с собой какое-то импортное. Растяпыч попробовал его — дрянь дрянью. А бабы пьют и нахваливают. Одно слово — бабы, нет у них понятия.

Растяпыч в третий раз налил из бутылки, настрогал вторую порцию закуски. Хорошо так сидеть, душевно. Даже одному, без закадычных приятелей. Сегодня все оказались заняты, а у Растяпыча в кармане семь рублей мелочью. На такие капиталы не больно разгуляешься. От безысходности он хотел заняться домашними делами, и тут очень кстати подвернулась Захаровна со своей халтурой. Вообще-то с Растяпычем она тоже связалась от безысходности, поскольку остальные мужики оказались при деле.

Нет, странный народ — бабы. Потерпела бы денек-другой, если хотелось припахать другого работника. Нет, ей надо было именно сегодня, будто завтра ожидается ливень, который зальет ее жалкий сарайчик. А Растяпыч и рад стараться. Ему очень редко перепадала такая выгодная халтурка.

Размышляя о превратностях жизни, мужчина не терял бдительности. И когда в распахнувшейся калитке показалась до боли знакомая фигура, Растяпыч опрометью бросился в свою комнату, сунул в тайник бутылку со стаканчиком и вернулся к столу. Увы, его ухищрения оказались напрасными. Только что выпивку сохранил. Зайдя в дом, жена сразу почувствовала характерный сивушный запах.

— Опять напился, ирод! — воскликнула она, испепеляя мужа яростным взглядом.

— Какой напился! Так, дернул по случаю соточку, — вполне трезвым голосом сообщил Растяпыч.

— По какому такому случаю, обормот?!

Растяпыч прикусил язык. Еще не хватало ляпнуть супруге насчет Захаровны. Чего доброго, его благоверная побежит разбираться. С нее станется. Тогда Растяпыч может навсегда забыть дорогу к дому вдовы.

— По обыкновенному, — хмуро ответил Растяпыч.

— Ах, по обыкновенному! А забор уже с весны ты по какому случаю починить не можешь? Руки не доходят! До самогона доходят, а до забора нет! Расселся тут, закусывает. Ты бы сначала на еду заработал. Все люди вкалывают, а он гуляет. Пьет самогонку, жрет сало. Сейчас дрыхнуть завалишься. И нет такого понятия, что день крестьянину создан для работы. Это тебе не зима, чтобы на печи валяться.

Жена завелась не на шутку. Впрочем, такие спектакли в их доме на протяжении последних лет разыгрывались несколько раз в неделю. Супруге надо было выплеснуть накопившееся возмущение. А с таким мужем, как Растяпыч, возмущение накапливалось, словно вода в «Титанике» после столкновения с айсбергом. Только, в отличие от «Титаника», их семейный корабль после каждой ссоры благополучно всплывал и продолжал унылое плавание по житейскому морю. А куда денешься? В их деревне зрелых мужчин меньше, чем женщин. Да и не принято на селе разводиться. Такое происходило лишь в крайних случаях. А Растяпыч нашел хороший выход из семейных разборок. Едва запал жены начинал угасать, он, не дожидаясь, когда к ней придет второе дыхание, с надрывом орал: «Достала, корова!» — и уходил из дому. Аналогичную тактику он использовал и в этот раз.

Ноги принесли Растяпыча к берегу озера. Он улегся на прогретую солнцем траву и стал меланхолично глодать травинку. Плохая замена выпивке с салом, а что делать! Растяпыч уставился на водную гладь. Вдалеке громко плеснула какая-то большая рыбина. На берегу острова показалась крошечная человеческая фигурка. Растяпыч ощутил приступ злости, усиленный размолвкой с женой. Один из придурков, поселившихся на острове, основательно вломил им с Петровичем. Главное — абсолютно без всяких причин. Они сидели тихо-мирно, а этот больной на голову прицепился к ним, требовал какую-то доску. Как будто они с Петровичем — склад пиломатериалов. И ежику понятно — ему нужна была причина, чтобы затеять драку. Увидев на берегу острова человека, Растяпыч нервно плюнул в его сторону. Совсем обнаглели городские. Являются, словно к себе домой, устраивают потасовки. Надо их хорошенько проучить. Чтобы у них даже мыслей не возникало обижать местных жителей.

Юрьева расстелила на траве одеяло. После того как им дали чуть больше свободы, она присмотрела это место, расположенное позади бани. Еще с двух сторон человека от любопытного взгляда укрывала куча бревен, а с четвертой — густой кустарник. Причем буквально в двадцати метрах от кустарника стоял дом боевиков, и уединенное место Светланы не вызывало у охраны больших опасений с точки зрения побега.

Девушка сняла рубашку. Солнце поднялось из-за леса, и его лучи начали заливать укрытие Юрьевой. Светлана легла на одеяло. Жаль, что у нее не было купальника. Впрочем, загорать в бюстгальтере тоже можно, только непривычно. Она перевернулась на спину, закрыла глаза. Да, еще солнечных очков не хватает. Ага, и чувства уверенности в завтрашнем дне. Пока все шло нормально, без срывов и потрясений. Даже не верилось, что их жизнь вот-вот резко изменится, превратится в кровавый кошмар. Слова Филина казались зловредной выдумкой, измышлениями психически больного человека. Разве способны мужчины себе на потеху заставлять женщин убивать друг друга? Ведь женщины созданы не воевать, а любить, не лишать кого-то жизни, а приносить в этот мир новую жизнь. Еще в детском доме Юрьева успела хорошо изучить представителей сильного пола. Среди них хватало обозленных пацанов, способных на дерзкие выходки. Они дергали девчонок за косички, иногда поколачивали их. Но всегда существовала некая грань, которую не переступал даже самый отъявленный хулиган.

Наверное, они стали жертвами идиотского розыгрыша. Пройдет еще неделя, максимум две, и Филин объявит, что он пошутил. Но зачем тогда их учат драться? Возможно, это часть хитроумного плана. Девушек хотят приучить к мысли, что их ждет скорая гибель. А потом сообщат об истинной цели похищения. И пленницы воспримут ее с радостью. Потому что, какая бы она ни была, трудно выдумать что-то ужаснее смерти.

За кустарником послышались голоса. Юрьева повернула голову и попыталась найти щелочку в густых зарослях. Ей это удалось. Она увидела троих охранников. Один стоял на лестнице, поэтому Светлана заметила только его ноги. Лестница была обычная, не раскладная, без упора, поэтому в качестве упора выступал второй охранник. Третий молча курил рядом. Он заменял своего дружка, когда тот уставал держать лестницу. Основные звуки доносились сверху. Юрьева не смогла побороть природное женское любопытство, она осторожно приподнялась. Охранник, стоявший на лестнице, держал в руках какой-то большой моток. Держал опасливо, словно гремучую змею. Виток за витком охранник водружал моток на ограду и с помощью незнакомого Юрьевой инструмента прикреплял его. Получалось кривенько, но охранник был доволен результатом. Иногда он неосторожно задевал очередной виток рукой, о чем незамедлительно сообщал окружающим в очень образных выражениях.

— Некрасиво подглядывать, — раздался сзади хорошо знакомый голос.

Светлана вздрогнула от неожиданности и резко повернулась. Напротив стояла Муза Червякова. Появление культуристки стало для Юрьевой неприятным сюрпризом. Во-первых, раскрыт секрет ее убежища. Доказано многолетними наблюдениями: что стало известно одной женщине, скоро будут знать все. Во-вторых, Светлана испытывала антипатию к Червяковой.

— А я гадаю, куда это регулярно исчезает наша красавица? Дай, думаю, поищу. Оказывается, она нашла себе укромное местечко.

Червякова сняла спортивный костюм, оказавшись в лифчике и ажурных трусиках. Светлана увидела их впервые. Не сказать, чтобы она специально подглядывала за культуристкой, просто в такого рода вещах женщины очень наблюдательны.

— Ты бы сначала одеяло принесла, а потом уже оголялась, — хмуро сказала Юрьева.

— А зачем? Мы и на одном замечательно поместимся. Иди ко мне, моя сладенькая.

Червякова шагнула вперед, будто невзначай играя мускулами всего тела, протянула руку. Светлана испуганно отшатнулась. Она всегда испытывала отвращение к однополым связям. Даже тут, заточенная в женском коллективе, Юрьева не допускала мыслей о лесбийских интрижках. И бугрящееся мышцами тело Музы, которому бы позавидовали большинство мужчин, ее не соблазняло, а пугало. Она попыталась, используя свое преимущество в ловкости, выскочить из ловушки, но цепкая рука культуристки ухватила ее за плечо, подтащила ближе.

— Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому. Все равно я добьюсь своего, моя прелесть, — усмехнулась Муза.

— Отстань! — повысила голос Юрьева.

— Ну давай, закричи. Через минуту здесь окажется весь лагерь.

Светлана поняла, что культуристка права. Привлекать внимание охранников ей совсем не хотелось. Она стиснула от злости зубы и вцепилась в предплечье культуристки. Завязалась отчаянная борьба. К огромному удивлению Светланы, Червякова никак не могла с ней справиться. Ей-то казалось, что Муза скрутит ее за две секунды. Ничего подобного! Огромные, с рельефными мышцами руки культуристки медленно, но верно проигрывали борьбу вдвое более тонким, но привыкшим к огромным нагрузкам рукам гимнастки. Невзрачные с виду рабочие мускулы брали верх над дутыми, напичканными химией, показушными мышцами. После напряженной борьбы Светлана начала понемногу выкручивать руки противницы. Той стало не до любовных игр. Отчаянно дернувшись, Червякова вырвала одну руку. И тут гимнастка допустила ошибку. Ей бы сосредоточить все усилия на второй руке, взять ее на излом и вытолкать Музу из своего укрытия. Увы, Юрьева решила использовать то, что у нее замечательно получалось на тренировках. Подтянув культуристку к себе, она швырнула ее через бедро. Словно в учебном фильме, мощное тело шмякнулось на одеяло. Но Червякова успела схватить противницу за локоть. Светлана не удержалась на ногах и упала сверху. Муза сноровисто оплела ее тело своими ногами. Вот тут она имела явное преимущество. Твердые, будто сплетенные из стальных канатов, ноги культуристки обладали громадной силой. Их сжатие напоминало давление механического пресса. Юрьева начала задыхаться. Она умудрилась просунуть руку под огромное бедро, но только зря потратила силы. Червякова словно не замечала того, что гимнастка пытается ослабить ее хватку. Она перевернулась на бок и, зажав сосок груди Юрьевой между двумя пальцами, стала нежно теребить его. Светлана дернулась от отвращения.

— Расслабься. Сейчас я просто удерживаю тебя. Если я сожму ноги, то переломаю твои косточки, — прошептала Червякова и усилила давление.

Юрьева застонала.

— Что, больно? Тогда лежи спокойно, если не хочешь вместе со мной получать удовольствие.

Червякова опять занялась грудью своей жертвы. Теперь она лапала ее всей пятерней, а губами впилась в шею гимнастки.

«Господи, она, чего доброго, вздумает целовать меня в губы», — с отвращением подумала Светлана.

Но ее ждало другое испытание. Рука Музы соскользнула вниз, нежно погладила верх живота, миновала ногу культуристки, продолжавшую крепко сжимать Юрьеву, и юркнула в трусики гимнастки. Светлана опять отчаянно дернулась.

— Ты зря сопротивляешься, моя прелесть. Сейчас ты убедишься, какое наслаждение способна доставить опытная женщина своей подружке, — прошептала ей на ушко Червякова.

Но теперь пришла ее очередь ошибаться. То ли культуристка решила, что Юрьева сломлена морально, то ли не имела представления о возможностях гимнасток высокого уровня. Трудно сказать. В любом случае Муза ослабила давление. Этого хватило Светлане, чтобы ужом выскользнуть из удушающего захвата. Она вскочила на ноги. Муза тоже поднялась, недобро взглянула на упрямую девчонку.

— В следующий раз тебе не вырваться, — пообещала она.

— Следующего раза не будет, — с вызовом бросила Юрьева.

Упорные тренировки сослужили ей хорошую службу. Теперь, кроме гибкого сильного тела, Светлана обладала знанием приемов самообороны. Конечно, Муза превосходила ее в умении боксировать. Но культуристка не хотела избивать очаровательную девушку. Помня о сильных руках гимнастки, Червякова решила на всю катушку использовать свои ноги. Для этого требовался сущий пустячок — схватиться вплотную. Только и Юрьева успела оценить все недостатки и преимущества соперницы. Она ловко увернулась от клинча, быстрым движением оказалась чуть сзади Червяковой и захватила ее руку. Почуяв, что дело запахло жареным, культуристка отчаянно рванулась. Но попробуй освободись из цепких пальцев, которые удерживали гимнастку во время вращений на брусьях. Вспомнив уроки Буйка, Светлана второй рукой надавила на локоть Червяковой. Та охнула, согнулась, одно ее колено коснулось земли.

— Не вопи, а то сюда весь народ сбежится, — спародировала Юрьева фразу Музы.

— Радуйся, девочка, сейчас твоя взяла. Но ты мне нравишься, и у нас еще будут встречи. Обещаю тебе не повторять своих ошибок.

— Конечно. Главную ошибку совершила природа, дав тебе появиться на свет.

— Тебе хочется пошутить надо мной или оскорбить? В любом случае ты это напрасно делаешь. Со мной лучше дружить, чем находиться в ссоре.

— Насколько я знаю, дружбы между женщиной и мужчиной не бывает. Рано или поздно она заканчивается банальным сексом, — заметила Светлана, продолжая удерживать Червякову.

— Ладно, отпусти. Даю слово тебя не трогать, — взмолилась культуристка.

— Хорошо, иди. Только запомни: тебе лучше здесь не появляться.

— А то что? — освобожденная Червякова обрела прежнее нахальство.

— Увидишь. Хотя нет, скажу тебе прямо сейчас. Я подумала, что веселее загорать в компании. Допустим, Геры и Ксюши Истоминой.

— Ничего, на этом закутке свет клином не сошелся, — мрачно процедила Червякова.

Демидова с угрюмым видом расхаживала по тренировочной площадке. Кажется, наступают решающие дни. Сегодня им разрешили начать отработку бойцовских приемов. Увы, никто не захотел стать ее спарринг-партнером. Однако не это удручало Демидову. Она уже много дней ломала голову над тем, как убежать с острова. Увы, все пути были надежно перекрыты охранниками. Даже попытка внезапного нападения имела мало шансов на успех. На тренировки девушек выводили два здоровых лба, вооруженных пистолетами. По большому счету, Даша могла захватить одного из них в качестве заложника. Но она очень сомневалась, что охранники дадут им свободу в обмен на жизнь своего дружка. Единоборки тренировались на огороженной сеткой площадке. Оба мордоворота находились снаружи, тщательно наблюдая за подопечными. Их лица выражали готовность любой ценой удержать девушек в покорности.

Обитателям «Дома-2» было проще. Им даже разрешалось в свободное время уединяться, но только в границах контролируемой зоны. Охрана явно опасалась обычных спортсменок гораздо меньше, чем любительниц боевых искусств.

— Подружка, ты ведь запросто свернешь ему шею, — думала Дарья, видя, как огромная молотобойка проходит за спиной потерявшего бдительность охранника.

Однако ее мысленный призыв оставался гласом вопиющего в пустыне. И очень хорошо, если рассудить здраво. Допустим, Гера прикончит охранника и завладеет пистолетом. А дальше что? Против нее окажется шесть или семь вооруженных бойцов. Вот если бы Гера умела стрелять так же, как метала молот, она бы имела какие-то шансы. Но молотобойка вряд ли могла толком прицелиться, не говоря уже о том, чтобы попасть. Нет, оружие им поможет как мертвому припарки. Жаль, что отсутствуют контакты с обитательницами второго дома. Если бы они договорились и навалились всем скопом, охране пришлось бы туго. Впервые Демидова пожалела о том, что среди них нет бывших зэчек. Если заключенные умудряются наладить связь между камерами в строго охраняемой тюрьме, то здесь проделать это было бы раз плюнуть.

Бежать ночью тоже гораздо сложнее, чем думалось поначалу. По хитроумной идее тюремщиков окна дома закрывались снаружи. Вдобавок их запечатывали массивными ставнями. И каждое утро охранники проверяли, нет ли на окнах надпилов или других повреждений. А как можно за ночь буквально голыми руками бесшумно взломать окно и ставню? Тут ключевое слово — бесшумно… Даше не составило бы труда одним хорошо поставленным ударом ноги открыть путь на свободу. Да что говорить! В их доме практически любая девушка способна на это. Но грохоту будет! Сбежится вся охрана. Все равно Демидова предлагала рискнуть, однако большинство единоборок ее не поддержало. Их возражения имели резон. Лишь несколько девушек могли доплыть до берега. Но и их выловят из озера охранники, спустив на воду катер. Дело в лучшем случае закончится массовым наказанием. А в худшем охрана начнет стрелять. Хрусталева предложила свой вариант, оказавшийся чистой фантастикой. Вот будь у них хотя бы детская лопатка! Отхватить кусок доски, используя пилочку для ногтей еще можно — было бы терпение. Но копать землю руками или той же пилочкой — натуральный бред!

Поэтому Даша ходила с мрачным видом по тренировочной площадке. Она чувствовала, как неумолимо приближается время тяжелейших испытаний.

Внезапно охранники засуетились. Один из них подбежал к дому, из которого вышел Филин. На плече главаря висела туго набитая сумка.

— Хорошо ему, уезжает отсюда, — вздохнула Куницына.

— Зато будет на одного врага меньше, — шепнула ей Демидова.

— Один туда, один сюда. Куда нам с голыми руками против оружия. Вот если охранники, оставшись без начальства, решат маленько расслабиться, тогда у нас появится шанс.

— У повара на кухне есть ножи. Когда дежурный пойдет за ужином, он может отключить повара, собрать все, что там есть, и попытаться раздать девчонкам. Только бы разобраться к этому времени, собирается ли охрана пьянствовать, — присоединилась к разговору Хрусталева.

— Сегодня Зойка дежурная. Нет у меня в нее веры. Я ее заменю, — решительно сказала Демидова.

— Эй, подружки, о чем вы там шепчетесь? — подал голос охранник.

— О своем, о девичьем. А ты с какого возраста начал интересоваться женскими секретами? — повернулась к нему Анна.

— Небось в женское отделение бани подглядывал, — добавила Куницына.

— Да ну вас, балаболок! — добродушно сказал охранник.

Он уже привык к девушкам, относился к ним, словно к подружкам. Рядом с ними как-то забывалось, что спортсменки обречены на жестокую смерть и готовы использовать любую оплошность охраны, чтобы вырваться на свободу.

Филин тем временем вышел на причал, сел в катер и поплыл к берегу. Вскоре нос катера уткнулся в песок. Филин не торопился выходить. Откинувшись на корму, он лениво озирал распростершийся перед ним луг. Картина вырисовывалась идиллическая. В небе завис жаворонок, в траве стрекотали кузнечики, далеко, рядом с деревней, виднелось стадо коров. Создавалось впечатление, что благостный пейзаж сохранится до заката солнца. Но тут из-за маленького лесочка вырулил автомобиль. Он бодро устремился к озеру по наезженной колее. Филин подхватился, выбрался на берег. Машина остановилась рядом с катером. Первым из нее вышел Клим. А затем… Филин от изумления едва не выронил сумку. Женщина, которую он увидел, могла свести с ума Рубенса своими умопомрачительными формами. Все в ней было огромным: ноги, руки, грудь. Только рост подкачал. Она была чуть ниже Филина, хотя весила почти вдвое больше. Пока Филин обменивался рукопожатиями с Климом, дамочка равнодушно прошла мимо. Зато Марципанов активно взял в оборот одного из ближайших помощников:

— Торопись. Мы там оставили все, кроме надежных и толковых людей. Только вам с Климом я полностью доверяю. Езжай, возьми наши дела под контроль. Сейчас менты землю роют, ищут пропавших девчонок. Мы все концы зачистили, остался только один человечек по кличке Угорь. Постарайся его найти… Цезарь, ты куда? Рядом!

Последние слова относились не к Филину, а к здоровенной кавказской овчарке. Пес, одурев от раскинувшегося перед ним бескрайнего пространства, стал носиться по лугу, словно маленький щенок. Пришлось Марципанову призвать его к порядку. Он ухватил кавказца за ошейник и заволок в катер. Игорь Леонидович занял свое любимое место на корме. Дамочка уселась посередине. Клим бросил на нее угрюмый взгляд и, поднатужившись, столкнул катер в воду.

«Наверное, в ней столько же веса, сколько в катере», — подумал Марципанов.

Великаншу им порекомендовал Конан. Она занималась сумо, а до этого пробовала свои силы в самбо. Женщину как-то звали, она даже говорила свое имя, но и Клим, и Игорь Леонидович его быстро забыли. Зато в памяти прочно засело ее прозвище — Туша. Обычно большие люди добры и отходчивы по натуре. Надо приложить огромные усилия, чтобы их разозлить. К Туше это не имело ни малейшего отношения. Она была жестока и злопамятна. Чужая боль доставляла ей радость. Это слишком бросалось в глаза, поэтому Туше пришлось уйти из самбо. Но она получила хороший урок, научилась сдерживаться и получать удовольствие от морального унижения проигравших соперниц. Хотя настоящий кайф ей доставляла корчащаяся от боли противница. А если у той еще беспомощно свисала сломанная конечность — это было райское наслаждение. Весила Туша сто сорок килограммов, поэтому даже ее обычное падение сверху на человека могло привести к тяжелым последствиям.

Марципанов долго думал, нужна ли ему эта девятипудовая фурия, и в конце концов решил, что отрицательный герой в задуманном им спектакле придется ко двору. Уж больно чистенькими, безгрешными выглядели похищенные его людьми девушки. Да, выбор между жизнью и смертью заставит их забыть о хороших манерах, пробудит самые низменные инстинкты, но все равно останется эдакое благородное мушкетерство. Злобная Туша, упивающаяся страданиями жертв, придаст логичную завершенность грядущему действу. Игорь Леонидович перевел взгляд на Клима. Тут же ему вспомнилось классическое — трое в лодке, не считая собаки. Только песик другого калибра и одна из троих женского пола.

Катер замер у причала. Марципанов вывел собаку. Все-таки Филин молодец, до мелочей помнил все его указания. Будка, как новенькая, рядом смотана толстая цепь. Цезарь недовольно зарычал. Он едва успел почувствовать свободу, и снова на привязь.

— Место! — скомандовал Игорь Леонидович и посадил кавказца на цепь.

Теперь к причалу могли спокойно подойти только он и Клим. Остальные до конца поединков оказались заточены на маленьком клочке суши.

Перепоручив свои вещи Климу, Марципанов обошел территорию лагеря. Как здесь спокойно, умиротворенно. Даже редкие воинственные восклицания тренирующихся девушек отлично дополняют общую картину. Жизнь на острове отличалась в лучшую сторону от суетных будней делового человека. Там ежедневная битва за жирный кусок, борьба с происками конкурентов, совсем обнаглевших в условиях глобального кризиса, унизительное расшаркивание перед высокопоставленными чиновниками, способными одним росчерком пера лишить или, наоборот, облагодетельствовать тебя на миллионы. Здесь все четко и ясно, никакой подковерной возни и гаденького слива компромата. Там Марципанов — один из нескольких сотен таких же, как он, обладателей многомиллионных состояний, здесь — царь и бог, чье единственное слово значит больше, чем длинные речи всех обитателей лагеря, вместе взятых.

«А если плюнуть на бизнес, продать комбинат и осесть в российской глубинке? Вести жизнь одинокого состоятельного бизнесмена в отставке. Хотя нет, почему одинокого? Я женюсь! На ком? Да хоть на любой из этих девушек, — подумал Игорь Леонидович, проходя мимо тренировочной площадки, и тут уткнулся взглядом в Истомину, по случаю теплой погоды и интенсивных физических нагрузок оставившей на себе минимум одежды. — Впрочем, нет, я слишком упрощаю задачу. Жену надо искать, а не хватать первую попавшуюся».

При этом Марципанов вспомнил о своих эротических пристрастиях. Да, хороша же будет гребчиха в роли сексуальной рабыни, готовой выдержать моральное и физическое унижение. Тут не помогут все марципановские миллионы. Достаточно взглянуть на атлетичную фигуру и решительное, волевое лицо. Разве такая станет терпеть издевательства! Нет, если Марципанов даст волю своим извращенным чувствам, он вряд ли доживет до конца своей первой брачной ночи. Да и не нравились Игорю Леонидовичу такие дамочки. Женщина должна быть женственной, изящной, хрупкой и слабой, чтобы Марципанов мог делать с ней все, что заблагорассудится!

Несмотря на то что переезд занял около суток, на острове Игорь Леонидович ощутил прилив энергии. Обойдя лагерь, он подошел к дверце в ограде и окликнул первого попавшегося на глаза охранника:

— Эй, иди-ка сюда!

Муфлон, которого угораздило встретиться с хозяином, торопливо выполнил команду.

— Ты бывал там? — Марципанов указал рукой за сетку.

— Да, несколько раз.

— Тогда пошли со мной.

Игорь Леонидович распахнул дверцу, вдруг задержался и поднял голову:

— Ага, колючку навесили. Правда, убого, на соплях, но свое дело она сделает. Осталось подождать каких-то пару недель… Ладно, идем.

Всего через сорок метров у Марципанова создалось впечатление, что он забрел в огромный дремучий лес. С трудом верилось, что они на довольно маленьком острове.

— Интересно, тут встречаются кабаны или лоси? — полюбопытствовал он.

— Кабанов мы не видели, а лису раз спугнули, — лаконично ответил Муфлон.

— Раз лисы водятся, то и зайцы есть, — здраво предположил Марципанов.

— Не-а, зайцев мы не видели. Похоже, в этом году их здесь нет. Наверное, в следующем появятся.

— Что ты мелешь? Как это появятся? Зайцы — не голуби, на остров не перелетят. И почему тут нет зайцев, если живут лисы?

— Откуда я знаю. Нам так Филин сказал. Говорит, когда зимой озеро замерзло, сюда прискакало несколько зайцев. А по их следам пришли лисы. Зайцев они переловили, а назад уйти не сообразили. Теперь харчат мышей и ждут следующей зимы.

— Действительно. А ведь это даже интересно. Сюда можно каждое лето наезжать и разбираться, какой очередной сюрприз преподнесла тебе природа. В окрестных лесах водятся олени, лоси, кабаны, волки, даже медведи. И любого из них может занести нелегкая на остров. А в таком лесочке крупному зверю трудно долго скрываться.

Впереди просветлело. Сделав еще десяток шагов, Марципанов разочарованно выдохнул:

— Вот и весь лес. Разворачиваем оглобли.

Занятная прогулка оказалась слишком короткой. Игорь Леонидович чувствовал себя обманутым. А люди типа Марципанова всегда норовят компенсировать недополученное удовольствие другими положительными ощущениями. В лагере он срочно затребовал к себе Буйка. Едва тот явился, как Игорь Леонидович спросил:

— Тебя Филин оставил за старшого?

— Да, — подтвердил Буек.

— Значит, ты в курсе всего, что тут происходит? Последовал еще один утвердительный ответ.

— Очень хорошо! Тогда скажи, готовы ли драться обычные спортсменки, не единоборки?

— Конан уже две недели с ними плотно работает. А до этого я столько же учил их драться.

— Понятно. Теперь они существенно повысят свое мастерство, только вплотную занявшись одним из видов единоборств. Но мы же не для этого их сюда привезли, верно?

Буек мгновенно подтвердил слова хозяина кивком головы.

— А раз так, то уже завтра готовьте большую арену. Начнем с общего ознакомительного боя. Надо же прикинуть расстановку сил, рассортировать девчонок по уровню подготовки. Будет серьезной ошибкой, если в первом раунде сойдутся лучшие бойцы. Испортим зрелище, на которое затрачена уйма сил.

— Хорошо, я сейчас распоряжусь.

— И правильно сделаешь.

Девушки были заранее предупреждены, они больше месяца со страхом ждали начала поединков, но все равно слова Буйка стали для них как гром среди ясного неба. Особенно волновались обычные спортсменки. Их состояние невозможно было описать словами. В душах девушек смешались все отрицательные эмоции: волнение перед неизведанным, отчаяние, страх, злость на своих тюремщиков.

— Надо закрыться в доме и никого не пускать, — возмущалась Жилкина.

— Или перерезать себе вены. Пусть сами дерутся, — предложила радикальный вариант многоборка.

Ее слова не вызвали особого энтузиазма. Зато идея Веры была встречена на ура. Перед началом схватки девушки забаррикадировались в комнате и категорически отказались выходить. Наивные. Марципанов ожидал чего-то подобного. Распахнулось окно, раздался громкий хлопок. Истомина вскрикнула от внезапной боли.

— Отведайте, девчата, травматического оружия. А если покажется мало, закинем вам гранату со слезоточивым газом, — пообещал Муфлон и отпрянул назад, уворачиваясь от отчаянного удара подскочившей к окну Жилкиной.

С противоположной стороны раздались еще два хлопка. Это Абрам открыл второе окно и начал упражняться в стрельбе по живым мишеням. Но бабий бунт продолжался. Юрьева, прижавшись к стене, махнула ногой по руке Абрама. Метила в физиономию, но угодила в кисть, сжимавшую пистолет. Боевик выронил оружие. Шустрая Светлана быстро схватила его, развернулась в сторону Муфлона. И тут, легко перемахнув через подоконник, в комнату заскочил Конан. Бунтовщицы растерялись. Они видели, что он вытворял на тренировках, и даже могучая Гера испытывала страх перед умелым бойцом. Оставался шанс навалиться всем скопом, но девушек не учили боевому взаимодействию, только схваткам один на один. Да, еще оставался пистолет в руках у Юрьевой.

