Настя посмотрела на заходящее солнце, приложив ладошку ко лбу. Солнце было огромное, оголенно-багровое, как расплавленный медный блин. Вот оно коснулось кантом горизонта, по воде побежали золотые блестки. Зрелище было жуткое и завораживающее, будто увидеть изнанку смерти.

— Не хочется уезжать!

Она капризно поджала губы, отчего стала выглядеть еще привлекательнее. Спелый шоколадный загар был ей к лицу, а выгоревшие за лето соломенные волосы придавали сходство с девицами из музыкальных видеоклипов. В отличие от невесты Павел плохо загорал. Усеянная веснушками кожа противилась вторжению ультрафиолета, в первый же день пребывания на курорте у него обгорели спина и плечи.

— Остаемся здесь жить! — пошутил он.

— Не чуди, Павлуша, — рассмеялась девушка.

На втором свидании она назвала его Павлушей. Вроде бы ничего обидного. Новая кличка — Мальчик Рюмка предназначалась для них двоих, и ни для кого больше. Интимные прозвища, которыми награждают друг друга любовники.

— Из таких чуваков, как ты, братан, получаются образцовые подкаблучники, — смеялся Витя Хоменко, надежный товарищ и коллега.

Прозвище, которое ему хватило духу категорически пресечь в зародыше, было Сиротинушка. Настя сказала ласково, желая приободрить, и осеклась, увидев глубокую вертикальную складку, прорезавшую лоб, и ставший безгубой нитью рот.

Настя чмокнула любовника в ухо.

— Рулим до хаты, Павлуша. Мне еще чемоданы паковать.

Павел намеревался провести их последнюю ночь на пустынном пляже, под вкрадчивый шум волн. Заветная коробочка была спрятана в заднем кармане шорт. Сверкающий синим пламенем алмаз, обрамленный в золото. Смотрелось стильно и презентабельно. Модная нынче фишка — обручение. Вроде еще не женаты, но к тому идет. Планы поменялись. До Москвы полторы тысячи верст, они могут остановиться в мотеле под Воронежем. Тайком от подруги он забронировал люкс для новобрачных. Вполне приличное место для провинциального города, если верить рекламным фото. В джакузи могла поместиться небольшая семья, а роскошную кровать покрывал балдахин сиреневого оттенка.

Павел Алексеевич Рюмин занимал должность менеджера в крупном московском автосалоне. Каждому сотруднику позволялось однократное приобретение автомобиля по закупочной цене. Львиная доля сбережений ушла на покупку автомобиля, пришлось взять еще и кредит в банке, с расчетом, чтобы и на законный отпуск в сентябре деньжата остались. Настя была его антиподом. Эмоциональная, непредсказуемая, с быстрой сменой настроения. Иногда ему казалось, что она стыдится жениха перед подругами. Как грязного пятна на ковре. Он ее боялся и поэтому уступал роль лидера. Люди привязаны к страхам больше, чем к удовольствиям. Павел преклонялся перед «Гуглом» и обращался к сетевому ресурсу по любому вопросу.

— Не хочу жрать две недели макароны, чтобы потом брюхо висело, как у беременной! — отрезала Настя на предложение поехать в Италию. — Поедем в Крым на тачке!

— Типа, безработные студенты?!

— Безработные едут автостопом, с палаткой. И неизвестно, кто счастливее… — загадочно ответила Настя.

Ее манера сбивала с толку, нарушая размеренный ход мысли, а темперамент крушил оборонительные логические построения, как таран ворота. Отдых вышел на славу, и погода не подкачала: за двенадцать дней отдыха ни облачка.

В свете фар промелькнул светящийся знак дорожной разметки. Настя запрокинула босые ноги на торпеду, листая странички планшета. Вечерело. Павел бегло сверился с навигатором. Сумерки в южных широтах приходят внезапно и стремительно, как дурные болезни. На развязке он зевнул выезд и укатил в неизвестном направлении. Впереди змеилось извилистое однополосное шоссе, с разрывной белой линией посередине.

— Прикол! — ухмыльнулась девушка.

— В чем прикол?

Он цепко сжимал руль: справа велись дорожные работы, провалы угрожающе чернели вдоль обочины.

— Краснодарский край занимает первое место в мире по числу исчезновения людей!

Зона ремонта закончилась, он придавил педаль газа, машина послушно набирала скорость.

— За прошлый год без вести пропало сорок шесть человек, — прочла Настя. — Преимущественно исчезают молодые люди от двадцати до тридцати пяти лет. Мы подходим.

В желтом пятне света фар заалел и ухнул в небытие дорожный указатель.

— Стрежно… Стражно… Черт разбери эти названия! — тихо выругался Рюмин.

В навигаторе такого населенного пункта не значилось. На электронной карте, где расстояния уменьшались до размера мизинца, все выглядело просто и обнадеживающе. Исконный страх горожанина быть затерянным в глуши толкал его вперед, заставив махнуть рукой на природную осторожность.

Настя перелистнула еще одну страничку в планшете.

— Мальчик Рюмка! — провозгласила она. — Скажи мне, Мальчик Рюмка, ты знаешь что-нибудь про Орфея и Эвридику?

— Новое погоняло? — улыбнулся он. Настя обладала даром придумывать прикольные фишки.

— Жесть! Ты — угрюмый манагер, Мальчик Рюмка! Удивительно, что клиенты покупают у тебя тачки. С такой хмурой рожей тебе и бутылку минералки в пустыне не впарить! Он был типа певец, а она — танцовщица и гетера. Ее ужалила гадюка, и девочка окочурилась. Ай, печалька!!! Короче, он спустился за танцовщицей в ад, или что у них там было… Но по ходу, оглянулся назад, проверить, не отстала ли подруга, нарушив договоренность с местными боссами.

— Окаменел?

— Сам ты окаменел! Она так и осталась в царстве мертвых! — Девушка многозначительно подняла пальчик. — Вывод? Недоверие убивает!

Павел не успел пошутить. В лобовое стекло ударило, словно швырнули кусок глины. Упругий руль вырвался из пальцев, жалобно взвизгнул протектор. Тяжелый автомобиль закрутило юзом на шоссе. Застенчивый и робкий Павел Рюмин отличался ценным качеством характера: в экстремальных ситуациях он не терял самообладания. Время спрессовалось, стало вязким, текучим, как мед. Он увидел смертельно бледное лицо девушки, оттененное синей панелью навигатора. Медленно и плавно на бампер надвигался провал. Он выкрутил руль в сторону заноса. Учился в автошколе шесть лет назад, а, видать, засело в подсознании! «Ниссан» повиновался неохотно, как капризная женщина, шины надсадно заскрипели, елозя по дорожному покрытию. Совершив еще один, не лишенный изящества пируэт, машина замерла на краю обрыва. Воцарилась тишина.

Павел распахнул дверцу, сухие камешки покатились по желобу. В тридцати метрах бугрились нагромождения валунов.

— Теперь ты обязан на мне жениться, Рюмин, — нервно хохотнула Настя.

Включив фонарик на смартфоне, Павел обследовал машину, придя к неутешительному выводу. Два боковых протектора всмятку, резина фирмы «Пирелли» жалкими лохмотьями свисала с дисков. На небе объявились звезды, рыжая луна зацепилась выщербленным краем за верхушку холма.

Местные провайдеры работали из рук вон плохо, женщина-оператор ответила после восьмого гудка:

— Слушаю!

Он сбивчиво описал ситуацию, продиктовал данные местоположения с навигатора. Настя отошла в сторонку, присела на обочине дороги, веселое журчание красноречиво свидетельствовало о полном отсутствии у девушки стеснения. Обычно причуды подруги вызывали у него желание, но страх блокировал выработку главного мужского полового гормона.

— Алло! — прокричал он.

— Вам нужен эвакуатор? — очнулась дежурная.

— Мне нужен мэр вашего города!

— Шутите… Свободные машины заняты. Эвакуатор придет в шесть утра.

Было слышно, как женщина громко зевнула.

— Прикажете нам здесь до утра торчать?!

— Говорите громче, плохо слышно…

— Иди к лешему!

Страница смартфона застыла в недоуменном положении, дескать, что этот сытый москвич шум поднимает! Настя подошла, держа что-то на ладонях.

— Виновник аварии…

Комочек черных перьев, безвольно распахнутый коричневый острый клюв, судорожно подтянутые когти.

— Это ворона?

— Была ею…

Девушка бережно провела пальчиком по крылу, птица встрепенулась, хрипло каркнула. Не ожидая воскрешения пернатой нарушительницы, Настя отбросила птаху в сторону. Ворона спикировала на землю и, пошатываясь, скакала по гравию, как разбуженный пьяница.

— Ты воскресила ворону! — закричал Павел.

Раненая ворона быстро оклемалась. Она по-хозяйски прошлась вдоль автомобиля, заглянула под днище, будто надеясь разыскать там съестное, расправила крылья, проверяя оснастку на прочность, и скрылась во тьме.

— Фантом, — сказал Павел. — Птица обязана была разбиться!

— Ее хранят степные ветра, милый! — крикнула Настя. — И нас с тобой тоже!

Девушка выбежала на шоссе, размахивая светящимся смартфоном, как сигнальным маячком. Ночь, пустынное шоссе, порезанные шины. Он предпочел бы остаться в машине, продолжая взывать к службам технический помощи. Боязнь выглядеть трусом помешала ему силой вернуть взбалмошную девицу в салон. Он всегда был робким парнем, избегал конфликтов. Известный психологический тест, определяющий воина или жертву, безошибочно указывал в господине Рюмине стопроцентную мишень. Все в нем было негероическое: голубые глаза, круглое лицо, угловатая подростковая фигура и очки. Ситуация на безлюдной дороге, вдалеке от населенных пунктов, напоминала завязку фильмов ужасов. Пара симпатичных молодоженов, сломанная машина, а где-то поодаль таится кровожадный маньяк. Озираясь по сторонам и чувствуя дрожь в лодыжках, он подошел к девушке. С места аварии приземистое одноэтажное здание автомастерской закрывал холм, похожий очертаниями на спящего верблюда.

— Твою мать! — выругался Рюмин. — Жулье!

— Почему жулье? — беззаботно улыбнулась Настя. Согласно тесту она набрала максимальное количество баллов. Охотник. Ее глаза мерцали во тьме маняще и пугающе, как у дикой кошки. — Авария случилась по вине вороны!

— Сволочь пернатая!

— Подай на нее в суд.

— Откуда на шоссе острые обломки?

— Подумаешь, колесо пробил.

— Два! Оба протектора разом. Следы как разрезы! — Он хотел сплюнуть, в горле пересохло от волнения.

— Починят!

Настя подбежала к автомобилю, выудила походную сумку.

— Ты — зануда, Рюмин. Тебе жалко шин?! Клевое приключение! Прикинь, что мы будем рассказывать в Москве.

Она подошла к нему вплотную, взлохматила волосы. Ее кожа пахла лимоном, прикосновение рук вызвало сладкий зуд в животе. Пережитый страх трансформировался в похоть. Он поймал губами девичьи пальцы, возникла шальная мысль. Сделать ей предложение прямо здесь! Помимо бойцовского характера, Настя обладала великолепной женской интуицией.

— Я — девочка падшая, но трахаться тут не буду!

— Никто не собирался… — буркнул Павел.

Он взвалил сумку на плечо, убедившись, что паспорта, деньги и кредитные карты на месте. В багажнике остались чемоданы с тряпьем, угнать машину без боковых протекторов — задача непростая. Темный контур «ниссана», застывший на краю обрыва, выглядел жалко и беспомощно, словно хозяин оставил больного пса. Настя права. История будет иметь ошеломительный успех в Москве!

Дурные новости предпочитают объявляться с раннего утра! Роман Семенович Демченко осознал этот печальный факт в восемь часов. Всю ночь ему снились подвалы, монстры с горящими глазами и трупы! Целая компания трупов, шастающих по улицам, как пьяные граждане! Первым предметом, на который он наткнулся, открыв глаза, был идеально ровный квадратик бумаги.

«Извини, но я уехала! Задолбало!»

Он машинально сложил листок вдвое, загнул уголки, получилось подобие чашечки, швырнул на пол. Кот Маркиз принял передачу и погнал бумажку по коридору. Демченко встал с постели, прошел на кухню, включил кофемашину, по пути задев локтем чашку. Для обывателя разбитая чашка является предвестником счастливых событий, но потомственный маг, чародей и экстрасенс, выступающий под псевдонимом Черный Роланд, имел свое мнение на этот счет. Беда мира незатейлива. Дураки считают себя умными, а умные понимают, что не знают ничего. Демченко — не дурак. Он смел в совок разбитые осколки, оттолкнув любопытного Маркиза. Сливки за ночь скисли, вот вам и еще одно предзнаменование грядущих бед!

Исход девушки Даши был предрешен, но случился внезапно. Все неприятности внезапны, а бессилие перед жизнью множит тревогу. Не ожидая от нынешнего утра радостных сюрпризов, он включил компьютер. В разделе «Госуслуги» возникло уведомление о штрафе ГИБДД.

— Чума на оба ваши дома, господа, — сказал вслух Демченко, довольный своей проницательностью.

Теперь оставалось смиренно ожидать череду невзгод. Наивно полагать, будто с полудня жизнь наладится. Обычно день-другой лучше переждать, если масть криво пошла. Все-таки он — экстрасенс высочайшего класса, а не бабка-прорицательница, что расположилась в подземном переходе и одаривает за здорово живешь любого желающего предсказаниями. Его приглашают на телепередачи, узнают на улице, а запись на прием ведет секретарь.

Роман захлопнул крышку ноутбука. Решение принято! Он отключит телефон и проведет день на даче. В этом году сентябрь выдался на славу, изумрудную листву тронул охряной багрянец, воздух на Карельском перешейке тихий, прозрачный, как жидкий хрусталь. Его хочется пить маленькими глоточками, как драгоценное вино. Мысль показалась экстрасенсу соблазнительной, он улыбнулся зеркалу. Там отразился мужчина крепкого телосложения, с твердой челюстью и ямочкой на подбородке. Волевой взгляд жгуче-черных глаз понуждал клиентов смущенно отводить взор, а смуглая кожа и сросшиеся брови придавали ему сходство с цыганскими баронами. Без ухищрений косметологии не обошлось, господин Роланд старательно выпестовал имидж, беззастенчиво заимствуя детали у заграничных коллег. Но на пустом месте и пуговицу не пришьешь. Дар у него есть, и дар не малый! А началось все с юности, когда впечатлительный мальчишка понял, что умеет заказывать сны. Какое сновидение ни пожелает, то и случается! Будучи юношей смекалистым, он уловил взаимосвязь между сновидениями и событиями, наступающими в грядущем дне. Таким образом он нащупал тончайшую, эфемерную возможность предугадывать грядущие события. Он изучил все виды гипноза, практиковал изотерическую йогу и холотропное дыхание. Десять лет жизни пожертвовал следованию духовным практикам, совершил четыре тура в Тибет, провел двухмесячную медитативную сессию в Бутане. К сорока двум годам господин Роланд окончательно сформировался как зрелый маг и специалист в области парапсихологии и экстрасенсорики. Клиенты записывались на прием к чародею за две недели, а еще пять лет назад он и мечтать не мог о внушительных гонорарах! Вроде радоваться надо, но с той поры, как появилась неопрятная старуха в переходе у станции метро «Гостиный двор», на душе жаба поселилась.

Он нахмурил бровь, придав лицу выражение надменности и скорби. Такой образ предпочитали дамы. Немолодые, обеспеченные и неврастеничные.

— Ты завидуешь ей? — спросил он у зеркала. — Ты завидуешь полусумасшедшей бабке?

Старушенция сидела на низенькой скамеечке, подле ее ног, свернувшись калачиком, спал мангуст. Что делало экзотическое животное в северных широтах, оставалось тайной. Бабка пророчествовала на лету, пренебрегая ритуальными принадлежностями. Хватала любого желающего за руку, резко, с удивительной для тщедушного сложения силой, изрекала одну-две короткие фразы. Похоже на чистейший воды развод, но искушенные петербуржцы толпились в переходе с раннего утра до полудня. Она появлялась на своем посту ровно в шесть утра, ежедневно, включая праздники и выходные дни. Доставала из рюкзака скамеечку, наполняла блюдечко сливками для мангуста. Следует отметить, что прорицания изрекались по личному выбору знахарки. Часто она отказывалась говорить, отталкивая руку, как ядовитую змею. Денег бабка не брала, а в качестве гонорара требовала сливок для своего любимца.

Питерские экстрасенсы относились к конкурентке с презрительным недоверием, особенно после того, как старуха предсказала смерть Таше Булановой — известной гадалке по картам Таро. Таша была любопытная особа и прибежала в переход поглазеть на чудную бабку. Та моментально выбрала раскрашенную, как воронье чучело, девицу из толпы, впилась когтями в руку и скороговоркой изрекла:

— Зови Роланда. Быстро зови. А теперь пошла прочь, покойница!

Таша, хоть и была бабенка неробкого десятка, но стушевалась.

— А почему покойница?

Старушка прикрыла глаза, словно размышляя, говорить или нет, и тут все увидели филигранную татуировку, покрывающую морщинистые веки, а потом отрезала коротко, зло, как яд выплюнула:

— Рак у тебя. Гниль внутри. Помрешь через одиннадцать дней, — и отвернулась.

В тот день гадалка дважды нарушила правила. Озвучила приговор в присутствии свидетелей и покинула свой пост раньше положенного срока. Таша на следующий день побежала к врачу, и ее немедленно госпитализировали. Онкологи недоумевали, как мог живой человек пробегать три предыдущие стадии рака легких, не испытывая дискомфорта! Умерла она точно в предсказанный срок, на одиннадцатую ночь, с четырех до пяти часов утра в общей палате на Березовой аллее.

С той поры о бабке и ее мангусте заговорили часто и много. Коллеги Демченко наведывались в подземный переход, старуха не обращала на них внимания, продолжая одаривать бесплатными предсказаниями выборочных граждан. Лишь однажды поманила потомственного мага Григория:

— Эй, лохматый! Сюда подойди!

Маг Григорий славился густой бородой и длинными, как у экс-битла, нечесаными волосами.

— Дружку своему Роланду передай. Жду его…

Маг Григорий позвонил коллеге, Роман посмеялся вместе с ним. И тем не менее после смерти Таши не проходило дня, чтобы он не вспоминал о прорицательнице. Подземный переход в историческом центре города манил его, как убийцу на место преступления. Однажды он отправился туда. Спустился по ступеням, остановился в пятидесяти метрах. Вокруг сгрудились люди, доносились восклицания счастливчиков из тех, кого выбрала прорицательница. Роман ощутил силу. Необычайно яркий зрительный образ возник перед мысленным взором. Хаотичное смешение сочных красок с преобладанием красных, оранжевых и желтых тонов, чрезвычайно насыщенных, каких не встречается в природе. Видение длилось меньше секунды, память не успела его зафиксировать, осталось ощущение сильнейшей тоски и бездонного горя, которые невозможно описать словами. Он выскочил на улицу, в горле ком застыл. Роман зашел в ближайший бар, заказал сто граммов коньяка, хотя не помнил случая, чтобы выпивал с утра.

Загремели бравурные аккорды мелодии Грига «В пещере горного короля». Он закачал мистическую мелодию в смартфон, и, когда она играла во время сеансов, клиенты вздрагивали.

— Чума на оба ваши дома, господа! — повторил Черный Роланд. — Чертова старуха!

Первый порыв — не брать трубку — был правильным. Общеизвестная истина — верной считается первичная реакция тела, доставшаяся в наследство от архаичного предка. Тревожно мяукнул Маркиз. «Пихай меня, орущего, в сумку-переноску и поехали на дачу!» — посылал немой сигнал кот.

— Это по делу, — сказал Роман коту и скользнул подушечкой пальца по экрану.

— Доброе утро, Роман Семенович!

Секретарь был замечательным сотрудником, майор-отставник, честный человек, беззаветно преданный шефу.

— Спорный вопрос, Андрей Макарыч, доброе оно или не очень! Говори быстрее, я на дачу хочу на пару дней смотаться.

— Дачу желательно отложить! — осторожно сказал секретарь. — Мне позвонили утром из Москвы.

— Обождут! Всех денег не заработаешь!

Не таков человек был отставник, чтобы устрашиться хозяйского рыка.

— Суть не только в деньгах, — проговорил он. — За клиента попросили…

После короткой паузы, означающей уровень значимости таинственных просителей, Андрей Макарович назвал имя и фамилию. Роман присвистнул, рука потянулась к пачке сигарет. Таким лицам не отказывают. Вот тебе и разбитая чашка! Он прикурил сигарету.

— На какое время назначена встреча?

— Девять сорок пять…

— Сегодня вечером?

— Если бы речь шла о вечере, я сказал бы двадцать один сорок пять. Клиент будет в офисе через пятьдесят шесть минут. Вызвать вам такси?

— Не надо!

Демченко почесал кота за ухом.

— Дача отменяется!

На сборы ушло двадцать минут. Бритье на скорую руку, контрастный душ. Отточенная за годы работы интуиция редко подводила его. Для встречи с клиентом аксессуары, вроде черного плаща с багряной окантовкой, излишни. Он надел удобный костюм спортивного покроя. Офис господина Роланда находился на перекрестке улицы Рубинштейна и Невского проспекта. Элитный район города. Он вышел раньше срока на пятнадцать минут и почти не замечал прохожих, сосредоточившись на ударах сердца, совпадающих с ритмом шага. Светофоры на пути следования включались по разрешающему сигналу, он дошел до подземного перехода у станции метро «Гостиный двор», ни разу не остановившись. Здесь он прикрыл глаза, вообразив бесконечный небесный купол, простирающийся вдоль золотой линии пляжа. Вкус морской соли и прохладной воды осязаемо коснулся губ, воцарилась благословенная тишина. Продолжая держать стадию покоя, экстрасенс спустился вниз. Жаркая энергия едва не опрокинула его навзничь. Роман подавил желание немедленно убежать, как нашкодивший мальчишка. Мангуст запищал противным голосом.

— Слышу, мальчик, слышу! — рассмеялась старуха. — Расступитесь, люди!

Горожане послушно посторонились. Роман услышал девичье восклицание, но не испытал знакомого удовлетворения от того, что его узнают на улице. Он стоял, всецело поглощенный энергией, что излучала сухонькая старушка, одетая в замусоленную вязаную кофту. На голове у нее был повязан синий платок, а лицо было смуглое, иссеченное глубокими, как старые шрамы, морщинами. Мангуст тявкнул, лизнул сливки из блюдечка и по-кошачьи свернулся в клубок.

— Ты храбрый, Роланд, — сказала старуха. — Храбрый и глупый. Боялся, но вишь, пришел!

— О чем это вы? — холодно спросил экстрасенс.

— С Сатаной подружиться хочешь? — нехорошо усмехнулась старуха. — Все вы о встрече с ним мечтаете, будто это добрый царь! Ничего он тебе не даст. Обманет и все, что имеешь, заберет!

— Я не понимаю, о чем вы говорите!

Экстрасенс приосанился, не желая терять лицо в глазах обывателей. Не исключено, что его снимают на видео!

— Все ты понимаешь! — перебила его старуха. — Только пока лбом в могильную плиту не упрешься, будешь долбить в одну дверцу. А куда дверца эта ведет? — И, не дожидаясь ответа, сказала: — Правильно! Во Тьму! А там ох страшно-о-о… — протянула нараспев.

В числе зевак выделялся крупный мужчина с раскосыми глазами и расплющенным, будто от удара кувалды, носом. Роман Семенович кое-что смыслил в дорогой одежде. Пальто фирмы «Дуглас» стоило не менее ста тысяч рублей, туфли из крокодиловой кожи и портфель с золочеными замками тянули на двести. Стильное одеяние не соответствовало разбойничьей внешности человека, но и он сам смотрелся среди заурядных городских бездельников, как новенький джип в русской деревне.

— Руку давай! — приказала старуха.

Роман повиновался. Боковым зрением он заметил мага Григория. Тот прислонился спиной к рекламному щиту, открыв от изумления рот, так что были видны желтые зубы. Наверняка растрезвонит по всему свету! Почему-то обидная мысль оставила экстрасенса равнодушной. Он понял, отчего бабку не прогоняют полицейские. Понял, почему обыватели ожидают появления прорицательницы с пяти часов утра. Понял это и многое другое в тот краткий миг, когда цепкие и сухие, как старая змеиная кожа, пальцы обхватили его запястье. В сморщенной бабульке угадывалось великое знание о вечной тайне жизни и смерти. Вместе с мангустом она словно навечно замерла на границе миров. Горячие ветра пустынь иссушили ее кожу, а древние ледники насытили глаза осколками бирюзового цвета. Следуя давней привычке, он автоматически зафиксировал время начала сеанса. Девять часов шестнадцать минут. Секундная стрелка ополовинила ажурный циферблат наручных часов марки «Гармин».

— Жди! — воскликнула старуха.

Видение накрыло его властно и беспощадно, как приливная волна опрокидывает неумелого пловца. Он ощутил себя несущимся вниз, в бездонное ущелье, увлекаемый стремительным потоком огненной лавы. Вспыхнуло и занялось пламенем одинокое деревцо, вцепившееся тугими корнями в бесплодную почву. Миг, и все осталось позади. Уклон стал круче, скорость падения возросла. На смену жару пришел холод, стены ущелья покрыли льдистые вкрапления инея. Окружающая материя растворилась в стуже, со всех сторон струились текучие лиловые нити, они оплели его по рукам и ногам. Он ощутил резкую боль и увидел, как кусок плоти отслоился от бедра. Лиловая нить жадно поедает его заживо! Роман попытался закричать от ужасной боли, но не сумел разомкнуть рта. Нить запечатала ему губы, а потом играючи оторвала безымянный палец с левой руки. Лиловые нити рвали на части добычу, человек корчился в муках, сознание обострилось, он увидел, как со дна ущелья поднимаются испарения. Клубы зловонного тумана окутали его, проникая в каждую молекулу тела. Он попытался зажмуриться, чтобы туман не просочился в глазницы. Последнее, что он увидел, прежде чем окончательно провалиться в бездну, был молодой мужчина. Высокий парень, бредущий по пустынному городу. Обычный лопоухий очкарик, с усыпанной веснушками физиономией. Профессия обязывала экстрасенса обладать хорошей памятью на лица. Он никогда не видел юношу прежде. Пурпурный отблеск заката оттенил панораму города, звонкой иглой впился в тучи шпиль Петропавловской крепости.

Свет померк, и Роман Семенович обнаружил себя стоящим в подземном переходе. Взгляд автоматически скользнул на часы. Девять часов шестнадцать минут. Секундная стрелка перескочила на четыре деления. Столько времени потребовалось ровно для того, чтобы прорицательница протянула к нему свои пальцы? Четыре секунды. Старуха погладила мангуста.

— Что это было? — севшим голосом спросил Роман.

— Мальца видел? — спросила старуха. И, не дожидаясь ответа, сказала: — Знаю, что видел! Помоги ему, глядишь, скидка тебе будет. Теперь уходи прочь, тошно с тобой рядом!

Она отвернулась и поманила скрюченным пальцем бледную девушку:

— Девочка! Подходи, че в углу жмешься?

Экстрасенса оттеснила толпа. Он попытался пробиться назад, но получил увесистый тычок в солнечное сплетение. Круглая рожа дыхнула дешевой сивухой.

— Займи очередь, земляк!

Гопник выглядел франтом. Он был одет в куцую курточку на голую грудь и зауженные брюки вроде тех, что носили городские стиляги в шестидесятых годах прошлого столетия. Носками он пренебрег, а вот желтые кожаные туфли явно были украдены из фешенебельного бутика. Крокодилья кожа и заклепки под серебро на подъеме. Поняв, что спорить бесполезно, Роман Семенович попытался зайти с тылу, но пьянчуга опередил его. Мосластая рука, с синей татуировкой на предплечье, уперлась в грудь.

— Ты что, русского языка не сечешь, бродяга?!

Свое дальнейшее поведение Роман Семенович позже вспоминал, багровея от стыда. Он не мог припомнить случая, когда испытывал подобное унижение. Он уговаривал пьяницу пустить его к прорицательнице, лепетал жалкий вздор. Поняв, что просьбы не действуют, попытался дать денег. Мужик был неумолим. Сопровождая свои действия сочными матерщинками, заимствованными из уголовного фольклора, он выпроводил экстрасенса из перехода. Роман Семенович был крепким мужчиной, попытался дать отпор хулигану, но невесть откуда возник кореш небритого — худой, поджарый, с бегающими глазами наркомана на ломке. Не церемонясь, он дернул что было сил экстрасенса за рукав, с треском поехала материя.

— Хошь перо в бочину, дядя?!

Рука уголовника нырнула во внутренний карман куртки.

Здравомыслие возобладало, господин Роланд обратился в бегство, сопровождаемый хулиганским свистом. Позорную сцену наблюдал маг Григорий, над репутацией чародея зависла угроза. Обратиться за помощью в полицию значило предать дело огласке. Любой экстрасенс — хороший психолог. Оптимальный выход из затруднительной ситуации был очевиден. Сбежать из перехода и вернуться для беседы с непростой старушкой на следующий день. И тем не менее гениальная интуиция подсказывала экстрасенсу, сегодняшний сеанс был последним.

— Советую прислушаться к ее словам!

Он вздрогнул, мужчина с портфелем подкрался незаметно. Восточное лицо было непроницаемо. Гнев после пережитого кипящей волной поднялся в груди. Выслушивать рекомендации от обычного мужика, пусть даже облаченного в пальто за пару тысяч баксов, — это уже чересчур для Черного Роланда!

— Благодарю! — Он высокомерно наклонил голову. — Я уж как-нибудь сам…

— Ничего у тебя самого не получится! — грубо перебил его незнакомец.

— Разрешите пройти!

Мужчина рассмеялся:

— Ты и правда не понял, что случилось? К прежней жизни у тебя, братан, возврата больше нет!

Экстрасенс припустил чуть ли не бегом. На сегодня унижений достаточно! Он пересек Невский проспект, чувствуя спиной взгляд потомка Чингисхана. Стрелка часов на Думской башне перескочила на новое отделение. И тотчас смартфон проиграл композицию норвежского классика.

— Роман Семенович! Вы не забыли о встрече?!

— Буду через семь минут! Предложи гостю кофе.

— Уже сделано!

Он пробежал дистанцию от Садовой улицы до офиса за шесть минут тридцать секунд. Постоял у входа, восстанавливая дыхание. Клиент не имеет права угадать замешательство на лице чародея! Он вошел в приемную, кивнул секретарю, протянул руку клиенту:

— Прошу извинить за опоздание!

В дальнейшем ему потребовались все накопленные за годы практики артистизм и мастерство, чтобы скрыть бушующие в душе эмоции. Важным клиентом оказался сухопарый молодой человек. Он немного горбился, что свойственно худым и высоким людям, над бровью вздулся шишак, обильно покрытый слоем тонального крема, а в месте ссадины был прилеплен пластырь телесного цвета. Молодой человек выглядел смущенным. Парнишка — лох. Развести такого на деньги — пара пустяков. Причиной замешательства экстрасенса было обстоятельство совсем иного рода. У него в приемной пил кофе из фарфоровой чашечки тот самый юноша, которого он только что видел в иллюзии, предоставленной прорицательницей из подземного перехода!

Он распахнул дверь в кабинет.

— Прошу!

Обернулся к старому служаке:

— Все телефоны отключить. Никого к нам не впускать.

— Так точно! — вытянулся в струнку отставной майор.

«Дом Вавельберга», величественное здание из серого камня, построенное в начале XX века в стиле раннего венецианского Возрождения, занимало большую часть квартала, вплоть до перекрестка Невского проспекта с улицей Малая Морская. Ажурная лепка украсила фронтон здания, на фасаде четко был виден маскарон льва, в лапах которого был зажат щит с монограммой. Приглушенный пепельно-черный цвет возвеличивал строение, придавая ему монументальной мощи. Входящий в парадный зал посетитель с первых шагов начинал ощущать свое ничтожество по сравнению с каменным исполином, перешагнувшим время.

Парковочная зона была тесно заставлена автомобилями ВИП-класса. Два приземистых «Бентли», три кроссовера «Мерседес», еще парочка БМВ последней серии. Сообразно архитектурному стилю здания, посетителей должен был встречать швейцар с расчесанной надвое седой бородой, какими их показывают в старых фильмах. Ничего подобного. Возле рамы металлоискателя скучал мужчина спортивного телосложения. Охранник одарил пришельца дружелюбной улыбкой.

— Здорово!

— Мне назначила госпожа Браун…

— Фамилия?

— Павел Рюмин.

Павел полез в карман за водительским удостоверением, но мужчина жестом его остановил. Он глянул на экран планшета и улыбнулся еще шире.

— Руки в гору, Паша!

Павел растерянно оглянулся, охранник радостно загоготал.

— Ну и рожа у тебя была сейчас! Заходи, гостем будешь!

Рюмин прошел через раму, мирный звон свидетельствовал, что пришелец явился без базуки за пазухой. Охранник протянул бейдж в пластиковой оплетке. Латинское слово visitor выделялось желтым цветом на коричневом фоне.

— Эту штуковину надо повесить на шею.

Павел продел голову через синюю ленточку. — Куда дальше?

— Видишь лифт за стойкой рецепции? Жмешь четвертую кнопку, едешь до последнего этажа и шуруешь прямо по коридору. Справа будет конференц-зал. Сборище пауков в банке! Дальше кабинет без таблички, он может стать твоим. — Мужчина фамильярно подмигнул. — А вот в торце коридора табличка госпожи Браун. Не заплутаешь, братан!

— Спасибо.

Павел направлялся к лифту, удивленный развязным поведением охранника. Синий треугольник дважды моргнул, распахнулись тяжелые двери. Кнопка «4» находилась в верхнем столбце, под кнопкой с цифрой 1 была расположена еще одна, вдавленная, оплавленная, словно мальчишки обожгли огоньком пластмассу. На втором этаже лифт остановился, распахнулись двери, пропуская высокую шатенку.

— Вы наверх?

— Угу…

— Визитер? — Женщина щелкнула ногтем по его бейджу.

— Вроде того…

— Любите боксировать?

Она без стеснения изучала отметину на его лбу.

— Предпочитаю биться лбом о стены.

Женщина рассмеялась.

— Как говорят французы, веселый мужчина — отличный любовник! Бывали во Франции?

— Не приходилось…

— Поехали вместе? — Она подмигнула. — Там сейчас лето в разгаре, не то что в этой холодной стороне, где двадцать солнечных дней в году едва наберется! Ну что, едем?!

— Обязательно!

У нее были острые, немного хищные черты лица, оттененные густыми крыльями волос. Карие, оттенка медовой патоки глаза смотрели насмешливо, будто слегка подтрунивая. Строгий пиджак делового покроя и расстегнутая на три пуговицы блуза подчеркивали высокий статус, не лишая сексуальности. Женщины такого типа обладают даром выглядеть желанными и недоступными одновременно. На груди висела тонкая золотая цепочка и изящное украшение в виде саламандры.

Она перехватила его взгляд.

— Старинная вещица, купила в антикварной лавке. Саламандра — самое отважное существо на земле! Единственная тварь, не страшащаяся огня. Вы боитесь жара, молодой человек?

