Сильные пальцы сжимаются на моём локте.
– Идём, – говорит Демидов.
– К-куда? – слабо возражаю я, но уже семеню за ним.
– Станешь на учёт в лучшем перинатальном центре. А потом поедем ко мне домой.
– Зачем? – удивляюсь я.
– Чтобы ты нормально, без нервов и эксцессов смогла выносить и родить моего наследника.
– Только – выносить и родить? – с ужасом переспрашиваю я.
– Да, – резко отвечает он. – Для тебя ничего не меняется. Родишь – я заберу ребёнка. Ты получишь ту сумму, которая указана в договоре. Ничего не меняется, Рита. Ты по-прежнему – суррогатная мать.
1.0 — создание файла в Книжной берлоге Медведя by ViniPuhoff
– Кирсанова? – босс явно очень удивлен, пожалуй, не меньше меня. А еще, он очень недоволен. Хотя недоволен – мягко сказано: просто пышет злобой, как настоящий дракон.
Он делает жест, приглашая меня присесть на один из стульев. Покорно прохожу к столу и осторожно опускаю попу на стул напротив шефа. В академии нас учили основам физиогномики, но в его случае и без этой науки все понятно: удивление, обескураженность, недоверие, подозрение и всепоглощающая злость.
Да, непростой нам папа достался, мысленно говорю своему маленькому, и неосознанно кладу ладонь на совсем ещё плоский живот. Демидов внимательно следит за мной и, увидев мой жест, мгновенно вспыхивает жуткой яростью. Тёмно-синие глаза мечут молнии.
И мне остаётся лишь втянуть голову в плечи и ждать вердикт. А в том, что приговор будет суровым – сомнений нет. Ярослав явно считает меня предательницей. А предателей он не прощает.
Ох, нужно было лучше себя отставить перед доктором. Что ж уж теперь! И вообще... Нужно не быть неудачницей, Рита! Что же ты беды притягиваешь?
… Всё началось с того, что я сегодня утром решила сделать тест на беременность.
Одна ночь, вернее даже, один случайный незащищённый секс – и вот я держу результат в своих руках! Нет, не результат, а настоящую катастрофу!
Обрадовать нового начальника незапланированным отцовством это – гарантированный способ потерять работу! А еще теперь разбились вдребезги планы заработать денег маме на лечение в элитной клинике ЭКО.
Когда мамин доктор озвучил мне сумму, которая нужна на операцию, я схватилась за голову. Таких денег у меня нет и никогда не будет. Мама – мой единственный близкий человек. Она у меня сирота, детдомовская. Отец погиб, когда мама ещё носила меня. Он был спасателем. Других спас – вытащил из горящего дома, а самого привалило балкой. Мама всю жизнь работала на износ, поднимая меня. Замуж так и не вышла – слишком любила отца. Вся её жизнь была работа-работа-работа, ради того, чтобы у меня было всё, не хуже, чем у других. И вот теперь такое отношение к себе дало знать. И кроме меня – позаботиться о ней некому. Но где я могу взять такие деньги?
Отчаяние толкает человека на необдуманные поступки. Не скажу, что мой был совсем уж необдуманный. Я взвесила все «за» и «против», когда решила стать суррогатной матерью. Даже к хирургической дефлорации была готова.
Подписала договор с очень солидной клиникой. Долго выбирала лечебное учреждение. Чтобы непременно было самое лучшее. В клинике уважали клиентов и хранили полную конфиденциальность. Я получила аванс и сразу же перевела первую часть за мамину операцию.
А буквально через три дня на мою электронную почту пришло сообщение, что меня приглашают на собеседование. Было бы глупо отказываться от хорошо оплачиваемой работы. Тем более, место предлагали не в затрапезном офисе, а в крупном частном охранном предприятии, чьи бойцы берегут крупнейшие объекты нашего города. Найти хорошее место работы юристу без опыта, вчерашней выпускнице, нереально, а тут такая удача! Так думала я в первый день сбираясь на работу. Но, увы, на этом моё везение закончилось – меня сразу же приметил здешний босс. А не заметить его самого просто невозможно! Потому что Ярослав Олегович Демидов обладает внешностью самого сладкого греха, на него пялятся с восхищением женщины любого возраста!
А потом… случилось то, что случилось. И вот теперь я пожинаю плоды воистину необдуманного поступка – держу в руках тест с двумя полосками.
Чёрт!
Теперь придётся идти в клинику и расторгать договор. И проблема даже не в том, что, скорее всего придётся вернуть аванс, который давно потрачен. Стыдно смотреть в глаза персоналу, мямлить, извиняться, признаваться в случайном сексе чужим людям!
Но идти придется. Я подписала договор и теперь надо как-то решить этот вопрос, ведь это – юридическая ответственность! Мне ли не знать о юридической ответственности…
Делать нечего, собираюсь и иду в клинику позориться и отменять договор, но сначала, его нужно еще раз перечитать. Я его, конечно, внимательно изучила перед подписанием. Но теперь мне нужно найти те пункты, которые относятся к несоблюдении сторонами данного договора.
Своей машины у меня нет, все свободные деньги уходят на лечение мамы. Ничего, и без машины люди живут. До клиники привычно добираюсь на общественном транспорте. В клинике нервозность только усиливается. Приёма приходится ждать прилично. А когда я всё-таки прохожу в кабинет и робко, сбивчиво объясняю суть своего появления здесь, моя куратор бросает на меня недовольный взгляд:
– А знаете что, – произносит она, с каким-то зловещим злорадством, – сейчас в клинике наш клиент, который уже ждал вашу процедуру и рассчитывал на вас. Вот с ним и договаривайтесь о претензиях сторон! Пройдите в кабинет четырнадцать, я распоряжусь, чтобы вам не мешали.
Я теряю дар речи. Встречаться с мужчиной, которого я, по сути, подвела, как-то не очень хочется. Даже не представляю, что скажу ему.
– Но как же анонимность? – несмело лепечу я, чтобы хоть что-то возразить. Но кто бы меня слушал! Врач уже повернулась ко мне спиной, очевидно демонстрируя, что разговор закончен.
Вспоминаю, что я вообще-то человек, личность, индивидуальность, красивая и образованная! И с гордо поднятой головой следую в указанный кабинет.
Захожу в простенькую дверь с цифрой четырнадцать на табличке и ловлю дежа вю. В кабинете однообразная офисная обстановка, за письменным столом сидит мой босс с новой работы. Тот самый, которому не повезло стать случайным отцом моего малыша.
И вот теперь он сверлит меня злым взглядом и барабанит пальцами по столу. И я, как дура, залипаю на эти пальцы. Я слишком хорошо помню, какие мелодии они играли на моём теле.
Ярослав Олегович начинает обманчиво-ласково:
– Поймала, значит, в угол загнала, да Маргарита Дмитриевна?
Его глаза сужаются, на скулах играют желваки, а руки сжаты в кулаки. Странное ощущение, будто он собрался со мной драться.
Выпрямляюсь на своем стуле и распрямляю плечи. Чему нас учили в академии? Нельзя показывать страх, он – первый шаг к проигрышу! Вздергиваю подбородок. Я ни в чем не виновата, никого не загоняла и вообще, это он меня соблазнил! Достаточно взглянуть на этого мужчину и сразу становится ясно, что у меня не было ни единого шанса устоять!
Однако бравировать долго не получается – меня пронзает острой болью внизу живота, сгибаюсь, кусаю губы, чтобы не застонать.
– Что такое? Снова игры? – без малейшего сочувствия произносит мужчина. Однако поднимается, подходит ко мне, берёт за локоть и тянет вверх.
С трудом распрямляюсь, вскидываю на него затуманенный болью взгляд, шепчу одними губами:
– Это правда.
И, наверное, что-то в моём лице его убеждает в искренности моих слов. Сильные пальцы сжимаются на моём локте.
– Идём, – говорит он.
– К-куда? – слабо возражаю я, но уже семеню за ним.
– Станешь на учёт в лучшем перинатальном центре. А потом поедем ко мне домой.
– Зачем? – удивляюсь я.
– Чтобы ты нормально, без нервов и эксцессов смогла выносить и родить моего наследника.
– Только – выносить и родить? – с ужасом переспрашиваю я.
– Да, – резко отвечает он. – Для тебя ничего не меняется. Родишь – я заберу ребёнка. Ты получишь ту сумму, которая указана в договоре. Ничего не меняется, Рита. Ты по-прежнему – суррогатная мать.
ЯРОСЛАВ
Как же они уже достали, эти озабоченные дамочки! Я постоянно, словно в оккупации под их жадными взглядами. И постоянно живу с ощущением, что я – просто кусок мяса, хотя, не просто, а лакомый кусок мяса в вольере голодных тигриц! Вот и еще одна на мою голову свалилась: такая хрупкая, юная и свежая. Но и у нее в моем присутствии глаза заволокло туманной поволокой, влажные губки приоткрылись, пропуская неровное дыхание. Да что ж такое-то? Почему-то именно этот чуть приоткрытый ротик и именно эта бурно вздымающаяся грудь пистолетным выстрелом срикошетили мне в пах – там все мгновенно окаменело! Маргарита, Марго – ведьма, не иначе! Околдовала меня своими ведьмовскими, чуть насмешливыми глазами. Смешливая, значит. Ну, посмотрим, кто посмеется последним. А фигурка у нее, что надо, и грудь такая – прямо в ладони просится, и ножки – ммм, я бы такие раздвинул!
Это сумасшествие какое-то, точно околдовала! Вот и получила – заломал ее прямо в кабинете. К черту этот договор! Эта фабрика у меня уже в печенках сидит, а тут она со своими губами, грудью и ногами в расслабляющей полутьме! Хотя, конечно, обычно я себе такого не позволяю. Не подросток давно уже и умею справиться с гормонами. Однако сегодня что-то пошло не так. Чувствовал себя потом, словно вдрызг пьяный. Марго – точно ведьма, даже снилась мне на следующую ночь, хотя обычно я снов не вижу или не запоминаю их. А тут, надо же, запомнил. Даже во сне я яростно трахал гибкую, отзывчиво стонущую подо мной девчонку. Проснулся от ощущения неудовлетворенности – хоть эскортницу вызывай! Долго сонный и перевозбужденный сидел на постели, чего за мной никогда не водилось, и размышлял о нелепости бытия: кого хочу, не знаю, а кого знаю, не хочу.
Хмыкнул, признаваясь себе, что прекрасно знаю, кого хочу – Маргариту Дмитриевну, младшего помощника штатного юриста в моей собственной фирме. Долгие годы в своем частном охранном предприятии я обходился самым безобидным для моего спокойствия персоналом: парни-бойцы и хорошие работницы, а не эстетичные глянцевые картинки – тетки в бухгалтерии, юристы и менеджеры. Только недавно появились Верочка и Маргарита – красавицы, услада глаз для моих бойцов, теперь еще и моя головная боль. Марго-Марго, что же делать-то с тобой теперь? По-хорошему, стоило бы жениться и пусть рожает мне наследника, тогда и эта чертова клиника мне будет не нужна.
Но вот как раз жениться я не горю желанием от слова совсем. Я не готов сунуть голову в ярмо, которое на всю жизнь. Мне армейки хватило – то еще рабство. В моем возрасте достаточно позорно на эротические образы гонять в кулак, чтобы слить «материал» в баночку для дальнейших процедур!
Поэтому одним из условий моего договора с клиникой было, что исполнительница будет иметь со мной личный контакт для внедрения ей моего «материала». За это я согласился заплатить дополнительно и совсем не мало, мои эскортницы столько, наверное, за месяц получают, а тут – за один раз!
Получил звонок из клиники, что у них есть для меня кандидатка, и помчался встретиться с будущей мамочкой моего наследника. Годы идут, я всю жизнь провел то в армейке, то и вовсе на войне. Спасибо знакомому, бывшему однокласснику Димке Фомичеву, который после моего увольнения в запас меня перехватил на гражданке и втянул в этот бизнес. Фирму мы подняли на удивление быстро – хорошая охрана всегда в цене и востребована! Димка сразу соскочил с управления, а мне теперь разгребай.
Все это во мне бурлило, пока я нетерпеливо ждал кандидатку для знакомства. Дамочки! Конечно, она запаздывала.
А потом пришла Марго, и у мня внутри все скрутило от новой порции почти неконтролируемого желания. Да, какого черта! И что она вообще тут делает?
Привычным жестом приглашаю подчиненную разместиться передо мной. Какая же она невозможно сексуальная! Вот и одежда, вроде, простая, скромная, но выглядит на ней так, что у меня мозги сплавились в единый липкий комок похоти. Я же помню все ее тело до мелочей, никакой одеждой от меня не скрыть полные груди, плоский животик, коварную впадинку пупка, волнующий изгиб холмика лобка, трепещущие от желания мышцы внутренней поверхности бедер, мягкую округлость сочных ягодиц. Черт!
Спокойно, Ярик, девчонка хороша, но это – не повод набрасывать себе на шею ярмо!
Что такое? Этот растиражированный жест, когда самочка хрупкой ладошкой прикрывает свой животик, где греется будущее потомство, ни с чем не перепутаешь. Она беременна? От кого? Я ведь отчетливо помню преграду, которую безжалостно протаранил своим членом тогда в ночи, её крик, заглушенный моим голодным поцелуем, да следы крови мне тоже не померещились – совсем немного, но они были, я не спятил!
Быстро мысленно прокручиваю календарь, и меня взрывает. Она специально! Поймала меня на свою девственную дырочку и невинные глазки, зараза! Но так просто меня не заполучить! И вообще, как она меня здесь нашла? Если эта девка думает, что заполучила меня и теперь просто «пасет» ценного барашка, то придётся ее разочаровать – Ярослав Демидов – бараном не является, никогда не был и не собирается им становиться! Но я не могу не признать, что свою невинность и случайность нашего безумия она отыграла виртуозно.
Вот и сейчас играет невозмутимость с таким мастерством, что сам Станиславский рукоплещет стоя! Скривилась, как от боли – Оскара Маргарите! Вот только бледность на лице не каждая сыграть может. А что, если ей и правда плохо, а я тут хихоньки придумываю? Прощу ли я себе потом чью-то жизнь? И кувалдой по голове – вдруг это мой малыш сейчас под угрозой? Срываюсь с места и тащу ее за собой – пусть ее осмотрят местные эскулапы, а от чьего головастика в ней жизнь разберемся потом, когда этой самой жизни железно ничто не будет угрожать!
– Это правда, – едва слышно шепчет она, а у самой взгляд в дымке, отчего у меня короткие волоски на затылке встают дыбом. Там, в горячих точках я уже видел такой взгляд. Как правило, мы этих ребят не довозили до госпиталя живыми. Высасывающую жизнь боль – вот что означал этот туман!
– Идем! – поторапливаю я, борясь с желанием поднять ее на руки и отнести туда, где ей окажут помощь.
– Зачем? – довольно живенько удивляется девушка. Разве я сам знаю ответ на этот скользкий вопрос? Но ответить надо, и я выкручиваюсь, прикрывшись мерзкой полумасочкой заботливости:
– Чтобы ты нормально, без нервов и эксцессов, смогла выносить и родить моего наследника, – делаю нажим на слове «моего».
– Только выносить и родить? – кажется, у нее даже губы побелели, но я давлю в себе порыв неуместной жалости. Я уже сложил два и два и понял, что она пришла в клинику не совсем за мной. Случайную девицу персонал бы ко мне не пропустил. Значит, она та самая исполнительница.
– Да, – резко пресекаю все возможное недопонимание. – Для тебя ничего не меняется. Родишь – я заберу ребенка. Ты получишь ту сумму, которая указана в договоре. Ничего не меняется, Рита. Ты по-прежнему – суррогатная мать.
Она вскидывает на меня глаза, в глубине которых дрожат слёзы.
Считает меня чудовищем? Пусть. Не будет впредь врать и хитрить.
Но, таща её к двери, невольно ускоряю шаги – будто собираюсь убежать от всей этой нелепой ситуации.
РИТА
Мы несемся по коридору клиники почти бегом. Я с трудом держусь и с ужасом ощущаю некоторую липкую влажность между ног. Когда Демидов затаскивает меня в просторный, светлый кабинет с кушеткой, всхлипываю и оседаю. Но Ярослав мне упасть не дает, подхватывает на руки, даже как-то заботливо укладывает меня на светлую кушетку. А сам в ужасе таращится на рукав своей светлой сорочки с внутренней стороны – там, где по нему елозила моя попа, остался кровавый след.
– Выйдете папочка! – спокойно командует врач – женщина лет сорока.
Демидов хмыкает, но подчиняется.
Едва за босом закрывается дверь, доктор помогает мне снять одежду и стелет на кушетку одноразовую пеленку. Я снова занимаю место на ней.
Осмотр длится недолго, гинеколог успокаивает меня медицинской терминологией. В моем понимании раз у недуга есть термин – значит, это известный недуг. Следовательно, его можно вылечить. И нет причин паниковать. Паниковать начинает Ярослав Олегович, наш папочка. Он донимает доктора потоком вопросов в своей излюбленной властной манере «я тут босс». Но врач – молодец, легко отбивает эту подачу и ставит Демидова на место. Она спокойно объясняет и ему тоже, что только что говорила и мне.
– А нормальным языком можно? Без этой вашей латинской зауми? – издевательски фыркает Ярослав, доктор мерит его строгим взглядом, лишь на мгновение оторвавшись от своих записей.
– Я говорю, что с вашей женой все нормально. Нет никаких патологий, и я не вижу причин паниковать. Вон, сама пациентка прекрасно все поняла! – очень внятно произнесла врач.
– Но у нее боль и кровь еще! – растерянно кидает Ярослав взгляд на свой рукав со следами моей крови.
– На ранних стадиях беременности организм перестраивается, матка наращивает дополнительные ткани, из-за чего могут быть и болевой синдром и даже некоторые кровотечения, – все так же спокойно поясняет врач.
– А залп из брандспойта для вас – некоторая влажность? – нахмурился Демидов. Язвит, значит, уже вернулся в себя. Я даже с трудом сдержала улыбку, а вот доктор, увы, не сдержала.
– Я назначу УЗИ. Возможно, есть еще киста желтого тела, это надо проверить! – серьезно кивнула она, продолжая что-то писать. К этому времени я уже немного отлежалась, и меня отпустило. Захотелось срочно домой, принять душ, переодеться и привычно для моего возраста воспользоваться гигиеническими прокладками.
Только Ярослав Олегович имел другие планы на мой счёт. Сразу после УЗИ он усаживает меня на переднее пассажирское сиденье.
Ярослав сосредоточенно ведёт машину, не спуская взгляда с дороги, и у меня есть возможность втихаря любоваться им.
Просто бессовестно красивый мужчина! Мне кажется, вокруг так много посредственностей, потому что Ярослав Демидов собрал все генетические плюшки в себе, ничего не оставив остальным.
Мы выруливает за город и довольно скоро подъезжаем к элитному коттеджному поселку. Репортажи отсюда обожают делать местные журналисты. Тут, что ни дом – то прекрасный дворец.
Однако дом самого Демидова скорее напоминает старинный рыцарский замок в миниатюре. Без рва и подвесного моста, правда, но очень характерная архитектура. Центральная часть коттеджа похожа католическую церковь, сбоку к ней крепится остроконечная круглая башня, к которой примыкает постройка гораздо ниже по высоте – гараж с широкими воротами, где легко разъедутся два автомобиля. Он также украшен башенкой со шпилем.
К дому ведёт идеальная дорожка, обсаженная ухоженными и красиво подстриженными кустиками. Словом, сказочная картинка. Особый колорит добавляют плети плюша, ползущие по каменным стенам.
Интересное открытие. Ведь внешний вид жилища много говорит о владельце. А что я вообще знаю о Ярославе Демидове? Ничего толком. Только самые общие сведения: относительно молодой офицер в запасе, удачливый бизнесмен, владеющий прибыльным бизнесом, не женат и не был, детей нет, о внебрачных детях информации также нет. Странно, он достаточно красив, чтобы не испытывать недостатка в подружках. Я так задумалась, что пропустила его вопрос, обращенный ко мне.
– Что? – очнувшись, переспрашиваю я, сообразив, что меня о чем-то спросили и ждут моего ответа.
– Я узнавал, что тест ДНК можно без риска пройти на четвертой неделе, у тебя же уже вторая? – он с подозрением косится на меня.
Блин, он не понял, что я была девственницей до него? Или откуда эти подозрения?
– Да, вторая, – тихо подтверждаю я, ежась под пристальным взглядом.
– Рита, отвыкайте мямлить! Мне не нужен юрист, который любой способен растоптать! Вы же королева Марго! Никогда не тушуйтесь перед сильными мира сего. И не надо никого идеализировать, и потом требовать соответствовать твоим идеалам, – разъясняет мне Демидов, пока паркуется.
Потом выходит из автомобиля, обходи его по кругу, откркывает мою дверь и предлагает свою ладонь.
Я мнусь, опасаясь притронуться к Ярославу и вновь ощутить разряд электричества от его кожи.
– Рита, после того, что было в моем кабинете, взять меня за руку – невиннейшее действо! – усмехается он, развратно сверкнув глазами.
Я краснею, опускаю глаза, мгновенно вцепившись в его ладонь, и позволяю увести меня в дом, который, судя по брошенным ранее угрозам, должен стать для меня тюрьмой.
ЯРОСЛАВ
Эта докторица бесит! Что она о себе возомнила? Думает, я на нее управу не найду? Я же ее по судам затаскаю. Сидит тут умничает, а у нее в кабинете беременной плохо, кровью исходит.
С трудом сдерживаю мат, только благодаря Рите, которая вся синяя от бледности смотрит на меня широко распахнутыми глазищами, под которыми залегли тени.
Вашу ж мать!
Наконец-то добиваюсь от этой заучки в белом халате внятного ответа и направления на УЗИ.
Сразу из кабинета ультразвука тащу Риту в свою машину, а в голове зреет понимание, что девушка ехать со мной не хочет.
Плевать!
Когда подъезжаем к дому, озвучиваю ей свое предложение, о котором я уже все разузнал.
Тест на ДНК нам необходим. И, хвала всем святым, Рита не отпирается от него. Да что ж она забитая вся такая! Нормальная же девчонка, умная, сообразительная. Поэтому, не сдержавшись, выплескиваю на нее целую лекцию, что не нужно пресмыкаться и раболепствовать.
Ну вот, хотел поддержать, а она в себе замкнулась, только испугал. Все время забываю, что дамочки – не мои бойцы на плацу.
Привычно обошел автомобиль, открыл перед ней дверь и протянул руку. Рита сжалась еще сильнее, и это странно резануло по самолюбию. Я же ее не обижал! Чего она постоянно от меня шарахается?
– Рита, после того, что было в моем кабинете, взять меня за руку – невиннейшее действо! – усмехаюсь от неожиданной догадки – да она просто стесняется!
Маргарита краснеет, так невинно и прелестно, что у меня тяжелеет в паху. Хочется схватить, разложить прямо на капоте и творить с ней такое, от чего бы краснела потом годы вперёд…
Словно почувствовав мой настрой, она ещё больше смущается, заводя меня. Господи, что не так с этой девушкой? Я видел ее без одежды всю, трогал во всех её сладеньких местечках.
А она краснеет, когда я предлагаю ей свою ладонь. Или дело не во мне, а в мыслях, которые я в ней побуждаю? Хм… а вот это уже интересно!
Входим в дом. Валентина Максимовна встречает меня на пороге кухни вся раскрасневшаяся от домашних забот, по дому разлетается аппетитный запах свежей сдобы и кофе – не помню ни дня, когда бы эта милая женщина встретила меня после трудового дня иначе. Завтрак, обед и ужин для нее святое!
Рита бледнеет на глазах и усиленно сглатывает, похоже, от запахов ее мутит. Еле успеваю подхватить девушку на руки, не дав свалиться в обморок на пол.
Валентина Максимовна всплескивает рукам и подбегает к нам. Она встревоженно трогает Рите лоб ладошкой и вскидывает на меня спокойный взгляд. Уверена, что я все решу, и для меня не существует экстренных проблем. Вот, она – настоящий боевой товарищ!
– Валентина Максимовна, приготовьте, пожалуйста, гостевую комнату для Маргариты, лучше на первом этаже! – командую я, и экономка удаляется выполнять мои распоряжения.
Я специально выделил Марго комнату внизу. Жить ей здесь долго, а скоро подъемы по лестнице станут для нее не только трудными, но и опасными.
Позже, когда она вернется к своей жизни, я переделаю эту комнату в детскую.
Я не врал и не кривил душой, когда говорил ей, что для нее ничего не меняется. Для меня она просто суррогатная мать: выносит, родит, ну, может, выкормит какое-то время, и я заберу у нее своего ребенка. Мне не нужна женщина рядом, мне нужен только наследник. Даже девочка сгодится. Я не настолько дремучий, чтобы не знать, кто именно виновен в рождении ребенка того или иного пола.
Присаживаюсь на диван в гостиной с Маргаритой на руках и жду.
Наконец, появляется Валентина Максимовна и зовет за собой.