— Брось игрушку! — раздался голос у нее за спиной.

Хитрец Муфлон обошел дом и теперь держал гимнастку на мушке. Нервы Юрьевой не выдержали. Позади боевик с пистолетом в руках, рядом непобедимый Конан. Стрелять в него Светлана боялась. Попробуй выведи такого из строя резиновой пулькой! Только разозлишь. Юрьева разжала руку — пистолет упал на пол.

— Умница. Я ваще не пойму, чего вы поперли рогом. Сегодня предварительный бой, никаких летальных исходов. Надо же разобраться, на что способна каждая из вас.

Девушки обмякли, их боевой пыл сразу улетучился.

— Теперь быстренько разобрали ваши убогие баррикады и выходи строиться, — Конан поднял оружие и повелительно взмахнул рукой.

В наказание он заставил девушек час простоять возле дома. Потом, конечно, разрешил отдохнуть и размять мышцы перед боем. За это время подтянулись зрители и на арену вышли обитательницы второго дома. Однако Марципанов напрасно рассчитывал на захватывающий поединок. Девушки не испытывали ни малейшего желания калечить друг дружку, они с самого начала принялись валять дурака. Тон задала Гера. Она решительно двинулась к Ирочке Вершининой. Марципанов подался вперед, предвкушая схватку Давида и Голиафа. Вершинина стушевалась, она скорее обозначила, чем провела удар ногой. Гера даже не пошатнулась. Она наклонилась, схватила Ирочку и легко подняла ее на руки. Тщетно Вершинина брыкалась и извивалась всем телом. Гера зажала ее левой рукой, опустила на землю и правой без замаха несколько раз ударила по упругим ягодицам, словно наказывая маленького ребенка. Затем молотобойка отпустила Вершишину и с чувством выполненного долга заняла позицию у края арены. Всем своим видом Гера показывала: не трогайте меня, и я вас не трону. Ее пример оказался заразительным. Фаворитка второго дома Дарья Демидова подошла к Истоминой и сделала выразительный жест. Мол, давай атакуй. Сначала Ксюша отнеслась к заманчивому предложению нехотя. Она пару раз с ленцой попыталась ткнуть Демидову в плечо. Даша блоками отразила нападение. Через минуту-другую Истомину охватил азарт. Она уже серьезно вкладывалась в удары. Демидова почувствовала их тяжесть и вместо блоков начала ловко уклоняться от летящих в ее сторону кулаков. Затем последовало неуловимое движение, четкая подсечка, и Ксюша с размаха шлепнулась на слегка взрыхленную землю. Даша подала ей руку и тихо сказала:

— Здорова ты, мать, мне с тобой в партере делать нечего. Заломаешь, как медведь косулю.

Остальные девушки тоже дурачились по мере сил. Только в одном месте разворачивалось серьезное действо, правда имеющее к поединку лишь косвенное отношение. Червякова, получившая решительный отлуп от Юрьевой, положила глаз на многоборку, тоже симпатичную девушку со стройной, умеренно накачанной фигуркой. Многоборка с самого начала боялась Музы как огня и, когда та выбрала ее в соперницы, оказала чисто символическое сопротивление. Червякова легко опрокинула ее подножкой на землю и навалилась сверху. Она прижалась всем телом к девушке и впилась ей в губы страстным поцелуем. Спутавшиеся волосы соперниц скрывали их лица. Со стороны казалось, что культуристка обхватила тело многоборки железным захватом и намерена ее задушить. Но Муза просто напрягла мышцы, зная, как нравится многим девушкам рельефная, твердая как камень мускулатура.

— Тебе хорошо, моя прелесть? — спросила она, отрываясь от губ девушки.

— Да, — тихо сказала та.

И кажется, признание многоборки было вызвано не страхом и боязнью разгневать Червякову, а испытанным только что наслаждением.

Так бывает, противоположные чувства сходятся, перетекают друг в друга. И часто это происходит внезапно, просто моментально. И не только от любви до ненависти один шаг. Страх и любовь порой разделяет еще меньшая дистанция.

— Да, — повторила пятиборка. — Я очень хочу еще. Возьми меня, Музочка!

— Обязательно возьму, — снисходительно произнесла Червякова, видя, что многоборка теперь в ее власти. — Но не здесь же. На нас все пялятся.

Она встала и помогла подняться вновь приобретенной любовнице. Среди общей суеты никто не обратил на них внимания. Марципанов, раскрасневшийся от возмущения как рак, заорал боевикам:

— Немедленно прекратите этот балаган! И пусть остаются на арене. Я отойду к себе, подумаю, как наказать мерзавок и заставить их биться по-настоящему.

Вернулся он минут через двадцать и, нервно кривя губы, обратился к девушкам:

— Значит, так, красавицы! Цирк я могу посмотреть и на Цветном бульваре. От вас я хочу добиться совсем другого зрелища. И буду добиваться любыми способами. Для начала все вы проведете эту ночь в лесу, привязанные к деревьям. Правда, говорят, будто здесь водятся разные мелкие хищники. Возможно, они кого-то маленько покусают. Так сами виноваты. Теперь насчет следующего поединка. Если вы продолжите ломать комедию, то вам придется бросить жребий. Того, кому он выпадет, ребята живьем закопают в землю. Поэтому думайте, у вас впереди бессонная ночь!

Растяпыч собирался на рыбалку. Излишне говорить, что является на рыбалке предметом первой необходимости для людей типа Растяпыча. Нет, снасти, в том числе запасной комплект, наживку и садок он тоже взял. Но без самого главного он бы точно не тронулся с места. Ох, сколько выдумки потребовалось Растяпычу, чтобы регулярно обманывать жену. Она для него была хлеще таможенного контроля. Как только муж начал систематически приходить с рыбалки выпившим, жена стала тщательно его обыскивать. Первый шмон закончился для захваченного врасплох Растяпыча конфискацией всего продукта, беспечно положенного в сумку между полиэтиленовой накидкой на случай дождя и закуской. В ответ на враждебные происки жены Растяпыч начал переливать самогон в плоскую пластиковую бутылку. Где только он ее не прятал! И за поясом, и на спине, и под мышкой. Рано или поздно жена обнаруживала контрабанду. У них даже возникло что-то вроде джентльменского соглашения. Алкоголь супруга выливала, а ценную тару отдавала мужу. Дольше всего она не могла найти бутылку, когда Растяпыч стал прятать ее в паху, крепя клейкой лентой к внутренней стороне бедра.

Но каждая женщина немножко Шерлок Холмс, а каждый мужчина — копатель собственной ямы. Рыбалку за рыбалкой Растяпыч упорно крепил бутылку только к левому бедру, забывая об элементарных законах конспирации. Супруга в конце концов заметила, что одно из бедер мужа стремительно теряет волосяной покров. Сопоставив это с тем фактом, что после каждой рыбалки супруг является крепко выпившим, она сделала правильные выводы и могла торжествовать победу. Рано радовалась! Наученный горьким опытом, Растяпыч сыграл на опережение. Он заранее добыл маленькую резиновую грелку, которую стал прятать в сапог. Туда супруга еще не добралась и, кажется, не собиралась.

Итак, Растяпыч благополучно отправился на рыбалку, перелив в грелку полученный от Захаровны самогон. У озера его ждали трое мужиков. Опустив бутылки в воду, они начали разматывать снасти. У всех четверых были донки или закидушки, только у Растяпыча — простейшая, из мотовила, лески, грузила и трех поводков с крючками, еще у двоих снасти крепились к спиннинговому удилищу, а четвертый использовал донку с резиновым амортизатором, или, в простонародье, «резинку». Все зависело от того, какую рыбу собирались выудить из озера. Один из рыбаков вместо грузила использовал туго набитую кормушку и всего два поводка. Он брезговал мелюзгой, мечтая о крупной добыче вроде леща или карпа. На «резинку» в зависимости от наживки шел карась и мелкий окунь. Растяпычу и еще одному человеку было по барабану, кого они поймают. Главное — поймать кайф от выпивки. У них из наживки имелся только выкопанный на огороде дождевой червь, тогда как их приятели держали в отдельных баночках манку, перловку, распаренный горох, а также кучу разной прикормки. Разумеется, красные навозные черви, любимые рыбой, у них тоже были.

Первым звякнул колокольчик «резинки». Растяпыч довольно потер руки. У них имелось строгое правило — до первой пойманной рыбы ни-ни. Они же рыбачить собрались, а не пьянствовать. Но всех ждало горькое разочарование. На крючке бился крошечный карасик, длиной с указательный палец. За такую пить — издевательство над каждым уважающим себя рыболовом.

— Ты сигнализатор перенастрой. Шибко он у тебя чуткий, — посоветовали раздосадованные приятели.

И тут же завел свою песню колокольчик Растяпыча. Он даже не ожидал подобного сюрприза. Чаще всего он уносил с рыбалки десятка два карасей. На их озере, все еще изобиловавшем рыбой, такое даже за улов не считалось. Растяпыч вытащил леску на берег. На одном из крючков билась солидная густерка. Такая добыча была достойна первого тоста. Из озера выудили бутылку водки. Самогон, как менее достойный напиток, оставили на потом. Мужики выложили закуску. Ее было мало, только хлеб присутствовал в изобилии. Еще бы! Сидеть у озера и не поймать рыбы на ушицу — такое трудно даже вообразить.

Тем временем хозяин «резинки» заменил манку и перловку на червей. Результат сказался сразу. Не успели рыболовы выпить по одной, как пришлось наливать снова. Такая у них была традиция — отмечать первую рыбу каждого из членов компании. Снова забулькала водка, так хорошо идущая на природе даже под самую простенькую закуску. А компанию сегодня ждал настоящий пир. Похоже, у рыбы в озере был мясной день. Она жадно хватала даже вялых, просидевших несколько дней в банке червей Растяпыча. Их товарищ, предпочитавший крупную добычу, глядя на друзей, достал из воды донку, вытряс из кормушки растительную приманку, мелко порубил червей и смешал с береговой глиной. Вскоре его тоже ждал успех. Прельстившийся лакомым запахом карп весил около трех килограммов.

— Этого я возьму домой, чтобы жена не возникала. А второго пустим в дело, — ответил удачливый рыболов на вопросительные взгляды товарищей.

Он как в воду глядел. Хотя, может, и глядел. Ведь сидел у озера. Первая бутылка только опустела, а в садках уже плескалось десятка три рыбьей мелочи и медленно шевелили плавниками два карпа. Правда, второй несколько уступал по размерам первому. Предусмотрительные рыболовы заранее разожгли костер и установили на рогульки котелок с водой. Затем все делалось по классическим рецептам. Только водку никто в уху не добавлял. Во-первых, остался только самогон, а во-вторых, друзья предпочитали раздельное употребление этих продуктов. Тут пошло настоящее застолье. Владелец «резинки» и любитель крупной добычи еще следили за снастями, а Растяпыч и последний член компании махнули на рыбалку рукой. Какая рыба, когда есть гораздо более важное занятие! Тем более к двум карпам присоединился здоровенный лещ, килограмма на три. И запекаться в углях отправился самый большой из карпов.

— Эх, закуси-то сколько! — удрученно мотнул головой Растяпыч.

Понимай — надо было взять с собой больше выпивки. Но в этом случае мужская солидарность дала сбой.

— Вот и хорошо, когда полно еды, меньше похмелье. А завтра рабочий день, — сказал один из рыболовов.

— И жена фиг просечет, сколько я принял на грудь, — добавил второй.

Не понятый друзьями Растяпыч втихаря налил себе в стакан двойную дозу.

— Давайте, мужики, за нас, за то, чтобы чаще собираться и рыбачить.

Он всосал обжигающую жидкость, распрямился, вдыхая полной грудью, да так и застыл. Черт, неужели от самогона улучшается зрение? Или он впервые за несколько часов бросил взгляд на остров? Только сейчас Растяпыч заметил пса, бегающего по причалу. Из-за большого расстояния трудно было определить его размеры, зато рядом угадывались очертания будки. Растяпыч мигом уловил главное. Городские козлы устраиваются здесь надолго. Кто станет возиться с будкой, приезжая на день-другой!

— Вы смотрите, до чего обнаглели гады! — ткнул он рукой в сторону острова.

Рыболовы посмотрели.

— Не вижу ничего особенного, — сказал владелец «резинки».

— Как не видишь! Там же собака и будка!

— Ну и что?

— А то. Если будка, значит, они приехали к нам надолго.

— А тебе какое дело?

— Ты еще спрашиваешь! Тебе нужна толпа чужаков под боком? Они же припадочные. Один из них бросился на нас без всякого повода. Мы тихо-мирно сидели, а он давай орать про какую-то доску. Чуть меня не утопил.

— Где мы, а где городские! Надо просто держаться от них подальше — и все дела.

— С чего вдруг? Это наши места, наша земля. Почему мы должны их бояться? Нет, пусть они нас боятся. Давайте соберем мужиков и отправимся на остров. Посмотрим, как живут городские, чем занимаются. Пусть знают сволочи, кто здесь главный.

— Интересно, как ты это себе представляешь? Мы всей толпой двинемся на лодках к острову, а городские испугаются и разбегутся по лесу? Боюсь, они просто вызовут милицию.

— Никого вызывать не надо, милиция уже здесь, — слегка заплетающимся языком сообщил любитель крупной добычи.

Растяпыч перевел взгляд от озера. К ним уверенно шагал участковый:

— Рыбачим, мужики? И, я смотрю, хорошо рыбачим.

— Присоединяйся к нам. Мы тебе нальем, дадим закусить.

— Пить мне нельзя, я при исполнении. А ушицы похлебаю с удовольствием.

Участковому протянули котелок с остатками ухи.

— Извиняй, лишней тары у нас нет. Зато ушица получилась славная. И карпик запекся отлично.

— Слышь, Растяпыч, ты чего руками махал и возмущался? Хлебнул лишнего? Может, остановись на сегодня, а то опять жена поднимет крик на всю деревню, — сказал участковый.

— Нет, я практически трезвый, — возразил Растяпыч. — Просто городские скоро на шею нам сядут. Ты посмотри на остров. Уже собачью будку поставили. А там, глядишь, натыкают туалетов и будут канализацию в озеро спускать.

— Зачем в лесу туалеты? — хихикнул владелец «резинки».

— Да это я так, к слову. Просто надо остудить городских зазнаек, объяснить им по-нашему, по-деревенскому, что им здесь не рады.

Участковый молча дохлебал уху, сжевал, отделяя от хребта, нежное белое мясо и нацелился пронизывающим взглядом на Растяпыча:

— Ты о своих дурацких мыслях забудь. Остров — частная собственность. И владеет им очень влиятельный человек. Он двери в кабинеты наших областных начальников ногой открывает. Пусть его друзья-приятели делают на острове что хотят. Вот если они здесь набедокурят, я их постараюсь угомонить. А пока они сидят тихо, нам тоже противопоказано высовываться.

Было страшно. По-настоящему страшно. Светлана не знала, сколько времени провела в лесу и сколько еще осталось до рассвета. Будь она одна, умерла бы от страха. Хорошо, что где-то рядом находились остальные девчонки. Поддержка исключительно моральная: окажись в лесу убийца, ему не было бы никакой разницы, ограничиться одной жертвой или прикончить всех. Больше всего Светлану угнетали мрак и чувство собственной беспомощности. Тьма в лесу была кромешной, человеческий глаз не мог приспособиться к ней. Какое-то время луна стояла в зените и струила жидкий свет между деревьями. Юрьева смогла тогда различить тянущиеся к небу стволы и даже силуэт одной из пленниц. Затем луна скрылась за вершинами. И наступил черный мрак, пугающий своей таинственностью. Кто скрывается в темноте, кто сейчас медленно подкрадывается к беспомощным девушкам? Неизвестно. Ночь пробудила в душе Юрьевой первобытные страхи, идущие с тех времен, когда люди скрывались в пещерах, а вокруг бродили огромные хищники, способные убить человека одним ударом громадной лапы. Саблезубые тигры, пещерные львы и медведи. Генетическая память воскрешала образы давным-давно вымерших зверей, наделяла безобидных животных, населяющих остров, их чертами.

Лес жил своей ночной жизнью, повторяющейся на протяжении многих лет. Но чужакам, оказавшимся здесь по злой воле Марципанова, даже самый невинный звук казался подозрительным. Прошуршал рядом ежик — Светлана вздрогнула от страха. Кто-то начал карабкаться по соседнему дереву — у Юрьевой сердце сжалось от предчувствия опасности. А когда вдруг неожиданно заухала сова, девушка едва не потеряла сознание. Сочетание неизвестности и ощущения собственной беспомощности приводило Светлану в паническое состояние. Хотя кое-что она сделать могла. Юрьеву привязали спиной к дереву, отведя руки за ствол и прихватив запястья прочной веревкой. Ноги у гимнастки были свободны. Теоретически она могла спугнуть мелкого хищника. А практически? Практически Светлана боялась пошевелиться. Бог с ними, пещерными львами и саблезубыми тиграми. От них остались только кости. Но волки тоже представляют смертельную угрозу. Марципанов уверял, будто на острове живут только мелкие животные. Откуда ему знать? Он что, изучил тут каждый уголок? Серые разбойники крайне осторожны и сообразительны. Они знают, когда надо затаиться, а когда можно напасть.

Надо честно признать, что у Юрьевой мелькнула однажды гаденькая мыслишка: «Остров маленький. Если здесь есть парочка волков, то им за глаза хватит на обед одного человека. А нас без малого двадцать. Шансы уцелеть очень велики».

Время шло, шелест и шуршание продолжались, но с каждой минутой казались все более безобидными. Страх постепенно начал уходить, Юрьева уже не боялась разминать онемевшие ноги, как-то согревать тело, окоченевшее за ночь. Только громкий хруст треснувшей ветки заставил ее вздрогнуть от неожиданности.

— Эй, кто здесь? — услышала Юрьева негромкий голос.

— Я, — ответила Светлана.

— Кто «я»?

— Света Юрьева!

— А меня зовут Аня Хрусталева. Ты как?

— Я ничего. Только холодно.

— И я замерзла. Сначала ничего не чувствовала, только боялась, а теперь вся дрожу. Вроде шевелю ногами, а не помогает.

— Мне тоже было очень страшно. Когда светила луна, я тебя заметила, но побоялась разговаривать. Думала: вдруг показалось, а на шум прибегут звери.

— Точно. Я волков очень боялась. А ты кого?

— Тоже волков. Теперь не боюсь. Если бы здесь были волки, мы бы уже об этом знали.

Девушки замолчали. Хрусталева быстро догадалась о жутком значении слов Юрьевой. Как бы они узнали о волках? По отчаянным крикам их жертвы.

— Ты детдомовская? — прервала молчание Светлана.

— Мы здесь все такие.

И Аня поведала свою историю. Юрьева ответила тем же. За разговорами наступил рассвет. Солнце едва угадывалось где-то на востоке, даря призрачную надежду на тепло.

— У меня совсем окоченели руки, — пожаловалась Хрусталева.

— А ты шевели пальцами.

— Я шевелю. Если бы не шевелила, они бы уже отвалились.

— Ничего, скоро отогреемся. Большую часть времени мы уже отмучились.

— Конечно, отогреемся. Часов в восемь нас освободят и погонят на спортплощадку.

Хрусталева ошибалась. Марципанов дорожил своими пленницами и не хотел, чтобы они попростуживались. Охранники, невыспавшиеся и злые, явились в пять утра. Они освободили девушек и действительно отправили их на спортплощадку. Тут Аня была права. После завтрака спортсменок загнали на арену. К ним вышел Марципанов:

— Надеюсь, вы убедились, что я слов на ветер не бросаю. Сказал, что оставлю вас на ночь в лесу, — и оставил. И второе обещание сдержу обязательно.

Юрьева вздрогнула. Нет сомнений, о каком втором обещании говорит их мучитель. Им придется драться, иначе кого-то из них живьем закопают в землю.

— Учитывая форс-мажорные обстоятельства, сегодня я даю вам день отдыха. Каждый волен использовать его по своему желанию. А завтра жду от вас настоящего зрелища, — закончил свою короткую речь Игорь Леонидович.

Марципанов получил долгожданное зрелище. Еще не смертельное, но уже кровавое. После схватки к Щукину выстроилась очередь из девушек, желающих воспользоваться услугами доктора. К счастью, большинство повреждений только выглядело устрашающе, по-настоящему серьезных травм не было, имелось несколько средней тяжести. Больше всех пострадала многоборка, которую свела нелегкая с мастером спорта по дзюдо. Легкоатлетка и ахнуть не успела, как ее рука оказалась на изломе. Человек, имеющий опыт такого рода единоборств, сумел бы извернуться, спасти руку, а пятиборка начала бестолково вырываться изо всех сил. Дело могло кончиться переломом, но дзюдоистка вовремя остановилась. Опыт подсказал ей, что соперница уже побеждена и усиление давления закончится ненужной травмой.

Следующей в очереди оказалась Зойка. Она по глупости сцепилась с Истоминой. Сбылось пророчество Демидовой. Сначала Ксюша схлопотала несколько основательных затрещин. Где-то минуту кикбоксерша работала в стойке, держа гребчиху на дистанции. Но рядом сражались еще шестнадцать девчонок. Они мешали Зойке маневрировать. Стоило кикбоксерше запнуться о чью-то ногу, и Ксюша тут же бросилась к ней, стиснула в могучих объятиях. Зойка беспомощно задергалась, попыталась вырвать зажатые руки, но куда там! Пятнадцать лет вспарывать веслом водную гладь — не шутки. По физической силе Истомина превосходила двух таких Зоек. Кикбоксерша обмякла и на несколько секунд потеряла сознание. Щукин тщательно осмотрел больную. Переломов ребер он не обнаружил, но трещины могли быть. После Зойки доктор принял… Ксюшу. Зойка несколько раз заехала ей по лицу, у Истоминой распух и сильно болел нос. Большинство девушек волновались за свою внешность. Казалось бы, на острове это должно беспокоить их в последнюю очередь. Ан нет. Ссадины и гематомы на лице заставляли спортсменок немедленно обращаться к врачу. Сам Щукин, хотя и повидал за жизнь более чем достаточно, вдруг проникся сочувствием к Ирочке Вершининой. Такая милая, очаровательная девушка, а под глазом громадный фонарь. Как же она просила Льва Егоровича поскорее избавить ее от этого малосимпатичного украшения.

«И куда торопится девочка? Вроде на острове ей не с кем крутить романы. Разве что с другой пленницей», — подумал доктор.

Марципанова занимали совсем другие мысли. Он несколько раз просмотрел запись общего поединка. Трех фавориток он выделил сразу: Демидову, Куницыну и Геру. А всего девушек восемнадцать. Ежели по олимпийской системе, то получается восемь пар и две лишние. Разумеется, лишние — фавориты, пусть подождут; Игорю Леонидовичу не хотелось наблюдать лишенное интриги избиение слабейшего сильнейшим. Но кого из троих отправить на арену? Эта доля выпала Куницыной.

Но больше всего Марципанов размышлял над участью Червяковой. Внешне Муза казалась идеалом женщины-бойца. Какая фигура, какие замечательные, большие и рельефные мускулы! Идеально проработана каждая часть тела, начиная от похожих на камень икроножных мышц, продолжая выпуклыми кубиками пресса и мышцами груди и заканчивая бицепсами величиной с кулак. Увы, внешность обманчива. В этом Марципанов убедился, когда Червякова сошлась с той же Куницыной. Игорь Леонидович ждал долгого и упорного поединка, а все заняло каких-то две минуты. Причем Марципанову показалось, что даже в физической силе у культуристки нет явного превосходства. Во всяком случае был момент, когда Муза ухватила Куницыну за руку. «Сейчас она подтянет ее к себе и превратит в мешок с костями», — подумал Игорь Леонидович. Не тут-то было. Елена пару раз сильно дернулась и вырвалась. Затем она осыпала Червякову градом ударов. В быстроте реакции и умении у единоборки было явное преимущество. Культуристка это быстро признала, скрывшись среди дерущихся.

Марципанов испытал сильное раздражение от мысли, что потеряет Червякову в первом же раунде. Отступив от собственных принципов, он свел культуристку со слабейшей, по его мнению, единоборкой. Остальные пары Игорь Леонидович составил быстро. Завтра — воскресенье, погода отличная, девочки наконец-то показали себя хорошо, их за это следовало поощрить. Марципанов вызвал Буйка:

— Завтра отведешь девочек на озеро. Пусть порадуются напоследок.

Радоваться захотели не все. Муза и многоборка остались, сославшись на травмы. И если у многоборки были на то все основания — вывихнутая рука отзывалась болью при каждом неловком движении, то Червякова выглядела довольно сносно. Куницына не успела или не захотела отработать на ней свои любимые приемчики, которыми она отправляла в нокаут соперников в восьмиугольнике.

— Музочка, извини, мне сегодня будет трудно доставить тебе наслаждение, очень болит рука, — сказала многоборка, садясь на кровать рядом с Червяковой.

— Не извиняйся, глупенькая, и ничего не делай. Просто ложись. Я позабочусь о том, чтобы нам с тобой было хорошо. Ложись и наслаждайся.

— Да, но больше всего мне бы хотелось наслаждаться твоим телом. А здесь такая беда.

— В чем проблема? У тебя осталась вторая рука, губки, язычок. Я вся для тебя, бери меня, мы сейчас одни во всем мире, мы и наша любовь.

— Какая же я была бестолковая! Боялась тебя, вместо того чтобы отдаться страсти.

— Замечательно, что ты это в конце концов поняла. Знаешь, я сразу полюбила тебя и ждала момента с той минуты, когда ты появилась на острове.

Муза лгала, нагло и бессовестно. Она словно забыла о своих попытках совратить Юрьеву. Но, кажется, сейчас она сама верила собственной лжи. И для нее не было ничего прекраснее выразительных карих глаз любовницы, страстно глядящих на культуристку из-под бархатистых ресниц.

— Я хочу сказать… — начала многоборка.

— Т-с-с, — положила ей палец на губки Червякова. — Мы еще успеем наговориться. А другая возможность остаться наедине нам вряд ли скоро представится…

— Ух ты, какой песочек! — воскликнула Куницына, оказавшись на берегу.

— Ага, у богатых свои привычки. Был глинозем, стал кварцевый песок, — иронично откликнулась Жилкина.

— Думаешь, его сюда привезли?

— Нет, с неба упал. У меня зрение отличное. Когда мы сюда плыли, я успела заметить, что весь песок был накрыт пленкой. От ветра и дождя. Чтобы не смыло в озеро. Даже богатому человеку накладно каждый сезон возить песок за тридевять земель.

— Девчонки, вы так до вечера собираетесь проболтать? — спросила Хрусталева. — Давайте раздевайтесь, смотрите, как здесь здорово.

Спортсменки быстро обнажились. У нескольких счастливиц оказались купальники, большинство щеголяли в трусиках самого разнообразного фасона, а пара человек, игнорируя застывших на опушке боевиков, разделись догола. Девушки улеглись прямо на песок, словно дети радуясь солнцу, призрачной свободе, близости воды.

Подлетел и замер напротив пляжа катер, управляемый Буйком.

— Можете купаться! — закричал он, сложив ладони рупором.

Первой любезным предложением воспользовалась Жилкина. Она вошла в воду и поплыла легко и свободно, словно русалка, вся жизнь которой прошла в морской стихии. За считаные секунды Вера оказалась у катера, стоявшего метрах в сорока от берега.

— Эй, эй, дальше нельзя, — прикрикнул на девушку Буек.

— Все понятно, за буйки не заплывать, — громко воскликнула пловчиха.

Ее услышали на берегу. Удачный каламбур вызвал общий громкий смех.

— Я тебе дам! — бессильно пригрозил Буек.

— Размечтался. То, что ты можешь мне дать, я не возьму, побрезгую, — Жилкина развернулась и поплыла к берегу.

Вскоре большинство девушек последовало ее примеру. Но только единицы отваживались заплывать на глубину, остальные копошились на мелководье.

— Меня вода плохо держит. А в Египте так хорошо плавалось, — жаловалась Аня.

— Там вода соленая, морская, она любого человека держит. А пресная — только упитанных. У нас на работе был американец Брэд. С меня ростом, а весил больше ста килограммов. Мы однажды летом отправились к водохранилищу, так он лег спиной на воду и без движения лежал минут десять, — пояснила Юрьева.

Светлана тоже одно время топталась возле берега рядом с девчонками, а затем саженками поплыла к лодке. Мимо промчалась Жилкина, словно челнок сновавшая между катером и берегом.

«Если бы мы сражались в воде, она бы победила без вариантов», — неожиданно подумалось Светлане.

Около берега Жилкину ухватила за ногу Гера.

— Расслабься, подруга, мы же на отдыхе. Никто за тобой не гонится. Чего ты носишься как заведенная!

— Я так отдыхаю. Мне нравится плавать. Вы не представляете, девчонки, как я здесь скучала без воды. Сегодня у меня самый лучший день на острове. Гера, а ты чего стоишь по колено в воде? Давай со мной.

— Я не умею плавать, — призналась великанша.

— Давай смелее, я помогу. Это же так просто!

— Лучше я пойду на берег, поваляюсь в песочке.

Примеру Геры последовало еще несколько человек. А Ирочка Вершинина, устроившись на кромке воды и песка, затеяла какое-то строительство.

— Наша красавица совсем как ребенок, — усмехнулась Демидова.

Всего через каких-то сорок минут ей, как и всем остальным, стало не до смеха. Удивительно быстро Ирочка возвела настоящий замок с изящными башенками.

— Ух ты, здорово у тебя получилось! — искренне восхитилась Истомина.