— Смотря какой жар…

— Человек как биологический вид может существовать в узком температурном диапазоне. От десяти градусов по Цельсию до сорока. Холоднее — он замерзает, жарче — гибнет от теплового шока. Я выбираю саламандру!

— Мне нравится, когда тепло, — уклончиво ответил Павел.

Она изобразила шуточную гримасу ужаса на красивом лице.

— Адское пламя!

И тотчас непринужденно рассмеялась. От нее исходил тонкий запах цикламенов. Женщина протянула руку:

— Юлия Гронская! Занимаюсь улаживанием конфликтов при заключении сделок.

— Павел Рюмин. Занимаюсь поисками пропавшей невесты.

Кисть была горячая, пожатие легкое, интимное. Павел испытал волнение, когда его пальцы чуть дольше положенного задержались в женской ладони.

— Может быть, поедем наверх? — спросил он.

— Конечно, поедем! — воскликнула женщина. — Так вы тот самый Рюмин?! Он ищет пропавшую невесту! Ха-ха-ха! Сегодня же расскажу на Совете! Модный квест! Позвольте вас обнять?

И, не дожидаясь разрешения, тесно прижалась к нему. Гладкие волосы шелковисто огладили щеку.

— Очень рада, что теперь будем работать вместе! — Она смеялась, отстранившись, ровный ряд белых зубов блеснул в алом рту. — Уверена, мы станем близкими друзьями. Я арендую квартиру в двух шагах отсюда. Когда назначен банкет по поводу вашего назначения? — Не дав сказать слова, тут же ответила: — Не тяните с этим. Так вы быстрее вольетесь в наш дружный коллектив. Понимаете, о чем я? — Она многозначительно подмигнула и нажала кнопку «Пуск».

Лифт приехал на четвертый этаж, Юлия Гронская одернула пиджак и выскочила наружу. Поведение сексапильной сотрудницы «Ковчега» обескуражило, а тонкий запах ее духов окутал, как нежная аура. Павел двинулся в соответствии с навигацией охранника. Справа находился большой конференц-зал. Жалюзи на застекленном окне не были опущены, вокруг круглого стола стояли гнутые офисные стулья. Появилась Гронская, женщина оживленно рассказывала, подкрепляя слова энергичными жестами рук. Жжет о недавней встрече в лифте, решил Павел. Центральное кресло, предназначенное для председателя правления, пустовало. Справа уселся чернокожий парень. Он увидел Павла через стекло и поднял большой палец вверх. Взгляд перехватила Юлия и немедленно послала воздушный поцелуй. Остальные «пауки» отреагировали вяло, занятые своими делами. Только полная дама посмотрела через стекло с сожалением и материнской заботой. Павел улыбнулся в ответ. Чернокожий кивнул, многозначительно глянул на один из пустующих стульев, будто приглашая нового гостя занять место. Некоторые лица показались Павлу знакомыми. Хмурый толстяк с лоснящейся, будто облитой маслом, лысиной выступал как-то по телевизору в разделе экономических новостей, а сухопарая женщина иногда появлялась на канале «Культура». Маленький, похожий на суетливого жука, чернявый человечек, беспрестанно перебирающий лежащие на столе бумаги, также мелькал на телеэкране, только вот Павел не мог вспомнить, в каких разделах. Зал остался позади. Дверь в торцевой части здания выглядела скромно. На белом фоне коричневая табличка — «М. Э. БРАУН». Павел замедлил шаг. Кожа покрылась мурашками, до означенного времени оставалось четыре минуты. Дверь пугала его и манила. Ткань куртки содрогнулась от вибрации, на телефон продолжали поступать сообщения.

Неожиданно на пути возник паренек в синем комбинезоне, со складной лестницей на плече. Рабочий бесцеремонно перегородил дорогу, с грохотом водрузив свою лестницу.

— Здорово, чувак! Подсобишь?

Парнишка вскарабкался по стремянке, снял плиту с подвесного потолка.

— На, подержи!

Павел принял тяжелую плиту.

— Больше ничего не надо?

— Скажешь тоже… — Рабочий орудовал отверткой. — Дай разводной ключ, — послышался сдавленный голос.

— Я опоздаю! — прокричал Павел.

— Куда опоздаешь? На тот свет?! Это, чувак, всегда успеется. Ключ дай, он сверху в сумке.

Стараясь не испачкаться в промасленной ветоши, Рюмин достал ключ, протянул наверх. Цепкая рука приняла орудие, наверху хрустнуло, загудела лампа дневного света, дважды моргнула и воссияла с удвоенной силой.

— Да будет свет! — воскликнул рабочий. — Слыхал такое изречение? Подай панель!

Мысленно проклиная нахального парня, Павел подал панель. Рабочий закрепил ее на место и спустился по лестнице, на ходу вытирая руки засаленной тряпицей.

— Как звать?

— Мне пора!

Павел попытался проскользнуть мимо назойливого работяги.

— Не спеши так! Знаешь строчку из старой песни? «В гости к Богу не бывает опозданий». Точно пропел русский алкаш, ох как точно.

Обойти с фланга болтливого электрика не удалось, убирать свою стремянку тот не спешил.

— Зови меня Гоша.

Электрик протянул чумазую руку, Павел прикоснулся к кончикам пальцев нового знакомого.

— Павел…

— Ты чё, не можешь нормально пожать руку рабочему человеку, чувак?!

А вдруг он припадочный? Павел крепко сжал протянутую кисть.

— Доволен? А теперь, дай пройти.

Но электрик, судя по всему, вошел во вкус.

— Видел старую кнопку в лифте? Будто спичками оплавленная.

— Ну, видел…

— «Видел»! — передразнил интонации Гоша. — Все вроде зрячие, и ни черта не видят! Откуда в попсовом здании такая кнопка?!

— От верблюда! — огрызнулся Павел.

— Ха-ха-ха! Вот шутканул! Молодчик! Точно, от верблюда!

На его щеках играли пятна здорового румянца, из-под бейсболки выбивался непокорный рыжий чуб. Он относился к тому типу людей, чей возраст невозможно определить. Ему могло быть и двадцать пять, и сорок. Рабочий обладал притягательной внешностью, людям такого типа хотелось излить душу, рассказать сокровенные тайны. Он достал из нагрудного кармана комбинезона засаленный блокнот, с улыбающейся рожицей Микки Мауса на обложке, послюнявил огрызок карандаша, нацарапал номер телефона.

— Держи, чувак! Ты сегодня доброе дело сделал, помог труженику. Зачтется. И не постеснялся руку пожать. И то верно, что плохого в рабочих людях? Скажи!

— Ничего плохого, — согласился Павел.

— Станет худо, звони, не тушуйся.

Павел не глядя сунул бумажку в карман, но Гоша не спешил уходить.

— Мы теперь с тобой вроде как кореши. А дружба слишком большая ценность, чтобы одаривать ею мелких людей.

— Дай пройти! — заорал Рюмин.

— Да иди на здоровье, — пожал плечами Гоша. — Кто тебя держит?

Павел чувствовал спиной взгляд электрика, даже свел лопатки, но не обернулся. Что-то подсказывало ему — обернись он сейчас, и не войдет в заветную дверь. Духу не хватит. А потому дважды стукнул костяшками пальцев по табличке, услышал громкое «Входите!» и дернул металлическую ручку.

Кабинет был обставлен антикварной мебелью и поражал обилием зеркал. Стены были драпированы гобеленами, не уступающими по красоте знаменитым шпалерам из залов Эрмитажа. По углам возвышались отлитые из бронзы консоли, на них стояли мраморные скульптуры. За покрытым зеленым сукном столом уселась госпожа Браун, хозяйка международного концерна «Ковчег». Она прильнула к монитору ноутбука. Кабинет занимал площадь двадцать пять квадратных метров, но благодаря многочисленным зеркалам, дублирующим отражения, казался в несколько раз больше. Известная дизайнерская уловка, множащая пространство, была реализована на сто процентов. Массивные каминные часы, украшенные лунным циферблатом, проиграли восемь раз и одну четверть. Мария отвела взгляд от экрана ноутбука, холодно посмотрела на Рюмина.

— Вы опоздали!

Павел промолчал. Оправдываться при деловой встрече — значит поставить себя в положение униженного просителя, а валить вину на чудака-электрика — того хуже. На смартфон поступило два сообщения. Сейчас, стоя напротив влиятельной дамы, он пожалел, что не удосужился узнать, что такого накопал экстрасенс. Снаружи доносился гул вечернего города, но Рюмин чувствовал себя маленькой беззащитной букашкой, которую госпожа Браун может раздавить острым каблучком, когда пожелает. Наверное, бизнес-леди поняла его эмоции и сменила гнев на милость.

— Лоб болит?

— Немного…

— Я сожалею. Вам следовало принять приглашение на ночлег в моем кемпинге, а не носиться сломя голову в поисках пропавшей невесты.

— Вы знаете, где Настя?

— Секреты, секреты, — нараспев проговорила Мария. — Я прождала вас лишних четырнадцать минут, Павел Алексеевич!

— Меня задержали…

— Я накажу вас позже! — по тону отличить шутку от реальной угрозы, было невозможно. — Читайте!

На стол лег отпечатанный на фирменном бланке типовой договор.

— Это шутка?!

— Вы о чем? — Мария откинулась на спинку кресла.

— Вот здесь! — Он ткнул пальцем в раздел оплаты труда.

— А-а-а… — равнодушно протянула Браун. — Вы полагаете, что стоите больше?

— За такую зарплату можно нанять штат менеджеров!

— Мне не нужен штат! Я хочу нанять вас, Павел Алексеевич, предлагаю занять должность в моей фирме. Ставьте закорючку, и добро пожаловать в наш дружный коллектив!

Она протянула ему авторучку для подписи. В шапке договора были напечатаны его реквизиты. Паспортные данные, место регистрации, номер СНИЛС, одним словом, вся подноготная обыкновенного россиянина. В эпоху массовой компьютеризации узнать данные гражданина несложно. Несколько смущала размытая формулировка «заключение сделок», а также не описанная ответственность сторон в случае расторжения договора. Но сумма, продублированная прописью, понуждала пренебрегать мелочами.

— Здесь не написано, чем я буду заниматься.

— Справитесь, — беззаботно тряхнула головой Мария. Сделанная на заказ авторучка фирмы «Паркер» с золотой вставкой, покрытой гильошированной эмалью, маячила перед его носом.

— Я числюсь на прежней работе…

— Я свяжусь с вашим шефом, вас уволят заочно.

Как у нее все легко решалось!

— Моя машина… — ему было стыдно вспоминать инцидент в придорожном кафе. — Она осталась там, в Краснодарском крае.

— Пусть вас не смущают пустяки, — улыбнулась Мария. — Ваш «ниссан» ждет на парковочной площадке, если пожелаете, машину транспортируют в Москву.

— Как просто! — вырвалось у него непроизвольное восклицание.

— Иногда жизнь пробрасывает шанс, — тихо проговорила Браун. — Достаточно ли смелости для принятия новой судьбы?

Смарт в кармане джинсов словно взбесился. После череды сообщений звонивший вознамерился достучаться до абонента, хорошо, что он догадался поставить беззвучный режим.

— Впрочем, вам решать, — сухо сказала Мария. — Придется уступить вашу должность Алексу.

Как многозначительно она произнесла эти слова «вашу должность»! «Паркер» готов был нырнуть в нагрудный карман делового пиджака.

— Стойте! — Он пододвинул бланк договора. — Где подписать?

— Я рада, что здравомыслие возобладало, Павел Алексеевич. Здесь, здесь и вот здесь…

Ручка сохраняла тепло ее пальцев. Рюмин поставил размашистые росчерки в указанных графах.

— Сделка! — громко и отчетливо сказала Мария.

Ее стройная фигура отразилась в зеркалах, множась на десятки кривых отражений. Словно эхо отозвалось под потолочным сводом. Лист договора исчез в ящике стола. Павел стоял бледный и взволнованный. Страшно пересохло в горле, но попросить воды он стеснялся.

— Видите, ничего страшного, — ласково улыбнувшись, сказала Мария. — Сейчас вы встретитесь с нашим финансовым директором, сообщите ему номер вашей карты. Вам переведут небольшой аванс. А теперь прошу следовать в конференц-зал. Не удивляйтесь, Паша, у нас в коллективе царит семейная обстановка.

— Я одет не для презентации… — Он смущенно одернул джинсовую куртку.

— Все знают, что вы только что приехали из Москвы. Завтра утром съездите в магазин нашей фирмы, приоденетесь. Порекомендую в качестве спутницы Юлию Гронскую. У нее безукоризненный вкус. Да вы, кажется, уже знакомы? — Она лукаво подмигнула.

— Виделись в лифте… — Павел понял, что краснеет. — Мария Эдуардовна, вы обещали сказать про невесту…

— Речь идет об Анастасии Розовой? Ваша сбежавшая невеста пребывает в славном городе Тверь.

Мария набрала номер, протянула Рюмину трубку.

— У вас две минуты!

В динамике запели нудные свирели, утробно застонала виолончель, как раненое животное.

— Алло…

— Настя!!! — заорал он со всей мочи. — Настя, ты где?!

— Дома, у родителей, где мне еще быть?!

— Я звонил твоему отцу, но он не ответил…

— Любимая фишка моего папаши, — хмыкнула Настя. — Запой!

— Что ты там делаешь?

— Вот конкретно сейчас? Сижу, пью пиво со Светкой. Она передает тебе привет, хотя ты не заслуживаешь…

Послышалась возня, и дурашливо пьяный девичий голос прокричал:

— Павлик, бонжур! Настюха со мной зажигает! Дрожи, герой, мы сегодня в клуб валим! Ву компромэ?

— Не слушай дуру! — опять возникла в эфире Настя. — Чё звонишь, Павлуша?

Мария деликатно постучала ногтем по циферблату часов:

— Время!

— Ты пропала! Я повсюду тебя искал… — Мысли катились кувырком. Он говорит с Настей, это — факт. И подруга Светка взаправдашняя, все те же иностранные словечки, которые она любит употреблять, не зная толком их значения. — Ты скоро вернешься?

— Ты вел себя как полный индюк, Рюмин! Скажи, ты под кайфом был? Точно под кайфом! А еще косил под тихоню! Мне повезло, что Мария Эдуардовна летела ночным рейсом в Москву, договорилась насчет билета. А то пришлось бы с тобой на пару куковать в психушке…

Настя принялась блажить, как настоящая истеричка. В такие минуты Павел боялся прерывать свою буйную подружку. Помогла Мария, забрав у него телефон.

— Здравствуйте, Настя. Ваш Павлик все осознал. Он находится под моей опекой, так что не переживайте. Прощайте!

Она круто повернулась к Рюмину:

— Вы удовлетворены? Я выполняла ваши прихоти, как добрая фея! Готовы приступить к своим новым обязанностям?

— Готов. Извините, что расклеился…

— Имейте в виду, Павел Алексеевич, лучшего нашего сотрудника ожидает ценный приз.

Мария вышла наружу, отразившись напоследок в огромном, в полтора человеческих роста, венецианском зеркале. Павел шел следом за ней, как ручной пес. Он, безусловно, разговаривал с Настей. Подделать голос близкого человека крайне сложно, вопреки сложившимся представлениям. Это была его невеста, и только два обстоятельства вносили в душу невротического молодого человека оттенок недоверия. Перед отъездом из Москвы Насте удалили зуб мудрости, и она стала забавно шепелявить буквы «Щ» и «Ч». Как в шутливой пословице «где щи, нас и ищи!». Во время разговора она несколько раз употребила шипящие звуки. Твердо, без изменений. Она упомянула про психиатрическую лечебницу, которой его, не на шутку разбушевавшегося москвича, пуганули краснодарские полицейские. Он рассказывал об этом только экстрасенсу.

Они остановились у входа в зал.

— Ты сегодня герой дня, Паша, — улыбнулась Мария. — Добро пожаловать в семью!

Парадные окна зала выходили на Невский проспект, откуда открывалась величественная панорама. В центре дворцовой площади горделиво устремился ввысь Александрийский столп, попирающий мощным пьедесталом гранитную мостовую. Зимний дворец с уровня тридцати метров над землей утрачивал существенную частицу своего могущества. Покрытые ржавчиной крыши были заляпаны голубями, а сплетение проводов между антеннами превращало архитектурный символ Северной столицы в заурядную городскую постройку. На месте стыка Невского проспекта и Дворцового моста скопилась пробка.

Мария привела нового сотрудника в зал, а сама задержалась в коридоре. Ей позвонили, она бегло ответила на иностранном языке. Арабский или иврит. Юлия Гронская склонилась над документом, изобилующим лиловыми печатями, полная женщина, завидя новичка, спрятала в объемистую сумку недоеденный бутерброд. Чтобы избавиться от смущения, Павел подошел к окну.

— Сверху все выглядит иначе, точно, братишка?

Рядом стоял высокий мулат, сложенный как профессиональный спортсмен. Дорогая ткань пиджака от Бриони обтянула мускулистые плечи. Тонкая белая рубашка была расстегнута на две пуговицы, на кожаном шнурке у него болтался золотой амулет в виде знака зодиака. Телец. Павел узнал человека из «тойоты», но благоразумно промолчал. Чутье подсказывало — больше наблюдать, слушать и меньше рассказывать о себе.

— Алекс.

— Павел Рюмин. — Его кисть утонула в могучей лапе нового знакомого. — А фамилия как?

— Зови Алекс. Хохлацкая фамилия матери не прет в сочетании с моей рожей, а батя сгинул в просторах африканского вельда. Я — дитя Олимпиады. Помнишь ласкового мишку с кругами на брюхе?

— Я еще не родился тогда…

— Знаешь, как мы, черные, про себя говорим? Природа прибавила нам пару сантиметров ниже пояса за то, что отобрала выше шеи! Понял, о чем я?

Мужчины рассмеялись. Павел почувствовал себя неуютно. Мария Браун предлагала отдать его должность этому парню.

— Моя должность… Мария планировала отдать ее вам.

Негр изумленно округлил черные глаза.

— Павел Рюмин! Ты — самый честный чувак из всех, кого я встречал на планете.

Он встряхнул руку так сильно, что заныли сухожилия.

— Не хотел показаться козлом… — смущенно сказал Павел.

— О чем базар? С меня простава, братишка. Заключение сделок — паршивая должность. Давай на «ты»! Идет?

— Идет. А почему должность считается плохой?

— Нервов много тратится. Знаешь, как мы здесь называем охотников за клиентами? Ягер!

— Почему ягер?

— Черт его знает? — Негр пожал широкими плечами.

— Ягер — калька слова «охотник» на немецком языке, — встрял в разговор маленький черноволосый мужчина. Павел увидел его деловито перебирающим бумажки, когда с дрожащими поджилками шел на аудиенцию к бизнес-леди.

— Наш финансовый гений! — толкнул Алекс Рюмина в бок. — Господин Гуревич. Бабло из воздуха шинкует, как соленую капусту.

Гуревич неодобрительно посмотрел на весельчака.

— Мне нужен номер карты вашего социального страхования и счет, на который вы будете получать зарплату.

Павел продиктовал карту, мужчина ввел данные в планшет, его пальцы, покрытые черными, как проволочки, волосами, упали на клавиатуру. Не прошло и двух минут, как он объявил:

— Можете проверить счет!

Павел достал смартфон, появилось новое сообщение. В «Ковчеге» клады роют? Аванс составлял — ни много ни мало — триста тысяч рублей! Без комментариев, как говорят в телевизоре. Меню теснили прочие сообщения, но читать их сейчас Рюмин счел неудобным. К тому же ему не терпелось узнать, почему новый друг Алекс относился к заключению сделок с таким пренебрежением.

— Меня зовут Владимир Абрамович, — с унылым видом представился Гуревич. — Зарплата будет вам начисляться каждый вторник. Таковы правила. Плюс премии за удачно выполненную работу.

— Работа ягеров неплохо оплачивается, — осторожно сказал Павел.

— Хороший охотник за год может сколотить состояние, — сообщил Гуревич и направился к тучной женщине, на ходу доставая ворох бумаг из объемистого портфеля.

— Насчет денег можешь Гуревичу верить, как апостолу, — кивнул Алекс. — Это только кажется, что просто считать чужие бабосы и в бане гадить. Люди скрывают накопления даже от родичей, а Гуревич знает.

— Почему ты отказываешься? Ты не похож на человека со слабой нервной системой!

Негр озадаченно почесал переносицу.

— Не каждому дано, тут особые способности нужны. Мария охотников за версту чует. Это талант, как музыку сочинять, врубаешься?

— Пока нет…

— У нас одна личность работала. Она круто пахала. По две-три сделки в день могла заключить. Деньги лопатой гребла, а каталась на стремном «форде» и жила в двушке на Васильевском. Это мы позже узнали, что все в казино просаживала. Короче, среди ночи зарезала мужа своего! Столовым ножом брюхо располосовала, а потом кипятком облила.

— Ее посадили?

Алекс промолчал. Истолковав нежелание отвечать по-своему, Павел спросил:

— А ты чем занимаешься?

— Типа, спецзадачи выполняю…

— Служба безопасности?

Он с уважением посмотрел на литые плечи мулата и твердый, словно отбитый боксерскими перчатками, подбородок.

— Иногда надо решать вопросы. Люди не хотят выполнять условия сделок.

— Понимаю, — сказал Павел, хотя ни черта толком не понял. Мысли крутились вокруг страшной истории убийства. — Муж бил эту женщину? Самозащита?

Алекс неожиданно громко расхохотался.

— Круто жжешь, братишка! Зачет! И в качестве самозащиты обварила раненого чувака кипятком? Клевая шутка!

Прямо под руку ввинтилась Юлия Гронская.

— Это был суп! — возбужденно сказала она. — Еще живого супруга она окатила кипящим супом!

— Борщ или харчо? — осведомился Алекс.

Павел переводил взгляд с Гронской на Алекса и, вероятно, имел настолько бестолковое выражение лица, что они оба рассмеялись.

— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, Паша. — Юлия заботливо поправила ему воротник куртки. — «Ковчег» — не обычная инвестиционная контора. В известном смысле, мы — хозяева мира! И теперь ты — член нашей дружной семьи.

— Черт возьми! — закричал Павел. — Вы меня разыграли!

— Ты освоишься, Павлик, — ласково сказала Юлия.

Появилась Мария Браун, уселась в кресло во главе стола и потрясла колокольчиком, отлитым из золоченой бронзы. Мелодичный звук был приятен слуху, но странно не соответствовал солидности учреждения. Гронская указала Павлу на стул рядом со своим. Вместе с ним сотрудников питерского филиала «Ковчег» было тринадцать человек. Чертова дюжина, как могла утверждать суеверная Настя. Он придвинул блокнот в глянцевой оплетке, шариковую ручку. Перед каждым сотрудником стоял пустой стакан и закупоренная бутылка боржоми. Павла мучила жажда, но ничего похожего на открывалку на гладкой полировке черной, как эбонит, столешницы он не обнаружил. Он поерзал на стуле. Вскрыла столовым ножом живот любимого мужа. Возможно, она сидела на этом самом стуле. Алекс и Гронская рассказывали историю без соответствующего скорбного тона. Может быть, так и надо? Честнее? Говорят, что тяжесть трагических событий лучше всего нейтрализует юмор. Женщина порезала любимого супруга и окатила кипятком агонизирующее тело. Ха-ха-ха!!!

Он наклонился к Юлии.

— Как звали ту женщину?

— Какую женщину?

— Вы сейчас рассказывали с Алексом про девушку, которая убила своего мужа…

— Зачем тебе?

— Интересно…

— Проще всего поймать любопытную мышь. Слышал такую пословицу?

— А все-таки? — настаивал Павел.

— Рита. Маргарита Родченко.

— Это давно случилось?

— Точно не скажу. Я даты плохо запоминаю.

— Она в полиции? Ведется следствие?

Гронская удивленно подняла брови.

— Сотрудники «Ковчега» не садятся в тюрьму!

— Но она же совершила убийство!

Госпожа Браун вторично звякнула колокольчиком.

— Я требую внимания, господа!

Павел прокашлялся и с преувеличенным вниманием уставился на хозяйку.

Продолжая улыбаться своим ярким ослепительным ртом, Юлия тихо прошептала:

— Запомни правило нашей фирмы, дружок: проявлять повышенный интерес к попавшим в опалу членам семьи — дурной знак. Шути на эту тему, прикалывайся сколько угодно, но никаких расспросов. Усек?

Мария нажала невидимую под столом кнопку, бесшумно включился плазменный экран за спиной. На малиновом фоне лиловым огнем воссияли перекрещенные латинские S.P.Q.R., растеклись по объемному полотну вспышек и пунктирных линий, и, наконец, замерла заставка — стальные воды прохладной Невы отражают перевернутый шпиль Петропавловской крепости. Компьютерная графика на уровне мировых стандартов! Глядя на экран, веришь, что вода осязаемая! Компьютеры были давней страстью Павла Рюмина, он принимал участие в конкурсе программистов, но провалился на отборочном туре.

— Добрый вечер, дамы и господа! Нынешняя сессия нашей корпорации проходит в Петербурге. Не стану объяснять причин такого выбора, поверьте, место лучше, чем Пенза или Тегеран.

Сотрудники сдержанно засмеялись, а Алекс воздел большой палец вверх.

— Время позднее, постараемся уложиться за час, — продолжала госпожа Браун. — В первую очередь предлагаю выслушать Владимира Абрамовича!

Худощавый Гуревич вскочил со стула так быстро, будто ему в причинное место вонзилась булавка. Он одернул куцый пиджак, в глазах потерявшегося спаниеля угадывался животный страх перед могущественной начальницей. Он поперхнулся, схватил пустой стакан, поднес его к губам, словно там по волшебству должна была возникнуть влага. Мария холодно смотрела на коммерческого директора, тучная женщина тихонько всхлипнула. Алекс поймал удивленный взгляд Рюмина и весело подмигнул. Мол, держись, братишка, сейчас шоу начнется!

— Вы нас задерживаете, Владимир Абрамович!

— Сию минуту!

Перепуганный Гуревич метал листы из портфеля, как цыганка гадальные карты. В зале воцарилась зловещая тишина. Наконец коммерческий директор нашел нужный лист.

— Вот! — провозгласил он таким тоном, будто выиграл в лотерею. — Сведения по доходной части и поставкам за минувший месяц. По мере заключения сделок на внешнем рынке сырьевой баланс фирмы возрос на девять процентов. Затратная часть сравнительно невысока, она составила… — Он запнулся и полез искать очередную бумажку.

Павел увлекся изучением сотрудников «Ковчега». Тучной женщине с внешностью заботливой мамаши было лет сорок пять. Рядом с ней расположился крепкий мужчина. Прямая осанка, коротко остриженные под ежик волосы и колкий взгляд серых глаз заставляли предположить офицера в отставке. Костюм в тонкую синюю полосу сидел на нем, как военная форма. Он не сводил преданных глаз с госпожи Браун, а коммерческого директора слушал вполуха. Павел обозвал его полковником. Соседнее место занимал молодой парень — ровесник Рюмина. Он беспрестанно перебирал карандаши и ручки на столе. Он единственный из сотрудников, кто носил бородку — рыжую, клочковатую. Если бы не браслет дорогих часов на запястье и пиджак стоимостью в несколько сотен баксов, парень смахивал на типичного бродягу-растамана. Завершив манипуляции с карандашами, он принялся за собственные пальцы. Мял их, хрустел суставами. Упражняющийся в описании психологических портретов сотрудников «Ковчега», Павел Рюмин наградил молодчика эпитетом — наркоман.

— Регионы заключения сделок расширились в прошлом месяце… — голос Гуревича крепчал. Он метал цифры и проценты, как сеятель из рога изобилия. — Мы успешно осваиваем страны Восточной Европы. Сербия, Венгрия…

Двое серых и безликих мужчин в одинаковых черных костюмах выглядели как сотрудники бюро ритуальных услуг. На них не задерживался взгляд, проскальзывая, как кусок семги по сливочному маслу. Павел назвал чудную парочку гробовщиками. В отдалении скорчился на стуле плешивый толстяк с блестящей лысиной. Он баюкал внушительный живот, будто под пиджаком у него был припрятан небольшой арбуз.

Юлия прошептала на ухо:

— Изучаешь персонажей?

Павел растерялся, словно она прочла его мысли.

— Ну-ну… — Женщина потрепала его по плечу. — Нечего стесняться, все новички так делают. Питерский филиал скромнее московского. Советую обратить внимание на здоровяка.

На стуле сидел монстр. Ростом под метр девяносто, невероятно широкий в плечах. Но поразили Рюмина не физические габариты, и даже не расплющенные надбровные дуги и переломанный нос. Для боксера-тяжеловеса подобные увечья не в новинку. Из предплечий выползли синие змеи искусной татуировки, покрывающей обритый наголо череп. Страшным в спортсмене были его глаза. Маленькие, неопределенного цвета, от дымчато-серого до грязно-синего. В сердцевине этих глаз неподвижно застыли вертикальные зрачки пресмыкающегося. Позже Павел старательно проштудировал Интернет, откуда узнал о редкой форме синдрома Горнера, когда у здорового человека наблюдаются зрачки, как у животного. Случаи уникальные, но упоминаемые в серьезных медицинских источниках. В старину таких «счастливчиков» сжигали на кострах или демонстрировали в цирке за деньги.

Юлия насладилась произведенным впечатлением.

— Хорош?

— Во сне увидишь — не проснешься! Он вышибает долги из кредиторов?

— Как раз наоборот. Альберт — отличный ягер. Внешность обманчива. У него особый подход к клиентам…

Павел вспомнил это имя, когда разговаривал с Марией по телефону из номера. На фоне беседы униженно оправдывался некий Альберт. Какова власть этой дамы, если жуткий тип лепечет оправдания, как младенец! Далее следовала миниатюрная черноволосая женщина без отличительных особенностей.

Тем временем Гуревич завершил свою финансовую исповедь. Крупицы пота усеяли его лоб мелкими бисеринками.

Госпожа Браун благосклонно кивнула:

— Думаю, отчет можно считать успешным. Живите и здравствуйте, Владимир Абрамович.

Алекс прыснул в кулак, а коммерческий директор часто закивал, словно соревнуясь в мастерстве с китайским болванчиком.

— Теперь мне бы хотелось услышать отчет Надежды.

Изящная брюнетка вздрогнула, услышав собственное имя, карандаш выпал из ее пальцев, со стуком покатился по полу.

— По Барселоне?

— Конечно, по Барселоне, о чем же еще? Парк Гуэль, Саграда Фамилия. Божественный Гауди. Вы ведь ездили туда не ради местных достопримечательностей?

— Да, да, конечно…

— Мы вас внимательно слушаем.

Женщина поднялась с места, оглянувшись на Алекса.

— Самолет опоздал на два часа. Плохая сводка по погоде… Таким образом, клиент не дождался моего приезда. На следующее утро я отправилась в отель, но портье сообщил, что тот съехал за тридцать минут до моего визита.

Мулат подался вперед и впился ногтями в спинку стула, словно это была хрупкая девичья шея. От недавнего благодушия не осталось и следа. Сейчас, облаченный в дорогой итальянский костюм, за столом сидел бешеный зверь, одержимый жаждой убивать.

Мария Браун ободряюще улыбнулась:

— Рассказывайте дальше, Надежда.

— Я дала взятку в пятьсот евро! — Женщина сорвалась на крик.

— Верное решение, — одобрительно кивнула хозяйка. — И что же случилось потом?

— Клиент сбежал в Валенсию. Я отправилась следом и обнаружила его в отеле… — Она замолчала.

Мария подняла веки, магнетическая сила, источаемая ее взглядом, словно парализовала брюнетку. Она впилась в спасительный айфон мертвой хваткой.

— Говорите!

— Я опоздала! — взвизгнула женщина. — Опоздала на шесть минут! В холле гостиницы было полно полицейских, врачей. Они были повсюду!

— Как это случилось?

— Веревка… — простонала брюнетка.

— Классика, — проговорила Мария. — Не каждую битву можно выиграть, как говорил Наполеон. Вы свободны, Надежда. Подождите в приемной, пожалуйста.

За спиной брюнетки возник Алекс. Он вежливо улыбнулся и настойчиво подтолкнул ее к выходу. Та запнулась острым каблучком о порожек, мулат ловко подхватил ее под руку. На мгновение Павел успел увидеть выражение миловидного лица. Живые не лишенные обаяния черты исказила гримаса смертельного ужаса. Она замешкалась в дверях, не решаясь покинуть зал.

— Задержка рейса! — Она умоляюще простирала руки с зажатым в них гаджетом. — Такое может случиться с кем угодно!

Алекс стиснул пальцы на женском предплечье.

— Всего шесть минут! — от ее крика звон стоял в ушах. — Шесть минут!!!

Хлопнула дверь. Мария равнодушно посмотрела в окно, алые отблески городского зарева сверкали в ее глазах, как погребальные костры. Гуревич побледнел до синевы, черные круги проступили под глазами. Он открыл рот и хватал воздух, как выброшенная приливной волной на берег рыба. Полковник сосредоточенно листал меню планшета. Один из гробовщиков смотрел перед собой невидящим взором, его вытянутое лицо, в противовес финансисту, побагровело. Остальные сотрудники «Ковчега» старательно делали вид, будто ничего особенного не произошло. Юлия сжала под столом его колено.

— Это так эротично, правда? — прошептала она на ухо.

Павел на всякий случай кивнул. Ему было страшно. Хозяйка потянулась, словно кошечка, пробудившись от сна.

— Думаю, никто не станет возражать, если на этом деловую часть собрания можно считать завершенной. А сейчас я хочу представить нашего нового сотрудника.

Рюмин знал, что, становясь центром внимания, немедленно краснеет. Особенность сосудов лица, шеи, которую не мог скрыть крымский загар. Он почувствовал себя голым среди одетых.

— Павел Алексеевич Рюмин, уроженец города Москвы, — расхваливала новичка на манер рыночного зазывалы госпожа Браун. — Я уверена, что Павел вольется в наш коллектив, а вас, друзья, я попрошу оказать ему содействие.

С этими словами она покинула зал. Павел хотел окликнуть ее, но каблучки уже стучали по коридору, а его немедленно обступили люди. Наркоман задавал вопросы, дергал за рукав куртки, полковник спрашивал обстоятельно, конкретно, по существу. Кто он? Чем раньше занимался? Многодетная мать представилась Людмилой. Она интересовалась, женат ли Павел Алексеевич и нет ли у него детей. Павел отвечал невпопад, к горлу подкатил ком тошноты, в голове, как заезженная пластинка, звенел на высоких частотах женский крик. Шесть минут!

Сильная рука пришла на помощь, выдернув из пахнущих жареным цыпленком и потом объятий Людмилы.

— Тебе надо освежиться, братан!

Алекс обхватил нового друга за талию, вывел наружу. Рюмину почудилась синяя куртка электрика Жоры, мелькнувшая в конце коридора. Он нащупал клочок бумажки с его номером в кармане куртки, а рядом твердая коробочка. Обручальное кольцо с алмазом. Сейчас это было очень далеко, в прошлой жизни. Круговерть событий завертела скромного московского парня в чудовищном вихре событий, его влекло в неведомое будущее, так утлую щепку несет весеннее половодье в окружении обломков синего льда и снежного крошева.