Несу девушку в ее комнату. Ловлю себя на том, что хочу, чтобы ей здесь понравилось. Убеждаю себя, что просто хочу, чтобы инкубатору моего ребенка было комфортно! Вот, так и надо ее воспринимать – инкубатор и ничего больше!
Осторожно кладу девушку на постель, подавляя в себе жгучее желание воспользоваться ее телом для своего удовольствия. Я же не скот, Рита болеет. Но моему бесстыжему члену по фигу на все. Он чует рядом волшебное лоно Маргариты и рвется туда из штанов.
Но нельзя. Пока нельзя. Потом я обязательно вытрясу из врачей, как и когда можно и в каких позах.
То, что Рита – инкубатор, не значит, что я должен отказывать себе в удовольствии. Да и ей здоровой секс будет полезен. Поможет стать раскрепощённой и уверенной.
Пока же укрощаю себя и сбрендившее либидо – наше время ещё придёт!
Убедившись, что Маргарита дышит, потому что выглядит она пугающе, я выхожу из комнаты, тихо прикрыв за сбой дверь.
Переодеваюсь я мгновенно и отправляюсь на пробежку. Рядом с нашим коттеджным поселком есть отличный парк, где я регулярно бегаю вдали от посторонних, иногда останавливаясь поразмяться на турникетах, которые кто-то расторопный раскидал во множестве в парке. Радует, что об этом месте моего уединения пока не прознали дамочки, и хоть тут за мной не перемещается в кильватере стая наманикюренных пираний.
Бегу по дорожкам так, словно за мной реально гонятся – мне нужно выплеснуть все накопившееся. Я хочу убежать от собственных мыслей. Мыслей о том, что мне хотелось бы, чтобы дома меня ждала женщина. Моя женщина, к которой хочется возвращаться каждый день, но такая же надежная, как Валентина Максимовна! Мне нужна не проститутка для регулярного секса, а надежная подруга, товарищ, единомышленник!
Старею что ли? Откуда во мне все это? Какого хера, Яр? Баба – синоним проблем. Тебе это так нужно?
Чувствуя себя, как выжатый лимон, наконец, сворачиваю к дому. Добегаю до знакомого перекрёстка, уже вижу забор своего жилища… И тут…
Напротив останавливается чёрный гелендваген с тонированными стёклами, пассажирское стекло медленно, с противным жужжанием, опускается. И на меня уставляется равнодушный глаз глушителя.
Моё прошлое догоняет меня.
МАРГАРИТА
Тюрьмы бывают разные, мне досталась технически обстроенная и комфортабельная. Но всего лишь – тюрьма. Моё наказание за грех… который я вроде бы и не совершала.
Сейчас, когда остаюсь одна, вновь прокручиваю недавний разговор в больнице.
Почему эти слова так ранят? Так задевают струнки внутри, и те вибрируют жалобно и тревожно. Так похоже на отдалённый плач ребёнка.
Мой малыш, кладу руку на живот и глотаю слёзы. О чём я только думала, когда соглашалась на эту процедуру. Считала, что смогу просто отдать малыша. Легко расстаться с тем, кто рос и развивался внутри меня. Был единым целым.
Сейчас понимаю – не отдам! Просто не смогу. Скорее позволю вырвать себе сердце…
Меня отвлекают голоса, что раздаются внизу. Встаю и, держась за стену, буквально ползу к двери, чтобы высунуться на лестничную площадку и… увидеть её. Яркую, как всполох пламени. Беспощадную, как приговор.
Она смотрит на меня и довольно усмехается.
Я знаю её – она приходила в офис Демидова. Племянница его лучшего друга.
Анжелия Сахарова…
По агентству Ярослава ползали упорные слухи, что они вместе…
А я?..
Стою, вцепившись в перила, и так же цепляюсь за обрывки воспоминаний. В которых, мне казалось, я не была для Демидова просто суррогатной матерью его наследника, просто инкубатором… За мгновения, в которых, как мне казалось, сквозило что-то большее…
Так ведь?
…Ярослав заводит меня в дом. Здесь витает аппетитный запах, но неожиданно меня от него накрывает непроницаемой ватой, поднимается к горлу тошнота, и я мягко и неизбежно проваливаюсь в беспамятство. Но перед тем, как провалиться во тьму, ощущаю, как сильные руки подхватывают меня. Второй раз за день он носит меня на руках.
В себя прихожу в светлой просторной комнате, из окна льется давно уже не утренний свет. Оглядываюсь, но Демидова рядом нет.
Может, удрать, пока есть такая возможность?
Осторожно приподнимаюсь над подушками и понимаю, что такой возможности у меня нет – я отвратно себя чувствую. Слышу, что дверь в комнату тихо приоткрывается и раздается встревоженный женский голос:
– Лучше лежите, Маргарита! – говорящая заходит и предстает передо мной – приятная женщина ближе к пятидесяти, но сохранившая изящество форм и с добрым, по-матерински заботливым лицом. – Меня зовут Валентина Максимовна. Я здесь экономка, – представляется она. – Хотите чего-нибудь? Куриный бульон, оладушек с джемом, компот или сладкий чай с мятой? – быстро поправляется она, заметив, как от упоминания о еде бледнеет мое лицо.
Прошу прохладного чаю с мятой, по уверениям экономки он поможет мне преодолеть тошноту.
Валентина Максимовна уходит за чаем, а я слышу, как хлопает входная дверь.
Ярослав вернулся? Даже не знаю, рада я ему сейчас или нет.
Почему-то от одних мыслей накатывает такая тоска, хоть вой.
За звуком открывшейся двери следуют голоса, которые спорят на повышенных тонах.
Оба – явно женские.
Значит, точно не Ярослав. Любопытство придает сил, и я почти нормально добираюсь до двери, приоткрываю и прислушиваюсь, кто бы это мог быть. Бездумно выхожу из комнаты прямо так – в мятой после беспамятства одежде, немного пошатываясь от слабости. И иду по коридору к лестнице на первый этаж. Сверху видно весь роскошный холл и гостиную с диванами, стеллажами для книг, камином и огромной плазмой на стене.
И вот тут я и замечаю её.
Яркую, довольную, красивую – против бледной, помятой, страшной меня.
Девица нагло проходит в гостиную и располагается на диване.
Валентина Максимовна семенит за ней:
– Анжелия, что вы себе позволяете?! – возмущается она. – Это не ваш дом, а Ярослава Олеговича сейчас нет.
– Ничего, я подожду, – почти любезно огрызается та, откидываясь на диване. Идеальный макияж, идеально сидящий на точёной фигуре костюм. Огненно-рыжие волосы отливают золотом в свете падающего в окно солнца. Хоть сейчас на обложку глянцевого журнала.
– У меня чёткие указания, – не унимается Валентина Максимовна, – не пускать посторонних, когда хозяин отсутствует.
Анжелия ослепительно улыбается:
– Ну тогда вы можете быть спокойны – указаний вы не нарушили: я не посторонняя.
Экономка устало вздыхает, видимо, решив, что спорить бесполезно и уходит на кухню.
И вот тогда рыжая бестия переключается на меня. Полуоборачивается на диване, смотрит в упор.
Я продолжаю стоять у лестницы, сжимая перила, будто чувствуя в них силу и опору.
– А ты, бледная моль, что здесь делаешь? – ехидно интересуется она.
Вскидываю голову – как там учил Демидов: не пасовать, не раскисать! – и говорю гордо:
– А меня сам Ярослав Олегович пригласил. И на мой счёт другие распоряжения.
В голубых глазах – слишком ярких, наверняка, она носит линзы – вспыхивает понимание происходящего, но девушка не тушуется. Наоборот – ехидно усмехается и произносит тоненьким противным голоском:
– Ой, думаешь, он тебя в дом притащил и ты его заполучила? Даже не мечтай! Не ты первая, не ты последняя. На такой как ты он никогда не женится. Разве что, развлечётся, возьмёт своё – и выбросит. Так что, губёшки свои бледные не раскатывай, дурёха.
Я и не раскатываю. Мне просто дико больно. И я – до побелевших костяшек – цепляюсь за перила.
ЯРОСЛАВ
Я не тешу себя иллюзиями, эти ребята здесь не для того, чтобы пугать. Они явно приехали убивать. Меня. Ну, уж нет, моя жизнь стоит очень дорого.
Мозг автоматически фиксирует, что вокруг никого нет, и в результате моих маневров не пострадает ни один гражданский. Можно много лет жить обычной жизнью, но армейский спецназ в тебе укореняется навсегда.
Я резко падаю на асфальт, мгновенно группируясь, уходя с линии предполагаемого огня, и слышу тихий плевок выстрела. Ощущаю себя живым и то хорошо, но бок прокалывает огненная спица. Гады, зацепили все же.
Видимо, и у Тамира появились достойные бойцы. Лет десять назад, когда у нас с Димоном возникли терки с этим оружейным бароном нашего региона, у него еще не было нормальных людей, видимо, озаботился.
Все это мелькает в голове за доли мгновения, а глаза уже выцелили стрелявшего и опознали бойца.
Гадство!
Даже интересно, чем Тамир купил Серегу Дрозда? Хотя у всех есть своя цена. Однако в этом конкретном случае мои шансы со скоростью реактивного истребителя стремятся к нулю. Сережа – отличный стрелок, я бы сказал, лучший в регионе. В свое время, мы с Фомичевым так и не смогли сманить его к нам, к сожалению. И теперь, я у него на мушке, бежать бессмысленно.
Но я всегда славился нестандартным подходом к проблемам, вот и сейчас на автопилоте действую нестандартно – перекатываюсь почти вплотную к гелику, попадая в «слепую зону» стрелка. Резко отжимаю рычажок ручки на двери и сразу же, без пауз после щелчка открывшегося замка, распахиваю дверь, плавно поднимаясь во весь рост.
Парни в машине, а их, естественно, несколько против меня-то – самого Ярослава Демидова – немного офигевают и тормозят, и это стоит им здоровья.
Хватаю первого же, что сидит рядом с Дроздом и неумело пытается пистолетом выцелить меня снизу из автомобиля, совершенно идиотски высунув руку с оружием в окно.
Распахнув дверь, выбиваю пистолет из хилой руки, быстро ухватываю за предплечье и со всей силы выворачиваю локтевой сустав. Ох, как ему сейчас больно! То-то верещит, как поросенок на забое.
Мои глаза натыкаются на прямой, чуть насмешливый взгляд серо-зеленых глаз Дрозда.
Бойца явно веселит подобный расклад, а чуть брезгливое выражение на небритом лице выдают его отношение к подельникам. Рывком вытаскиваю орущего недоумка, которому надежно искалечил локоть, и без пиетета роняю на асфальт. Сразу ухожу в бок от предполагаемой угрозы выстрела Дрозда.
– Ярослав, разговор есть, перетереть нужно, – слышу немного хриплый зов Сереги и настораживаюсь.
Жизнь приучила никому не доверять. Я не знаю, какие обстоятельства усадили Дрозда с пушкой в этот гелик, но если у него действительно есть разговор, глупо игнорировать. Поэтому присаживаюсь, защищаясь боковиной автомобиля от атаки.
– Начинай, – предлагаю миролюбиво Сереге, демонстрируя, что, конечно, ему не доверяю, но и враждовать лично с ним не намерен.
– Яр, мне подсобить надо. Тамир, сука, за глотку взял! – признается он.
А я хмыкаю: Тамир никогда не вел дела честно и легально.
– А чего сразу не пришел? – упрекаю я его вполне законно, и он это знает, потому тушуется и мнется.
- Там личное, Яр, – все-таки признается он, впрочем, ожидаемо для меня.
Сергей вкратце рассказал свою историю. Еще в армейке, я это помню, он показывал нам обалденные фотки своей младшей сестры. Мы тогда все ему завидовали. Вернувшись на гражданку, он не доглядел за сестрой, и та попала в передрягу. Этой передрягой оказался Тамир. Вернее, один из его прихлебателей. Марьяну куда-то увезли, а Дрозду поставили условие: работаешь на Тамира – девка живет.
– Ты же понимаешь, что с ней эти мрази уже сделали? – невесело интересуюсь я, уже решив для себя, что впишусь.
Из гелика высовывается рука с пистолетом, прикрытым глушаком, раздается очередной плевок выстрела и недобиток со сломанной рукой затихает окончательно, роняя ствол, до которого он все же дополз.
Встаю и, не таясь, залезаю в машину. Водила свесил голову на руль с характерным заломом шейных позвонков – Дрозд успел и его отправить в леса вечной охоты.
Мы пожимаем друг другу руки и я сразу констатирую, чтобы не мариновать ему нервную систему:
– Надо твою ситуацию разгребать, брат!
– Спасибо, Яр! – выдавливает Дрозд, явно не привыкший просить или благодарить.
Ободряюще хлопаю парня по плечу и предлагаю пропустить по рюмочке. У меня очень кстати завалялся настоящий шотландский виски. Бойцу не повредит, да и мне пригодится, а то бок уже реально беспокоит, и толстовка пропиталась кровью основательно. Задираю ткань и осматриваю.
– Лошара ты, Дрозд, по касательной задел! – со смехом констатирую я.
Серега безразлично пожимает плечами, но тут его лицо меняется, словно подсветку включили.
Весь полный недобрых предчувствий оборачиваюсь на его взгляд. И мой натыкается на вырвиглазно-розовую табуретку на колёсах. И я отлично знаю, кому принадлежит это недоразумение автопрома.
Только вот…какого хера!
Что эта рыжая забыла в моем доме?
Ой, ща кто-то огребет!
Невзирая на резь в боку, несусь к Анжелии, словно разъяренный носорог. Она томно опирается бедром на свою недотачку.
Я-то, наивный, думал, что мы уже давно все выяснили раз и навсегда! но эта навязчивая женская особь все таскается ко мне.
Голове мелькает мысль, что там же Марго. Если эта рыжая дрянь хоть как-то ее задела, я побрею её на лысо, включая брови. Я просто уже не знаю, как донеси в пустую голову мысль, что мне она не нужна.
Честное слово, хоть оборонительный дот возле дома выкапывай и отстреливай всех дамочек, что приблизятся на расстояние выстрела!
Отбрасываю веселье и настраиваюсь на грозную, подавляющую волну. Я – темный властелин, я приказываю.
Быстро подхожу к рыжей. Ее глаза сначала вспыхивают радостью, потом с ужасом смотрят на кровавое пятно на боку моей толстовки и лишь потом перемещаются на шагающего рядом Дрозда.
Взгляд Анжелии маслянеет, как это было точь-в-точь в нашу первую встречу, когда нас познакомил её дядя и мой друг Дима Фомичев.
Дева почему-то решила, что между нами встал её дядя и мой деловой партнер, и совершенно не воспринимает, что она мне просто не нравится. Она из тех, кто считает себя звездой, неотразимой и всеми желанной. Но именно поэтому меня от нее воротит.
– Ярик! – картинно протягивает она руки, намереваясь цапнуть меня ими за шею.
– Ярослав Олегович! – рычу я, в который уже раз поправляя ее и легко уклоняясь от противных объятий.
– Ну, Ярик, ну, сколько уже можно?! Меня же так уведут! – противно канючит она, стреляя глазками в Серегу и, кажется, попадая в намеченную цель не хуже, чем сам Дрозд.
– Поскорей бы! – ухмыляюсь я и, повернувшись к Сереге от всей широты души предлагаю: – нужна? Племяшка Фомичева, между прочим! И батя известный у нас коммерс, в такую кубышку лапу запустишь через эти трусики!
Краем глаза замечаю, как меняется в лице Анжелия, и ехидно ухмыляюсь еще шире, практически скалюсь от радости – за живое задел.
Всхлипнув, впервые на моей памяти, рыжая огибает нас и направляется к двери своей противной ярко-розовой, как ее маникюр, миниатюрной машинки.
– Яр, зачем ты так с женщиной? Красивой женщиной? – вопрошает Дрозд строго.
Да уж. Попал ты, Серёга! Эта рыжая беднягу пережует и выплюнет.
– Потому что достала уже за столько лет! – взрываюсь я, видя, то Анжелия притормаживает и прислушивается к нашему разговору. Диверсантка туева! И добавляю уже специально для нее: – Меня тошнит от тупых баб, которые не понимают с первого раза!
Дрозд кивает сокрушенно и вздыхает, как бы незаметно косясь на подслушивающую рыжую.
Для нее, может, и незаметно.
Она, наконец, скрывается в розовом непотребстве по недоразумению называемом автомобилем, а мы продолжаем идти в дом. Шотландский виски ждет нас.
Оказывается, не только виски. Прямо с порога вижу еще один раздражитель – на лестнице вся бледная стоит Марго, судорожно цепляясь за перила. Увидев меня с кровью на боку, закатывает и, покачнувшись, летит вперед прямо на руки Дрозду.
– Шикарно ты устроился, Яр! Окружил себя офигенными фифами, строишь их, до обмороков доводишь одним своим видом! – подколол он меня, неся мою Маргариту на руках вслед за мной.
Я не забираю у него Риту из-за ранения, банально опасаюсь уронить и повредить.
– Ты специально меня подстрелил, чтобы моих баб отбить! – обвиняю Дрозда.
Рита, не открывая глаз фыркает.
Уложив девушку на кровати в ее комнате, идем в гостиную, где у разожженного камина неторопливо приканчиваем бутылочку виски под закуску, оперативно организованную благодетельницей Валентиной Максимовной.
Экономку Сергей также оценил высоко и даже попробовал договориться со мной, чтобы я отпустил чудесную женщину к нему. Ага, щаз! На полную элитную бутыль у нас ушло часа три, за которые мы придумали, что делать с Тамиром, после чего я вызвал Сергею такси.
Боец ушел, а я вспомнил про Риту и пошел проведать девушку.
Если честно, я уже волновался о ней. Не совсем, как об инкубаторе, а как о человеке. Ей плохо, нездоровится. И это все из-за меня.
Рита лежит на спине, бледная, хрупкая и невероятно притягательная.
Кажется, она спит, во сне ее губы немного приоткрылись и тянут к себе магнитом.
Даже не сразу соображаю, как оказался рядом, встаю на колени возле ее кровати, наклоняюсь и прикасаюсь к ее рту своими губами.
Нежные искры электричества рассыпаются внутри, волоски по всему телу вздыбливаются, а рук неосознанно накрывают затянутую пижамой девичью грудь.
Кроме волосков вздыбилось кое-что еще, отчего я испытал конкретный дискомфорт.
Мозг отреагировал мгновенно, матерными оплеухами громко укоряя мою животную натуру.
Резкая вспышка-молния воспоминания ее бледного обморочного лица вернула потенцию к норме. Я уже намеревался отстраниться, встать, тихо выйти из этой комнаты пыток, но узкая ладошка скользнула пальчикам в мои волосы, губы ее приоткрылись, впуская мой настойчивый язык.
Целуя Риту, я рычу, как дикий зверь, вбирая ее нежные, тихие стоны, мну ее налитую грудь и с трудом сдерживаю свое либидо на кованой цепи – нельзя!
Девушка больна, ей надо дать время восстановиться. Доктор говорила, что все женщины по-разному переживают беременность. Некоторые порхают бабочками, а некоторые, как Маргарита – очень тяжко с осложнениями и многочисленными угрозами.
МАРГАРИТА
Когда Анжелия, наконец, уходит, я уже не могу сойти с места, я мысленно молилась, чтобы сейчас меня кто-нибудь спас, хоть Валентина Максимовна, хоть кто-нибудь!
Потому что злые слова рыжей всё ещё пульсируют в голове тупой болью. И мне хочется плакать. Или царапаться. Или бить посуду.
Я просто инкубатор! Суррогатная мать! Рожу – и меня вышвырнут. И какая-нибудь рыжая ухоженная фифа будет растить моего малыша, а он – называть её мамой?
Впору начать истерить. Но небеса меня услышали и послали мне спасение.
Распахивается входная дверь, и на пороге показываются два потрясающих мужчины. Или мне уже мерещится всякое? Нет-нет, точно! Ярослав и еще один нереально красивый мужик. Незнакомец – темно-русый блондин, чьи волосы отрасли чуть длиннее общепринятого и весьма сексуально спадают на лоб, прямой нос придаёт лицу аристократичности, а болотного оттенка глаза смотрят пристально и цепко, как и у Ярослава. Видимо, офицер запаса, как и Демидов.
Максимальную интересность мужчине придавала легкая ранняя седина в русых рядках – девицы, наверное, на нем виснут даже больше, чем на Ярославе.
Боже! Наверное, это гормоны шалят. Я, при отце своего ребёнка, пялюсь на чужого мужчину. Да, роскошного… Но…
Здесь же Ярослав, напоминаю себе! А взгляд сам собой скользит вниз, на руки незнакомца, и отмечает отсутствие обручального кольца.
А заодно – цепляюсь краем зрения цепляюсь за… окровавленный бок Ярослава.
Этого движения глаз оказалось достаточно, чтобы все вокруг закружилось в тошнотворную спираль, и меня довольно быстро накрыло непроницаемым черным покрывалом. Опять! Да что со мной? Нужно будет точнее у врачей расспросить диагноз…
Я не совсем отключаюсь, мысли ползут, но ползут вяло. А вокруг будто дрожит вязкая сизая муть. Сквозь неё доходят звуки и мелькают смазанные силуэты. Только через миг уже почти чётко слышу голоса мужчин.
Премиленький разговорчик подслушался. Полезно иногда быть в полуотключке.
Когда незнакомец озвучил, что Ярослав хорошо устроился, я мысленно согласилась, но ответное высказывание Демидова заставило меня весело фыркнуть и похолодеть от ужаса одновременно.
Подстрелил?
Захотелось открыть глаза и ощупать взглядом всю фигуру Ярослава Олеговича, но я побоялась новой волны дурноты.
… Прихожу в себя от легкого прикосновения к губам, не открывая глаз впитываю ощущения: нежность поцелуя, терпкая горечь парфюма Демидова и сладость его ласк.
Мало!
Тянусь руками вверх и запускаю пальцы в волосы мужчины. Они одновременно жесткие и мягкие, и от этого контраста бьет высоковольтной дугой. Я выгибаюсь навстречу Ярославу и наконец-то открываю глаза.
Мужчина непривычно бледен. Сразу же вспоминается, что его, вроде как подстрелили, и я сбавляю напор.
Сам, все сам!
Но моего спокойствия хватает меньше, чем на минуту. Мягкие губы мужчины пытают меня ласками, ладони мнут тело именно в тех местах, где оно в этом так нуждается. В голове ощущаю звенящую пустоту, а в груди гулко колотится сердце, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. Если он сейчас не займется со мной сексом, я сама его изнасилую!
ЯРОСЛАВ
Это какое-то сумасшествие. Я понимаю, что нужно немедленно остановиться, но, словно припаян к этой девушке. Притягивает неодолимым магнитом, и все тело гудит от напряжения. Я чувствую, как ее руки лихорадочно блуждают по моему телу, забираются под одежду, прикасаются – каждое прикосновение, как удар тока, гладят, ласкают.
И в голове от этого уплотняется какой-то непроницаемый дурман, будто я под наркозом.
Я перехватываю хрупкие запястья и завожу руки Риты ей за голову, распластав тонкое, желанное тело под собой.
Твою мать!
Скриплю зубами, из последних сил сдерживая дрожь по всему телу, у меня в буквальном смысле от перенапряжения дрожат поджилки. Оказавшись в плену подо мной, эта чертовка добавляет дров под мой пыточный котел – выгибается и легонько потирается грудью о мою грудь. Даже через два слоя одежды чувствую твердые горошинки ее сосков.
С диким не то рыком, не то стоном поглощаю ее губы и несдержанно трахаю ее рот своим языком, жадно выпивая ее ответные стоны.
Нас прерывает трель дверного звонка, я открываю глаза и встречаю шальной, подернутый туманной пеленой взгляд Риты, такой невозможно развратный сейчас! Особенно, вкупе с припухшими от моей щетины щечками и жадно искусанными губами. В солнечном сплетении свернулся тугой узел, очень похожий на огромный, угловатый камень.
До меня донеслись снизу голоса – Валентина Максимовна и Димон.
Экономка встречала гостя и зазывала к столу. Но друг, как всегда был весь в мыле, да и не дело это отцу счастливого семейства столоваться по гостям, когда дома любимая жена готовит не хуже всех экономок в мире!
Встаю, подаю Маргарите ладонь и помогаю подняться.
Друг никогда н появляется просто так, значит, пришло время снова включиться в дела, да и о ситуации Дрозда надо с Фомичевым поговорить.
Мы медленно – я придерживаю Марго и страхую девушку от падения – плетемся в гостиную, где мой медведоподобный друг щурится от удовольствия, принимая хлопоты Валентины Максимовны вокруг себя любимого.
Увидев его с семейством где-нибудь в парке, кто-то мог бы подумать, что этот папа-медведь любит детей и потому у него их трое, а на самом деле, Димон без ума от своей жены и любит сам процесс создания детей!
Увидев нас, взъерошенных и розовых от поцелуев, он мечет взгляд мне ниже пояса и нахально ухмыляется.
– Демидов, я, гляжу, ты нашел себе первую леди? – улыбается друг, одобрительным взглядом окидывая фигуру Маргариты и ту же нахмуривается.