— Мне всегда нравилось придумывать свои дома. Нам купили большой конструктор, так я целыми днями с ним возилась. Хотела поступить в архитектурный, но поняла, что не пройду по конкурсу: в нашем детдоме учителя были слабые.

— Наверное, ты занялась единоборствами, чтобы другие дети не брали твой конструктор, — шутливо предположила Ксюша.

— Нет, к нам приходил тренер, мы сдавали тесты, я оказалась лучшей. Мне совсем не хотелось заниматься единоборствами, но кого интересовали желания детдомовки, — серьезно ответила Ирочка.

Тут неожиданно раздался истошный крик Буйка:

— Всем на берег! Немедленно всем на берег!

— В чем дело? — подняла голову Вершинина. — Нам же обещали, что мы будем на пляже, пока не надоест.

— Так никто не гонит нас домой. Просто выдворяют из воды, — ответила Ксюша.

Все купающиеся подтянулись к берегу. Из-за деревьев выступили охранники, недвусмысленно держа руки на оружии. Катер сорвался с места и помчался вдаль.

У Растяпыча появилась идея-фикс. Сначала это была просто навязчивая идея после отлупа, который дал ему участковый, из чувства противоречия оформившаяся в настоящую манию. Уж очень хотелось Растяпычу прищучить городских. До зуда в пояснице, до готовности вести трезвую жизнь, пока чужеродные тела в здоровом организме деревни не вернутся восвояси. Увы, его благородный порыв встретил равнодушие и даже отрицание со стороны односельчан.

— Ну че ты к ним цепишьси, че цепишьси? Обыкновенные люди, а тебе приспичило гонять их, словно блох. Ой, смотри, до тюрьмы догоняисси. Тебя ведь участковый предупредил, а он мужик серьезный, — урезонивали Растяпыча.

Только молодой тракторист Леха всерьез отнесся к идее старшего товарища. Лехина девушка, пока он два года отдавал свой гражданский долг Родине, уехала в Екатеринбург и растворилась в дебрях большого города. Писала, будто работает манекенщицей, но всем известно, какими «манекенщицами» устраиваются в городах молодые деревенские девушки. То есть Леха тоже отрастил зуб на городских. Конечно, вдвоем навести шороху среди незваных гостей было нереально. Растяпыч это понимал и для начала решил провести разведку. А там уж как повезет.

Возникла проблема, как попасть на остров. Растяпыч надеялся одолжить у приятелей лодку с мотором, но те, видя в его глазах подозрительно нездоровый блеск, отказали ему под разными благовидными предлогами.

— Оно и лучше, — заключил Растяпыч. — От мотора только шум, нас быстро засекут.

Короче, ограничились транспортом на весельном ходу. Взяли Лехино суденышко, поскольку лодка Растяпыча рассохлась и годилась скорее для подводного, чем надводного плавания. Воскресным днем разведчики отправились на дело. Промежуточную остановку сделали напротив пирса и закосили под обычных рыбаков. Забросили удочки, Леха — складную углепластиковую, Растяпыч — вырезанную по случаю из орешника. Он ее даже наживлять не стал, а Леха ради смеха водрузил на крючок хлебный мякиш. И вот закон подлости. В другое время избалованная рыбацкими подкормками рыба на хлеб даже не смотрела. Мол, ешьте сами. А тут вдруг стала жадно хватать, будто месяц постилась. Поплавок едва успел застыть на воде, буквально через десять секунд дернулся и ушел под воду. Леха подсек и вытащил хорошую плотвичку. Следующий заброс оказался таким же удачным.

— Вот разохотился. Мы же не рыбу сюда ловить приехали! — буркнул Растяпыч.

Леха без видимого желания опустил в воду пустой крючок.

— Прямо напротив — пирс, левее — пляж. Значит, это места обжитые, городские сразу заметят, как мы высаживаемся. Надо брать вправо, — рукой указал Растяпыч направление.

— А если они заметят, как мы высаживаемся? — резонно спросил Леха. — Стоит обогнуть остров и зайти к ним с тыла.

Надо сказать, что у Растяпыча мелькнула похожая мысль, но идти на веслах километр с гаком… И солидным гаком! Поэтому он решил убедить и себя и Леху, что достаточно взять чуть в сторону, и городские сразу же потеряют интерес к их маневрам. Не вышло. Леха вдруг ощутил тревогу за собственную шкуру. Эта же тревога дала о себе знать, когда друзья начали обсуждать детали вылазки. Растяпыч напирал на то, что Леха шустрее и лучше подготовлен к такого рода действиям, поскольку совсем недавно пришел из армии, а он уже староват и лучше подождет в лодке. Леха соглашался, что лодку нужно сторожить, поскольку им больше не на чем вернуться домой, и вообще личная собственность требует присмотра, но утверждал, что с этой задачей никто не справится лучше хозяина. Кроме того, Растяпыч так рвался на остров. Было бы жестоко оставить его рядом с заветной целью. Растяпыч тяжело вздохнул. Да, он действительно очень хотел попасть на остров. Но перед ними стоит важная задача, решать которую должен более подготовленный человек. И он снова напомнил об армейской службе Лехи. Каждый охотно уступал другому честь высадиться на остров, спор грозил затянуться, но тут Леха указал рукой в сторону пляжа:

— Ты посмотри!

Растяпыч посмотрел.

— Купаться выползли, — недовольно бросил он.

До пляжа было слишком далеко, приятели различали только человеческие фигуры. Леха достал позаимствованный в родной части полевой бинокль.

— Ух ты, одни бабы! — после минутного молчания радостно сообщил он. — Одна, кажись, голая. Совсем. Блин, с такого расстояния хрен разберешь!

— Дай-кося посмотреть, — потянулся к биноклю Растяпыч.

Леха неохотно расстался с оптическим прибором. Растяпыч ухватил его. Точно — одни бабы. И много, человек двадцать. Неужели и мужиков понаехало столько же? Тогда участковый прав: в случае конфликта будет крупная заварушка. У них в деревне, если посчитать всех способных держать в руках выдернутый из забора кол, наберется человек тридцать пять. Из них в лучшем случае половина отважится на разборки. Перевес будет на стороне городских. Теперь высадка на остров стала жизненной необходимостью. Врагов нужно пересчитать.

«Если их больше полутора десятков, то с ними лучше не связываться», — подумал Растяпыч, вспомнив, как их двоих запросто отделал один приезжий.

Леху интересовало совсем другое. Вернув себе бинокль, он с интересом изучал купальщиц. Стоило одной из женщин встать и пройтись, как Леха тут же восторженно комментировал это событие. Растяпыч не понимал азарта молодого друга. Слишком большое расстояние, даже в бинокль невозможно рассмотреть черты лица, особенности фигуры. Женщины во всех смыслах так же далеки от них, как фотомодель, снявшаяся в глянцевом журнале.

Неожиданно Леха отшвырнул бинокль и начал лихорадочно складывать удочку.

— Атас, за нами гонятся! — испуганно прокричал он, обрывая леску.

Струхнувший Растяпыч даже не стал забирать свою самодельную удочку. Черт с ними — с леской, поплавком и крючком! Здоровье дороже. Они уселись за весла и стали отчаянно грести к берегу. Через каких-то двадцать метров нос лодки начал уклоняться влево: более сильный Леха греб заметно мощнее старшего приятеля.

— Ты это, давай тише, выравнивай лодку, — прохрипел Растяпыч.

Леха попытался следовать его совету, но очень быстро паническое желание уйти от опасности заглушило доводы рассудка, лодка опять начала выписывать замысловатую кривую.

— Дай, я сам буду грести! — крикнул Леха.

— Следи за мной. Вдвоем у нас все равно получится быстрее, чем у тебя одного, — возразил Растяпыч, в критические мгновения рассуждавший на удивление здраво.

Леха наконец взял себя в руки, но слишком поздно. Резвый катер легко настигал беглецов. Сидевшие лицом к преследователю, они видели, как человек за штурвалом опустил руку и достал пистолет. Черный зрачок уставился на Леху.

«Он побоится стрелять. Сегодня выходной, кругом люди, его быстро арестуют», — подумал вчерашний солдат, но почему-то сразу бросил весла.

Растяпыч сделал это на секунду раньше. Ему показалось, что Буек целился в него. Незадачливые разведчики сидели молча, ожидая, что предпримет их преследователь. Буек заглушил мотор, умышленно сохраняя прежний курс. Катер по инерции ткнулся в лодку. Растяпыч ухватился за борт, чтобы не упасть. Буек назидательно сказал:

— Оптика имеет замечательное свойство отсвечивать на солнце. Вы, деревенские придурки, об этом не знали. Пялились на девушек во все глаза и слюну пускали. А вы спросили у них, хотят ли они, чтобы за ними подглядывали?

Растяпыч и Леха дружно замотали головами. Есть у оружия такое интересное свойство. Когда его нацеливаешь на человека, тот становится очень внимателен и послушен.

— Ну-ка, дай глянуть, что вы в него насмотрели, — протянул Буек руку.

Леха с готовностью подал ему бинокль. Боевик взял его и перевел взгляд на пляж.

— Да, видимость напоминает мне ваши рожи, такая же убогая, — констатировал он и протянул бинокль, но как-то неловко.

Тот упал в воду.

— Ой, утоп! Ничего страшного. Зачем покойнику бинокль, верно я говорю? — «утешил» он Леху, вновь наведя на парня оружие. — Молись, если умеешь.

Леха молиться не стал. Совершив головоломный кульбит, он сиганул в озеро. Буек с некоторой тревогой наблюдал за тем, как молодой человек лихорадочно греб под водой. Успокоился он, лишь когда Леха вынырнул на поверхность, оглянулся и торопливо поплыл к берегу, до которого оставалось метров сто. Парень хорошо держался на воде, и одежда ему почти не мешала.

— Выживет, — решил Буек и повернулся к Растяпычу. — Повезло твоему дружку, лень мне за ним гоняться. Ладно, одним грехом на душе будет меньше. Давай!

— Что давать? — дрожащим голосом спросил Растяпыч.

— Я уже говорил — молись.

— Только я буду долго.

— Тогда я за тебя. Аминь, — произнес Буек и нажал на курок.

— Ой, убили! — завопил Растяпыч, хватаясь за ногу.

Резиновая пулька угодила ему в бедро. От резкого сильного удара нога онемела. Растяпычу показалось, что у него раздроблена кость. Он испуганно опустил глаза, ожидая увидеть лужу крови. Крови не было. Была маленькая лужица воды, в которой судорожно билась одна из пойманных Лехой плотвичек. Растяпыч перевел взгляд на туловище. Может, пуля угодила туда, а болью почему-то отозвалось бедро.

— Пуля резиновая, — вдоволь натешившись изумлением Растяпыча, сообщил Буек. — Но если вы еще раз припретесь сюда с биноклем, буду стрелять настоящими.

Он повернул катер в сторону пляжа. Скорее бы наступил вечер. У Цыпы — так между собой боевики звали Марципанова — сегодня расслабон с одним из областных начальников. Как водится, нальются коньяком и между тостами обсудят свои дела, на которые Буйку глубоко плевать. Главное, что хозяин свалит, давая свободу.

Тут ожил переговорник, Буйку велели менять курс, двигаться к причалу. Вскоре туда вышел Игорь Леонидович. Боевик едва сдержал ликующую улыбку. Цыпа действовал строго по намеченному плану. И флаг ему в руки. Он взял на борт хозяина и доставил его к берегу. Поодаль Буек заметил сладкую парочку — горе-подглядывателей, вытаскивающих на берег лодку. Мужики сами напросились. Если бы продолжали спокойно рыбачить, вернулись бы домой с уловом. Уловом? Тут Буек вспомнил, что заметил в лодке одну-единственную рыбку. И никаких признаков садка. Странно? Неужели это и все, пойманное ими с утра? Или они потеряли садок во время бегства?

Но Буек оставил размышления на эту тему. Он даже не подозревал, насколько она важна для их будущего. Сегодня для него существеннее было другое.

После ужина боевик вышел к тренировочной площадке. Вскоре он увидел стройный женский силуэт. Буек сделал несколько шагов навстречу. Теперь он мог разглядеть хорошенькое личико Ирочки Вершининой. Девушка радостно улыбнулась. Буек нежно обнял ее и привлек к себе.

— Так невыносимо. Мы все время рядом и не можем встречаться, — прошептала девушка.

— Ничего, скоро все изменится, — ответил боевик…

Однажды вечером Буек, Муфлон и Абрам медленно прохаживались вдоль сетки.

— Тоска, — зевнул Муфлон и достал очередную сигарету.

Абрам последовал его примеру. Он чиркнул зажигалкой и сказал, выпуская дым:

— У Цыпы телик от движка работает и тарелка. Сто программ ловит. А мы от скуки загибаемся.

— Точно, — поддержал его Муфлон. — Дежурство — тоска смертная, а свободное время не знаешь куда девать.

— Книжки надо читать, — посоветовал Буек.

— А где их взять? — спросил Муфлон. — На всю ораву десять книжек.

— Я, когда читаю, сразу засыпаю. Это у меня со школы, — добавил Абрам.

— Напиться бы хоть разок. Но так, чтобы до полной отключки. Засандалить бутылочки две водки. И пошел куда подальше Цыпа с его запретами, — сказал Муфлон.

— Размечтался. Это ты пойдешь далеко и без пищи. Хотя нет. Зачем ходить? Тебя прямо здесь и закопают, — Буек указал в сторону леса. — Там укромных мест хватает.

Муфлон осуждающе посмотрел на него и вдруг радостно оскалился:

— Слушай, кореш, ты ведь сейчас баб тренируешь.

— Да, — подтвердил Буек очевидный факт.

— Почему бы тебе не совратить одну из них?

— Ага! — подхватил замечательную мысль Абрам. — Ты у нас известный Квазимодо.

— Не Квазимодо, а Казанова, темнота! Сразу видно, что над учебниками засыпал.

Муфлон шутливо ткнул кореша в бок. Абрам недовольно засопел.

— Допустим, совращу. А вам-то какой интерес? — поинтересовался Буек.

— Большой. Ты ее совратишь, приведешь в условное место, а мы ее хором трахнем.

— Ты че, самый хитрый, да? Она потом Цыпе на меня бочку покатит, и он ввалит мне по самое не балуй.

— Не ввалит. Цыпе главное, чтобы бабье на арене месилось. А что сделается спортсменке, если ее отнерестят трое мужиков?! Они все здоровые, как лоси, каждую можно целым взводом трахать. Нас она даже не почувствует.

Фраза «здоровые, как лоси» навела Абрама на опасливую мысль.

— Ты, Буек, молотобойку и штангистку не совращай. Они же могут запросто во время секса голову свернуть. И никакого кайфа не почувствуешь.

— С чего вы решили, что я буду кого-то совращать? Раскатали губешки! Закатайте обратно!

Но приятели дружно насели на Буйка, то обещая немыслимые блага, то угрожая навеки рассориться в случае отказа. Под их напором Буек использовал последний аргумент:

— Я уже подкатывался к гимнастке, но она меня пробросила.

— Че ты из себя мальчика строишь? Подумаешь, его пробросила гимнастка. Так кроме нее полно других баб. Кто-то обязательно западет на такого видного пацана, — подвел итог дискуссии Муфлон.

Буек и сам подумывал о коротком романчике с одной из пленниц. На Юрьевой свет клином не сошелся, девушек хватало. Буек внимательно осмотрелся и надолго потерял покой. Как же он раньше не заметил Ирочку Вершинину! Да, гимнастка отличалась яркой внешностью, но красота Ирочки была намного изящнее, утонченнее. Черты ее лица будили в первую очередь нежные, возвышенные чувства. Буек, получивший высшее образование, испытывал эстетическое наслаждение, глядя, как Ирочка ходит, улыбается, разговаривает с подружками. Увы, эти моменты были так редки. Буек несколько дней искал возможности для разговора, и удача улыбнулась ему. Он начал с незатейливого предложения:

— Вам, наверное, скучно вечерами. Хотите, я принесу книжку?

— Да, по книжкам мы истосковались. Нам дают только убогие журналы.

В скромной библиотечке боевиков имелся один дамский роман. Буек принес его Ирочке. Естественно, другие обитательницы дома тоже захотели его прочитать. Девушка чувствовала себя неловко, она причиняла неудобства своему благодетелю. Буек успокоил ее, заверив, что роман девушки могут оставить себе, среди мужчин отсутствовали любители такого рода чтива. Он заметил, что у девушки грустное настроение.

— В чем дело, тебя кто-то обидел? — спросил он, переходя на «ты».

— Нет. В книге люди живут, как хотят, ездят по всему миру, занимаются любимыми делами. А мы здесь сидим в заточении и ждем самого страшного.

— Ничего, — оптимистично заявил Буек. — Увидишь и ты далекие страны.

Его кореша думали иначе и горели желанием показать девушке совсем-совсем другое. Они торопили Буйка, но и сами делали все возможное для ускорения процесса. Абрам стянул ключ от бани и в тот день, точнее, вечер, когда они с Муфлоном дежурили по лагерю, выпустил Ирочку из дома. Оба боевика надеялись, что Буек обработает девочку и в следующий раз они вместе ею займутся. Завистливыми взглядами Муфлон и Абрам провожали Буйка, скрывшегося в бане. «Сейчас он уделает ее по полной программе», — думали оба.

Возможно, похожие мысли и бродили в голове Буйка. Но Ирочка вела себя очень целомудренно, она была готова к поцелуям и нежным объятиям, а дальше деликатно отстранялась, молчаливо предлагая своему кавалеру остыть. И Буек вдруг остро почувствовал, что любовный акт должен произойти на белоснежных простынях, устилающих роскошное ложе. А в срубленной наскоро баньке следует заниматься тем, для чего она предназначена, то есть сугубо гигиеническими процедурами. И они несколько часов просидели рядом, разговаривая и целуясь.

Кореша Буйка начали терять терпение. Сначала они ограничивались вульгарными намеками, затем стали обвинять приятеля в эгоизме. Мол, он пользуется девочкой, а им не дает. Наконец Муфлон не выдержал и спросил открытым текстом:

— Слышь, Буек, когда мы развлечемся с твоей подружкой?

Буек попытался отделаться общими фразами, но тут подключился Абрам:

— Такое дело, завтра мы свободны, а за девочками присматривает Локоть. Он в курсе твоих подвигов.

Еще бы! Стараниями того же Абрама, отпускавшего прозрачные намеки, о романе боевика и пленницы знали все, за исключением Марципанова. Здесь Клим, обычно докладывавший хозяину о мельчайших происшествиях в лагере, проявил удивительное великодушие. Он только посоветовал Буйку вести себя осторожнее.

— Локоть отпустит девочку, а мы будем ждать в бане, — закончил Абрам.

— Ну и ждите хоть до утра, — зло огрызнулся Буек.

— Я не понял! — возмутился Муфлон.

— Ирочка — моя девушка, и я не собираюсь ее ни с кем делить. Хором можете трахать Зойку или Червякову. Они для этого лучше всего подходят.

— Ах, вот ты как! Мы для него старались, девчонку выпускали, стояли на стреме, а он теперь решил нас пробросить. Это же, блин, хуже крысятничества!

В другой ситуации за подобное оскорбление Буек начистил бы пятак даже лучшему другу. Сейчас он только хладнокровно пожал плечами:

— Я все сказал. Ищите себе другую жертву. Или потерпите. Скоро все закончится.

Если Муфлон и Абрам озлобились на вчерашнего кореша, то другие боевики, узнав о случившемся от Абрама, с пониманием отнеслись к решению Буйка. Запал пацан на девушку и хочет, чтобы она принадлежала только ему. Так и надо. Разве кто-то из них отдал бы свою подружку на растерзание сексуально озабоченным дружкам? Жаль только, что его любовное приключение будет таким коротким. Вряд ли девушка сумеет уцелеть после первого же раунда.

Буек думал иначе. Он надеялся, что для Ирочки никаких раундов вообще не будет. Поэтому их свидание уже через несколько минут стало напоминать встречу заговорщиков. Буек стал излагать девушке план бегства. Это решение далось парню тяжело. Он долго взвешивал все «за» и «против». По большому счету, без разницы, скроется одна Ирочка или вместе с ней остальные пленницы. Едва освободившись, девушка обратится в милицию. Действия боевиков, когда они узнают об исчезновении Вершининой и своего товарища, предсказать нетрудно. Пацаны разбегутся, скрываясь от правосудия. Таким образом, Буек спасет пленниц от верной смерти и обелит себя за участие в организации боев. Но за Буйком водились и другие грешки. Если менты копнут, мало ему не покажется. Боевик уже корил себя за неуместное рыцарство. Что стоило ему проявить настойчивость в отношениях с Иришей? Практически все девушки отступали перед его мужским обаянием. Вряд ли Ирочка стала бы исключением. Он бы успел насладиться ею, а потом… И тут первый раз в жизни боевик ощутил ужас от возможной утраты близкого человека. Буек застал окончание российской криминальной революции, тогда у него погибло несколько друзей, но он воспринял их уход как печальное, но закономерное событие. Они — мужики, с оружием в руках кующие себе бабки. Ирочка — совсем другое дело. Она — женщина, причем именно та женщина, которую Буйку хотелось бы видеть в своем доме, и необязательно рядом с шикарной тачкой. Можно даже возле обычных «Жигулей», лишь бы женщиной была Ирочка. Только станет ли она ждать его возвращения из тюрьмы? А в том, что, лишившись могущественного покровителя, он угодит за решетку, Буек не сомневался. Конец его сомнениям положила очевидная мысль. Цыпа явно зарвался. Рано или поздно менты раскроют дело о похищении спортсменок. К тому времени девушки будут мертвы. На Буйка повесят соучастие в массовом убийстве. Значит, надо поскорее рвать когти.

И он изложил Вершининой свой план бегства. Поначалу девушка отказывалась. Как это она скроется, оставив подруг на верную гибель!

— Подруги, блин! Да вы знакомы всего около двух месяцев! — возмутился Буек и принялся убеждать девушку, что общий побег невозможен, их тут же обнаружат и вернут обратно, а самым строптивым всадят пулю для убедительности. — Надо бежать вдвоем и обратиться в милицию. Боевики ничего не сделают пленницам, даже если Цыпа очень захочет. Это же гарантированное пожизненное заключение.

Наконец Ирочка согласилась. Бежать решили следующей ночью.

Из аэропорта Комбат добирался на перекладных. Сначала от областного до районного центра его довез вполне комфортабельный «икарус». Рублеву досталось сидячее место, и он успел маленько подремать. В райцентре начались приключения, свидетельствующие о бескрайности российских пространств и таком же бескрайнем нежелании навести в них хоть какой-то порядок. Сначала оказалось, что в нужную Комбату деревню автобус ходит четыре раза в сутки. Потом выяснилось, что сегодня он вообще не ходит. Сломался. Правда, бабульки в загаженном зале ожидания выдвинули другую версию: шофер вчерась напился. Они его сегодня утром видели, так он едва на ногах держался. Его не допустили к работе. Теперь замену ищут. Уже второй рейс. К вечеру обязательно найдут. Не оставят же людей ночевать на вокзале.

Рублева мало обрадовала перспектива ждать до вечера. Хотелось бы засветло найти и обустроить место для ночлега. Он быстро сориентировался и решил выяснить, ходит ли автобус в ближайшую деревню. Оказалось, что сразу несколько маршрутов идут мимо, но от шоссе до деревни четыре километра пешего хода. Семидесятилетней бабульке — дистанция космического размера, а Комбату — легкая разминка перед основным мероприятием. Борису повезло. Нужный автобус отходил через десять минут. Рублев купил билет и нормально устроился между старичком, помнившим еще декреты Временного правительства, и женщиной средних лет, постоянно косившейся на огромную сумку, которую она засунула между задним окном и последним рядом сидений. Кстати, там же Борис пристроил и свои вещи.

Через сорок минут он десантировался в чистом поле. Лишь стоявший впереди маленький лесок напоминал о том, что когда-то здесь простирались бескрайние леса. Обогнув лесок, Комбат увидел перед собой деревню, а чуть дальше озеро, посреди которого находился остров. Если и были у Рублева малейшие сомнения в показаниях Угря, то сейчас они отпали. Тут, на острове, держат пленниц, здесь девушкам предстоит сражаться не на жизнь, а на смерть. Комбат осмотрелся. Лес виднелся лишь на той стороне озера, а идея ночлега на открытой местности казалась сомнительной. Рублев заметил всего пару машин, стоящих у берега. Да и не факт, что в них приехали рыболовы, решившие устроиться с ночевкой. На таком фоне Комбат наверняка привлечет к себе внимание. Как и марш-бросок одинокого путника к далекому лесу. Борис решил идти в деревню. Сомнительно, чтобы ее жители контактировали с устроителем женских боев. И обязательно найдется добрый человек, который за скромное вознаграждение пустит Рублева переночевать.

Комбат двинулся к деревне. У крайнего дома Борис остановился, достал сигарету.

— Закурить не найдется? — тут же обратился к нему шедший навстречу мужчина.

— Найдется, — Рублев вытащил из кармана всю пачку.

— Я смотрю, вы приезжий? — констатировал мужчина, затянувшись дымом.

— Есть такое дело, — согласился Комбат.

— Растяпыч! — крикнули из соседнего дома. — Ты чего там застрял?

— Успеется, — махнул рукой мужчина и вернулся к заинтересовавшей его беседе.

Растяпыч оказался весьма словоохотливым собеседником. Борису потребовалось лишь аккуратно поинтересоваться у него о других приезжих, находящихся в окрестностях деревни. Поначалу Растяпыч лишь в двух словах упомянул об обитателях острова. Рублев заметил, как при этом черты его лица ожесточились.

«Ага! — подумал Комбат. — Вряд ли их можно назвать твоими лучшими друзьями».

И Борис осторожно намекнул, что у него есть личные счеты с островитянами. Растяпыч оживился. Нежданно-негаданно у него объявился союзник. И он выложил все, что знал о приезжих. Информация о женщинах на пляже окончательно расставила все точки над i. Комбат находился у цели. Он поинтересовался у Растяпыча, где в деревне можно переночевать. Тот задумался лишь на секунду:

— Можно у Захаровны. Она, если расщедрится, угостит тебя самогоном. А хочешь — ночуй в пустом доме. У нас в деревне их штук пять, некоторые даже с остатками мебели. И никто у тебя денег за постой не возьмет.

Идея насчет пустого дома Рублеву очень понравилась. Там он будет сам себе хозяин и основательно подготовится к высадке на остров. Растяпыч, наоборот, услышав о решении Бориса, слегка пригорюнился. Он втайне надеялся, что Рублев купит у Захаровны самогон и угостит своего нового знакомого. Оставался второй вариант. Приведя Бориса к брошенному дому, Растяпыч грустно сказал:

— Хорошо бы выпить за знакомство, но у меня в карманах только ветер. Жена, змеюка, конфисковала всю денежку до последнего рубля.

— Мне бы твои проблемы, — усмехнулся Рублев. — Рассказывай, где магазин.

— Зачем рассказывать, я и сам могу сходить.

— Тебя же звали. Наверное, по делу.

— А, — махнул рукой Растяпыч, — в гробу я видал их дела.

Борис дал Растяпычу сто рублей. Тот ушел, а Комбат принялся изучать обстановку. Квадратные метры, точнее, их количество дали бы фору большинству московских квартир. Увы, интерьер подкачал. Даже когда здесь жили люди, обстановка дома несла явный отпечаток бедности. Теперь она максимально приближалась к спартанской. Из трех просторных комнат Борис выбрал ту, где стояли кровать и древний шкаф с замысловатой резьбой. В шкафу валялся календарь за тысяча девятьсот девяностый год, а на кровати лежала подушка без наволочки. Во второй комнате стояла тумбочка, третья была пуста. Рублев зашел на кухню. Там он увидел обшарпанный стол и табурет. Из печи торчала рукоятка сковороды.

— Перекантоваться можно, — сделал вывод Борис.

Явился Растяпыч с двумя бутылками водки, хлебом и большим куском сала.

— Жена ушла в контору, я и подсуетился, — хитро улыбнулся он. — Жаль, не было времени заглянуть на огород. Ну ничего. Ты, Борис, пока разбери вещички, а я мигом.

Вскоре Растяпыч вернулся, неся целую охапку зелени. Комбат удивился. Неужели изнеженные домашние растения без ухода столько лет противостоят нашествию сорняков? Или его новый знакомый забрался в соседний огород? Хорошенько поискав, Рублев нашел на кухне стакан и несколько разнокалиберных стопок. Он тщательно вымыл их золой из печи. Растяпыч тем временем построгал сало и зелень.

Разлили, выпили за знакомство. Комбат основательно закусил, а Растяпыч больше поглядывал на бутылку. Ему не терпелось повторить. Рублев не стал его мучить понапрасну. И очень мудро поступил. Захмелев, Растяпыч разговорился. Накопилась в нем обида на городских, и он выложил Борису все, о чем умолчал, будучи трезв. Так Рублев узнал о стычке рыболовов с Абрамом и неудавшейся попытке Растяпыча и Лехи высадиться на остров и провести там разведку. Действия островитян, решительно пресекавших любые попытки сунуть нос в их дела, являлись лишним подтверждением жестокой затеи. Рублев на всякий случай поинтересовался:

— А раньше они тоже не пускали вас на остров?

— Да ты что! — изумился Растяпыч. — Прежде они сюда носа не показывали. Только слух до нас дошел, будто остров выкупил какой-то богатей. Еще тем летом мы туда частенько наведывались. Там с другой стороны, которая к лесу, есть знатный омуток. В нем такие лещи и карпы водятся! Семеныч пару лет тому вынул из него пудовую рыбу.