Прохладная свежесть ночного города окутала огнями витрин и тем неповторимым городским шумом, без которого не мыслит жизни любой житель мегаполиса. Алекс нажал кнопку на брелоке сигнализации.

— Лезь в тачку! — приказал мулат. Он критически осмотрел помятую наружность нового сотрудника. — Сейчас будем приводить в норму, братишка!

Заурчал мощный двигатель, внедорожник выехал из зоны парковки и уверенно набирал скорость.

Ночной Петербург выглядел респектабельным, утомившимся за день господином. Погасли витрины магазинов, зажигались фонари. Приглушенное шуршание колес автомобилей было похоже на деликатный шепот театралов накануне представления. Огни домов мерцали ровным желтым светом, город погружался в дрему.

Японский внедорожник мчался по безлюдной набережной, загорелся красный сигнал светофора. Вместо того чтобы замедлить движение, «тойота» пролетела перекресток как пушечный снаряд. Жалобно ухнул за спиной сигнальный плач и звон разбитого лобового стекла. Миниатюрный «форд» оказался смят грузовым фургоном.

Алекс кинул взгляд в боковое зеркало, довольно ухмыльнулся.

— Почему ты не остановился?! — закричал Павел.

— Без приключений жить скучно, точно, братан?! — Алекс достал из кармана пиджака запечатанный пакетик.

— Лови!

— Я не употребляю кокаин!

— Кто сказал — кокаин?

Не снижая скорости, Алекс крутанул руль. Брызнули осколки гравия, камни посекли припаркованные вдоль дороги автомобили. Снабженный системой курсовой устойчивости, автомобиль выровнялся, желтой пеленой мимо проносились дома. Павел неплохо ориентировался в центральной части Петербурга, вплоть до окончания школы неделю в году проводил в этом северном городе. Мечтательному юноше нравились интеллигентные старожилы города, тихие улочки Петроградской стороны, импонировал ритм местной жизни, неспешный, провинциальный по сравнению с лихой Москвой. Он не смог бы жить здесь длительное время, но иногда было полезно передохнуть от бешеного ритма столицы. Места, которые появлялись и тотчас исчезали за окнами несущейся, как гоночный болид, «тойоты», были ему незнакомы. Приземистые, темные дома, черные окна.

— Ты не нравишься мне таким, Паша, — сказал Алекс. — Разорви пакетик и слопай дрянь!

— Не хочу!

— Или слопаешь дрянь или поедешь дальше со сломанным носом!

Павел надорвал край обертки, запахло патокой, корицей и неведомой травой, отдаленно похожей на сушеный укроп. Обещания здоровяка сломать нос прозвучали убедительно. Такой точно сломает! Павел запрокинул голову и высыпал содержимое пакетика в рот. Горло запершило, на глазах выступили слезы. Алекс протягивал ему фляжку.

— Запей!

Рюмин сделал большой глоток, закашлялся.

— Это спирт?!

— Ага! На травах. Одна клевая шмара варганит, я с ней сплю иногда. Настоящая ведьма! Глотни, а то сблюешь.

Алекс протянул откупоренную бутылку минеральной воды.

— Еще махни! Не повредит…

Благодаря травам крепость почти не ощущалась, опьянение наступило внезапно. Павел громко рассмеялся.

— Ты собирался мне сломать нос?!

— Нос или челюсть… — ответил Алекс. — На ходу точно ударить сложно, а притормаживать влом…

Он сбавил скорость, повернул в проезд между двумя пятиэтажными домами. Рюмин испытывал необычайный подъем сил, словно и не было утомительного собрания в офисе. Он нажал поиск музыки на дисплее магнитолы, динамики содрогнулись, ритмично выбили дробь барабаны. Голова стала легкой, звонкой, как после двух бокалов шампанского, мышцы звенели от распирающей энергии.

Алекс припарковал «тойоту» у входа в подвал.

— Круто тебя вставило, дружище! Вот еще закинься на дорожку…

Он протянул маленькую красную таблетку с глубокой риской посередине.

— Иначе сломаешь нос?! — радостно проорал Павел.

— Сам потом спасибо скажешь.

— Спасибо! — Он, не раздумывая, проглотил таблетку.

Алекс вышел на улицу и дважды стукнул кулаком по обитой железом двери. Павел огляделся по сторонам. Привычная робость исчезла под действием загадочного порошка и спиртовой настойки. Появилось жгучее любопытство, до зуда в ладонях хотелось узнать, что такого необычного таится за подвальной дверью. Наверху тлела лампочка, обтянутая проволокой, в ее свете были видны рисунки на стенах. Современные пиктограммы изображали половые органы во всех известных науке видах и ракурсах, далее следовали краткие комментарии художников. Бессмысленные сочетания иностранных слов, забавные животные и многое другое. Городское искусство граффити — самобытный стиль, сформировавшийся в последние десятилетия. В поле зрения попала надпись, кирпично-красного цвета. «Исчислено, взвешено, разделено…»

Павел зябко поежился.

— Что стало с той женщиной? — спросил он у Алекса.

— Ты о ком? — Мулат нахмурился. Он прислушивался к звукам, доносящимся из подвала.

— Брюнетка, которая рассказывала про Барселону. Ты вывел ее из зала.

— Откуда мне знать?! — грубо ответил Алекс.

— Она чего-то испугалась…

Мулат приблизился, от него пахнуло потом, приглушенным туалетной водой. В полумраке зловеще сверкнули белки глаз.

— Тебя предупредили, что расспрашивать о судьбе опальных сотрудников не принято?

— Я хотел узнать…

— Будь умным, Паша! — Алекс бесцеремонно стукнул его указательным пальцем по лбу. — За здорово живешь бабок не платят!

— Я устроился на работу и до сих пор не знаю, чем занимается корпорация «Ковчег»!

— Поюзай в Инете, бро!

— Поюзал. Много чего написано. Поставки сырья в страны Восточной Европы, внутренние и внешние перевозки, импорт бананов из Эквадора и Боливии…

Алекс резким жестом заставил его замолчать.

— Ты — клевый парень, Паша. Но если будешь продолжать лезть не в свою кадушку, сломанным носом не отделаешься. Кивни, что понял.

Рюмин послушно мотнул головой, а мулат извлек очередной пакетик, сунул под нос фляжку.

— Повторить!

Послышался стук каблучков, лязг тяжелого запора. На пороге стояла девица, чье одеяние составляли туфли с серебряной оплеткой в манере античных сандалий, такие же серебристые трусики и лифчик.

— Долго заставляешь ждать, Наташка, — с добродушной ворчливостью заметил мулат.

— Алекс! Животина моя драгоценная! — Женщина кинулась к мулату на шею, болтая ногами.

После долгих страстных поцелуев она обратила внимание на Рюмина.

— Что за фантик?

— Мой друг. Будь с ним поласковее, Наташка.

Девушка протянула руку, бесстыдно глядя на посетителя своими чудесными миндалевидными глазами.

— Натали. Я — управляющая заведением. Нравлюсь?

Она повернулась вокруг своей оси.

— Очень нравишься! — искренне ответил Павел.

Трава в сочетании со спиртом творила чудеса. Их первая интимная близость с Настей закончилась позорной неудачей. Паша не знал, куда деваться от стыда, но опытной девушке такой расклад пришелся по душе. «Прикольно, когда парень дрожит, как целка!» — рассмеялась она. Следовало констатировать, что и в дальнейшем господин Рюмин не принадлежал к числу сексуальных атлетов, а уж если начинал волноваться, пиши пропало! Но сейчас вид девичьего тела, волнующий запах, исходящий от нее, произвел ошеломляющее действие. Девушка без смущения прижала руку к его джинсам.

— Ого! Твой друг быстро осваивается, Алекс! Как зовут?

— Павел…

— Ты так и будешь держать нас на пороге? — ухмыльнулся Алекс.

— Заболталась совсем! Проходите, гости дорогие!

За дверью оказалась извилистая лестница, ведущая в подвал, тусклые лампочки освещали проход. Павел шел следом за мулатом, в затылок ему жарко дышала Наташа.

— Не нервничай, Паша, — прошептала она на ухо. — В первый раз все немного боятся.

Ему приходилось посещать публичные дома в Москве, но там все было по-другому. Обстановка циничная, процедура напоминала медицинскую акцию. Они вошли в просторный зал, большие экраны на стенах демонстрировали фрагменты из порнографических фильмов. Вдоль стен стояли мягкие диваны, центральное место, отведенное для танцпола, в настоящий момент пустовало. Мускулистый парень в кожаной безрукавке разговаривал с высоким мужчиной лет сорока. Посетителей в клубе было негусто — шесть пар слонялись по залу, две молодые женщины потягивали из бокалов вино. Завидя вошедших гостей, мужчина тотчас устремился к ним.

— Алекс! Рад, ужасно рад видеть!

Протянутая для приветствия рука безответно повисла в воздухе.

— Славен тот, кто долг в срок отдает, — процедил сквозь зубы мулат.

Мужчина побагровел, судорожно стиснул пальцы в замок, будто намеревался ударить обидчика, но по ходу дела передумал и молитвенно сложил ладони на груди.

— Я так уважаю госпожу Браун!

Он был готов немедленно грохнуться на колени, но Алекс сменил гнев на милость.

— Неделю срока!

И, не слушая слов благодарности, направился к барной стойке. Павел обожал этого чернокожего красавца. Музыка била в такт по пяткам, понуждая пританцовывать, к нему подошла симпатичная женщина.

— Привет! Ты один?

— Не… Я с другом!

— Гей?

— Какой гей?

Он помахал рукой Алексу, который в настоящий момент раскуривал кальян. Женщина смерила оценивающим взглядом мулата.

— Серьезный паренек! Посещать с таким партнером свинг-клуб — рискованное занятие.

— Это свинг-клуб?! — ахнул Павел.

— Батюшки! — Женщина в притворном страхе прижала ладони к щекам. — Куда мы попали? Ужас, ужас! Я-то, дура, думала, пришла в этнографический музей, а здесь вон оно что!

Она непринужденно рассмеялась.

— Вот такая у тебя была сейчас рожа. Меня зовут Лара.

— Павел…

Он огляделся по сторонам.

— Людей не много…

— Шоу после одиннадцати начинается. Советую взять чего-нибудь выпить и занять места в зрительном зале. Поверь опыту, Паша, сейчас народ валом повалит.

Улыбчивый бармен смешал фирменные коктейли, швырнул кубики льда в бокал, украсил бумажными зонтиками, от предложенных денег вежливо отказался:

— Все включено!

Они разместились на удобных диванах. Лара тотчас закинула длинные ноги на его колени. Время перевалило за десять, хлопнула входная дверь. Наташа выбежала наружу, вернувшись в сопровождении новых гостей. В считаные минуты помещение заполнилось людьми. Ведущий включил микрофон, пощелкал пальцами как заправский конферансье.

— Нескучной вам ночи, дорогие гости! Мы начинаем наше зажигательное шоу! Сегодня вы обязаны окунуться в атмосферу секса и разврата! Девиз нашего клуба, — он вытянул перед собой микрофон, и людской гомон заставил содрогнуться стены:

— Секс без ограничений!!!

— О, как я люблю эти жаркие крики! — завопил ведущий. — В нашем клубе есть только одно правило — все по согласию, а какое еще вы знаете правило?!

— Никаких правил!!! — возбужденно закричала Лара.

На площадку выскочили обнаженные танцовщицы. Павел залпом допил коктейль, жуткая смесь спирта, двух доз порошка и таинственной таблетки ударила в голову. Лара потянула его за руку. Слетела джинсовая куртка, из кармана выпал смартфон и закатился под диван. Лара стащила с него футболку, музыка заиграла громче. Вокруг топталось множество людей, некоторые разделись, на диване худенькая рыжая девчушка оседлала бедра грузного мужчины.

— Пойдем! — прокричала ему в ухо Лара.

— Зачем?! Здесь кайфово!

— Тебе понравится… — Не давая ему времени на раздумье, она увлекла его за собой.

Они прошли мимо бармена, тот заговорщически подмигнул. Дальше начинался длинный темный коридор, им навстречу выбежала голая женщина с распущенными волосами. Из дверей выливался бордовый свет, донеслись громкие стоны. Лара подтолкнула Павла в спину, он шагнул вперед, оказавшись в помещении, большую часть которого занимала огромная кровать. На ней переплелись десяток обнаженных мужчин и женщин. В спертом воздухе был ощутим сладкий аромат секса с привкусом сладкой травы, отдаленно напоминающей ту, что заставил его проглотить Алекс. Девушка не давала молодому человеку времени на размышления. Она освободилась от одежды, дернула ремень на его джинсах.

— Я не уверен… — пробормотал он.

Лара запустила руку ему в штаны.

— А он уверен! — хихикнула она.

Красный цвет изменил природу отражений. Скуластое лицо симпатичной Лары превратилось в зловещую маску. И вот уже не обычная женщина, а лютая ведьма прилетела на сатанинский шабаш. Силуэты людей приобрели фантастические очертания, они напоминали невиданных животных, пляска теней становилась все быстрее, безумная оргия захлестнула мужчин и женщин. Жадный красный цвет поглотил вселенную. Мерцающие всполохи покрыли планету багровым плащом, словно огненный дождь посек жатву. Погасли звезды, побледнела луна, а на востоке зарождался новый день…

«Тойота» летела по пустынным улицам города, Алекс сжимал руль, Павел запрокинул ноги на торпеду, в квадратной бутылке виски плескалась янтарная жидкость.

— Куда теперь?

Мулат хитро прищурился.

— Заедем в одно местечко…

Небо побледнело в предвкушении рассвета. «Тойота» подъехала к одноэтажному зданию, вытянувшемуся вдоль речного канала.

— «Зоопарк»! — прочел Павел вывеску над фигурными воротами. — Какого черта мы сюда приехали?!

— Встреча старых друзей! — рассмеялся Алекс.

Он выглядел бодрым, словно не провел ночь в пьянстве и разгуле. Мужчины вышли из салона автомобиля, Павел потянулся, разминая мышцы.

— Клевая ночь!

Алекс шел вдоль забора, остановился в том месте, где прутья решетки крепились к массивному столбу, играючи подпрыгнул, подтянулся на руках и мягким кошачьим движением взлетел на верхотуру каменного столба.

— Давай за мной! Живо!

Павел неуверенно стоял перед высоченным забором, увенчанным острыми гребнями чугунных прутьев. Мулат балансировал на небольшом пятачке ровной поверхности. Вдвоем им там точно не удержаться!

— У меня не получится…

— Руку давай, хиляк!

Павел неуклюже подпрыгнул, вцепился в жилистую кисть, мулат подался назад, на его шее надулись толстые, как канаты, жилы, втащил Рюмина за собой, в следующее мгновение прыгнул вниз, приземлившись мягко и бесшумно. Павел застыл на корточках, вцепившись в страховочный прут. Алекс словно родился на деревьях, черный и сильный, как большая пантера.

— Прыгай!

— Ноги сломаю!

— Прыгай!!!

Угроза возымела действие или дурман придал храбрости, — Павел оттолкнулся от бетонного парапета и сиганул вниз. Удар отозвался горящей болью в пятках. Он поднялся на ноги и, прихрамывая, побежал следом за товарищем. Мулат вышиб ударом ноги дверь в помещение администрации, спустя минуту в окне загорелся свет, послышался жалобный крик, звук удара, шумное падение тела, будто мешок с картошкой уронили. Алекс возник в дверном проеме, радостно ухмыляясь.

— В компах сечешь?

— Немного…

— Иди сюда!

Павел вбежал в темный коридор, споткнувшись обо что-то большое и валкое.

— Сторож, — объяснил Алекс. — Не гони, братан, очухается!

Он стоял у входа с надписью «Посторонним вход строго воспрещен», перебирая связку ключей. Нашел искомый, щелкнул замок, загорелся свет. На столе выстроились в ряд новенькие компьютеры.

— Пульт управления, — пояснил Алекс. — Сможешь подобрать пароль?

Павел заразился азартом нового друга, нажал кнопку «Power», медленно загружались программы. Одно дело конструировать геймы, и совсем другое — вскрывать пароль серьезной организации. Он вошел в систему, просканировал безопасный режим.

— На кой тебе это надо?

Разогнанный наркотиком мозг творил чудеса, пальцы порхали по клавиатуре.

— Пустим зверюшек погулять!

В коридоре застонал сторож, пошатываясь, зашел в зал. На его скуле наливался кровоподтек.

— Не братан, я не в теме…

Мулат улыбнулся:

— Если ты не откроешь эти долбаные клетки, я сверну шею старику! Даю три минуты!

Он щелкнул зажигалкой и развалился в кресле, пуская колечки дыма. Рюмин уже убедился, что этот парень слов на ветер не бросает. Сторож приложил пальцы к синяку. У него были вислые, как у моржа, усы и ретушированная тонкими рыжими волосами розовая лысина.

— Минута долой! — Алекс стряхнул горку пепла на пол.

— Ты — козел! — прошипел Павел и зажмурился, ожидая удара.

Алекс отреагировал неожиданно. Он хлопнул по бедру тяжелой ладонью и восхищенно крикнул:

— Во, блин, характер! Я начинаю догонять, почему хозяйка решила тебя заполучить… Минута сорок!

«Ты — мямля! — любила повторять Настя. — Иногда тебе хочется дать пинка для ускорения!» Видела бы она его сейчас! Он орудовал в темпе, которому настоящий хакер позавидует. Сторож сел на пол, хлопая ресницами. Дядьке лет шестьдесят, рабочие, натруженные руки с обкусанными ногтями. Кадык выпирал из тощего, индюшачьего горла.

— Две минуты…

— Заткнись! — огрызнулся Павел. Он ввел комбинацию цифр и латинских символов, теперь оставалось только ждать. — Зачем тебе звери?!

Алекс внимательно следил за секундной стрелкой, неумолимо приближающейся к заветной риске на циферблате.

— Чем они хуже тебя, Рюмин?

Он поднялся с кресла, вразвалку подошел к сторожу.

— Как звать, дядя?

— Виктор Федорович…

— Сколько лет?

— Шестьдесят два…

— Шестьдесят два! — торжественно, словно подводя черту, объявил Алекс. — Внуки имеются?

— Две… Две девочки, семь лет и четыре годика…

Старик протер кулаком слезящиеся глаза.

— Время! — объявил Алекс. — Прости, Федорыч, ничего личного. Дал слово — держи!

Он отвел руку для удара.

— Стой!!! — закричал Павел. Закричал так громко, что уши заложило. — Стой, сука!

Он клацнул мышью, вспыхнул экран голубым цветом, и под фирменным логотипом ленинградского зоопарка появилось окно входа в систему.

— Что дальше делать?!

— Отпирай клетки, — спокойно сказал мулат. — А заодно калитку у центрального входа.

Хоть и был Рюмин под сильным кайфом, но от слов его забила нервная дрожь.

— Выпускаем только хищников, — добавил Алекс. — А калитка для нас, неохота прыгать через забор. Ты опоздал на семь секунд, приятель. Судьба старика в твоих руках!

Сторож моргнул, рубашка расстегнулась, на старой футболке был нарисован улыбающийся медвежонок. Павел подвел курсор к отсекам, означающим клетки с дикими животными, отмеченным предупредительным красным цветом.

— Леопарды!

— Хороший выбор, — одобрительно кивнул Алекс.

Курсор метнулся дальше.

— Бенгальские тигры…

Павел сам того не желая, увлекся опасной игрой. Забава сродни компьютерному гейму, только в реальности за воротами бродят хищные твари.

— Бурый медведь!

— Супер!

— Рыси, здесь волки…

— А говорил, не могу, не буду! — Алекс умело передразнил интонации товарища. Он дружелюбно хлопнул по плечу сторожа: — Живи, отец! Будет внук, скажи, чтобы Павлом назвали!

Алекс направился к выходу, на ходу сбрасывая пиджак, расстегивая пуговицы на рубахе.

— Вас арестуют! — проговорил сторож.

— Охотники не садятся в тюрьму! — важно сообщил Павел.

Действие наркотика, сдобренного лошадиной долей виски, продолжало будоражить сознание. На выходе он наткнулся на увесистый металлический прут и на всякий случай прихватил с собой.

Наступал рассвет. Лиловые тени легли на седой асфальт, вкрадчиво шептала листва, свежий ветер принес с Невы утреннюю прохладу. Промчался трамвай, робко, как начинающие теноры, запели птицы. Издалека донесся звериный рык, тотчас уныло, вразнобой, завыли волки. Павел остановился на пересечении дорожек, одна вела к вольеру с птицами, — так указывала табличка на столбе, другая упиралась в загоны, предназначенные для содержания парнокопытных. Оттуда потянуло ароматами навоза и прелого сена. Задрожала живая аллея, хрустнули лежалые ветки, в проулке появился черный леопард. Хищник опустил голову, прижимая короткие уши к плоской голове. Горячий пар шел из пасти, толстый хвост нервно подрагивал. Павел замер. Внутри все похолодело, ему в глаза смотрела не пробудившаяся ласковая смерть. Смотрела желтыми глазами расплавленного янтаря. Зверь подтянул сильные задние ноги, грациозно прогнул спину, будто домашний котик.

— Смотри ему в глаза! — услышал Павел за спиной голос. — Не отводи взгляд!

Железный прут, который он продолжал сжимать, показался жалкой игрушкой. Мысли исчезли, все, кроме одной, пульсирующей в такт ударам сердца. Сейчас он прыгнет! Сейчас!

Через кустарник перемахнул второй леопард, рыкнул.

— Что делать? — прошептал Павел.

— Пока ты смотришь им в глаза, они не нападут!

Он не заметил, откуда появился Алекс. Мулат был до пояса обнажен, рельефные мускулы напряглись под темной кожей.

— Тихо двигай к выходу, — проговорил он одними губами. — Но не поворачивайся спиной.

Тревожно затрубил слон. По центральной аллее цепочкой пробежали четыре волка. Грозные обитатели европейских лесов мало отличались от бродячих псов. Павел попятился в сторону ворот. Боковым зрением он заметил в конце аллеи большое рыжее пятно. Царь зверей, выпущенный на свободу, обходил свои владения. До заветной калитки оставалось два десятка метров. Прыжок пантеры был неуловим глазу. Черная тень рассекла воздух, как молния. Но мгновением раньше, предугадав маневр хищника, ему навстречу бросился человек. Древняя как мир история разворачивалась в центре города, среди благоустроенных домов, линий электропередач, цифровых технологий и разветвленной сети транспорта. Черный мужчина и огромная кошка сплелись в рычащий комок. В два прыжка Павел очутился возле ворот. Он стоял, обуреваемый противоречивыми чувствами. Прут оттягивал кисть, длина орудия чуть больше метра, утолщающийся, как палица, он весил не меньше двух килограммов. Благодаря своей уникальной подвижности и физической силе, Алексу удалось отшвырнуть пантеру в сторону, но в ту же секунду атаковал ее собрат. Из разодранного плеча брызнула алая кровь, но Алекс продолжал улыбаться. Черт его подери! Ему нравится! Словно со стороны, Павел услышал свой крик, и в нем не было ничего человеческого. Яростный рев дикого предка, загнанного в пещеру опасными хищниками. Не помня себя от этого животного рева, идущего из недр подсознания, он оказался в эпицентре битвы. От удара дубиной леопард разжал челюсти, а следующий удар, обрушившийся на спину, заставил хищника отскочить в сторону.

— Круто! — выдохнул Алекс. — А теперь ходу, братан!

Быстрее ветра они выскочили через калитку, а вдогонку несся звериный рев.

«Тойота» припарковалась возле дома номер восемь по улице Малая Морская. Сиденья джипа и коврики были забрызганы кровью, но Алекса это обстоятельство не смутило.

— Один хрен собирался ехать на мойку!

Он обработал раны на плече и локте при помощи виски, большую часть которого употребил вовнутрь.

— Тебе надо в больницу, — сказал Павел, глядя на лохмотья розового мяса на плече товарища.

— Баловство, — усмехнулся Алекс. — На мне все как на собаке заживает.

Он прикурил сигарету, выпустил колечко голубого дыма.

— Ты выдержал экзамен, братишка! Добро пожаловать в семью! — По-приятельски легонько двинул Рюмина в скулу.

— Хата номер четыре, второй этаж.

Павел вышел из салона, «тойота» дважды просигналила и укатила прочь. Он нажал на домофоне цифру 4, женский голос ответил немедленно:

— Открыто!

Щелкнул замок. Только сейчас он осознал, насколько сильно голоден. И еще он посеял где-то смартфон. Но сейчас ему было все равно. Новая жизнь, новые люди, новые телефонные номера. Павел взбежал на второй этаж, на пороге квартиры, кутаясь в коротенький халатик, стояла Юлия Гронская.

— Долго гуляете, мальчики, — сказала она с шутливой укоризной. Женщина была горячая от сна, густые волосы пахли цикламенами.

Хлопнула дверь, воцарилась тишина. В Петербурге наступил новый день бабьего лета.

Едва ли кто из знакомых мог признать в человеке, бредущем по Невскому проспекту, респектабельного господина Роланда, популярного экстрасенса и мага. Под глазами запали лиловые круги, скулы заросли щетиной, рукав спортивной куртки был надорван, волосы всклокочены. Похож на городского сумасшедшего, которому посчастливилось украсть дорогую одежду и часы.

С пяти утра он слонялся в подземном переходе, соединяющем Садовую улицу и станцию метро «Гостиный двор». Он провел здесь более двух часов и убежал в начале восьмого, спасаясь от полицейского патруля. В дальнейшем медийную персону можно было застать в уютном кафе на улице Рубинштейна. Он заказал четыреста граммов коньяка, швырнул на барную стойку мятые купюры, а на сдачу не обратил внимания. Последнее обстоятельство позволило ему задержаться в баре до четырнадцати тридцати. Бармен не решился вызывать полицию, — сумма, оставленная чокнутым посетителем, составляла его недельную выручку. Господин Роланд пил стопку за стопкой не пьянея. Только смуглое лицо покрыли пятна цвета процеженного свекольного сока. Он безостановочно набирал телефонный номер, слал сообщения. Не получив ответа от абонента, проорал в микрофон голосовое сообщение, отчего у бармена зашевелились волосы на голове. В четырнадцать сорок экстрасенс покинул кафе, а в пятнадцать двадцать остановился напротив входа в офис корпорации. До означенного срока оставалось сорок минут.

— Играли детки возле клетки… — проговорил он вслух.

В холле офиса было сухо и прохладно, свежий воздух ненавязчиво дул из кондиционера, но Демченко начал задыхаться. Он сжал грудную клетку ладонями, на лбу вздулась, как жирная пиявка, толстая черная вена.

— Вам нехорошо? — с ледяной вежливостью спросил охранник.

Усилием воли господин Роланд подавил приступ панической атаки.

— Мне назначено на шестнадцать часов…

— В самом деле?!

— Я — господин Роланд, — сказал он и, вместо приступа тщеславия, испытал чувство горечи и стыда. Умело продуманная за годы карьеры роль выглядела наивно и беспомощно в сравнении с силой, к которой ему довелось прикоснуться.

— Документы покажите!

Демченко достал водительское удостоверение.

— Паспорт…

Паспорт лежал во внутреннем кармане куртки. Он редко брал его с собой, забыл переложить. Совпадение? Он горько усмехнулся.

— Я подготовился!

— Подготовился к чему? — Охранник придирчиво пролистал страницы с синими печатями. — Оставлю пока у себя! — Он сунул паспорт в папку.

Господин Роланд шагнул вперед, как жертвенный баран на заклание, обреченно и покорно.

— Куда дальше?

— Здесь одна дорога…

Охранник заслонил выход на улицу. Приступ животного страха погнал экстрасенса назад, к спасительному выходу, но увесистый удар под дых перебил дыхание.

— Я передумал… — прохрипел он едва слышно.

Охранник склонил набок голову, словно биолог, наблюдая необычные повадки подопытного зверька.

— Позвольте мне уйти!

Дыхание восстановилось, и вместе с живительным потоком кислорода пробудилась жажда жизни. Бежать домой, сунуть в переноску верного друга Маркиза, укатить на дачу и не высовывать нос из дома до наступления холодов! Охранник отрицательно покачал головой. У него был расплющенный нос и короткая массивная шея.

— Вы не имеете права! — начал пробуждаться авторитетный господин Роланд. — Верните мой паспорт!

Новый удар пришелся в печень. Роман Семенович не дрался ни разу в жизни и ничего не смыслил в боксе. Он не предполагал, что боль от короткого незаметного выпада кулаком окажется настолько сильной. Словно внутренности обожгло кипятком. Он громко закричал, опустился на корточки. Этот громила забьет его до смерти! В боку пульсировала кровь в такт ударам сердца. Он с трудом поднялся. Не смотри в глаза! Прямой взгляд означает вызов! Как быстро исчезает самодовольство. Мужская гордость балансирует на грани двух умелых ударов.

— Сейчас я сломаю тебе нос, — спокойно сказал охранник, — потом сверну челюсть, — он монотонно перечислял увечья, какие планировал нанести визитеру. — Ты этого хочешь?

— Нет! — не поднимая глаз, ответил Демченко. — Я все сделаю, не бейте меня больше.

— Хорошо. Снимай часы!

Трясущимися руками экстрасенс расстегнул ремешок, «гармин» исчез в кармане куртки охранника.

— Деньги с собой есть?

Демченко вынул слипшиеся купюры. В детстве его ограбили старшеклассники. Мучительное ощущение одиночества и бессилия сохранилось на всю жизнь. Охранник забрал деньги, задумчиво посмотрел на куртку, кроссовки, но, видать, побрезговал.

— Теперь иди к лифту, понял?

— Понял!

Экстрасенс, прихрамывая, двинулся вперед. Пол был устлан черным ковролином с широкой полосой цвета клюквенного сока. Дорога на эшафот. Он переставлял ноги, поникнув упавшими плечами, сгорбившись спиной. За сутки он постарел на два десятка лет. Трепыхнулось в груди сердце, ударенный, словно пудовой гирей, ныл живот. Через стеклянную дверь виднелся кусочек улицы, мелькали силуэты прохожих, долетал шум автомобилей, звуки были пустыми, сглаженными, будто мятая бумага шуршит в кулаке. Распахнулись двери, парадной безжизненностью лифт был похож на дорогой саркофаг. Он нажал наугад кнопку, двери с тихим шипением сомкнулись. Стало совсем тихо. Демченко улыбнулся зеркалу, там отразился незнакомый человек.

— Играли детки возле клетки…

— Готовы ли вы подтвердить, господин Боровский, что заключенная с полночным представителем корпорации «Ковчег» сделка была совершена с нарушением процессуального права?

Коренастый мужчина дернул за плечо своего адвоката. В пустынном зале суда шепот был слышен отчетливо:

— Отвечай!

Адвокат, молодой человек тридцати с небольшим лет, с ранними залысинами на овальном черепе, вежливо улыбнулся.

— Мой клиент, ваша честь, никогда не заявлял, будто сделка была неправомочной!

Судья поморщился.

— Господин Кауфман! Вы невнимательно слушали! Представитель корпорации настаивал, чтобы на этот конкретный вопрос отвечал лично истец!

Адвокат хотел возразить, но судья продолжил:

— Рассмотрев данное предложение, суд не усмотрел в нем ничего предосудительного для вашего клиента. Итак, господин Боровский, вы готовы отвечать?

Мужчина отчетливо произнес:

— Да, ваша честь!

Он извлек из нагрудного кармана безукоризненно чистый платочек, промокнул лоб. Это был черноволосый человек с седыми висками и аккуратно подстриженными черными усиками, лет пятидесяти. На скуле у него багровел налитой фурункул. Он стоял неестественно прямо. Подобную осанку сохраняют бывшие гимнасты или люди невысокого роста.

— Я готов отвечать!

— Прошу!

— Когда господин Рюмин предложил оформить сделку, я… — он дернул плечом, — я пребывал в состоянии стресса, понимаете?!

— Вы были больны?

— Да, немного…

— У вас имеется справка, подтверждающая болезнь?

— Прошу прощения, ваша честь, — подал голос адвокат. — Вы задаете моему подзащитному вопросы, которые не связаны с темой нашего заседания!

— Если истец отказывается отвечать, мы прервем ход заседания.

— Нет. Не нужно… Я готов отвечать, — сказал Боровский.

— Слушаю вас.

— Это была не совсем болезнь, я уже сказал, что переживал стресс.

— Странно… — Судья сдвинул очки на кончик носа со лба. — Господин Рюмин заявляет, будто ваше знакомство с ним состоялось в ночном клубе. Э-э-э, — протянул он, — он также пишет, что это был специфичный клуб, чья деятельность связана со сферой интимных услуг.

— Ваша честь! — закричал адвокат. — Эту информацию мой клиент опровергает. Он случайно находился в том самом доме, где расположен ночной клуб!

— Это правда? — спросил судья.

Мужчина кивнул, глядя исподлобья перед собой.

— В таком случае, по просьбе ответчика, я вынужден пригласить свидетеля.

Высокая рыжая женщина с готовностью достала из папки отпечатанный лист и сухим бесполым голосом, которым так славятся судейские работники, изрекла:

— Ершова Наталья Владимировна!

В зал заседания вошла молодая женщина. Высокую грудь откровенно подчеркивала тесная блузка, расстегнутая на три пуговицы, черные волосы были убраны в густой узел на затылке. Поравнявшись с истцом, она насмешливо ему подмигнула.

— Хочу напомнить, свидетель, что вы находитесь под присягой, — сурово сказал судья.

— Я вас умоляю, ваша честь, — развязно ответила женщина.

— Знакомы ли вы с истцом?

— Приходил к нам в клуб, три или четыре раза…

— Вы являетесь владелицей ночного клуба?

— Я — типа, менеджер! — Девушка хихикнула.

— В ночь на шестое октября истец приходил в клуб?

— Я чисел не помню, ваша честь. Недели две назад, в субботу приходил…

— Вопрос не корректный, ваша честь! — закричал адвокат. — Служащая могла перепутать. Запомнить всех посетителей не так уж просто!

— Отвечайте, свидетель, — сказал судья.

— У меня хорошая память на лица и то, что ниже… — нагло глядя в лицо адвоката, усмехнулась женщина. — Особенно помню необычные сексуальные вкусы посетителей.

— Объясните!

— Некоторые мужчины предпочитают общество мальчиков…

— Я хотел бы внести протест! — Адвокат возмущенно хлопнул ладонью по столу. — Сексуальная ориентация моего клиента — это его личное дело!

— Принято, — кивнул судья. — Говорите по сути дела, свидетель!

— А чё по сути?! По сути дела, я видела, как этот, — последовал кивок в сторону красного как рак Боровского, — долго разговаривал с Павликом.

— Вы имеете в виду Рюмина?

— Фамилии не запоминаю, как и числа… У нас в тот день пустовато было, они часа три трепались у стойки, выпивали, конечно, но не так чтобы очень. Я гостей провожаю, этот вышел довольный, сам за руль сел. Тачка зачетная — БМВ прошлого года.

— Вам не показалось, что истец был болен?

— Не больнее нас с вами, ваша честь!