Валентина Максимовна организовывает нам легкое чаепитие с пончиками. Она, кстати, их сама печет.
Нам с Димоном она привычно принесла две здоровые «наши» кружки кофе, а для Маргариты – чашечку какого-то зеленого чая. Кружки эти нам дарили на двадцать третье февраля сотрудницы нашей фирмы – большие и на обеих надпись: «Я здесь босс!» Только у меня синяя, а у Димона – зелёная.
– Короче, Яр, тут Сокол рвет и мечет, что мы, якобы, у них фарфоровую фабрику переманили, – начинает друг, – а сманивать клиентов у конкурентов, сам понимаешь – крысятничество! Нас так в крысы запишут – не отмоемся же.
Дима смурнеет, он ненавидит терять репутацию. Еще с армейки он трудно переносит потерю лица.
– Что за глупости? Клиент – не телок на веревочке и сам решает. А если у нас условия качественнее и дешевле, так пусть за собой смотрят! – возмущается Рита, – и вообще, это бизнес или гоп-стоп?
– Много ты понимаешь, женщина, в мужских делах! – оскаливается друг.
Маргарита в ответ фыркает разъяренной кошкой. Если она феминистка, то сейчас Димона будут бить! Но Маргарита лишь презрительно окидывает великана сверху вниз, и как умудрилась эта малявка так уничижительно разглядывать моего друга-олимпийца, словно, насекомое в чашке!
– Уж получше некоторых! – очаровательно улыбается она Фомичеву, демонстрируя соблазнительные ямочки на щечках, и мы оба осоловело залипаем. Аут! Уделала нас, стерва. Но нельзя не признать, что с ее улыбки картины писать можно.
– Треснуть бы тебя, да я беременных не бью! – прокашлявшись выдает друг и тут уже закашливаюсь я, ловя на себе недоуменный взгляд Маргариты.
Она явно думает, что я растрепал другу о ее беременности, но я и сам удивлен не меньше и в шоке кошусь на Димона.
– Да что вы так пялитесь! У меня своих трое. Думаете, я не способен разглядеть беременность? – добродушно ворчит Фомичев. Сейчас он, как никогда похож на медведя из мультика про проказницу Машу. Иногда, заглядывая к другу, мне приходилось с его малышней залипать в мультики – не самок плохое занятие, я вам скажу! Мелкие у друга замечательные – милые и забавные, такие непосредственные, что иногда нас, взрослых вгоняют в тупик.
Марго расслабляется и перестаёт обвинять меня глазищами.
– Что-то ты бледненькая слишком, – хмурится Димон, разглядывая мою женщину.
Чтобы как-то переключить друга, рассказываю ему про Дрозда.
– А я все гадаю, когда ж ты мне расскажешь, что за шваль залетную парни от твоего дома увозили? – усмехается Димон. – Теряешь форму, Яр! Шкуру свою дал продырявить! Стареешь! – он с веселым осуждением качает головой.
– Я даже с дырявой шкурой тебе задницу надеру! – вскидываюсь я, и мы начинаем шутливую свалку тут же на полу перед камином. Боремся, впрочем, недолго – Марго отключается, чашка выпадает из ее пальцев и вдребезги разлетается о ламинат гостиной.
Вбегает встревоженная Валентина Максимовна и успевает сзади обхватить Марго за плечи, чтобы девушка не упала с диваном на пол лицом вперед, вслед за чашкой.
Но я уже у дивана – в два быстрых переката страхую Маргариту на полу. Димон поднимается, оправляет одежду и, поблагодарив мою экономку, уходит домой, где его ждут.
А я вновь несу свой инкубатор на руках в ее спальню, и сердце заходится от тревоги. Страшно так, как под пулями не было, – как она справится, выносит и родит моего наследника?
МАРГАРИТА
Ярослав договаривается, чтобы меня приняли в лучшей частной клинике.
– Рита, это ненормально, – убеждает он, – меня пугает, что ты постоянно испытываешь слабость и недомогание.
Демидов короткими, легкими поцелуями осыпая моё лицо, шею и плечи.
Мы стоим в его кабинете, и я выгибалась в надежных руках, слегка откидываясь назад.
Вспомнился практикум по психологии в Академии, где мы на практике проверяли степень доверия друг к другу. Там нужно было стать спиной к напарнику и, не проверяя его, просто упасть спиной вперед в надежно подставленные руки. Это очень сложно – довериться кому-то, упасть, уповая на то, что тебя подхватят и не дадут удариться. Вот в руки Демидова я бы рухнула без сомнений! Он надежный человек.
И если Ярослав считает необходимым показать меня доктору, то я не буду спорить. Тем более, меня и саму пугают все эти потери сознания. А вдруг, упаду и потеряю малыша?
Ярослав лично довозит меня до клиники и ждёт под дверями кабинета, пока меня осмотрят.
Доктор выписывает мне направление в стационар на сохранение.
Она выдаёт Ярославу все необходимые инструкции и целый список нужных вещей.
Весь вечер проводим в сборах, а утром Ярослав сам привозит меня больницу и размещает в отдельной палате. Он не поскупился и оплатил для меня одноместную ВИП-палату с отдельным санузлом, телевизором и даже мини-кухней.
Сам провожает меня сюда, неся большую дорожную сумку со всем необходимым. В палате – помогает разложить вещи из сумки в небольшой, но вместительный шкаф и ящики комода, что приютился возле входа в душ.
Напоследок он достаёт из кармана пиджака большой дорогостоящий смартфон и вручает мне.
– Тут только один номер – мой, на экстренном наборе любая цифра, в любое время дня и ночи, Рита! – инструктирует он меня и склоняется для поцелуя.
Наш поцелуй вспыхивает, словно спичка, мгновенно поглотив обоих. Мы жадно пожираем друг друга, словно оголодавшие, лихорадочно лаская друг друга руками. Нас останавливает лишь веселое покашливание. Мы, будто ошпаренные отскакиваем друг от друга, тяжело дыша.
– Да уж, с такими эмоциями стационар – вопрос выживаемости! – насмешливо бормочет санитарка средних лет, покачивая головой, отчего пружинки густых коротких волос подпрыгивают в такт.
Едва она выходит, мы с Ярославом снова бросаемся друг к другу, словно намагниченные, Ярослав подхватывает меня ладонями под ягодицы и поднимает вверх. На свои бедра. Вынудив обхватить его ногами.
Я не возражаю – сама льну к нему. Мне безумно хочется на все наплевать, послать побоку все препятствия и снова почувствовать этого мужчину в себе, я ведь не забыла, как это сладостно!
«На такой, как ты, он никогда не женится. Разве что, развлечется, возьмет своё» – похоронным набатом гремит в моей голове.
Именно это Ярослав сейчас и делает – берет, развлекается.
Глубоко в сердце разбивается острая хрустальная льдина.
Кажется, весь мир вокруг слышит этот жалобный звон и стон моей израненной ею души.
Весь мир, кроме Ярослава, ему плевать, он берет то, что желает получить, а мою боль он не желает!
Ему нужна не я, а инкубатор внутри меня. И сейчас он заботится не о девушке Маргарите и ее здоровье, а привез драгоценный инкубатор на ТО.
Всхлипываю и понимаю, что по щекам бегут настырные слезы.
Ярослав отстраняется. Смотрит мне в глаза с неподдельной тревогой.
Богом клянусь, у него в глазах боль, даже мука и искреннее участие, и нежность.
Неужели, я все это себе придумала? А что, если своего Ярослава Демидова я вообще себе придумала и на самом деле он не такой, совершенно другой, чужой, тот, с которым встречается яркая рыжая красавица Анжелия, перед кем стелется «ковровая дорожка» из на все согласных женщин! И в кого стреляют, возможно, чьи-то ревнивые мужья.
От последней мыли грусть немного отступает.
Поднимаю зареванное лицо к Ярославу, он вглядывается напряженно.
– Ты в порядке? – чуть хрипло интересуется он, киваю.
– Кто и почему в тебя стрелял? Чей-то ревнивый муж догнал? – все же решаюсь я спросить.
Демидов запрокидывает голову и громогласно хохочет.
– Рита, ты – сокровище! Еще никто из женщин никогда меня так не смешил! – отсмеявшись, легко чмокает он меня в нос.
Это такие теплые, как любимый плед отношения, мне именно их так не хватает и именно такими эмоциями я бы хотела окружить своего будущего малыша.
ЯРОСЛАВ
Не успел вернуться из больницы, где оставил возбужденную и взъерошенную Риту, как на пороге собственного дома меня ждала новая неприятность. Настырная рыжая неприятность.
Валентина Максимовна преданно держала оборону моего жилища от проникновения Анжелии.
– Что во фразе «Я не желаю тебя видеть!» тебе оказалось непонятным? – рявкнул я на безмозглую дряноту, тихо подкравшись сзади.
– Яр, ты обязан передо мной извиниться! Ты незаслуженно меня оскорбил при постороннем человеке! – капризно надула она губы, а я пораженно выгнул бровь. Обязан? Может, мне вообще пасть ниц и облобызать дорогие дизайнерские туфельки? Эта рыжая самка не работала ни минуты в своей жизни, но носит вещи, которые стоят дороже среднестатистической месячной зарплаты моих сотрудников. Нет, я, конечно, не горжусь, что так мало плачу людям за их труд, но это не мало, в том-то и дело! Пустоголовая дрянь только и может: разбазаривать чужие деньги и доставать окружающих.
– Проваливай Анжелия и никогда не попадайся мне на глаза! – жестко приказываю наглой деве и для надежности понимания, разворачиваю ее спиной к себе и лицом к выходу.
Но она и тут меня переигрывает – всхлипывает как можно жалостливее и откидывается спиной мне на грудь. Попкой она фривольно потрётся о мой пах, еще хранивший напряжение после жаркого расставания с Марго.
Но вот сейчас Рита уплывает на второй план, и я ощущаю лишь близость молодого женского тела, такого манящего и доступного, ждущего.
Твою мать, Яр! Димон тебя прикончит, и будет прав.
Анжелия резво оборачивается ко мне лицом и цепко обхватывает за шею руками. Податливые женские губы прижимаются к моему рту, а ладошка ныряет за пояс брюк и бесстыдно обхватывает горячий, возбужденный ствол.
– О, ты так меня хочешь, а все строил из себя недотрогу! – интимно мурлычит она мне на ухо. И этот горячий шепот наждачкой скребёт по моей коже, заставив меня плотнее стиснуть рыжую в объятиях и углубить прерванный поцелуй.
С легким смешком девушка немного откидывается в моих руках и покоряется – все мои инстинкты с рыком ломают путы самоконтроля.
У меня сейчас только одно желание – затащить в свое логово и драть!
Жестко, глубоко, пока не запросит пощады, рыжая дрянь! Какого черта, я же не монах и не давал бет безбрачия, и я не муж Риты, потому верность ей хранить не обязан.
У меня здоровый организм со своими потребностями. Возьму то, что предлагают! Но нужно побеспокоиться о защите. От рыжей я точно потомство не желаю, не хочу портить отношения с партнером! Уже неся рыжую в кабинет, вспоминаю, где у меня там презервативы.
Краем глаза ловлю очень неодобрительный взгляд Валентины Максимовны, но даже это сейчас не способно привести меня в чувство.
Боюсь, даже хук от Димона будет бессилен мне вставить мозги на место.
В кабинете роняю Анжелию без должного уважения на кресло, она грациозно перетекает с него на пол и встает передо мной на колени.
Я понимаю, что она задумала, но не хочу ее останавливать, лишь расслабляюсь, когда мягкие женские губы вбирают мой член в рот до основания. В паху пульсирует, но рыжая двигается несинхронно с этой пульсацией, сбивая все ощущения, потому, запускаю пальцы в рыжую гриву и сам руковожу ритмом и глубиной.
Анжелия не сопротивляется, наоборот, проворно стаскивает с себя дорогие шмотки. Вынужден ее разочаровать – секса не будет!
Безжалостно выставляю её из кабинета прочь, она поспешно оправляет одежду и прическу, глядя на меня несчастными влажными глазами, но мне ее ничуть не жалко.
Где у меня гостевой санузел на первом этаже она знает, там и приведет себя в порядок.
Я ж её не голышом на улицу выставляю. А то, что она чего-то недополучила, по ее мнению, так это ее проблемы!
Смерив меня напоследок злобным взглядом – куда только делись несчастные влажные глаза – Анжелия резко разворачивается и уходит.
Наконец-то! Мои голова и яйца восхитительно звенели пустотой, которая начала стремительно заполняться пониманием сотворенного и омерзением к себе.
Перед глазами калейдоскопом кружатся картинки-видения: мой кулак сжимает рыжие локоны, полуприкрытые зеленые глаза заволокло дымкой желание, член, блестящий от слюны туда-сюда елозит в кольце возбуждающих губ, ниже колышется уже ничем не прикрытая, соблазнительная грудь.
Но образ Анжелии тут же меркнет, и куда ярче вспыхивают образы нежных, манящих изгибов совсем другого тела. Если Анжелия – горячая кобылка, то Марго – аристократка, королева, за допуск к телу которой хочется благодарить высшие силы всю оставшуюся жизнь!
МАРГАРИТА
На новом месте мне засыпается откровенно дурно, мает какая-то неясная тревога. Люди в коридоре ходят, шаркая, переговариваются, и все это мешает заснуть. Еще перед сном мне поставили очень болезненный укол внутримышечно – витамин В, который субъективно ощущается, будто в ягодицу загнали осколки битого стекла.
У медсестры оказалась совсем нелегкая рука, и теперь попа ноет, утешает только мысль, что это мучение пойдет на пользу моему малышу.
Доктор вручил мне черный снимок с УЗИ, на котором еще нельзя разобрать человечка, слишком рано, но уже видно темное пятнышко – зарождающуюся новую жизнь! Эта черная точка такая крохотная, беззащитная в этом огромном, безжалостном мире.
У нее есть только я, но и у меня нет никого, только Ярослав, но надолго ли?
Достаю подаренный Ярославом смартфон и изучаю аппарат несколько минут. Как я и думала, новомодный гаджет имеет доступ в интернет. За ужином добрая санитарка – та самая, у которой волосы похожи на лапшу Доширак, – подсказала пароль от местной беспроводной сети вай-фай. Легко подключаюсь и загружаю Ютуб. Это позволяет несколько минут потратить на развлечения, потом я переключаюсь на любимую онлайн-библиотеку и читаю до тех пор, пока меня утром не будят на процедуры. У меня по расписанию таблетки и уколы. Врач сказала, что у меня очень ослаблен организм, развилась анемия и ее нужно срочно купировать.
Раньше я думала, что купируют только уши и иногда хвосты у животных, а теперь узнала, что купируют еще и болезни. С этой целью мне прописали слоновью дозу различных витаминов и общеукрепляющих средств, а также, комплекс лечебной физкультуры, массаж и плавание.
Оказалось, в клинике даже есть собственный бассейн, правда, небольшой. А еще оказалось, что Ярослав заранее положил мне в сумку купальник. Поэтому, на первое занятие по плаванию я шла во всеоружии, вернее, вседоспехах, если крохотное бикини можно назвать доспехами!
Из какого-то озорства сфотографировалась в купальнике на фоне бирюзовой воды в бассейне и отправила ММСкой Ярославу. Ответа не было несколько минут, и я занервничала. Запоздало пришла мысль, а вдруг Ярослав на совещании или занят другими важными делами, а тут я со своей полуголой фоткой! Но через несколько нервных минут телефон все же пиликнул ответным сообщением.
– Стерва! – прислал Ярослав короткий ответ, украшенный несколькими гневными смайликами. Я хихикнула, не ожидала от Демидова таких познаний в обмене текстовыми посланиями. Я вот не знаю, как вставить смайлик в сообщение, хотя переписываюсь часто и охотно.
После бассейна была физра. Кабинет лечебной физкультуры был просторным, светлым и хорошо кондиционированным, Большая часть пола была из какого-то мягкого материала, там и здесь были расстелены яркие коврики, а вдоль стен и по углам стояли странные тренажеры необычного вида. На одном таком агрегате подвешенный в приспособление, вроде детских качелек мужчина старательно перебирал в воздухе ногами, надежно прикрепленными к чему-то напоминающему широкие педали. Руками мужчина судорожно цеплялся за поручни, и я обратила внимание на одну его кривую руку, напоминающую вывороченную птичью лапу. Слышала, такие физиологические недуги конечностей называют инсультной лапой. Видимо, этот тренажер помогает пациентам восстановиться. Вива тем, кто их придумал!
Молодая доктор по ЛФК уложила меня на коврик и показала комплекс упражнений, который мне предстояло проделать под ее бдительным руководством. Не скажу, что было легко, но невозможно и сложно тоже не было. После физкультуры меня ждал массаж. А вот эта процедура была до неприличия приятной! Прикосновения массажистки навеяли воспоминания о прикосновениях Ярослава.
Так день постепенно прошел в хлопотах, а перед сном мне прилетела ММСка от Ярослава из тренажерного зала, он сидел без футболки с крупной гантелей в руке и с сосредоточенным лицом. Кожа лоснилась от пота, мышцы красиво бугрились, на руках сексуально вздулись вены, шорты оголяли крепкие ноги. Блин, а я еще после массажа не отошла. Ну и кто из нас стерва, вернее, стерв?
Подумав, оголила грудь, сделала ее селфи в неясном свете ночника, подписала «Сладких снов» и отправила Демидову.
Нет, я не стерва, но в эти игры тоже могу сыграть! Я сглотнула тягучую слюну, этот мужик слишком хорош, чтобы быть правдой!
Анжелия права, такой, как он, никогда не женится на подобной мне. А готова ли я всю жизнь провести рядом в статусе не пойми кого? Призналась себе честно, что готова. Лишь бы рядом! И только бы не отобрал у меня моего малыша.
В голове теснились картинки счастливой совместной жизни, похожие на кадры нелепого сериала: я с малышом на руках провожаю Ярослава в офис с утра, заботливо поправляю ему воротник рубашки и галстук, он в ответ нежно целует меня в губы и выходит из дома, а я иду с нашим малышом в детскую, где занимаюсь с ним развивающими играми, читаю ему вслух стишки и пою забавные песенки. Усилием воли выбросила из голову всю эту розовую муть и легла спать.
МАРГАРИТА
Несмотря на одноместную палату, скучать мне некогда – едва успеваю на все процедуры.
Ещё образовывается внезапная печаль в лице моей мамочки. Я места себе не находила, как она там одна, без меня, болеет ведь и теперь даже помочь ей некому!
Расстроенную и всю в слезах меня застаёт в палате молодой симпатичный доктор. Высокий, плечистый и улыбчивый молодой мужчина в белом халате врывается летящей походкой в мою одинокую палату, замирает, рассматривая плачущую меня. А потом громко радостно заявляет:
– А вот плакать будущей мамочке запрещено! Тем боле, в мою смену. И чего мы сырость разводим? – участливо спрашивает он, осторожно присаживаясь рядом со мной на краешек кровати и легко приобнимая за плечи.
Несмотря на теплый, участливый тон, глаза его продолжают лучиться задорным весельем. Прикосновения чужого мужчины не неприятны или напрягающе. Казалось, он мой давний друг.
И я доверчиво рассказываю ему о моей беспомощной мамочке.
– Да, нехорошо! – серьезно соглашается мой лечащий врач Иван Владимирович, – диктуйте адрес, Маргарита Дмитриевна. Мой долг помогать людям! И я просто не смогу пройти мимо такой чужой беды.
Я вижу, что он не красуется, а действительно такой, и от этого на сердце становилось немного солнечнее!
Диктую ему адрес мамы и мой новый номер телефона. А когда врач уже уезжает. А мне внезапно подумается, что с Ярославом мы так и не поговорили о том, для чего мне нужны деньги на самом деле. Всё потому, что я до сих пор не могу определить свой статус рядом с ним? Если я лишь суррогатная мать – есть ли ему дело до проблем инкубатора? Да, мы целуемся, он таскает меня на руках, нас ведёт друг от друга… Но ведь это гормоны. Они сводят с ума.
Физиология, похоть. Не более.
Чтобы говорить о маме – в отношениях должна быть душа.
А может, всё не так плохо? И я лишь себя накручиваю? Яр же мне телефон оставил специально для экстренных случаев!
Вспомнив о телефоне, я кидаюсь дозваниваться маме, как бы незнакомый, хоть и красивый, бугай ее не испугал.
Мамочка забеспокоилась о моем здоровье, пришлось признаться, что я беременная.
– Это наследственное у тебя, цветочек, я тоже тяжко тебя носила! – со вздохом поделилась мама.
Иван приезжает с отчетом уже после ужина.
– Не напрасно съездил! – обрадованно заявляет он, легко взяв меня за запястье и принимается сосредоточенно считать пульс, – у вас, Маргарита Дмитриевна наследственный букетик, будем исследовать и купировать!
В следующие два дня у меня выявили причину откровенно плохого моего самочувствия. Это действительно оказалось наследственное – гипертония, как у мамы.
Только у мамы, в силу ее возраста, болезнь давно уже перешла в такую непоправимую стадию, когда требовалось серьезное вмешательство! А в моем случае все еще лечилось простыми лекарствами – таблетками и уколами плюс правильный образ жизни – режим и питание.
Стало грустно.
Ярославу я и так, как телеге пятая нога и рыба с зонтиком, а захочет ли он возиться с такой болезненной и неполноценной?
Ведь у него есть красивая, свежая и хрустящая, как новенькая стодолларовая банкнота, яркая, рыжая Анжелия!
Заберет моего малыша, откупится от моих слез и вышвырнет на обочину жизни, словно мятый окурок, а сам будет наслаждаться этой жизнью со своей рыжей.
Анжелия почему-то не выпархивала из моей головы, засела в беспокойных мыслях накрепко. И, словно я сглазила, рыжую неожиданно принесло в мою палату.
- Ну, привет! Попала ты. Конечно, не позавидуешь! – врывается в мою палату рыжий ураган, неся за собой тяжелый шлейф парфюма.
Так как окна в палате накрепко закрыты, от тяжелого цветочно-пудрового духа у меня кружится голова.
Сказать, что я удивляюсь – ничего не сказать. Меня словно молнией шарахает. Хотя, наверное, от молнии я бы и то быстрее пришла в себя.
Я полулежу на высоких подушках в своей кровати, широкими глазами наблюдая за стремительными перемещениями Анжелии по моей палате.
Она достаёт из принесенной с собой сумки пакет апельсинов, моет их тут же в раковине и выкладывает на одиноко стоящую на тумбе тарелку. Потом из той же сумки вынимает пачку влажных бактерицидных салфеток, обтирает свои ухоженные руки и выбрасывает использованную салфетку в корзину с открывающейся крышкой под раковиной, элегантно дорогущей туфелькой наступив на педаль корзины.
Брезгливо морщась, она оборачивается ко мне.
– И кого ждешь? – азартно интересуется рыжая, скользя взглядом по моему еще совсем плоскому животу. Я лишь пожимаю плечами. Не объяснять же ей, что срок еще слишком мал, чтобы определить пол ребенка.
Но Анжелия уже теряет интерес к предмету разговора и переключается на другое:
– Лучше бы, конечно, сына! Нам с Яриком понадобится наследник, а я, знаешь ли, не горю желанием с вот таким пузом ходить! – она руками изображает перед собой что-то огромное, округлое.
Значит, и она считает, что Ярослав от меня избавится?!
– Яриком? – цепляется мое сознание за слишком интимное обращение рыжей. Анжелия понимает меня сразу и верно.
– Конечно, как еще мне называть моего мужчину? – она насмешливо выделила это «моего», а у меня даже в глазах потемнело и словно воздух перекрыли, – ты же не думала, что один случайный перепихон предоставит тебе его на блюдечке? У нас с ним тоже такие случайности случаются! Вот, буквально на днях он сорвался и устроил мне такое, ммм!
Анжелия блаженно-мечтательно прикрывает глаза, вспоминая что-то. У меня в груди становится гулко и пусто. Рыжая же, заметив мой взгляд, хищно улыбается, радостно и очень довольно:
– Ты, наверное, думаешь, зачем я все это тебе рассказываю? Просто я считаю, что мы, девочки, должны держаться вместе! Не хочу, чтобы тебе причинили сильную боль. Мне так жалко тебя, маленькая!
У меня пред глазами начинает растекаться темно-серая туманная пелена, уши закладывает, словно я слышу звуки из-под воды. В палату осторожно заглядывает Ваня, но уже через миг шумно врывается:
– Так, что здесь происходит, дамочка? - сердито рокочет он на Анжелию.
Рыжая тут же растекается перед ним и начинает мелко лебезить.
Он – мой герой!
ЯРОСЛАВ
Эти несколько дней превратились в ад. От Марго нет никаких вестей, зато в противовес Анжелька мотается ко мне почти каждый день и вертится перед глазами, раздражая меня.
Пробовал выставить за порог, но она трезвонит тогда в дверь и требует ее впустить. А я теряюсь, что с ней делать. Каждый раз, когда приближаюсь к ней, она обязательно выкидывает что-то такое, от чего меня опаляет жаркая волна здорового желания – то грудью об меня ненавязчиво потрется, то ягодицами, то руки запустит куда не надо.