Борис задумался. Конечно, союзничек ему достался еще тот. Большой любитель выпить и, судя по данному односельчанами прозвищу, человек крайне бестолковый. Но в разведку с ним не ходить. Комбату от него нужно одно. У Растяпыча, как любого сельчанина, живущего рядом с водоемом, должна быть лодка. Пусть самая неказистая. Любое плавстредство лучше, чем длительный заплыв с багажом. Однако Рублев слишком хорошо думал о Растяпыче. У него даже лодки нормальной не было. Зато сразу возникла мысль, у кого ее достать. Комбат пожалел о затеянном разговоре. Зачем посвящать лишних людей в его планы? Но Растяпыч искренне заверил Бориса, что у него на примете есть верный человек, имеющий на городских зуб и владеющий лодкой.

— Наверное, тот самый Леха, который вплавь смывался от мужика на катере, — предположил Комбат.

Растяпыч уловил в его голосе иронию.

— Чем тебе плохо? — обидчиво спросил он. — Леха — свой в доску, на Леху можно положиться. А что от пули убегал, так я бы посмотрел, как бы ты себя повел, если бы в твою голову нацелили пистолет?

— Травматический, — напомнил Борис.

— А кто знал? Мы думали, самый настоящий. Шмальнет в башку, и уйдешь под воду рыб кормить.

— Чтоб росли до пуда весом, — заметил Комбат.

Растяпыч покосился на него:

— Ну так как, просить мне лодку?

— Хорошо, поплыву с комфортом, — согласился Борис.

С самого утра все пошло наперекосяк. Исчезли обработанные бревна, которые Буек постарался незаметно отнести к берегу. Он специально вытесал на бревнах зарубки. Оставалось только связать их веревками, и маленький плот был бы готов. Теперь приходилось думать, как помочь Ирише доплыть до берега. В собственных силах Буек был уверен. Но тут случилась главная напасть. Локоть, безотказно выпускавший Иришу на поздние свидания, схлопотал пулю в ногу. Забрался в кусты, и кто-то из боевиков принял его за крупную дичь. Пострадавшего сменил Абрам, вчерашний друг, а сейчас — озлобленный враг Буйка. Он из вредности оставит Вершинину в доме. Ради любимой Буек был готов на все. Он собирался любыми способами нейтрализовать Абрама и спасти девушку. Сложность заключалась в том, что охранники дежурили парами. Буйку требовалось вывести из игры обоих. Он решился и на этот отчаянный шаг. Однако цепь неудач продолжилась. Выходя из комнаты, Буек нос к носу столкнулся с Климом. Верному слуге Марципанова не спалось. Увидев Буйка, Клим что-то заподозрил, окинул его внимательным взглядом:

— Ты че шляешься по ночам? Да еще с пушкой за поясом. Дай ее сюда.

— Зачем? — возмутился Буек.

— Давай-давай. Так лучше будет.

Буек медленно опустил руку. На пистолете глушитель. Если Клим его увидит, он может все понять. Или не поймет? Тут, как в лотерее, есть несколько вариантов, и надо угадать правильный. Первый вариант — замочить Клима и прорываться с боем. Но пацаны в охране — стреляные воробьи; услышав хлопок, могут обо всем догадаться. Они поднимут тревогу, и Буек окажется один на один со всеми боевиками острова. Шансы на победу минимальные. Лучше отдать пистолет. Скорее всего Клим ограничится временной конфискацией оружия, и у Буйка появится еще один шанс.

Верный слуга Марципанова задумчиво посмотрел на глушитель:

— Странно это. Какие-то подозрительные киллерские штучки. Не помню я, Буек, чтобы тебе приказывали кого-то замочить. Ладно, я сегодня добрый, возвращайся в комнату. Но запомни, с этой минуты выходить из нее тебе категорически воспрещается. Если нарушишь запрет, отправишься на тот свет вместе с бабами.

«Это называется домашний арест, — удрученно подумал Буек, ложась на кровать. — Как теперь помочь Ирише? Надо думать, время еще есть».

Но времени у Буйка уже не было. После завтрака Марципанов собрал всех девушек, по старой традиции опустил в шапку свернутые трубочками бумажные листки. Затем Игорь Леонидович сунул в шапку руку и достал оттуда один листок.

— Вершинина, — услышала Ирочка свою фамилию.

Ее захлестнула волна ненависти. Теперь девушка не сомневалась, что так называемая любовь охранника — еще одна часть садистского плана Цыпы. В них вселили надежду на благополучный исход и разрушили ее с чудовищным коварством. А Ирочка так ждала прихода своего избавителя, всю ночь не спала. Теперь ей предстоит бой с полной сил противницей. Девушку отвели на разминочную площадку. Ирочка машинально проделала комплекс упражнений, готовящих тело к хватке. Ее мысли снова и снова возвращались к подлому любовнику. Что за человек, неужели в его душе нет ни капли благородства и остались только низменные чувства!

В это время Буек, словно загнанный зверь, метался по тесному помещению. Едва Клим услышал, что сегодня на арену выйдет Ирочка, он распорядился запереть боевика в бане. Так надежнее. В комнате несколько больших окон, арестант мог выбраться через любое из них и попытаться спасти возлюбленную. Конечно, его геройство закончится пшиком. Много ли шансов на победу у безоружного человека? Но к чему им лишние проблемы? Во избежание эксцессов помощник Марципанова лично отконвоировал Буйка, запер дверь и приставил к бане Муфлона, строго-настрого приказав:

— Если услышишь звон бьющегося стекла или другие подозрительные звуки, немедленно сообщай мне. И не вздумай лезть сам, изображать из себя героя.

Во всей бане имелось одно маленькое окошечко. Пролезть в него мог только ребенок. Но оно выходило прямо на арену. Буек мог наблюдать в него за схваткой, до начала которой оставались считаные минуты.

Всех девушек загнали в дома, окна которых закрыли ставнями. Исключение сделали только для двоих — Ириши и Ксении Истоминой. Размявшись, девушки вышли на арену. Вокруг нее расположились боевики.

— Начали! — громко скомандовал Марципанов, сидевший в кресле.

Тут же засуетился оператор. Спортсменки двинулись навстречу, стали медленно ходить по кругу, глядя друг на друга. Обе не изъявляли желания драться.

— Вы издеваетесь надо мной! — рявкнул Марципанов, выждав несколько минут.

— Надо их стимулировать, — Клим достал травматический пистолет.

— Не так! — досадливо поморщился Игорь Леонидович. — Знаешь, как в Древнем Риме заставляли сражаться трусливых гладиаторов? Огнем и раскаленным железом.

Он демонстративно поднялся с кресла и скрылся в своем доме.

— Все слышали? — грозно спросил Клим у боевиков.

— Что слышали? — взялся уточнять Абрам.

— Срочно нужны костер, парочка металлических прутьев и какие-нибудь длинные, не слишком толстые деревяшки.

Боевики немедленно отправились на поиски. Несколько разрубленных вдоль досок сгодились на роль длинных деревяшек. С металлическими прутьями дело обстояло хуже. Нашлась единственная оставленная строителями арматурина. Один ее конец сунули в разгоревшийся костер. Когда он раскалился, позвали хозяина.

Марципанов соизволил выйти и недоверчивым взглядом окинул боевиков. Мол, посмотрим, что у вас получится. Клим взял доску, обмотанную тряпкой, и поднес к огню. Получился факел на длинной ручке. С ним он двинулся к Истоминой. Абрам, держа арматурину, пошел на Вершинину. Метод древних римлян сработал. Девушки начали сражение. Ирочка старалась действовать на дистанции. Она наносила удары руками и ногами, пытаясь ошеломить Ксюшу. Возможно, месяц тому назад ее тактика принесла бы успех. Но Конан хорошо поработал с Истоминой, учел все ее плюсы и минусы. Он в первую очередь научил Ксюшу защищаться.

«Зачем гребчихе удары? Физически она гораздо сильнее большинства своих противниц. Ей надо перевести схватку в партер и воспользоваться своей мощью», — думал Конан, заставляя Истомину до автоматизма отрабатывать переднюю подножку.

Улучив момент, Ксюша бросилась на Вершинину. Ирочка едва успела выскользнуть из ее объятий. Она изменила рисунок боя. Истомина грамотно прикрывала самые уязвимые места. Одна ее рука постоянно находилась у подбородка. В такой ситуации глупо боксировать против соперницы, имеющей десятикилограммовое преимущество в весе. Особенно если это десять килограммов сильных тренированных мышц. Ирочка решила только имитировать боксерские действия, а на самом деле готовить нокаутирующий удар ногой. При этом она частенько использовала лоу-кики, чрезвычайно болезненные и ограничивающие подвижность соперницы. Ее тактика имела единственный недостаток. Обычно защищающийся боец тратит больше нервных и физических сил. Здесь же Вершининой приходилось вертеться, как ужу на сковородке. Она не только била, но и резво отскакивала назад, стоило Ксюше шевельнуть рукой. Мало радости угодить в медвежьи объятия гребчихи.

Бой длился около семи минут. Ирочка за это время добилась сущих пустяков. Однажды она сумела достать ногой голову Истоминой, но удару не хватило силы. Кроме того, бедро Ксюши покрылось кровоподтеками от лоу-киков. И опять же, они не слишком затрудняли движения гребчихи. А Вершинина устала. Когда Истомина в очередной раз выбросила вперед руку, Ириша отклонила корпус, оставив ноги на месте. Ксюша тут же использовала свою коронную подножку. Вершинина успела в воздухе слегка развернуться, упала не на спину, а на бок. Еще секунда — и она бы отскочила в сторону. Увы, Истоминой быстроты и резкости тоже было не занимать. Гребчиха обрушилась на Иришу всей массой, сковала ее, лишив возможности проводить контрприемы, уселась сверху. Затем наступил самый ужасный момент. Пальцами левой руки Истомина, словно клещами, сдавила оба запястья Ириши. Вершинина начала вырываться, но куда там! Пальцы Истоминой, привыкшие крепко держать весло, так же намертво удерживали запястья Вершининой. Ириша, как ни билась, не могла освободить две свои руки из хватки одной руки гребчихи.

— Эффектно, — снисходительно захлопал Марципанов. — Теперь давай кончай ее.

Наверняка для Истоминой это не составляло труда. Ухватить железными пальцами изящную шейку Ириши и мощно сдавить, перекрыв доступ воздуха, — минутное дело. Но Ксюше претила отвратительная роль убийцы. Она встала и с вызовом посмотрела на Марципанова. Тот, разъяренно глядя, ответил:

— Дрянь! Даю тебе слово — ты об этом пожалеешь! Сильно пожалеешь!

Повинуясь хозяину, охранники бросили девушек в яму. Участь Ксюши была предрешена. Что же касается Вершининой, то здесь у Марципанова возникли сомнения. Больно хороша девчонка. Боец посредственный, зато личико и фигурка… А если ее использовать по прямому назначению? Потешиться недельку, а затем отдать на растерзание боевикам. Только сперва окончательно сломать, чтобы была как шелковая.

Абрам получил ответственное задание — обеспечить хозяина свежей дичью. Охранник медленно шел по лесу, бдительно глядя по сторонам и внимательно прислушиваясь. Увы, все его старания были тщетны. Лесные жители нагло издевались над ним. На глаза попадалась только несъедобная пернатая сволочь да разная летающая мелочь типа чижей. Абрам щедро отпускал в адрес Буйка и Локтя крепкие выражения. Угораздило их, придурков, так осложнить ситуацию. Теперь людей едва хватало. Раньше охотились вдвоем-втроем, теперь же вся ответственность ложилась на Абрама. А Абрам очень не любил ответственности. Он всегда выполнял чьи-то поручения, ему расписывали все его действия до мельчайших подробностей. Знали: Абрам туповат, но обладает непоколебимым упорством носорога. Если он уяснил задачу, то выполнить ее ему помешает только смерть.

Казалось, сейчас задача предельно ясна. Но это только казалось. Какая именно требуется дичь, где ее искать? От этих вопросов у Абрама шла кругом голова. Если бы ему четко указали время и место, он бы пошел туда даже через милицейские засады. А так! Чтобы оно провалилось! И тут Абрам провалился сам. Он ведь точно знал, что птицы летают. И под ноги смотрел редко. Абрам покатился вниз, кувыркаясь и больно ударяясь о стволы деревьев. Наконец он влетел головой в густой кустарник и застрял. Кряхтя и морщась от боли, Абрам поднялся. Тут вместо кряхтения боевик издал удивленный возглас. За кустами виднелся странный проем. Боевик осторожно двинулся вперед. Перед ним оказался небольшой, чуть ниже человеческого роста, вход в пещеру. Нагнувшись, Абрам сделал несколько шагов. Пещера сначала сужалась, а затем резко увеличивалась в размерах. Свет едва проникал в нее. Абрам чиркнул зажигалкой. Слабый огонек скупо очертил темные контуры. Абрам шмыгнул носом. В его мозгах тяжело заворочалась спасительная мысль. Эта находка поинтереснее дичи! Хорош без толку шляться по лесу. Надо возвращаться обратно и доложить о пещере Цыпе.

Для боевика выдался исключительный день. Пока он карабкался по склону, его посетила еще одна умная мысль. Надо хорошенько запомнить это место, иначе хрен его найдешь. Абрам осмотрелся и повеселел. Пещера находилась в скале, высотой немного уступавшей самым большим деревьям. Хороший ориентир. Боевик торопливо зашагал к лагерю.

Марципанов сначала отнесся к новости скептически. Даже его ребята успели исходить остров вдоль и поперек. Что уж говорить о местных. И скала всем хорошо знакома. Откуда в ней взялась пещера? Тем более у Абрама с мозгами напряженка.

И тут Игорь Леонидович задумался. Тупость Абрама являлась залогом того, что он ничего не сочинил. Он, как акын, поет то, что видит. Надо сходить взглянуть.

Спустившись в овраг и оказавшись перед зарослями, Марципанов сообразил, почему люди понятия не имели о пещере. Густые кусты надежно скрывали вход. Абрам бы тоже ничего не заметил, если бы не вломился в кусты наполовину.

Боевики расчистили тропинку, Клим включил мощный фонарь. Миновав узкий проход, Марципанов ступил в большую пещеру с высокими сводами. В дальнем углу виднелся узкий ход. Повинуясь команде Игоря Леонидовича, Абрам юркнул в ход. Он вернулся буквально через три минуты и доложил:

— Там через пару метров типа колодец. Вода близко, надо просто руку протянуть.

«Надежное убежище. Только от кого: диких зверей или людей? В любом случае тут возможны очень интересные находки. Жаль, что Абрам нашел пещеру во время поединков. Она бы могла развлечь меня пару дней. А так вышло сразу два удовольствия одновременно. Досадно», — подумал Игорь Леонидович.

Он прикинул размеры пещеры. Где-то десять метров в диаметре, хотя дно пещеры трудно было назвать идеальным кругом. В любом случае тут могло разместиться небольшое племя. Или маленький боевой отряд. Имея запасы пищи, он сохранял шансы несколько месяцев выстоять против целой армии, даже обнаружив себя. А попробуй найди пещеру, скрытую на дне глубокого, густо заросшего оврага. Хотя все зависело от эпохи, в которую разворачивались события. Какая разница, скрыта пещера зарослями или расположена на видном месте, если у врага имеются охотничьи собаки. Они легко возьмут след и сделают бесполезной самую тщательную маскировку.

Свет фонаря выхватил кострище, аккуратно обложенное камнями.

— Чем это мне помогло? Да ничем. Такое кострище могло быть и у пещерных людей, и у современных туристов, — Марципанов шагнул к Климу и взял у него фонарь.

Он посветил на стены. Где-то в глубине души Игорь Леонидович надеялся увидеть пиршество наскального творчества: рисунки зубров, мамонтов, шерстистых носорогов, пронзенных копьями древних охотников, пещерных львов и саблезубых тигров. Размечтался. Еще хорошо, что на стенах не было излюбленного слова из трех букв современных любителей пещерного творчества. Они были чисты, если не считать каких-то подозрительных зарубок. Сначала Марципанов решил, что это примитивный календарь обитателей пещеры. Однако стоило присмотреться, и мысли о календаре отпали сами собой. Зарубки больше напоминали схему, за неимением бумаги высеченную на камне. А может, ее автор заботился о долговечности своей работы.

— Похоже на карту зарытого клада, — шутливо бросил Игорь Леонидович.

Абрам шуток не понимал. Марципанову показалось, что даже в темноте он заметил, как у боевика загорелись глаза.

— Давайте его найдем! — воскликнул Абрам.

— Ищи, — милостиво разрешил Игорь Леонидович, нагнувшись над кострищем.

Абрам тут же развил бурную деятельность. Через минуту послышался его жалобный возглас:

— Мне бы фонарь. Тут очень темно.

Марципанов, лениво ворошивший пальцем золу, сжалился над боевиком:

— Ладно, держи фонарь. А мы с Климом подождем снаружи.

Откровенно говоря, Игорь Леонидович тоже испытывал некоторое возбуждение. А что, если в пещере действительно зарыт клад и Абрам его найдет? Хотя зачем Марципанову при его-то миллионах жалкая кучка драгоценностей. Разве она изменит его финансовое положение? Но тянущиеся из детства мечты — Марципанов, как и любой мальчишка, грезил о кладе — привели Игоря Леонидовича в состояние возбужденного ожидания. Что уж говорить о боевиках, живущих на подачки хозяина.

Разумеется, никакого клада в пещере не нашлось. Зато Абрам отрыл наконечник стрелы, сильно порадовав Марципанова. Значит, в пещере много лет назад жили люди. Почти наверняка находка относилась к Средним векам. Ржавчина только слегка тронула наконечник. Это говорило о высоком качестве металла. Хотя в пещере, несмотря на близость источника воды, было сухо, изделие людей, едва научившихся обращаться с железом, давным-давно рассыпалось бы в прах. Воображение Марципанова услужливо нарисовало ему живописную картину. Наверное, лет четыреста назад неподалеку от озера проходил торговый путь. Разбойничья ватага, налетавшая и грабившая купцов, облюбовала себе пещеру как скрытое и безопасное место. Поди отыщи разбойничков даже с собаками, если они после налета садятся на лодки и уплывают. Грабежи длились бы годами, но кто-то из местных жителей заметил, как груженные товаром лодки причаливают к острову, и донес куда следует. Стрельцы воеводы окружили пещеру. Штурм провалился, но разбойников взяли измором и жестоко казнили. Награбленные вещи изъяли, однако утруждать себя поиском хозяев не стали. Часть отдали в казну, часть, как водится, разворовали.

Хотя в пещере могли засесть и татары после разгрома московитами какого-то ханства. Тогда история, созданная воображением Марципанова, превращалась в фильм ужасов. У басурман оставалось две цели: месть и удовлетворение естественных потребностей. Их мало интересовали золото и драгоценности. Какое им найдешь применение, оказавшись в окружении чужого озлобленного народа-победителя? Татары налетали на деревни, убивали, насиловали, забирали всю еду и быстро исчезали.

«Нет, — подумал Игорь Леонидович, — татары вряд ли были здесь. У них вся сила в коне, а как спрятать табун лошадей на небольшом острове? Их быстро засекут».

Тут Марципанов обратил внимание на кислую физиономию Абрама. Мечты боевика о кладе рассыпались в прах. Игорь Леонидович ободряюще хлопнул его по плечу.

— Не горюй, я тебе за наконечник выдам хорошую премию.

Абрам повеселел, но самую малость. Разве можно сравнить какую-то премию с кладом!

Ирочка медленно шла, держа в руке лопату.

— Шевелись давай! — злобно прикрикнул на нее Муфлон.

Ирочка оглянулась на охранника и презрительно усмехнулась. Ничего, пусть побесится. А что он ей сделает? Хуже, чем есть, уже не будет. Сколько той жизни? Час-два от силы. Марципанов и его прихлебатели решили отравить даже последние минуты. Вот сунули лопату. Наверняка, чтобы Ирочка вырыла собственную могилу. Огреть бы сейчас этой лопатой охранника по башке и бежать. Но боевик постоянно начеку, вон не спускает руку с пистолета. Боится, сволочь, хотя и злобно орет на пленницу.

— Стой, пришли, — Муфлон выхватил у девушки лопату и очертил ею прямоугольник. — Копай давай и пошевеливайся, иначе я тебя сам живой закопаю.

Ирочка воткнула лопату в землю. Вот и смерть пришла. А совсем недавно она думала, что ее жизнь только начинается. Странно. Она когда-то видела документальный фильм о фашистской оккупации. Там люди копали себе могилы. Тогда Ирочка удивлялась: почему они не бросятся с лопатами на немцев? Какая разница, как умирать? Сейчас она тоже покорно рыла землю. Она понимала, что шансы одолеть вооруженного боевика ничтожны. А он способен превратить ее последние минуты в сущий ад. И у нее еще теплилась единственная надежда. Может, если она будет работать старательно, охранник не станет издеваться, целиться из пистолета в лицо, а без предупреждения выстрелит в затылок. Поэтому Ирочка начала копать старательно, без перерывов.

— Хорош, — сказал Муфлон, когда девушка оказалась по пояс в яме.

Ирочка сжалась в комок. Увы, не сбылась даже ее последняя надежда.

— Ты че застряла, вылезай давай! Опаздываем! — нервно крикнул Муфлон.

«Куда опаздываем? На тот свет? Туда глупо торопиться», — подумала Ирочка и лишь затем сообразила, что ей даровали отсрочку смертного приговора.

Если бы охранник собирался ее убить, он бы оставил ее в яме. Девушка стрекозой выпорхнула на поверхность.

— Надо же, как засуетилась, — издевательски бросил Муфлон.

Он действительно торопился. После завтрака Цыпа вновь бросит жребий, и состоится очередной бой. Хотелось надеяться — со смертельным исходом. Поэтому Муфлон рано встал, быстро перекусил и отправился с пленницей копать могилу. Теперь он вел ее к хозяину. Марципанов, озаренный новой идеей, снисходительно улыбнулся девушке:

— Сейчас я окажу тебе великую честь, разрешу вместе с нами посмотреть схватку. А затем отправлю в новое место… Муфлон, пригляди за нашей красавицей.

Тут же забыв о Вершининой, Игорь Леонидович степенной походкой двинулся к своему почетному месту. Охранник крепко ухватил Ирочку за руку и заворочал головой, высматривая, где бы им пристроиться.

— Осторожнее, мне же больно! — запротестовала Вершинина.

— Деточка, если бы ты имела представление о настоящей боли, то молчала бы, — отрезал Муфлон.

Он устроился справа от Ирочки, оставив свободной левую, более слабую руку Вершининой. Перестраховывался, будто девушка могла устроить заварушку на глазах всех боевиков острова. Ирочка украдкой бросила взгляд на собравшихся. Удивительно, но Буек отсутствовал.

«Может, стыдится смотреть мне в глаза?» — подумала девушка.

Раздались довольные возгласы. Ириша повернулась к арене. Там друг напротив друга стояли Червякова и таэквондистка. Культуристка, повинуясь желанию Марципанова, надела лишь спортивные туфли и коротенькие шортики. Ее грудь прикрывал бюстгальтер. При каждом движении Музы на ее теле играли рельефные мускулы. На фоне Червяковой таэквондистка смотрелась жалко. Чуть выше ростом, но худенькая, с тонкими ручками и ножками. Ни дать ни взять девочка для битья. Но поначалу именно таэквондистка имела преимущество. Юркая, гибкая, словно кошка, она атаковала, заставив Музу целиком сосредоточиться на обороне. Тут Ириша подумала, что недаром таэквондо, особенно в его европейском варианте, считают не боевым, а танцевальным искусством. Что-то вроде современного азиатского балета. У таэквондистки не было четких, акцентированных ударов. Они скорее обозначались, чем наносились. И если ноги девушки, легко взмывавшие над головой Червяковой, еще таили какую-то угрозу, то руками вообще можно было пренебречь. Они наносили жалкие, безобидные шлепки. Культуристка быстро разобралась в ситуации и обращала внимание исключительно на работу ног противницы. Она ставила блоки и ждала подходящего момента для контратаки. Сама Муза редко переходила в наступление. Из-за тяжелых мышц культуристка быстро выдыхалась и могла превратиться в легкую добычу даже для такой посредственной соперницы. Со стороны могло показаться, что Червякова устала и едва движется по арене. Вряд ли так считала таэквондистка. Просто девушка делала ставку на быстрый выигрыш. Таэквондистка понимала элементарную вещь: чем больше она наносит ударов, тем выше у противницы шанс схватить ее руку или ногу. А исход контактной борьбы предрешен. Кто же виноват в том, что девушка не умела разить наповал?

Очередной удар ногой был нанесен медленнее обычного. Червякова успела сомкнуть пальцы вокруг щиколотки соперницы и рывком подтянула девушку к себе. Вторая рука Музы устремилась под мышку таэквондистки. Культуристка напряглась, вскинула девушку над собой на вытянутых руках и сделала поворот на триста шестьдесят градусов. Боевики одобрительно загудели. Ириша, предчувствуя ужасное, закрыла глаза. Червякова бросила соперницу на арену. Ее вальяжность помогла таэквондистке развернуться. Лежа на спине, девушка отражала атаки Музы ногами, как заяц отбивает нападение пикирующего орла. По лицу Червяковой заскользила довольная улыбка. Пускай деточка сучит ножонками. Если бой маленько затянется, это не повредит. Зрители получат больше удовольствия. А ей, Музе, это зачтется.

Через пару минут культуристка во второй раз сомкнула пальцы на щиколотке девушки. Таэквондистка отчаянно рванулась, пытаясь освободить ногу.

— Цыпленочек! Мой бедный, жалкий цыпленочек, — с притворной жалостью сказала культуристка.

Она присела, опустила ногу таэквондистки на свое бедро и локтем резко ударила ей по колену. Раздался громкий хруст, а затем отчаянный женский крик. Девушка инстинктивно ухватилась за разбитую коленную чашечку.

— Чего кричишь! Мне тоже больно, — сказала Муза, потирая локоть.

Из зрительских рядов послышался довольный смешок и резко оборвался, стоило Марципанову бросить на охранника раздраженный взгляд. Тот, не оборачиваясь, затылком почувствовал, что хозяин осуждающе смотрит на него. А Марципанов ждал. Хватит ли у культуристки духа убить поверженную соперницу? Не затеет ли она игру в благородство? Но у Червяковой имелись веские причины угождать организатору побоища. Она надеялась сохранить свою жизнь и жизнь любовницы. Плохо же она знала Игоря Леонидовича.

Муза навалилась сверху на беспомощную таэквондистку и обхватила ее шею мощной рукой. Вспух литой бицепс. Культуристка старалась изо всех сил, она давила и давила, но ее жертва не торопилась умирать. Таэквондистка норовила втянуть голову в плечи, судорожно дергалась всем телом, тщетно пытаясь своими руками разогнуть руку Червяковой. Во время одной из таких попыток она сорвала с Музы бюстгальтер. Сидевшие напротив боевики разочарованно протянули «у-у-у». Зрелище оказалось малоприятным. К рельефной мышечной плите прилепилась крошечная грудка величиной с детский кулачок. Муза сразу догадалась, на что так отреагировали зрители. Она рассвирепела, стала давить сильнее, задействовав вторую руку. Таэквондистка обмякла, потеряв сознание, однако была еще жива.

— Шею ей сверни, открути башку! — принялись дружно советовать вошедшие во вкус боевики.

Червякова задумалась. Она положила соперницу на живот, резко оттолкнулась от земли и с размаха обрушилась ногами на шею таэквондистки. Раздался отчетливый хруст позвонков. Тело девушки содрогнулось и замерло. Навсегда.

— Молодчинка! — одобрительно сказал Игорь Леонидович.

Муза натужно улыбнулась. Ее лицо приобрело зеленоватый оттенок.

— Ладно, иди отдыхай, — снизошел Марципанов.

Червякова с трудом добрела до дома. Ее встретили гробовым молчанием. Вопросы были лишними, все читалось по лицу культуристки. Слабым движением Муза остановила бросившуюся к ней любовницу. Червякова распахнула занавеску, отгораживающую маленький закуток комнаты. Там стояла ведро — на тот случай, если кто-то из девушек не вытерпит до утра. Культуристка нагнулась. Ее вырвало. Червякова взяла кружку с водой, прополоскала рот и сказала бесцветным голосом, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Как страшно убивать людей! Страшнее, наверное, только умирать самому!

Вчера Растяпыч злился на своего нового знакомого, а сегодня испытывал нечто вроде чувства благодарности. Рублев не дал ему допить вторую бутылку, оставил больше половины. Благодаря этому Растяпыч чувствовал себя вполне сносно и заранее предвкушал тот момент, когда выкушает оставшиеся триста граммов. Правда, выпивку Борис посулил после того, как его доставят на остров, но кто бы в этом сомневался.

Завершив дела, которые дальше откладывать было уже невозможно, Растяпыч отправился к Лехе. Тот, услышав про лодку, хотел заехать Растяпычу в ухо, несмотря на их дружбу. Очень тягостные воспоминания навевали Лехе разговоры о его суденышке.

— Ты сначала выслушай меня! — скороговоркой выпалил Растяпыч, заметив подозрительное движение товарища.

— Не хочу я ничего слушать! — оборвал его Леха.

— Экий ты мерчендайзер! — ввернул Растяпыч недавно услышанное словцо.

О его значении он понятия не имел, но само звучание напоминало ему замысловатое ругательство. Точно так же воспринял «мерчендайзера» и Леха.

— Ты не матерись, иначе точно схлопочешь, — пригрозил он.

— А как тебя называть, если не желаешь помочь хорошему человеку?

— Это тебе, что ли?

— Нет, не мне, еще лучше. Зовут его Борис. У него есть вопросы к городским, которые на острове.

— Так пусть и задает им свои вопросы. При чем здесь мы?