— Вы можете быть свободны.

Женщина покинула зал заседаний, послав напоследок воздушный поцелуй. Судья перевернул бумажку и провозгласил:

— Вызывается ответчик, Рюмин Павел Алексеевич.

Молодой мужчина неторопливо подошел к месту дачи показаний. Он был одет в строгий синий костюм, сидящий на нем как влитой. Безукоризненно уложенные волосы и стильные, в черной оправе, очки выдавали в нем стопроцентного столичного жителя. Стиль внешности и одежды был продуман до мелочей, — легкий загар, стальная полоска платинового браслета на запястье, коричневые туфли из крокодиловой кожи. Человек словно только что сошел с обложки глянцевого журнала. Он источал аромат успеха и уверенности в себе. Он оперся локтями о стойку и внимательно выслушал стандартную форму обращения суда к ответчику.

— Мне можно отвечать? — спросил он.

— Отвечайте.

— Благодарю вас, ваша честь. Я познакомился с истцом в ночном клубе «Велкам». Захожу туда иногда, снять напряжение после трудовой недели. Мы немного выпили, начался откровенный разговор, — он едва заметно улыбнулся, — господин Боровский признался, что у него случаются осечки в интимной сфере. Я рассказал о своем опыте решения проблемы. Знаете, у деловых мужчин случаются стрессы…

— Продолжайте.

— Мы увлеклись беседой, истец рассказал о своем ювелирном бизнесе, а наша фирма как раз осваивает этот рынок. Мы договорились встретиться в понедельник в официальной обстановке.

— Сволочь! Да ты просто — дьявол! Это был гипноз! — не сдержался истец, но тотчас спохватился, взял себя в руки. — Простите, ваша честь!

Судья сдвинул густые брови.

— Вы готовы продолжать, ответчик?

Павел кивнул.

— Мне понятны эмоции господина истца. Вероятно, он ожидал чего-то особенного в качестве панацеи от эректильной дисфункции.

Судья перелистнул очередную страницу в папке.

— Согласно договору, господин Боровский получил сорок три пачки препарата силденафила, в дозировке двадцать миллиграммов.

— И еще тридцать упаковок биологической добавки к пище «Трибестан» для повышения уровня тестостерона, — добавил с невинной улыбкой Рюмин.

— Я был под гипнозом! — простонал Боровский.

— Мы заключили сделку, которая была по всем правилам заверена в нотариальной конторе, — продолжал Павел. — Согласно договору, пятьдесят один процент акций фирмы «Золотой мастер» теперь принадлежат корпорации «Ковчег», с учредителем и бессменным руководителем Браун Марией Эдуардовной.

— Какова планируется дальнейшая деятельность «Ковчега» в отношении «Золотого мастера»?

— «Ковчег» обязуется снабжать сырьем фирму «Золотой мастер».

— Алмазы африканских месторождений отвратительного качества! — прокричал Боровский.

Рюмин протянул судье папку с документами.

— Если истец настаивает, можно провести экспертизу. Сделка была оформлена в строгом соответствии с юридическими нормативами. Ничего личного! Бизнес!

— Вы можете быть свободны.

— Благодарю вас, ваша честь.

Павел неспешно покинул зал заседаний. На улице догорали последние дни бабьего лета, стволы деревьев стояли беззащитно оголенные, солнце спешило дарить тепло, как это бывает в октябре, словно природа пытается загладить вину за грядущую зиму. На платной парковке хозяина ожидал новенький автомобиль «ауди». Солнечные лучи играли на колесных дисках. Рюмин уселся за руль, прикурил сигарету.

— Не кури в салоне, малыш, или включи климат! — промурлыкала женщина.

— Извини! — Он опустил ветровое стекло.

— Ты нервничал? — Юлия прильнула к нему, тронула язычком мочку уха.

— Немного…

— Первая сделка всегда так. Нервишки гуляют.

Она вытерла следы помады с его скулы.

— Волшебно выглядишь! Я горжусь тобой, Пабло! Ты умудрился приобрести лоск за считаные недели. Другие люди тратят на это всю жизнь.

— У меня была хорошая учительница! — Он нежно поцеловал женщину в уголок губы.

Похвала подружки польстила самолюбию. Дорогая одежда меняет человеческую сущность, прибавляет уверенности в себе, а солидный счет на кредитных картах одаривает иллюзией свободы.

— Главное — то, что внутри, — сказала Гронская. — Как Боровский?

— С ним случилась истерика, до мордобоя дело не дошло. Ничего личного!

— Только бизнес! — засмеялась Гронская. — Сколько времени ты готовился к судебному заседанию?

— Три дня… — небрежно ответил Павел.

Скромность украшает не меньше, чем фирменный пиджак. За прошедшие трое суток он проштудировал уйму специальной литературы по юриспруденции и теперь, видя, как легко решился вопрос в пользу корпорации, испытал легкую досаду. Все равно что обнаружить в экзотическом десерте дохлую муху.

— Трое суток! — многозначительно сказала Гронская. — Поехали в офис. Хозяйка затеяла чистку рядов. Братья Зубовы больше не работают в фирме.

— В самом деле?! — удивился Рюмин.

Гробовщики. Так он назвал мужчин невыразительной внешности.

— А что случилось?

— Тебе так важно об этом знать? — Гронская, нахмурившись, изучала меню айпада. — Поехали!

Павел нажал кнопку пуска двигателя, заурчал мотор. Он притормозил, выезжая с парковочной зоны, просунул талон в щель автомата, а услужливо подбежавшему служащему сунул купюру.

— Браво, Пабло! — одобрительно кивнула Юлия. — Люди запоминают руку благодетеля, как бродячая собака лица старушек, таскающих им колбасу. Помнишь, кто мы такие?

— Хозяева мира! — усмехнулся Павел.

«Ауди» уверенно набирала скорость, прочие автомобили уступали полосу новенькой машине ВИП-класса. На перекрестке с Садовой улицей скопилась небольшая пробка. Братья Зубовы уволены. На его памяти это третье увольнение сотрудников корпорации. От желающих занять прибыльное место нет отбоя, резюме пачками приходят на электронный адрес. Оно и понятно — хозяева мира! Звучит весомо. Согласно приблизительным данным, стоимость компании «Золотой мастер» составляла шестизначную сумму в долларовом эквиваленте. Боровский сказал: «Гипноз»… Реальность всегда жестока и прагматична. Накануне заключения сделки удивительным образом погиб его партнер. Сердечный приступ — частое явление в среде крупных бизнесменов.

Рюмин повернул на Невский проспект. Из окошка дорогой машины город и его обитатели выглядят совсем иначе, нежели через лобовое стекло его прошлого «ниссана». Вроде и посадка та же, и габариты автомобилей несущественно отличаются, а разница громадная. Загорелся желтый свет, Павел аккуратно придавил ступней педаль газа, и словно из-под земли на пешеходной линии выросла старуха. Обычная городская сумасшедшая, каких пруд пруди собирается возле храмов по церковным праздникам. Он хлопнул ладонью по рулю, громкий сигнал не испугал бабку. На руках она держала смешного пушистого зверька. У нищенки были ясные молодые глаза цвета июльского неба. Бабка обошла машину, стукнула костяшками по ветровому стеклу. Павел нажал клавишу, стекло бесшумно опустилось, его рука с зажатой пятисотенной купюрой застыла в воздухе.

— Здравствуй, красавчик!

На перекрестке образовался затор.

— Возьмите деньги!

— Эка тебя приодели, духами обрызгали! — Старушка фыркнула носом. — Хоть сейчас на картинку!

— Поехали отсюда! — недовольно скорчила гримасу Юлия.

Бабка ухмыльнулась, явно довольная впечатлением, которое произвела на богачей.

— Заткнись, ведьма!

Павел был несказанно удивлен нахальному поведению нищенки, но еще больше его поразил затравленный вид подружки. Юлия явно испугалась старухи! Бабка заслужила ценный приз! Он извлек из бумажника тысячную купюру.

— Вот, держите.

Старуха грустно улыбнулась.

— Думаешь, все за деньги продается, малец? Захочешь покалякать о том о сем, приходи! Я здесь в переходе с утра до полудня сижу. Ты хлопец смелый, ежели в другой город поперся подружку искать!

— Откуда вы знаете?!

— Не забудь Рамзесу сливок принести!

Она почесала мангуста за ухом и зашагала прочь. Сзади деликатно просигналили. Некоторое время он ехал молча, пытаясь осмыслить происходящее. Что необычного было в этой нищенке? Откуда она знала, что он приехал искать подружку? Жизнь закрутила его в бурлящем водовороте событий с того памятного вечера, когда он подмахнул договор в зеркальном кабинете госпожи Браун. С той поры ни разу он не видел хозяйку, как сотрудники «Ковчега» за глаза называли учредителя фирмы. Алекс объяснил просто и логично. У хозяйки полно дел, сейчас она в Москве или в Лондоне. Однако на заключенном с Боровским договоре красовалась ее уверенная сигнатура. Он никому не рассказывал, но поведение хваткого бизнесмена не вписывалось в традиционные представления о том, как ведут себя деловые люди, принимая судьбоносные решения. «Я был как под гипнозом!» — кричал Боровский впоследствии, когда сделка была уже завершена. Лучше не скажешь. Глаза у него были пустыми, слова стали округлыми, гладкими, как облизанные морской водой камешки. Да и сам бизнесмен превратился в подобие одушевленного существа, в водянистых глазах вместо острой мысли царила серая муть. Павел тогда решил, что Боровскому перспектива слияния бизнесов показалась соблазнительным предложением. Чушь собачья! Даже малоопытному Рюмину финансовая составляющая сделки показалась нелепой. Да и гибель партнера Боровского выглядела подозрительно. Глупость лежит в основе любой теории заговора. Павел пообещал решить трудности Боровского в сексуальном общении с молодой женой. Две коробки виагры! Словно он не пробовал виагру раньше?! Рюмин хотел посоветоваться с Гуревичем, но Алекс его отговорил.

— Шинкуй капусту, ягер, а остальное не твоего ума дело! — сказал он.

И почему так испугалась самодовольная Гронская? Он погладил руку подружки, пальцы были холодные как лед.

— Ненавижу попрошаек! — процедила сквозь зубы женщина, отдернула кисть.

Шлагбаум услужливо воздел полосатый палец.

— Приехали!

Праздничное настроение было подпорчено. Юлия молча вышла из салона автомобиля и, не оборачиваясь, скрылась за стеклянными дверьми офиса.

На проходной его встретил улыбчивый охранник:

— Поздравляю с первой сделкой!

Раньше Рюмин испытал бы кайф, но сейчас ему было не до веселья. Встреча с нищенкой, ее намек на брошенную невесту пробудили дремлющую совесть. Он не мог припомнить, куда засунул золотое колечко с крохотным алмазом. Сейчас ему по карману несколько дюжин таких украшений! Высокая фигура Гронской промелькнула в конце коридора. Охранник понимающе кивнул.

— Бабье! Выносят мозги!

— Мария Эдуардовна была вчера в офисе?

Охранник заморгал, как обиженный ребенок, который, развернув нарядный фантик, вместо конфеты обнаружил пустую бумажку.

— Вчера показывали матч. Я выступал до семидесяти пяти, сейчас набрал десяток кило. Оно понятно, сидишь тут безвылазно! Не увлекаетесь боксом?

— Я задал вопрос…

— В шестом раунде белый лег. Англичанин или ирландец… Средний боец, я фамилию не помню. Золотое правило. Делай ставки на черного боксера и на еврея-юриста!

— Вы не ответили!

— Я посменно дежурю. — Улыбка спала с лица, скулы втянулись, глаза стали цепкими, жестокими, как у волка.

Павел поежился. На месте дружелюбного увальня возник безжалостный боец, способный одним ударом покалечить гламурного юношу вроде Паши Рюмина.

— Я просто хотел узнать, — начал он оправдываться, как всегда поступал, общаясь с сильными мужчинами. — Говорили, что хозяйка в Москве…

— Ты здесь человек вроде как новый…

— Верно! Недавно устроился на работу.

— Совет могу дать бесплатный. Лишних вопросов не задавай. Чаще улыбайся, сечешь?

— Секу!

— Вот и молодец! Удачного дня. — Охранник чиркнул по экрану планшета, из динамиков донесся гомон толпы, голос спортивного комментатора.

Павел нырнул в уютное жерло лифта. Он вспомнил гробовщиков, с которыми перекинулся парой слов за все время пребывания в корпорации. Чистка рядов. А его не вычистят в один прекрасный день?! Он потрогал ногтем оплавленную кнопку на пульте. А что, если попробовать нажать ее? В лучшем случае спустишься в подвал, а вероятнее всего, и этого не произойдет. Оставили старую кнопку после ремонта. Лифт остановился на четвертом этаже. По коридору шел рабочий, волоча на плече бутыль воды для кулера. Рюмин со спины узнал электрика. Хозяевам мира не к лицу водить дружбу с обслуживающим персоналом! Он нарочно замешкался в тамбуре, чтобы не столкнуться с общительным парнем. Рабочий ударом ноги распахнул дверь в приемную госпожи Браун и скрылся внутри. Размышляя на тему столь неуважительного отношения к хозяйке и ее апартаментам, Павел проскользнул в свой кабинет. Персональная табличка на дверях с его фамилией и инициалами не вызвала щенячьего восторга. К хорошему привыкают быстро. Он уселся за стол, включил компьютер. В почтовом ящике гнездился ряд непрочитанных сообщений, большая часть от старшего менеджера Людмилы Павловны Рогозиной. В число ее многочисленных обязанностей входила рассылка заданий. Он сохранил письма в отдельную папку, прочел поздравительную открытку от коммерческого директора, уведомление о денежном переводе. Глядя на число, Рюмин присвистнул. Хозяева мира — точное определение! Еще одно сообщение было от госпожи Браун.

«Я рада, что не ошиблась в вас! Надеюсь, скромная оплата за безукоризненно совершенную работу послужит доказательством наших намерений на дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество. Жду вас сегодня к 3.00 на корпоративной вечеринке.

С уважением, Мария Б.»

И внизу постскриптум:

«Не разочаруйте меня, Павел! У меня на ваш счет большие планы!»

Павел достал сигарету, чиркнул золотой зажигалкой. Пропел сотовый. Всех сотрудников «Ковчега» обеспечивали новенькими айфонами последней модели. Руководство требовало, чтобы, устроившись в фирму, работники пользовались услугами одного провайдера. Данное условие касалось личной информации. Под страхом увольнения было запрещено звонить или слать сообщения при помощи других коммуникационных служб.

— У хозяйки терки с совладельцем! — намекнул однажды Алекс.

Павел взял трубку, звонила Людмила Павловна, или просто Людмила, как обращались меж собой коллеги.

— Добрый день, Павел! — воскликнула женщина. — Вы такой молодец! Как вам пришло в голову предложить клиенту «виагру» в качестве решающего аргумента?

— Препарат назывался силденафил…

— Не вижу разницы.

— Он разоткровенничался, я ему гарантировал результат. — Сейчас рассказывать об успешном предприятии было стыдно. Словно вор хвастает удачной кражей.

— Это все ваше обаяние, мой милый!

Голос истекал, как свежий мед с ложки, но Павел успел изучить натуру менеджера. За внешней добросердечностью угадывался волевой характер. Она смотрела на собеседника, словно знала про него постыдную тайну, о которой он сам себе не решался напоминать. Знала, но прощала, отчего выдерживать взгляд, преисполненный ханжеской любви и сострадания, было решительно невозможно. Алекс сказал про Палну, как он запанибрата называл менеджера «Ковчега»: «Эта шваль чем-то по душе хозяйке, а то я бы давно ей пустил жирок!»

Павел разговаривал преувеличенно бодрым тоном, как в его представлении должны себя вести успешные коммерсанты.

— «Золотой мастер» переживал кризис, я предложил дешевое сырье. Далее последовало обещание исцелить от импотенции, и клиент поплыл.

Он затушил окурок в пепельнице. Если он будет продолжать хвастать в таком же темпе, его стошнит. Прямо на искрящийся полировкой стол.

— Я прислала вам по почте варианты сделок.

— Спасибо. Я только что собирался посмотреть…

— Вы не пользуетесь Интернетом в машине? Ватсапом?

— За рулем неудобно!

— Сообщения отправлены в десять двадцать шесть…

— Вы же знаете, я был на судебном заседании!

— Да, конечно! И выглядели молодцом, я в этом уверена, — сказала Рогозина все тем же заботливым тоном. — Однако заседание началось в одиннадцать сорок.

— Я немедленно ознакомлюсь!

Он сжал вспотевшие ладони.

— Вы напоминаете моего старшего сына, Павлик, — с оттенком озабоченности произнесла женщина. — Вы наверняка слышали о беде, постигшей моего мальчика. Он стал жертвой пагубного пристрастия к наркотикам. Надеюсь, у вас нет дурных привычек?

— Нет, конечно нет! — чрезмерно горячо воскликнул Павел.

— Не хочется тревожить хозяйку по таким пустякам, как нерасторопность сотрудников!

Павел почувствовал себя, как угорь на сковородке.

— Спасибо за напоминание, Людмила. Я уже знакомлюсь с делом.

— У нас теперь стало больше работы. Вы слышали, братья Зубовы уволены.

— Слышал. А можно узнать причину увольнения?

— Кажется, они слили информацию конкурирующей организации.

— Тогда понятно! — с горячностью воскликнул Павел, при помощи интонации намереваясь подчеркнуть свою лояльность корпорации и лично госпоже Браун.

— До свидания!

Павел подвел курсор мышки к письму, мысленно обругав Рогозину жирной сукой, тварью и доносчицей. Легче не стало, мучительно захотелось выпить. Он открыл документ, погрузился в чтение. Речь шла о скромной медицинской лечебнице, весь штат которой состоял из пяти человек. Военный врач, побывавший в горячих точках, его жена и еще трое специалистов. Он пролистал справки по доходам, налоговую верстку. Недоумевая, на кой черт хозяйке потребовалось доить мелкую сошку, набрал номер Рогозиной.

— Людмила, еще раз здравствуйте. Занимаюсь присланной вами корреспонденцией.

Был слышен визгливый женский голос на фоне.

— Вы можете поменять Тель-Авив на Рим?

Отвечала Гронская, ее слов разобрать не удалось.

— Вы ничего не говорили про жару! Там в июле невозможно жить! Я требую, слышите, я настаиваю на Риме или, в крайнем случае, Милане! Да, пожалуй, Милан будет еще лучше. Иначе я буду через суд добиваться расторжения сделки!

Павел дернул себя за мочку уха. Воинственно настроенная дама оглушила на расстоянии.

— Вы там заняты?

— Я вышла в зал… — послышался мягкий, как свежая сдоба, голос Рогозиной.

— Трудный клиент? — спросил Рюмин, выигрывая время.

— У вас вопросы по сообщениям?

— Э-э-э… Я, скорее, хотел посоветоваться. Читаю про врачебную контору и не могу понять, зачем госпоже Браун она понадобилась? Там денег кот наплакал!

— А это не ваше дело, дорогой Павел. Не задавайте лишних вопросов, а займитесь работой.

Связь прервалась. Павел кинул вороватый взгляд на бар, за темным стеклом манила взор пузатая бутылка виски. Стакан он наполнил на треть, со льдом не стал заморачиваться и проглотил теплую жидкость воровато, как алкаш, страдающий с похмелья. Спиртное — лучший антидепрессант! В животе стало горячо, приятно зашумело в голове. Он уверенно набрал номер. После пятого гудка ответил мужской голос:

— Слушаю!

— Добрый день, Михаил Семенович. Вас беспокоит представитель фирмы «Ковчег». Мы могли бы встретиться сегодня?

Возникла долгая пауза.

— Это неизбежно…

— Говорите громче, пожалуйста!

Мужчина закашлялся, хрипло проговорил:

— Приезжайте, когда хотите!

— Тогда я буду у вас через сорок пять минут. Годится?

В микрофоне щелкнуло, пошли короткие гудки.

— Придурок! — выругался Рюмин.

Он бегло просмотрел остальные письма. Директор регионального банка, еще парочка по мелочи, антикварный салон в центре Петербурга. В глаза бросилось выделенное жирным подчеркиванием письмо. Павел ознакомился с информацией и понял, что сто граммов виски погоды не сделают. В роли клиента выступал сорокалетний холостяк, проживающий в двухкомнатной квартире со старенькой мамой. Зарплата, пенсия, люди с хлеба на квас перебиваются. К файлу была приложена фотография. Лысеющий мужчина, грустные карие глаза, воротничок наглухо застегнут на последнюю пуговицу. В поле письма Рогозина написала «срочно!!!». Не пожалела восклицательных знаков. Суть сделки была изложена в отдельном документе, снабженном шифром. Талант хакера не позволил ему вскрыть документ. Задачка оказалась сложнее сайта ленинградского зоопарка.

Рюмин позвонил врачу, извинился за накладку и спросил, удобно ли будет принять его позже.

— Это называется отсрочка приговора? — ухмыльнулся доктор.

— Вы слишком болезненно реагируете на заключение сделки, Михаил Семенович, — принужденно засмеялся Павел.

— Сегодня вечером приедете?

— Ближе к семи часам…

— Буду ждать вас до девяти в клинике.

— Договорились!

Он набрал автоповтор и, не слушая приветствий, изложил задачу. Рогозина выслушала, не перебивая.

— Документ готов, заберете у секретаря. От вас требуется вручить клиенту конверт, он должен поставить подпись. Таким образом, сделка будет считаться завершенной.

— А если клиент откажется подписывать?

— Не откажется. Ваша задача помешать ему… — она запнулась, — помешать нанести себе вред до того, как он подпишет.

— Клиент сумасшедший?

— Я не располагаю информацией о душевном состоянии здоровья клиента. Если вас что-то смущает, я отдам работу Альберту.

— Все в порядке, — бодро ответил Павел. — Не сложнее, чем с Боровским.

Рогозина засмеялась.

— Знаете компьютерные игры? Новый уровень всегда труднее предыдущего. Советую поспешить.

Павел наскоро глотнул виски и поспешил к секретарю. По дороге он чуть не столкнулся с Альбертом. Массивная фигура перегородила проход, Павел почувствовал, как противно съежилась промежность.

— Осваиваешься? — доброжелательно улыбаясь, спросил Альберт.

— Более или менее.

Павел чувствовал себя мышкой в когтях благодушно настроенной кошки. Одно движение железных пальцев, косточки затрещат не хуже чем под прессом.

— Хозяйка тебя ценит…

Павел не мог набраться духу посмотреть чудовищу в его ужасные глаза, а потому созерцал синих змей, обвивающих толстую, как полено, шею. Добродушие монстра устрашало. Такого рода люди в древности сжигали города, а с наступлением цивилизованной эпохи вводили приговоренным к смерти препарат хлорида калия в съежившуюся от избытка адреналина вену. Обаятельная улыбка — фирменный знак палача, его отличительная фишка.

— Я стараюсь.

— Если возникнут вопросы, обращайся.

— Конечно! — горячо воскликнул Рюмин.

— Спишь с Юлькой? Она заводная телка, точно?

У него хватило мужества промолчать.

— Не тушуйся, малец, — добродушно рассмеялся Альберт. — Хозяйка говорила, что мы все, типа, одна семья?

— Да, говорила… Спим иногда.

Внутри все похолодело под нечеловеческим взором гиганта.

— Жарь ее как следует!

— Я жарю! — пообещал Павел.

— Сегодня тусовка вечером, не забудь.

— Помню. Буду обязательно.

— Ну, до вечера тогда.

Альберт скрылся в туалетной комнате, а Павел направился к секретарю. В кабинете сидела молодая женщина, бодро выстукивая по клавиатуре компа.

— Здравствуйте. Моя фамилия Рюмин. У вас для меня должны быть документы.

Девушка подняла глаза, он едва сдержал изумленное восклицание.

— Кора! Вы здесь работаете?!

— Так же как и вы… — Официантка из придорожного кафе подняла на него свои удивительные глаза.

— Вы не узнаете меня?!

— Видела ваше досье. Вы — новый ягер. — Она достала запечатанный пакет. — Извините, но у меня много работы.

— Да, да… Простите.

Мария взяла на работу официантку в качестве секретаря. Откуда ему знать законы корпоративной этики? В бардачке была припрятана фляжка с коньяком, и Алекс подкинул пару пакетиков с волшебной травкой. Жизнь продолжается! Пробегая по коридору, он увидел в конференц-зале Юлию Гронскую. Женщина склонилась над столом, сзади сидел полковник, поглаживая ей спину. Бывшего вояку звали Иваном Матвеевичем. Павел ошибся в чине на два ранга, Матвеич демобилизовался в чине майора. Ягер он был так себе, но обладал даром общения с пожилыми одинокими дамами. При виде чеканного профиля офицера женщины бальзаковского возраста превращались в ручных болонок. Юлия откинулась назад, тряхнула головой. В руке у нее была зажата свернутая в трубочку стодолларовая купюра, на полировке стола отпечатались следы белого порошка. Она встретилась с ним взглядом и подмигнула. Полковник помахал Рюмину, как старому приятелю. Павел спустился пешком по лестнице, замешкался у дверей. Осенняя погода в Питере обладает чертами характера истинного холерика. Только что ласковое солнышко нагрело воздух до пятнадцати градусов, а сейчас промозглый дождь хлестал по окну, сбивая с ветвей деревьев последние листы.

— Могу одолжить зонтик!

Охранник протянул сложенный черный зонт.

— Спасибо!

Павел прижал к бедру конверт и выскочил на улицу. Через четверть часа он позабыл про официантку в роли секретаря, страшного здоровяка Альберта, боксера-охранника, потаскуху Гронскую. Добрый глоток из фляжки, смешанный с адским зельем, одарил ягера хорошей порцией оптимизма и уверенности в завтрашнем дне. Навигатор проложил маршрут, подвеска сглатывала рытвины на дороге. Дождевые капли прочертили извилистый рисунок на ветровом стекле. Говорят, вода всегда находит кратчайший путь, чего не скажешь о человеческих судьбах.

Спустя тридцать четыре минуты автомобиль остановился возле подъезда. Дождь закончился, с ветвей сочилась морось. Павел нашел искомый подъезд, палец замер над кнопкой вызова.

«Ваша задача — помешать клиенту нанести себе вред до того, как он подпишет договор…»

Крик брюнетки Надежды звучал так громко, словно она не думала о том, какое впечатление ее вопли произведут на окружающих.

— Я опоздала!!! Шесть минут!

Интересно, орали ли гробовщики? Новый уровень игры всегда сложнее предыдущего! Он нажал вызов, долго ожидал, прежде чем старушечий голос прошептал:

— Кто там?

— Врач по вызову! Откройте, пожалуйста!

— Сейчас, сейчас…

Загудел домофон, щелкнул входной замок. Из подвала поднимался горячий пар и миазмы кошачьей мочи. Павел был собран, холоден и готов к борьбе.

Клиент выглядел старше своих лет. Трехдневная щетина и неопрятная лысина не добавляли ему привлекательности. Линялая майка обнажала редкую седую поросль на впалой груди. На кожаном шнурке у него висел неуместный для затрапезной внешности дорогой кулон: имитация костяного клыка, обрамленного в золото. Завидя Рюмина, он немедленно попытался захлопнуть дверь, но Павел успел просунуть плечо.

— Так встречать гостей невежливо!

— Вы — не гость!

Мужчина исподлобья посмотрел на визитера, держа руку за спиной.

— Давайте не будем усложнять друг другу жизнь! — Павел шагнул в прихожую, закрыл за собой дверь. — Вот конверт. Вы его распечатаете, подпишете, и я уйду. О’кей?!

Из кухни высунулась старушечья голова.

— Роберт, это водопроводчик?

— Здравствуйте! — прокричал Павел. — Я не водопроводчик, но мы с вашим сыном — товарищи. — Он заговорщически подмигнул.

Квартира пропахла корвалолом. С отсыревших стен свешивались обои, в углах темнели следы протечек. Почему Рогозина присвоила заявке титул срочности? И что тайного сокрыто в плотном, запечатанном сургучными печатями пакете? Первой погибает любопытная мышь. Дружелюбно улыбаясь, он посмотрел клиенту прямо в глаза, не упуская из вида спрятанную за спиной руку.

— Мама, оставайся на кухне! — прокричал мужчина. — Скоро приду!

— Я поставлю чайник… — шаркающие шаги удалялись.

— Возьмите пакет, — сказал Павел. — Зачем расстраивать пожилого человека!

— Ты — тварь! — тихо и убежденно проговорил мужчина. — За все в жизни надо платить, за шмотки эти, за дорогие тачки, за баб… Ты никогда не думал, чем будешь расплачиваться?!

Хмель улетучился.

— Это моя работа, понял?!

Он толкнул острым краем пакета человека в грудь. Тот неожиданно вытаращил глаза и громко рассмеялся. Смех у него был лающий, неприятный, на месте боковых резцов во рту зияли провалы. Правая рука вынырнула из-за спины, Рюмин увидел шприц, наполненный малиновой жидкостью.

— Ты — новенький?! Новая игрушка мадам Браун?!

Он смеялся и не мог остановиться. Сошел с ума? Рогозина упоминала о вероятности нанесения себе вреда. Что он сделает?! Вонзит себе шприц в шею или попытается нанести укол представителю корпорации!

— Да… — Мужчина вытер слезящиеся глаза. — Первый раз смеюсь за последние два месяца. На чем тебя купили, лошак? А, впрочем, какая разница? Бабки, телки да аплодисменты. У всех одно и то же…

Он прекратил хохотать неожиданно. Сощурил глаза, пристально посмотрел на Рюмина, словно пытаясь разглядеть за фасадом скрытую картинку.

— Черта с два вы бы меня поймали, если бы не мать… — сказал он с горечью. — Болеет старушка… Впрочем, тебе не понять, шестерка!

Он рывком вскрыл пакет и, брезгливо кривя губы, прочел текст на отпечатанном листе.

— Старый пес, новые трюки! Давай ручку!

Павел осторожно протянул авторучку, мужчина переложил шприц в левую руку, размашисто чиркнул в углу.

— А теперь пошел вон!

От толчка в грудь Павел выбежал на лестничную площадку. Ему вслед вылетел надорванный пакет вместе с документом. Он торопливо подобрал документы, спустился вниз, сел в машину, жадно осушил фляжку до дна. Сделка была завершена, документ подписан, а на душе скреб когтями целый кошачий выводок. Рюмин подождал десять минут, прежде чем набрал номер.

— Клиент подписал документ.

— Я в вас не сомневалась, дорогой Павел, — ворковала Рогозина. — Хочу напомнить, вас ждут на Пушкарской, в медицинском центре. Файл я выслала на почту.

От интимного грудного голоса со слащавыми интонациями было тошно. Павел открыл раздел входящих сообщений, увидел на поле синий конвертик. Он прочел содержимое файла. Согласно условиям сделки, которую доктор заключил с корпорацией «Ковчег» четыре месяца назад, от его фирмы оставались рожки да ножки! Высокая арендная плата за помещение, принадлежащее корпорации, дорогостоящая рекламная кампания, пара судебных тяжб с пациентами клиники, не получившими должного лечения, — все это привело медицинский центр на грань банкротства. Корпорация предложила пути спасения бизнеса в обмен на определенные условия. Вплоть до седьмого пункта договора тезисы, предлагаемые юристом «Ковчега», звучали стройно, логично, обнадеживающе. Рюмин ощутил нервную дрожь, прочтя четыре строчки.

«Учредитель „Мирта“ Смолкин М. С. обязуется передать все свое имущество в случае скоропостижной гибели или смерти в результате естественных причин в распоряжение корпорации „Ковчег“. Вышеуказанное предложение не имеет ограничения по сроку давности».

Похоже на протокол средневековой инквизиции! Надо бы вечером спросить у Алекса координаты знакомой, где он покупает зелье. Он задумчиво покрутил в руках мятый пакет, подписанный Робертом, понюхал место склейки. Пахло обычным клеем, которым запечатывают бумагу на почтамте. Проще всего поймать любопытную мышь… Оглядевшись по сторонам, он вытянул из пакета бумажный лист. Бросилась в глаза кривая подпись, круглая печать. И все. Около минуты он тупо созерцал безупречно чистый лист бумаги.

В зеркале обзорного вида промелькнула тень. Словно огромная птица парит в полутора метрах над землей. Он быстро сложил документ, сунул его в конверт. Из подворотни степенно вышел серый котяра, запрыгнул на скамейку, оплел толстым хвостом массивную задницу. Обычная кошачья медитация. Из всех живых существ кошки обладают даром рассеянно смотреть перед собой, не концентрируясь на предметах и вместе с тем не выпуская ничего из внимания. Страх — умелый провокатор! Выруливая из тесного рукава между домами, он едва не зацепил покрытую слоем вековой пыли «шестерку». И вздохнул облегченно, только когда темная громада домов скрылась из поля зрения. Он включил магнитолу на полную мощность. От грохота динамиков заложило уши. Металлический голос вокалиста визжал на ультразвуковых частотах, надрывалась гитара.

«I’m on the Highway to hell!!!»

Композиция называлась «Шоссе в ад». Павел остановил машину возле алкогольного супермаркета, купил бутылку виски. Времени на переливание спиртного во фляжку не было, он жадно отпил прямо из горлышка. Часы показывали восемнадцать часов тридцать минут.

Вечерами ехать из новостроек в центр легко и приятно. На встречной полосе растягиваются многокилометровые пробки, а ты летишь, как вольная птица, по пустой дороге, ловя зеленую волну! Павел опустил ветровое стекло, свежий ветер растрепал прическу. Кто сказал, что всякая работа в радость? Рогозина права, за большие деньги приходится вкалывать. А работа с людьми требует ангельского терпения! С «ауди» поравнялась машина ДПС, Рюмин внутренне похолодел: у него в животе бултыхалось двести граммов спиртного. Он принялся с преувеличенной озабоченностью изучать дисплей навигатора, полицейский автомобиль сердито фыркнул и повернул на улицу Шпалерная.

— Нет у вас методов против ловкого ягера, — самодовольно буркнул Рюмин.

Он подъехал к помещению медицинского центра в начале восьмого. Сказывалось нервное напряжение, в животе требовательно урчало. Он оставил машину в зоне платной парковки, зашел в кафе. Официантка появилась немедленно, словно из засады выскочила.

— Что желаете? — Девушка ласкала глазами костюм посетителя за тысячу долларов.

— Сто граммов водки и мясо.

— Сию секунду все будет готово! Прошу за столик, здесь вам будет удобно.

Табличка с надписью «зарезервировано» исчезла со стола. За двумя составленными вплотную столами гуляла молодежная компания. Пиво текло рекой, сине-белые фирменные шарфы футбольного клуба опоясывали шеи болельщиков.

— Если желаете, я поставлю ширму.

— Я ненадолго…

— Вы не успеете соскучиться!

Официантка шла, как модель по подиуму. Пропел сообщение айфон. Павел поймал себя на мысли, что приобретает реакцию сторожевой овчарки. Втягивает уши, ожидая порки. Но его ждал приятный сюрприз, по Ватсапу прислала сообщение Наташа.

«Привет, солнце! Не подошла к тебе в суде. Приезжай в гости. У меня твоя трубка и еще какая-то хрень. Целую нежно!»