Себя обманывать глупо. Мне хочется. Всего этого хочется. Вот, если закрыть глаза и представить, что это купленное тело какой-нибудь высококлассной эскортницы, как раньше!
Но стоит зажмуриться, и я вижу нежное дичико Марго. Большие, осуждающие глаза и эротично припухшие губы. Приворожила, ведьма! Не удержавшись в неведении, сам набрал номер клиники и расспросил дежурную медсестру о состоянии Маргариты.
– Дорогой, что-то стряслось? – впархивает в мой кабинет без стука Анжелия.
Рычу и приказываю выметаться, но этой рыжей на мои приказы уронить с высокого постамента. Она вообще меня ни во что не ставит в моем же доме! И у меня зреют замыслы ее воспитания один коварнее другого, но от всех приходится отказываться, иначе друг меня живьем закопает в выгребной яме!
Молчу в ответ, но рыжая настойчива и всегда получает то, чего хочет, потому все же ляпаю, что дорогой мне человек попал в больницу, а ее присутствие рядом нежелательно и мерзко!
– Анжелия, ты омерзительна до тошноты! Неужели тебе самой не противно вот так навязываться? – устало спрашиваю я у нее.
– Ярик, ну какое омерзительно? Ты же меня безумно хочешь! – интимно мурлыкает она и запускает ладонь мне в брюки и трусы.
К сожалению, она права, я ее хочу. Вернее, не ее. Я голоден по Марго, я хочу, чтобы она поскорее вернулась в мой дом. Здоровой и крепкой, вот тогда я устрою себе и ей секс-марафон. Слышал, беременным можно заниматься сексом до седьмого месяца. Вот, прости, малыш, папочка будет вторгаться на тою законную территорию – в мамочку! В конце концов, я ее первый застолбил, благодаря чему ты теперь там и живешь.
Эта веселая мысль накрывает меня окончательно осознанием, что скоро в моей жизни появится самый важный для меня человек. Тот, кто будет мне самым дорогим и для кого я также стану центром мира. Правда, малыша будет разрывать на две правящие династии мою и Марго.
Правда, я же собирался избавиться от Маргариты, устранить ее из этого уравнения. Я почему-то решил, что моему ребенку не нужна мама. Что найду ему другую.
Кошусь на Анжелию, и меня всего передергивает. Спокойную, аристократичную Маргариту, кровную мать моего наследника променять на взбалмошную, несносную потребительницу до мозга костей Анжелию?
Мое собственное решение показалось мне идиотским.
Вспоминается, что я же озвучил это Марго. Идиот! В ее положении добавил ей стресса и ждал железного здоровья от девушки?
Надо съездить в больницу и разузнать, как там Марго. Если она не звонит, это еще ничего не значит. С нее станется не звонить, чтобы просто не надоедать даже в очень экстренных ситуациях.
Она же не рыжая дрянь! А от рыжей надо срочно избавляться! Достали эти ее ежедневные визиты. Она своим поведением дискредитирует мою мужскую состоятельность! Как меня будут слушаться мои бойцы, если прознают, что меня ни во что не ставит одна единственная рыжая девка? Именно по этой причине я не могу попросить помощи у Фомичева. Прознает кто, и моей репутации кирдык!
Однако все равно угрожаю девке:
– Анжелия, если ты не понимаешь по-хорошему, то я могу и по-плохому, у меня есть телефон твоего папочки. Как думаешь, он обрадуется, что его дочь вешается на друга брата?
– Он точно не обрадуется, когда узнает, что этот друг отымел его дочурку в рот, – парирует Анжелия.
Как же по-дурацки я подставился, черт! Ненависть моя к ней прыгает и вовсе до небес. Сейчас мне плевать на репутацию, бойцов, взбучку от друга! Выхватываю мобильник и бездумно набираю Фомичева.
Димон отвечает практически с первого гудка.
– Убери от меня эту шлюху! – раненным медведем реву я в ответ на приветствие друга, потому что Анжелия оголила грудь и соблазнительно трясет своими полушариЯМИ неподалеку с развратной улыбкой на шалавьем лице в облаке пламенно-рыжих локонов.
Успеваю щелкнуть этот замечательный кадр, глупо бормоча что-то про первое интимное фото в семейной хронике.
Анжелия расплывается в нахальо-победной улыбке, руками приподнимая свою обнаженную грудь. Все, курица, теперь ты ничем не докажешь, что я тебя типа совратил!
Димон с братом адекватные мужики и прекрасно понимают, что здоровому самцу трудно не взять предложенное. Недолго размышляю, отправлять ли эти кадры Фомичеву и все же отправляю и тут же удаляю их со своего мобильного – только компромата мне и не хватало в телефоне!
Надо отдать должное другу, он примчался уже минут через десять, на повышенных тонах переговариваясь по мобильнику с братом. В мой кабинет ворвался злой шкафоподобный ураган Дмитрий Фомичев, смерил яростным взглядом свою рыжую племянницу, которая в тот момент зачем-то отиралась возле телефонного аппарата и что-то в нем искала.
Слава Богу, Димон ее забирает с криками, матюгами и слезами одной взбалмошной рыжей дряни. Рыдает она отнюдь не театрально и совсем не по мне. Просто разгневанный ее поведением, добрый до поры папочка, заблокировал все ее карты.
Трагично порыдав, напоследок она смеривает меня злобным многообещающим взглядом, и я чувствую себя героем криминального боевика, где героя вот точно так же с заделом на продолжение обдает взглядом злодей.
Но все же я надеялся, что следующей части у этого кино не будет!
Ошибся.
Уже через пару дней я сам бегал вокруг дома Анджелии, мечтая добраться до ее тонкой шейки голыми руками и сломать к чертям! Как и собирался, я съездил проведать Марго.
В клинике меня встретил весьма злой широкоплечий молодой врач, который грозно заступил мне вход в палату Марго и начал вычитывать меня, как щенка.
Широкоплечестью и командирским тоном меня не испугать, но то, что он сказал, ударило под дых.
Оказывается, Марго навещала какая-то ярко-рыжая молодая женщина – убью дряноту, и довела Маргариту до церебрально-сосудистого криза, что поставило под угрозу и жизнь самой девушки, и моего будущего наследника!
Набрал Димона и честно все рассказал, теперь эти два медведя истово охраняют рыжую от любых поползновений извне, хотя, сказали, что как бы просто следят за ее недостойным поведением.
Я требовал ее порки и каких-то более существенных наказаний, на что получил от Димона резонное предложение свои извращенные фантазии выгулять в другом месте.
А еще друг!
МАРГАРИТА
Анжелия больше не появляется. Вероятнее всего, ее просто запретили ко мне пропускать.
Иван Владимирович очень рассердился на нее из-за того, что по его мнению, именно она довела меня до церебрально-сосудистого криза. Хоть убейте, не знаю, что означает это неприятное словосочетание, но по ощущениям я едва не умерла. Нет уж, не нужны мне такие гостьи!
Ярослав тоже не появляется и даже не звонит, а сама я не хочу ему навязываться.
Иван начал проявлять ко мне повышенный интерес, одаривать знаками внимания, помогать и даже тратил на меня свои деньги! Из-за этого я чувствовала себя несколько неуютно – все же, совершено чужой мужчина, а у меня вроде как свой есть, от которого я ребенка рожать собралась! Другой стороны, для Ярослава я всего лишь инкубатор, что ему мои отношения на стороне, думала я, мысленно присматриваясь к весьма интересному доктору.
Иван во всех смыслах хорош, но от его прикосновений меня не било током, от его запаха не кружилась голова, и не он снился мне в моих влажных снах. А тот, кто подпадал под все параметры, кажется, обо мне забыл.
Мое огорчение этим ростёт, накрывая удушливым одеялом апатии и депрессии.
– Рита, ну, что ты в самом деле? Сама же говорила, что он у тебя человек занятой, ответственный, ему просто некогда увидеться с тобой! – уговаривает меня Ваня.
– Да, с Анжелией находит время встречаться! – обиженно всхлипываю я.
– Так она, небось, сама ему проходу не дает! – заразительно хохочет доктор. – Насколько я понял, эта дамочка хуже энцефалитного клеща и в плане цепкости, и в плане вредности! Вот и вы, Маргарита Дмитриевна, скорее поднимайтесь и не давайте прохода вашему Демидову!
Я тоже усмехаюсь в ответ: Ваня метко дал определение рыжей. Думаю, так и есть – оккупировала она бедного Ярослава и шагу ему ступить не дает! Демидов слишком правильный мужчина, чтобы пороть эту рыжую напасть, ведь практически нереально победить честностью подлость!
Бедный Ярослав еще не до конца понимает, с кем на самом деле сцепила его судьба в лице рыжей. Но кто я такая, чтобы ему указывать! И мне стало кристально ясно, что раз у меня будет ребенок от Демидова и наши поцелуи на километр распространяют вокруг термоядерную взрывную волну, это еще ничего не значит. Он мужчина, а у них мозги повернуты иначе, нет зацикленности на чувствах и эмоциях. И мой случай отлично это характеризует.
– Ничего не меняется, Рита. Ты по-прежнему – суррогатная мать, – всплывают в памяти жестокие слова Демидова. Память словно вскрывают консервным ножом, оголяя рваные, острые, режущие грани. Все остальное я себе придумала: и нежность, и заботу, и жаркие поцелуи с термоядерной реакцией!
Ярослав – не мой мужчина и с этим надо смириться, отпустить. И ребенок этот тоже не мой, он не принадлежит только и всецело мне.
Я уже люблю этого малыша и не мыслю даже, как буду жить, когда Ярослав заберет его у меня. Конечно, было бы совершенно сказочно все же стать полноценно женщиной Демидова и жить с ним единой семьей, воспитывать нашего ребенка, возможно, планировать еще одного.
Отбрасываю нелепые мечты и сосредоточиваюсь на насущной проблеме – меня выворачивает наизнанку. Увы, буквально вчера меня одолел токсикоз.
– Это хорошо, Маргарита. Ведь это значит, что твой организм вошел в нормальное русло, как у всех, – успокаивал меня Ваня, но я все равно не испытывала радости от этих симптомов. Посмотрела бы я на его радость, в такой позе и при таком занятии!
Шли дни, я крепла, самочувствие, благодаря докторам, налаживалось, я уже вполне бодро махала конечностями на сеансах лечебной физкультуры и почти н чувствовала себя выжатой или предсмертной после них. Я старалась соблюдать все рекомендации врачей, начиная от нормализации режима и до правильного рациона питания. Оказывается, то, что мы едим тоже очень влияет на давление и сосуды! А мне уже в таком молодом возрасте предстояло внимательно следить за изменениями своего давления и оберегать сердечно-сосудистую систему. Да, болезни вносят в жизнь свои коррективы и ты в любом возрасте от них не застрахован! Но я была готова все преодолевать, раз это можно преодолеть. Миллионы людей во всем мире лечат свой организм таблетками и уколами от такой же напасти, как у меня, потому что так проще, не надо прикладывать особых усилий, а я пойду по трудному пути – режим, рацион и позитивный настрой!
Ваня прав, старость приходит тогда, когда ты сам готов ее впустить, смирившись со своими возрастными изменениями!
Яркий пример – моя мама. Ведь у нее все было хорошо, пока е погиб папа. Тогда вполне здоровая женщина решила, то больше ей жит не зачем и стала быстро стариться. Какое-то время она держалась только ради меня, но потом я выросла, и мама окончательно сдалась старости и болезни. Я боролась с ее болезнью, как могла, но она совсем не помогала мне в этом! Ваня утверждает, что в лечении самое важное – желание самого пациента!
– Как говорится, если больной по-настоящему хочет жить, то медицина бессильна! – подбадривал меня Ваня.
Я смеялась и клялась себе, что не буду хандрить. Жизнь прекрасна и я каждый день стану встречать с улыбкой, что бы ни случилось! В конце концов, объявился и Демидов.
Он хмуро заходит в палату, деловито моет принесенные фрукты и раскладывает гостинцы в шкафчик и холодильник, потом присаживается на стул около моей кровати, берёт мою ладонь в свои руки и пристально заглядывает в мои глаза.
– Что за новый доктор возле тебя ошивается? Я его не помню, – требовательно спрашивает он.
Теряюсь. Было бы глупо предполагать, что он ревнует. Кто я для него такая? Но выглядело это именно так.
Я просто неопределенно пожимаю плечами, не желая драконить его на пустом месте.
– Здравствуйте, Ярослав Олегович! Спасибо, чувствую себя уже лучше! – не удержавшись все-таки, съехидничаю я.
Ярослав усмехается в ответ и становится таким сексуальным, что все молодые врачи меркнут по сравнению с ним, как звезды в небе рядом с солнцем!
Как и солнце, Ярослав ослеплял и опалял.
Мне хочется нежиться в его близости и спокойной уверенности. Я так соскучилась!
Ярослав, внимательно вглядывающийся в мое лицо, порывисто прижимает меня к себе, крепко стискивает – я даже охаю.
– Соскучилась? – с надеждой спрашивает он. Я лишь молча киваю: от волнения у меня горло перехватывает, а он частит: – Что же ты мне не позвонила, Рита? Я же сказал, в любое время дня и ночи!
– Мешать не хотела, – признаюсь я.
– Кому? – удивляется Ярослав.
– Вам с Анжелией! – чуть запинаюсь, но продолжаю: – Вы там молодую семью строите, а тут я буду звонить, тревожить!
Нет, я не обвиняла. Я специально старалась всеми силами подчеркнуть, что просто констатирую факт. Однако безэмоциональный голос и нейтральное выражения лица давались мне с трудом.
Я буквально пожирала Ярослава глазами, стараясь целиком впитать облик любимого мужчины. Блин, что же я наделала – влюбилась в Демидова, как последняя дура!
ЯРОСЛАВ
Этой рыжей диверсантке все же удаётся вырваться из-под опеки двух медведей.
Но я об этом узнаю, только когда у меня в гараже начинает орать сигнализацией моя машина.
Бегу мимо переполошившейся Валентины Максимовны в гараж, на ходу успокоив женщину.
А в гараже меня уже поджидает Анжелия, развратно полуодетая. Она, бесстыдно раздвинув ноги, полусидит на капоте моего новенького внедорожника.
Еще пару дней назад я думал, что убью гадину, если встречу. Но сейчас я смотрю на соблазнительную округлость едва прикрытой груди, вышибающие дух впадинки на внутренней стороне бедер возле самой промежности, едва скрытой ластовицей трусиков. Смотрю и понимаю, что «убивать» я ее не буду, во всяком случае, не сразу и не руками!
Вся кровь из мозга широкой полноводной рекой устремляется по организму вниз и горячо ударяет прямо в пах, где мгновенно набухает свинцовая многотонная гиря. Даже пальцы мелко трясутся от желания выдрать рыжую дрянь.
Узрев меня, Анжелия мгновенно преображается, выгибается с поистине кошачьей грацией, еще сильнее выпячивая верхнее достоинство. Оглаживает руками свое шикарное, полуобнаженное тело.
Я не могу оторвать взгляда от этих движений, глазами пожирая ее всю и уже мысленно заломав ее в самую удобную позу.
Рыжая томно улыбается, отталкивается от джипа, делает пару шагов ко мне в сапожках на умопомрачительном каблуке и… приседает передо мной на корточки так, что ее лицо оказалось на уроне моей ширинки.
– Ты же так хочешь? – чуть хрипловато шепчет она, покорно поднимая на меня взгляд.
Это чертовски возбуждает: развратная, сексуальная хрипотца в голосе вкупе с покорной подчиненностью во взгляде.
Я тяжело вздыхаю. Хватит! Я – не монах, с моим бизнесом вредно постоянно иметь туман похоти в голове – нужно хоть иногда сбрасывать напряжение. И Анжелия отлично подходит для этой цели.
Беру рыжую за подбородок и настойчиво тяну ее лицо вверх, одновременно поднимая её на ноги. Анжелия не понимает, но подчиняется.
Ее подчинение скручивает у меня в паху тугую спираль, ниже пупка рождается предвкушение – скоро, вот сейчас я получу то, его так долго хотел.
Подняв рыжую, резко разворачиваю ее к себе спиной и нагибаю грудью на капот, одновременно тяну лишние трусики вниз, до самого края стильных сапожек на середину икры, вторая рука ныряет снизу вверх по ее животику к соблазнительной груди и ладонь грубо сжимает одно полушарие. Анжелия не сопротивляется, молча терпит, только тихонько стонет и слегка потирается обнаженной попкой о мой прижавшийся к ней пах. Окончательно теряю контроль, кажется, что-то рычу, вторгаясь в рыжую сразу на всю длину.
Она уже готова к моему вторжению, восхитительно влажная, податливая и горячая. Вколачиваюсь в нее в бешенном темпе, уже обеими руками терзая ее грудь, лиф давно валяется на полу вместе с трусиками.
– Яр, о, Яр! – с каждым толчком, как заведенная, вскрикивает Анжелия, потом издает громкий, протяжный стон и обмякает, а я продолжаю движения до тех пор, пока и у меня в голове не взрывается фейерверк, но разноцветные всполохи удовольствия быстро превращаются в кроваво-огненный минометный взрыв.
Что же я натворил?
С трудом сдерживаю желание разбить кулаки о кирпич стен гаража, отстраняю от себя Анжелию, смотрю на нее злым, тяжелым взглядом, который в совершенстве отработал перед своими бойцами, когда выдаю им суровый нагоняй, Анжелия не дрогнув, продолжает все так же довольно улыбаться.
– Выметайся! – рычу я и только сейчас в ужасе понимаю, что напрочь забыл про презервативы!
Понимаю, что это уже не просто подстава, это пиздец. Даю рыжей пару минут одеться и едва ли не пинками вышвыриваю из гаража прямиком на улицу.
Она пытается снова надавить на мое либидо, но я уже удовлетворен, нет того необузданного голода, сносящего крышу, есть только усталость и презрение к себе за то, что дал собой попользоваться. Чувствую себя половой тряпкой в руках у школьной технички. Ощущение, будто мной вымыли все школьные туалеты и хорошенько отжали напоследок.
Никогда. Никогда еще я не чувствовал себя так мерзко!
Крикнув Валентине Максимовне, что скоро буду, сажусь в машину и выруливаю из дома. Надо сдать машину в чистку, смыть всю эту скверну. Жаль, ее нельзя вымыть из моей головы.
Скорее бы уже Марго вернулась! А то я уже, как долго голодающий, срываюсь на любую «булочку».
Ухмыльнувшись этой мысли, высматриваю знакомый поворот на любимую мойку, и тут звонит мобильник.
Фомичев. Где же ты, сука раньше был?
Димон, как я и думал, звонит предупредить, что они пустили Анжелию.
– Она уже скоро вернется, – успокаиваю друга насмешливо. А самого трясет в припадке ненависти. Из-за их семейки я потеряю Марго – единственно нужную!
Но быстро успокаиваюсь, не стоит перевешивать вину только на других – сам хорош, меня никто под дулом автомата не заставлял, как бывало не раз. Да даже, если б и заставлял, что я автомата испугался бы! В общем, как положено взрослому мужчине признал, что в случившемся только моя вина и от этого мне стало нестерпимо стыдно.
Простит ли меня Марго, если узнает? Я бы не простил! Надеюсь, не узнает.
МАРГАРИТА
Наконец-то меня выписывают. Иван Владимирович, зашедший сообщить мне об этом, выглядит печальным. Словно принёс дурную весть.
Но весть-то, определённо, хорошая. Для меня. С одной стороны. А с другой?...
Вздыхаю, потому что надо бы набрать Ярослава и сообщить ему. Не знаю только, чтобы порадовать или огорчать этим известием. Внутренне у меня все напрягает от необходимости сделать этот звонок.
Иван, конечно, предлагает помощь – отвезти меня к маме. Признаться, именно этого мне и хочется. Я была страшно обижена на Ярослава за его невнимательность. Он почти не появлялся у меня – сбагрил в клинику и позабыл. Конечно, зачем ему болезненная замухрышка, когда вокруг увивается яркая красавица Анжелия – девушка его круга?
Но это же не значит, что я должна уподобляться ему. Кроме того, включается юрист во мне, у нас договор. И свою часть я собираюсь выполнять честно. Как бы больно мне от этого не было.
Поэтому всё-таки нажимаю зелёный телефончик под именем Ярослава.
Он отвечает после первого же гудка, словно поджидал моего звонка, и это неожиданно меня согревает внутри.
– Рита? Все в порядке? – взволнованно говорит он. Мне же запоздало приходит мысль, что можно было отправить сообщение, а не подрывать сразу звонком!
– Д-да, Ярослав Олегович, все хорошо, меня выписывают, – мямлю я, сникая и теряясь, что еще сказать.
– Как – уже? – удивляется Демидов, но в его голосе нет ни капли радости.
Это неприятно царапает, и потому я поспешно добавляю:
– Но вы не волнуйтесь, меня довезут до мамы, я справлюсь!
Блин! Хотела же сказать другое. Спросить насчёт контракта. Заявить, что намерена выполнять. Но, видимо, бес противоречия таки попутал.
Поэтому Демидов ожидаемо рычит в ответ:
– Рита, не чуди! Когда за тобой приехать?
Но нечто тёмное внутри продолжает баламутить меня, поэтому я мстительно обрываю его рык:
– Спасибо, не стоит!
И, кажется, бужу демона.
– Я сам решу – стоит или нет! – зло рявкает Ярослав, что я аж подскакиваю на кровати. – Приеду сразу после обеда. Будь готова! – командует этот тиран.
В ответ я просто отбиваю звонок: пусть слушает гудки, командир! Его это определённо выбесит. Но, может, оно и к лучшему. Если он отступится сейчас, мы останемся с моим маленьким наедине, и нас никто не разлучит.
Перед выпиской мне назначают целую прорву разных анализов. Врачи хотят напоследок убедиться, что я в норме.
Я порхаю по кабинетам, лелея надежду поскорее вырваться на свободу. Меня уже утомили эта клиника и одиночество. Ярослав запихнул меня в одиночную палату, как особо повинного заключенного – в карцер! За что? Это не забота, а издевательство какое-то.
Собрав все нужные справки и заключения о моем удовлетворительном состоянии здоровья, Иван просит подождать и уходит готовить выписку.
И едва дверь за ним закрывается, как влетает Ярослав. Злющий, как тысяча чертей. Видимо, пересекся с Иваном.
Меня распирает мстительно злорадство. Я продолжаю сидеть на кровати, не думая вставать. Иван попросил ждать – вот и буду.
А некоторым тиранистым командирам стоит поумерить свой пыл!
– Ты. Поедешь. Со мной! – чеканит он, припечатывая меня тяжелым взглядом.
Упрямо мотаю головой, на всякий случай отползая в дальний угол кровати.
Взгляд Демидова леденеет и становится опасным.
– Нашла себе кого-то уже? Докторишку этого? – с подозрением щурится он. – Только ребенка я все равно заберу!
Господи, что он несет? Какое нашла? Я в больнице лежала, а не по клубам шаталась! А Иван? Он же честный и благородный – нам и в голову не приходили такие пакости!
– Зачем вам мой ребенок, Ярослав Олегович? – не выдерживаю я. – Будьте счастливы с Анжелией! – всхлипываю, осознав, что по щекам сами собой текут слезы. Ведь не хотела плакать.
– Затем, Маргарита, – почти зло выплёвывает он, – что это и мой ребёнок тоже. Не забывай об этом. И вообще, для ходячего инкубатора ты очень дерзко себя ведёшь!
Задыхаюсь от гнева. Ходячий инкубатор! Ах ты, гад!
Вот теперь я подскакиваю и заношу руку с явным намерением влепить ему пощёчину. Но Ярослав перехватывает моё запястье, хватает и меня саму, впиваясь в мои губы жадным поцелуем.
И только ощутив его на губах, я понимаю – что проиграла. Что всё моё сопротивление летит к чертям, а тело плавится в этих руках, как пломбир на солнце.
Я отвечаю не менее жадно, кажется, даже умудряясь закинуть ногу ему на бедро. А он – толкается вперёд, давая мне отчётливо понять, что я завела его не на шутку.
В таком состоянии – пожирающими друг друга и почти сношающимися – нас и застаёт Иван, который заносит выписку…
ЯРОСЛАВ
Летучка. Дело скучное, но архинужное. На любом предприятии коллективу, время от времени, нужно собираться и совещаться. Хотя, наверное, назвать этот процесс совещанием в стандартном понимании нельзя. Мы не совещаемся, просто я собрал бойцов – командиров старших отрядов и раздаю втык, иногда даже физически.
Кроме начальства, здесь присутствует и один штрафник – Марат Тамилов, паршивый боец и гнилой человек. Но за него просили Фомичева, вот и приходится терпеть. Хотя Димон и сам прекрасно понимает все.
А вчера из-за этой гниды погиб хороший парень – Леня Воронов. Красавица жена осталась молодой вдовой с двумя детишками-сиротами!
Скриплю зубами и с трудом подавляю очередной приступ бешенства, что накатывает каждый раз, когда я встречаюсь с темными глазами Тамилова. У него вообще глаза темные, карие, а сейчас они полны злобы, от чего кажется, что пропитались тьмой основательно.