— Для этого ему надо на остров перебраться. Он хоть и хороший человек, но не ангел, крыльев нет.

— То есть вам нужна моя лодка.

— Нужна, Леха, очень нужна.

— Да ты думай, что говоришь! А если опять тот, на катере? Уже с настоящим пистолем. Неужели тебе жить надоело?

— Тот, на катере, будет дрыхнуть без задних ног. Мы ведь ночью пойдем.

— Еще лучше! Ночью придется и городских остерегаться, и рыбинспектора.

— Ой, Леха, привык ты, что если ночью, то обязательно с сетями. На этот раз мы пойдем без браконьерской снасти. Поэтому забудь про рыбинспектора. А Бориса высадим на другом конце острова, у скалы. Там ночью городские точно не шляются.

Леха почесал макушку, закурил сигарету, внимательно осмотрел подошву кроссовки и спросил:

— А если с лодкой чего случится?

— Чего с ней случится? Мы эти места знаем как свои пять пальцев. Сплаваем туда и обратно с закрытыми глазами.

— Ладно, уговорил. Отвезем твоего Бориса, — наконец согласился Леха.

Рублев, как обычно, проснулся рано утром. В деревне уже кипела жизнь. Рядом скрипел колодец, около соседнего дома стояла женщина с граблями в руках. Борис вышел на крыльцо. Мимо брело стадо коров. Пастух лет шестидесяти в традиционных кирзовых сапогах держал на плече кнут. Рядом лениво трусила рыжая дворняжка. Комбату вдруг подумалось, до чего же нелепо он будет выглядеть бегущим и выполняющим разминку на фоне занятых своими делами крестьян. Те решат, что он мается от безделья. А ведь мог бы накосить травы или вскопать огород. Раньше такого рода мысли никогда не приходили в голову Борису. Наверное, потому, что в городе десятки тысяч людей, занятых сидячей работой, ежедневно бегали, ходили быстрым шагом и делали различные упражнения для укрепления своего здоровья. А кому из деревенских жителей придет в голову бегать или заниматься физическими упражнениями? Да они за день так напашутся, что Рублеву и не снилось!

Борис ограничился сокращенной разминкой, проделанной в доме. Потом заварил крепчайший чай и затянулся первой сигаретой. Мыслями он сконцентрировался на предстоящем деле. Смущало полное неведение о силах врага. Растяпыч утверждал, будто видел на пляже целую сотню женщин. Врал, конечно. Нереально за короткий срок безнаказанно похитить сто человек. Вряд ли пленниц больше двадцати. Значит, охранников около десятка. Из них двое-трое дежурят ночью. Рублев сунул в багаж парочку метательных ножей. Теперь они могут пригодиться. Существовал один нюанс. Если бойцы на острове — профессионалы, их не перережешь, словно баранов, даже если Комбат бесшумно уберет ночных сторожей. Завяжется перестрелка, в которой могут пострадать женщины. Так всегда, гибнут наименее подготовленные, даже если они случайно оказываются рядом с заварушкой.

Борис сделал большой глоток и затушил сигарету. «Идеальных планов не бывает, — подумал он. — Особенно если они задумываются вдалеке от места событий. Как обычно, все решится на месте».

Впереди был целый день. Часть его Борис посвятил сборам. Хотя Растяпыч был не самым надежным человеком, Комбат решил, что некоторые вещи можно ему оставить. Зачем обременять себя лишним грузом? Собравшись, Рублев вышел во двор. Дом стоял на окраине деревни, от него до леса было километра полтора. Минут пятнадцать ходьбы. Ключей от дома у Бориса, разумеется, не было. Но кому в деревне воровать? А тут есть возможность спокойно, без конкретных, требующих немедленного решения задач побродить по лесу. Борис так и сделал. Прогулка несколько затянулась. Когда Рублев вернулся, он услышал доносившиеся из дома голоса.

— Ну, где твой приятель? — недовольно спрашивал Леха.

— Вышел куда-то. Скоро вернется, — отвечал Растяпыч.

— Скоро вернется, — передразнил его Леха. — Слишком он беспечный. Оставил вещи и смотался. Тяжело ему придется на острове. Городские — мужики серьезные, могут наказать.

— Я здесь, — сказал Рублев, заходя в комнату.

— Борис! А мы минуту назад сюда заскочили. Увидели, что тебя нет, и хотели уходить, — выпалил Растяпыч.

Ему было неловко, что они без спросу забрались в чужой дом. Могли ведь постучать и дождаться Комбата на улице.

— Хорошо, что остались. Не хотелось бы мне терять еще день, — Рублев подошел и протянул руку второму гостю: — Борис.

— Леха. То есть Алексей, — представился тот.

— Очень хорошо. Как я понимаю, раз ты пришел, значит, вы договорились.

— Да, — торопливо подтвердил Растяпыч. — Этой ночью мы отвезем тебя на остров.

Ему хотелось выпить. В принципе, Растяпыч мог долго обходиться без спиртного, но, если он знал, что в пределах досягаемости находится бутылка, он места себе не находил, пока не выпивал ее. Но у Комбата были совсем другие планы.

— Надо принести сюда весла и все остальное, чтобы не шастать ночью по деревне, — сказал он.

Леха нашел его мысль дельной.

В деревне давным-давно погасли все огни, когда троица осторожно двинулась к берегу озера. Леха сел за весла, Растяпыч указывал направление, а Борис вполне комфортно чувствовал себя в качестве пассажира. Ночь выдалась безоблачной, лунная дорожка словно выстилала им путь к острову. Лодка шла точно к западной оконечности острова. Леха греб почти бесшумно, плавно опуская весла в воду. Комбат старательно разглядывал приближающийся берег. Хотя что он мог увидеть в темноте? Лишь мрачную стену деревьев, за которыми прятался лагерь.

— Левее давай, правь к ближнему затону! — прошептал Растяпыч.

Леха обернулся, от усердия плеснул веслом и тоже шепотом чертыхнулся.

— Все, на месте, — сообщил он, когда дно лодки заскребло по песчаному дну.

— Спасибо, мужики, — сказал Комбат, выпрыгнув на берег.

— Как же мы узнаем, когда тебя назад забирать? — спросил Растяпыч.

— Назад я вернусь на катере, — уверенно пообещал Борис.

Жилкина и Зойка с грустными лицами стояли перед Марципановым.

— Сегодня, девочки, жребий выпал вам. Хочу сразу предупредить. Биться вы должны яростно и жестоко, до гибели одной из вас. Милосердные варианты исключены. В первый день я допустил ошибку, поэтому обе участницы схватки до сих пор живы. Теперь все учтено, поверьте моему слову, — самодовольно вещал Игорь Леонидович, развалившись в кресле. — Я хочу, чтобы вы усвоили элементарную вещь: проявляя любовь к ближнему на арене, вы сделаете плохо ближнему и еще хуже себе. Я очень советую прислушаться к моим словам. Вам все ясно?

Девушки печально кивнули головами. Марципанов недовольно поморщился:

— Эх, нет в вас удали, молодецкого задора. Где знаменитое «здравствуй, император, идущие на смерть приветствуют тебя»? Вам же дается шанс! Каждой из вас, понимаете? Шанс поверить в свои силы, бросить вызов любому сопернику и победить. Разве не для этого вы стали изучать боевые искусства, участвовать в соревнованиях?

— Я плаванием занималась не для этого! — наконец заговорила Жилкина.

— Ай, что с вами говорить, — махнул рукой Игорь Леонидович. — Все равно что метать бисер перед свиньями. Идите готовьтесь.

Марципанов откинулся на спинку кресла. К нему подвели Ирочку.

— Здравствуй, деточка! — елейным голосом сказал Игорь Леонидович. — Сегодня мы опять наслаждаемся эксклюзивным зрелищем. А день какой замечательный. Солнечный, но нежаркий. Садись рядом. Видишь, ребята принесли стульчик. Смотри и запоминай. Тебе еще многое надо переосмыслить в этой жизни.

На Ирочку слова Марципанова произвели гнетущее впечатление. Он явно что-то задумал. А от замыслов организатора побоища Вершинина не ждала ничего хорошего.

Зойка и Жилкина вышли на арену. Обе девушки двигались медленно, словно их накачали транквилизаторами. Внешне пловчиха смотрелась предпочтительнее. Она была выше ростом, шире в плечах. Но если бы человек ознакомился со спортивными достижениями противниц, он бы твердо поставил на Зойку.

— Хватит ломать комедию, деритесь! — потребовал Марципанов.

Клим демонстративно зажег костер. До пленниц уже дошел слух о том, как боевики побуждают к сражению отказывающихся драться. Обе девушки не горели желанием познакомиться с раскаленным железом. Кикбоксерша первая нанесла удар. Он был вялый, словно в замедленной съемке. Вера четко отбила ее руку. Конан, сидевший позади Марципанова, одобрительно кивнул головой. За месяц он хорошо поработал с девушками. Обидно, что Жилкиной это поможет как мертвому припарки. Конан основательно изучил Веру. У нее начисто отсутствовали задатки бойца. Сильные благодаря плаванию руки могли поднять и удержать солидный вес, но хватать, бить и душить ими у Жилкиной не получалось.

Хотя нет! Конан с трудом поверил своим глазам. Поскольку Зойка действовала в той же сонной манере, Вера сумела ухватить ее руку и подтащила кикбоксершу к себе. На этом успехи пловчихи закончились. Конан десятки раз показывал ей, как проводить броски или укладывать соперницу на землю. Но Жилкину словно поразил глубокий склероз. Она продолжала стоять, удерживая Зойку. А та мигом опомнилась, стряхнула губительную расслабленность. Ведь кикбоксерша понятия не имела о возможностях Жилкиной. Она видела перед собой девушку, значительно превосходящую ее ростом, весом и силой. Эта девушка цепко держала Зойку и вот-вот могла перевести схватку в партер, где получит явное преимущество. Зойка коротко, но хлестко ударила Жилкину в подбородок. Голова Веры откинулась, в глазах потемнело. Но она продолжала держаться за руку соперницы, словно за соломинку. Жилкина почувствовала, что шутки кончились, начинаются серьезные испытания и у нее появился крошечный шанс успешно преодолеть первое из них. Надо только держать кикбоксершу. Держать и не отпускать! Зойка почувствовала боль в кисти. Пловчиха усилила давление. Если она сейчас ухватит Зойку второй рукой, то положение станет критическим. Надо действовать, забыв о жалости и прочей ерунде! Зойка сблизилась еще больше. Казалось, она совершает роковую ошибку. Но кикбоксерша знала, что делает. Она изо всех сил ударила Веру коленом в пах. Внезапная боль заставила пловчиху отшатнуться. Зойка снова ударила, на этот раз рукой в нос. Хлынула кровь. Жилкина ослабила хватку. Кикбоксерша вырвалась и приняла боевую стойку. Вера тоже на удивление быстро пришла в себя. Боль помогла ей собраться. До этого она вроде бы понимала, что дело идет о жизни и смерти. Но это надо прочувствовать, мобилизовать каждый нерв, каждую клеточку своего тела. Бой возобновился, теперь уже в максимальном темпе и с полной самоотдачей.

Впрочем, боем это было назвать трудно. Жилкина старалась, прилагала все силы, усердствовала, как могла, но слишком явно уступала более опытной сопернице. Эх, ей бы еще разок ухватить Зойкину кисть, да куда там! Кикбоксерша действовала так, как ее учили, как она уже много лет работала на ринге. Она методично осыпала Жилкину ударами рук и ног, а едва та пыталась сойтись в клинче, встречала резкими прямыми в голову.

Через несколько минут Вера поплыла. Но совсем не так, как ей бы хотелось плыть. Количество перешло в качество, от нескольких десятков пропущенных ударов у Жилкиной закружилась голова, начали заплетаться ноги. Зойка мигом почувствовала ситуацию. Ей доводилось отправлять в нокдаун соперниц, да и сама она там бывала. Кикбоксерша точно знала, как действовать дальше, — добивать! Теперь она не боялась сильных рук пловчихи. Тычком левой она смела корявую защиту Веры и правой сбоку ударила в подбородок. Пловчиха рухнула как подкошенная. Зойка склонилась над ней, несколько секунд разглядывала лишенное эмоций лицо, вздохнула и отошла.

Марципанов ждал. Минуты через три, когда Жилкина слабо шевельнулась и подняла голову, он крикнул Зойке:

— Чего ты ждешь? Кончай ее!

И тут Зойка, грубая, вспыльчивая, конфликтная особа, которую ее соседки по комнате считали способной на любой, даже самый отвратительный, поступок, посмотрела Марципанову в глаза и твердо сказала:

— Я боец, а не убийца!

Игорь Леонидович не стал настаивать.

— Ну, как хочешь, — тихо произнес он и приказал вывести из домов спортсменок, усадить рядом с ареной.

Боевики выполнили приказ и застыли позади девушек с оружием наготове. Марципанов громко, во весь голос, закричал:

— Ту-у-у-уша-а-а-а!

Из-за дома показалась сумоистка и тяжелым шагом двинулась к арене, на которую выскочили два боевика и увели Жилкину. Зойка осталась один на один с новой противницей, неумолимо надвигающейся на нее. Туша казалась медлительной и неповоротливой, однако это впечатление было обманчивым. Она вдруг метнулась к застывшей от удивления Зойке, и та едва успела отскочить в сторону. Туша развернулась, обманно дернулась корпусом. Кикбоксерша вновь отступила. Началась игра в кошки-мышки. Сумоистка методично, словно автомат с заданной программой, преследовала Зойку, а та уворачивалась, отступала и время от времени делала попытки напасть сбоку или сзади. Туша неизменно успевала развернуться лицом к противнице, кикбоксерше в лучшем случае удавалось на отходе пнуть ее в туловище. Сумоистку это только раззадоривало. Она с мрачной целеустремленностью продолжала следовать за изворотливой соперницей. Туша постоянно находилась рядом с кикбоксершей. Зойка не имела даже одной секунды, чтобы подготовить хорошую атаку. Она напоминала теленка, преследуемого огромным медведем-шатуном.

После очередного выпада сумоистки Зойка оказалась на краю рва, опоясывающего арену. Земля под ее ногой стала осыпаться вниз, кикбоксерша на секунду потеряла равновесие. Туша оказалась тут как тут. Она сгребла Зойку в охапку, приподняла и швырнула на арену. Марципанов сдержанно зааплодировал. Следом захлопали боевики. Туша уселась сверху на кикбоксершу. Она убедительно доказала, что когда-то занималась самбо. Туша ухватила Зойкину руку, ловко оплела ногами и взяла на излом. Только в отличие от соревновательных схваток она провела прием до конца. Хрустнул локтевой сустав, предплечье кикбоксерши повисло, словно у тряпичной куклы. Зойка вскрикнула от боли, но это еще больше распалило Тушу. Теперь беспомощная противница оказалась целиком в ее власти. Всеми ста сорока килограммами Туша взгромоздилась на искалеченную Зойку, раздумывая, какой бы еще зубодробительный приемчик на ней отработать. Но кикбоксерша избежала дальнейших мучений. Марципанов решил, что и его фаворитка не решается на убийство.

— Мочи ее! — яростно выкрикнул он.

Туша, примерившаяся было сломать противнице вторую руку, качнула головой. Мочить так мочить. Одной своей рукой она взяла Зойкин подбородок, второй ухватила затылок, резко крутанула и отпустила. Голова кикбоксерши безвольно упала на траву.

— Кажется, дело налаживается! — со вздохом облегчения сказал Марципанов.

Но были и другие слова, адресованные сумоистке. Демидова, во время поединка внимательно следившая за фавориткой Марципанова, презрительно бросила:

— Ну ты, жирная корова! Уродина, заплывшая салом!

Туша как-то сразу поняла, кому адресованы слова единоборки, и уставилась на нее ненавидящим взглядом.

— Чего вылупилась, свинья недорезанная?! Отверни свою харю, смотреть противно!

— Ты что, Даша? Успокойся! Цыпа только обрадуется, увидев, что сумел довести нас до истерики, — попыталась одернуть единоборку Хрусталева.

— Я абсолютно спокойна, Анюта. И прекрасно знаю, что делаю, — ответила Демидова, продолжая отпускать крепкие словечки в адрес Туши, пока спортсменок не увели по домам.

Дальнейшие действия были четко расписаны. Муфлон указал пришедшей в себя Жилкиной на мертвое тело:

— Бери. А я возьму лопату, и пойдем.

Кикбоксершу опустили в вырытую Ирочкой могилу и закопали. Тем временем Марципанов наставлял Вершинину:

— Это, деточка, твой первый урок. Запомни его хорошенько. А сейчас настало время для второго урока.

Рядом выросли Абрам и кое-как залечивший рану Локоть. Он еще хромал при ходьбе, на что Марципанов соизволил заметить:

— Для серьезных дел ты не годишься, а разную мелочь тебе поручить можно.

Локоть тысячу раз обматерил Игоря Леонидовича — мысленно, разумеется, — когда им пришлось спускаться к пещере по крутому склону. Вершинина испугалась:

— Куда вы меня привели?

— Хозяин велел, — коротко ответил Локоть.

Его самого возмущало полученное от Марципанова задание. Абрам, имевший смутное представление о нравственности, вывернул руки Ирочки за спину и связал. Затем он спеленал ноги девушки скотчем и уложил ее на одеяло. Локоть заботливо укрыл Вершишину другим одеялом.

— Не крутись, а то сбросишь одеяло и утром замерзнешь, — предупредил он.

Боевики ушли, Ирочка осталась одна в сумраке пещеры. Ее положили ближе к выходу, но даже там дневной свет лишь слегка рассеивал тьму. Время тянулось невыносимо медленно. Сначала девушка гадала, зачем ее бросили в пещеру, однако вскоре прекратила это бесполезное занятие. Ясно одно — Вершинину наказали за поражение в схватке. Но Марципанов явно преследовал свою личную цель. Эта цель оставалась загадкой. И еще. Цыпа не хотел делать из пещеры Ирочкин склеп. Иначе ее не стали бы так тщательно укрывать одеялом.

Пещера медленно погружалась во мрак, со временем ставший непроницаемым. Спина девушки окоченела. Даже через одеяло ее пробирал холод. Ирочка осторожно перевернулась на живот. Она долго так пролежала. И вдруг совсем рядом девушка услышала подозрительные звуки. Кто-то приблизился к ней, раздалось тихое урчание. Вершинина повернула голову и увидела два горящих в темноте глаза. Они вдруг метнулись прямо на Ирочку. Девушка громко закричала от испуга.

Рублев медленно шел в глубь острова. Луна худо-бедно освещала ему дорогу. Справа высился каменный утес, слева впереди был лес. Каких-то тридцать шагов, и Комбат оказался среди деревьев. Он пошел еще медленнее, стараясь не наступать на сухие ветки. Кто знает, где находится лагерь. Возможно, он совсем рядом. Хруст насторожит охранников, и их дальнейшие действия будет трудно предсказать. Да и к чему спешить. Борис хотел осмотреть лагерь на рассвете, а до рассвета еще несколько часов. Хватит, чтобы даже ползком добраться до противоположной стороны острова.

Комбат поправил сбившийся рюкзак, и тут справа раздался громкий крик. Кричала женщина. Рублев мгновенно развернулся и двинулся на звук. По ходу Комбат анализировал случившееся. Провокацией это быть не могло. Островитяне понятия не имели о ночном визите гостя. Разве что Растяпыч его сдал. Маловероятно. Растяпыч, конечно, бездельник и выпивоха, но не предатель. Да и зачем бандитам такие сложности? Сначала отпускать его в ночной лес, а затем ловить на живца. Чего проще — догнать лодку на катере и потолковать с визитером, держа его на мушке.

Нет, тут другое. Возможно, девушка провинилась, и ее пытают, используя ночь как дополнительный фактор устрашения. Или насилуют. Конечно, среди пленниц одни спортсменки, девушки крепкие, способные дать отпор среднему мужику. Но и боевики — парни здоровые, они могут справиться даже со спортсменками. Особенно если вдвоем. Или ее оставили одну ночью, привязав к дереву. Тоже для устрашения. В любом случае девушку надо спасать.

Крики больше не повторились. Комбат пошел аккуратнее, боясь насторожить боевиков, если они рядом с пленницей. И правильно сделал. Перед ним оказался овраг. Рублев осторожно спустился по крутому склону и очутился перед густым кустарником. Кажется, он направился по ложному пути. За кустарником высилась каменная стена. И ни малейших признаков ни девушки, ни ее мучителей. Но крик точно доносился отсюда. Комбат достал фонарик, прикрыл его рубашкой и направил луч в землю, чтобы свет было сложно заметить с десяти метров. Чуть левее кусты расступались, образовывая проход. Комбат нырнул в него, сделал пару шагов и очутился на крошечной площадке. На расстоянии вытянутой руки высилась скала, но стоило Борису вытянуть руку, и она провалилась в пустоту. Комбат оказался у входа в пещеру. Скорее всего крик доносился именно отсюда. Рублев как можно тише достал метательный нож. Если рядом с девушкой находятся ее мучители, их ждет веселенький сюрприз. Борис выключил фонарик и шагнул в пещеру. Беспросветная тьма неожиданно накрыла его. Если снаружи Рублев мог различать силуэты близрасположенных предметов, то здесь не стоило и пытаться. Зато в пещере резко обострялись другие чувства. В этом Комбат убедился на чужом примере. Хотя он старался двигаться бесшумно, его появление было замечено и встречено тихим испуганным возгласом.

«Если бы рядом с девушкой находились боевики, ее бы вряд ли испугало чье-то появление. Она одна», — решил Борис, однако на всякий случай пошарил вокруг рукой, нащупал какой-то выступ и положил на него фонарь.

Максимально отодвинувшись, Рублев нажал кнопку.

— Ваш Цыпа — редкостный мерзавец! — услышал Борис приятный женский голос.

— Ничего не могу ответить на это. Мое знакомство с Цыпой еще впереди, — сказал Комбат.

— Ой, кто вы! — теперь в голосе девушки слышалось удивление.

— Друг, — лаконично сообщил Рублев.

Он посветил на девушку фонариком, мгновенно сориентировался в обстановке и освободил ее от пут.

— Вы бы не могли оставить мне фонарь и выйти отсюда, — первым делом попросила она.

Комбат отлично понимал девушку. Наверное, она много времени провела в пещере. А физиологическим процессам без разницы, свободен человек или полностью обездвижен. Они требуют своего. Борис вышел из пещеры. Через минуту девушка оказалась рядом с ним.

— Тебя как звать? — поинтересовался Комбат.

— Ира. Ирина Вершинина.

— А меня Борис Рублев. Слушай, Ира, среди вас есть девушка по имени Аня Хрусталева?

— Да, есть. Пока она жива.

— Значит, бои уже начались?

— Начались, — вздохнула Ириша. — А вы откуда знаете про бои?

— Догадался. Сопоставил газетную информацию и пришел к этому выводу.

— А мы до последнего момента надеялись, что Цыпа шутит. Думали, он хочет нас запугать. Понимаете, если человек ждет смерти, то любое другое развитие событий воспринимает с радостью. Даже если бы Цыпа сообщил, что отдает нас в сексуальное рабство, мы бы не стали возмущаться. От рабства можно избавиться, от смерти — нет.

— Мерзавец! — выругался Комбат. — Заставлять женщин убивать друг друга!

— Вот именно, заставлять. Вы не представляете, какие он использует способы, если мы отказываемся драться. Охранники раскаляют железный прут и угрожают им. А еще Цыпа привез настоящую женщину-монстра. Она громадная, весит намного больше ста килограммов, обучена самым жестоким приемам и настоящая садистка. У нее и кличка соответствующая — Туша. Когда Зойка победила Веру, но пожалела ее и не стала убивать, Цыпа натравил на Зойку Тушу. Вы бы видели, как она жестоко с ней расправилась. Сначала поломала руку, а затем свернула шею.

— Уже много девушек убито? — прервал Борис рассказ Ириши.

— Пока две. Червякова прикончила одну нашу, которая таэквондо занималась. А самыми первыми дрались мы с Ксюшей Истоминой. Я не знаю, почему Цыпа нас обеих пожалел. Ксюша до сих пор сидит в яме. Знаете, сначала Цыпа устроил общий бой. Как я понимаю, хотел выяснить, на что мы способны, и потом разделить нас на пары. В первый раз мы баловались, только изображали сражение. Цыпа аж брызгал слюной от ярости. В наказание он всех нас привязал к деревьям и оставил на ночь в лесу. И обещал наказать еще строже, если мы откажемся выполнять его требования, — тут голос Ириши сорвался и она воскликнула: — Понимаете, Цыпа приготовил для нас еще кого-то или что-то гораздо страшнее Туши.

— В данный момент гораздо актуальнее то, что приготовил Цыпа для тебя. И где это будет происходить, — сказал Комбат. — От этого зависит, сколько человек придет за тобой. Если один или двое, то я с ними разберусь. Трое — уже сложно. Против четверых нечего и пытаться. Они же все вооруженные, а я нет. Будем исходить из худшего, поэтому берем ноги в руки и с достоинством отступаем.

Начало светать. Комбат умышленно отвел Вершинину ближе к берегу, где устроил привал. Изголодавшаяся девушка за милую душу проглотила несколько кусков хлеба, щедро намазанных тушенкой. Борис тоже перекусил и задумчиво произнес:

— Напрасно я отпустил мужиков, не договорившись об условных сигналах. Пообещал вернуться на катере, а вот как все обернулось. Ладно, обойдемся подручными средствами. Ты плавать умеешь?

— Около берега, когда чувствую дно под ногами.

— Так, — разочарованно протянул Комбат. — Придется мастерить плот и весло.

— Зачем? — спросила Вершинина.

— Чтобы эвакуировать тебя на Большую землю. Зачем мне лишний человек, который станет путаться под ногами? Тебя надо охранять…

— Меня?! — воскликнула Ириша. — Да мне самой можно идти в охранницы, я десять лет занималась восточными единоборствами.

— Военно-прикладные разделы изучала? — резко спросил Борис.

— Нет.

— Оружием умеешь пользоваться?

Девушка промолчала.

— Ну и зачем ты мне такая нужна? Ты ведь уже уяснила, что здесь не спортивный чемпионат с четко оговоренными условиями. Тут идут бои без правил, без пощады и с гарантированной смертью для побежденных.

— Да как вы не понимаете! Там мои подруги, жить им осталось считаные дни! И в такой ситуации я трусливо убегу, спасая собственную шкуру, вместо того чтобы выручать их? Нет, я должна, я обязана остаться на острове.

— Красивые слова. Только на деле все обернется иначе. Вместо того чтобы заниматься спасением девушек, мне придется оберегать тебя, прятать от людей Цыпы. Я потеряю время, которое кому-то будет стоить жизни.

— Время вы потеряете, пока будете делать плот и отправлять меня отсюда, — решительно возразила Ирочка.

— Ладно, оставайся — сдался Комбат. — Но при одном условии. Ты будешь выполнять все мои команды. Даже если я прикажу тебе сутки просидеть в укрытии, ты спрячешься и будешь сидеть.

— Хорошо, — после короткой заминки согласилась девушка.

— Тогда вот тебе первое задание. Ты осторожно проведешь меня к лагерю и объяснишь, если мне что-то будет непонятно. Прикинь, с какой стороны к нему лучше подойти, чтобы все рассмотреть и не попасться на глаза охране.

— К лагерю можно подойти только с одной стороны.

— Почему?

— Охранники установили вдоль острова изгородь с колючей проволокой.

— Так, — Комбат задумчиво посмотрел на стоявшее перед ним дерево. — А с этой стороны можно все рассмотреть?

— Очень сложно. Когда строили лагерь, вокруг срубили большинство деревьев. Мы быстро попадемся на глаза охране.

Борис достал из рюкзака блокнот и ручку:

— Тогда рисуй.

Вечером Марципанову на мобильный телефон поступило сообщение. Рано утром Игорь Леонидович собрал боевиков и выбрал Муфлона с Абрамом:

— Вы будете покрепче остальных. Через два часа к озеру доставят два ящика. Вы погрузите их на катер и привезете сюда. Только соблюдайте крайнюю осторожность. Груз очень ценный, да и ваши жизни мне еще понадобятся.

— А как насчет собачки? — напомнил Муфлон.

Сидящий в будке кавказец пускал на причал только хозяина и Клима.

— Мы пойдем вместе. Пса я отведу в свой дом, — сообщил Марципанов.

Вскоре Муфлон с Абрамом оказались на берегу озера.

— Да, сейчас бы, пока никто не видит, ноги в руки и в магазин, — мечтательно сказал Муфлон.

— Так давай я сбегаю, — предложил Абрам, тоже истосковавшийся по выпивке.

— Ага, за приключениями на свою задницу. Ты представляешь, что будет, если Цыпа унюхает от нас запах спиртного. Он нам головы поотрывает.

Абрам отнесся к возможной угрозе гораздо спокойнее Муфлона. Видимо, не считал голову такой уж важной частью тела.

Из-за леса вырулил минивэн. Автомобиль подкатил к боевикам, шофер выбрался из салона и открыл багажник. Там стояли два больших деревянных ящика.

— Несите, только очень аккуратно, — сказал водила.

— Да мы помним, — огрызнулся Муфлон, берясь за продольную ручку.

Ящики оказались очень тяжелыми. Один из них весил не меньше Туши.

— Ни фига себе, — удивился Абрам. — Че они туда напихали?

— Твое дело? Ты, главное, будь поосторожнее. Вспомни, что говорил Цыпа. Типа ему еще нужны наши жизни. Давай его через борт. Так, ставь между кормой и скамейкой. Отлично! Теперь пошли за вторым. Ой, блин, он, падла, еще тяжелее!