К сообщению прилагалась фотография селфи.

Он дважды пытался позвонить Насте, один раз получил недвусмысленное сообщение: «Занята, перезвоню позже!» А в другой раз абонент оказался вне зоны действия сети. Воспоминание о невесте причиняло боль, он заглушал ее выпивкой, а мужской стресс мастерски снимала Юлия Гронская, заставляя на время позабыть всех женщин вселенной, концентрирующихся в ее влажной пахнущей цикламеном коже, ненасытном рту и раскаленном электричестве, пропитавшем каждую клеточку ее естества.

Прибежала официантка, неся на подносе водку в графинчике, рюмку и бутылку минеральной воды.

— Мясо будет готово через десять минут!

Графин запотел, водка проскользнула в пищевод, жаром запылал пустой желудок. Павел набирал ответное сообщение, рассеянно глядя в окно. Мимо пролетали машины, спешили пешеходы. Сквозь тонированное стекло реальный мир выглядел искаженным. Словно смотришь видео с задержкой на несколько недель. Люди уже пребывают в других местах, кто-то, возможно, умер, другие заболели или уехали в чужой город, а перед витриной перемещаются тени, по прихоти насмешливых богов задержавшиеся в чужой реальности.

— Ваше мясо!

На тарелке дымились сочные куски свинины, обильно политые красным соусом.

Голод пропал. Павел заставил себя проглотить пару кусков, запил минералкой, расплатился, оставив щедрые чаевые, и покинул кафе.

Скромный офис медицинского центра приютился на первом этаже старого здания. Кнопка звонка откликнулась громкой трелью, потекли минуты ожидания. Из подъезда вышла бабулька с потрепанной авоськой в руке.

— Их нет…

— Кого нет?!

— Там врач работал, хороший человек, дай Бог ему здоровья. Но они съехали на прошлой неделе.

Рюмин чертыхнулся, ища в памяти смартфона номер.

— У меня свояченица болела, Михаил Семенович ей помог и денег не взял. Очень хороший был человек!

Словоохотливая старушка могла рассуждать долго, но Павел не поддержал беседу, и бабулька скрылась в проходном дворе, ведущем на Пушкарскую улицу. Он уже потерял надежду, когда дверь распахнулась. На пороге стоял пожилой мужчина, похожий на филина. Густые черные брови, короткая шея, проницательный взгляд. Он молча посторонился, пропуская гостя. Холл офиса выглядел как обычная приемная. Стойка для приема посетителей, мягкая мебель, постеры на стенах. Чисто и бедно, как и подобает при встрече с безжалостными кредиторами. Доктор уселся за стол, скрестил кулаки под подбородком, не мигая уставился перед собой. Павел поерзал в неудобном кресле.

— Вы смотрите на меня как на врага, Михаил Семенович!

Доктор смотрел сквозь посетителя, словно обладал даром просвечивать взглядом таких негодяев, как Рюмин. Когда пауза стала нестерпимой, он заговорил. Глухим, лишенным эмоциональной окраски голосом. Будто не человек говорит, а автомат, и губы двигались медленно, словно изрекаемые звуки причиняли ему боль.

— Когда я был студентом, мы изучали внутренности лягушек. С той поры мне приходилось видеть внутренности раненых и умирающих людей, в том числе трупов. И знаете, что я вам скажу? Вы гораздо хуже неживой плоти!

— Неплохое начало общения! — Павел выдавил улыбку.

— Знаете, кто такие мытари?

— Сборщики податей?

— Вы — образованный молодой человек. Циничное время рождает новых героев. Теперь мытарь забирает не только деньги…

Доктор допил кофе из чашки.

— Вы молоды, амбициозны и глупы. Ничем другим я не в состоянии объяснить выбор профессии. Молодость не верит в смерть.

— Михаил Семенович! У вас договор с корпорацией. Подпишите, и финансирование клиники будет возобновлено.

Доктор с тоской посмотрел поверх головы собеседника.

— Я подпишу вашу дьявольскую бумажку с одним условием. Моих сотрудников не коснется этот чертов седьмой пункт.

— Я не могу обещать… — осторожно сказал Павел. — Мытарь выполняет волю хозяина.

— Хорошо сказано! — одобрительно кивнул доктор. Он поднялся с кресла, подошел к сейфу, достал запаянную стеклянную ампулу. Рюмин настороженно следил за старым врачом. — Хорошо сказано! — повторил доктор. — Воля хозяина!

Он отломал стекло, плеснул бесцветную жидкость в чашку.

— Что… Что вы собираетесь делать?!

Павел вскочил с места, но врач остановил его властным жестом.

— Садитесь и слушайте! Здесь цианид калия. Действует мгновенно. Вы не успеете помешать, чашка у меня в руке, между нами большой стол. Я вам предлагаю сделку. Поняли, жалкий мытарь?! Я, а не вы! Вы немедленно напишете мне гарантию от лица корпорации, что заключенная сделка не затронет моих сотрудников! После этого я подмахну ваш чертов договор. Сделка?!

Павел в замешательстве сжал кулаки. Старик не лжет и не блефует. Он выпьет отраву, и сделка не состоится. Иногда ради принятия решения необходимо импровизировать.

— Мне надо позвонить!

— Или сейчас, или никогда! Решайтесь!

Врач поднес к губам чашку, зажмурился, словно гурман, намеревающийся отведать изысканное лакомство.

— Стойте!

Пульс зашелся в немыслимой частоте, в голове грохотал демонический оркестр. «Я знаю скоростной путь в ад…»

— Ладно! Давайте бумагу!

— Она перед вами! Пишите!

Павел схватил со стола форматный лист, рука ходила ходуном.

— Я, представитель корпорации «Ковчег» Рюмин Павел Алексеевич, гарантирую директору медицинского центра «Мирт» Смолкину Михаилу Семеновичу неприкосновенность его сотрудников… фу, черт! Дурацкое слово — неприкосновенность! — Он умоляюще посмотрел на врача.

— Пишите — независимость, — спокойно сказал тот, продолжая держать чашку на уровне глаз.

— Независимость сотрудников центра от руководителей «Ковчега»… — хладнокровие врача передалось Рюмину. Он быстро исписал лист, с перечислением имен и реквизитов работников центра. Поставил свою подпись и число.

Доктор нацепил очки, внимательно прочел текст.

— Вы — прирожденный бюрократ, молодой человек!

Он убрал бумагу в стол, поставил подпись.

— Держите!

Павел положил документ в папку. Ноги дрожали, зубы выбивали дробь. У выхода он остановился, словно чужая рука толкнула в шею, медленно оглянулся назад. Согбенная фигура врача выглядела маленькой и беззащитной. Он смотрел на дно кофейной чашечки, словно в бездну, будто там была сокрыта вечная тайна жизни и смерти. Павел вдруг понял, если он задержится в офисе еще хотя бы на минуту, то потеряет сознание. Рухнет на пол, как слабонервная девица при виде крови. Он выбежал на улицу, едва не столкнувшись с пузатым дядечкой, выгуливающим фокстерьера. Песик залился истошным лаем, натянул поводок.

— Смотри, куда идешь! — огрызнулся толстяк.

Тридцать минут Рюмин неподвижно сидел в салоне «ауди». Пришел денежный платеж за две успешно проведенные сделки. Сто сорок тысяч рублей и двести двадцать тысяч, с учетом НДС. Неудачник с мамашей стоил на восемьдесят тысяч дороже медицинского центра. Арифметика парадокса. Павел снял очки, закрыл ладонями лицо. Очень хотелось зарыдать, как в детстве, проплакаться, а потом заснуть. Он просидел в машине до девяти вечера. Сегодня в одиннадцать часов ожидается корпоративное мероприятие. Не помешает принять душ и переодеться. А заодно стрельнуть у Гронской кокса.

Он сжимал тугой руль, вокруг искрились огнем окна витрин, а на душе было темно, горько и страшно. Как в могиле.

Ресторан «Палкинъ» находился в историческом центре города. Фешенебельное место, привлекающее внимание богатейших жителей города. Нынешней ночью помещение ресторана забронировала влиятельная организация. С семи вечера на стеклянных дверях появилось объявление:

«Приносим извинения посетителям, мы закрыты на мероприятие!»

Шторы на больших окнах были наглухо задернуты. Начиная с двадцати одного часа дружно работали эвакуаторы, увозя оставленные без присмотра машины. Вскоре начали прибывать приглашенные гости. Старожилы не помнили такого скопления машин бизнес-класса в одном месте! Прибыл наряд ОМОНа, дюжие парни в защитных костюмах выстроились вдоль проспекта.

Павел приехал к Гронской в начале десятого вечера.

— Поспеши! — бросила женщина с порога. Все ее одеяние составляли цепочка на шее и заколка в волосах. — Машина придет через двадцать пять минут!

В квартире сладко пахло марихуаной, на диване развалился бородатый юноша. Он успел познакомиться с молодым человеком, которого при первом наблюдении окрестил наркоманом. Звали его Никитой, присутствие в комнате обнаженной девушки вызывало у него такие же эмоции, как если бы без штанов разгуливал орангутан. Никита идеально разруливал сложные ситуации при сделках с представителями сексуальных меньшинств. За маской циника скрывался обычный паренек, волею случая вовлеченный в работу корпорации. Прикрыв от наслаждения глаза, он затянулся самокруткой.

— Мир дому сему! Хошь дунуть?

— Ты на обторченного кролика похож, — сказал Павел.

— Забористая дрянь!

— Чмо ты, Никитос, — добродушно сказала Юлия, застегивая золотой браслет. — От твоей отравы занавески провоняли.

— Усохни, шмара, — беззлобно ответил Никита.

Павел скинул пиджак. Он мечтал растянуться на кровати и провалиться в бездонную пучину сна.

— Это мероприятие… Оно обязательно?

Гронская изумленно вскинула глаза.

— Ты шутишь?!

— Шучу, шучу… В душ успею?

— Бегом!

Гронская примеряла перед зеркалом платье. Павел замялся, не решаясь говорить в присутствии постороннего человека. Неплохо изучившая характер бойфренда, женщина нетерпеливо топнула каблучком.

— Говори, что хотел!

— Ты сегодня кокс употребляла…

— Браво! — хлопнул в ладоши Никита. — Сдай эту сучку ментам!

— Заткнись! — грубо сказала Юлия. — Ну, балуюсь иногда. Дальше что?!

— Кокаин — запрещенный наркотик… — неуверенно проговорил Павел.

— Добро пожаловать в мой мир, сладенький! — пропел Никита.

Юлия сузила глаза.

— Ты будешь следить за мной?!

— Может, он хочет попробовать? — встрял Никита.

— Тебя не спрашивают! — огрызнулся Павел. Все навалилось разом — и усталость, и душевная отрыжка после общения с доктором.

Гронская подошла вплотную, обвила его шею длинными руками.

— Хочу, чтобы ты знал, малыш! Должность ягера — это билет в один конец. Обратного хода не бывает.

— Как у Марины Родченко?!

— Надо же, запомнил, умник!

Юлия превратилась в разъяренную кошку. Того и гляди смажет когтями по лицу.

Павел глубоко вздохнул и выпалил на одном дыхании:

— Я открыл сегодня пакет, чтобы посмотреть содержимое документа!

— И что там оказалось?

— Ничего! Пустой лист с подписью и печатью.

— Лажа… — хихикнул Никита. — Тебя нагрели, чувачок!

Гронская провела ладошкой ему по лицу.

— Ты — самое удивительное приобретение хозяйки, Пабло.

Она подошла к туалетному столику, достала из ящика серебряную шкатулку, аккуратно высыпала на зеркальце кучку белой пыли, протянула свернутую в трубочку стодолларовую купюру.

— Попробуй!

Он был растерян. Ожидал чего угодно от своего признания. Угроз, наказаний, даже увольнения. Гронская была на особом счету, ее прочили как руководителя питерского филиала корпорации. Любая информация по фирме проходила через ее информационное сито.

— Я совершил нарушение! За него положено взыскание?!

— Я тебя потом накажу… — последовал нежный поцелуй в шею. — А сейчас действуй!

— Я не уверен…

— Верно гонишь, чувак! — засмеялся ягер. — Скажи наркотикам — нет!

— Кто это говорит?! — воскликнула Гронская. — Тот самый фантик, который уминает за здорово живешь порошок нашего друга Алекса?!

— Откуда ты знаешь?!

— Мы — одна семья, забыл?

Она вложила ему в руку трубочку.

— Хотел взыскание? Получай!

— Меня бы кто так уламывал, — вздохнул Никита.

Семь бед — один ответ! Жизнь перестала ему принадлежать с той поры, как он подписал договор в зеркальном кабинете. Копируя героев кинофильмов, он извлек из бумажника кредитную карту и выровнял кучку белоснежного порошка по зеркальцу. Получилась немного кривая полоска, похожая на восклицательный знак. Далее прислонил один конец трубочки к полоске и силой втянул в себя воздух. Тотчас заслезились глаза, в носу появился нестерпимый зуд.

— С почином! — прокричал Никита.

Павел потряс головой, подавил желание чихнуть. Некоторое время он ничего не чувствовал, затем жар ударил в лицо, возникло нестерпимое желание овладеть Юлией на глазах бородатого гея.

Гронская усмехнулась:

— Круто тебя вставило, Павлик!

— Что надевать?

— Форма одежды на мероприятиях у хозяйки свободная. Дамы предпочитают провокационные наряды…

Павел убежал в ванную. Пять минут контрастного душа окончательно прояснили сознание. Кайф нарастал, как снежный ком. Из шкафа выпорхнула белая рубашка, универсальные брюки, такие можно и с костюмом и с джинсами. Далее последовал тонкий шерстяной свитер, часы от Картье на запястье. Одежду и часы они покупали с Гронской в фешенебельных бутиках, где клиенту подают шампанское в тонких, как папиросная бумага, бокалах. Он любовно погладил свитер, — чувствительность пальцев обострилась, шерсть была жирной, нежной, как сливочное масло. Очки без надобности — они делают его похожим на молодого бизнесмена, а сегодня ему хочется играть роль плейбоя и негодяя. Женщины симпатизируют отрицательным героям.

Гронская терпеливо ждала его у дверей, Никита уехал, пока он приводил себя в порядок.

— Классно смотришься!

— Ты прямо так поедешь?!

Женщина предстала в коротком платье из прозрачной ткани, практически не скрывающей наготы. Мысок внизу живота и торчащие соски просвечивали на фоне голубой лампы, превращая женщину в мистическую фурию из фильмов в жанре эротического фэнтези. Она отчужденно посмотрела на него.

— Ты ревнуешь, Павлик?

— Боюсь, трахну тебя по пути.

Юлия пощекотала его за ухом.

— Машина ждет у входа.

Он захлопнул дверь и вприпрыжку выскочил на улицу. Моргая сигналами аварийной остановки, гостей ожидал новенький белый лимузин. Облаченный в долгополый фрак шофер распахнул дверцу.

— Прошу вас, господа!

Бесшумно поднялось стекло, отделяющее пассажирский салон от кабины. Юлия шуровала в компактном баре со знанием дела. На столике появились бокалы, в ведерке со льдом темнело пузатое стекло с золотой наклейкой.

— Всего лишь брют натюр! — Женщина скривила губы. — Везде кризис, экономят на шампусике!

Она извлекла блюдечки, баночку черной икры и две миниатюрные серебряные ложки.

— Это тебе не шаурму с пивом жрать! — рассмеялась Юлия.

«Кадиллак» бесшумно двинулся с места. Павел впервые путешествовал в закрытом лимузине, тонировка искажала очертания домов до неузнаваемости. Архитектурные пейзажи трансформировались в мистические картинки, цвет улиц отдавал лиловой синью, будто сбрызнутые подсыхающей краской холсты. Он, как завороженный, посмотрел в окно, — действие наркотика коренным образом поменяло сознание. Возле перекрестка остановился троллейбус, зацепившийся рогами за провода. В угловатых очертаниях угадывался гигантский муравьед, уткнувшийся рыльцем в землю. Перебежала дорогу на красный сигнал светофора группа китайцев, а Павел увидел человекообразных мутантов с медной кожей и раскосыми глазами. Прямой, как игла, Невский проспект пузырился, треснул асфальт, ухнули в Мойку знаменитые вздыбленные кони, удерживаемые обнаженными мужчинами, брызги ледяной воды окатили набережную.

— Отключился? — спросила Гронская. — У нас десять минут…

Женский рот хищно впился в губы, и реальность прекратила существовать. Последнее, что увидел Павел в окне, был молодой мускулистый мужчина. Опершись о каменный парапет, он вылез на берег в том месте, где обычно стоят прогулочные баржи. Его конь бил копытом, шумно отфыркиваясь. Громко, так, что хриплый простуженный голос донесся через звукоизоляцию салона, заорал сторож, с торчащими наперед, как у бобра, желтыми зубами:

— Куда прешь! Нельзя плавать здесь с лошадьми! Запрещено!!!

Лимузин переехал Аничков мост, и картинка осталась позади. Юлия сбросила платье, и мир полетел кувырком черт знает куда…

Лимузин прибыл к месту назначения в двадцать два часа тридцать четыре минуты. Юлия подвела губы, глаза оттенка горчичного меда мерцали в полумраке мрачно и загадочно. От парковочной зоны к входу в ресторан вела ковровая дорожка. Два накачанных парня цепким взором окидывали проходящих людей. Павел вытаращился на широкоплечего охранника. Фирменный костюм распирал грудную клетку, галстук едва сходился на бычьей шее.

— Что с тобой? — фыркнула Гронская. — Узнал знакомого?

— Известный чемпион по боям без правил!

— Тоже мне невидаль! Рули, не притормаживай!

Знаменитый спортсмен скользнул равнодушным взглядом по новым посетителям.

— Ваши пригласительные билеты!

Гронская достала из сумочки два бумажных квадратика.

— Ты ничего не говорила про билеты, — сказал Павел. Он обратил внимание, что остальные гости держат в руках такие же пустые картонки, без специальных печатей или рисунков.

Спортсмен приложил дуло прибора вроде лампы для проверки подлинности денежных купюр.

— Проходите!

Маленькие глазки охранника впились в гостя.

— По рекомендации хозяйки! — выкрикнула Гронская. — Он на испытательном сроке!

Спортсмен недоверчиво выслушал, подошел напарник, заслонив рукавом микрофон, проговорил несколько слов. У входа образовался затор, охранник нетерпеливо махнул рукой Рюмину:

— Отойдите пока!

— Испытательный срок! — повторила Юлия.

Павел окончательно утратил способность отслеживать логическую связь и топтался на месте, будто пойманный безбилетник. Мимо прошел высокий мужчина, отдал билет, загорелась зеленая лампочка, интимно пискнул прибор. За ним проследовала дама, затянутая в трико телесного цвета. Наконец, охранник закончил беседу, шепнул чемпиону. Тот поманил Рюмина пальцем.

— В порядке исключения…

— Спасибо!

— Ты пока на испытательном сроке, понимаешь? — сказала Гронская.

— Не понимаю…

— Потом! — отмахнулась Юлия.

Они благополучно миновали рамку металлоискателя и встретились с обаятельной женщиной, облаченной в голубой медицинский халат. На столике были разложены коробочки с лекарствами. Любому желающему доктор предлагала немедленно померить давление. Павел узнал популярную ведущую известной медицинской передачи и не удивился. С той поры, как он переступил порог корпорации, его способность удивляться стремительно иссякала.

— Как вы себя чувствуете? — заботливо спросила доктор.

— Нормально!

— Хорошего вам отдыха!

Юлия убежала в зал, откуда громыхнули музыкальные аккорды. Павел осматривался по сторонам. Пару часов назад готов был расплакаться, как девчонка, а сейчас бодр, активен и готов к новым приключениям. Его новая жизнь была похожа на карусель чудес, с той разницей, что хозяин ярмарки оплачивает аттракцион. Мимо на роликовых коньках прокатилась официантка. На подносе мелодично звякнули хрустальные бокалы, наполненные шампанским. Он окликнул девушку, та лихо затормозила.

— Угощайтесь!

У нее были соломенные волосы, голубые глаза и загорелая кожа. Павел пригубил, девушка укатила дальше, одарив его сахарной улыбкой. Он потягивал напиток и изучал прибывающих гостей. Некоторые лица были ему знакомы. Как и сказала Гронская, форма одежды наблюдалась разнообразная, отчего корпоративное мероприятие смахивало на бал-маскарад, разыгрываемый в фешенебельном ресторане. Вот вошел мужчина южной наружности, одетый в рваные джинсы, линялую футболку и небрежно расстегнутый пиджак. Густая щетина на подбородке и нечесаные волосы дополняли неряшливый облик. Зато его спутница щеголяла в золоченом платье до пят с умопомрачительными разрезами. Женщина улыбнулась Павлу, а ее спутник кивнул, будто старому знакомому.

— Не узнаешь? — в лицо дыхнул Никита.

Павел уже успел привыкнуть к особенности бородатого ягера бесшумно перемещаться. Никита хлебнул шампанского из бокала, словно там было пиво.

— Лицо знакомое… — Павел мучительно нахмурился, пытаясь вспомнить, где мог видеть этого рослого красавца.

— Ты — ящер первобытный! — Никита назвал фамилию рок-музыканта. — Сегодня много известных личностей прибудет!

Дресс-код для женщин соответствовал замечанию Гронской, словно предстояла не респектабельная вечеринка, а порно-пати. Пара девиц пришли в узеньких трусиках и с серебристыми наклейками, прикрывающими соски. Павел узнал в одной из них, фигуристой брюнетке, дочь московского олигарха, участницу скандальных хроник. А вслед за ними появился и сам олигарх, тучный мужчина с неряшливым седым венчиком волос, обрамляющим розовую лысину. Популярный телеведущий явился в сопровождении юной девушки, едва ли ей исполнилось восемнадцать лет. Через рамку протиснулся Алекс, ведя на поводке рыкающего черного леопарда. Доктор шарахнулась от хищника и погрозила пальцем мулату. Леопард вел себя, как ласковая домашняя кошка, завалился на спину и требовал, чтобы ему чесали брюхо. Проходящие мимо люди опасливо косились, а полуголая дама взвизгнула, когда зверюга отер ее щиколотку шершавым языком. Павел обрадовался Алексу, как закадычному другу.

— Привет!

— Здорово, братишка!

Мулат выслушал врача, смущенно потупив глаза, как нашкодивший мальчишка.

— Как вам не стыдно, Алекс? — с оттенком материнской озабоченности сказала женщина. — Где справка из ветеринарной службы? Мы даже не знаем, сделаны ли ему прививки? А вдруг у животного лишай?

Ее не особенно смущал тот факт, что среди людей бродит огромный хищник. Леопард, будто поняв, что разговор идет о его персоне, потерся загривком о колени. Женщина смягчилась.

— Проходите! Но в следующий раз, Алекс, проявите сознательность.

— Слушаюсь, доктор.

— Наш старый знакомый? — спросил Павел.

— Бинго! Взял напрокат в зоопарке. Хотел купить — отказали!

— Тебе можно отказать?

— Прикинь! Ни в какую! Я директору и денег предлагал, и намекал на варианты отличных сделок. Глухо! А как про сделки услышал, замахал руками, что ветряная мельница! Я, грит, православный! И у меня, грит, есть одна сделка, сделка с совестью! — Он неприятно засмеялся. — Ну а ты как, осваиваешься?

— Устал за день, — признался Павел.

— Попроси у доктора чего-нибудь возбуждающего.

— Но ведь это врач?

— «Это врач»! — передразнил его Алекс. — Ты ведь не мышьяк просишь!

Он натянул поводок: любопытный хищник решил цапнуть проходящего мимо мужчину.

— Надо бы его покормить… — Он озабоченно пощупал ребра любимца.

— Как ты его назвал?

— Рабочая версия — Рекс! Все-таки зверюшка напрокат. Пойдем в зал. Скоро вечеринка начнется.

— Я догоню!

— Не задерживайся!

Доктор теперь скучала, сидя на раскладном стульчике. Завидя Павла, доброжелательно улыбнулась.

— Чем вам помочь, молодой человек?

— Мой друг… — Он смущенно прокашлялся. — Мой друг советовал попросить у вас стимуляторы…

Врач взяла его кисть, затаилась, как кот возле мышиной норки.

— Вы и без того чрезмерно взвинчены! Зрачки расширены, пульс частый. Я бы порекомендовала миорелаксанты. — Она порылась в ящичке, извлекла пеструю коробочку, отломила от блистера пару капсул.

В зале было шумно. Столики ломились от изобилия всевозможной снеди, громко играл оркестр, гости сновали, держа в руках тарелки с закусками, собирались в группы по несколько человек, оживленно обсуждая последние новости. Никита швырял в тарелку все без разбору — и куски мяса, и ломти белой рыбы, и салаты, поливая все соусами. Не прекращая жевать, он пробубнил с набитым ртом:

— Ты, Пабло, — зачетный чувак!

— Спасибо.

— Не-а, правда! Народец у нас порченый работает, с гнильцой. А ты другое дело… Не в теме ты, Пабло. Долго не продержишься.

— Посмотрим.

— Ты Юльке честно раскололся, что вскрыл пакет. Не гони, я никому не скажу… Ты, думаешь, первый, кто шарит по пакетам? Но ни одна сука не созналась!

Рык леопарда заглушил слова ягера, завопила женщина. Рекс обживался на новом месте. Павел уловил обрывки разговора, приблизился к группе гостей. Активно жестикулируя, рассказывала девица в трико:

— Клянусь вам, сама слышала!

— Сплетни! — фыркнул высокий блондин. — Хозяйке виднее, кого можно пускать на праздник!

— А вы как думаете? — к Павлу обернулась женщина. У нее были чувственные влажные глаза ночного животного. Трико плотно облегало спортивную фигуру, оскаленные пасти соболей на плечах выглядели как живые.

— Я — новичок, — ответил Павел, плохо понимая, о чем шла речь.

— И так сразу получили приглашение на юбилейную вечеринку?! — Олигарх посмотрел на него подозрительно.

Наглость города берет, эту истину он уяснил после трех успешно проведенных сделок. Таблетки доктора помогли, они не давали бесшабашной отваги, как порошок Алекса, зато ясность рассудка оставалась на высоте.

— Я — лучший ягер в конторе! — заявил он.

— Вот оно что! — с оттенком уважения проговорил олигарх. — Рад познакомиться! — Последовало крепкое рукопожатие.

Он взял под руку блондина и увел в сторону.

— Зовите меня Регина! — Женщина погладила его ладонь. — Всегда мечтала познакомиться с настоящим ягером. Вы как… как… — Она нахмурилась, пытаясь найти подходящее слово.

— Хозяева мира! — уверенно продолжал блефовать новоиспеченный герой дня.

Она жарко задышала ему в лицо.

— На втором этаже имеются отдельные номера!

Павел не успел ответить, музыка стихла. Сцену осветили яркие прожектора, появился ведущий в малиновом пиджаке и желтых зауженных брюках. Он отсалютовал рукой дирижеру.

— Благодарю вас, маэстро! Рад приветствовать наших гостей на юбилее корпорации «Ковчег». Мне выпала честь вести программу, в этом году мы встречаемся в Петербурге, лично мне этот город не особо по душе, но мое мнение в расчет не берется. Контора платит, шут хохмит!

Гости сдержанно засмеялись. Возле сцены сидел Алекс со своим леопардом, поодаль Павел заметил крепкую фигуру полковника. Ягер шумно прихлебывал суп из тарелки, будто находился в солдатской столовой. В дальнем углу зала прогуливалась тучная Людмила, затянутая в вечернее платье с глубоким декольте. Остальные сотрудники «Ковчега» растворились среди многочисленных гостей. Корпоративная вечеринка пока ничем не отличалась от мероприятий подобного рода. Павел присел на краешек стула, его шею обвила руками Регина.

— Мне он нравится! — засмеялась она очередной плоской шутке ведущего. — Клевый!

— У нас сегодня новая гостья, замечательная певица! — прокричал шоумен.

Оркестр сыграл туш, прожектор высветил полную черноволосую женщину. Она приветливо помахала рукой.

— Уважаемая синьора! Вам не повредит диета… — пошутил ведущий. — А у нас тут как назло разносолы! Говорят, вы — сторонница здорового питания?

Гости рассмеялись, раздавались комментарии, а шоумен уже переключился на новую жертву. Алекс остановил официантку и усадил себе на колени. Девушка громко хихикала, будто мулат ее щекотал. В холле промелькнула фигура Гронской.

— Потерял подружку, ягер? — надула губки Регина.

Павел поцеловал девушку в благоухающую парфюмерией шею.

— Я отлучусь ненадолго.

— Пять минут, засекаю время!

Он выскочил в холл, однако Юлия уже исчезла. На стуле сидел охранник. Он перелистнул страницу иллюстрированного журнала.

— Кого-то ищете?

Павел растерялся.

— Туалет сзади! — подсказал ответ спортсмен.

— Я хотел выйти, подышать воздухом…

— Запрещено!

— Нельзя выходить на улицу?

— Распоряжение хозяйки.

— А если я хочу уехать домой?

— Вам было сказано — запрещено! — Спортсмен поднялся.

— Мне никто и ничего не может запретить! Хочу уйти, значит, уйду!

Ты ли это говоришь, Паша Рюмка?! Или внутри тебя чревовещает лихой самоубийца?! В глазах чемпиона промелькнуло нечто, напоминающее уважение.

— Да ты, по ходу, чувак с яйцами! — воскликнул чемпион.

Он подошел к выходу, дверь распахнулась, впереди чернела глухая стена.

— Жалюзи новой системы, трактором не выломаешь, — ухмыльнулся спортсмен. — На время мероприятия их велено опускать. Врубился теперь?

— Врубился, — кивнул Павел. — Я видел ваши бои! Так жалел, когда вы проиграли бразильцу!

— Хороший бой, — спокойно ответил чемпион. — Золотое правило: не иди в партер с борцом. У бразильцев классная школа джиу-джитсу. Топай к остальным, парень.

Павел направился в зал, ощущая себя узником в камере. Черная стена смотрелась зловеще и безнадежно, как крышка гроба изнутри.

— Эй, парень! — окликнул его спортсмен.

Рюмин с готовностью обернулся.

— Не удивляйся ничему. В праздничную ночь хозяйка любит пошутить…

Из зала долетел взрыв аплодисментов, громкий смех. Опять заиграл оркестр, застонал от топота пол, начались танцы. К нему подбежала запыхавшаяся Регина.

— Пошли танцевать, ягер!

Павел неуклюже приплясывал, пытаясь двигаться в такт партнерше. Свет в зале померк, на потолке мерцало лучезарное шоу, лучи выписывали удивительные фигуры.

— Сейчас начнется! — прокричала ему в ухо Регина.

На сцене появилась госпожа Браун. Музыка стихла, воцарилась тишина. Нечто во внешности Марии изменилось, черты лица, прическа, разрез глаз. Она словно постарела за тот срок, что Павел ее не встречал. Кожа поблекла, на лбу появились морщины, а может быть, виной было искусственное освещение — голубой свет, льющийся с потолка, преображал лица людей.

— Приведите Роберта! — негромко сказала Мария.

Алекс подвел к сцене худенького плешивого мужчину. Вторая сделка. Сорокалетний холостяк, обитатель квартиры в спальном районе города. Жилище пропахло корвалолом, и больная мама, шаркая войлочными тапками, поплелась на кухню ставить чайник. Рюмин получил за унизительную процедуру, сопряженную с подписанием пустой бумажки, сто двадцать тысяч рублей. Человек не воспользовался шприцом, или ему не хватило мужества сделать смертельную инъекцию?

— Где он прятался? — спросила Мария.

— Полгода жил в Австралии, семь месяцев колесил по Индии, еще четыре месяца во Вьетнаме… — охотно перечислил Алекс.

— Любишь жару? — усмехнулась женщина.

Человек промолчал. Медальон в форме волчьего клыка висел у него на шее.

— Договор! — громко сказала Мария.

От толпы гостей отделилась Кора. Она принесла тот самый пакет, который Рюмин вручил Роберту. Мария достала бланк договора из пакета, лист был покрыт печатным текстом. Павел был уверен, что пакет с пустым листом остался в «ауди».

Мария бегло пробежала глазами написанное, недоверчиво хмыкнула.

— У тебя были сообщники, Роберт?

Человек дернулся всем телом, словно его ударили током. Он поднял налитые кровью глаза.

— На кой черт тебе это сдалось?! Мы оба знаем, чем все закончится!

Мария обвела взглядом гостей и протянула руку в сторону Никиты.

— В чем дело?! — Никита вертел головой. — Это ошибка!

Алекс вразвалку направился к бородатому ягеру. Он добродушно улыбнулся, напоминая уставшего парня, который хочет посидеть с приятелем и распить пару баночек пива после тяжелого дня.

Никита кинулся к Рюмину, вцепился в его плечи.

— Братишка, прикрой меня! Она тебя послушает! Прошу тебя! Ты — человек новый, ты особенный, слышишь?! Она послушает тебя!

Павел с трудом разжал цепкие пальцы.

— Я тебя не знаю…

В глазах ягера застыл беспредельный ужас. Он рванул вон из зала, но отскочил, напоровшись на кулак чемпиона, как резиновый мячик от стены. Удар пришелся в корпус, будто лошадь лягнула. Глаза затуманились, однако наркотики и алкоголь сделали его невосприимчивым к боли. Он, прихрамывая, подбежал к Рюмину.

— Паша-а-а!!! Ты не такой, как они! По-моги-и-и!!!

Звонкий голос бился под высокими сводами зала. Павел отвернулся к стене. Ему нельзя вмешиваться. Он открыл конверт без спроса. Он на испытательном сроке.

— Пошел к черту! — процедил он сквозь зубы.

— Нельзя-а-а!!! — под высокими сводами здания, разносился громким эхом отчаянный вопль. — Нельзя!!!

Он закричал так пронзительно, что звук голоса мог раздробить каменную породу. От удара в солнечное сплетение икнул, умолк и только безвольно мотал головой, опираясь на руки палачей. Павел поймал молящий взгляд. Один глаз закрывала налипшая челка, другой был налит кровью, в нем сквозило отчаяние и смертельная тоска.

— Попроси за меня, Паша… — Он уже не говорил, а скрипел, будто у него внутри сломался какой-то сложный механизм речи.

Павел посмотрел на хозяйку, ее лицо было холодно, непроницаемо и бесстрастно, как лик прекрасной статуи.

— Я с ним незнаком!

Коралловые губы тронула улыбка. «Все правильно! Все так и должно было случиться! Я сам без году неделя в фирме. Почему он обратился ко мне?» Павел посылал мысленный клич к хозяйке, но она равнодушно отвернулась.

— Почему он обратился ко мне? — сказал он вслух.

Его дернула за руку невесть откуда возникшая Юлия. У нее была размазана по губам помада, прозрачное платье сползло с плеча.

— Идем отсюда!

Поднимаясь по лестнице, он старался не оборачиваться назад. Он боялся увидеть этот страшный глаз, окольцованный кровавой каймой, услышать душераздирающий вопль.

— Ты забрала пакет с документом из машины? Гронская промолчала.

— Что теперь будет с Никитой?

— Не твое дело, — сухо сказала женщина.