Просто несколько минут назад я самолично при всех прописал Тамилову под дых, да так, что он закашлялся, согнувшись пополам.
Вот и бурлит в нем теперь горячая южная кровь. Ищет выплеска, только хрен он меня одолеет, сосунок! Но за Ворона он заслужил.
Банда автоугонщиков забралась на охраняемый объект, и Марат в нарушении всех инструкций, оставил напарника одного. Леня сумел раненный добраться до вольера с волкодавами и потом вызвал подмогу, но до скорой не дожил.
А эта гнида помойная спасся.
Эх!
И тут звонок от Марго, как луч света в темном царстве. Обрадованный, но еще не отошедший от ситуации принимаю вызов.
Только бы ничего не случилось! Но вместо успокоения, Марго делает мне нервы. К чему эти намеки на самостоятельность? Кто? Кто отвезет ее к матери?
Внутри все бурлит и я с надеждой смотрю на Тамилова: ну же, рыпнись, мне очень надо! Но этот гаденыш все понимает – прекрасно знает свои шансы против меня, потому даже взгляд отводит, гордый горец, блин.
Скомкано сворачиваю совещание раньше запланированного и мчусь в клинику, в голове только одно желание – успеть перехватить Маргариту, пока ее никто никуда не увез.
Узнаю, кто к ней подкатывает – рога поотшибаю! Не найду рогов – загоню в темечко гвоздь-двухсотку. Но сначала медленно и с удовольствием переломаю все косточки в глупом организме – все две сотни, чтобы неповадно было!
Отчетливо понимаю что Марго – моя и только моя, но тут же накатывает стыд жаркой рыжей волной. Вот же вляпался. Только вчера был в гостях у Димона и умилялся его пострелятами. Тоже таких хочу! Непоседливых, любопытных и прикольных, чего уж тут.
Представил, что это я на четвереньках катаю свою принцессу в розовом платьишке, которое Марго любовно сшила нашей доченьке своими руками, а сама Марго в этот момент у плиты поджаривает котлетки и весело хохочет над оседланным папой.
И плевать на бизнес, на солидность и мнение посторонних. Хочу так же!
Димон в такие моменты светится счастьем, а чем я хуже, что не заслуживаю счастья?
Только не с Анжелией!
Вот убейте на месте, но я не представляю рыжую хлопочущей у плиты или шьющей костюмчики детям. Чего уж там, я и с детьми ее не представляю. Кажется, Анжелия и дети – существа из разных вселенных.
А я хочу детей, я готов к ним, набрался опыта, который смогу передать следующему поколению Демидовых. Да и наследник нужен.
Конечно, наш охранный бизнес Димон может передать своему первенцу, но закавыка в том, что наш бизнес основан на двоих, он передаст свою долю, а моя должна достаться моему пацану. Скоро мы с Марго узнаем, кто собирается у нас родиться и, если быть честным с собой, у меня дух захватывает от предвкушения.
Тогда будет понятно, в каком стиле заказывать отделку детской.
Эта мысль выстреливает в самый центр мозга – детская!
Я же недалекий тип, намеревался выгнать Марго, отобрав у нее малыша, а ее комнату оборудовать под детскую.
Ну, уж нет! Хочет она того или нет, но Рита останется у меня, и точка!
Решение приходит моментально – ей самое место в моей спальне, вот и привезу ее сегодня из клиники прямо в свое логово.
По дороге в клинику нажимаю кнопку на автомобильном смартфоне и соединяюсь с домом, даю Валентине Максимовне распоряжения перенести вещи Маргариты в мою спальню.
Судя по голосу ответов, экономка довольно улыбается. Она никогда ничего не говорит прямо, эта женщина прекрасно знает толк в субординации, но на ее лице и без этого можно все прочитать, и я беззастенчиво этим пользуюсь. Например, очень много вынес из нашего с ней разговора о суррогатном материнстве. Естественно, своих планов я не раскрывал, лишь опосредованно поинтересовался ее мнением о суррогатных матерях.
– Плохо это, когда ребеночек без мамы живет, Ярослав Олегович. Материнское молоко – оно же и пища со всем необходимым для роста, и лекарства, и иммунитет у матери заемный! Да и после ребенок растет спокойнее и здоровее, если мама рядом, та, с которой пуповиной был связан девять месяцев! – даже лицом потемнела экономка.
Кажется, расстроил нехотя. Надо расспросить у знающих специалистов эти моменты, а вдруг не глупости! Во всяком случае, звучит не как глупая розовая чушь про эмоциональную связь матери и ребенка и всякую мистическую чепухень.
Может, я и поторопился с этим чертовым суррогатным материнством? А если бы все произошло иначе? Если бы Рита просто пришла ко мне со своей беременностью после того раза в кабинете, выслушал бы я ее?
Ой, не факт! Я же себя знаю. Как там говорят: что ни делается – все к лучшему! Надо только мне не упустить свой шанс и все сделать правильно.
МАРГАРИТА
Мы заходим в дом – впереди шагает Ярослав и несет мою сумку с вещами, я семеню сзади. Мне уже не трудно ходить, но за летящими шагами мужчины мне не поспеть.
В арке, ведущей на кухню, нас встречает радостная Валентина Максимовна. Она вытирает ладони полотенцем, а по холлу и гостиной разлетается аппетитный запах пирога. За это время я уже истосковалась по домашней пище. В принципе, в клинике кормили вкусно и сытно, но ничто не заменит домашнюю стряпню.
– Пойдем, – Ярослав, под умильным взглядом экономки, притягивает меня свободной рукой к своему боку и тянет наверх по лестнице. Я, было, дергаюсь в сторону своей спальни на первом этаже, но мужчина лишь еще крепче прижимает меня к себе.
– Ты переехала! – улыбается он краешком губ, повернув ко мне голову и от его взгляда я капитулирую, молча и покорно иду рядом я, куда ведут.
Я не понимаю, что все это значит, но надеюсь, что скоро все объяснится. Ярослав приводит меня в свою спальню, и я вижу тут свои вещи. Действительно, переехала.
Ярослав ставит мою сумку на кровать и делает приглашающий жест рукой, как бы говоря, располагайся.
Судорожно сглатываю и отступаю, но мужчина снова притягивает меня к себе, разворачивая лицом к нему и впивается в мои губы несдержанным поцелуем.
Минуту спустя, мы оба тяжело дышим и уже лихорадочно освобождаем друг друга от одежды.
Мне просто жизненно необходимо прикоснуться к обнаженной коже Ярослава, провести ладонями по широкой груди, сжать пальчиками мощные бицепсы, поцеловать яремную впадинку под кадыком и смачно провести языком вверх от нее по кадыку, через подбородок к губам! И услышать в ответ тихий, вибрирующий стон блаженства, а потом выдать повторный стон, когда широкие ладони Ярослава сожмут мои обнаженные ягодицы! И я податливо обхвачу его бедра своими ногами, открываясь мужчине, покоряясь и подчиняясь. Потому что, я сама хочу этого.
И все происходит именно так – Ярослав снимает с меня одежду полностью и поднимает меня на свои бедра, удерживая за ягодицы, его пальцы игриво касаются моих сильно влажных половых губ, от чего мне становится еще влажнее.
Член мужчины метко и мягко скользит внутрь. Сначала я чувствую давление на вход, потом, не дав мне опомниться, он проникает внутрь, я чувствую растяжение, наполненность и прикосновения к чему-то остро приятному глубоко внутри с каждым толчком Ярослава в меня. Он ласкает меня на весу, зацеловывая мою грудь, не прекращая движений.
А мне хочется выгнуться дугой от блаженства и вопить на одной ноте: «Ааа!» Пожалуй, для моих ощущений слово блаженство слишком скучное и блеклое. Это эйфория, экстаз! Ярослав превратил меня в секс наркоманку – нимфоманку!
И поэтому после первого оргазма мы не успокаиваемся, а бредем в ванну, там у Ярослава роскошное джакузи и я впервые пробую секс в джакузи, после чего меня обтирают и несут в спальню на широкую кровать кинг сайз.
Ночь еще только спускается. Три раза за вечер! Он заводной что ли? Но я и сама ощущаю, что хочу и могу еще, приподнимаюсь на локте и рассматриваю шикарное обнаженное тело мужчины рядом. Не удержавшись, кладу ладонь на темную курчавую поросль ниже пупка, от этого его член резко шевелится сам собой.
– Не шали, Рита! – хрипло шепчет Ярослав с легкой насмешкой и вопросительно заглядывает в мои глаза.
Хочу еще! Говорят они ему, и Ярослав жадно тянет меня на себя, вынуждая его оседлать. В такой позе мне хорошо видно его лицо и каждую эмоцию на нем, и это тоже сильно возбуждает.
Мне хочется сделать что-нибудь такое, что было бы совершенным безумием и очень распутным. Хватит с меня ханжества, пуританства и общественной морали!
Соскальзываю ниже и настойчиво тянусь губами к члену Ярослава – очень хочу попробовать его на вкус!
Едва я приближаю лицо к паху Ярослава, его руки обхватывают мою голову, запуская пальцы мне в волосы, а член уже бодро стоит. Я легко касаюсь языком красивой крупной головки, от чего она резко дергается, улыбаюсь и беру её в плен своих губ. Где-то выше глухо стонет Ярослав, его руки на моей голове напрягаются, и он пытается руководить процессом.
У меня снова все горит от желания между ног, а голова упрямо двигается вверх-вниз, лаская член своего мужчины. Теперь уже, скорее всего, своего.
Ярослав входит в мое горло мощно и глубоко. Если расслабить горло, то это даже почти не мешает.
Я поднимаю глаза и натыкаюсь на невменяемый взгляд Ярослава, он тяжело, рвано дышит, на виске – капелька пота, и волосы влажные, в груди клокочет стон. Он будто сдерживается и тогда я, сконцентрировав его внимание на себе, начинаю сама ласкать себя.
Взгляд его становится почти безумным. Это не минет, это трах в рот! Но, что удивительно, я получаю не меньше удовольствия.
Засыпаю рядом с ним сытая и удовлетворённая, в полной уверенности, что новый день принесёт мне только положительные эмоции.
Но у судьбы, как всегда, свои планы на мой счёт…
ЯРОСЛАВ
Я просто не в силах остановить это безумие!
Марго меня убивает, она смотрит с таким выражением, что у меня шерсть дыбом встает и в бараний рог скручивает. Да кто она вообще такая!
Свалилась на мою голову. Мало их что ли, симпатичных девчонок? А вот именно эта под кожу влезла.
Хотя, если Маргариту отправить в салон, да приодеть, как следует, она не просто сможет конкурировать с такими, как Анжелия, а вполне сможет обскакать таких.
У Маргариты есть ряд неоспоримых преимуществ, выгодно выделяющих ее среди прочих: нет на ее лице установившегося стервозного выражения продажной самки, личико у нее свежее, нежное и не испорченное ничем, кроме интеллекта, а это я уже отношу к ее вторым преимуществам. Третье и самое ценное – она простая! Не избалованная прожигательница жизни, не капризная потребительница, а самая обычная девчонка, сама пробившая себе путь к солнцу.
Я ведь смотрел ее личное дело – живет только с мамой, сама поступила учиться на юриста, причем, на бюджет!
Работала еще пока училась, правда, не по специальности, а официанткой в соседнем кафе.
Какое разительное отличие с рыжей!
Губки Марго обжигают кипящей лавой, совсем не те же ощущения, что с Анжелией.
Сейчас я себя не контролирую, только изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не причинить Рите боль или вред. Пальцы сами собой впиваются в ее волосы, и руки судорожно обхватывают прелестную головку девушки, а она из меня жизнь выбивает каждой лаской проворного язычка!
У нас секс-марафон, секс-упоение. Даже – секс-запой! И я действительно чувствую себя запойным алкоголиком. Я не могу ею насытиться, даже погружаясь в нее до упора, я хочу еще. Больше, глубже, настойчивее, до донышка и без остатка!
Она вся моя, а я – ее! Мне хочется трахать ее жестко и непрерывно всегда. И поэтому чувствую себя сексуальным маньяком.
Рита от меня не отстает и вытворяет с моим членом восхитительно пошлые вещи. Как бы этот секс-запой не повредил ее и без того шаткому здоровью?
Думаю, надо съездить к тому доктору, что крутился рядом с Марго. Возможно, он даст толковые советы.
Не откладывая в долгий ящик, оставляю Маргариту под присмотром Валентины Максимовны и еду в клинику.
Иван, а именно так зовут того доктора, смотрит на меня настороженно и без улыбки, руку подает неохотно после маленькой заминки, и я ее замечаю.
– Иван…– начал я и замялся, не зная отчества собеседника.
– Просто Иван, – предлагает он.
– Тогда просто Яр! – киваю ему, нам нечего делить, хоть нам и нравится одна девушка. Но с кем быть – это выбор Маргариты, а нам бодаться – только рога ломать! А сейчас не до боданий, на кону жизнь и здоровье дорогого нам человека. Расспрашиваю у Вани о рекомендациях по поводу здоровья Маргариты.
– Понимаешь, Яр, ей нервничать противопоказано. Категорически! А она вся на нервах постоянно, – вздыхает Ваня, – беременность, личные какие-то неурядицы, мама еще!
– А что с мамой? – удивленно вскидываюсь я.
То, что рассказывает Ваня бьет под дых. Бегемот толстокожий! Оказывается, вся эта затея с суррогатным материнством был не каприз и не попытка срубить легкого бабла, а ради мамы!
Еще я добавил личных неурядиц.
Но почему-то понимание того, что Марго воспринимает нас целым, общим, личным и переживает о нас, грело душу.
У меня начинается внутренний припадок самобичевания и сразу после разговором с Иваном, несусь в офис, там у нас для бойцов организован великолепный тренировочный зал.
Груша – отличный партнер: молча глотает любые твои эмоции, но может и в ответку шандарахнуть и никогда не сдаст тебя в ментовку за побои, да и на больничный не слиняет.
Минут сорок с упоением метелю тугой кожаный бок. Перед этим в три подхода по двадцать раз отжал от груди свои законные сто восемьдесят, это почти мой рост, но иной разминки для тела и нервов я уже не представляю.
В зале меня и застает Фомичев.
– Димон, как ты решился-то на своей жениться? – спрашиваю друга.
– Да тоже грушу околачивал, а потом понял, что хочу прийти домой, а там она меня встречает и только она! Понимаешь, Яр, вообще никакую другую видеть не хотел! – начинает Дима ржать, но потом серьезнеет и смотрит на меня как-то испытующе, словно командир на бойца перед заданием, – а ты ниак жениться созрел?
Мотаю головой, налепляя на рожу привычное выражение ужаса, смеемся с другом, а мне не до смеха – я хочу только к ней!
МАРГАРИТА
Как же здорово быть дома! Особенно, когда ты здесь нужна.
Ярослав очень заботится обо мне, предупреждает любое мое желание.
Мы с ним съездили, и я познакомила его с моей мамой.
Он сам настоял, что пора ему официально представиться моей родительнице, чтобы она не волновалась, у какого синего бороды живет ее дочь?
Естественно, этот «синяя борода» очаровал мою мамулю с полуслова.
По дороге к маме мы заехали в цветочный салон, и Ярослав купил для моей мамы огромную корзину роз.
Дома мама отвела меня в сторонку и подробно, насколько успела, расспросила обо всем. В основном, ее интересовало, счастлива ли я. С удивлением я поняла, что счастлива!
Днем мы нормально, ровно с ним общались, а ночи были полны сладкого безумия. Я все реже думала о том, что Ярослав заберет моего малыша.
Но потом… является Анжелия.
Ярослав как раз уехал в офис, когда я слышу скандал, выглянув из нашей спальни: Валентина Максимовна опять воюет с Анжелией, не пропуская ее в дом, как в первый мой день.
– Ярослава Олеговича нет дома! – увещевает нахалку экономка.
– А я не к нему, мне надо поговорить с этой, как ее, с девкой его! – фыркает в ответ рыжая, а у меня все болезненно ноет в груди.
– Тем более, тебе нечего здесь делать! – заявляет Валентина Максимовна.
– Ошибаетесь! – ехидно поёт Анжелия.
Я выглядываю с лестницы и увижу их внизу у двери: Анжелия размахивает каким-то гаджетом, пытаясь протиснуться мимо Валентины Максимовны, но экономка непреклонна.
– Валентина Максимовна, пропустите гостью, пожалуйста, – прошу я, спускаясь к ним по лестнице.
Мне становится любопытно: что такого хочет сказать мне эта рыжая?
Экономка, недовольно поджав губы, всё же отправляется на кухню, а мы с Анжелией проходим в мою бывшую комнату.
Рыжая смотрит на меня недобро и как-то ехидно, что ли.
– Ты хотела мне что-то сказать? – поторапливаю её, прикрывая за нами дверь.
Успеваю услышать, как экономка называет Ярослава – она явно позвонила хозяину, чтобы стукнуть на рыжую!
– Рано расслабилась, подруга! – хищно усмехается Анжелия.
«Никакая ты мне не подруга!» – хочется сказать мне, но я сдерживаюсь.
– Конкретнее! – лишь холодно роняю я – понабралась у Ярослава командирских замашек.
– Пока ты отлеживалась на больничной койке, мы тут, поверь, не скучали, – Анжелия что-то проматывает на своем планшете и протягивает его мне экраном вперед.
Я не хочу смотреть, честно! Но вижу лицо Ярослава. Мне знакомо это его выражение блаженства с безумием пополам.
Анжелия ближе подносит планшет к моему лицу, чтобы я смогла разглядеть все детально. И я гляжу! Детально!
Это – капот Ярославова джипа, на фоне гаража его же дома. Довольное лицо самой рыжей в кадре меня мало волнует. Кроме самого факта, что это она! Что она с ним! И что они сношаются, как кролики! Хорошо, что звук отключён – шлепки и стоны вызывали бы у меня рвотный позыв.
Анжелия, показывая мне это, гнусно ухмыляется:
– Я же предупреждала тебя, дурочка, что он причинит тебе боль! – как-то очень скорбно произносит она, а я чувствую себя преданной, растоптанной, униженной и вообще убитой. Лучше бы убил, ей Богу!
– Этого не может быть! Это какой-то фокус монтаж. Точно, это монтаж! – хватаюсь я за спасительную мысль, не желая верить очевидному – Ярослав спал с Анжелией, отослав меня с глаз долой!
Валентина Максимовна не могла ничего не слышать, но и она молчала.
Меня окружают предатели!
– Я бы тебе ничего не говорила. Ну, было и было, но мы не предохранялись, и у меня теперь будет маленький! – Анжелия протягивает мне какую-то бумагу, справку. Я лишь мельком гляжу на документ, мгновенно понимая, что это, и прошу тихо:
– Убирайся!
– Понимаю! – радуется Анжелия, вскакивает и принимается запихивать смартфон и справку в свою сумочку.
Рыжая сразу покидает дом, выскочив из него, как пробка из бутылки шампанского. А я опрометью бросаюсь вверх, в нашу спальню, падаю ничком на покрывало, сгребаю в охапку подушку и захожусь в рыданиях.
Тихо щелкает дверь, впуская экономку.
– Что эта дрянь тебе сказала? – Валентина Максимовна нежно гладит меня по спине. Но я отбрыкиваюсь, вспоминая, что она тоже в стане предателей!
– Не сказала – показала! – все же отозываюсь я глухо.
– Вот же дрянь рыжая! – в сердцах восклицает Валентина Максимовна.
– Вы все знали! – бросаю я ей обвинение.
– Я многое вижу и понимаю, только обычно не вмешиваюсь. Не мое это дело! – грустно отвечает она мне.
– Он спал с ней, трахал ее в гараже, на капоте своей машины, пока я была в больнице! – в отчаянии плачу я.
– Он – мужчина, деточка. Мужик воткнет – недорого возьмет. Ему для этого чувствовать не надо. А без чувств – разве это так уж важно? Я же вижу, как он на тебя смотрит. Поверь мне, все его взгляды на тебя во сто крат важнее, чем один раз на капоте с этой рыжей!
– Она теперь беременна! – горько взвываю я.
– Кто теперь беременна? – раздаёт от двери холодный голос Ярослава.
Я поднимаю заплаканные глаза и встречаю его, полный бешенства взгляд.
– А подслушивать, Ярослав Олегович, нехорошо! – ехидно выдаю ему в ответ.
– А я не подслушиваю, – расплывается Ярослав в усмешке, – я просто нагло слушаю! Ты от темы не отходи, кто теперь беременна?
– Анжелия твоя! – с показным безразличием небрежно пожимаю плечами, а сама напряженно замираю внутри, ожидая его реакции.
Ярослав ругается сквозь зубы, сжимает кулаки и почти зло выплёвывает:
– Она сказала?
Валентина Максимовна тихо выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь, оставляя нас наедине.
И тогда я решаюсь сказать главное, чтобы сразу расставить все точки над «i»:
– Она показала, Ярослав, или своим глазам мне тоже не верить? – говорю я с горечью, обнимая себя за плечи.
Хотя мне очень хочется, чтобы он обнимал меня, баюкал, исцеловал и клялся, что все это неправда, гротескная ложь.
Мне хочется обмануться… продолжить жить в моей сказке, пусть даже ненастоящей, вымышленной!
Но реальность обрушивается на меня ехидным мужским хмыканьем…
ЯРОСЛАВ
Звонок от Валентины Максимовны в первые мгновения заставил шевелиться волосы на загривке, экономка не станет беспокоить по пустякам, а что-то серьезное могло случиться только с Маргаритой. Поэтому принимаю звонок уже на бегу – тороплюсь на парковку. На пути встречаю Фомичева с братом. А этот-то что здесь делает? Они оба идут, что-то напряженно высматривая по сторонам. Когда Валентина Максимовна говорит про Анжелию, у меня все внутри обрывается, будто мне неслабо прилетело под дых. Твою мать! Я ее убью! Маргарита слишком доверчива, она поверит всему, что ей наплетет рыжая, а уж Анжелия расстарается. Желание этой дряни пристроить свою дырку за тем, кто побогаче, чтобы и впредь жить не хуже, чем с папочкой, слишком всеобъемлюще. А Марго? Какого хера она верит всем, кроме меня? Слишком умная! Слишком независимая, принципиальная, проницательная, носит моего ребенка и закралась мне в душу, запала! Выдрать нахер! С корнем, избавиться от этой немощной заразы, превращающей бойца в тряпку!
Вваливаюсь в свой Гранд Чероки и, наплевав на все правила дорожного движения, топлю тапку в пол до самого дома, чую, прилетит мне коллекция штрафов за превышение. Плевать! Эти бабы совсем озверели вкрай, делят меня между собой, как кусок мяса. Хватит! Пора кончать этот балаган. Торможу с визгом шин по асфальту, оставляя черный след дрифта на дороге, почти бегом от парковки тороплюсь в дом. Анжелию, естественно, застать уже не успеваю. Рыжая дрянь напакостила и унеслась. На первом этаже тишина, лишь слышу какие-то звуки из спальни на втором, тихо поднимаюсь по лестнице. Ну вот, так и знал – Марго ревет! Конечно, она поверила рыжей. Чего уж греха таить, трудно не поверить правде. А какого хера я вообще должен что-то таить? Я клятв не приносил! Марго мне никто – просто инкубатор, вашу мать!
- Не сказала - показала! – доносится до меня обрывок фразы и я замираю, значит, рыжая умудрилась нас как-то заснять. Взгляд падает на зеркало-видеорегистратор в моей машине, так и есть, камера повернута на капот! Это попадало во. И я закипаю. Ну и что? Рита, твою мать, включи же свои не в меру умные мозги! Ты здесь просто приживалка, не тебе требовать, как жене! Мой паспорт девственно чист от гнилых штампов. Это пусть Димон корячится и верность соблюдает, все по честному – сказал да, отвечай теперь за свои поступки и решения, братец! Валентина Максимовна – настоящий верный товарищ - пытается вправить Марго мозги в нужное русло, ну, в экономке я никогда не сомневался! Она права, без чувств все было, только два ощущение помню из секса с Анжелией – брезгливость и неприязнь, причем, неприязнь к самому себе. И это тоже из-за Маргариты, заразы. Я взрослый мужик и не должен чувствовать к себе презрение из-за секса с красивой девкой – хоть шлюхой, хоть племянницей друга! Трахать девок – самое естественное занятие для мужчины! Задача самца в природе – осеменить как можно больше самок. Да кто она такая, чтобы переделывать меня вопреки задумке природы!
Приходит понимание, скорее, озарение, что Марго нужно отправить к ее матери. Я не смогу избавиться от чувства зависимости от нее, пока она рядом, пока мой дом и я сам пропитались ею. Девять месяцев до родов жить вместе было плохой идеей. Пусть живет у себя, потом заберу ребенка, если надо, то и ее на какое-то время к себе перевезу. А уже после, пусть навещает нашего малыша, если ей так нужно – я же не зверь! Все, решено, выпроваживаю ее из своего дома сегодня же. Больше я не намерен ни перед кем отчитываться за свои поступки и желания! Решительно подхожу к спальне.