Ценой огромных усилий боевикам удалось погрузить оба ящика и столкнуть катер в воду. Муфлон вел судно медленно, опасаясь зачерпнуть воду.

— Вот гады! Стали у берега. Нет чтобы зайти на причал и помочь, — возмутился Абрам, заметив Клима и еще одного пацана.

— Дурак ты, Абрам! — в очередной раз констатировал Муфлон. — Если тормознуть у причала, придется подавать ящики снизу вверх. Работенка еще та, да и можно упасть в воду. Короче, пацаны все толково сообразили.

Пацаны оказались даже сообразительнее, чем хотелось бы Муфлону. Клим, пользуясь своей властью, ухватил ящик, который полегче. Муфлон и Абрам кое-как заволокли в лагерь второй, более тяжелый. Цыпа их тут же озадачил:

— Отдохните маленько, а потом вас ждет еще одна работенка. Надо обнести арену проволокой.

— Задолбал! — бросил в сердцах Муфлон, отойдя подальше.

Семеро человек взялись за работу. Привлекли даже Локтя, Буйка и Клима, успевавшего и задавать темп, и руководить. Сначала по наружной окружности вырыли ямы и вкопали в них бревна. Клим лично проверил каждое, надежно ли укреплено. Затем навесили сетку. Труднее всего пришлось с устройством прохода. А боевики удивлялись — зачем валяется без дела металлическая дверь. Вот и пригодилась. Только бревна не удалось вкопать строго вертикально и на точно заданном расстоянии. Пришлось выравнивать и подгонять. Но все равно дверь открывалась со скрипом. В переносном значении этой фразы. Марципанов испытал дверь, и на его лице появилось задумчивое выражение. Казалось, Игорь Леонидович сам опасается того, что задумал. Ему очень хотелось лично проверить, достаточно ли надежно сооружение. Однако существовал один нюанс. Марципанов всегда доверял Климу. Во многом именно этим определялась безграничная преданность последнего хозяину. Стоит ли оскорблять верного слугу, ставя под сомнение его действия? Игорь Леонидович решил, что не стоит. Он только спросил:

— Все готово?

— Да, — твердо ответил Клим.

Марципанов взглянул на часы. Начало седьмого. Долго же они провозились.

— Ничего, пара часов у нас еще есть. Начинаем, — решил Игорь Леонидович…

После завтрака девушки находились в напряженном ожидании. Вот-вот их отведут к арене и Цыпа бросит жребий. Кому на этот раз придется рисковать жизнью? Осталось десять человек, не испытавших ужаса арены. Их судьбы находились в руках организатора побоища. Но час шел за часом, а девушки оставались в своих комнатах.

— Что-то случилось, — робко предположила Юрьева. — Возможно, милиция вышла на наш след, Цыпа узнал об этом и боится продолжать.

— Сомневаюсь. Два убийства уже есть, причем с особой жестокостью. Цыпе гарантировано пожизненное заключение, а больше не дадут. Он запросто может продолжить зверствовать до появления милиции, — возразила Гера.

— В такой ситуации логичнее бежать. У Цыпы наверняка есть заграничный паспорт и все схвачено. Через сутки он окажется где-нибудь в Южной Америке, — привела новые аргументы Светлана.

— Да перестань, — махнула рукой Гера. — Дело будет — громче некуда. Представляешь заголовки в газетах! «Маньяк-миллионер устраивает массовое самоуничтожение молодых спортсменок». Это даже хлеще мафиозных разборок. Дело окажется под личным контролем какого-нибудь большого начальника. Он ментам так вклеит за ошибки! А самой серьезной ошибкой было бы выпустить Цыпу за границу. Думаешь, следователи этого не понимают? Еще как понимают и давно контролируют все международные аэропорты. Нет, воздушный путь Цыпе заказан. Он может пересечь границу только нелегально. Для этого ему надо срочно бежать, а он спокойно шляется по лагерю. Ты, Светик, глянь в окно. Видишь его? Так что наши мучения продолжаются…

Знала бы Гера, какой кошмар предстоит им пережить через несколько часов.

В половине восьмого девушек вывели из домов и усадили с одной стороны от арены. С другой стороны находились привилегированные особы, Марципанов и его холуи. Внезапное преображение арены сильно удивило спортсменок. Они долго гадали, что бы это значило и в конце концов пришли к общему выводу: ничего хорошего. Абрам и Муфлон приволокли на арену большой деревянный ящик. Он закрывался на тяжелый навесной замок и обычную защелку. Сейчас замок сняли, а к защелке привязали длинную веревку, которую пропустили через ячейку ограждающей арену сетки. Ящик пробудил в Светлане жуткие предчувствия:

— Ой, девчонки, сейчас Цыпа продемонстрирует нам самую большую свою подлость.

— Смотри, накаркаешь! — сердито бросила несостоявшейся любовнице Червякова.

— Перестань! Ящик-то вот он, стоит на арене. Тут каркай не каркай, все равно уже ничего не изменишь, — одернула Музу Демидова.

— Мы немножко изменим традицию, проведем жеребьевку сейчас, — заявил Марципанов.

Он сунул руку в шапку, достал бумажку и громко зачитал.

— Нет! — отчаянно воскликнула Червякова, услышав имя своей любовницы.

Игорь Леонидович проигнорировал ее возглас и махнул рукой:

— Давайте!

Два охранника привели Истомину, грубо бросили ее на арену и старательно закрыли дверь. Дождавшись команды Игоря Леонидовича, Муфлон потянул за веревку.

Защелка соскочила, дверца распахнулась. Минуту ничего не происходило. Затем Ксюша, не утерпев, подошла и с нескольких метров заглянула в ящик. Ее лицо исказилось от ужаса. Из ящика выползла змея. Девушкам она показалась громадной, хотя это был меньший из пойманных Барнсом сетчатых питонов. Змея не ела больше двух месяцев и очень проголодалась. Заметив Истомину, рептилия поползла к ней. Девушки закричали от ужаса, самые впечатлительные бились в истерике. Только Демидова сохраняла хладнокровие.

— Держись, Ксюша! — крикнула она. — У змеи ничего нет, одно туловище. А у тебя есть руки, очень сильные руки! Я в этом сама убедилась. Главное — забудь о страхе и действуй!

Питон оказался метрах в двух от Истоминой. Он быстро подтянул заднюю часть туловища и стал похож на громадную английскую букву N. Он тут же распрямился, словно огромная живая пружина. Ксюша ловко ускользнула в сторону. Питон развернулся и начал вторую атаку. У рептилии это не заняло много времени. Диаметр арены примерно равнялся длине змеи. Питон вновь изготовился для нападения. Его морда с раскрывшейся пастью разминулась с Ксюшей на считаные сантиметры. Девушку спас отчаянный бросок. Марципанов довольно улыбался. Такого сумасшедшего зрелища не видел ни один человек на Земле. Если кто-то согласится выложить даже миллиард долларов, попробуй найти самоубийцу, готового на такую жуткую смерть! А в этом главная прелесть. Человек, побеждающий громадную змею, — пошло до омерзения. Тупой, убогий хеппи энд. Здесь, на арене, — правда жизни. И ее снимают два оператора-самоучки. Один вскарабкался на дерево, чтобы сетка не мешала. Далековато, но дорогая камера создаст эффект, будто съемка велась с нескольких метров. Запись можно будет продать за громадные деньги. Но Марципанов оставит ее себе и будет иногда пересматривать за бокалом выдержанного коньяка.

Шестой или седьмой бросок питона оказался удачным. Змея вцепилась зубами в плечо Истоминой и мгновенно обвилась вокруг ее туловища. Под давлением стокилограммового тела рептилии ноги девушки ослабли, она рухнула на арену.

— Ксюша, не сдавайся! Души ее, гадину! — изо всех сил закричала Демидова.

— Держись, подруга! У тебя есть шанс! — поддержали несколько девушек, нашедших в себе силы без истерики смотреть на арену.

И Ксюша воспользовалась их советом. А что ей было терять? Змеиные кольца оплели ее тело надежнее веревок. Оставалось противопоставить силе питона собственную силу. Конечно, змея была гораздо мощнее. Но она распределила свои усилия по всему телу гребчихи, а та сосредоточилась на самом уязвимом месте гадины. Сначала Ксюша ухватила питона за шею одной рукой и неимоверным усилием оторвала его морду от плеча, затем подключила вторую руку. В азарте схватки Истомина не чувствовала боли. Только онемели ноги и с каждой секундой становилось труднее дышать. Питон обвил грудную клетку девушки, и стоило Ксюше сделать выдох, как он мощным давлением фиксировал ее в этом положении, не давая вдохнуть. Медленно, но верно змея выдавливала из нее остатки воздуха. Истомина отвечала ей взаимностью. Руки гребчихи, сгибавшие толстый гвоздь, терзали шею змеи. Под тренированными Ксюшиными пальцами захрустели позвонки. Отчаяние утроило силы Истоминой. Она крутанула шею питона, словно выжимая белье. По телу змеи прошла судорожная волна. Казалось, рептилия игнорирует сопротивление девушки и вот-вот задушит ее. Ксюшины руки бессильно упали. Но и питон вдруг ослабил кольца, его голова опустилась на землю. Некоторое время змея и женщина лежали без движения, не издавая ни единого звука. Вдруг Ксюша шевельнулась и жалобно застонала.

— Врача! — крикнула Демидова. — Немедленно позовите врача!

— Молчать! Здесь я решаю, когда и кого звать! — рявкнул Марципанов.

— Врача! — дружно поддержали единоборку остальные девушки.

Они встали со своих мест готовые броситься на Цыпу и его вооруженных прихвостней. Их единый порыв поубавил Марципанову спеси. Спортсменки находились в крайнем возбуждении. Сейчас они руководствовались исключительно чувствами и были готовы на отчаянную атаку. Конечно, шансы девушек на победу равнялись нулю, но они могли прорвать редкую цепочку охранников и добраться до Игоря Леонидовича. И в любом случае после драки со стрельбой на поражение о дальнейших поединках пришлось бы забыть.

— Лев Егорович! — громко позвал Марципанов.

Явился доктор. Под его руководством Муфлон и Абрам оттащили в сторону змею, для начала на всякий случай прострелив ей голову. Щукин осмотрел Истомину:

— Жива. Надо осторожно перенести ее в мой кабинет, — сказал он.

Девушки успокоились и разошлись по домам. Только Червякова задержалась.

— Игорь Леонидович! — обратилась она к Марципанову.

— Я слушаю тебя, золотце, — натужно улыбнулся он своей фаворитке.

В душе организатора побоища бушевала ярость. Как так! Пленное бабье, это предназначенное на самоубой мясо, осмелилось диктовать ему свои условия. Все, он не допустит новых просчетов. Отныне женщины никогда не появятся вместе рядом с ареной. А если появятся, то связанными. Посмотрим тогда, как они повозмущаются.

— Разве вам будет интересно смотреть на обычное избиение? Многоборка — самая слабая из всех нас. А Куницына побеждала даже в боях с мужчинами. Зачем вам поединок с заранее известным результатом? Я умоляю, составьте другую пару.

— Золотце мое, здесь не спортивный турнир! Никто, пока жив, не может сняться с соревнований. А к легким победам одной из участниц в первом туре я давно готов. Тем интереснее будут полуфиналы и финал. Там развернется настоящая борьба.

Абрам, позевывая, вышел из дома. Следом подтянулся Локоть. Вчера после схватки Ксюши с питоном Марципанов приказал им:

— Хватит мурыжить девчонку. Она уже дошла до нужной кондиции. Завтра утром приведете Вершинину сюда. И смотрите, я хочу увидеть ее до завтрака.

Пришлось боевикам рано вставать и отправляться в путь. У ограды Абрам неожиданно воскликнул:

— Во блин! Откуда столько веток на колючке?

Локоть поднял голову. Он едва поверил своим глазам. Среди витков колючей проволоки устроили гнездо корольки. Первую кладку маленькой птички разорил горностай, и корольки удивительным образом догадались, что колючая проволока — самое лучшее место для гнезда. Сюда не заберется ни один хищник, а сами они при известной осторожности сумеют избежать ранений. Вот и говори после этого, что у птиц отсутствует разум. Локоть отошел на пару шагов и замер. Ему захотелось увидеть, как птицы сквозь колючую преграду забираются в свое гнездо. Абрам немного подождал и возмутился:

— Ты че, до вечера тут будешь стоять?! Если мы опоздаем, Цыпа нам бошки поотрывает.

Локоть, прихрамывая, двинулся к пещере. При его темпе идти было минут десять. Завязался разговор, и Локоть откровенно признался:

— Я в карате записался из-за одноклассника. Я в классе самый здоровый был, всем трендюлей выписывал. И ему тоже. А потом он начал дзюдо заниматься. Прошло какое-то время, мне однажды денег на булочку не хватило.

— На булочку! — хихикнул Абрам.

— Чего ты ржешь! Это был третий или четвертый класс. Короче, я заметил у него мелочь и говорю: «Давай сюда». А он мне: «Не дам!» Я ему говорю, типа ща схлопочешь в пятак, он мне нагло заявляет: «Попробуй». Я попробовал, двинул ему в сопелку, только чувствую — лечу. Он меня поймал на приемчик и воткнул мордой в стол. Меня такая злость разобрала. Ну, думаю, отомщу тебе, гаду. А в это время как раз пошел вал фильмов с Брюсом Ли, Чаком Норрисом. У меня тогда папаша нормально зарабатывал, устроил меня в секцию карате. Он уши развесил, а я ему на них лапшу зафигачил. Типа занятия карате делают человека уверенным в своих силах и миролюбивым, он никогда сам не полезет в драку. Папаша в эту фигню поверил. Через год страна оказалась в полной заднице, батька мой стал получать жалкие копейки, только меня уже заметили как подающего надежды каратиста и зачислили в школу боевых искусств. Ее спонсировал один мужичок, которого завалил снайпер в середине девяностых.

— А с тем пацаном разобрался? — напомнил Абрам.

— Не успел. У него, гаденыша, отец был военный, его перевели в другой город.

Вдруг со стороны лагеря донесся крик, едва различимый из-за расстояния.

— Че такое? — встревожился Абрам.

— А нам какое дело? Нам сказано привести девчонку. А с другими проблемами пацаны разберутся, — твердо заявил Локоть.

— Я шесть лет боксом занимался, в десятом классе бросил, — решил поделиться своими воспоминаниями Абрам. — В смысле, меня тренер выкинул из секции. У нас в школе клевые пацаны собрались, мы одной кодлой на танцы ходили, девчонок щупали, разных придурков месили. Я начал тренировки пропускать, а еще меня тренер с сигаретой застукал. Разбухтелся, как автосигнализация. Типа я вообще от рук отбился и пора мне вспомнить о спортивном режиме. Тут в школу телега пришла. Нас менты повязали, когда мы на танцах зацепились с одними хмырями. Завуч, падла, сообщила тренеру. Типа полюбуйтесь, как ваш ученик использует ваши уроки. Тренер сразу ушел в отказ. Сказал, что воспитывать должны семья и школа, а его дело маленькое. Но на всякий случай выставил меня пинком под задницу. А мне уже было без разницы, в армии меня без разговоров в спортбат зачислили. Боксеры-тяжеловесы везде, блин, нужны! Короче, армию я отслужил нормально, а когда домой явился, один из школьных дружков круто развернулся. Собрал серьезную команду и ходил под местным авторитетом. Мы с ним два раза пересеклись, он и говорит, типа че тебе горбатиться за копейки, давай ко мне, будешь в месяц иметь столько, сколько ты за год зарабатываешь, нам такие люди, как ты, нужны. Взяли меня в команду. Сначала я вместе с наперсточниками лохов дербанил. Пацаны их раздевали, а я вправлял мозги самым упрямым, — Абрам резко махнул рукой, демонстрируя, как именно он вправлял людям мозги. — Потом меня бросили на барыг…

Тут рассказ Абрама оборвался, поскольку боевики оказались у склона оврага.

— Зараза, опять ползти вниз с больной ногой, — пробурчал Локоть.

— Давай я один сгоняю и приведу девчонку, — вызвался Абрам.

Локоть отклонил его предложение. Он хорошо знал своего дружка. Ему хоть сто раз повтори, что девчонка опасна, до него не доходит. Вот Геры или Демидовой он побаивается. А изящная симпатичная Ирочка, в одну калитку проигравшая свой бой, кажется ему обычной безобидной девушкой. Но в том-то весь фокус. Необязательно быть огромной, как Гера, или обладать ударом Конана, способного повалить быка. Достаточно уметь бить и улучить момент для нападения. Точность попадания важнее силы удара, и слабая женщина тоже может отправить Абрама в нокаут. Поэтому Локоть, кряхтя и злобно ругаясь, спустился вниз. Они зашли в пещеру, Абрам включил фонарик.

— Что за!.. — воскликнул Локоть.

Вместо пленницы они увидели только обрывки веревок и скотча. Абрам торопливо осветил всю пещеру, метнулся в проход к источнику и вернулся обратно.

— Ее нет, — сообщил он очевидный факт.

— Сам вижу! А че делать?

Этот вопрос Локоть задал самому себе, поскольку ждать путной мысли от Абрама не приходилось. Он забрал фонарик и торопливо вышел из пещеры.

За оврагом высился громадный лес. Да, теперь, когда в нем прятался человек, лес казался громадным. Локоть отбросил всякие мысли о поисках. Вершинину они найдут только случайно, а время потеряют. Локоть представил, как Цыпа зло спросит у него: «Где же вы столько шлялись? За это время девчонка могла оказаться в Москве».

Он повернулся к Абраму:

— Беги в лагерь, доложи хозяину о случившемся.

Абрам, хоть и дурак дураком, становился умеренно догадлив, когда речь шла о шкурных интересах.

— Зачем бежать? Придем вместе, — возразил он, желая, чтобы гнев Марципанова обрушился на них обоих, а не на его одного.

— Сейчас дорога каждая минута. Зуб даю, девчонка намылится смыться с острова. Ее надо перехватить. Если она уплывет, Цыпа нас в асфальт закатает.

Несмотря на отсутствие асфальта в радиусе нескольких километров, этот довод убедил Абрама, и он стремглав бросился к лагерю. Там царила какая-то подозрительно мрачная атмосфера. Марципанов находился в своем доме. Хозяин был угрюм и казался немного растерянным.

— Где девчонка? — равнодушно спросил он, увидев Абрама.

— Нету ее, — опустил голову боевик.

— Сам вижу, что нету. Где вы ее оставили? Ведите сюда.

— Ее вообще нету, — собравшись с духом, ответил Абрам.

— Не понял?!

— Когда мы пришли в пещеру, там было пусто. Только валялись скотч и веревка.

— Придурки, бездельники, ничтожества! — взорвался Марципанов, когда уяснил смысл сказанного. — Вам нельзя поручить даже самую элементарную работу! У вас была уйма времени, а вы даже не смогли связать девчонку по-человечески!

— Она была связана очень надежно, — возразил Локоть, заходя в дом. — Я вот, пока шел, прикинул. Девчонка не могла сама освободиться, ей кто-то помог.

— И кто, добрый Дедушка Мороз? — язвительно спросил Игорь Леонидович.

— Есть варианты, — уклончиво ответил Локоть.

— Ладно, с вами я потом разберусь, — пообещал Марципанов. — А сейчас быстро позовите ко мне Клима.

Игорь Леонидович, как и Локоть, сразу понял, насколько важно немедленно принять меры. Время играло на беглянку. Если она сумеет перебраться на берег озера, возможны любые последствия. Как только Клим ступил на порог, Марципанов сказал ему:

— Запаситесь горючим и быстро на причал. Надеюсь, Локоть, у тебя болит только нога, а руки и голова в порядке. Садись в катер, будешь патрулировать озеро. Заметишь девчонку — усадишь ее в катер и отвезешь на остров. Только осторожно, не спускай с нее глаз и держи ствол наготове. Барышня шустрой оказалась. А мы займемся островом. Но попозже. Сейчас начинаем представление. Как говорили футбольные комментаторы, матч состоится в любую погоду.

Муза утаила свой разговор с Марципановым. Весь вечер она просидела рядом с любовницей, утешая ее, как могла. Юрьева, искоса посматривая на воркующую парочку, едва сдерживала слезы. По своей природе она испытывала отвращение к лесбийским отношениям, но сейчас не могла не признать, что такие возвышенные чувства, нежность и готовность на все ради партнера редко встречаются среди обычных гетеросексуальных пар. Червякова ласково обнимала многоборку, осыпала поцелуями, бережно гладила по густым волосам. Наверное, культуристке хотелось заняться сексом. Ведь она понимала, что другого раза у них уже не будет. Но она даже словом не обмолвилась о своем желании. Не до секса сейчас ее обреченной на смерть любовнице.

Подруги остались вместе, даже когда выключили свет. Они вели себя тихо, никому не мешая. Поэтому Юрьева быстро заснула. Разбудили ее странные звуки. Светлана открыла глаза, осмотрелась, и тут раздался исполненный безграничной муки отчаянный крик. Затем крик перешел в надрывные рыдания:

— Радость моя, счастье мое, ну зачем ты поспешила, у нас еще был шанс!

Девушка узнала голос Червяковой. Она встала и подошла к углу комнаты. Там, за ширмой, на скрученной жгутом простыне висела пятиборка. Светлана не заметила, как рядом с ней оказались все спортсменки. Муза повернула к ним искаженное мукой лицо:

— Мы с ней были до утра. Потом я задремала и вдруг почувствовала сквозь сон странную возню. Я вскочила, но уже было поздно.

За спиной самоубийцы девушки увидели лист бумаги. На нем было выведено крупными буквами: «Простите меня! Я понимаю, что поступаю гадко и сегодня вместо меня погибнет другой человек. Но знали бы вы, как я страшусь выходить на арену!»

— Цыпа, сволочь, я убью тебя, мерзавца! — закричала Червякова, расталкивая сгрудившихся спортсменок.

Стульев или табуреток девушкам не полагалось, ели они, сидя на кроватях. Массивные тумбочки были крепко привинчены к стене. То есть сделали все, чтобы спортсменки не использовали какой-нибудь предмет мебели в качестве ударного оружия. Муза в приступе отчаяния подняла тяжеленную кровать и, словно тараном, ударила ею по окну. Раздался звон стекла; покосившись, заскрежетали ставни. Культуристка еще раз приложилась от души. Одна из ставен, не выдержав ее напора, соскочила с петель, но продолжала висеть, удерживаясь благодаря запору на второй, изрядно покосившейся ставне. Муза с грохотом уронила кровать на пол.

— А-а-а-а! — протяжно завопила она, хватаясь за обвисшую ставню и дергая ее изо всех сил.

Наконец, опомнившись, прибежали двое охранников. Червякова оставила ставню в покое, выскользнула из дома через образовавшуюся брешь и кинулась на боевиков. Те опешили от безумной ярости женщины. Культуристка вцепилась ближайшему из боевиков в горло. Тот ударил ее по лицу, затем попытался освободиться от мертвой хватки. Бесполезно! Исступление умножило и без того немалые силы Червяковой, молодой парень жалко трепыхался в ее мускулистых руках. Быть бы первой жертве среди боевиков, однако напарник пострадавшего, опомнившись, резко ударил Музу ребром ладони. Культуристка вздрогнула, ее хватка ослабла. Второй удар опрокинул Червякову на землю. Тут, словно дождавшись этого момента, из-за дома нарисовался Марципанов.

— Что тут происходит? — требовательно спросил он.

— Сами не знаем. Вот она, — боевик указал на лежащую культуристку, — выбралась из дома, бросилась на нас, чуть Демьяна не задушила.

— Понятно, из-за своей любовницы мозгами тронулась. Той ведь сегодня драться.

— Не будет она сегодня драться, — высунувшись из окна, сказала Юрьева.

— Будет как миленькая! — надменно бросил Марципанов.

— Вряд ли. Мертвые не дерутся!

— Что?! — вскричал Игорь Леонидович.

Он подозвал Клима с Конаном и под их надежной защитой вошел в дом. Осмотрев покойницу, Марципанов вместо эпитафии цинично заявил:

— Она правильно заметила насчет другого человека. И я уже знаю, кто вместо нее выйдет на арену. Мне здесь сумасшедшие истерички не нужны.

Игорь Леонидович намекал на Червякову. Так вчерашняя любимица превратилась в очередную жертву. Но даже у самого прожженного мерзавца в глубине души сохраняются рудименты человеческих эмоций. Поэтому Абрам застал хозяина в расстроенных чувствах. У Марципанова — трудно поверить — мелькнула мыслишка насчет отмены поединка. Сообщение о бегстве Вершининой вновь ожесточило его. Игорь Леонидович отдал приказ о начале схватки.

Музе дали отдохнуть после ее отчаянной выходки и погнали на арену. Теперь ей противостоял закаленный и во всех отношениях сильный боец. Даже внешне Куницына мало уступала культуристке. Конечно, неискушенный обыватель без колебаний отдал бы предпочтение Червяковой, демонстрирующей огромные, рельефные мускулы. Но человек опытный сразу бы отметил, что у Елены совершенная, будто созданная для арены фигура, отлично проработанное тело, идеально сочетающее гибкость, быстроту и силу.

Червякова все понимала. После сигнала к началу боя Муза осталась на месте, выжидая действий со стороны противницы. И они не заставили себя долго ждать. Куницына легким шагом приблизилась к Музе и выбросила руку. Она проделала все настолько быстро, что только единицы из зрителей заметили, как ее кулак угодил Червяковой в лицо. Остальные увидели только кровь, закапавшую из носа культуристки.

— Шустрая девчонка. Так мы не поймем, как она ее прикончит, — сказал Марципанов.

— Тогда пустим запись в замедленном режиме, — усмехнулся Клим.

Сделав короткую паузу, Елена вновь атаковала, теперь уже ногой. Она нанесла лоу-кик, нацеленный в бедро. Несколько таких ударов иногда просто-напросто обездвиживают соперника. Однако бедро Червяковой, по объему вдвое превосходившее бедро единоборки, было словно высечено из железа.

«Если за этим каменным рельефом скрывается такая же сила, ее ноги лучше не трогать. И ладно. Я ее по корпусу и лицу отработаю», — решила Елена.

Действия Червяковой вроде бы максимально способствовали такой тактике. Муза ушла в глухую оборону и лишь изредка делала неуклюжие попытки контратаковать. Елена пресекала их с легкостью. Она потеряла концентрацию, больше думая о том, как лишить Музу жизни. Других вариантов просто не существовало. Марципанов четко дал им понять, что поединки на арене обязаны заканчиваться убийством. А еще девчонки в доме Куницыной испуганно обсуждали жуткую вещь. Одна из них видела, как боевики несли в лагерь два деревянных ящика. Одна мысль о поединке со вторым питоном вызывала у единоборки шок. Поэтому культуристка была обречена. Так казалось Елене. Но Муза перехитрила ее. Она лишь притворялась неуклюжей и беспомощной. Стоило Куницыной беспечно задержаться в опасной близости от Червяковой, как та проворно бросилась вперед. Рука культуристки сомкнулась на плече Елены. Куницына стала яростно освобождаться. Минуту девушки состязались в обычной физической силе рук. Червякова норовила привлечь Елену к себе, бросить на землю и оплести могучими ногами. Единоборка отчаянно этому сопротивлялась. И вновь культуристку ждало разочарование. Она не смогла победить в этой локальной схватке. Каким-то запредельным усилием Елена вырвалась из живого капкана. Теперь она полностью сконцентрировалась на драке, прилагая все свои силы. Червяковой уже не надо было притворяться, она полностью ушла в глухую оборону. Только разве прикроешь руками все уязвимые точки на теле! Под занавес Куницына использовала элементарный, но очень действенный прием. Она сработала двоечкой, сначала левой в печень, а когда Муза от боли непроизвольно опускала руки, то правой в лицо. Сперва единоборка лишь испробовала эту комбинацию, а затем нанесла удары в полную силу. Червякова без сознания рухнула на землю. Елена, стиснув зубы, склонилась над ней…

— Где наша похоронная команда? — весело поинтересовался Марципанов.

Боевики привели Жилкину.

— Шевелись девочка, у тебя сегодня много работы. Сразу два трупа. Второй заберешь из своего бывшего дома, — озадачил ее Игорь Леонидович.

В это время на другом конце острова Комбат обучал Вершинину премудростям обращения с метательным ножом. Ириша ему нравилась. Большинство девчонок плохо скоординированы и неделями усваивают элементарные движения. А Вершинина быстрая и резкая — большинство мальчишек позавидуют. Да, хороший материал, но сырой. Единоборка, екарный бабай! Па-де-де из кунфу. Если дело касается жизни и смерти, то единственным стоящим оказывается достойная физическая подготовка. Фундамент, на котором можно возвести роскошный дворец. Увы, времени, отведенного Комбату, не хватит даже на постройку убогой хижины.

— Ладно, Ира, — сказал Борис, посмотрев на часы. — Считай нашу утреннюю разминку законченной. Вообще-то, судя по твоему рассказу, ваш Цыпа — человек упертый, он обязательно проведет сегодня очередной поединок. Однако не будем рисковать. Ты сейчас маршируешь в укрытие, а я поиграю с боевиками в кошки-мышки.

Ириша скривила прелестные губки, но подчинилась. Она ведь дала слово Рублеву слушаться его во всем. Комбат осторожно двинулся в направлении лагеря.

Марципанов не считал Вершинину достойной противницей. На ее поиски Игорь Леонидович отправил всего двух человек — Демьяна и Абрама.

— Прочешите весь лес. Только двигайтесь очень тихо. Наверняка девчонка забилась в укрытие. Она первая вас увидит, задергается, шумнет. Едва вы услышите подозрительный звук, бегите на него, — инструктировал хозяин боевиков.