Они поднялись на второй этаж по парадной лестнице, украшенной праздничными плакатами. Юлия распахнула двери в номер люкс, легонько толкнула его в спину.

— Жди здесь!

И ушла, притворив за собой дверь. Павел уселся в кресло, глядя невидящим взором перед собой. В номере было темно и тихо. Он угадал движение рядом, воздух стал холоднее. Запах горелой травы коснулся ноздрей. Ледяные руки тронули его за шею, словно намереваясь придушить. Раскаленные губы коснулись рта, он едва не задохнулся от жара, оранжевые отблески легли на покрывало. Далеко внизу оркестр заиграл популярный мотив, пол содрогнулся от ударов каблуков. Юбилейная вечеринка продолжалась.

Утро после праздничной ночи пришло внезапно. Безжалостное, пасмурное, оно появилось неожиданно, как симптомы гриппа, вместе с телефонным звонком и раскалывающейся головой. Павел с трудом разлепил веки, глаза саднило, немилосердно жгла слизистая оболочка. Горло напоминало пересохшую трубу, днище которой обмотали скотчем. Он очнулся в своем номере. Здесь ничего не поменялось с той поры, как он обосновался у Гронской. Зажужжал айфон.

— Алло…

— Привет, суслик! Как самочувствие?

Высокий голос Гронской просверлил в черепе дырку размером в монету.

— Нормально…

Он уселся в кровати, подложив под спину подушку в виде валика. Спал не раздеваясь, брючная ткань смялась в гармошку, от рубашки отлетели две пуговицы.

— Прислать за тобой машину?

— Успела соскучиться?

— Опять ревнуешь, Павлик! — рассмеялась Юлия. — У меня был любовник. Страшно ревновал. Говорил, что сломает руки, изуродует лицо, обольет кислотой, если я его брошу.

— Обманул?

— Я сломала ему руку и изуродовала лицо. Мораль? Какой мерой меряете, такой и вам отмерено будет! Но с нами такого ведь не случится, да, Павлик? Ты ведь избранный! Помнишь, как Никитка взывал к тебе о помощи?

Из динамика донесся приглушенный смех и громкий шепот.

— Подожди! Сейчас включу громкую связь.

Послышалась какая-то возня, заговорил мужчина:

— Будь здоров, братишка!

— Привет, Алекс!

— Ты обещал придумать киске имя. Что за кличка — Рекс?

— Идите к черту! — заорал Павел, отшвырнул айфон и кинулся ничком на кровать.

К горлу подкатил ком, он опрометью кинулся в ванную и наблевал в унитаз желтой слизью. Ледяной пот прошиб до печенок, во рту стало кисло, будто трогаешь языком контакты на батарейке. Павел плохо помнил завершение праздника. После того, как Юлия увела его в люкс, наступило забытье, из жизни выпал фрагмент, словно вырвали странички из книги. Участок времени, совпавший с прибытием в отель, был начисто аннулирован. Он рыгнул, тесную ванную заполонил гнилостный запах, будто хирург вскрыл застарелую рану. Он освободился от линз; как прозрачные крылышки насекомого, они беззвучно исчезли в водостоке. Перед глазами все плыло, он едва дополз до кровати, скорчился в позе эмбриона, пытаясь унять озноб. Это не похмелье! Он заболел. Грипп или другая зараза. Сознание мутилось, тело содрогнулось в приступе дрожи, лицо горело.

Он выпростал из-под одеяла руку, набрал короткий номер.

— Отель «Приют»! — приятный женский голос был бодрым и доброжелательным. Так говорят здоровые люди, не задумывающиеся о грядущей старости и болезнях.

— Вызовите врача, — прошептал Рюмин. — Я заболел…

— В самом деле? — удивилась женщина. — Вы приехали под утро и были в полном порядке!

— Скорую помощь! Я заплачу…

Возникла пауза, трубка перекочевала в руку Алекса.

— Медицина тут бессильна, братишка! Ломанешься в клинику, очухаешься в морге. Слухай ухом, хлопец! На столе увидишь солонку, высыпь всю соль, которая там есть в стакан с водой, размешай и махни залпом! Как водяру!

— У меня отравление?!

— Сделаешь, как говорю, все будет тип-топ!

— Почему соль?

— Слышал такую фразу: вы — соль земли! Короче, действуй!

Трясущейся рукой Павел взял солонку, высыпал в стакан, размешал чайной ложкой. Выпил залпом и не ощутил вкуса. Боль в груди стихла, навалилась слабость. Он провалился в дрему. Несколько раз звонил айфон, он ничего не слышал. Крепкий сон овладел им, как насильник. Он спал без сновидений, а когда проснулся, почувствовал себя здоровым, только кожу покрывала испарина. В номере стемнело, он продрых весь день, как сурок.

Павел пошел в ванную, долго стоял перед зеркалом, придирчиво изучая отражение. Лоб прочертила глубокая вертикальная морщина, по которой так любила хлопать ладошкой Настя. Воспоминание о невесте болезненно резануло под ложечкой. Словно пропустил удар в печень. Он освободился от пропахшей потом одежды, десять минут стоял под сильными струями, наслаждаясь чистой водой и мыльной пеной. Из ванной он вышел бодрым и голодным. В сумке лежали его старые джинсы, пара футболок и куртка. Сгодится! Меню айфона переполняли сообщения. Пять заказов от Людмилы, два сообщения от Юлии, и еще одно от Натальи, хозяйки свинг-клуба. Первая новость по пробуждении должна нести приятные эмоции! Он щелкнул мизинцем по выделенной строчке.

«Привет, солнце! Ты не забыл про свои вещи? Целую, жду. Н.»

Павел набрал номер портье.

— К вашим услугам, отель «Приют»!

— Я хотел бы заказать обед.

— Скорее ужин, — тихонько рассмеялась женщина. Прилетели обрывки фразы, приглушенные ладонью: — Говорят, нет… Проснулся? Еще не сообщала…

— Алло!

— Слушаю вас!

— Так кормить будете?

— Обязательно!

— Давайте побыстрее!

— Рада, что вы поправились.

Павел наскоро оделся, в дверь постучали.

— Заходите!

Боком вошла служащая отеля, толчком бедра притворив за собой дверь. Она принесла на подносе большую тарелку, на которой дымились четыре подрумяненные сосиски с печеным картофелем, и щедрая пригоршня зеленого горошка.

— Приятного аппетита! — Женщина поставила поднос на столик и покинула номер.

Павел набросился на еду, как попавший в кораблекрушение матрос, обнаруживший банку с тушенкой. Он поглощал пищу, испытывая неземное блаженство. Насыщение пришло неожиданно. Он жадно выпил два стакана воды, позвонил на ресепшен.

— Все было очень вкусно, спасибо!

— Приятно слышать. Что еще хотите?

— Закажите такси.

Возникла пауза.

— Алло!

— Я слышу. — Женщина замялась. — Вам запрещено покидать номер…

— Кем запрещено?!

— Я здесь работаю… — она с трудом подбирала слова. — Свяжитесь с вашим начальством. Извините! — Пошли короткие гудки.

Дальнейшие действия Павла Рюмина отличались необычным хладнокровием. Он собрал вещи, проверил наличие кредитных карт в бумажнике, паспорт и водительское удостоверение. Осмотрел номер, убедившись, что ничего не забыл, вышел в коридор и тотчас вынужден был отскочить к стене. Перед дверью растянулся леопард.

— Привет, Рекс, — пробормотал Павел.

Леопард оскалил зубастую пасть, Павел нырнул назад, подпер ручку спинкой стула. Подошел к окну, распахнул фрамугу, в лицо ударил прохладный ночной воздух. Впереди было кирпичное строение, под ним распахнули черные зевы помоечные баки, возле которых бродяга копошился в пакетах мусора. Третий этаж, высота восемнадцать метров. Соседняя крыша пологая, покрытая битумом, в свете ночного фонаря блестит, как слюда. Он будет прыгать под углом вниз, шансы на успешное десантирование пятьдесят процентов.

В дверь постучали.

— Здорово, братишка! — окликнул Алекс. — Кидаешь старых друзей?

Павел вскарабкался на подоконник.

— С детства не переношу, когда не выпускают на улицу!

— Пойдем погуляем, воздухом подышим.

— Доверие, как кредит в банке, брат! Легко брать, трудно возвращать!

— Что ты задумал?! — От удара жалобно охнула дверь.

— Пошел ты! — процедил Павел сквозь зубы и, наклонив вперед корпус, рванулся вперед.

Полет длился бесконечно долго, в ушах засвистел ветер, от удара о крышу клацнули зубы, обожгло пятки. Пробежав пять метров по инерции, он вцепился в поржавевшие поручни пожарной лестницы. Далее спустился вниз, едва не соскользнув с шатающейся перекладины. Впереди горел ночными огнями оживленный проспект. Выезд из двора перегородил «лендкрузер», собрав пробку из трех нетерпеливо сигналящих автомобилей.

Павел обернулся к бездомному:

— Здесь другого выхода нет?

— Ну, ты даешь, блин! — Бродяга восторженно хлопнул в ладоши. — Прямо день ВДВ! Раньше двор проходным был, теперь, стало быть, новый дом построили…

Дальнейший прием был позаимствован Рюминым из боевиков. Он смерил взглядом фигуру бродяги.

— Махнемся шмотками?

— Ты на крыше башкой шарахнулся?

— Получишь штукаря!

Бездомный поспешно стянул промасленную, утратившую первобытный окрас куртку, кенгурятник с воротником, засаленные брюки. Сверху прилетел звериный рык, хлопнула фрамуга. Павел мгновенно облачился в пропахшую помоями одежду, переложил содержимое карманов в сумку и, не слушая слов благодарности, побежал к выходу. Проходя мимо «тойоты» он накинул воротник кенгурятника на голову и сильно сгорбился. Маскарад удался. Выйдя на проспект, он поднял руку, машины проносились мимо, освещая фарами одинокую фигурку.

— Ну, давай же! Мать вашу! Останавливайтесь!

Сегодня фортуна благоприятствовала беглецу, моргая габаритными огнями, припарковалась побитая жизнью «шестерка».

— Куда едэм? — Молодой кавказец смерил его недоверчивым взглядом.

— Таллинская улица!

— Штука!

— Годится!

— Дэньги вперед, и постели там газеты…

Павел сунул тысячерублевую купюру. Из подворотни задом сдал «лендкрузер», развернулся, зацепив бампером припаркованную машину. Некоторое время черный внедорожник следовал по Пушкарской улице, отставая на две машины от «шестерки», затем развернулся, подрезав автобус, и умчался в сторону Большого проспекта. Пронесло! Первым делом Рюмин отключил звуковые драйвера на айфоне, набрал имя женщины, убившей своего мужа. Маргарита Родченко. Странички запестрели разноречивой информацией. Родченко — город Пермь… Отбой! Маргарита Родченко, Ставропольская область… Далее… Родченко — Москва. Он чувствовал себя гончим псом, почуявшим запах лисицы. От изобилия женских физиономий рябило в глазах, фотографии вытянулись в бесконечную линейку, блондинки, шатенки, толстые, худощавые. Одна запечатлела себя голышом на пляже, трем Маргаритам еще не было десяти лет.

— Эй, земляк! — окликнул водителя Павел. — Заедем по пути в магазин одежды.

Водитель недовольно шевельнулся.

— Время мало!

— Я доплачу…

Он действовал, повинуясь необъяснимому инстинкту. Интуиция — таинственный зверек, продукт человеческого подсознания, доставшийся в наследство от архаичного предка. Фото промелькнуло в «Фейсбуке» и тотчас упорхнуло. Павел открутил историю назад. Серые глаза, высокие скулы, капризно изогнутый рот. День рождения 1 апреля. Веселый праздник розыгрышей и безобидных подстав. Крохотная фотография не могла составить полного впечатления о женщине, — несомненно, она была красива, и похожа на хозяйку корпорации Марию Эдуардовну Браун. Он кликнул на сохраненные, фото нырнуло в папку. Ввел в почтовой строке адрес своей электронной почты, скопировал ссылку, фото упорхнуло на почтовый сервер. Открыл раздел информации, скорость Интернета вязла, как ложка в варенье. Назойливо вылезли рекламные баннеры, застилая экран. Когда он добрался до искомой страницы, там зияла пустота. Ничего. Такой персоны в Сети не зарегистрировано.

Павел поддел ногтями заднюю панель, достал сим-карту, вышвырнул в окошко, протянул шоферу телефон.

— Новый айфон, не краденный, не ломанный. Пользуйся, земляк.

«Шестерка» притормозила возле магазина одежды на Новочеркасском проспекте. Обласканный дорогим подарком кавказец смотрел на клиента глазами влюбленного спаниеля.

— Подожду, сколько скажэшь, земляк!

Павел вышел из машины, озираясь по сторонам. Так себя чувствуют зэки в бегах. Он зашел в магазин, натолкнувшись на подозрительный взгляд секьюрити, предъявил мятые тысячные купюры.

— Иду с карнавала!

Охранник молча посторонился. Павел накидал в корзинку спортивной одежды, наскоро переоделся в кабине. Продавщица выбила трель на калькуляторе.

— Пять тысяч шестьсот пятьдесят.

Павел протянул «визу», ввел ПИН-код, зависла тягостная пауза, с угрюмой физиономией приблизился охранник.

— Ваша карта заблокирована!

У девушки был обиженный вид, будто этот худощавый щеголь, припершийся в вонючей одежде с «картье» на запястье, пообещал ей свадебный круиз, а привез на дачу в садоводство. Хозяева мира! Если они изъяли личность из «Фейсбука», что говорить о блокировке платежных систем! Он достал другую кредитку, где по его расчетам должно оставаться около семидесяти тысяч.

— Попробуйте эту…

Девушка вставила карту в приемник, бледное от многочасового пребывания в душном помещении лицо побагровело.

— Вы издеваетесь?! — Она беспомощно оглянулась на охранника. — Коля!

— Не надо Колю!

Павел выложил наличные.

Усевшись в машину, он наскоро пересчитал деньги. Двадцать пять тысяч. Негусто, но на плаву продержаться можно.

— Куда едэм?

Павел продиктовал адрес свинг-клуба. Приближалась ночь, улицы опустели. По широкому бульвару промчалась машина скорой помощи, синие проблесковые маячки моргали, как цветомузыка в провинциальном клубе. Павел уже убедился в могуществе госпожи Браун. А если в клубе его ожидает засада? Крик бородатого ягера пронизывал мозг, трепеща на ультразвуковых частотах, словно парня ожидала кастрация. Никита оказывал содействие в побеге, Роберт скрывался три года. Что его привело назад в Петербург? «Мама болеет… Тебе не понять, шестерка!»

— Приехали, — сообщил водитель.

Павел одарил водителя еще одной купюрой, вдохнул сырой пахнущий древесной корой и дорожной копотью воздух, постучал в железную дверь. Скрипнул засов, запахло теплом, духами и алкоголем. Наташа куталась в тонкий халатик.

— Привет, Наташа! Ты прислала сообщение…

— Это было вчера… — Она беспомощно оглянулась.

— Я уйду, а ты сообщишь о моем визите. Обещаю, что не выдам тебя… — Он сказал скороговоркой, словно чтец, боящийся забыть вызубренный текст. — Отдай мои вещи!

— Тебя найдут, — сказала она с мрачной обреченностью.

Дверь захлопнулась. Павел подавил желание немедленно прыгнуть в тачку и умчать с верным кавказцем. Так же поступал и Роберт. Беглецы скрываются не от причины, побуждающей их испытывать страх, они бегут от самого страха, а устав от погони, обнаруживают следы своих ступней на влажном песке…

Водитель высунулся наружу.

— Пять минут прошло, зэмляк!

— Сейчас…

Лязгнул засов, незнакомый мужчина сунул пакет и скрылся в подвале. Павел нырнул в салон, слыша взахлест несущееся сердце.

— Рвем когти!

— Куда?

— Куда угодно!

Новая тысяча вывела шофера из состояния оцепенения. Он с силой вдавил ручку переключения передач, «шестерка» яростно взревела, брызнули потоки стоячей воды. Крученая ярко-рыжая луна в эту ночь словно взбесилась. Огромный диск висел низко, чуть ли не касаясь зазубренным кругляком мертвой глади невской воды.

— У тебя нет знакомых, кто сдает хату на ночь? — спросил Павел.

Лицо шофера посветлело.

— Конэшно, есть, о чем базар. Рудик рядом живет, у него хата свободна.

— Поехали к Рудику.

Сказывалось напряжение последних дней, или организм требовал сил для восстановления после отравления. Он до рези в глазах хотел спать.

Сдававшаяся внаем квартира выглядела вполне прилично. Стандартная трехкомнатная «распашонка», обставленная подержанной мебелью.

— Обувь снимайте.

Арендодатель был хмурым плечистым верзилой. Он принял деньги равнодушно, с чувством собственного достоинства.

— Ванна, чистые полотенца… Сколько дней пробудете?

— Пока только на ночь.

— Баб не водить, траву не курить, не бухать. У меня ребенок маленький.

Из соседней комнаты было слышно приглушенное хныканье, будто котенок плачет.

— Конечно!

— Если хотите чаю попить, на кухне все есть, — смягчился Рудик. — Маленький холодильник для постояльцев. Там сыр, колбаса…

— Я не доставлю хлопот. От бутерброда не откажусь.

— Входит в стоимость, — буркнул мужчина.

Оставшись один, Павел обследовал пакет, который ему передала Наташа. Старенький смартфон фирмы «Самсунг», с узенькой трещинкой в нижней части экрана, небольшой предмет, обернутый в три салфетки, и сложенный вчетверо бумажный лист. Он развернул записку, быстрые каракули пересекли бумагу по диагонали.

«Ты — классный, Паша! Не такой, как они. Лучше свали куда-нибудь. Может быть, они про тебя забудут. Записку порви или сожги!»

Павел разорвал бумажку на мелкие кусочки. Как и следовало ожидать, аккумуляторы смартфона сели, в сумке имелось зарядное устройство. Он развернул салфетки, нащупал коробочку. В уютном бархатном гнездышке покоилось золотое колечко. Павел воткнул зарядку в розетку и растянулся на кровати. Усталость оплела члены, хотелось лежать так долго, чувствуя спиной упругую мягкость дивана. Он закрыл глаза, перед мысленным взором чередой пронеслась вереница цветных картинок прошедших дней. Вопросы, вопросы, вопросы! Что произошло в номере люкс и почему у него начисто отшибло память? Допустим, таково действие таблеток доброго доктора. Дальше! Смертельная болезнь скрутила его на следующее утро, исчезнув без следа после слоновьей дозы поваренной соли? Соль лечит, соль калечит. Запрещенный продукт для гипертоников. Откуда он знает? Видел передачу по телевизору. Кто такая Маргарита Родченко?

В дверь постучали, он подскочил, как сжатая пружина. Ответы на эти и другие вопросы мог дать один человек на земле — госпожа Браун, или, как ее называют коллеги-ягеры, — хозяйка.

— Кто там?

— Я принесла вам ужин…

— Заходите!

Вошла румяная полная женщина. Она принесла на подносе тарелку с бутербродами и стакан с чаем в блестящем подстаканнике.

— Муж сказал, вы голодны.

Из-за спины матери выглядывал лобастый мальчуган лет шести. У него были такие же густые сросшиеся брови, как у отца, а глаза синие, доверчиво распахнутые, материнские.

— Спасибо большое!

— Младшей дочке семь месяцев, но она тихая, вас не побеспокоит…

— Я крепко сплю.

— Вот пульт от телевизора. У нас показывает кабельное.

— Вряд ли я буду смотреть телевизор.

— Приятного аппетита.

Женщина вышла, подталкивая упирающегося сынишку. Рюмин подмигнул, мальчуган скорчил забавную рожицу. Он умял бутерброды с сыром, запив горячим сладким чаем. Простая еда обладала волшебным вкусом, сливочное масло растаяло во рту, как сахарное пирожное. Сонливость прошла. Он взял пульт, нажал первую попавшуюся кнопку. Шел нудный сериал, седой мужчина в военной форме, идущей ему так же, как ротвейлеру бант на шее, свирепо орал в телефонную трубку. По другой программе транслировали концерт, пела девушка с рыбьими губами и гигантской силиконовой грудью. Пела старательно, гладя себя по бедрам и извиваясь, как угорь на суше, будто ничего, кроме порнофильмов, в жизни не смотрела. Павел смел крошки ладонью. После ужина он приободрился, с интересом смотрел репортаж Телевизионной Службы Безопасности. Крепкий мужчина, сердито глядя в камеру, рассказывал о наркопритоне. Сюжет закончился, на экране появился чернокожий Алекс. Павел зажмурился, будто получил от спеца по техническим вопросам обещанный удар в челюсть.

— Служба безопасности корпорации «Ковчег» обращается к горожанам с просьбой о помощи.

Экран закрыла фотография Павла Рюмина.

— Это наш бывший сотрудник. Его зовут Павел Алексеевич Рюмин. Он совершил ряд экономических преступлений. Органы МВД уже поставлены в известность, мы сообщили нашим коллегам в Москве о преступной деятельности Рюмина. Если кому-то станет известно его местоположение, просим немедленно сообщить. Вознаграждение гарантируется.

Возникли жирные цифры телефонного номера. Короткий, легко запоминающийся номер. Телеведущий перешел на другую тему, его по-мужски красивое волевое лицо отлично смотрелось в кадре, все было собрано воедино в гармоничный союз — и твердо повязанный галстук, и мускулистая шея, и пиджак цвета стали. А вот это провал, как подумал Штирлиц в популярном советском сериале. Хлопнула дверь, захныкала девочка. Сейчас Рудик наберет номер телефона. Сколько времени потребуется Алексу и компании, чтобы примчаться в Невский район? Четверть часа или чуть больше. В ванной зашумела вода, свет в комнате потускнел, женщина рассмеялась. Что-то сказал мужчина, слов было не разобрать.

— Рудик, не морочь мне голову, — ответила женщина. — Завтра починишь.

Павел лег на кровать, закрыл глаза. Теперь он не уснет. Будет лежать так до наступления утра. Он понимал, отчего сбежавшие зэки возвращаются назад в колонию. Они не выдерживают мучительной тревоги ожидания.

Лунный свет влился в окно, как охлажденное вино в хрустальный бокал. Свет растекся по полу, в серо-голубом цвете светлели платиновые нити. Холодный равнодушный цвет, такого же оттенка висела между грудей Юлии Гронской фигурка саламандры. Звенья цепочки цеплялись за ее соски, большие, коричневые, очерченные. Внимание рассеялось, он следил за сказочной игрой лунных теней на полу, веки отяжелели. Погружаясь в сон, он невольно дернул рукой, коробочка упала на пол, колечко покатилось по полу. Павел ничего не слышал. Он спал, и ему снился сон. Обычно он не запоминал своих снов, в отличие от Насти, которая была помешана на сновидениях. Часто их утро начиналось с поисков в Интернете и трактовок удаленных зубов, кровавых пятен, собак и котов самых различных размеров и окрасов и подробного выяснения, каких напастей придется ожидать в день грядущий. Его сны сводились к обрывочным фрагментам не связанных меж собой событий и неизвестных людей. Как он шутил — сюрреалистический хаос. А сегодня он увидел сон красочный и неправдоподобно реалистичный.

Он идет по пустынным улицам города. Завывает ветер, впереди чернеет скопление деревьев. В глубине чащи горят раскаленные глаза. Короткая и страшная мысль обжигает сознание. Это не животное! И это не человек! Но кто же там тогда?!

— Помоги, Паша! — это завывает ветер, или он услышал женский голос.

— Настя, это ты?! — Он кричит громко, что есть мочи, но безжалостный ветер срывает с губ звуки и уносит их в сторону рощи.

— Помоги!

Павел видит силуэт обнаженной девушки.

— Настя!!!

Едкий запах нашатырного спирта проник в ноздри, он закричал и проснулся. В изголовье кровати стояла румяная женщина, ее лицо выражало озабоченность и испуг.

— Извините, что вошла без стука. Вы так кричали!

За окном играли скупые лучи холодного северного солнца. Редкое ясное утро для города, где небо обычно цвета грязной воды. Павел обнаружил, что провел ночь в одежде.

— Я сильно устал вчера… — сказал он извиняющимся тоном, присел на краешке кровати, отер со лба испарину. — Испачкал вам белье.

— Ничего страшного. Я работаю в прачечной. Мне пора уходить, я решила предупредить вас.

— Сколько времени?

— Десятый час. Рудик скоро вернется, велел накормить вас завтраком. Все готово.

— Спасибо. Дайте мне пять минут.

Женщина ушла, сохраняя озадаченное выражение лица. Кошмарный сон остался позади, как и вечерняя передача новостей. Едва ли объявление о поиске опасного преступника будут показывать каждый вечер, а людская память коротка в эпоху стремительных компьютерных технологий.

Павел вышел на кухню, там был сервирован стол — яичница на тарелке, три бутерброда с вареной колбасой, большая чашка дымящегося кофе. Он умял яйца, съел бутерброды, тщательно вымыл посуду ершиком. Часы показывали без десяти десять, следовало покинуть гостеприимный дом, но Павел медлил. У него не было четкого плана действий. Щелкнул замок, вернулся Рудик. Он кивнул постояльцу, обернулся к жене:

— Как Иришка?

— Утром кашляла, сейчас заснула…

— Хорошо, это хорошо… — Он внимательно посмотрел на Рюмина: — Надо поговорить, — и зашел в гостевую комнату.

Павел улыбнулся женщине, последовал за хозяином. Рудик оседлал стул, скрипнувший под тяжестью его веса.

— В этих квартирах звукоизоляция, как в бане. Слово скажешь — эхом откликается. — Он покрутил в пальцах старенькую зажигалку, на месте второй фаланги левого мизинца бугрился старый шов. — У меня дочка болеет… Врачи говорят, надо менять климат. А жена не хочет ехать в Армению. Говорит, жарко и язык чужой. А я и сам языка не знаю, вырос среди русских. — Он провел ладонями по лицу, будто умывался. — Я видел вчера передачу по телику.

Павел облизнул пересохшие губы.

— Знаешь, почему я тебя не сдал? — спросил Рудик.

— Почему?

— Не хочу, чтобы всякая шваль у меня шаталась по квартире. Дочка болеет. Но тебе лучше уехать.

— Я понимаю…

— Ты не подумай, приятель, я не сука… Эти люди, что тебя ищут… я встречал таких на войне. Они ни перед чем не остановятся. — Он посмотрел на Рюмина. — Ты не похож на преступника. Но уедешь немедленно. Договорились?

— Конечно…

Павел решился задать важный вопрос:

— Они обещали денежное вознаграждение…

Рудик с шумом отодвинул стул, поднялся, едва не задевая головой люстру.

— Они тебя поймают, — добавил он с непонятным сожалением. — Такие всегда своего добиваются. А когда узнают, что ты останавливался у меня, будут проблемы. Дерьмовые деньги приносят дерьмовую жизнь. Через пять минут ты уедешь. Машину вызвать?

— Не надо…

Павел окликнул его у выхода:

— Спасибо, Рудик!

Он вышел из комнаты, огромный, сутулый и черный.

Павел побросал вещи в сумку, значок батареи на смартфоне заполнился на сто процентов. Уже стоя в дверях, он увидел прозрачный глазок, будто одинокая слезинка закатилась под диван. Он спрятал колечко во внутренний карман куртки, оставил себе три тысячи, остальные купюры положил на стол. Немного подумал, расстегнул ремешок часов и положил рядом с деньгами. В прихожей было темно и тихо, из гостиной доносился детский кашель, успокаивающий голос матери. Павел повернул рычажок замка, бесшумно притворил за собой дверь. Парадная дверь салютовала громким ударом, осенний ветер ударил в лицо. Опальный ягер Роберт предпочитал скрываться в регионах с теплым климатом, Никита оказывал ему содействие, за что и поплатился.

Через дорогу простирался парк, промеж оголенных деревьев приютились пустынные скамейки. Павел поднял воротник куртки, пересек дорогу. Психология беглеца — видеть в каждом человеке потенциального преследователя. Он отряхнул доски от опавших листьев, достал смартфон, просканировал меню. Тридцать семь входящих вызовов, двадцать три из которых были от Демченко. От него же пришло четыре полновесных файла. Павел вздохнул и ткнул пальцем место хранения файла.

Лифт остановился, двери распахнулись. Запахло пылью и кошачьим дерьмом. Обнадеживающе горела последняя снизу лампочка на пульте, означающая первый этаж, а под ней вдавленная, жженная спичками, безымянная кнопка. Подвал. Обычный подвал, под обычным домом на пересечении улицы Малая Морская и Невского проспекта.

Как-то раз Демченко пролистал оставленную безвестным пассажиром в самолете брошюру. Автор — путешественник и мастер спорта по единоборствам. На ста сорока шести страницах он давал конкретные рекомендации, как вести себя в опасных ситуациях. Читалось легко, Роман Семенович проглотил книгу за время перелета. В начале повествования автор давал дельный совет. Оказавшись в неизвестном месте, нежелательно покидать точку прибытия.

Лифт дрогнул. Сейчас он вернется на ресепшен, где его поджидает охранник с мертвыми глазами-щелками! Этот аргумент разметал в прах советы спецназовца. Он шагнул наружу, под каблуком скрипнула щебенка, во рту появился привкус, будто он жевал арахис, и в глотке застряла шелуха. Царил полумрак, поодаль потрескивала флуоресцентная лампа. Дальше сгущалась мгла. Через неплотно сомкнутые проемы шахты удалялось крохотное пятнышко света. Лифт умчал в поднебесье. Глухие двери, похожие на ворота сейфа, выступали мрачным пятном из бетонной стены. Что советовал в подобных ситуациях автор книги? В некоторых случаях действие предпочтительнее томительному ожиданию, если вы уверены в своих силах. Он уверен в своих силах? Ушибленный бок ноет, волнами накатывает тошнота. Оказывается, крепкого мужчину запросто можно покалечить несколькими точными ударами. Две главы книжки были посвящены специальной теме. Как противостоять физическому насилию. Он пролистал раздел невнимательно, будучи уверенным, что его насилие не коснется.

Демченко двинулся на свет лампы. Он перемещался, как цапля, перед каждым новым шагом высоко занося ступню. Наверху нарастал странный звук, похожий на приближающийся раскат грома, в ознобе дрогнули стены, с потолка посыпалась белая и невесомая, как пшеничная мука, штукатурка. Демченко догадался, что неподалеку проходит линия метро. В этом месте тоннель разделялся на два рукава. После недолгого размышления, он выбрал тот, который был шире. Вскоре воздух посвежел, Роман Семенович ускорил шаг. Вибрация стен и нарастающий гул свидетельствовали, что он выбрал правильное направление. Видимо, подвал простирался под соседними домами. Тоннель расширился, контуры стен окрасил дневной свет, отсюда было видно небольшое прямоугольное оконце.

Роман перешел на быстрый шаг. Что он предпримет, когда покинет подвал? Снимет побои в травмпункте и напишет заявление в полицию? Так бы поступил любой российский гражданин, но не настолько глуп Черный Роланд, чтобы втягивать власти в столь мутное дельце. Кому, как не ему, знать, какая сила скрывается за фасадом могущественной корпорации. И разгадал тайну он, маг и чародей Демченко Роман Семенович. О подобной удаче мечтает каждый экстрасенс, следовало ликовать, а он погрузился в состояние жесточайшей депрессии, как только понял смысл латинской аббревиатуры S.P.Q.R.

Существуют в природе тайны, чье могущество раздавит смертную тварь, как башмак лягушку. Останется липкая слизь, черные внутренности и заскорузлый помет на протекторе ботинка. Он испытывал нечто сродни благодарности. Ничто не возвращает к реальности так убедительно, как физическая боль. План дальнейших действий созрел немедленно. Выбравшись наружу, он соберет вещи. До границы с Финляндией сто семьдесят шесть километров. Далее на пути следования паром до Стокгольма, оттуда рукой подать до гамбургского порта. Он давно хотел провести несколько месяцев за границей, вот случай и представился.

Громыхнул троллейбус, донеслись обрывки голосов. Запах дыма, углекислоты и асфальта втек через маленькое окошко.

— Эй! — прокричал Демченко и тотчас понял, что глупо орать. Никто его не услышит. А если услышат, то решат, что у местного бомжа началась белая горячка.

Расстояние до окна — два метра. Он огляделся в поисках ящика или любого приспособления, заменяющего лестницу.

— Эй!!!

Перспектива загнуться в двух шагах от спасительной магистрали удручала. Спецназовец рекомендовал сохранять хладнокровие, попытаться воззвать к чувству юмора. Булькнул смартфон, извещая о новом сообщении. Черт побери! Боксер крепко встряхнул ему мозги, если он позабыл про мудрейшее изобретение современности — сотовую связь!

«Господин Демченко! Ваша просьба удовлетворена. Корпорация „Ковчег“, в лице генерального директора Браун М. Э., готова заключить с вами сделку. В случае вашего согласия достаточно отправить СМС на указанный номер. Договоренность вступает в силу тотчас при отправке сообщения. Подробности в прилагаемом к письму файле.

С уважением, Браун М. Э.»

Размашистый росчерк — электронная подпись — заехала краем на круглую печать. Он нажал ссылку, немедленно появился текст.

«Уважаемый клиент! Вы исследовали сферу потусторонних миров, мечтая стать непосредственным участником и наблюдателем так называемого тонкого мира. Спешим вас обрадовать, такая возможность будет предоставлена корпорацией „Ковчег“. Тотчас по заключении договора вы отправитесь в ту незримую часть вселенной, к которой регулярно обращались на своих сеансах. Надеемся, что вы не будете разочарованы в наших услугах!»

Часы на смартфоне перескочили на отметку шестнадцать часов. Соблюдение пунктуальности — вернейший способ избавиться от страха перед дурными новостями. Его встреча с госпожой Браун была назначена на шестнадцать часов. Он услышал странный звук, будто закипает суп в кастрюле, обернулся, сердце провалилось в живот. Напротив сидел огромный черный леопард, маленькие уши прильнули к змеиной голове. Человек вжался спиной в стену, вялая безучастная мысль всплыла под покровом леденящего страха, который парализовал мышцы.

Отправь СМС, и он уйдет!

И не мысль вовсе, а уверенный голос настойчиво продиктовал Черному Роланду свою волю! Пошли СМС!

Мышцы на холке хищника играли под атласной шкурой, человек поневоле залюбовался. Такой и бывает настоящая смерть! Драматичной, наполненной пафоса и страданий, как эпилог античной трагедии.

Заблуждаетесь, господин Роланд! Его Величество Инстинкт Самосохранения заставит вас биться за самую великую ценность сущего — за жизнь! Вы будете мешать зверю вскрыть яремную шею на загривке. Прежде леопард перекусит пальцы рук, которыми вы будете защищаться, его когти порвут мясо на груди и плечах, и когда вы, завывая от ужаса и нечеловеческой боли, утратите способность бороться, наступит благословенный финал. Но и он не принесет вам мгновенного облегчения. Кровь отхлынет от головного мозга через десять секунд. Эти секунды станут самыми длинными в вашей жизни, господин Роланд.

— Нет! — громко сказал экстрасенс.

Леопард ударил хвостом по каменному полу, будто предлагая прежде поиграть, а уже потом приступать к трапезе.