- Она теперь беременна! – хнычет Рита жалобно. Бл**ь! Я же с Анжелькой тоже без презерватива! Что, Маргарита, чувствуешь, как пошатнулся пьедестал твоей исключительности? Вынужден тебя огорчить: мать принца – не всегда королева!
- Кто теперь беременна? – замораживая воздух в спальне, протискиваюсь внутрь. При виде зареванной, бледной Маргариты в груди неприятно ёкает, но я давлю в себе эмоции усилием воли.
- А подслушивать, Ярослав Олегович, нехорошо! – дерзит эта пигалица. Это на что она намекает, дрянь? Подслушивают в чужом доме! Или все, я здесь больше никто?
- А я не подслушиваю, я просто нагло слушаю! Ты от темы не отходи, кто теперь беременна? – осаживаю ее.
- Анжелия твоя. – с безразличием передергивает она плечиками.
- Прекрасная новость! – изображаю радость, а Маргарита меняется в лице уже не такая безразличная, - теперь ты можешь поехать домой, к любимой маме, а я привезу сюда рыжее солнце!
Валентина Максимовна сбегает из спальни, не желая становиться между нами.
- Ну и поеду! – Маргарита вскакивает с кровати и гневно пыхтит, обдавая меня яростным взглядом.
- Шикарно! – усмехаюсь я и вижу, как бледность проступает на ее лице. А внутри меня корежит и ломает – трудно выдирать с мясом то, что уже вросло. Но необходимо! И я это сделаю.
На эмоциях мы быстро собираем вещи Маргариты в сумку, сегодня же отвезу ее, откуда взял.
Несу ее сумку в машину, Маргарита семенит следом. И тут звонит Фомичев.
- Иди в машину! – киваю девушке на гараж, а сам принимаю вызов.
- Яр, тут такое дело. Мы опять Анжелию упустили! Ты ее не видел?– мнется друг, а я закипаю – спецназ, млять Рыжая соплячка уделывает их второй раз! Еще умудрилась как-то наше непристойное поведение на видео заснять – воспитали из девицы какую-то Рэмбо.
- Сам не видел, но она у моих была. – говорю Фомичеву и решаюсь, как в ледяную прорубь, - Димон, она говорит, что от меня беременна!
- Как от тебя? – удивляется друг, - а Слава как же?
Кажется, я ломаю телефон в ладони. Вот, почему она меня Славой называла тогда, не совсем от Ярослава, как я думал. Почувствовал себя оплеванным, значит, томно трахаясь со мной, она мысленно представляла другого. Вот стерва рыжая! Как им, бабам верить после такого?
МАРГАРИТА
Мне уже все равно. Я устала переживать, чего-то ждать и биться лбом в невидимую преграду. Тяжко, когда тебя подманивают, словно зверюшку на сладенькое, а потом – отталкивают, как не нужное. Как там говорили в прежние времена: «Поматросил и бросил». Вот именно отматрошенной я себя и чувствую.
Но плакать не буду. Не дождётся моих слёз!
В голове раз за разом всплывают слова Валентины Максимовны о мужчинах. Даже моя милая мама, которая растила и поднимала меня одна, говорит порой, что, мол, с мужчин возьмёшь, они – полигамны, лебединой верности ждать и не приходится. Впрочем, лебединой я и не ждала, но на человеческое отношение надеялась.
Но, видимо, зря приняла физиологию за чувства. Когда гормоны шалят и собственное сердечко сбивается с ритма, радостно выстукивая только имя одного мужчины на земле, легко ошибиться. Нарисовать себе воздушных замков, настроить иллюзий. Что теперь жалеть рухнувший карточный домик. Ярослав мне ничего не обещал. Честно озвучивал намерения. А что касается всего остального – так мне самой же хорошо было. Нужно ценить то хорошее, что даёт жизнь.
Ярослав рявкает, чтобы я садилась в машину. Забираюсь на заднее сидение, – не хочу сидеть рядом с ним – и уставляюсь в окно.
Ярослав возвращается злой, кидает на меня недовольный взгляд в зеркало заднего вида.
Я лишь хмыкаю и отвожу глаза, не хочу пока что думать о плохом. О том, что придётся выполнять контракт и отдавать малыша. До этого ещё много времени.
Когда мы подъезжаем к дому мамы, мне даже удаётся успокоиться. У мамы сердце, не стоит её расстраивать.
Ярослав вежливо доносит мне сумку до двери и, смерив холодным взглядом, говорит:
– Кирсанова, не забывайте, что с завтрашнего дня на работу. Жду вас без опозданий – на носу важный контракт.
Даже так –
– Всенепременнейше, Ярослав Олегович, – чуть ехидничаю, хотя внутри всё клокочет, – буду.
Он проходится по мне странным взглядом, от которого на миг окатывает привычным уже жаром, потому что в глазах мужчины снова голод и желание, но тут же хмыкает, разворачивается и уходит.
Я стараюсь не реветь.
Мама допрашивает с пристрастием:
– Поссорились с Ярославом? – принимает у меня вещи и провожает в гостиную.
– Нет, – говорю я. Не думаю, что произошедшее можно назвать ссорой, скорее – конфликт интересов. Но маме и этого не нужно знать – у неё слабое сердце. Поэтому натягиваю улыбку на губы и продолжаю: – Просто у него приехало много шумной родни, а мне сейчас нужны тишина и покой, – обнимаю маму, – с тобой я их точно обрету.
И только оказавшись в своей комнате, даю волю слезам и эмоциям.
Но на работу всё-таки прихожу собранная и деловая. Моя профессия не терпит сантиментов. Фемида – богиня строгая. Пусть её глаза и завязаны, но весы в её руках – непогрешимы. И как только в её дела вклиниваются эмоции – отлаженный механизм даёт сбой.
За то время, что я провалялась в больнице, работы накопилось выше крыши. Просто зарываюсь в бумагах. А ещё всё надо сверить, упорядочить, где-то внести изменения и правки.
Погружаюсь в работу, вгрызаюсь в букву закона и немного отхожу от той морально тяжелой ситуации, в которой оказалась. Всё-таки работа – лучшее лекарство. Тем более – работа любимая.
Ярослава нет в офисе, он уехал на тот самый фарфоровый завод, над контрактом по которому мы тогда так плодотворно поработали. От одного воспоминания щёки заливает алым.
Не буду думать. Меня ждёт ещё парочка договоров – нужно доработать условия, на которых охранная фирма Демидова будет с ними сотрудничать. Погружаюсь в работу, включаю фоново любимую музыку, делаю кофе.
Жизнь налаживается. Почти.
Ровно до той минуты, когда дверь в мой кабинет открывается едва ли не с ноги и влетает злющий Ярослав.
Он швыряет на стол кипу бумаг и прожигает меня ненавидящим взглядом.
– Это подло, Рита! – выплёвывает он. – Подло за то, что я трахнул другую бабу, устраивать мне подляну и пускать псу под хвост дело моей жизни. Но знаешь что, моя хорошая, я такой подлости не прощаю!
Мне остаётся лишь хлопать глазами, поскольку я никак не могу сосредоточиться на документе. А когда, наконец, буквы перестают плясать перед глазами, хватаюсь за сердце – это не тот контракт. Вернее, это по-прежнему контракт с фарфоровой фабрикой, вот только совсем не тот над которым работала я.
ЯРОСЛАВ
Николай Маратканов – старый жучара. И усищи у него зачётные, как из книги про Таракана-Тараканище, которую Димон любит читать своим мелким. И глаза с хитрым таким прищуром.
В лихие девяностые был он крутым братком, промышлял рэкетом и отжал под шумок старую – ещё дореволюционную – фарфоровую фабрику. Долго предприятие зарастало бурьяном, поскольку Маратканов занимался бизнесом более прибыльным. И вот на старости лет накрыло его сентиментальностью – решил возродить фарфоровую фабрику, которая гремела когда-то далеко за пределами нашего региона. Говорят, некогда с этих тарелок и в Кремле едали.
Маратканов хитёр и продуман на десять шагов вперёд. Теперь у него только легальный бизнес. Только чистые конторы. Поэтому за охранными услугами и обратился к нам с Димоном, зная нашу репутацию.
Мы его тоже прекрасно знали. Поэтому и нужно было проработать контракт с ним от и до. Чем мы с Маргаритой и занимались. Черт бы её побрал. То есть, их обеих – и Маргариту и фабрику. Ибо моё помутнение началось с того, что я подумал: а ведь у этой самочки кожа белая, как фарфор. И зачем-то захотел лизнуть её шейку.
Лизнул, бля.
Сижу за длинным столом в кабинете старого жучары. Он сверлит меня взглядом. Я нужен ему, мне – он. Платит уж больно хорошо. Мои бойцы будут довольны. Да и работёнка вроде непыльная. Надо брать.
Маратканов хмыкает в пышные усы, достаёт ручку, вертит её, будто от этого она станет лучше писать, и, наконец, ставит свой размашистый росчерк под этим, столь нужным мне, контрактом.
Довольно улыбаюсь – поймал крупную рыбку. Сегодня с ребятами отметим на славу.
Работа – это все, что у меня есть.
После армейки я бултыхался по жизни никому ненужный, пока меня не прихватил Димон – ему как раз был нужен грамотный в вопросах безопасности партнер. Это был ад наяву – поднимать такой сложный бизнес на ноги!
Не знаю, что дёрнуло заглянуть в бумаги – мы ж с Марго каждую буквы в этом контракте выверили.
И вот теперь – что за на хер? Откуда здесь взялись эти пункты? Да ещё и самом серьёзном разделе: «Права и обязанности сторон». Обязанностей – полно, прав – никаких. Если я сейчас подпишу эту филькину грамоту – подставлю своих бойцов. В случае любого косяка, даже не по их вине, отвечать придётся им!
Ну, Маргарита! Ну, стерва! Вот так запросто из-за нелепой бабьей ревности похерить дело всей моей жизни!
Приходится идти на попятную перед серьёзным человеком, который таких финтов не любит.
– Извини, Петрович, – говорю, – тут кое-какая неувязочка вышла. Кажется, мой юрист перемудрила.
Выдавливаю улыбку. Петрович вроде хмурится, по столу пальцами стучит.
– Соскочить собрался, Демидов.
– Никак нет, – рапортую по старой военной привычке. – Действительно, пара нюансов неучтённых оказалась. Выясню, и снова к вам.
– Смотри мне, – грозит Маратканов.
Воевать со стариком – последнее, что мне нужно. Поэтому хватаю кипу листов и мчусь к себе.
Щаз кое-кто у меня отхватит! Не посмотрю, что беременна, тварь.
Ладно бы со мной счёты сводила – ребята причём?
Гадина!
Трясёт всего, в руль впиваюсь, педаль в пол жму, несусь, как угорелый. Так же на всех парах влетаю в ее кабинет – надо же, я ей даже кабинет выделил!
Но сейчас мне хочется гнать ее пинками из этого кабинета. Я не терплю непрофессионализм в людях, а смешивать личное и работу непрофессионально!
Слышите, Маргарита Дмитриевна?
Вваливаюсь в ее кабинет и натыкаюсь на невинный взгляд. Слишком невинный!
Эх, отодрать бы ее за такой финт. Но на эту мысль накатывают образы совсем не экзекуции.
С трудом беру себя в руки и все же рычу ей свои претензии.
Как натурально она хлопает своими ресницами, браво! Швыряю нелепые бумаги на стол перед ее носом, и меня даже трясти начинает от бешенства от этих ее невинных глаз!
Сука. Лживая сука!
– Это подло, Рита! – выплевываю ей прямо в невинное лживое лицо. – Подло за то, что я трахнул другую бабу, устраивать мне подляну и пускать псу под хвост дело моей жизни. Но знаешь что, моя хорошая, я такой подлости не прощаю!
Она вскакивает, смотрит растерянно. Зря она в юристы пошла, ей в актрисы надо было идти!
Минуту она смотрит в договор, изображая, будто видит его впервые.
– Ярослав Олегович, я не…– вяло бормочет она какие-то оправдания.
Неужели она думает, что нашла лоха, который прогнется ради ее милых глаз? Ненавижу, когда меня считают одомашненным, милым лошком! Эта мысль разъедает хуже кислоты.
– Ты! – обвиняюще тычу в бредовые пункты договора пальцем, – похерила все, над чем я так упорно работал!
– Ярослав, – снова блеет невинная овечка, и я срываюсь.
Пощечина звонко шлепает в помещении, Рита дергается и почти падает на стул позади себя.
– Не смей мне врать, дрянь! – ору на нее в бешенстве. Ишь, как невинной обиженной овечкой прикидывается!
– Я не вру! – истерично вопит она в ответ. – Не надо меня бить! – и заходится в рыданиях.
Бить? О, дорогуша, ты не знаешь, что такое бить! Это я так – мозги твои встряхнул.
Манипуляторша! Все девки прекрасно умеют манипулировать нами своими слезами.
Но я на эту хрень не куплюсь. Пусть поплачет – меньше писать будет! Вон, вроде рыдает горько жалобно, а сама из-под ресниц глазками стреляет – проверяет эффективность своей игры. У меня сводит скулы от злости, смотрю на этот спектакль и зубами скриплю. Чем хренью страдать, лучше бы договор переделала нормально! Мне сейчас к заказчику ехать.
– Кончай уже ныть, ненатурально! – рычу я на нее и со всей злости снова сую под нос бумаги, – исправляй, давай!
Мелкая дрянь вытирает слёзы и задирает свой прелестный носик. Щека – та самая, на которой долбанная фарфоровая кожа, – горит огнём, и где-то запоздало цепляет меня виной.
– Хорошо, я исправлю всё, хотя я этого не делала, – гордо заявляет Маргарита. – А вот как вы будете исправлять? – она трогает щёку. – Я не знаю. Знаю только, что сильно пожалеете.
Что, угрозы?
Войны захотела, девочка?! Ой, зря.
Война – это то, что я умею делать лучше всего. Тебе не тягаться со мной.
Но хочешь войны – не плачь. На войне как на войне, Марго.
МАРГАРИТА
Этого не может быть! Просто невероятно! Даже человек, далекий от юриспруденции поймет всю абсурдность этих пунктов. Но Ярослав пышет злобой, я даже на расстоянии ощущаю исходящий от него жар.
Конечно, когда все то, во что ты вложил силы, душу и долгие годы труда – невосполнимый ресурс, пускают под откос можно не только разозлиться, а вовсе лишиться всяких предохранителей, что я сейчас и наблюдаю – у Ярослава срывает планку, и он страшен в этот момент.
Вот сейчас я верю, что он был на войне и убивал людей!
Бам, щеку ошпаривает удар. Бьет ладонью и не со всей силы, не желая калечить. Иначе, я бы сейчас уже валялась в отключке, однозначно.
В голове поднимается гул, щеку жжет, и я оседаю на свой стул позади меня.
Все, что я знаю о Ярославе и его с Фомичевым детище, всколыхнуло во мне искреннюю жалость к мужчине. Господи, бывает ли справедливость? Почему, кто и как поправил важный документ? Ведь он находился в кабинете самого Яра. И доступ к этим бумагам имели только я и он.
Понятное дело, что под подозрение попадаю я. Особенно, после скандала по поводу Анжелии. Но как же презумпция невиновности, господин Демидов? Как же доказательная база?
Но… злость – дурной советчик. И застит глаза. К тому же Ярославу и так досталось в жизни – все тело в шрамах, да не бытовая мелочь, а следы настоящих боевых ранений!
Едва Ярослав выскакивает прочь, разъяренно хлопнув напоследок дверью, я бросаюсь к холодильнику: он у меня в кабинете очень кстати есть – созданы все условия для меня. Достаю лед, приготовленный для моего любимого чая, и прикладываю к пострадавшей щеке.
Нужно успеть предотвратить расползание отека!
Не хочу, чтобы у Ярослава было еще больше проблем. Ну, вспылил, не сдержался, с каждым может быть.
Конечно, совсем убрать след от удара мне не удалось, пришлось маскировать тональным кремом и завешивать волосами.
И, как назло, в офис приехал Фомичев. Этот проницательный мужчина сразу все заметил и распознал.
Мы сталкиваемся с ним в коридоре, и он сразу притормаживает, хочет что-то спросить, но потом его взгляд тяжелеет, темнеет.
Фомичев цепко хватает меня за подбородок и поворачивает лицо пострадавшей щекой к себе, отводит волосы мне за ухо и тихо ругается.
– Ярослав яйца оторвет ублюдку! – со злостью гаркает он, осматриваясь по сторонам, словно желая найти мифического ублюдка.
Я вся сжимаюсь от страха и всхлипываю, отшатываясь.
Фомичев напрягается еще сильнее, даже кулаки сжимает.
– Это сам Яр? – с холодным бешенством цедит он.
А у меня горло сводит от ужаса: что я натворила, из-за меня поругаются лучшие друзья!
Поэтому могу лишь кивнуть в ответ.
Дмитрий Андреевич хватает меня под руку и тащит в сторону кабинета. Здесь, налив воды и усадив на стул, приступает к допросу:
– Рассказывай! – властно требует он.
И я все выкладываю. Все, что знаю сама.
Дмитрий встаёт и нервно ходит туда-сюда по кабинету, не перебивая, а лишь иногда угукая и похрустывая кулаками. Когда я заканчиваю, он останавливается рядом, наклоняется, заглядывая глаза.
Мне всё равно приходится задрать голову, потому что даже в таком положении он намного выше.
– Не переживай, этот сукин сын свое еще получит! – обещает Дмитрий Андреевич, прощаясь и выходя из кабинета.
А я вздрагиваю от этого обещания и начинаю реветь. И так вся на гормонах, а тут еще такое!
Кое-как дорабатываю этот жуткий день – контракт с фарфоровой фабрикой переделываю, перепроверяю три раза каждую букву и отправляю, наконец, Ярославу по электронной почте. Надеюсь, теперь всё будет в порядке. В письме пишу рекомендацию распечатать прямо в офисе Маратканова, чтобы избежать новых эксцессов.
Щека уже почти не болит, и я надеюсь, что мама ничего не заметит.
Вызываю такси, спешно собираюсь.
А, выбегая в коридор, едва ли не наталкиваюсь на мужчину в тёмно-серой форме – такую носят все бойцы в охранном агентстве Ярослава. Чтобы не столкнуться с весьма габаритным и широкоплечим незнакомцем, отскакиваю в небольшую нишу, где стоит огромный вазон с искусственным деревцем. Радуюсь своей миниатюрной конституции – легко спрятаться.
Мужчина с кем-то разговаривает по телефону, не особо таясь.
Впрочем – таиться тут и некого: и Фомичев и Ярослав давно уехали, девушки из бухгалтерии тоже убежали домой, одна я засиделась допоздна.
До меня долетают лишь обрывки фраз, но и они заставляют напрячься.
– Ну, что Марат! Я уже тридцать лет Марат! Да понял я, понял, не дави! Да, наживку заглотил. Про неё не скажу: юрист – это как легавый, у них нюх. Да, помню. Всё, отбой.
Широким шагом этот Марат идёт к выходу, и я понимаю, что шёл он из кабинета Ярослава.
Когда шаги мужчины затихают и хлопает входная дверь, я остаюсь перед дилеммой: пойти в кабинет Яра и всё проверить (у меня есть ключ, он оставлял мне на случай, если его нет, а срочно нужны какие-то важные документы из сейфа) или плюнуть на всё и идти домой?
Моё сознание просто готово разорваться надвое, а решать нужно как можно скорее…
ЯРОСЛАВ
Димона сегодня с утра явно покусали бешеные вурдалаки, поэтому он такой злющий и жаждет моей крови!
Врывается в мой кабинет, хватает едва ли не за шкирку, как нагадившего котенка и волоком тащит в зал. Бойцы при нашем появлении благоразумно рассасываются – дураков в штате мы стараемся не держать.
Я с силой вырываюсь из хватки друга.
– Ты офонарел? – ору я на лучшего друга.
Димон с силой отталкивает меня от себя и брезгливо вытирает ладони об одежду. Не понял.
– Не больше тебя! – зло бросает он в ответ. – С каких пор, Ярушка, ты беременных девчонок лупцуешь? На равного противника тявкать ссыкотно, да? – он морщится неприязненно.
Теперь все проясняется – эта дрянь в отместку решила ещё и рассорить меня с моим близким другом, практически братом!
Ну, доберусь я до тебя, Рита. Ой, доберусь!
Димон скидывает пиджак, я тоже успеваю приготовиться к спаррингу.
Деремся мы несерьезно, но все равно в полный контакт: мне прилетает в бровину, я притираю Димону по скуле, рассекая губу. Целоваться с женой ему теперь будет на порядок неприятнее. Димон становится немного осторожнее – удар в рыло отрезвляет мозги, сметает всякую муть, оставляя лишь холодный расчет. Он собран и осторожен.
Я тоже слегка прихожу в себя: все же – не враги! Я напряжен, но ноги расслаблены, колени остаются мягкими, готовые в любой момент подломиться и обрушить тело вниз с линии удара. Вот на таких «мягких лапах» мы и кружим сейчас вокруг друг друга. Запоздало приходит мысль, что о гранитную морду друга я рассадил костяшки на руке, а мне еще на переговоры ехать!
Зря задумался – пропустил удар, и Димон технично врубил мне апперкот. Лежу на пружинящем полу зала, сквозь рассеивающийся туман в голове рассматривая потолок с мыслями о том, что зал пора ремонтировать. Может, спортивный инвентарь обновить? Потом до меня доходит, что сейчас произошло. Много лет именно я стоял над поверженным телом друга на полу, а вот сегодня – его момент триумфа.
– Какого хера ты меня уделал? Я же лучше боец, а ты – бизнесмен! – недоумеваю я, выплевывая последнее слово немного презрительно.
– Потому что правда на мой стороне, говнюк ты гамбургский! – лыбится этот гад. – Я в курсе этого косяка с договором. Но вот скажи мне, друг любезный, а почему ты записал в диверсанты именно мелкую? У меня тоже есть доступ в твой кабинет. Ярик, все знают, где лежит этот гребанный ключ от твоего, мать его, кабинета! Почему не меня ты пришел бить? Бля, Яр, да кто угодно мог это сделать! Весь, сука, офис может попасть в твой кабинет!
– Писечка слезливо настучала, а ты и рад мне харю кулаками помять? – злюсь я, стирая кровь с рассеченной брови.
– Яр, ты совсем двинулся, какое, на хер, настучала? У девчонки гематома на пол лица. Я сквозь все ее волшебные крема разглядел! – багровеет в ярости мой друг.
Имея жену-красавицу и дочку-принцессу, он ненавидит всех ушлепков, которые способны поднять клешню на женщину. И сыновей воспитывает также, безжалостно ремнем выбивая всякие попытки обидеть женщину.
Выходит, я теперь такой же ушлепок! Раньше бы сам себе руки не подал. Времена меняются. И, несмотря ни на что, становится противно от себя самого. Надо Ритке хоть коробку конфет да букетик заслать.
Расходимся с Димоном помятые, но довольные друг другом.
Друг мчится домой, ведь там его всегда ждут с нетерпением и всегда ему рады! Его дом никогда не бывает холодным и пустым. Как выражается сам Димон: в доме есть душа!
А я привожу себя в порядок и еду назад к Маратканову. Рита скидывает мне на мессенджер сообщение, что контракт на почте и совет распечатать его прямо в офисе нашего фарфорового деляги. Что я и делаю. Теперь всё чисто и как надо, можно смело ставить подпись.
Довольный собой выхожу на улицу и понимаю: уже стемнело. Домой не хочется. Пусто там как-то, поэтому еду к себе с мыслью поработать ещё. А завтра можно будет и удачный контракт отметить.
Паркуюсь и плетусь в свой кабинет.
К черту сантименты! Вот мой дом – простой и понятный. Но…сейчас в него кто-то вломился.
Дверь немного приоткрыта, хотя Димон, утаскивая меня с собой, совершенно точно с силой ее захлопнул. Крадусь на цыпочках, почти не дыша. Мысленно обкатываю информацию, что мой кабинет, практически проходной двор и любой может в него попасть беспрепятственно. Одним пальцем осторожно расширяю щель между дверью и косяком, заглядываю внутрь.
Эту попку я узнаю сразу – Ритка! Гадина перегнулась через мой стол, выпятив аппетитную задницу, и что-то рыщет в ящиках тумбочки с той стороны стола.
Врываюсь в кабинет.
– Интересные у меня крысы завелись, – усмехаюсь я.
Маргарита вскидывается испуганно, суетится. Так себя ведут те, кто чует за собой вину.
От недобрых предчувствий морозом продирает по кишкам, подскакиваю одним шагом к девке и хватаю ее за округлые бедра.
Черт! Меня самого ошпаривает ослепляющим возбуждением.
– Попалась! – наваливаюсь сверху, пригибая к столу и еле хриплю ей в затылок, придавливая своим весом к столешнице.
Девчонка подо мной, пискнув, расслабляется, а я ощущаю, как мой член упирается в мягкие ягодицы через двойную преграду нашей одежды. Меня обдает жаркая волна желания содрать с нее все эти тряпки и выдрать проклятую предательницу до искр из глаз, чтобы ходила потом с трудом!
– Ярослав Олегович, я…– лепечет она что-то в свое оправдание.