Те усердно следовали его указаниям, шли тихо, но сами не маскировались. Больше того, Абрам со свойственной ему догадливостью напялил красную рубаху. Мол, так беглянка его точно заметит и засуетится. Позаботиться о собственной безопасности боевики даже не подумали. Разве что шли в нескольких метрах друг от друга.

Лесных обитателей мало волновали проблемы боевиков. Птицы вызывающе шумели, заглушая возможные подозрительные звуки. Они пели, кричали, галдели, словно изрядно подвыпившие гости на свадьбе. Абрам не сдержался.

— Ну, твари, головы бы им пообрывать! — злобно воскликнул он.

— Тише ты! За твоими воплями мы точно девчонку упустим, — окрысился Демьян.

Абрам то ли обиделся, то ли внял предупреждению и больше не проронил ни звука. Все произошло внезапно и буквально за несколько секунд. Абрам успел только заметить боковым зрением странную тень. Тут же на боевика обрушился чудовищной силы удар. Абрам рухнул на землю, потеряв сознание. Демьян с изумлением увидел, как к нему метнулся высокий широкоплечий мужик. Боевик потянул пистолет, но четкий удар ногой выбил оружие из его рук. Это замедлило темп атаки Комбата.

Демьян даже не помышлял об ответном нападении. Воспользовавшись заминкой незнакомца, он развернулся и ударился в бегство. Сначала боевик рванул так, будто хотел побить мировой рекорд на стометровке, затем, начав выдыхаться, сбавил темп. Подспудно у Демьяна мелькнула одна мыслишка. Он успел заметить, что нападавший староват, раза в два старше боевика. Куда ему тягаться с молодым в беге. Да и погорячился Демьян, сделав ноги. Он запросто вырубит какого-то старпера. Лишь бы у мужика не оказалось при себе пушки. Хотя… Если бы была, он бы давно начал стрелять.

Демьян оглянулся и машинально ускорился. Мужик находился от него буквально в десяти метрах.

«Какой-то марафонец в натуре», — подумал боевик.

Он продрался сквозь заросли орешника и выскочил к ручью. Демьян удивился: он исходил весь остров, охотясь за пернатой дичью, но ручей видит впервые. Хотя немудрено. Ручей был маленький и находился в противоположном от лагеря конце острова. Сквозь поредевшие деревья боевик заметил водную гладь. Он пробежал около шестисот метров. Поэтому легкие распирало от резкой боли и ноги стали подкашиваться. Демьян еще раз нервно оглянулся. Может, его преследователь отстал? Если бы! Мужик заметно сократил разрыв и оказался совсем близко. Боевик остановился и, развернувшись, нанес сильный удар, пытаясь застать мужика врасплох. Тот словно ожидал такого поворота событий, отскочил в сторону и замер, ожидая новых действий от противника. Демьян снова выбросил кулак, целя в живот. Мужик поставил четкий блок и отступил на шаг. Боевик заколебался. Вроде его противник избегает открытого боя, но защищается очень грамотно. Да и гонки по лесу он затеял, осознавая собственную силу. Все же азарт молодости взял верх над здравыми мыслями. Демьян снова бросился в атаку. Он действовал напористо, чередуя работу рук и ног, использовал весь арсенал, которому обучался на тренировках. Он ловил мужика на обманных движениях, пытался зайти сбоку, норовил пробить его защиту мощнейшими ударами. Увы, все его усилия оказались напрасными. Он сумел лишь пару раз достать противника на излете. У мужика даже кровинки на лице не выступило.

Дав боевику атаковать, Комбат в полной мере оценил его возможности. Они оказались довольно посредственными. Впрочем, Рублев давно убедился, что большинство единоборств, так эффектно выглядящих по телевизору, в реальной схватке куда менее действенны.

Разнообразные «ки-я!» гарантируют легкую победу над обычным человеком. Но владения ими слишком мало, если твой противник — бывший командир десантно-штурмового батальона, прошедший специальную боевую подготовку, рассчитанную именно на реальную схватку. Демьян успел заметить лишь одно. Его противник, действовавший все время в обороне, внезапно контратаковал. Боевик вскинул голову, словно решив полюбоваться безоблачным небом, и рухнул на траву. Рублев минуту постоял над ним, раздумывая. Хорошо бы вернуться к месту первой схватки. Там остался пистолет, который бы заметно ускорил развязку всей драмы. Но поди сразу найди заветную точку на большом острове. Даже Комбату, великолепно ориентировавшемуся на местности, пришлось бы затратить на поиски много времени. Первый боевик успеет очухаться, да и кто знает, сколько его дружков сейчас рыщут по лесу? Так недолго заполучить пулю вместо оружия. Комбат перевернул Демьяна на живот, связал ему руки и подтащил к ручью. Холодная купель быстро привела боевика в чувство.

— Сядь! — приказал ему Рублев.

Боевик сел.

— Сколько человек отправил Цыпа на поиски? — спросил Комбат, зайдя ему за спину.

Демьян стал поворачивать голову, Борис от души врезал боевику по затылку:

— Сидеть смирно! Отвечать на мои вопросы.

Это очень неприятно, когда враг стоит за твоей спиной и может сделать любую гадость. Зато располагает к послушанию.

— Двоих: меня и Абрама, — ответил Демьян.

— Значит, в лагере осталось пятеро бойцов?

— Четверо. Локтя Цыпа посадил в катер. Он патрулирует озеро, чтобы девчонка… то есть девушка не сбежала.

— Ваш Цыпа хитрец. Только в конце концов он перехитрит сам себя. Что еще произошло в лагере с того момента, как Ирину заточили в пещере?

— Еще две девушки умерли, — замявшись, тихо проговорил Демьян.

— Кто? — воскликнул Рублев.

— Многоборка и культуристка, — ответил боевик дрогнувшим голосом.

Его сильно напугал внезапный эмоциональный всплеск Бориса. А тот — надо признать откровенно — испытал облегчение поняв, что речь идет не об Ане.

— Странно, почему сразу две, если в день проходит один поединок? — спросил он.

— Многоборка очень боялась выходить на арену и повесилась. А культуристку замочила… черт, как же ее фамилия… Вспомнил — Куницына!

— А я надеялся, что из-за бегства Иры Цыпе станет не до поединков, — качнул головой Рублев.

— Нет, он решил совмещать то и другое.

— Ладно, вставай, — сказал Борис.

Демьян неуклюже поднялся. Немного поплутав, Комбат завел его в самое густое место леса и привязал к дереву. Затем вставил боевику кляп и умело замаскировал ветками.

— Если нам с тобой повезет, то я освобожу тебя через пару-тройку дней. А если нет, то извини, — сказал он на прощание.

— Говоришь, ты ее не выпускал? — Марципанов в упор посмотрел на Буйка.

— Зуб даю. Я все дни торчу в лагере, как вы приказали.

— Кто это может подтвердить?

— Наши пацаны. То один, то другой заходят в комнату и видят меня.

— Хорошо, — Игорь Леонидович взял лист бумаги и проставил время с интервалом в один час. — Сейчас опросим ребят.

— Только не Муфлона с Абрамом, — взмолился Буек.

— Интересно, почему?

— Они со мной в контрах. Хотя Абрама можно, он простой, как грабли, не станет обманывать. А Муфлон слишком хитер, может наврать с три короба.

— Ладно, — Марципанов решил удовлетворить просьбу Буйка, который являлся третьим после Клима и Филина человеком среди братвы.

Жаль разбрасываться такими людьми. Естественно, всю работу Игорь Леонидович свалил на Клима. Тот для начала напряг собственную память и отметил время, когда замечал в лагере Буйка. Галочек оказалось всего три, Клим редко заходил в комнату, где кантовались его подчиненные. С другими боевиками вышло проще. Вскоре осталось лишь шесть пробелов, которые элементарно могли заполнить трое отсутствующих пацанов.

— Двое, — поправил сам себя Клим. — Локоть болтается на катере. Как его достать? Не вплавь же! А с Демьяном и Абрамом я скоро потолкую.

Разговор мог состояться даже раньше, чем полагал Клим, но о задании хозяина как-то сразу забылось, стоило увидеть явившегося в лагерь Абрама. Он застыл у двери в ограде и жалобно воскликнул:

— Пацаны, пацаны! Откройте!

— У вас с Демьяном должен быть свой ключ, — удивился Муфлон. — Кстати, а где Демьян и девчонка?

— Понятия не имею.

— Не понял?!

— Открой дверь, я потом все расскажу! — взмолился Абрам.

Муфлон сжалился над корешем. Абрам едва попал в открывшийся проем. Боевик шел, словно выпив литр водки. Его шатало из стороны в сторону, он спотыкался и один раз упал. Муфлону пришлось взять Абрама под руку. Марципанов удивленно посмотрел на красную рубаху страдальца и спросил:

— Ты чего так вырядился? Ах да, тебя же послали за девушкой. Ну и где она?

— Я специально надел красное, чтобы она быстрее меня заметила, как вы хотели, — запинаясь, сказал Абрам.

— Я тебя спросил, где девчонка! — повысил голос Игорь Леонидович.

— Не знаю. Мы с Демьяном шли, шли, а потом у меня в голове будто граната разорвалась. Сначала яркая вспышка, а потом темнота. Когда я очухался, Демьяна рядом не было. Да я вообще про него забыл. Вспомнил, только когда Муфлон сказал.

Марципанова с самого начала подмывало убедиться, трезв ли Абрам. Наконец он не выдержал, склонился к боевику и принюхался. Выхлоп отсутствовал.

— Основательно его по бестолковке огрели.

— Кто? — спросил Муфлон.

— Вот и я бы хотел знать — кто. Сбегай, позови Щукина.

Муфлон вышел, Игорь Леонидович достал мобильный телефон.

— Срочно раскопай мне всю информацию по Вершининой. Желательно в течение шести-семи часов. Сбросишь ее по Интернету на мой почтовый ящик. Если потом нароешь что-то важное, напиши дополнительно, — сказал он.

Вошел доктор. Муфлон успел сообщить ему причину вызова, и Щукин сразу занялся Абрамом.

— Сильнейшее сотрясение мозга, — вскоре констатировал он.

— Сколько интересного узнаешь порой о своих людях, — ехидно заметил Марципанов. — Оказывается, у Абрама есть мозг. А ведь так сразу и не скажешь.

— Я проведу более углубленное обследование, но уже сейчас заявляю категорически, что больному нужен покой. Назначаю ему постельный режим.

— Хорошо, доктор. Зачем вы так наседаете? Считаете меня извергом и деспотом? Думаете, что я из вредности отправлю Абрама в бой? Напрасно. Своих людей я берегу. Пусть лежит в постели столько, сколько надо. Хоть целый месяц.

С помощью Муфлона доктор увел страдальца, а Марципанов остановился у окна и стал нервно барабанить пальцами по подоконнику. Он был окончательно сбит с толку. Игорь Леонидович отлично помнил бой Вершининой. Ирочка проиграла его в одну калитку. Неужели поддавалась? Исключено, ведь речь шла о ее жизни. Может, они с Истоминой заранее договорились. Он как-то обронил ненароком, что бои будут проводиться по олимпийской системе. Вершинина могла просчитать варианты и на пляже условиться обо всем с Ксюшей. Но разве можно доверять человеку, когда в его руках оказывается твоя жизнь? Марципанов бы точно не стал! Выходит, поддавки отпадают. Что же тогда произошло с Абрамом и Демьяном? Загадочная, темная история. Допустим, на Абрама Вершинина набросилась из засады, огрела по голове тяжелой дубиной. Но Демьян находился рядом. Вооруженный и умеющий постоять за себя. Куда он делся? Испугался нападения и убежал? Или…

— Неужели виноваты женские чары? — пробормотал Марципанов, ошеломленный пришедшей в голову мыслью.

Другие правдоподобные идеи отсутствовали, и только эта объясняла случившееся. Демьян, один из последних людей в иерархии команды, стал жертвой женских чар обворожительной спортсменки. Впрочем, не такая уж она и обворожительная, но здесь, на острове, даже Баба-яга покажется Василисой Прекрасной. Девушка оказалась занята, на нее положил глаз Буек, внешностью и ролью в команде намного превосходивший Демьяна. Так бы и страдать парню от безответной любви, но помог его величество случай. Буек проштрафился, Иришу заточили в пещеру. Демьян ее освободил, а хитроумная девчонка разработала дальнейший план действий. Во время ее поисков Демьян улучил момент и огрел Абрама колом по голове. Хотя это, конечно, странно. Зачем оставаться на острове, если самое разумное — немедленно покинуть его? Тут Марципанову пришлось на время забыть о собственных жизненных принципах и размышлять, а главное, чувствовать, как Вершинина. И тогда к Игорю Леонидовичу пришло понимание. Девчонка хочет спасти подруг, для этого она осталась на острове. Ее замысел хитер и коварен. Именно поэтому Абраму оставили жизнь и оружие. Ведь если говорить о ближайших днях, Абрам все равно что мертвый. А он, Марципанов, станет грешить на одну Вершинину и отправит в лес новый отряд. С учетом больных, подозреваемых и несущего вахту Локтя максимум трех человек. Где-то рядом с оградой Вершинина устроит засаду. Она выступит организатором, а Демьян исполнителем, поскольку вряд ли девчонка когда-нибудь держала в руках оружие. А научиться стрелять здесь нереально, так как грохот от выстрелов разнесется по всему острову. Именно поэтому Вершинина решила оставить Абраму пистолет. Хватит и одного ствола, чтобы уложить трех человек, не ожидающих нападения.

Хорошо, что он разгадал ее дьявольскую игру. Теперь можно принимать свои меры. Все же на всякий случай Марципанов выждал назначенное им же время. С мобильного телефона он зашел в Интернет. Информация о Вершининой целиком соответствовала его гениальной версии. Девушка занималась спортивными единоборствами. В ее жизни не было контактов с представителями спецслужб и элитных силовых подразделений. Тут Марципанов был вынужден мысленно добавить «скорее всего». Даже при его капиталах такого рода информацию невозможно раздобыть за считаные часы. Здесь требуются недели.

— Замечательно, — Игорь Леонидович довольно потер руки и мысленно обратился к Вершининой: «Я разгадал твой замысел, деточка. Теперь вы угодите в свою же ловушку. А главное — ты не сможешь остановить бои, они будут продолжаться!»

Остров окутала ночь, спортсменок давно заперли в домах. Марципанов на всякий случай попросил Конана присмотреть за лагерем и вызвал к себе бойцов. Он красочно описал им затею Вершининой, особо упирая на предательство Демьяна. Специально для Буйка он как бы мимоходом заметил:

— Думаю, наша красавица уже выплатила ему аванс. Натурой. Судя по реакции Демьяна, аванс ему очень понравился.

Игорь Леонидович заметил, как нахмурилось лицо Буйка. Очень хорошо, теперь на парня можно положиться. Это весьма кстати при возникшем дефиците бойцов.

— Наверное, есть смысл отозвать Локтя, — предложил Клим.

— Зачем? Ему, хромому, трудно успевать за здоровыми, а наша парочка может изменить свои планы, увидев, что им расчистили путь.

— Сюда бы обученного служебного пса, мы бы их запросто вычислили, — вздохнул Буек.

Марципанов нервно куснул губу. Как же ему самому не пришла в голову такая очевидная мысль. Остров мал, и собака элементарно вынюхает беглецов.

— Чем тебе плох мой Цезарь? — с легкой обидой спросил Игорь Леонидович.

— Кавказцы — отличные сторожа, но я не слыхал, чтобы они брали след.

— Вот завтра и посмотрим. Цезарь очень умен, у него должно получиться.

Возвращаясь к ужину после вечерней разминки, Юрьева заметила возле дома ежа.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула она. — Я хочу взять его с собой.

— Не положено, — хмуро отозвался конвоировавший девушек Муфлон.

— Что не положено? Брать ежей? Где это записано?

— Не положено выходить из строя. А чтобы взять ежа, тебе придется это сделать.

— Какие глупости! Ты отвернись, а я все оформлю за одну секундочку.

— Осторожно, Светик, он же колючий, — предупредила Юрьеву молотобойка.

— Если брать умеючи, ничего он не сделает. Я год назад, еще до знакомства с Жильбером, отдыхала под Одессой. Там ежей была тьма-тьмущая. Я их быстро научилась ловить. Возьмешь его, он свернется в клубок и только фырчит от злости. Потом освоится, носиком тебе в руку потыкается и семенит по своим делам.

— Зачем ты его ловила, если сразу отпускала? — удивилась штангистка.

— На море других развлечений хватало, там ежики просто для удовлетворения любопытства, а здесь он скрасит нашу унылую, полную ужасов жизнь, — Светлана стрелой вылетела из строя, ловко ухватила насекомоядное и вернулась обратно.

— Сейчас отниму за нарушение установленного порядка, — пригрозил Муфлон.

— Слушай, ты меня лучше не зли, — сурово посмотрела на охранника Гера, и тот счел за лучшее забыть о своих угрозах.

До позднего вечера девушки тешились с милым зверьком. Ежик забавно семенил по комнате, пытаясь забиться под кровать, и так же забавно фыркал, возмущаясь, когда его бесцеремонно оттуда извлекали.

— Надо его покормить, он голодный, — сказала Гера.

— Здесь нечем. Возьмем завтра утром на кухне молоко, — предложила штангистка. — Я когда-то читала, что ежи его просто обожают.

— Стерилизованное, пастеризованное, восстановленное из порошка, — скептически заметила Юрьева. — Очень сомневаюсь, что он будет такое пить.

— Оголодает — никуда не денется, — возразила Гера.

Но утром возникли другие проблемы, связанные с новым обитателем дома.

— Мать честная! Ступить некуда, везде ежовое дерьмо! — проснувшись, возмутилась штангистка. — Всю жизнь мечтала жить в окружении дерьма!

— Я бы на твоем месте не обращала внимания на подобные мелочи. Мы сейчас живем по уши в крови и дерьме. Что при этом значат несколько ежовых кучек? Они твердые, их убрать — раз плюнуть, — Юрьева поднялась и взяла веник.

— Насколько я помню из школьной программы, еж — ночной зверек. Вот и получается: днем мы бодрствуем, а он спит, ночью мы спим, а он гадит. Стоит ли мучить себя и животное? — громко поинтересовалась Гера.

— Ладно, отпущу, — уступила Светлана мнению сильно поредевшего коллектива.

Из девяти человек выбыло четверо. К счастью, двое еще были живы, хотя Истомина находилась в тяжелом состоянии, а Марципанов не горел желанием поставить ее на ноги. Что касается пятерых оставшихся, то две спортсменки лишь изредка напоминали о своем существовании. Одна из девушек, лыжница Оксана, родилась прямо в детском доме. Такие вещи случаются, хотя их старательно замалчивают. А еще чаще вынуждают загулявших воспитанниц делать аборты. Мать Оксаны стала исключением. Возможно, ее беременность заметили слишком поздно. Так появилась на свет девочка. Повзрослев, Оксана часто думала, что лучше бы сделали аборт. Мать Оксаны была совершенно равнодушна к дочери. Уйдя во взрослую жизнь, она всеми правдами и неправдами отказалась от ребенка. У Оксаны имелось только одно преимущество: все ее детство прошло в детском доме. Она не знала другой жизни и диктат взрослых, иногда граничащий с жестокостью, считала абсолютно нормальным явлением. Оксана рано начала заниматься лыжами. Она не отличалась какими-то выдающимися данными, за исключением феноменальной выносливости. В связи с этим Конан считал, что на арене лыжница может создать проблемы любой сопернице. Если выстроить поединок тактически грамотно, она способна измотать даже явных фавориток вроде Демидовой и Куницыной. Девушки сами много раз замечали — во время интенсивных занятий, когда все уже едва держатся на ногах, лыжница остается свежей и полной сил.

Однажды, твердо уверовав, что жить ей осталось считаные дни, Оксана разоткровенничалась и рассказала то, о чем еще не говорила никому, даже лучшим друзьям по интернату. В четырнадцать лет ее изнасиловал тренер. Был май, лыжники тренировались в зале. Под надуманным предлогом тренер оставил девочку после занятий, затащил в свою комнатушку и лишил девственности. Насильник хорошо знал психологию детдомовцев, и Оксаны в частности. У девочки даже не возникло мысли о том, чтобы кому-нибудь пожаловаться. Тренер несколько лет использовал несовершеннолетнюю ученицу в качестве безотказной любовницы и прекратил отношения, лишь когда Оксана возмужала и окрепла.

— Я предпочитаю мягкие, пышные формы, а не жесткое тело, похожее на стиральную доску, — цинично заявил он девушке, успевшей привязаться к своему насильнику.

Оксана так же стоически вынесла и это жестокое испытание, хотя, когда ушла из детдома, немедленно сменила тренера. А потом вообще завязала с лыжами. У девушки намечались интересные рабочие перспективы. Но тут она угодила в лапы Марципанова.

О последней спортсменке девушки знали еще меньше. Она была немой. Дошла лишь информация о том, что жила она в деревне, ее родители сильно выпивали, умудряясь при этом регулярно плодиться. Они произвели на свет четверых детей. Вспыхнувший пожар уничтожил их всех, кроме немой. Впрочем, тогда ей исполнилось два года, и она лопотала вполне прилично для своих лет. Жуткое потрясение отняло у малышки речь. А также брата с сестрами и родителей, спьяну устроивших пожар.

После ухода четырех девушек, особенно острой на язык Жилкиной, в доме стало заметно скучнее. Да и общая атмосфера накалялась, дух смерти витал над каждой из спортсменок. Причем Гера, имевшая максимальные шансы выжить, только добавляла уныния, преувеличенно заботливо общаясь с немой и Юрьевой. Тем самым она давала понять, что именно эти двое, по ее мнению, первыми обречены на смерть.

— Руки за спину, лицом к стене! — бухнув кулаком в дверь, заорал Муфлон.

Марципанов сдержал обещание. Да и когда Цыпа отказывался от собственных слов, если речь шла о пакости. Девушкам связали руки и лишь затем подвели к арене. Марципанов держал в руках традиционную шапку, однако на этот раз он нарушил обычный сценарий жеребьевки. Для начала Игорь Леонидович произнес речь.

— Человечество изобрело множество жестоких пыток, — сообщил он. — Большинство из них примитивны, но очень действенны. Например, весьма эффективно обыкновенное членовредительство. Берешь руку человека и отрезаешь ему палец. Или всю руку. Или ногу. Можно выколоть глаза, чем любили заниматься византийцы, отрезать нос, губы, уши. Но это крайности. Еще римляне использовали любопытный инструмент вроде тисков. Засовывали палец человека между двух железных пластин и, вращая стержень, начинали зажимать. Пластины сминали мясо, дробили кость. Очень болезненная пытка. А можно было вместо пальца сунуть в тиски другую часть тела. Допустим, яички или сам детородный орган. Но к вам это не относится.

Так же давно возникли пытки огнем и всякими раскаленными предметами. Вы помните легенду о Муции Сцеволе? Якобы юноша из знатного рода угодил в плен, и вражеский вождь грозил ему пыткой огнем, если он не выдаст главную военную тайну. И тут этот Сцевола сунул руку в костер и под запашок собственного горелого мяса продолжал разговаривать с вождем. Были же люди в древние времена! А сейчас. Мужик раскалывается, стоит ему спинку утюжком разгладить или паяльником задницу пощекотать. Или женщина в кипящую воду пальчик нечаянно опустит и в крик. А че орать? Подумаешь, один пальчик! Их же у тебя десять. Да еще столько же на ногах.

Научно-технический прогресс расширил пыточный арсенал. Скажем, электричеством не только убивают, но и причиняют чудовищные страдания. А главное, тот, кто пытает, как бы не при делах. Он не отрезает уши, не сует твою ногу в испанский сапог. Тихо сидит в сторонке и время от времени щелкает тумблером.

Но лично мне больше нравятся изощренные пытки, плод человеческой фантазии и глубокого знания предмета. Я считаю гением того, кто придумал сдирать кожу с живого человека. Тут нужно филигранное мастерство. При умелом исполнении жертва долго находится в сознании. Надо только не снимать вместе с кожей мясо и большие кровеносные сосуды. И вовремя остановиться. Знаете, от чего умирает человек, если с него сдирает кожу настоящий мастер? От переохлаждения! Замерзает насмерть! Как говорится, два в одном флаконе: жестокая пытка и смертная казнь. Но забудем о смерти. Представьте ощущения человека, у которого нет кожи всего лишь на руке. Любое прикосновение вызывает жуткую боль. Фактически ты инвалид. И как с такой рукой выходить на бой против умелого противника?

Марципанов замолчал и положил в шапку свернутые трубочкой бумажки.

— Запугивает. Намекает, что ждет того, кто откажется выполнять его команды, — прошептала Гера.

Юрьева пропустила мимо ушей ее слова. Гере хорошо, она свободна до начала второго круга, а Светлану замучили дурные предчувствия. Увы, они ее не обманули.

— Юрьева, — услышала гимнастка свою фамилию.

Светлане показалось, что окружающий мир отделили от нее невидимой стеной. Подружки выражали ей сочувствие, подбадривали, но она едва понимала их слова. Внутри образовалась пустота. Жизнь потеряла интерес, краски померкли, осталось только ощущение беспомощности перед безжалостным роком.

Оцепенение длилось несколько минут. Пленницы успели разойтись по домам, осталась лишь крепко сложенная девушка среднего роста. Юрьева знала о ней только то, что она — мастер спорта по боксу. Лицо боксерши выражало легкую тревогу. Похоже, она была уверена в победе, ее удручала только необходимость убить соперницу.

Юрьевой удалось взять себя в руки. Как-никак, Светлана обладала настоящим спортивным характером. Она следом за боксершей направилось к арене, огражденной сеткой.

— Если ты выиграешь, постарайся убить меня безболезненно, — попросила Юрьева.

— У меня к тебе такая же просьба. Забудь о жалости, задуши или сломай мне шею. Только не отдавай в поганые лапы Туши.

— Хватит болтать, деритесь! — потребовал Марципанов.

Боксерша легко задвигалась по арене. Хотя за много лет девушка привыкла к рингу, здесь она успела приспособиться к утоптанной земле. Из классической боксерской стойки она несколько раз ткнула Юрьеву левой рукой, а затем провела серию ударов. Это был классический вариант разведки боем с попыткой сразу же добиться решающего перевеса. Но кулак боксерши, нацеленный в живот Светланы, уткнулся в каменный пресс гимнастки. Единоборка отступила, тряхнув рукой. Она провела довольно много боев, и ни у одной из соперниц не встречала такого накачанного живота. Девушка засомневалась, сумеет ли его пробить.

Мужчина-боксер запросто разобрался бы даже с лучшим в мире прессом. Удар мужчины гораздо сильнее, чем удар женщины. Когда же работаешь по уязвимым точкам, это не имеет значения. Удачно попав, умелая боксерша запросто уложит даже победителя чемпионата «Сильнейший человек планеты». Но Конан хорошо обучил подопечных азам защиты. Юрьева грамотно закрыла лицо и печень. Боксерша решила бить по голове. Хороший закон — переход количества в качество. Даже при глухой защите град ударов в конце концов потрясет гимнастку. Боксерша начала атаку.

Ее ждал первый неприятный сюрприз. Внезапно Юрьева сильно ударила ногой. Благодаря фантастической растяжке Светлана гораздо лучше боксерши действовала ногами. Ей удалось отогнать противницу на дистанцию. Бой стал напоминать окопную войну. Девушки маневрировали, сохраняя безопасное расстояние. Боксерша несколько раз порывалась сблизиться и резво отступала. Оказалось, что она задумывала новую уловку. Затеяв очередную атаку, она схватила ногу Юрьевой и собиралась нанести удар в подбородок. Однако действия Светланы разрушили ее планы. Вместо того чтобы вырвать ногу, Юрьева наклонилась и рукой вцепилась боксерше в плечо. Та инстинктивно рванулась и отпрянула назад. Чуть позже она сообразила, насколько опасно ввязываться в борьбу с гимнасткой. Широкие плечи и маленький, но скульптурно очерченный бицепс свидетельствовали об изрядной физической силе Юрьевой. Соперницы вновь занялись маневрами на расстоянии.

Боксершу подвела нетерпеливость Марципанова.

— Хорош паясничать! Деритесь, или я зову Тушу! — пригрозил Игорь Леонидович.

Светлана предугадала лихой кавалерийский натиск соперницы. Она имитировала удар ногой, та отвлеклась на долю секунды и оказалась в надежном захвате. Юрьева захватила кисть противницы и, хотя та напрягла все свои силы, начала выкручивать ее. От боли боксерша забыла о свингах и апперкотах. Она опустила вторую руку, разжала кулак. Светлана ухватила ее за шею, с горем пополам перевалила через бедро и бросила на землю. Она уселась на поверженную боксершу, коленями придавливая ей руки. Та задергалась всем телом, пытаясь сбросить Юрьеву. Светлана сжала кулак, стиснула зубы. Бесполезно. Даже в такой ситуации она не могла ударить человека по лицу!

— Да кончай же быстрее, дура, не мучь меня! — захрипела боксерша.

Пришлось воспользоваться очередным советом Конана. Относительно финальной части схваток он не гнался за разнообразием, рекомендуя один-единственный, но достаточно эффективный прием. Если только соперник не обладал могучей шеей борца. Боксерша не обладала. Это помогло Юрьевой сравнительно безболезненно отправить противницу в мир иной.

— Молодец! Научились меня слушать, — одобрительно сказал Марципанов.

— Подонок! — в сердцах бросила ему Светлана.

— Что ты сказала? — протянул Игорь Леонидович.

— А ты выйди со мной на арену — все услышишь.