Одеревенелыми пальцами он набрал СМС-сообщение.

— Ты всегда хотел стать исключительным, Рома, — сказала однажды Даша, злобно втянув губы в бутончик, отчего ее рот превратился в алую запятую в промежутке лица между носом и подбородком.

Они лежали в кровати жаркой августовской ночью, и он читал ей стихи Бродского.

— Не выходи из комнаты, не совершай ошибку…

Как он мечтал бы оказаться сейчас с Дашей в постели и слушать ее претензии до бесконечности! Он придавил подушечкой большого пальца сенсорную кнопку. Леопард широко зевнул, предъявив родимое пятно на верхнем небе.

Тотчас последовал мелодичный звон, экран осветился новым уведомлением.

«Ваше сообщение доставлено абоненту».

Играли детки возле клетки…

Леопард потянулся и завалился на бок. Большая ласковая кошка, ожидающая, когда ей почешут брюшко.

— Есть там кто?! — послышался с улицы крик.

— Я здесь! Я в подвале! — громким шепотом прокричал Роман.

— Кто там?

В окошке появились женские ноги.

— Дурак какой-то! — произнес мужчина.

Светлое пятно закрыло круглое, рябое, как полная луна, лицо.

— Что ты там делаешь, мужик?!

— Вызовите МЧС!

— Что он говорит? — полюбопытствовала женщина.

— Дурака валяет!

Они оба рассмеялись.

— Мужик, выходи на улицу! Дверь справа!

Роман ошалело покрутил головой.

Действительно, сосредоточив внимание на окне, символизирующем путь к свободе, он не обратил внимания на коричневую дверцу, которую скрывала гигантская труба, укутанная стекловатой. Демченко осторожно обошел растянувшегося леопарда, потянул дверную ручку. Леопард негромко рыкнул, в полумгле как осколки солнца светилась пара оранжевых глаз.

«Оставайся здесь, лови крыс!» — мстительно подумал экстрасенс и пулей выскочил наружу. Внутри у него все пело и ликовало, даже униженная печень сохраняла спокойствие. С улицы вливался радужный дневной свет. Его освободители встретили узника прохладно. Девушка, высокая, смуглая, равнодушно кивнула. Наружность круглолицего парня показалась господину Роланду знакомой. Круглая голова, торчащие уши, запавшие медвежьи глазки. Тот не отреагировал на его появление, увлеченный беседой.

— Ты, как дура, в приметы не веришь!

Девушка рассмеялась, запрокинув голову. Ее смех был неестественным, деревянным, так могла веселиться кукла Мальвина — красивое бездушное изделие из синтетики и высокотехнологичной пластмассы. Демченко кисло улыбнулся.

— В подвале леопард, — брякнул он, как в воду камень бросил.

Круглолицый посмотрел на него ничего не выражающим взглядом, обнажил удивительно ровные и белые зубы, словно решил укусить господина Роланда и раздумывал, в какую часть лица вонзить клыки. У него были короткие, зауженные, как у стиляги, брюки и остроносые туфли из крокодиловой кожи ярко-желтого цвета. Носками человек пренебрег, ступня была испачкана темной жижей, напоминающей мазут. Роман уставился на эти кричащие туфли, силясь вспомнить, где мог их видеть раньше.

— Чё гонишь, мужик?

— В подвале пантера… — упавшим голосом повторил Роман Семенович.

— В самом деле? — равнодушно спросила девушка. — Прямо-таки пантера?

Она нагнулась к подвальному окошку, и тут стало ясно, что под короткой юбкой у девицы нет белья. Этот, казалось бы, не критичный в безнравственную эпоху факт почему-то окончательно испугал экстрасенса.

— Сдерни отсюда по-хорошему, мужик, — сказал круглолицый доброжелательно.

Демченко вспомнил эту разбойничью рожу, в стильной обуви канареечного цвета. Один из гопников, надававших ему тумаков в подземном переходе.

— Извините! — попятился господин Роланд.

Девушка одарила его ослепительной и холодной улыбкой.

— Мужик не врет, — сообщила она. — В подвале пантера!

Круглолицый пренебрежительно отмахнулся.

— Вррраки! Врраки!!! — его скрипучий голос разносился над Невским проспектом.

«Они сумасшедшие!» — подумал Роман. Он перебежал дорогу на моргающий зеленый сигнал светофора, поднял руку, намереваясь остановить такси. В сторону ворот офиса «Ковчега» он старался не оборачиваться. В любой момент оттуда мог выйти охранник и добить живучего клиента. Автомобили проносились мимо не останавливаясь.

— Идите к черту! — обиделся Демченко. — Дойду пешком!

Он свернул на набережную Мойки. На улице было непривычно тепло для октября, застывшая вода в реке блистала, как расплавленный свинец. В небе промелькнули чайки. Они стремительно снижались, одна, совершив головокружительный пируэт, как черная стрела, промчалась под мостом. Издалека прилетел нарастающий шум, будто зрители разразились аплодисментами. Большая тень очернила землю, Роман инстинктивно пригнулся, — низко, почти касаясь крыльями воды, промчалась стая птиц. Их было, наверное, несколько тысяч; чайки, вороны, зяблики, сороки, голуби — все представители пернатых, обитающих в Северо-Западном регионе, неслись в неизвестном направлении. Орнитологи должны были прийти в восторг, завидя массовый птичий исход. Птицы летели молча, как призраки, от нестерпимо громкого шелеста крыльев сводило челюсти. Белые кляксы усеяли асфальт, липкая жижа упала на рукав куртки. Птицы скрылись в районе Марсова поля, воцарилась тишина. Глухая, жуткая, как застывшее желе. Зашторенные окна домов не подавали признаков жизни. Мир молчал, как остановившееся сердце. Небо потемнело неожиданно, воздух замер. Роман перешел на бег, свистящее дыхание обожгло легкие. Он домчал до здания цирка Чинизелли на Фонтанке. Темнота шла по пятам, как безмолвный убийца. К тому времени, когда он выбежал на улицу Белинского, сгустились сумерки, во мгле таилось нечто. Живое, опасное, осязаемое. Оно дышало, истекало нечеловеческой яростью, оно приближалось.

Роман налетел на высокий бордюр, от боли в ноге его прошиб пот. Он громко всхлипнул, достал смартфон, включил фонарик, трубка выпала из слабеющих пальцев, треснуло стекло. Зрительная память считается наиболее эффективной из всех прочих видов памяти. Увиденная картинка застревает в нейронах практически навсегда. Вспышка фонаря длилась меньше полу-секунды, но запечатленная сцена застыла перед взором обезумевшего от страха человека. Прямо перед ним сидел покойник, по его лицу важно ползали черви, проваленные глаза смотрели на господина Роланда лукаво, словно предлагая присесть рядом и махнуть по кружке пива с копченой скумбрией. Пахнуло сладким тлением, словно не человеческая плоть разлагалась, а бродил засахаренный мед, из распахнутого черного рта суетливо выскочила потревоженная многоножка. Разум утратил связность, мыслительный процесс, всегда такой послушный, как хорошо отлаженная машина, дал сбой.

— Не выходи из комнаты… — беззвучно прошептал человек и опустился на колени.

Кот Маркиз восседал на подоконнике. В шестнадцать часов кот шевельнулся, усы дрогнули, холка почернела. Кот выгнул спину дугой и утробно завыл, не сводя голубых глаз с пересечения Литейного проспекта и улицы Белинского. Распахнулась входная дверь, беззлобно, по укоренившейся привычке бурча ругательства, в квартиру вошла пожилая женщина. Маркиз слетел с подоконника и, подняв хвост трубой, мчал навстречу.

— Маркиз, голубчик ты мой! — Женщина погладила ходящего юлой под ногами кота. — Похудел, некормленый, небось! А твой, я гляжу, укатил куда-то!

Домработница насыпала в миску сухого корма, сменила тарелочку с водой. Накрапывал унылый осенний дождь, липкий, моросящий. Обычная погода обычного пасмурного дня.

Павел перечитал содержимое файла, присланного экстрасенсом. После каждого прочтения он набирал номер Демченко и внимательно, словно пытаясь разгадать тайный смысл за стандартным сообщением, выслушивал уведомление.

«Абонент недоступен, пожалуйста, перезвоните позже или оставьте сообщение».

Голос автомата отдавал закаленной медью. С шестой попытки электронные мозги закоротило, он принялся вещать на английском языке.

Последний раз Павел прочел текст.

«Браун Мария Эдуардовна, уроженка города Москвы, совладелица сети ресторанов быстрого питания „Колобок“, ей принадлежит доля акций корпорации „Ростелеком“, владелица художественной галереи „Арт консалтинг“. Учредитель благотворительного проекта „Дети болеют раком“, попечитель и одна из спонсоров развивающего центра „Околица“, предназначенного для отстающих в развитий детей. Замужем».

К файлу прилагалась фотография — улыбчивая блондинка, непокорная прядь густых волос закрывает высокий лоб.

Ниже шла ссылка интернет-новостей.

«Третьего августа муж известной предпринимательницы Браун Марии Эдуардовны обратился в полицейское отделение Василеостровского района с жалобой на пропажу супруги. Напомним, что госпожа Браун является известной личностью, учредившей крупный благотворительный фонд. Со слов супруга, Браун пребывала в служебной командировке. Последний исходящий звонок в двадцать четыре часа первого августа был зафиксирован из аэропорта „Пулково“. Сведения о регистрации на борту Браун М. Э. документально подтверждаются».

«Четвертого августа было возбуждено уголовное дело по факту исчезновения человека».

Павел вытер тыльной стороной ладони пот со лба. Он предусмотрительно купил утепленную куртку на синтепоне нейтрального коричневого цвета. Коричневый цвет выбирают мужчины, страдающие комплексом неполноценности, и лица, имеющие физические изъяны. И еще чуваки в бегах!

Он открыл новую ссылку.

«6 августа гражданка Браун явилась в полицию и опровергла заявление супруга. По ее словам, она останавливалась в отеле по причинам личного характера. Попытки связаться с мужем предпринимательницы не увенчались успехом. Согласно заявлению соседей по коттеджному поселку, где проживали супруги, мужчина домой не возвращался. От гражданки Браун встречного заявления о поиске мужа не последовало. Напомним, что бизнес-леди совместно с американскими партнерами основала корпорацию „Ковчег“. Под патронажем корпорации также находится крупнейшая в Северо-Западном регионе сеть коммерческих пансионатов для лиц престарелого возраста и нетрудоспособных граждан».

Грузная женщина, одетая в голубой спортивный костюм с надписью «Пума», тесно обтягивающий ее выдающийся бюст, неумело переставляла палки для скандинавской ходьбы. Проходя мимо, она покосилась на одинокого парня, притулившегося на скамейке. Кисло пахнуло потом и ванилью, острие палок яростно вонзилось в почву. Женщина скрылась за ветхим зданием летнего кафе. Деревянные ступеньки заросли сухой желтой травой.

Следующий файл открывался дольше остальных — две минуты крутилось белое колесико. Несколько строчек, написанные мелким шрифтом. Павел сжал пальцами запястье, словно хотел проверить на прочность кости. Мысли бились изнутри о кожух черепа, как твердые горошины. Готовая сложиться в завершенную картину мозаика, рассыпалась при попытке систематизировать накопанные факты кропотливым экстрасенсом. И можно ли разбросанные, как осенние желуди по земле, выдержки интернет-ресурсов считать фактами?

Он пересчитал число звонков, поступивших от Демченко. Их интенсивность нарастала по времени. К трем часам дня он звонил почти бесперебойно, словно боялся, что у него отберут телефон.

Подскочил воробей, клюнул землю, выпуклый черный глаз безбоязненно посмотрел на человека. Поживиться было нечем, сообразительная птаха возмущенно чирикнула и улетела прочь.

Павел еще раз прочитал скупой текст полицейского прокола.

«В ночь с 1 на 2 августа в доме номер 8 по 14-й линии Васильевского острова было совершено жестокое убийство. Тридцатипятилетняя Маргарита Родченко нанесла мужу, Василию Родченко, два удара столовым ножом в грудь и живот, после чего обварила раненого мужчину кипятком и скрылась в неизвестном направлении. По факту совершения убийства прокуратура возбудила уголовное дело. Родченко объявлена во всероссийский розыск. Согласно показаниям соседей, Родченко увлекалась эзотерическими практиками».

Он просканировал почту, где обнаружил фотографию Родченко, ту самую, что отправил с айфона корпорации, пока провайдер не обесточил Интернет. И завершало послание сообщение, набранное от руки, с грамматическими ошибками, свидетельствующими о сильнейшем волнении, испытываемом экстрасенсом.

«Сро. чно! Срочкно! Найтите старушку-нищенку… Она сидит в переходе Гостиный двор. Гадалка… Скажите ей все!»

Сообщение было датировано десятью минутами четвертого. Затем Демченко предпринял последнюю попытку дозвониться. На этом все. Точка. Ошибочка! Еще один файл застрял на почтовом сервере, не желая открываться. Павел попытался его извлечь, но, как назло, Интернет забастовал.

Грузная женщина отстала, перешла на шаг и остановилась, прижимая ладонь к правому боку. Ее лицо побагровело, приобрело зловещий баклажановый оттенок, указывающий на проблемы с сердцем. Синяя шапочка с улыбающимся медвежонком на канте съехала набок, выбившаяся наружу прядь волос прилипла к брови. Павел прижал подбородок к груди, пряча лицо. Если он намеревается стать профессиональным беглым преступником, для начала не помешает отрастить бороду или остричься наголо! Страх, до сего момента куском льда тянущий живот, превратился в жилистый комок нервов, подпирающих солнечное сплетение. Он потер озябшие ладони. Толстуха переждала, пока остальные физкультурники пробегут круг, и побежала следом. Ее тонкий голос разносился в холодном воздухе.

— Нельзя наедаться перед тренировкой!

Высокий, сутулый, как Дон Кихот, с острой профессорской бородкой мужчина беззлобно пошутил, физкультурники рассмеялись. Погода в октябре переменчива, только что тусклое солнце небрежно гладило землю скупыми лучами, а вот приползла косматая туча. Из разлома в стене летнего кафе объявился облезлый кот, настороженно посмотрел на человека, припал грязным брюхом, целясь в толстого голубя. Физкультурники выстроились в ряд, как дембеля на параде, «профессор» отдавал команды звонким голосом:

— Руки на уровне плеч! Р-р-раз! — два-а-а! Повторяем!

Толстая женщина умоляюще смотрела на профессора. Смартфон жег ладонь, страх переместился из живота в горло, подпирал кадык, будто шершавый кулак. Палец дрожал, когда он открывал очередное сообщение.

— Ноги на ширине плеч! Начинаем наклоны!

Мужчина сложился вдвое, помпон на спортивной шапочке болтался на шерстяной нити, как погибший сперматозоид с красочного плаката в медицинском центре. «Алкоголь и наркотики приводят к мужскому бесплодию!»

Пустое поле письма.

Кот пронесся по земле, поднимая кучу пыли, внешняя неуклюжесть жирной птицы оказалась уловкой. Голубь взлетел на дощатую сцену и торжествующе смотрел на посрамленного хищника.

Одиннадцать сообщений от Насти, и ни единого слова или знака.

— Молодой человек! — Толстуха подошла незаметно.

Размазанная тушь на веках делала ее похожей на добрую колдунью из детского мультфильма. Нестерпимо разило потом и кислым ацетоном. Запах диабетиков.

— Простите, что помешала. Вы актер?

В ее глазах светилось искреннее любопытство. От страха вздулся кишечник, как ледяная вода под напором заполняет полый сосуд.

— А в чем дело?

Женщина смутилась.

— Ваша внешность мне показалась знакомой…

— Анна Павловна! — закричал профессор. — Не отлынивайте от занятий!

— Еще раз извините…

Она трусцой побежала к остальным, могучие ягодицы содрогались в такт шагов.

Павел забросил сумку на плечо, пересек площадку. Начался дождь. Маленькие острые капли хлестко били по коже, жалили лицо, как пчелы. Спортсмены покидали парк в легкой панике, гигантскими шагами, разбрызгивая лужи, бежал Дон Кихот. Женщины предпочли пережидать ненастье, скрывшись под навесом летнего театра. Толстуха что-то говорила подруге, активно жестикулируя пухлой рукой.

Возле метро он зашел в ближайший магазин, купил кепку с длинным козырьком, длинный шарф, обмотал им шею. Продавец — худой парень с рыжей шкиперской бородой без усов — не глядя швырнул на прилавок сдачу. Павел навел маскировку, закутавшись шарфом до подбородка, надвинул козырек на глаза и только после этого рискнул зайти в холл метрополитена.

Держась за поручень в переполненном вагоне метро, Павел Рюмин пришел к трем противоречивым выводам. У беглеца имеются преимущества по сравнению с преследователями. Беглый не забудет ни на минуту, что по его следу идут ищейки. Маскировка обладает двойственным эффектом, внешность меняет, но привлекает внимание зевак. И в людном месте больше шансов остаться неузнанным, нежели в полупустом парке. Взгляды пассажиров бездумно пронизывали пространство, не задерживаясь подолгу на одном и том же. Механический голос объявил станцию, поезд устремился в черное подземелье. Страх ослаб. Адреналин растворился в кровяном бассейне, осталось ощущение отупения и тяжести в голове. Он получил увесистый толчок в спину.

— Пардон!

Крепкий мужчина весело посмотрел ему в глаза. У него были дурацкие пушистые усы, как у маршала Буденного, и торчащие лиловые уши.

— Ничего страшного…

Жадный зверек по имени паника впился колючими зубками в пах. Мучительно захотелось опорожнить кишечник. Желание оказалось столь нетерпимым, что он сжал ягодицы. Павел продирался к выходу, расталкивая людей локтями. Кто-то лениво огрызался, высокий парень пнул в ответ и почему-то рассмеялся. Живот вздулся, трескуче выходили газы. На его счастье, перегон был коротким, он выскочил из вагона, как отстрелянная гильза из барабана. Ему показалось, будто усатый вышел следом за ним, но это не имело значения. Рюмин мчался гигантскими шагами вверх по эскалатору, перепрыгивая через две ступени. Напротив выхода красовалась огромная вывеска «Макдоналдс». Судьба благоприятствует беглецу! Павел ворвался в стеклянную дверь, газы мучительно рвались наружу, как пробка из бутылки взболтанного шампанского.

— Здравствуйте! — лучистая улыбка молоденькой девушки в красном фирменном переднике вспыхнула и увяла.

Едва не задев служащую локтем, он влетел в благоуханное помещение туалета. Сдернуть джинсы заняло десятую долю секунды, ягодицы охолодил унитаз. Следующие полторы минуты Павел Рюмин провел в благословенной медитации. Он тщательно вымыл руки, накрутил разболтанный шарф перед зеркалом. Из уборной вышел другой человек. Не желая разочаровывать улыбчивую служащую, он заказал молочный коктейль.

— С клубничным вареньем? — Она излучала счастье, как бедняк, выигравший в лотерею миллион.

— Обычный коктейль…

Он пожалел о своем благородном порыве. В отличие от граждан из общественного транспорта посетители «Макдоналдса» с любопытством жующего человека изучали окружающих.

— У нас большой выбор сиропов! — ее рот готов был разорваться, как у Щелкунчика.

Кто-то тронул его за локоть. За спиной ухмыльнулся усач из метро. Задремавший зверек пробудился в мгновение ока и впился железными клещами под дых.

— Что надо?

— Расплатись шустро, и уходим отсюда!

Павел встретился взглядом с худощавой женщиной средних лет. Она немедленно отвернулась к окну.

— Тебя засекли, индюк! Забирай свое пойло, бегом на улицу!

— Возьмите сдачу! — улыбающаяся девушка высыпала на прилавок пригоршню монет.

Усач тянул его рукав, не давая времени на раздумье. Расплескивая на ходу тягучую жидкость, Павел устремился к выходу.

— Сюда, быстрей!

В зоне стоянки была припаркована «девятка» с наглухо тонированными стеклами. Такому ристайлингу мог позавидовать уроженец южных республик. Блестящие молдинги украшали борта серебристого цвета, делая автомобиль похожим на ракету образца семидесятых годов прошлого столетия. Усач распахнул дверцу, нырнул за руль. Придерживая молочный коктейль, Павел вскарабкался на соседнее сиденье, рыкнул двигатель. Десять минут они мчались по проспекту, сохраняя гробовое молчание, наконец водитель остановился под разрешающим знаком, заглушил мотор. Он покрутил шеей, словно выискивая знакомых, дважды чмокнул губами.

— Ты — лох! — объявил он.

— И на том спасибо!

Павел осторожно посмотрел на своего спасителя. Крепкого телосложения, среднего роста, смуглое лицо, пушистые усы. При разговоре он забавно чмокал губами, словно привыкал к новому зубному протезу.

— Такая маскировка — ни к черту! — объявил усач. — Тебя уже сдали!

— Женщина в «Макдоналдсе»?

— Мужик в парке, где ты сидел на скамейке. «Дон Кихот», — подумал Павел.

— Откуда ты знаешь?

Усач достал из кармана куртки черный ящичек с отверстиями в верхней части.

— Прослушка! — Он самодовольно посмотрел на Рюмина. — У меня рация настроена на их частоту.

— Круто! — уважительно сказал Павел.

Усач приоткрыл дверцу.

— Я покурю… — Он воткнул прикуриватель в гнездо, извлек из бардачка мятую пачку «Мальборо». — Кино с твоей рожей крутят с утра до вечера. Ты, типа, кинозвезда, братан!

— Ты следил за мной от парка?

— Угу…

— Почему ты мне помогаешь?

— Сколько ты бегаешь? — Щелкнул прикуриватель, усач приложил алое жало к кончику сигареты, жадно затянулся, будто был лишен курева длительное время. — Два дня?

— Второй день… — неохотно признался Павел.

— «Второй день»! — передразнил его человек. — А я с июня в бегах! — Он стряхнул горку пепла.

— Ты тоже был ягером?

— Угу… — Усач нервно шевельнулся. — Ты где ночь провел?

— На чердаке, — солгал Павел. — Зашел вместе с жительницей в подъезд, поднялся на последний этаж, залез на чердак.

Усач подозрительно смотрел на него.

— Накопал инфы?

— Ты о чем? — фальшиво удивился Павел.

— Не гони, земляк! Мы с тобой в одной упряжке. Каждому лоху известно. Первым делом, опосля побега, начинаешь рыскать по старым сусекам. Ну, там, почта, СМС, вайберы, ватцапы и все такое… Я, прикинь, получил двадцать шесть сообщений от своей бывшей! Чмок! А у тебя с этим как?

— Негусто…

Павел откупорил пластиковую крышку, выкинул в пепельницу соломинку. Пить коктейль глотками было приятнее. Как могло случиться, что «девятка» усача была припаркована в том самом месте, где его одолел понос? Совпадение? Совпадение — слишком большая роскошь для мира, в котором рулит дьявол!

— Так не бывает, чувак! — глаза усача сузились в щелки. — Я пахал на хозяйку три месяца, а инфы скопилось выше крыши!

— Почему сбежал? — Павел попытался перевести разговор на другую тему, но усач был непреклонен.

— Почему, почему?! Задолбало все! — Он вытянул шею, словно страдал радикулитом. — Пахоты много, бабло тратить некогда.

— В полицию обращался?

— Ха! У них все схвачено, за все заплачено!

Визг тормозов, скрежет металла и звон разбитого стекла прилетел от ближайшего перекрестка. А спустя короткую паузу раздалась громкая ругань, звук удара, короткий, словно изумленный вскрик, и перепуганный женский вопль. Усач выпростал одну ногу наружу и стоял в неудобном положении, полусогнувшись, будто намереваясь присесть на шпагат.

— Вот чмо… — его голос неожиданно охрип.

Завывание полицейской сирены оглушило. «Мазда» в два приема развернулась через трамвайные пути, на дороге образовалась пробка. Черная «тойота-лендкрузер» заехала левым передним колесом на встречную полосу. Бампер джипа завис над изящным «ниссаном-микро» небесно-голубого цвета, словно огромный автомобиль готовился изнасиловать крохотную машину. Рядом с распахнутой дверью упал ничком высокий мужчина, светлые волосы растрепал ветер. Алекс оттолкнул кричащую женщину и быстрым шагом направлялся к «девятке». Ему перегородил дорогу сотрудник ДПС, толстый и неповоротливый, как ленивый барсук. Его рука скользнула к кобуре. Павел зафиксировал картинку за считаные доли секунды.

— Сидеть на месте! — заорал усач.

Павел выплеснул сладкий коктейль ему в лицо. Тот все еще пребывал в неудобном положении, одной ногой стоя на тротуаре. Павел уперся спиной в стойку и сильным толчком ног врезал наудачу. Усач шлепнулся на ягодицы, клацнули челюсти. Чмок! Чмок! Рюмин перескочил на водительское место, крутанул ключи в замке зажигания.

— Стой!!! Стой, гад!!! — заорал усач.

От нажатия на педаль акселератора «девятка» содрогнулась, салон наполнился запахом жженого сцепления, машина дернулась и рванула вперед, издавая ужасающий рев. В зеркале обзорного вида Павел успел увидеть изумленное лицо Алекса, перегородившего ему путь полицейского с рукой, впившейся в застежку кобуры, и кремовую от слипшейся сладкой массы физиономию усача. Не снижая скорости, он вписался в поворот, отчего «девятку» занесло на встречную полосу. Он пролетел на предельной скорости больше километра. После чего сбавил скорость до положенных шестидесяти километров в час. Только через десять минут Рюмин восстановил способность размышлять здраво. Он ввел адрес в навигатор: 14-я линия, дом 8. Дальше ехал в крайнем левом ряду, стараясь смешаться с транспортным потоком.

Город пустовал. На Васильевском острове асфальт был сухим и пыльным, сюда не дошел дождь, источив запасы влаги на правом берегу Невы. Стрелка на экране навигатора повернула налево и превратилась в жирную красную точку.

Дом прятался в темной глубине уютного сквера. Старинное четырехэтажное здание, побуревшее от времени, пыли и городского смога. В зарослях облетевшей сирени был виден пересохший фонтан, покрытый некогда серебряной краской, но приобретшей с годами оттенок несортовой моркови. На скамейке сидели две старушки. Одна высокая и сухая, с загорелым лицом, напоминающая индейца в резервации, какими их показывали в старых вестернах. Завидя незнакомца, бабки, точно по команде, прекратили беседу и одновременно повернулись к нему.

— Здравствуйте! — ненормально бодрым голосом проговорил Павел.

— Здрасте! — ответила индеец.

Сотовых телефонов он у старушек не заметил, а пока они доковыляют до своих квартир, он успеет растаять как дым.

— Здесь проживала Маргарита Родченко?

Времени для вживания в образ задушевного почитателя старух у него не было. Или пан, или пропал.

— Ритка? — на лицо индейца набежала тень. — Пропала Ритка! Тьфу-тьфу! — сплюнула старушка через левое плечо. — Ведьма она была, вот что скажу!

— Почему ведьма?

— Колдовала! — вступила в беседу вторая. — Все знали. У нее муж, Васька, хороший был мужик, царствие ему небесное… — широко перекрестилась бабулька. — Как уйдет в смену, у нее из хаты демоны орут дурными голосами, прости меня, Господи! Порешила она Ваську, в кипятке сварила, как была, голяком, на улицу убегла. Так ее и не нашли по сей день! — Она заговорщически наклонилась. — Евоное сердце ей нужно было, вот чё!

— Почему сердце?

— Понятно для чего! — рассердилась бабушка. — Для колдовства!

— А тебе это зачем? — подозрительно нахмурилась индеец. — Тут милиционеры безвылазно шастали, и квартира до сих пор опечатана.

— Я веду журналистское расследование, — не моргнув глазом, соврал Павел. — В истории Родченко выявляется много белых пятен.

— Журналист! — индеец посветлела лицом. — То-то я гляжу, личность знакомая! Спрашивай, что хотел.

Он достал смартфон, предъявил фото Родченко.

— Зараза, — сплюнула бабка на землю.

— Благодарю вас, благодарю…

Далее он выделил фотографию хозяйки корпорации, которую предусмотрительно скачал с официального сайта «Ковчега», предъявил бабулькам на опознание.

— Фотография мелкая, уж извините, что есть. А эта женщина вам незнакома?

Старушка нацепила очки, поднесла смартфон к глазам, обиженно посмотрела на подругу.

— Ритка запущенная была, как пьянчужка, а эта расфуфыренная, будто принцесса!

Индеец очками пренебрегла, мельком взглянула на изображение.

— Сестра, что ли, Риткина? Похожа на нее, шибко похожа, только эта ухоженная, а Ритка была чумная! Оно и понятно, с бесом поручкаешься, не так изгадишься!

— Вполне возможно, вполне возможно… — Он отступал, кланяясь, как китайский болванчик. — Вы мне очень помогли. Спасибо большое.

Он переехал Дворцовый мост и оставил «девятку» на Невском проспекте напротив магазина «Пассаж». В этом месте тонированная машина «проживет» не более четверти часа. Говорят, столько времени дается танку на выполнение боевой задачи, после чего он будет запеленгован и подбит. Когда он спускался в подземный переход, к неблагонадежной машине уже подкрадывался эвакуатор. Павел закинул сумку на плечо и шел по людному тоннелю. Шарф и кепку он забыл в салоне автомобиля.

Прорицательница безошибочно угадала его присутствие, хотя он и прятался за спинами сгрудившихся зевак. Она протянула гнутый палец с раздутыми артритом узлами на сочленении фаланг.

— Эй, монгол, отойди в сторону!

Монголом предсказательница назвала высокого мужчину с восточным разрезом глаз, в дорогом осеннем пальто из верблюжьей шерсти. Мужчина прижал стильный рыжий портфель с золотыми замками к груди, словно бронежилет.

— Мне уйти?

— Вот осел небесный! Говорю, в сторонку отойди, не отсвечивай!

Монгол сместился к стене с большим рекламным плакатом, настоятельно призывающим россиян отдыхать на курортах Краснодарского края.

Послушание взрослого состоятельного гражданина никого из присутствующих не смутило. Объяснение было простым, как и все просто в подлунном мире. За тот период времени, что старуха пророчествовала в подземном переходе, у нее сформировалась многочисленная группа фанатов. Это была разношерстная публика, в которую входили представители всех возрастных групп, профессий и конфессиональных принадлежностей. Большая часть фанатов получила бесплатное пророчество, которое успело сбыться, или прорицательница сообщила факты из их биографии. Короче, это были люди, засвидетельствовавшие чудо собственной персоной. Мужчина с портфелем был из их числа. В его случае жесткий скептик обратился в ярого приверженца. Чаще предсказания совершались индивидуально, печальный случай с гадалкой Ташей явился исключением, и многие осененные благодатью фанаты держали в тайне услышанное от гадалки. Не обходилось без курьезных случаев. Две тетки-богомолки, укутанные в серые платки, подметающие с раннего утра длинными подолами бесформенных юбок асфальт, решили приобщить прорицательницу к конфессиональной доктрине. В одно утро они появились в переходе, распевая псалмы дребезжащими голосами, неся перед собой отпечатанные в типографии иконки. Тогда среди фанатов начался раскол. Половина одобрила намерение приручить старушку с ее мангустом, а другая часть резко этому воспротивилась. Дело запахло потасовкой. В голосах певчих звенели воинственные ноты. Монгол возглавил группу агностиков. Прорицательница, обычно равнодушно реагирующая на местные разборки, вмешалась. Она позвала богомолку и коротко прошептала ей что-то на ухо. Никто слов не расслышал, но тетка стала тихой, доверчивой, как домашняя кошка, и с того дня мирно сидела в углу на принесенном из дома раскладном стульчике, держала бумажную иконку на коленях, если к ней обращались, отвечала с улыбкой, суровые черты лица смягчились. А вот монгол держался особняком. Он появлялся в переходе раньше остальных фанатов, доставал из портфеля термос с кофе и весь день неотлучно находился рядом с прорицательницей.

— Стой там, малец, скоро позову, — сказала старуха.

Мужчина послушно кивнул. Старуха пристально посмотрела Павлу в глаза. Словно горячий воздух ударил в лицо, земля ушла из-под ног, как мох на болоте. Он пошатнулся, но взгляда не отвел. Ласковое тепло мягко окутало затылок, ладони потеплели. Кровь бодро струилась по артериям, лицо запылало от жара. Хотелось рассмеяться и обнять хмурого бизнесмена.

— Не так все плохо… — заметила старуха.

— Я видел вас на перекрестке, — сказал Павел. — Вы просили принести сливок для питомца. Не было времени на остановку.

— Рамзес сыт!

Впервые он ощутил покой и умиротворение, а еще поспешность. Хотелось быстрее задавать вопросы, не упустив ничего из памяти.

— Я не знаю, с чего начать! — признался он.

— Начинай с главного! — ободряюще улыбнулась старуха.

— У меня очень много вопросов!

— Вишь, сколько их тут? — повела она рукой. — Как думаешь, что нужно всем этим людям? Вопросы! Все хотят знать ответы. А для чего? Потому что страшно… — Она указала на богомолку, скромно сидящую на раскладном стульчике. — Вон у нее есть молитва, церковь, а она каждый день приходит. Как и все остальные. Разве в церкви худые вещи говорят? Нет. А людям мало…

Старуха покачала головой.

— Они думают, что бабка расскажет тайну, и им перестанет быть страшно. Так было пять лет назад, пятьдесят и пятьсот. Ничего не меняется. Что со мной будет дальше? Знаешь, сколько раз я слышала этот вопрос от обезумевших в предсмертной корче людей?

Потомственный маг Григорий держал на весу смартфон с включенным диктофоном. Он не единственный, кто пытался записать речи прорицательницы, но чудодейственным образом техника давала сбой. Та же петрушка происходила во время фото или видеозаписи. Камера работала, реле мерцало, а при попытке воспроизведения — пустое место! Задрожала земля, с приглушенным гулом промчал по проспекту автобус. Старуха плеснула сливок из пакетика, мангуст высунул розовый язычок и лакал, совсем как домашний кот.

— Я не стану тебе отвечать, малыш, — сказала прорицательница. — Ты смелее многих, только не веришь в собственную храбрость.

— Черт! — выругался Павел. — Да я трусливее зайца!

— Будь осторожен, — сказала старуха. — Вы слишком легкомысленно относитесь к силе слова! В начале было Слово… — не читал такого? И когда вам страшно, вы в десять раз чаще кричите «черт», чем «Бог»! Если ты выйдешь на площадь и заорешь во всю глотку «Врача! Скорая, помогите!» или «Полиция, спасите, грабят!» — кого будешь ожидать?! Дворника или повара? Что просишь, то и получишь! Кого зовешь, тот и придет!

Павел улыбнулся. Прорицательница объясняла просто и доходчиво.

— Я сегодня чуть в штаны не наложил, — признался он. — Не тяну на героя.

— И сейчас поджилки дрожат? — светлая улыбка озарила иссеченное морщинами лицо.

— Сейчас нет!

Тянущая жилы тревога и правда заметно ослабла. Видать, старуха шлет на него гипнотические пассы.

— Бывает так, что под слоем жира крепнут железные мышцы. Что ты сейчас хочешь больше всего на свете?