– Заткнись! – реву я, рывком задирая узкую юбку почти до самой талии.
И медленно сатанею, разглядывая эротичные трусики. Какого хера она не носила такое белье, пока жила со мной и для кого нарядилась сегодня?
Она слабо брыкается, но явно для проформы, а не из реального нежелания. Одной ладонью зажимаю ей рот, чтобы не верещала на весь офис, а второй продолжаю оголять для себя желанное тело.
Она должна за все заплатить! И она заплатит.
Правда, ей тоже понравится, но ее удовольствия вторичны. На первом месте сейчас моя ярость – эта дрянь посмела ставить мне препоны и посягнула на то, что дорого мне!
Мой член уже напряжен и готов наказывать.
МАРГАРИТА
С первого взгляда в кабинете Ярослава все на своих местах. Меня посещает сомнение: а может, все не так, как мне показалось, и я просто всё себе надумала?
Но решаюсь заглянуть в ящики с документами. Я смотрю на бумаги и понимаю, что в них кто-то копался – никогда у Ярослава не бывало такого бардака! А, значит, моя юридическая чуйка не подвела, и здесь действительно завелась крыса. А может даже «крот», который копает глубокие норы в сторону конкурентов.
Но разобраться не успеваю, потому что вздрагиваю от стука распахнувшейся двери. Оборачиваюсь и вижу перекошенное яростью лицо Ярослава. Его левая бровь сочится кровью и наливается гематомой, заплывая на глаз. Который сейчас устремлён на меня со злостью.
И я даже могу примерно представить, что он подумал обо мне. Застань я кого-то, роящимся в своих бумагах, подумала бы тоже. А, значит, нужно как можно скорее придумывать доказательную базу.
Но – чёрт-чёрт-чёрт! – у меня совсем нет времени. Потому что Демидов насмешливо тянет:
– Интересные у меня крысы завелись.
А мне становится дурно от того, что сейчас я, кажется, усилила его подозрения на мой счет.
Я не успеваю заметить движения: Ярослав, словно в качественном фантастическом фильме, мгновенно оказывается у меня за спиной, горячие ладони ложатся на мои бедра, судорожно стискивая их.
– Попалась! – он наваливается сверху, придавливая меня к столешнице, и хрипит мне в затылок, обжигая нежную кожу горячим дыханием.
Сладкая дрожь прокатывается вдоль позвоночника от затылка, обласканного его дыханием, до самого копчика, пониже которого в меня упирается крепкий член Ярослава. Колени слабеют. Мое тело тянется к мужчине за лаской, ждет его прикосновений. Соски набухают и крепнут, а между ног становится влажно. Чувствую себя похотливой сучкой! Но ничего не могу с собой поделать. Как всегда, против Ярослава у меня нет шанса. Гложет меня только одна мысль – не хочу, чтобы он считал меня предательницей и вредительницей!
– Ярослав Олегович, я.. – пытаюсь я все же оправдаться перед мужчиной.
– Заткнись! – ревет он и задира мою узкую рабочую юбку-карандаш, его ладонь закрывает мой рот, лишая меня возможности хоть что-то объяснить.
На краткий миг он замирает, разглядывая мою обнажившуюся попку. В зеркальной стенке шкафа перед собой я вижу наше отражение. Сейчас Ярослав не просто зол, он в ярости, в иррациональном бешенстве! В судебной практике это называют состоянием аффекта.
Морально готовлюсь к тому, что нежности мне сегодня не видать.
Но Ярослав меня удивляет. Он разворачивает меня лицом к себе, становится на колени и начинает жарко ласкать мою промежность.
Трусики он стягивает к щиколоткам, и я осторожно переступаю ногами, позволив снять их совсем.
Пальцы Ярослава трут мои половые губки, а его язык очерчивает горячие круги вокруг клитора, отчего внизу живота закипает вулкан.
Ярослав поднимает одну мою ногу вверх, согнув ее в колене, и кладёт ее к себе на плечо – теперь я максимально открыта для него, чем мужчина тут же пользуется, запуская в меня сразу два пальца, а меня выгибает дугой, я почти снова ложусь на столешницу, только теперь спиной.
Неосознанно запускаю пальцы в волосы Яра, тереблю шелковистые пряди, получая от этого дополнительный кайф.
Когда у меня уже нет сил сдерживаться, тяну Ярослава за эти пряди вверх. Он встает охотно, одновременно выпростав мою блузку из-за пояса юбки и задирая ее мне почти по шею вместе с бюстгальтером. Нетерпеливые губы накрывают возбужденные соски, язык Ярослава катает горошинку соска у него во рту, рассылая по моему телу звенящее удовольствие.
Хнычу от желания, распахиваю на его груди рубашку, почти вырывая мелкие пуговички. Нет у меня сейчас сил скрупулезно расстегнуть их одну за другой. Запускаю ладони под ткань, жадно оглаживая крепкие, литые мышцы под нежной шелковистой кожей, но Ярослав перехватывает мои руки за запястья, разводит их широко в стороны и любуется открывшейся картиной – расхристанной меня с обнаженной грудью и широко разведенными в стороны бедрами.
Я густо краснею от слишком порочной картины.
– Не так быстро, Рита, сначала я буду тебя наказывать! – шепчет он хрипло и сам с трудом сглатывает, а я трепещу от предвкушения.
ЯРОСЛАВ
Марго сейчас просто нереально заводит сладкой смесью какой-то невинности и порочности. От нее буквально пахнет сексом – куда там Анжелии с ее дешевыми ужимками!
Однако Анжелию я тоже драл, холодно напоминаю сам себе.
Рита, дрянь! Все-таки смогла привить мне комплекс вины. Снова разворачиваю ее лицом к столу и наклоняю грудью на столешницу, попка аппетитно выпячивается – именно такого эффекта я и хотел добиться.
– Ярослав Олегович, что вы? – жалко блеет она, покручивая задницей, но я крепко прижимаю ее левой рукой к столу, а правой размахиваюсь и сладко шлепаю по мягкой розовой булочке ягодицы.
– Ай! – взвизгивает Рита и пробует вырываться активнее.
– Стой смирно! – рычу на нее, – я должен тебя наказать! – я, конечно, изображаю лютую злость, но на самом деле, внутренне кайфую. Меня накрывает от вида сочной задницы Марго, на одной половинке которой наливается малиновый след от моего тяжелого шлепка. Размахиваюсь и также несильно шлепаю по второй булочке, оставляя практически идентичный след.
Вот, теперь картина мира эстетично симметрична – на обеих ягодицах зреют идентичные следы от моей ладони! С минуту любуюсь своим произведением и с силой вторгаюсь своим членом в ее лоно.
Она хнычет, стонет, пытается сильнее насадиться на меня – Рита всегда была ненасытной, с самой первой нашей ночи тогда в кабинете.
Трахаю негодницу жестко, безжалостно, как провинившуюся, кем она, по сути и является! Была бы мужиком, я бы изрядно покатал ее по рингу. Но она – девушка, причем, беременная, еще и от меня – моим первенцем!
Мысль, что такой яростный напор может повредить моему ребенку, немного отрезвляет, и я останавливаюсь, но Рита протестующе мычит и продолжает активно сама насаживаться на меня.
Рычу, хватаю ее снова за округлые бедра и, понимая, что у меня на мозг свалилось забрало, из-за которого я «вижу цель и не вижу препятствий» продолжаю зло вколачиваться в мягкую, податливую глубину влажного лона девушки.
В зеркальной стенке шкафа напротив я вижу ее лицо, и меня накрывает окончательно. Она прекрасна в своем порочном наслаждении! Я впервые увидел невинность замутненную похотью. В паху судорогой скрутилась спираль возбуждения, прокалывая меня насквозь острой иглой.
Я с каждым движением ощущал сладкое скольжение в глубины омута наслаждения.
Пот тек по вискам, и мне приходилось утирать его рукавом рубашки, потому что плавкие капли падали вниз, заляпывая одежду Маргариты, которая ненасытно извивалась подо мной, ерзая грудью по столу.
Поднял ее и повернул снова к себе лицом. Я очень давно фантазировал о таком вот непрофильном использовании своего кабинета.
Сажаю Риту на краешек стола, резко развожу стройные ножки широко в стороны, вклиниваюсь между ними своими бедрами и продолжаю, с того момента, на котором остановился – глубоко врываюсь в горячее лоно девушки, губами ловлю ее страстное «Ах!», а руками обхватываю и сминаю нежные полушария груди.
Вот, так – превосходно: я полностью контролирую процесс, не выбиваюсь из сил, и мы оба получаем максимальное удовольствие!
МАРГАРИТА
После сладкого сумасшествия в кабинете Ярослава, я никак не могу перестать улыбаться. Попа до сих пор немного горит, но это как раз и вызывает улыбку.
Наказыватель мой!
Яр прижимает меня к себе и хрипло выдыхает в ухо:
– Я тебя отвезу.
Даже не возражаю, потому что сил не осталось ни на что. К счастью, сумочка у меня тут же – ведь я уже собиралась уходить. Поэтому остаётся только слегка оправить вещи.
Ярославу приходится запахнуть пиджак – кажется, я перестаралась с пуговицами.
До парковки он меня практически доносит и помогает сесть, даже заботливо пристёгивает сам.
Когда мы выруливаем на трассу, он произносит спокойно, но строго:
– А теперь рассказывай, что ты делала в моём кабинете в такой час?
– Ты не поверишь, – глупо выкать после такого секса, – но тоже ловила крыс.
– Занятно, – тянет он, – а поподробнее можно?
Вкратце пересказываю ему своё столкновение с Маратом, намекаю, что шёл боец как раз со стороны директорского кабинета. Вот я и решила всё проверить.
– Так-так, – барабанит по рулю Ярослав. – Марат, значит. Интересные пазлы подбираются, осталось их в единую картину сложить. Спасибо за наводку, Марго.
Последнее – с придыханием, с нежностью. И у меня начинает всё трепетать внутри.
А когда мы останавливаемся возле моего дома, Яр и вовсе поворачивается, берёт моё лицо в ладони и нежно целует. Потом ведёт носом по щеке, где красуется синяк.
– Я идиот, Маргоша, – покаянно шепчет он. – Кинулся на очевидное. А вероятного врага из виду упустил.
Обнимаю его:
– Не кляни себя, – говорю, целуя в ответ. – Каждый поступил бы так же. Нужно быть гением интуиции. Или держать в голове сразу тысячи ходов и вариантов развития событий. У вас с этим Маратом конфликт вышел?
Ярослав отвечает зло:
– Он налажал, я ему справедливо вставил. А он, сволочь, решил в обижульку сыграть.
– Это по-твоему справедливо!
– Маргарита! – взрывается он. – Из-за него человек погиб. Я его вообще от серьёзных заданий отстранил. Он и в офисе-то показываться не должен. Сука такая!
– Я понимаю тебя, – отзываюсь, – но всё равно – это лишь твоя версия правды.
Мы целуемся, и Яр ласково пеняет мне:
– Беги, а то завтра рано на работу. А ты знаешь – я опоздунов не люблю. Даже таких сладких.
Ухожу к себе довольная, недолго болтаю с мамой, принимаю душ и засыпаю, погружаясь в сладкие сны о счастливой семье, где есть я, Ярослав и наш малыш.
Утром прихожу на работу первая. И сразу же принимаюсь за работу –редактирую очередной договор, закопавшись в справочники по самую маковку. Нужно как-то совместить хозяйственную и медицинскую составляющую, так как обе страховки наотрез не желали объединяться в единый страховой пакет – страховая фирма наживалась буквально на каждом своем клиенте.
Готовлю пакет рекомендаций для Ярослава и Дмитрия отказаться от сотрудничества с ними и искать другого поставщика страховых услуг. Вновь засиживаюсь с бумагами и не замечаю, как за окном начало за горизонт закатываться солнце.
Все коллеги снова разошлись по домам раньше меня.
Убираю за собой свое рабочее место, запираю в сейф самые важные документы, выключаю компьютер и тороплюсь домой. Гляжу на часы и понимаю, что еще успеваю на последнюю маршрутку в мой район, значит, сэкономлю на такси.
Уже почти добегаю до остановки, когда рядом со мной притормаживает большой, угловатый темный джип. Такие любит Ярослав.
Задняя пассажирская дверь открывается, и незнакомый молодой человек в темной форме охранника сверяется с фотографией в планшете.
– Маргарита Дмитриевна Кирсанова? – спрашивает он, и мне остаётся только кивнуть. – Ярослав Олегович попросил перехватить вас и вручить вот этот срочный договор, – он настойчиво протягивает мне небольшую кипу бумаг.
Я делаю шаг ближе к автомобилю и берусь за листы. Но незнакомец быстрым движением хватает меня за протянутую руку, крепко и больно.
– Отпусти! – воплю я испуганно, трепыхаясь в хватке мужчины, но он дергает меня на себя, перехватывает за талию второй рукой и легко втаскивает в джип.
Дверь за мной захлопывается, и автомобиль резко срывается с места.
– Лучше даже не рыпайся, крошка! Нам все равно, живая ты будешь или нет! – к моему боку приставляют что-то острое и больно надавливают.
Я морщусь и замолкаю, всеми силами желая сохранить свою жизнь и жизнь моего малыша!
Машина, судя по моим ощущениям, едет очень быстро, увозя меня от офиса в неизвестном направлении.
Я лежу на коленях незнакомца и ничего не вижу вокруг, кроме смятых окурков на грязных резиновых ковриках не менее грязного пола заднего сиденья автомобиля похитителей. На переднем пассажирском сиденье у кого-то звонит мобильный.
– Да, мы ее взяли, не очкуй! – произносит смутно знакомый мужской голос. А потом мне на лицо накидывают дурно воняющую тряпку, и я отключаюсь.
В себя прихожу, когда меня подмышки и за ноги волокут куда-то из машины, но вида стараюсь не подавать. Тащат меня трудно, с надрывом и пыхтя.
– Не мог Демидов себе не такую корову подыскать? – недовольно гундосит тот, что держит меня за подмышки.
– Да, говорят, она залетная, – отзывается знакомый голос, и я вспоминаю его имя – Марат!
- Фу, брюхатую драть! – брезгливо морщится гундосый, а я холодею в душе.
ЯРОСЛАВ
Утром Маргариты на рабочем месте не оказывается.
Мне остаётся только скрипнуть от досады зубами – наглеет девчонка, скоро совсем на загривок мне взгромоздится и ножки свесит.
А ведь я в офис не шел – летел! Валентина Максимовна вручила мне с собой сверток с пирожками: «Для Риточки!», и я по дороге забежал в кофейню, купил на вынос стаканчик с отличным кофе… для Риточки.
Зараза! Злой, как три тысячи чертей набираю ее мобильный – не отвечает. Единственная и последняя мысль – проспала, и вряд ли я ее сейчас добужусь дистанционно.
Поэтому гаркнув секретарю:
– Вечером буду! – мчусь на парковку.
Желание высечь чью-то аппетитную попку почти неконтролируемое. Как обычно это бывает, когда дело касается Маргариты.
Несусь, нарушаю все скоростные режимы и с дрифтом торможу у ее дома только для того, чтобы узнать у взволнованной матери, что Маргариты нет со вчерашнего дня.
Домой после работы она так и не пришла, на звонки не отвечает.
Мама не стала бить тревогу еще вчера, потому что Рита часто задерживалась на работе допоздна. В этот момент почувствовал себя деспотом и тираном, который принуждает работников едва ли не на галерах вкалывать! Хотя потом вспомнил, что вкалывали мы с Марго в последний раз совсем на другом фронте и даже слегка смутился.
– На нее это совсем не похоже! – сокрушается мама, а на меня накатывают отвратительные предчувствия.
Извиняюсь, обещаю, что все улажу, возвращаюсь в машину и набираю Фомичева.
– Что, опять Анжелька тебя донимает? – веселится друг, а я понимаю, что у меня зреет еще одна проблема – Анжелия снова свободно разгуливает где попало!
– Димон, Маргарита пропала! Со вчерашнего вечера не появилась дома! – обрываю я все веселье друга.
Тон друга моментально меняется.
– Встретимся в офисе, – командует Фомичев и отбивает звонок.
Я аккуратно выруливаю от двора Марго и направляюсь уже спокойно, без превышения обратно в офис.
Но…На парковке офиса стоит розовое убожество Анжелии. Любой другой подумал бы, что рыжая приехала к дяде, но я подозрителен из-за пропажи Маргариты.
Завидев мой джип, из здания выпархивает Анжелия, но одновременно со мной на парковку въезжает и внедорожник Димона, рыжая грустнеет и резво разворачивается обратно к офису.
– Стоять! – ревет Фомичев, выпрыгивая с водительского места своего автомобиля. А с пассажирского – ловко соскакивает его брат и отец рыжей диверсантки.
Я тоже выбираюсь из автомобиля для помощи братьям – втроем у нас больше шансов поймать юркую добычу.
Анжелия в доли секунды соображает, что ее поймали и удивляет нас всех: на высоких шпильках и в узкой юбке она почти без разбега сигает рыбкой через невысокий кустарник вокруг нашего офиса, с приличной скоростью преодолевает те немногие двадцать с гаком метров газона, которые отделяют ее от парковки, вваливается в свое розовое убожество и резво укатывает прочь со стоянки.
Нашу тормознутость можно списать на крайнюю степень офигения, никто из нас троих даже не рыпнулся ее перехватить. Хотя, такой дикий непрофессионализм с нашей стороны ничем оправдывать нельзя, за такое только «прописывают» с занесением в грудную клетку, как у нас говорят!
– Меня одного терзают сомнения, чего это она так улепетывала? – насторожился я.
Фомичевы безразлично пожали плечами, медведи толстошкурые!
Но это сейчас не главное: если два амбала не могут одну девку в узде удержать – им стоит серьёзно задуматься. Наверное, незапланированная беременность предаёт ей такой резвости. О беременности с рыжей, конечно, нужно будет серьёзно поговорить. Возможно, она за этим и приходила, но при отце и дяде не хочет лишний раз поднимать столь щекотливую тему.
Впрочем, сейчас вот мне незачем забивать голову этой рыжей грымзой. Есть вопросы более насущные. Маргарита, например.
Поэтому я тороплю ребят.
Однако, переступая порог кабинета, замираю – кажется, здесь ещё всё пахнет нами. Вчера я в кабинете не был – мотался по делам по городу. А вот теперь…
От горячего воспоминания воспламеняется кровь! Что там, с моей малышкой?! Моей девочкой?! Сейчас я остро осознаю, что моя! Что никуда не отпущу! Буду беречь и охранять!
– Ну, и что будем делать? – начинаю, нервно барабаня пальцами по столу.
– Думать, Яр, кому это выгодно! – озвучивает самое логичное решение Димон. Его брат согласно кивает.
– Маргарита видела Марата, идущего из моего кабинета. Он с кем-то говорил по телефону.
– Марат, – рассуждает вслух Фомичёв, – конечно, сучёныш. Но он крысак и трус. Он бы зассал напрямую идти против тебя. Не додумался бы до похищения. Должен быть кто-то серьёзнее. Борзее. Кто-то, кто уже проворачивал нечто подобное.
И я холодею от догадки. Вспоминается от кого я уже слышал о похищении девушки – Сергей Дроздов. У него похитили сестру. Он просил моей помощи. Потому что тот, кто это сделал, не по зубам ему одному.
И я всё-таки произношу имя, которое хотел бы забыть:
– Тамир.
- Бля! – комментирует Димон и я согласно киваю – еще какое!
МАРГАРИТА
Меня внесли в помещение и не слишком любезно уронили на дощатый пол, пришлось открывать глаза, потому что сдержать гримасу боли у меня не получилось. Сволочи!
Когда эти хилые бугаи ушли, услышала сбоку испуганный всхлип. Повернув голову вправо, ужаснулась – на досках пола, сжавшись в незаметную точку, сидела абсолютно нагая девушка, прикрываясь лишь своими длинными волосами. И обхватив себя за плечи тонкими руками.
- Уходите, пожалуйста! – расслышала я тонкий, надломленный голос сквозь тихий плачь несчастной. Все внутри меня затрепетало от ужаса и жалости, когда я лишь представила, что эти скоты с ней сделали! Самой захотелось плакать навзрыд. С другой стороны появилось мерзкое чувство облегчения, что с кем-то, а не со мной. Но это гадко так думать!
- Они ушли! – тихо успокоила я бедняжку, девушка вскинула голову. Бледное, заплаканное лицо: тонкие черты прехорошенького лица и огромные серо-голубые глазищи, даже сейчас - грязную, осунувшуюся и зареванную, делают ее невероятной красавицей!
- Вы не подумайте, обычно я не такая плакса! – выдыхает она, с трудом изображая бледную улыбку – да она боец, - мы, Дроздовы – крепкие орешки!
- А Сергей Дроздов тебе, случайно, не родня? – прищуриваюсь я, девушка расцветает мгновенно,
- Вы знакомы с моим братом? - лицо ее преображается нежностью и любовью.
- Заходил как-то к Ярославу. – небрежно роняю я, отмечая мысленно, что веду себя сейчас, как законная супруга Демидова, словно нет ничего такого в том, что я знакомлюсь с его приятелями.
- Ой, теперь вы тоже тут. – сникает девчонка и снова начинает хлюпать носом.
- Не хнычь, прорвемся, теперь нас двое! – подбадриваю я ее и снимаю пиджак, чтобы дать девчонке хоть во что-то завернуться, мне хватит и блузы.
- Ярослав Олегович вас непременно вытащит! – ее убежденности можно позавидовать. А меня терзает вопрос, откуда она знакома с Яром и насколько близко? Вторую Анжелию я не переживу! Я понимаю, что она права, Демидов справится с этой задачей, если захочет. И это допущение вышибает почву из-под ног до головокружения! На обед нам приносят две миски какой-то перловой лабуды и по здоровенной краюхе черного хлеба. В чугунном котелке плещется крепкий, но все же сладкий чай и плавает две железные кружки. Я хотела отказаться от каши, но потом вспомнила о своем положении и решила, что моему маленькому сейчас и без того достается, чтобы еще морить его голодом, поэтому я заставила себя плотно поесть, после чего мы с Марьяной пили еще теплый чай вприкуску с горбушками – удивительно уютно и душевно получилось, учитывая обстоятельства. Я все опасалась задать сложный вопрос, чтобы не травмировать девочку еще больше.
- Они с тобой что-нибудь сделали? – все же решилась я спросить, Марьяна активно замотала головой, в ужасе открещиваясь руками.
- Что ты, Тамир своих людей запугал, орал, что душу вытрясет из любого, кто хоть пальцем прикоснется! Он себе решил меня оставить. А чтобы я не брыкалась потом, устроил мне такую ломку – отнял всю одежду и кинул сюда в одиночестве.
У меня от ее слов мурашки по спине поползли, даже думать не хотелось, что ждет бедную девочку! Вряд ли этот Тамир будет галантен и нежен, как заслуживает любая девочка в свой первый раз, а Марьяна призналась, что еще не была с мужчиной.
- Серега всех парней от меня отваживал, а потом, когда в армию ушел, друзья его за меня всем пришлым бока наминали! – смеялась она, - лучше бы я какому Ваське рыжему дворовому досталась! – снова опечалилась она.
- Коту что ли? – хмыкнула я и мы хоть немного посмеялись.
Марьяна рассказала мне о своем самом преданном поклоннике во дворе – рыжем, конопатом Василии, которому регулярно ее надсмотрщики мяли кости, но парень упорно волочился за ней преданной собачонкой. Меня тоже эти разговоры отвлекали от печальных мыслей. Я никак не могла отделаться от мысли, что Демидов просто не захочет меня искать. Зачем я ему? Проблемная, еще и не его круга! Сейчас у него созрела ровня – Анжелька.
ЯРОСЛАВ
Первым делом, мы привычно топаем в апаратную и проверяем видеозапись с камер слежений офиса, и тут нас ждет два сюрприза.
Во-первых, диск с записью изъят, а в самой памяти сервера файлы кто-то неумело потер. Неумело, потому что оставил следы! И, кажется, кое-что еще поддается восстановлению. А во-вторых, мы находим недавнюю запись, на которой Анжелия шуршит в аппаратной у сервера и прячет в свою сумочку подозрительно знакомый диск.
- Сука! – рычит Фомичев, сжимая кулаки. Предательство племянницы его шандарахнуло не по детски!
- Погоди ы кипятиться! – кладу ладонь на плечо друга, - на все нужны причины, у вашей бестолочи нет видимых поводов идти на предательство!
- Есть у нее причины. – глухо выдает Денис, опустив голову, - банально, бабло! Я заблокировал ей карту, надеялся, это остановит ее побеги. А она тупо продалась!
- Сука! – повторяет Димон, с усилием растирая лицо.
- Так, значит, у нее должен быть выход на заказчика. – хватаюсь я за соломинку.