Бывший разрядник по боксу сделал вид, что не разобрал последней фразы. И вообще заторопился, поскольку ситуация требовала безотлагательных действий. Разумеется, от подчиненных Марципанова. Сам Игорь Леонидович ограничивался ценными указаниями. Четверо боевиков во главе с Климом двинулись вдоль ограды к дальнему берегу озера. Там бойцы обошли заграждение и начали решающий этап операции по захвату Иры Вершининой. Так решил Марципанов. На самом деле все завершилось переползанием от одного берега озера к другому. Никто не ждал боевиков с оружием в руках у выхода из лагеря. Несолоно хлебавши они вернулись к хозяину.

— Девчонка оказалась умнее, чем я думал. Или глупее, — констатировал Игорь Леонидович. — Ладно, попробуем использовать для наших благородных целей собаку.

— Давайте купим у местных охотников настоящую гончую, — предложил Клим.

Он заранее просчитал ситуацию. Ясно как божий день, что Марципанов останется в лагере. Из боевиков Цезарь подпускает к себе только Клима. Если собака каким-то чудом возьмет след, именно помощник Марципанова будет держать ее на поводке. И первым окажется на мушке у Демьяна. Безрадостная и даже убийственная перспектива.

— Нет времени разъезжать по охотникам. Как говорится, за неимением гербовой пишут на простой. Кроме того, я слыхал, будто охотничьи собаки могут искать только дикого зверя, а человеческий след игнорируют. Веди Цезаря, — жестко заявил Марципанов своему помощнику.

Клим мельком взглянул ему в глаза. Неужели хозяин не понимает элементарных вещей? Или ему плевать на жизни даже самых близких людей? Клим отправился на причал, снял кавказца с цепи. Пес обрадовался долгожданной свободе. Он бегал и прыгал, словно маленький щенок. У Клима зрелище резвящейся собаки вызвало сильнейший приступ раздражения. С каким удовольствием он бы выхватил пистолет и разрядил в Цезаря обойму. Оставалась надежда, что Марципанов одумается, поймет, насколько опрометчиво терять преданных людей. При его деньгах уже через два-три часа на острове будет нормальная собака, обученная идти по следу. И какая ей разница, зверя преследовать или человека. Запахи оставляют и те и другие.

Зря Клим надеялся. К его приходу боевики притащили все Ирочкины вещи.

— Цезарь, нюхай! — Марципанов ткнул псу в нос свитер Вершининой.

Пес без энтузиазма выполнил требование хозяина. Он явно не понимал, чего от него добиваются. Кавказца вывели за ограду, прицепив к ошейнику длинный поводок с петлей на конце, чтобы легче удерживать могучего пса.

— Ищи, Цезарь, ищи, — сказал Марципанов.

Тот завилял хвостом. Этим и ограничился. Игорь Леонидович принялся старательно втолковывать кавказцу, чего от него хотят. Даже попытался воодушевить личным примером. И Цезарь вроде бы понял. Опустив голову, он начал рыскать вдоль ограды.

— В этом духе и действуйте, — велел Марципанов.

Климу очень хотелось схалтурить. Создать видимость активных поисков, в действительности только сбивая кавказца с толку. Фокус бы удался, находись рядом простофили вроде Абрама. Увы, за Климом следовал Буек, умеющий анализировать чужие поступки и разобиженный на помощника Марципанова, сорвавшего их с Иришей бегство. Наверняка Буек уже простил девушку, отдавшуюся Демьяну. Буек сам отдался бы кому угодно, зайди речь о его жизни. И в своих бедах он винил Клима.

Поэтому Клим работал честно, надеясь, что Цезарь скорее взлетит, используя хвост как пропеллер, чем возьмет человеческий след. Дважды кавказец начинал старательно обнюхивать траву, и у Клима замирало сердце. Но затем пес успокаивался, и помощник Марципанова облегченно вздыхал. Беда пришла внезапно, когда все уже решили, что им самим проще унюхать следы беглецов. Цезарь вдруг остановился, принюхался, громко залаял и рванулся вперед. Затем пес вновь остановился и, заливаясь лаем, обернулся на Клима. Мол, смотри, какой я молодец. И продолжил свой бег. Клим, проклиная все на свете, устремился за собакой…

Рублев осторожно шел по лесу. Только что у него состоялся довольно нервный разговор с Ириной. Девушке надоели бесконечные запреты Комбата. Откровенно говоря, и сам Борис чувствовал, что перегибает палку. Он слишком долго работал в одиночку, привык все вопросы решать сам. Ладно бы, окажись рядом напарник. А то девушка. Совсем молоденькая, беспомощная на вид. Как такую брать с собой? За ней нужен глаз да глаз. Только и будешь обеспечивать ее безопасность, а не делом заниматься. Поэтому Рублев норовил держать Вершинину в сооруженном им укрытии. А девушка рвалась в бой, жаждала разделить с Комбатом все трудности и опасности. Рублеву кое-как удалось уговорить Ирину, что он действует без нее в последний раз.

«Предпоследний», — мысленно добавил Борис.

Сейчас он надеялся отыскать пистолет, утерянный Демьяном, а вечером, с оружием или без, идти освобождать пленниц. Вдруг раздался собачий лай. Комбат остановился, прислушиваясь. Лай повторился.

— Кажется, братва всерьез взялась за наши поиски, — вслух сказал Борис.

Было очевидно, что собака идет по следу Ирины. Только ее вещи имелись у боевиков. Комбат определил направление, откуда доносился лай, и побежал. Он хотел оказаться между псом и девушкой. Лай несколько раз повторился. Это помогло Рублеву занять точную позицию. Наконец он заметил мелькнувшую среди деревьев лохматую собаку. За ней бежало несколько человек. Их путь проходил чуть в стороне от Бориса.

— Оно и к лучшему, — решил Комбат, достав метательные ножи.

Огромный пес стремительно приближался. Рублев выждал нужный момент и взмахнул рукой. Кавказец жалобно заскулил. Комбата поразила реакция человека, державшего собаку на длинном поводке. Он упал даже раньше кавказца, словно ожидал внезапного нападения из засады. Зато следующий боевик будто нарочно подставился под бросок. Рублев всадил ему нож в область сердца и очень своевременно покинул импровизированную засаду. Громыхнули запоздалые выстрелы. Раздался отчаянный крик:

— Он, падла, замочил Сифона!

Комбат скрылся за деревьями, моля судьбу об одном: лишь бы Ирина оставалась в укрытии и не поддалась естественному желанию выяснить, почему в лесу началась стрельба. Теперь, когда боевики остались без собаки, они будут искать спрятавшуюся девушку до второго пришествия.

Какое-то время Комбат мчался по прямой, держа в руке последний нож, а затем свернул налево, пробежал шагов тридцать, шмыгнул за большое дерево и прислушался. Тихо. У боевиков явно испарился охотничий азарт. Теперь они действуют осторожно и, наверно, одной группой. Скоро это выяснится. Борис не успел отбежать далеко, преследователи должны вот-вот появиться. Исходя из своего опыта, Борис предположил, что ребята бесконечно далеки от выслеживания добычи и попадаются на самые примитивные уловки. Через минуту Комбат в этом убедился. Боевики шли, стараясь двигаться точно по прямой. Именно шли, словно преследовали смертельно раненного зверя. Их было трое. Они двигались молча, напряженно всматриваясь в раскинувшийся перед ними лес. Будь у Рублева пистолет, через несколько минут банда перестала бы существовать.

Но приходилось считаться с реальностью. Комбат хотел двинуться за боевиками, но те вдруг остановились, обменялись несколькими фразами и повернули обратно. Борис осторожно направился к укрытию. Ирина находилась там. Увидев Комбата, она радостно улыбнулась, потом нахмурилась и принялась сердито выговаривать:

— Я тут чуть с ума не сошла, когда началась стрельба. Думала о самом плохом. Все, теперь вы без меня никуда не уйдете!

— Жизнь покажет, — уклончиво сказал Рублев…

Боевики решили отказаться от преследования. Противник оказался слишком ловок и хитер. Сто шансов из ста, что он первый заметит их и скроется, если они будут идти вместе. Значит, надо разделиться. Но от этой мысли у всех троих задрожали коленки. Оказаться в одиночестве, когда где-то рядом затаился опытный и безжалостный враг? Нет уж, увольте! Боевики вернулись к месту схватки. Они забрали тело Сифона, оставив Цезаря там, где его настигла смерть.

Заметив мрачную процессию, Марципанов подскочил к Климу:

— А где Цезарь? И Демьян с девчонкой?

— Цезарь убит, девчонку мы не нашли, — угрюмо ответил Клим.

— Ну помощнички! — всплеснул руками Игорь Леонидович. — Снова облажались! И кто вас ткнул мордой в дерьмо? Демьян! Демьян, которого ты, Клим, считал последним человеком в команде! Наверное, обманывал меня, боялся, что я оценю Демьяна по достоинству и поставлю на твое место…

— Демьян мертв, — оборвал хозяина Клим.

— Вы его убили?

— Нет, это сделал другой человек.

— Не понял?!

— Вот, гляньте, в Сифоне торчит метательный нож. Цезаря тоже прикончили ножом. Демьян ими вообще пользоваться не умел, а тут работа мастера.

— Значит, ты хочешь сказать… хочешь сказать, — от волнения Марципанова заклинило, он не мог подобрать нужных слов.

— Да, против нас действует настоящий профессионал, — закончил за хозяина Клим. — Не пойму только, почему он пользуется ножами, а не пистолетом.

— У него при себе не оказалось пистолета, — высказался Буек.

— А оружие Демьяна?

— Наверное, он метает ножи лучше, чем стреляет, — предположил Буек.

— Все, хватит болтать, надо действовать, — взорвался Марципанов.

Игорь Леонидович наконец оценил всю серьезность положения. Рядом с ним находилось четыре боеспособных человека.

«Нет, три, — поправил себя Марципанов. — Конан не брался защищать мою жизнь. В критической ситуации он запросто переметнется на сторону врага. Нет, четверо, ведь еще есть Локоть, хотя и не оправившийся как следует после ранения. Значит, три с половиной. Мало, очень мало, если им противостоит искушенный боец».

— Короче, так, — заговорил Игорь Леонидович, — я немедленно собираю всех. Филина, Лунатика и остальных. Пусть едут и везут свору ищеек. До их появления соблюдать максимальную осторожность. Всех пленниц загнать в один дом. На ночь у двери и окон установить растяжки. Клим, у нас здесь гранаты есть?

— Нет, и взрывчатки кот наплакал. Но я сооружу хлопушки.

— Какие хлопушки?

— Если мужик попытается освободить пленниц, они сработают, и мы его засечем.

— Его не засекать, а мочить надо! — возмутился Марципанов.

— Замочим. Засечем и замочим, — хладнокровно ответил Клим.

Он видел, что состояние хозяина близко к паническому, и решил вселить в него уверенность.

— Смотрите, как бы он нас не замочил, — буркнул Игорь Леонидович.

— Мы теперь знаем, с кем имеем дело, и примем меры. Главное — оставаться в лагере. Лес — его территория, а здесь со своими ножами он против стволов ничего не сделает, — ответил Клим и неожиданно спросил: — Вы жеребьевку будете проводить сегодня вечером или завтра утром?

«Какая на фиг жеребьевка! Ты хоть соображай, что говоришь», — хотел воскликнуть Марципанов, но прикусил язык.

Игорь Леонидович много общался с людьми, стоявшими по ту сторону закона, и хорошо изучил их нравы. Они живут по законам волчьей стаи, беспрекословно подчиняясь сильному вожаку. Но если вожак дает слабину, упускает бразды правления, его участь решена. Там, на Большой земле, хозяин лесокомбината мог игнорировать бандитские законы. Он жил своей жизнью, контактируя с боевиками только по необходимости. Сейчас, находясь с ними бок о бок, Марципанов оказался в зоне действия уголовных понятий. Он являлся вожаком и не мог допустить откровенных проявлений слабости или трусости. Иначе зарежут. Забудут о том, кем он является на самом деле, и пустят в расход.

— Завтра утром, — твердо заявил Игорь Леонидович.

Но жеребьевка не состоялась. Туша вынудила капитулировать павшего духом Марципанова. В деловых отношениях сумоистка неукоснительно следовала принципу «ты — начальник, я — дурак; я — начальник, ты — дурак». От Игоря Леонидовича она готова была терпеть оскорбления, незаслуженные упреки. Но когда в твой адрес постоянно отпускает грубые выражения одна из пленниц, этих низших существ, предназначенных на убой, это хуже, чем просто бранные слова, это нарушает основы созданного Тушей мироздания. А Туша могла стерпеть все, кроме покушения на основы. Вечером она достала Марципанова, требуя немедленной сатисфакции. Она даже использовала шантаж, намекнув, что приступит к своей функции палача, лишь рассчитавшись с обидчицей. В другой ситуации Игорь Леонидович дал бы укорот зарвавшейся сумоистке. Но сейчас его больше заботила собственная шкура. Да и спортсменки усвоили уроки — за милую душу кончают друг дружку. Кроме того, Марципанова, обожающего коварные шуточки с летальным исходом, заинтриговал один момент. Туша не знает фамилий пленниц. Скорее всего она не догадывается, кому собирается бросить перчатку. И она не видела освобожденную от боев Демидову в деле. Вот будет сюрприз, когда Туша выйдет на арену!

Ради такого случая Игорь Леонидович решил было вернуть ристалищу прежний вид, убрать сетку. Но затем вспомнил о боях без правил, демонстрируемых по телевизору, и оставил все как есть. Пусть будет традиционный антураж.

Узнав о предстоящей схватке, Демидова удовлетворенно констатировала:

— Я таки достала ее, мерзавку! Это ей не слабых противников ломать. Пусть примерит на себя роль жертвы. Обидно, девочки, что вы этого не увидите.

Действительно, пленниц заселили в дом единоборок и не выпускали даже на тренировки. Цыпа установил настоящий тюремный режим.

Бравируя на словах, Демидова очень серьезно настраивалась на бой. Туша весила без малого в два раза больше, чем она. Скорее всего за ней было и преимущество в физической силе. Она владела техникой, позволяющей искалечить и убить человека. Для победы Даше следовало выбрать правильную тактику схватки. Единоборки вышли на арену.

— Допрыгалась, коза! Сейчас я вырву твой поганый язык. Только сначала выбью все зубы. А потом оторву голову, — злобно ухмыльнулась Туша!

— Размечталась, корова! Я тебе рога пообломаю. Вместе с руками и ногами.

Демидова хотела вывести Тушу из себя, но совершила ошибку. Она слишком уверенно держалась. Сумоистку это встревожило. Туша привыкла, что большинство ее соперниц перед боем очень нервничают, иногда трясутся, словно в лихорадке. А здесь абсолютное спокойствие, очень подозрительное и настораживающее. Поэтому сумоистка начала схватку осторожно, без лихого броска всей массой на соперницу, как это делают борцы сумо. Она припомнила свой опыт дзюдоистки и, растопырив руки, стала осторожно теснить Демидову к сетке. Главное — схватиться вплотную, а там скажется преимущество в весе.

— Хрясь, хрясь! — Демидова наглядно продемонстрировала, что у нее имеются собственные козыри. Физиономию Туши залило кровью. Сумоистка не стала искушать судьбу и прикрыла лицо.

«Черт знает какой силы удар у этой сучки! Бьет, как мужик», — подумала она.

Туша снова двинулась на Демидову и схлопотала еще один удар. Теперь ногой по ребрам. Вторая возникшая у сумоистки за время боя мысль была аналогична первой. Туша застыла в растерянности. Как быть? Известные ей приемы требовали контакта с противником, чего Демидова умело избегала. А боксировала Туша из рук вон плохо. Ей вдруг захотелось обратиться к Марципанову. Пусть остановит схватку. Но сумоистка успела достаточно хорошо узнать Игоря Леонидовича. Он только посмеется над ней!

Туша решила использовать прием из вольной борьбы. Она бросилась сопернице в ноги. Демидова, застигнутая врасплох, едва успела увернуться. Туша еще трижды повторила бросок, но Даша вновь и вновь уходила от грозного захвата. А на четвертый Демидова осталась на месте, только резко выставила вперед коленку. Туша со всего маху приложилась об нее лицом. Удар был такой силы, что Даша засеменила назад и уткнулась спиной в сетку. Раздался отчетливый хруст. У Туши сломался нос. В горячке боя она едва почувствовала боль, только увидела, как ее заливает собственная кровь. А еще у Туши закружилась голова. Удар отправил ее в легкий нокдаун. Многоопытная Демидова увидела «поплывшие» глаза соперницы. Она применила излюбленный прием Куницыной. Ее руки сомкнулись на затылке Туши, а правое колено, словно молот, стало крушить нижнюю челюсть сумоистки. Туше хватило двух ударов. Ее толстые, как столбы, ноги ослабли, подогнулись, и огромное тело, лишившись опоры, рухнуло на землю. Демидова словно не заметила, что сумоистка потеряла сознание. Она схватила ее правую руку на излом и надавила. Кость вылетела из сустава.

— Теперь ты не сможешь убивать наших девочек, — шепнула ей Даша.

Но Туша не услышала ее слов. Она находилась в глубокой отключке.

— Заканчивай, — лениво процедил Игорь Леонидович.

— Разве? — удивилась Демидова. — Это же не турнирный бой, а принципиальное выяснение отношений.

Она ждала в ответ каких угодно слов, только не этой фразы.

— Ах, вот ты какой, цветочек аленький! — широко улыбнувшись, сказал Марципанов.

Убедившись в целости и сохранности Вершининой, Комбат решил завершить задуманное, отыскать пистолет. Ему пришлось взять с собой Ирину. Но Борис об этом не пожалел. Именно девушка заметила оружие Демьяна, метров на шесть отлетевшее в сторону и упокоившееся под низенькой, но очень пушистой елочкой.

— Старею, — заметил Рублев, взяв пистолет и выщелкнув обойму.

Все патроны на месте, однако их так мало. Разойдутся мгновенно в серьезном бою. Это только в дешевых кинофильмах положительный герой укладывает двумя выстрелами минимум трех негодяев. Когда же против тебя вооруженные до зубов боевики, требуется более солидный арсенал. Оставалось надеяться, что ночь будет на стороне Комбата. Они вернулись к убежищу, утолили голод осточертевшим сухим пайком и, когда совсем стемнело, устроились на ночлег. Ирочка долго ворочалась, переживая события минувшего дня, и наконец уснула. Комбат тихонько выбрался из укрытия и отправился к лагерю. Увиденное заставило его насторожиться. Темно и пусто. Ни тусклого света фонаря, ни охранников.

«Они забаррикадировались, а на территории лагеря меня ждут веселые сюрпризы типа растяжек. Как заметить в темноте бесцветную леску? Ее-то и днем не всегда увидишь. Цыпа меня перехитрил, — понял Комбат. — Хорошо же, завтра я возьму реванш».

Утром возникла одна проблема. Ирина твердо решила следовать за Борисом по пятам. Она дала это понять вчера и снова повторила во время завтрака.

— Ну хорошо, а если я захочу разнообразить наш рацион местной дичью? Ты мне испортишь всю охоту, — сказал Рублев.

— Не захотите.

— Это почему же?

— Нельзя стрелять. Люди Цыпы насторожатся. И патронов у нас очень мало.

— Я ее ножом добуду.

— И слопаете сырой? Вы же сами категорически запретили разжигать костер. Короче, не пудрите мне мозги насчет охоты.

Комбат посмотрел на часы. По словам Ирины, Цыпа очень пунктуален. Скоро начнется поединок. Надо поторапливаться. Комбат не мог знать, что сегодняшний внеплановый бой состоялся раньше обычного. Он внезапно набросил девушке на руку тонкий, но прочный шнур и привязал к дереву. Вторую руку Борис прихватил обычной веревкой.

— Извини, но сегодня тебе лучше остаться здесь. Одна веревка так себе, ты ее перегрызешь зубами. Вторая гораздо прочнее, и узлы на ней хитрые, придется повозиться. Думаю, на все про все у тебя уйдет минут сорок. Давай работай. Если я вдруг не вернусь, ты должна сама освободиться.

Комбат вновь отправился к лагерю. Но теперь он взял значительно правее, выйдя к берегу озера в том месте, где в воду заходила ограда. Комбат снял брюки и перекинул их через плечо. Идеально прозрачная озерная вода позволяла рассмотреть каждую мелочь. Вроде боевики не озаботились созданием дополнительных преград. Рублев осторожно ступил в воду. Со стороны арены доносились редкие возгласы. Кажется, бой начался, однако настроение у Цыпы далеко не радужное. Вчерашний день обломал весь кайф от поединков. То ли еще будет. Рублев вышел на берег и взялся за брюки.

— Медленно, очень медленно подними руки и шагай прямо, не оборачиваясь, — раздался голос сбоку. — Стреляю при малейшем подозрительном движении. Видел я, как ты двумя ножами уложил человека и собаку. А мне жизнь дорога.

Рублев двинулся к арене, возле которой собрались боевики, кляня себя за беспечность. Ну почему он твердо решил, что Цыпа и все его приспешники будут смотреть за боем? Надо было учесть возможность засады.

— Ах, вот ты какой, цветочек аленький! — увидев Бориса, обрадованно сказал Марципанов. — А где подружка твоя? Что же ты явился в гости один, без дамы?

— У меня нет дамы, я сам по себе, — решительно заявил Комбат.

— Согласен. Ириша — очаровательная молодая девушка, ты для нее слишком стар. Она — не твоя дама, но находится у тебя. Куда ты ее спрятал?

— В отличие от тебя, у меня нет дурной привычки захватывать и прятать женщин.

— Смелое заявление. Но мы посмотрим, как ты запоешь, когда наш разговор продолжится в другой обстановке. Я недавно прочел девочкам маленькую лекцию о пытках. Ты даешь мне отличную возможность перейти от теории к практике.

— Да, роль практикующего садиста тебе отлично подходит.

— Возможно. Только мне не хотелось бы идти на крайние меры. Сам подумай. Девчонка ждет твоего победоносного возвращения и теряет свой единственный шанс на спасение. Сейчас я верну Локтя на катер, а затем мои парни тщательно осмотрят остров. Думаешь, она без тебя сумеет улизнуть? Очень сомневаюсь. Так зачем понапрасну себя мучить? Исповедуйся как на духу и умри быстро и безболезненно.

— Исповедуются священникам, а не мерзавцам вроде тебя!

— Ладно, ты сам виноват, — Марципанов хотел подать знак боевикам, но тут ему пришла в голову замечательная идея, и он поманил рукой Конана: — Мне захотелось разбавить женскую возню поединком двух настоящих мужчин.

— Хорошо. Только с одним условием. Я не стану его убивать, — легко согласился Конан, видя перед собой уступающего ему в мощи и по возрасту соперника.

— Мне он самому нужен живым. Нам с ним есть о чем потолковать. Надеюсь, после схватки он станет более разговорчивым, — ответил Марципанов.

По его знаку боевики помогли уйти с арены пришедшей в себя Туше и увели Демидову. Их место заняли Рублев и Конан. Очень сильный и ловкий, единоборец оказался замечательным бойцом, одним из лучших среди всех, с кем сталкивала Комбата судьба. Ощущая собственное превосходство, Конан все же начал бой осмотрительно, изучая возможности своего противника. Они оказались гораздо большими, чем ожидал Конан. К тому же у Рублева имелся один важный козырь. Конан много раз сражался в многоугольнике, но всегда для победы. А Комбата обучали выводить противника из строя, причем действуя по ситуации. И для Бориса не существовало запрещенных приемов. В самый трудный момент, когда Рублев оказался прижат к сетке, он коленом ударил Конана в пах. Тот отскочил и прошипел, кривясь от боли:

— Ты че творишь?!

— Дерусь за свою жизнь, — коротко ответил Борис.

Тут Конан понял, что дело приняло серьезный оборот. Он вышел на арену избить «старичка» и отдать его бесчувственное тело на растерзание Цыпе. А «старичок» оказался не промах. Отразив все атаки, он дал понять, что готов использовать для спасения любые приемы, в том числе несущие противнику смерть. Конан струхнул. Он прекратил свои наскоки, и только изредка наносил дальние удары.

— Ты че с ним возишься? — раздраженно бросил Марципанов и вдруг испуганно вскочил с кресла.

Из-за дома неожиданно выскочили спортсменки. Застигнутые врасплох боевики не успели воспользоваться оружием. Только Буек выхватил пистолет, но, увидев бегущую среди девушек Ирину, опустил его и поднял руки вверх. Муфлон оказался лицом к лицу с Куницыной. Девушка ловко уклонилась от удара и впечатала кулак ему в нос. Муфлон злобно выматерился и устремился на единоборку. Та встретила его серией быстрых ударов. Муфлон, заметно превосходивший Елену в весе, устоял и сумел перехватить ее руку. Но он слишком увлекся поединком. Набежавшая Гера от души припечатала его своим тяжеленным кулаком. Муфлон тут же потерял всякий интерес к происходящему и улегся на траву.

Локоть, на свою беду решивший сначала посмотреть бой, а затем отправляться на катер, угодил в жесткие объятия борчихи. Больная нога мешала ему действовать во всю силу. Девушка ловко бросила его через себя и припечатала к земле. Вершинина помогла подруге скрутить боевика.

Клим оказался в окружении сразу нескольких девушек. Он почти успел выхватить пистолет, но Хрусталева ударила его ногой по руке. Клим удержал оружие, однако потерял время. Девушки облепили его, словно муравьи. Они свалили помощника Марципанова и забрали пистолет.

Обезвредив Локтя, Ириша подбежала к арене и открыла защелку.

— Ты как здесь оказалась? — спросил Рублев.

Девушка хитро улыбнулась. Комбат недооценил ее возможности. Ириша освободилась уже через десять минут и со всех ног бросилась к лагерю. Она видела, как Клим, устроивший засаду, привел Бориса к Марципанову. Девушка воспользовалась тем же путем в лагерь. Внимание боевиков целиком переключилось на Рублева, поэтому Вершининой удалось незаметно пробраться в дома. Она испытала настоящий шок, когда дом, где жили обычные спортсменки, оказался пуст. Ириша прокралась к своему дому. К ее неописуемой радости, все пленницы оказались там. Вершинина открыла ставню и окно. Девушки выбрались наружу и бросились в отчаянную атаку.

— Мужик, согласимся на ничью? — обратился к Рублеву Конан.

— Ладно. Только сделай так, чтобы мы забыли о твоем существовании.

Комбат быстрым шагом направился к Демидовой, для которой с самого начала атаки существовал единственный противник — Марципанов. Остатки боксерских навыков помогли Игорю Леонидовичу выстоять секунд двадцать. Затем Даша мастерски провела удар ногой в голову и уселась на поверженного врага.

— Не могу! — ее лицо исказилось от мучительной борьбы с самой собой. — Надо прикончить гада, а не получается.

— И очень хорошо, — сказал Борис, поднимая девушку.

Его слова были встречены возмущенным гулом.

— На его совести жестокие убийства наших подруг, и мы хотим, чтобы он ответил за это прямо сейчас, — шагнула к Рублеву коренастая плечистая девушка, лихо завалившая Локтя.

— Значит, из-за этого ничтожества вы готовы угодить в тюрьму? — повысил голос Комбат.

Девушки смешались, и тут воцарившуюся было тишину прорезал торжествующий голос:

— Мы не будем его трогать. Зачем, если он сам вырыл себе могилу!

Какое-то время спортсменки молча смотрели на говорившую, а затем самая догадливая охнула:

— Змея! У Марципанова осталась вторая змея.

Девушки испуганно переглянулись. Одна мысль об уцелевшем чудовище приводила их в ужас.

— А что! Пусть почувствует себя в Ксюшиной шкуре! Его холуи займутся змеей. У них это хорошо получается, — наперекор общему замешательству выкрикнула штангистка.

Спортсменки разделились. Вершинина, Хрусталева и Юрьева возражали против жестокого испытания, Гера и Демидова молчали, остальные требовали наказания. Все решили слова освобожденной Жилкиной. Вера обратилась к Свете, поскольку Иришу и Аню знала хуже.

— Жалеешь, значит, — осуждающе бросила она. — Покопала бы с мое могилы, думая, что любая из них может стать твоей, тогда бы не жалела.

Насмерть перепуганного Марципанова затащили на арену. Он попытался выскочить оттуда, когда боевики заносили ящик, но Буек грубо отшвырнул его назад:

— Куда лезешь! Сначала разберись с питоном, потом выходи.

Голодная семиметровая тварь выскочила из ящика, словно распрямившаяся пружина. Комбат едва поверил своим глазам. Одно дело — читать в газете про абстрактные семь метров, и совсем другое — видеть змею толщиной с человека, которая, распрямившись, едва ли поместилась бы по диагонали в комнате его московской квартиры. Питон сразу заметил жертву. Он собрался в клубок, оставив снаружи голову и метра два туловища. Организатор побоища застыл, парализованный страхом. Змея мгновенно распрямилась. Марципанов прикрыл руками лицо, но питон ударил его тяжелой головой в грудь, сбив с ног. Острые зубы впились в плечо Игоря Леонидовича, рептилия мгновенно обвила свою жертву семиметровым телом и начала душить. Изо рта Марципанова хлынула кровь, лопнула от чудовищного давления кожа. Змея поднесла свою голову к его лицу, вывихнула нижнюю челюсть, отчего ее пасть стала похожа на пещеру, и стала медленно заглатывать Игоря Леонидовича.

Девушки заохали, начали в ужасе отворачиваться. Им явно разонравилась собственная идея. Комбат взял один из конфискованных пистолетов. Грянул выстрел. Громадное тело змеи содрогнулось и замерло.

— Все, девушки, — сказал Рублев, убирая оружие. — На этом сеанс кошмаров для вас закончен. Собирайтесь, едем домой.