- Да хрен мы ее отловим. – сникает Дэн. Я понимаю, что ему сейчас мучительно стыдно за воспитание дочери, но мне не до их сантиментов – у меня любимую девушку похитили, к тому же, беременную! И черт знает, что сейчас с ней может случиться. Меня трясет от того, что я не контролирую ситуацию. И банально от страха за Марго и нашего малыша! Я понимаю, что тупо не переживу, если с ними что-то случится. Ведь я уже прикипел к ним и они для меня уже моя семья! Усилием воли отгоняю дурные мысли. Вот только накаркать сейчас не хватало! Фомичевы требуют с меня полный отчет по инфе за Тамира. И я рассказываю эпизод с моим «убийством». Сначала мы ржем над недоумками, потом встает вопрос, а какого мы до сих пор не привлекли Дрозда? Серега был в тачке с тамировскими недоупырями, значит, он что-то, да знает. Вытаскиваю гаджет и набираю Дрозда.
Серега к нам присоединяется минут через десять и я тихо обещаю ему, что все его штрафняки за сегодня беру на себя.
- Я что, сам не смогу их оплатить? – оскорбляется он. Всегда такой был – гордый и ершистый. Он за это в армейке часто получал «в душу»
Дрозд на карте города показывает, где база Тамира – большой дом-усадьба в частном секторе одного из пригородных районов . У меня этот ПГТ давно уже взят на вид, там кучкуется вся цыганская шантрапа нашего города, а мы нашей фирмой часто устраиваем рейды по подобному контингенту по заказу некоторых клиентов. Иногда мы сотрудничаем с внутриведомственниками и помогаем им бойцами. В общем, знакомы с тамошними обитателями.
К вечеру я собираюсь на задание, прямо, как в молодости – один на разведку! Нет, конечно, всегда есть прикрытие и поддержка – и тогда, и сейчас: Дрозд устраивает засидку в паре километров от объекта – это максиальное расстояние, на которое «берет» его детка. Мне до сих пор интересно, как Сереге удалось получить легализацию снайперской винтовки. Знаю только, что официально он числится в какой-то правительственной группе захвата. И теперь, вопрос ребром: почему эта правительственная группа не шевельнула и лапкой своей тараканьей, когда наглый бандитский утырок украл родного человека у их бойца! Почему вообще Тамир все еще жив, здоров и на свободе, если о его делишках знает весь город? Я не наивный детсадовец и, к сожалению, знаю ответ – бабло!
На этот вечер мы решили отказаться от наших внедорожников. Глупая баба Анжелия привычно прикатила домой на розовом чме, также привычно припарковалась в отцовском гараже и куда-то благополучно свалила на своих двоих. Вот ее розовое позорище мы и экспроприировали для дела.
Четыре здоровых, плечистых лба с огромным трудом впрессовали себя в миниатюрную крохотульку. Дрозд, самый небольшой из нас засел на водительское место и все равно матерился, что ему коленки уши натирают!
- Знаете, что главное в подводной лодке? – меланхолично заметил Димон, - в подводной лодке главное, не бздеть!
Мы едва не перевернулись на ходу, когда дружно заржали на эту шутку, столь удачно ввинченную сейчас. А меня немного попустило напряжение последних часов, появилось ощущение, что мы справимся!
МАРГАРИТА
Время тянется, словно резиновое. Мы с Марьяной много болтаем, нас регулярно кормят, хоть и всякими помоями – иначе я эту неаппетитную бурду назвать не могу. Мы рассказываем друг другу о своей жизни. С удивлением узнаю, что Марьяна впервые слышит про Анжельку, хотя наслышана о Фомичевых. В какой-то момент, когда сумерки уже сгустились, в нашем узилище включился свет и вошел мужчина. Мы с Марьяной сразу попятились – от незнакомца исходила властная жгучая аура. И хотя у меня перед глазами был пример красивого мужчины – Ярослав Демидов, не признать красоту этого человека было бы ложью! Не няшен и не слащав – мужественное лицо, тяжелый, нахмуренный взгляд, прямой нос, чувственные губы и волевой, чуть небритый подбородок. Одет он в тонкую белую рубашку, которая подчеркивает смуглость кожи и бессовестно очерчивает мускулатуру.
- Тамир! – пискнула Марьяна, прячась за моей спиной, а я скрестила руки на груди. Не для психологической защиты, а чтобы укрыться. На мне сексуальная, полупрозрачная блузочка, через которую просвечивает кружевной бюстгальтер – я же одевалась для Яра, знать не знала, где окажусь!
Мужчина окидывает нас насмешливым взглядом.
- Ну что, готова пойти на сделку? – обращается он к Марьяне, игнорируя меня, чему я, собственно, рада.
- Ни за какие коврижки! – раздается гордый, звонкий голос Марьяны у меня за спиной. И мне на ум приходит Мальчиш-Кибальчиш, который также гордо дерзил на допросах. Только, что стало-то с ним по итогу!
Отгоняю дурацкие мысли, а снаружи раздаются близкие звуки стрельбы.
- Тамир, штурм! – кричит кто-то надсадно снаружи. Наш непрошенный гость, чертыхнувшись, почти бегом покидает нас, напоследок обдав Марьяну многообещающим взглядом. Мы даже в нашей комнатенке слышим, какая паника началась снаружи: люди бегают, орут, никто не отдает четких приказов. Зато слышна беспорядочная пальба и много нецензурных криков.
От выстрелов мы не даже не вздрагиваем – обе привычные: у Марьяны брат возил ее пострелять за город, как она рассказывала, а я работаю в частной охране и недалеко от нашего кабинета расположен тренировочный тир для бойцов. Никакая звукоизоляция не скроет резкие щелчки одиночных выстрелов!
- Братва, Тамира вальнули! – кричит кто-то и все стихает. Неизвестность пугает и теперь меня начинает колотить в нервном ознобе. Кто это такие напали на базу знаменитого на всю область бандита? И что теперь будет с нами?
Спустя несколько минут зловещей тишины, разбавляемой лишь короткими, неразборчивыми фразами снаружи, к нам вваливается целая делегация бойцов спецназа.
- Сережка! – первая отмирает Марьяна и с всхлипами бросается на грудь одному из мужчин в пятнистом камуфляже. А я с удивлением рассматриваю знакомые лица, пока не натыкаюсь на напряженный взгляд Ярослава. Из-за шума в ушах не могу разобрать, что он мне говорит, а потом и овсе оседаю на дощатый пол от облегчения. Так я и провалялась в отелючке всю основную часть спасения! В себя пришла уже в своей спальне, рядом хлопотала Валентина Максимовна, но заметив, что я очнулась, выскочила из комнаты.
ЯРОСЛАВ
Братья Фомичевы остаются на объекте улаживать конфликт с ребятами из полиции, Дрозд одевает сестру в свою камуфляжную куртку, вызывает такси и на руках уносит сестру из этого губительного для нее места, а я также бережно обнимаю Марго и прижимаю к себе и стараюсь успокоить дрожащую девушку, она уже снова одела свой рабочий пиджак, скрыв под ним стройное тело в полупрозрачной блузочке. Увидев ее в таком виде там, в полутемной подвальной каморке с единственным зарешеченным окошком под потолком и низким потолком, я чуть не подох! Меня от увиденного до сих пор мелкая дрожь бьет.
- Не волнуйся! Меня не тронули и ребенок не пострадал. – отстраняется она и делает шаг в сторону. Дура! Вот именно о ребенке я сейчас думаю в последнюю очередь, а в первую – о ней. Нет, конечно, о малыше тоже беспокоюсь, ведь его потеря будет означать для меня конец всего. Хочется стереть из ее памяти все произошедшее, забрать любую ее боль себе. И тут, словно обухом по затылку долбит понимание – втюхался, окончательно пропал! Как там Димон говорил, приходить домой, где тебя ждет она? Да, именно этого я бы хотел. Она и наш малыш! С трудом втискиваюсь за руль розового убожества, устроив Марго на соседнем сиденье. Хотел было завернуть ее в найденный у заднего стекла плед, но он настолько провонял ядреным пошло-сладким парфюмом Анжельки, что я банально побрезговал. Да и ало ли, для чего она использовала эту тряпку, такую же нелепо-розовую! Под рокот движка Маргарита задремала. Пока едем, набираю ее мать и предупреждаю, что все хорошо, чтобы не томить женщину неизвестностью лишние минуты. Будущая теща, надеюсь, рассыпается в благодарности и, кажется, начинает плакать. Я ее понимаю – единственная дочь, поздний ребенок, поднимала ее одна, без мужа, потерять единственного родного человека, еще и кровиночку – тяжкое испытание для матери. Поэтому, предупреждаю ее, что мы задержимся и сначала везу Марго к себе. Пусть моя девочка помоется, приведет себя в порядок и переоденется, а потом уж предстанет перед мамой, чтобы не волновать ее еще больше! Хотя, конечно, лукавлю, я рассчитываю потереть Марго спинку и, увлечь ее в водоворот страсти – как же я соскучился по ее гибкому, податливому телу!
Мой разговор с ее мамой разбудил Марго и я передал ей мобильный телефон. Вел машину и посматривал, как изящно она сидит рядом и болтает с мамой, называя ее «мамулечка» таким невозможно нежным голосочком, что у меня шерсть по всему телу вздыбливается и кое-что еще тоже оживает и просит продолжения банкета. Марго – сладкая девочка: манящая, притягательная, бесповоротная! Построить бы вокруг нее крепость с высоченными стенами, чтобы никто не смел даже липким взглядом ее коснуться – моя!
МАРГАРИТА
Мы заехали домой к Ярославу. Он прав, нельзя прказываться маме в таком виде! Быстро скидываю одежду и встаю под душ, Ярослав не уходит, скользит по моему телу жадным взглядом через прозрачный плафон душевой кабины. Не успеваю заметить, а он уже полностью обнаженный отодвигает дверцу и притискивается внутрь ко мне, жадные руки скользят по моей коже, размазывая уже намыленное. Несмотря на горячую воду, льющуюся сверху, моя кожа покрывается мурашками, Ярослав наклоняется и обхватывает губами один мой сосок, я выгибаюсь в истоме, спасибо, что он меня держит – иначе упала бы! Ярослав бережно прижимает в себе и, держа одной рукой, второй блуждает по моему телу. Помогая губам воспламенять меня. Тщательно намылив меня ладонями, он берет мягкую мочалку и начинает круговыми движениями массировать мне тело. Это выше моих сил! Опускаюсь на колени и губами дотрагиваюсь до его напрягшегося члена, судорожный вздох мужчины служит мне наградой, а дрожащие пальцы пробираются ко мне в волосы, я смелее вбираю член Ярослава в рот глубже. Одновременно Ярослав подается вперед, отчего проникновение оказывается слишком глубоким и я закашливаюсь, Ярослав тут же отстраняется и наводит на меня лейку душа на гибком шланге, смывая ароматную пену с нас обоих. Ополоснувшись, выбираюсь из душа, Ярослав помогает мне высушить и расчесать волосы, бережно водя массажной щеткой по моим волосам, направив на них струю фена. Полностью обсушившись, достаю сумку со своими вещами и переодеваюсь во все чистое и свежее. С горестным вздохом Демидов провожает меня в гараж, усаживает на переднее пассажирское сиденье своего авто и везет меня домой. Вроде, молча, но очень красноречиво! Я понимаю, что он хотел бы большего, но после всех событий мне нужно немного времени. И я благодарна ему, что он не торопит меня после той размолвки, из-за которой я получила от него по лицу. Кстати, он так и не извинился! Кошусь на Ярослава – хмуро, сосредоточенно ведет машину. Тишину нарушает резкая трель мобильного телефона Демидова. Он ставит его в специальное крепление на приборной панели и включает режим громкой связи.
- Демидов! – чеканит Ярослав вместо приветствия.
- Да уж, надеюсь! – раздается в ответ чуть веселый голос Фомичева, - заварили мы с тобой кашу! Короче, завтра прибудут криммналисты и следователи, нам всем надлежит быть в офисе для дачи показаний! Иначе, загремим мы все втроем по статье за разбойное нападение и убийство с отягчающими! – серьезнеет Фомичев, а я холодею. Это очень серьезные обвинения!
- ОПГ? – уточняет Ярослав степень отягчающих факторов. Фомичев угукает и отключается, а Демидов длинно, некультурно и витиевато матерится.
- Извини, Маргош! – виновато косится он на меня.
- Я понимаю. Грустно откликаюсь я в ответ. Ярослав резко тормозит, свернув на обочину, чем вызвал шквал недовольных гудков, а он отстегивает мой ремень безопасности и пересаживает меня к себе на колени лицом к себе.
- Ну, что ты, маленькая, не расстраивайся! Все будет хорошо, выкрутимся, как всегда! – бормочет он, бережно сжимая мое лицо в ладонях и покрывая его мелкими, лихорадочными поцелуями: лоб, щеки, глаза, сцеловывая непрошенные слезинки, губы . Я расслабляюсь в объятиях Демидова, и он приникает к моим губам долгим лишающим мыслей поцелуем, я почти не слышу сигналы других автомобилей, отступает паника.
ЯРОСЛАВ ДЕМИДОВ
Фомичеву выношу предупреждение с занесением в грудную клетку! Это же надо такую лабуду вывалил, а я еще на громкую связь поставил. Маргарита мгновенно сереет, сидит, губу кусает и испариной покрывается вся бледная до синевы. Ругаюсь долго, от души и многоэтажно, Марго на соседнем сиденье вовсе сжимается.
- Извини, Маргош! – винюсь, стараясь тембром голоса успокоить девушку.
- Я понимаю! – в ее голосе тоска и безнадежность, которые битым стеклом царапают мне в груди, оставляя кровавые полосы. Твою мать! Выворачиваю руль на обочину. Плевать на все! Высвобождаю Марго из плена ремня безопасности и пересаживаю к себе на колени, лицом к лицу. Какая же она легкая! Впиваюсь в сочные, припухшие от постоянных покусываний губы нетерпеливым поцелуем. Пусть знает, как я ее хочу! Она для меня – самая желанная и вообще единственная! Отрываюсь от моей сладкой девочки от резкого сигнала – это я в пылу страсти уложил Маргариту спиной на руль, и она неловко нажала локтем на клаксон. От резкого звука, малышка суетливо выпрямилась и начала лихорадочно оправлять одежду. Я снова завел двигатель, едва Рита перебралась на пассажирское сиденье, машина плавно тронулась, повинуясь движениям моей ноги, и мы продолжили путь, как ни в чем не бывало. Скоро показался ее район, и я с сожалением подумал, что придется ненадолго расстаться. Эх, вот бы вообще никогда не выпускать ее из вида! В идеале – не выпускать из постели. Конечно, велик шанс самому не потянуть такой марафон, но, вот любопытно, на Риту у меня всегда встает. Она меня околдовала, приворожила! И у меня только два выхода: или отчаянно сопротивляться, теряя силы и самоуважение, или сдаться ей на милость и позволить себя окольцевать. Впрочем, судя по житию обоих братьев Фомичевых, быть женатым не такая уж и напасть. Живем же мы с Марго вместе, не ссоримся, в постели опять же, совместимы до идеала! Рита – девушка умная, к тому же, что очень важно, скоро станет матерью моего ребенка. И уж упускать из своей жизни их обоих я точно не намерен! Чтобы там не мнила себе одна рыжая прохвостка. Почему-то есть у меня твердая уверенность, что беременность эта, если она вообще существует, действительно от меня. Не знаю откуда, но вот уверен и все тут! В любом случае, с такими родственниками Анжельке не придется тащить ребенка впроголодь, как той же Марго при больной матери. Вспомнил про тещу и даже выругался. Мама ведь у Риты болеет, надо как-нибудь отправить ее лечиться. Я не альтруист, но не хочу новых страданий моей малышке! Сразу набираю Фомичева и прошу провентилировать вопрос о лечении мамы Марго. Все, теперь, раз Димон пообещал, то скоро этот вопрос разрешится, в Фомичевом я уверен!
Марго долго нет, и я иду ее поторопить. Застаю ее в слезах обнимающуюся с мамой, рядом стоит здоровенный чемодан – мы договорились, что она окончательно переезжает ко мне.
- Так, девочки, хватит сырость разводить! Каждый день видеться же можете! – прерываю я эту нервотрепку, подхватываю чемодан одной рукой, второй обнимаю Марго и веду на выход, а то они бесконечно могут плакать на пустом месте! Иду и улыбаюсь, потому что реально чувствую этих женщин своей семьей, наконец-то!
МАРГАРИТА
Аэропорт вокруг гудит и живет соей жизнью, мы с мамой стоим посреди зала, крепко обнявшись и плачем навзрыд на плече друг друга, надежно оберегаемые Яром. Ярослав крепко прижимает к груди конверт с Сонечкой – папиной принцессой, Софией Ярославной, которая родилась три месяца назад. Будущая королева красоты моментально влюбила в себя многое повидавших акушерок, маму, бабушку и, естественно, папу! Папа в считаные часы из сурового военного командира и босса охранного предприятия превратился в сюсюкающего мужика, разучивающего колыбельные песенки, потешки и сказки наизусть на два голоса с Дмитрием Фомичевым. Я покатывалась со смеху, слушая, как два офицера басом декламируют про серенького волчка и бычка на досточке. В их исполнении это реально звучало, как угроза! Подсунула им книжку детских (девчоночьих) сказок – морды свои квадратные скривили, будто каждый по кило лимонов жевал. Ну, да, Золушка, Рапунцель и спящая красавица у вояк не в чести. Но они смирились, что теперь это их «любимые сказки», потому что у них принцессы! А теперь моя мама уезжала на два месяца – летела в далекий Израиль лечиться, Ярослав выполнил то, чего даже не обещал, просто организовал моей маме курс лечения и нужные операции. У нас все было четко запланировано. Сначала мы поженились, отгуляли положенный срок в совместном отпуске, правда. Отложили поезду на потом. Во сейчас проводим мою маму, а через месяцок уже мы втроем: я, Ярослав и Соня поедем в Израиль в наш с Яром медовый месяц, заодно и с мамой повидаемся. Наполеоновские планы, но маме надо полечиться, я же хочу, чтобы она у мня пожила еще подольше!
Ярослав трогает меня за плечо, глазами показывая на табло с расписанием вылетов. Ого, пора на регистрацию, что-то мы совсем потеряли счет времени
- Ты мне звони чаще! – мама утирает слезы, берет под локоть Альберта Семеновича – этого серьезного мужчину средних лет Ярослав выделил маме в сопровожатые в чужую страну. Он должен доставить мамулю в Израиль и определить ее в нужную клинику для прохождения лечения. Потом дядька свободен, но Яр проболтался, что Альберт Семенович родом из Яффы небольшого городка рядом с Тель-Авив и намеревается туда вернуться, повидать родню. Я рассудила, что это очень неплохо, что местный будет неподалеку. Мама с Альбертом скрылись в переходе, ведущем к самолету. Их чемоданы, увешанные цветными бирками, как новогодняя елка игрушками, неспешно поползли на ленте в зев багажного отделения, а на меня накатила тоска. Сонечка, почувствовав мамино состояние даже на расстоянии, завозилась у папы в руках, захныкала.
- Маргось, поехали домой? – предложил Ярослав, и я согласно кивнула – пора переодеть и покормить дочку, да и самой не помешает развеяться. Нам в спину официальный женский голос оповестил о взлете рейса на Тель-Авив. Все, мамуля счастливо отбыла к здоровью и долголетию! На парковке я забрала у Яра Сонечку, мы сели в нашу просторную семейную машину – Ярослав буквально недавно купил, и направились к дому, где нас ждала Валентина Максимовна с утешительным ужином. А еще, дома нас ждал неприятный сюрприз в лице братьев Фомичевых – они снова проворонили свою рыжую оторву. После тех событий, когда нас с Марьяной вытащили от Тамира, Анжелию удалось найти и поймать только правоохранительным органам. На допросе рыжая призналась в очень многих вещах, что позволило отбелить честные имена всех мужчин, которые участвовали в спасательной акции. Смерть самого уважаемого гражданина Тамира признали несчастным случаем. Подробностей не знаю, но Яра, Фомичевых и Дроздова даже не привлекли к суду. Да что там, им даже под следствием походит не пришлось, в отличие от все той же Анжельки! Ярослав, наконец, расставил с ней все точки над ё – в присутствии меня, ее родственников и жениха категорично потребовал ответов. К моему удивлению, сама рыжая такого обилия разоблачителей не стеснялась и не боялась, веласебя развязно и по-хамски, чем довела отца до белого каления, да и жениха потеряла.
- Извините, Денис Андреевич, но в свете сложившихся обстоятельств, я вынужден отозвать свое предложение руки и сердца вашей дочери! – немного виновато произнес Слава, выслушав все прения сторон.
- Что? Да как ты смеешь отказываться от меня и своего ребенка! – заверещала Анжелия, вскакивая с кресла.
Но потом ее лицо исказилось, она схватилась за поясницу, выгибаясь, будто от боли.
- Папа, мне плохо! – плаксиво прохныкала она тогда и картинно осела на пол. Я же видела румянец на ее щеках – ее явно будоражила разыгрываемая сцена, и видела как мягко, почти профессионально сгруппировалась она для этого падения, все-таки, военные родственники научили ее кое-чему!
Кажется, мужчины тоже это заметили, включая совсем не военизированного Славу, потому что ни один из них тогда даже не дернулся подхватить падающую девушку.
- Ну, чей это ребенок, думаю, нам вскоре прояснит тест на ДНК. – резонно выдвигает свою позицию Слава.
- никакого теста не будет! – вскидывается Анжелия на полу, усаживаясь поудобнее.
- Будет! – рявкают мужчины в один голос.
- Анжелия, дочь моя, скажи, а как ты с ребенком на руках будешь себя обеспечивать? – мягким, вкрадчивым тоном начинает Денис Фомичев и Анжелия реально бледнеет, закусывае губу, а на глаза наворачиваются слезы. Да, это для нее болезненный удар ниже пояса. Ярослав рассказывал мне. Что у Анжелии есть диплом переводчика, правда. Купленный папочкой, хотя, сама она, вроде как, даже старалась его получить. Яр со смехом поделился тогда, что Анжелька мечтала колесить по миру в качестве переводчицы, но мозгов оказалось маловато в рыжей голове. И вот теперь девушке без образования и опыта светит перспектива остаться с ребенком на руках без средств к существованию! Мне даже стало ее немного жаль, потому что я примерно знаю, что это такое – саму такая же участь ждала, но у меня же есть мамуля, она бы не бросила! Анжелии же, похоже, вовсе рассчитывать не на кого и она это понимает, затравленно оглядывает мужчин и вдруг ее лицо светлеет, разглаживается, становится безразличным.
- Ой, да подавитесь вы своим содержанием! – зло выплевывает она, - еще на коленях приползете прощение просить, молить будете дать с мелким увидеться!
Я понимаю, что она уже что-то придумала и от ее фантазии меня мороз продирает по коже.
Как оказалось позже, никакой беременности у рыжей не было и в помине! Но она очень быстро охомутала какого-то доверчивого работягу и уселась к нему на шею: не богато, как у папы, Яра или Славы, но хоть не самой впахивать! Естественно, семейство ее из виду не выпускало. И когда она снова связалась с какой-то шайкой, подвязавшись сдавать жулью координаты жилья богатых мажоров, Фомичевы быстро пресекли это дело, пока непутевая дочь не загремела надежно за решетку! Ярослав высказывал мнение, что там ей самое место и это ненормально, что она раз за разом впутывается в какую-то откровенную дичь. Значит, считал Яр и я была с ним согласна, такова е гнилая душа – бесчестная и только на криминал способная! Я с теплом вспоминаю наш с Яром поход на УЗИ, до которого мы еще не знали, что у нас родится Софочка. У меня чуть раньше обычного начал проявляться небольшой аккуратный животик, Яр становился передо мной на колени, целовал округляющее ся пузико и шептал милые прелести нашему малышу, называя его то сыночком, то доченькой, то малышом, то ребятёнком, когда как. Это было очень волнитльно и у еня всякий раз слезы наворачивались на глаза. Но после УЗИ, когда, увидев первое изображение нашей малышки на темном экране, Яр чуть не сломал мне кости на руке, вцепившись в нее с необузданной силой, он перестал путаться, четко уяснил – дочка, принцесса!
Наши споры по выбору имени разрешила Валентина Максимовна.
- Я думаю, это Софочка! – заявила она, устав от наших препирательств, - определенно, Софочка – София Ярославна Демидова!
Больше мы не спорили, а принялись готовиться к появлению столь важной персоны – Софии Ярославны. Пышную свадьбу мы отмечать не стали, просто тихо расписались, посидев после в дружески-семейном кругу, но у меня было платье и белый лимузин до загса, по настоянию самого Яра. Вот и на медовом месяце он настоял, лихо подкупив меня поездкой к маме.
Как ни странно, жить с Яром оказалось даже сказочнее, чем я себе мнила когда-то! Как я и представляла, он утром уходил в офис, на прощание целуя меня и Софию, а мы потом ждали папу весь день, а по ночам, уложив дочь в ее прекрасной спальне принцессы, мы уединяемся в нашей спальне и Ярослав изо дня в день доказывает, что Анжелии больше нет в нашей жизни и ему вообще никто, кроме меня не нужен! Теперь же я раздумываю, как сказать мужу, что результатом этих доказываний стали очередные две полоски…
Файл создан в Книжной берлоге Медведя by ViniPuhoff