Павел зажмурился. Перед глазами промелькнули фрагменты минувших недель. Дыхание перехватило. Так случается, когда стоишь на краю высотного здания, внизу чернеет бездонная пропасть, и холодный ветер свистит в ушах. Ужас и отвага.

— Я хочу найти Настю! — громко закричал он.

— Вот и прекрасно! — улыбнулась прорицательница. — Любовь важнее страха. В начале мира была любовь, это уж потом люди бояться начали. Дам тебе помощника. Эй, монгол, настал твой час!

Мужчина подпрыгнул, будто к пяткам ему приложили электроды.

— Я?!

— Ну кто еще? Конечно, ты, малец! С ним пойдешь!

Павел неприязненно покосился на человека.

— На кой он мне сдался?

— Пригодится.

— Куда мне идти?

Она лукаво взглянула поверх его плеча.

— Хочешь разыскать любимую? Вот и ступай туда, где ее оставил.

— В Краснодарский край?!

— Ты точно бестолковый! Где в последний раз голос ее слышал?

— В кабинете у этой… У Браун. Она набрала номер, Настя со мной разговаривала…

— Вот и ступай!

Павел направился к выходу мимо озадаченных фанатов, ловя завистливые и восхищенные взгляды. Мимо тетки-богомолки с пастозным, бледным, как непропеченное тесто, лицом, мимо красочных рекламных стендов, украшающих стены подземелья. Цепкие пальцы схватили за рукав, в полуметре возникла рожа усача. Кепка слетела с плешивой головы в пылу погони.

— Вот ты где, земляк! — заорал он и двинул Рюмину кулаком в живот.

Дыхание сперло. Павел отступил на шаг назад и что было силы врезал в лицо противнику. Чмок! От непривычки запястье пронзила острая боль. Он впервые в жизни ударил человека. Как говорят шахматисты — дебют. Всегда предпочитал улаживать конфликтные ситуации разговором. Хороший разговор — половина дела! Типичное обоснование труса. На удивление получилось неплохо. Хлестко, точно в нижнюю часть скулы, в то место, где она смыкается с подбородком. Боксеры называют место «стеклянной точкой». Вставная челюсть выпала на асфальт, лицо обмякло, как шарик со спущенным воздухом, черты утекли вниз, лишенные опоры щеки обвисли, усач стал похож на обиженного спаниеля.

— Ну шука, шащь упью!

Сзади возникло движение, звучный удар, звон разбитой посуды. Худой мужик, в линялых спортивных штанах, попытался напасть на Рюмина, но монгол огрел его по макушке портфелем. Благородная кожа почернела, остро запахло кофе.

— Вот сученыш! — зарычал монгол. — Я разбил термос!

Он орудовал портфелем, как палицей, из глубокой ссадины на лице мужика брызнули капельки крови. Вдохновленный поддержкой, Павел шибанул ногой неприятелю в пах и попал. Новичкам везет! Усач скорчился и тихонько подвывал. Ошарашенный натиском, худой отступил к выходу. У него в руке мелькнуло отточенное лезвие.

— Ах ты, сявка белоглазая!

Монгол сместился вбок, его кулак вылетел, как снаряд из пращи, и опустился на ребра. Хрясь! Звук был таким, словно треснула кость. Заточка со звоном покатилась по асфальту, худой согнулся и упал на бок. Все свершилось необычайно быстро. Фанаты возбужденно обсуждали битву.

Прорицательница одобрительно кивнула:

— Из вас получится хорошая команда!

По пути монгол выбросил испорченный портфель в мусорный бак. Ручка оторвалась, из мягкой кожаной оплетки торчали нейлоновые белые нити, похожие на обезглавленных червей.

— Портфеля не жалко? — спросил Павел.

— Не хотел бить в зубы. В корпус еще можно, а по морде не решался. Боялся кулак разбить, может, у них кровь порченая…

Он протянул руку:

— Геннадий! Можешь звать Монголом. У тебя неплохой правый кросс, подучишься, сможешь боксировать.

Рукопожатие было жестким и крепким, пальцы стальные.

— Павел Рюмин! Вообще, я первый раз в жизни ударил человека.

— С почином тебя, Паша!

Павел, не скрывая удивления, посмотрел в чернильные китайские глаза человека. Тот понимающе улыбнулся.

— Отец был русским, мать — бурятка. Я — подлинный интернационалист. Жена… бывшая жена… — его голос дрогнул. — Катя была наполовину украинкой, наполовину еврейкой. Мне нации вообще по боку!

Он свернул на площадь Искусств.

— Нам в другую сторону, — неуверенно сказал Павел.

Он всегда побаивался агрессивных мужчин, а видя, как тот расправился с вооруженным заточкой мужиком, и вовсе приуныл.

— У меня машина рядом, — буркнул Монгол.

Платная парковка была плотно уставлена автомобилями. Пожилой парковщик бегал промеж машин в поисках щели, куда надлежало втиснуть огромный «хаммер».

— Я уезжаю! — кивнул Монгол.

— Так рано, Геннадий Сергеевич?! — удивился парковщик.

Они подошли к БМВ пятой серии, бесшумно щелкнул электронный замок.

— Садись! — приказал мужчина.

В салоне пахло автомобильной косметикой, Павел провел пальцами по бархатистому пластику на торпеде.

— Новая?

— Восемь месяцев…

— Ты круто врезал тому парню в брюхо! Занимался боксом?

— Баловался по молодости, — с видимой неохотой ответил Монгол.

Он включил знак аварийной остановки, выбил пальцами дробь по оплетке руля.

— Ты, небось, башку свернул, гадая, на кой леший успешный мажор торчит возле чокнутой бабки?

— Угадал!

Геннадий горько усмехнулся.

— Все просто, Паша. Просто и скучно. Мне сорок девять лет, женат двадцать четыре года. Был женат, — уточнил он. — Как сошлись в институте, так и жили. Дочь твоих лет. Две трети жизни за спиной, только сейчас начал ценить время. Раньше относился к нему, как к бумаге в сортире. Подтер зад, скомкал и выбросил. Я пережил смутную эпоху, сейчас совладелец строительной компании. Был им, — опять поправился он. — Жизнь шла как по маслу, дочь вышла замуж, укатила в Москву. И тут появилась эта дамочка… — лицо перекосила судорога. — Сделка! Какое сладкое слово! Знаешь, на чем меня купили?!

Павел молчал, боясь пропустить хоть слово.

— Блядство! — Геннадий выкрикнул слово, как бичом хлестнуло в кондиционированном воздухе салона. — Сучье блядство! Я редко изменял жене, и всегда жалел потом. Видать, натура такая. А тут появилась этакая Марья-искусница, ни словом сказать, ни пером описать. Короче, меня понесло. Все к черту спустил, и бизнес, и деньги. Моя любовница в этой сучьей фирме типа топ-менеджером работает. Подписывал бумаги, как в бреду был, вот только тачка осталась и кой-какая мелочь, что не успел потратить. Пришел к жене, покаялся. Говорю, схожу с ума, ничего с собой поделать не могу, ухожу к ней. Жена тихо так слушала, улыбалась, даже пожалела… Все, говорит, понимаю, претензий не имею. Я убежал к своей любимой, она тут рядом хату снимает…

Павел вздрогнул.

— Прихожу, а она в кровати валяется со здоровым негром. Меня как обухом по башке огрели! Кинулся на него с кулаками, я у себя на родине, в Иркутске, за первенство края выступал по боксу. — Он горько хмыкнул. — Другая весовая категория!

— Он тебя избил? — тихо спросил Павел.

— Быстро и жестоко избил, — спокойно уточнил мужчина. — Я неделю в больнице провалялся. И что интересно! Эта тварь сидела голая в кресле, преспокойно смотрела, как меня калечит чертов негр, курила свои вонючие сигареты. Короче, когда вернулся домой, жены нет. Прилетела дочь… — Он отвернулся к окну.

Начался легкий дождь, прозрачные капли, как слезинки, прочертили извилистый рисунок на стекле. Когда Монгол обернулся, его глаза были сухие, горящие ненавистью.

— Врачи сказали — инфаркт. Но это медицинский диагноз. Я ее убил, понимаешь, Паша?! Своей жестокостью убил. Раньше не понимал, что за слово такое — грех! Мол, грех убивает! Теперь знаю, это не Бог нас наказывает, мы сами себя грехом караем. Словно по живому кусочки плоти отрезаем! В то утро я шел по улице. Бизнеса нет, дочь укатила назад, я в запое, как водится. В подземном переходе меня окликнули. Кинул старушке мелочь, она вцепилась в руку и рассказала всю историю. Да с такими подробностями, о которых никому не было известно. И сказала, что избавиться от боли я могу только одним способом. Скоро придет человек, я должен буду помогать ему во всем, сопровождать до самого конца…

— До конца?!

— До самого конца, — подтвердил Геннадий.

Павел тронул подушечкой пальца холодное стекло. Оно было твердым и безжизненным. Мертвая материя. Такой же безжизненной была Юлия Гронская. Холодная, красивая, мертвая. И еще жестокая и опасная.

— А Марию Браун ты встречал? — спросил Рюмин.

Монгол оживился.

— Я в мире бизнеса не новичок. Так запросто, с нуля никто не поднимается. Не хочу грузить тебя подробностями, Паша, но чудес не бывает. Я знал Марию Браун, не то чтобы лично, но слышал о ней. Общие знакомые есть. Питер — тесный городок. Вдруг, откуда ни возьмись, возникает корпорация «Ковчег», и выясняется, что Браун руководит этой фиолетовой конторой еще с царя Гороха! Причем налоги они платят такие, что любая фискальная служба будет служить им на задних лапках, как дрессированная собачка.

Павел нашел в папке сохраненную фотографию Родченко.

— Вот, посмотри. Похожа?

Монгол отрицательно покачал головой.

— По такому фото трудно судить. Хотя на карточках они все «отфотошопленные», хрен узнаешь!

Павел коротко изложил скупую информацию, которую выудил про бывшую сотрудницу «Ковчега».

— Прикол. У нее день рождения первого апреля! День дурака!

— Ага, — ответил Монгол. — И еще первого апреля родился Иуда Искариот. Тот самый тринадцатый апостол, который Христа предал. — Он достал из бардачка планшет, поколдовал пару минут, увеличил во весь экран фотографию. — Вот фото Марии Браун! Специально сохранил, пока собирал инфу на эту бесовскую контору, в которой ведьма эта работала… — пояснил он.

Женщина на фотографии была привлекательной. Внимательный взгляд светлых глаз. Ей было лет тридцать пять, от силы сорок. Сходство с фото Родченко, безусловно, было. Так могли быть похожи родные сестры.

— И что интересно, — сказал Монгол, — в Инете есть программа поиска изображений по фото. Если вбить туда это фото, ничего не найдешь! А компьютер все помнит! Словно нет такой дамочки, и не было в природе никогда! А на запрос по Марии Браун везде вылезает блондинка вроде той, что на твоем фото.

— Я ее не знаю! — признался Павел. — Так же, как и ты, скачал фото с «Фейсбука». Ее зовут Маргарита Родченко, она была сотрудницей «Ковчега».

— Что-то я не секу, что ты гонишь, партнер!

Расшифруй!

Павел коротко изложил результаты своих расследований. Рассказал про аббревиатуру S.P.Q.R., про послания экстрасенса. После чего выдал все, что знал про Гронскую и Алекса, подробно описав судебный иск, заключение сделок. Когда он рассказывал про зоопарк, Гена восхищенно выругался.

— Понятно, почему этот чувак разделал меня под орех!

Рюмин закончил свою историю описанием корпоративной вечеринки, нового образа хозяйки, своей странной болезни, начавшейся на следующее утро и исчезнувшей после употребления обычной поваренной соли.

Монгол выслушал внимательно, подавшись массивным корпусом вперед.

— Ерунда! — воскликнул он. — Та, настоящая Браун — не призрак бесплотный! У нее были друзья, семья. Как им объяснишь, что вместо вашей мамаши теперь другая тетя конторой управляет?!

— Семьи у нее больше нет… — Павел открыл меню, дал прочесть товарищу сообщение, присланное экстрасенсом.

— А как же менты, партнеры?! Не может известный человек исчезнуть на ровном месте!

— Ментов можно подкупить, СМИ опубликуют ту инфу, за которую им заплатят.

Гена прочертил пальцем полосу на стекле.

— Ты говорил, что она изменилась.

— Трудно сказать… — Павел задумался. — Она будто стареет прямо на глазах…

— Как портрет Дориана Грея! — невесело усмехнулся Монгол.

— Это еще кто?

— Ящер ты первобытный, Паша, — беззлобно улыбнулся Монгол. — Дитя Интернета. Внешность легко меняется при наличии бабла. Хороший хирург тебя превратит в Робби Уильямса или в папу римского! Получается, что эта Родченко заимствовала личность Марии Браун, и никто ни ухом ни рылом не повел? А ты со своей девочкой ей на кой сдался? Тело приходит в негодность, нужны новые инкубаторы?

Павел вздрогнул. Монгол озвучил версию, которую он не осмеливался признать перед самим собой.

— Мистика какая-то… — прошептал он.

— Есть один способ проверить, — сказал Монгол. — Нанесем визит вежливости госпоже Браун! Вопрос, как туда попасть. Если бы ко мне в контору вломились два чокнутых придурка, я бы вызвал охрану.

— У меня есть друг в «Ковчеге»! — улыбнулся Павел.

Он достал скомканный клочок бумаги, прочел нацарапанные корявым почерком цифры.

— Рискнем!

Павел набрал номер, включил режим громкой связи и долго ждал, прежде чем сонный голос ответил:

— Здорово, дружище!

— Гоша?!

— А кому ты звонишь, дубина? — рассмеялся электрик. — Тебя еще не поймали?

— Пока в бегах…

— Молодчина! Экстрим рулит! Нужны поддельные ксивы? Все в нашей власти! Организуем!

— Можешь провести в «Ковчег», меня и моего друга?

— Пара пустяков. С вас пол-литра!

— Когда нам подъехать? — осторожно спросил Рюмин.

— Лучше поспешите. Сейчас хозяйки нет, рассекает на метле, оглядывает свои владения… — Он хохотнул. — Заходите с черного хода. Расклад такой. Войдете во двор. Там будет железная дверь. Стуканешь азбукой Морзе, чё на ум придет — отопру! Все понял?

— Понял!

— Про бутылку не забудь!

Павел отключился, с извинительной улыбкой посмотрел на партнера, но бизнесмен был настроен серьезно.

— Этот парень знал твой номер раньше?

— Н-н-нет…

— Как же он сразу въехал, что звонишь именно ты?!

Этот его номер действительно никто не знает! Геннадий многозначительно покачал головой.

— Так-то брат! Если это наш друг, ничего страшного, а если… — Он замолчал.

Павел минуту подумал и решительно тряхнул головой.

— Друг! Я уверен!

— Ну, тогда в магазин за пузырем и по коням!

Монгол вывернул руль, пропустив просигналившую машину, и выехал на канал Грибоедова. Круглые часы на Думской башне показывали час с четвертью. По небу пронеслись косматые облака, пепельно-серые тени окутали город. Резкие порывы ветра понуждали прохожих ускорять шаг. В салоне БМВ было тепло и комфортно, интимно поскрипывала новенькая кожа. Геннадий остановил машину в двух шагах от входа в корпорацию, сбегал в магазин за бутылкой водки, мужчины зашли в темный двор, остановились возле указанной электриком двери.

— Чувствую себя дураком-шпионом, — ворчливо заметил Монгол.

Павел выбил кулаком замысловатую трель по железу, которая, по его представлениям, должна была звучать, как азбука Морзе. Некоторое время изнутри не доносилось ни звука, потом лязгнул тяжелый затвор, на пороге стоял Гоша в неизменном синем комбинезоне.

— Гость в дом — Бог в дом! — улыбнулся электрик.

Они шли гуськом, впереди Гоша-электрик, следующим Монгол, замыкал шествие Павел Рюмин. Гоша говорил без умолку, от его непрекращающейся болтовни у нервного бизнесмена вскоре начала раскалываться голова.

— Вот вы уважили рабочего человека, купили флакон! Другие приходят с пустыми руками, а жалко, что ли? А Гоша никому не откажет, выслушает, поможет и словом и делом, прально я грю? — выстрелил он скороговоркой. — Вы вдвоем пришли, это хорошо, это славно. Тут ведь какая арифметика получается? Двое мужиков — или друзья, или враги. Сначала, как водится, обнюхаются, погрызутся, как собачки, а потом, глядишь, подружатся. Мужчин сближает водка и драка. А прибавь вам женщину — начнется война. Потому что трое — это уже общество! Как физики гонят — самая надежная опора — три точки. Не четыре и не пять, а верняк — три. А если вас четверо? Дело швах! Трое обязательно сделают из четвертого козла отпущения. Ну а если вас станет пять персон — пиши пропало! Война! Так-то оно… Узники сходят с ума в одиночной камере, а когда попадают к таким же сидельцам, теряют разум, потому что хотят всех перекрошить в капусту! Когда соберутся двое во имя мое… Ха-ха-ха! — Гоша рассмеялся. — Вот ты скажешь, двое обязательно забьют до смерти третьего? Прально грю? И ошибешься! Добрые люди всегда могут найти общий язык, вот чё я тебе скажу! Что два, что три, что двадцать три!

— Помолчи минуту, башка раскалывается! — взмолился Гена.

— А что плохого в словах? — нимало не смутившись, продолжал Гоша. — Ничего плохого, прально я грю?

Он на ходу откупорил бутылку, приложился к горлышку, шевельнулся острый кадык на заросшем бородой горле.

— Ах, щастье! Глотни вот по сюда! — обкусанный ноготь указал на край этикетки.

— Я не пью… — отвернулся Монгол.

— Подшитый?

В голубых глазах электрика угадывалось искреннее сочувствие.

— Тебе какое дело?

— Национальное русское заболевание! — важно сказал Гоша. — Где я ни был, сколько народу ни перевидал, так, как русские, никто не уважает водочку родимую!

— Я, как видишь, не очень-то русский.

— Русский! Все русские, кто родину в эпоху перемен не бросил! А национальности придумали обманщики, чтобы добрых людей ссорить!

Он свернул в затемненный тупичок, громыхнул связкой ключей, скрипнули несмазанные петли, запахло моторным маслом, выдохшимся пивом и жареной картошкой. Гоша нащупал выключатель, яркий свет ударил в глаза.

— Милости прошу в мою берлогу! — пропел электрик.

Гоша привел их в обыкновенную рабочую мастерскую. Стеллажи были завалены всякой всячиной. Набор разводных ключей, гайки и шурупы, сложенные в ящичках. Высокий, упирающийся резным гребнем в потолок шкаф был заперт на висячий замок, покрытый густой коростой ржавчины. В старом зеркале с облупившейся амальгамой по краям пятнами расползалась чернота, отражалась плитка и маленький холодильник, настолько старый, что у Павла возникли сомнения в его работоспособности. Побелка осыпалась, в углу свил паутину паук-крестовик. Невесомая нить задрожала — насекомое спустилось вниз, суетливо перебирая мохнатыми лапками.

— Штрудель, дружище! — радостно заорал Гоша. — Скучал без папочки!

Он протянул трупик засохшей мухи, удар жала поразил мумифицированное тельце.

— Паука зовут Штрудель? — спросил Павел.

— Тебя зовут Паша? — передразнил его электрик.

— Дрянь, — сказал Геннадий.

Крестовик деловито оплел муху витками паутины и, отяжеленный добычей, медленно поднимался в свой угол. На желтой спине чернел геометрически ровный крест.

— Кому-то не нравится, что ты лопаешь бифштекс, приятель!

— При чем тут бифштекс?

— Съезди при случае на мясокомбинат, здоровяк, — спокойно ответил электрик. — Коровы плачут, как малые дети, стоя в очереди на эшафот. Так-то, братишка! Никто не хочет умирать! Я приношу Штруделю мух. Нарочно собираю трупики между окон или снимаю с клейкой ленты, что висят в офисах. У тебя в офисе висели такие же?

— Извини его, Гоша! — вмешался Павел. — Видеть, как паук ест у тебя с рук, будто щенок, непривычно.

— Привычка — тот же страх, — заметил Гоша. — Люди обрастают привычками, а потом расстаться с ними не могут. А правда, она рядом, под боком. Увидел, как старушка в автобус влезть пытается, подсадил, и весь день на душе светло. Песика бродячего на улице подкормил, товарищ забухал, — подмигнул он Монголу. — Позвони, узнай, если надо, отвези в клинику. Вот он, настоящий кайф, а не бабки да телки! Этого, братки, ни за какие гроши не купишь!

Павел ощутил настоятельную потребность излить этому чудаковатому пареньку душу. Излить беду до последней капли, начиная со страшного июньского утра, когда он обнаружил неподвижное тело матери в кровати. Увидел ее бледную, как пергамент, кожу, обтягивающую высокие скулы, раскиданные в хаотичном беспорядке по подушке черные волосы, словно она не умерла, а наслаждалась рассветом после безумной ночи секса. Рассказать историю летнего лагеря, частично позабытую и спрятанную в укромные закоулки подсознания. Воспоминания о которой и сейчас вызывали леденящий холод, охвативший его, десятилетнего парня, когда физрук уговаривал «сделать приятное», а после отказа как бы в шутку сжал горло огромными ручищами и заглядывал в лицо, как жестокий натуралист, изучающий агонию подопытной мышки. Не утаить ничего и завершить исповедь мертвенным ощущением одиночества, настигшим его в провинциальном кафе.

Гоша разлил по стаканам водку, хлопнул крышкой холодильника, на столе объявился сморщенный лимон, взмахом столового ножа он разрезал его на две половинки.

— Лайфхак тебе, брателло! Нейтрализует подшивку. Проверенный метод!

— Я не говорил, что подшит… — проворчал Монгол.

— Завязавшего братца-пропойцу за версту видать! — рассмеялся Гоша. — Пьяницы обычно добрые люди, и ты, Монгол, — добрый человек, делал людям кой-чего плохого, а потом страдал…

— Откуда ты знаешь, что меня Монголом зовут?

— В зеркало посмотри, — сказал Гоша. — Махни, легче будет!

Геннадий осторожно понюхал стакан, в его глазах появился характерный блеск, присущий душевнобольным в стадии обострения.

— Поехали!

Мужчины выпили не чокаясь, электрик протянул бизнесмену половину лимона. Геннадий пережевывал кислую мякоть.

— Клево! — прокомментировал Гоша. — Не очкуй. Сейчас всех пустышками подшивают.

— А зачем лимон?

— Типа, плацебо. Теперь к делу! Бизнес-леди вас ждет. Это нормально, что вам страшно, братки! Бояться естественно. Тебя пугает даже тень от шкафа в собственной спальне в час заката.

Он рассмеялся, довольный своей остротой. Павел поймал взгляд товарища. Так смотрит битая дворняга на сумку с колбасой. Геннадий грустно покачал головой.

— Твой кореш прав. Я подшитый… — И немного подумав, добавил: — В седьмой раз…

— Органам к этой самой Браун не подкопаться, — продолжал Гоша. — Все гладко, чистая бухгалтерия, белые зарплаты. Сделки, что ее сотрудники заключают, совершены с точным соблюдением правовых норм. А связи там такие, что крыша выше неба! — Он воздел глаза к грязному потолку. — А наши ощущения к делу не пришьешь! Пральна я грю?

Рюмина неожиданно осенила догадка.

— Ты полицейский? Что-то вроде под прикрытием?

— Я — твой ангел-хранитель, дубина! — усмехнулся Гоша. — Если надумал разыскать свою любимую, тряси бизнес-леди как грушу, кроме гнилых плодов, ничего на голову не свалится!

— Что же делать?

— Предложи ей сделку. Баш на баш.

— Что я могу ей предложить?! — воскликнул Рюмин.

— Ты ей зачем-то нужен, иначе бы она всю эту чехарду с похищением не затеяла. — Он встал со стула. — Зайдете в офис с черного хода, иначе полицию точняк вызовут.

Гоша пригласил друзей к выходу.

— Что же это за «Ковчег» такой?! — вскричал захмелевший Павел.

Живое лицо электрика посуровело.

— Судный день! Слышал такое? Он ведь для каждого свой… Смерть — дело одинокое! Вот и приходит такой Ковчег Судного дня к каждому в свой час.

Он вышел в подвал, завозился с ключами возле неприметной дверцы в стене.

— Здесь выход в холл! — Гоша подмигнул Павлу. — Добрым людям иногда нужно дать второй шанс, пральна я грю?

Дверь за ними захлопнулась, друзья оказались на ярком свету. Справа протянулась стойка ресепшен, там сидел охранник. Увидев незнакомцев, он отложил планшет и пружинистой походкой направился к ним. Монгол ориентировался в ситуации со скоростью стартующего гепарда, скинул пальто.

— Вали отсюда, Паша!

От толчка в плечо Павел по инерции пробежал пару метров. Стальные глаза охранника были направлены на него, возникший на пути человек воспринимался им как досадная помеха. Он сместился на удобную дистанцию для удара, но Монгол сумел уклониться, иначе бы лежать ему на сверкающем чистотой полу! Прямой джеб охранника пришелся на пять сантиметров выше и правее подбородка. Голова шатнулась, ноги поплыли, как макаронины. Убежденный в успехе, охранник наступал на Рюмина. Павел ощутил табачный запах одеколона, увидел вздувшуюся синюю вену на шее.

— Эй, братан! — послышался оклик, охранник удивленно оглянулся. — Мы с тобой не закончили…

Геннадий стоял в оборонительной стойке, кулаки были тесно сомкнуты у груди, колени полусогнуты.

— Беги отсюда! — прорычал он Рюмину.

Охранник двинулся молча, как полярный волк, и это было самое страшное. Он убьет Монгола! А потом прикончит его! Павел нажал кнопку лифта, двери распахнулись.

— Вали, придурок!!! — закричал Монгол. — Вали живо!

Он встретил охранника прямым кроссом в голову и поднырнул под руку. Охранник пошатнулся, в глазах промелькнула растерянность. Монгол тотчас закрепил успех двумя быстрыми апперкотами. Противник вошел в глухой клинч, но даже не искушенному в боях Рюмину было ясно, что поединок не закончен. Опытный боец восстанавливал силы. Павел хлопнул ладонью по кнопке, и, пока закрывались двери, он увидел, как бойцы обменялись сериями ударов. Левая бровь бизнесмена отекла, наливаясь черной синью. А потом было глухое отчаяние и горькое чувство стыда. Он обязан был помочь товарищу, а не бежать сломя голову!

Лифт остановился, впереди простирался пустынный коридор. Повсюду царило запустение, будто сотрудники в спешке покинули кабинеты. Стулья опрокинуты, на полу в беспорядке валялись бутылки минеральной воды. За дверную ручку зацепился лифчик пятого размера. Подобным бюстом могла похвастать госпожа Рогозина. Старший менеджер фирмы, мать троих детей, старший сын страдает наркотической зависимостью. Богатое воображение нарисовало зловещую картину хаоса, охватившего солидное учреждение на следующее утро после корпоративной вечеринки. Он прошел мимо распахнутой двери в кабинет секретарши. Пол был усыпан окурками с колечками губной помады на желтом фильтре. Опрокинутая и наполовину опорожненная квадратная бутылка виски «Джим Бин» лежала на подоконнике, спиртовой запах улетучился. За столом послышалось движение, будто валкая туша елозит по полу.

— Кто там?! — прокричал он.

— О-о-ох…

Он услышал громкий всхлип, покатился стаканчик для карандашей.

— Есть кто живой?!

Павел вытянул шею, заглядывая за стол. Голая толстая нога поспешно убралась, он успел заметить варикозные узлы на икре и золотой браслет, опоясывающий лодыжку.

— О-о-ох…

Людмила с трудом поднялась из-за стола. Она прикрывала руками обнаженную грудь.

— С вами все в порядке, Люда?!

На него бездумно взглянули карие глаза, прическа взбилась в воронье гнездо, под рыжими кудрями проступили черные корни. Старший менеджер глупо хихикнула. Она просто смотрела на него, ничего не говоря.

— Езжайте домой, Людмила!

Он притворил за собой дверь, услышав протяжный стон и шум падающего тела. Появление пьяной и голой Рогозиной выглядело дико, но не сверхъестественно. Напилась дамочка, устроила себе разгрузочный день! Дальше следовал его кабинет. На месте таблички торчала пара неаккуратных дырок, словно шурупы были вырваны с мясом. Тут же, в мусорном ведре, лежала и сама табличка «РЮМИН П.А.».

Тихо скрипнула дверь.

— Есть там кто?! — крикнул он наобум.

В первый миг ему показалось, будто на стене водрузили чучело деревенского пугала. Черные распахнутые руки, ухмылка, похожая на свирепый оскал. Земля поплыла, тело свело судорогой. Коммерческий директор напоминал птицу в полете. Рукава пиджака были раскинуты, как крылья, туловище устремлено ввысь, выпученные глаза дерзко смотрели в небо. Пальцы в предсмертной корче вцепились в гвозди, словно Гуревич пытался выдернуть острия из пронзенных ладоней, рот исказила безумная ухмылка, он будто хохотал над проделкой сослуживцев, затеявших веселую потеху. Крошки гипрока и осколки кирпича усеяли офисный стол, предусмотрительные коллеги воспользовались перфоратором, в капитальную стену были вогнаны пробки. Лоб финансового директора окутала вязь из колючей проволоки, струйка темной крови затекла в открытый глаз.

Павел вылетел пулей из кабинета. Он увидел муляж. Жестокий розыгрыш. Несколько раз глубоко вздохнул и остановился перед входом в ЕЕ кабинет.

— Пошла к дьяволу! — прошептал он вслух и распахнул дверь.

Хозяйка устроилась в кресле, запрокинув ноги на стол. Кабинет производил удручающее впечатление. Пол был усеян фарфоровыми осколками разбитой антикварной вазы, в темном голландском пейзаже чернела прореха диаметром с небольшую дыню, обвисшие края холста свернулись в трубочку.

— Вас не учили, что нельзя входить без стука, молодой человек? — Браун посмотрела на Рюмина.

— Я хотел поговорить…

Слова застряли в глотке.

— Слушаю!

— Я — Павел Рюмин… Ваш сотрудник. Бывший сотрудник…

— Вижу, что бывший, — сказала женщина. — Что дальше?

— Там в кабинете, Гуревич…

Браун нахмурилась, словно пыталась вспомнить что-то мелкое, незаслуживающее внимания.

— Мой коммерческий директор! Н-да… Что-то припоминаю. Был такой способный финансист. Он уволен!

Уволен. Хохочущий, страшный рот, как у Щелкунчика, бездумный взгляд, устремленный в потолок. Ее лицо отекло, как после хорошей пьянки, глаза утонули под распухшими веками, прическа растрепалась. Павел собирался с мыслями, а перед глазами застыли черные руки-крылья коммерческого директора.

— Вы находитесь на испытательном сроке, — медленно сказала Браун. — Нарушение служебных обязанностей чревато увольнением.

— Где моя девушка?!

— Если вы говорите о Юлии Гронской, то придется обождать. Юлия в служебной командировке.

— Я хочу видеть Настю! — прокричал Павел.

— Страдаешь, дружок? — Она рассмеялась. — Сейчас ты расскажешь, что любишь и жить без нее не можешь! Старая песня с фальшивыми нотами. В своевольной и капризной девице тебя манил твой собственный страх. Страх потерять ее! Неохотнее всего люди расстаются со своими страхами. Его величество — страх! Если бы я могла давать благословение, страх стал бы моим кумиром! Ради него совершаются подвиги, полководцы сжигают города, мореплаватели открывают новые страны. Этот мрачный город, стоящий на костях, был зачат в страхе, и его обитатели проживают свой век запуганными и злыми. Местные жители напоминают крыс. Они приспосабливаются, выживают в отвратительных климатических условиях. Я вижу, чувствую страх в их душах, страх быть чужими, одинокими и непонятыми собратьями!

Она ткнула каблучком туфли в стол и крутанулась на вертящемся кресле.

— Ха-ха-ха!!! — ее смех зазвенел хлестко и звонко, будто вдребезги разбилось зеркало на тысячи осколков. — Обожаю страх!!!

Она крутилась, как злой, безумный ребенок на карусели. Наконец кресло остановилось, женщина подалась вперед, опершись локтями о стол.

— Похоже, я разговаривала с селезнем. А жаль! У меня были планы на твой счет.

— Ты не имеешь права…

— Что?! Говоришь о правах?!

Взгляд ее сине-черных исступленно горящих глаз подавлял волю.

— Мой коммерческий директор! Старательный и пугливый человечек. Корыстолюбие! Он всего-навсего перевел на свой счет какие-то жалкие пять миллионов! Барахло… — медленно проговорила она. — Все это менее важно крохотной молекулы по имени Павел Рюмин!

Она откинулась на спинку кресла.

— Ты был так трогателен и беззащитен прошлой ночью! По рейтингу сексуальной мощи Павла Рюмина выступил на десять баллов из десяти возможных. А потом расплакался, как мальчишка! Конечно, тебя напугала сцена расправы над изменником. Смешной и жалкий Никита, милый гей и наркоман! А ведь он просил у тебя заступничества! Трижды попросил, а ты трижды от него отрекся! Ничего не напоминает? В истории уже был упомянут подобный казус. О чем тебя просил Никита? Только замолвить словечко! «Я не знаю его…» — Она чрезвычайно похоже скопировала дрожащий голос.

Павел услышал звонкое биение своего сердца. Оно стучало ровно и четко, как метроном. Приступ гнева стих быстро, как стихает налетевший шквал. Он увидел свое отражение в одном из зеркал и не узнал молодого мужчину. Уверенный взгляд, гладкий лоб в том месте, где пролегала скорбная складка.

— Я хочу увидеть Настю, — спокойно повторил он.

Браун внимательно посмотрела на него. В ее взгляде появилось любопытство.

— Ты действительно хочешь встретиться со своей девушкой? — спросила она. — Ты в этом уверен?

— Уверен!

Она взяла пульт от плазменной панели.

— Девиз нашей корпорации — выполнять пожелания сотрудников!

Черный экран озарила вспышка, трескуче заскрипели динамики, появился устойчивый видеоряд.

— Специально по заказу дорогого клиента!

Видео было любительского качества, словно снимала скрытая камера. Нет сомнений, невидимый оператор запечатлел возвращение молодоженов из Крыма.

…По пустынной ночной дороге мчится внедорожник. Полосы дальнего света фар вырываются из мглы, как прожектора, описывают кривую траекторию. Автомобиль притормаживает возле дорожного знака, но тотчас вновь набирает скорость. Дорога извилисто петляет, справа темнеет горный массив, камешки весело подпрыгивают, отброшенные колесами, и исчезают в бездонной пропасти. Сквозь шум колес и мерное рычание мотора доносятся слова.

«Краснодарский край занимает первое место в России по числу пропавших без вести людей!»

Слышен беззаботный женский смех. Ревет двигатель, в этом месте начинается подъем в гору, автомат включает пониженную передачу…

— Ты хотел знать, где твоя девушка?! — вкрадчиво спросила Браун. — Смотри дальше!

…Преодолев очередной поворот, внедорожник уверенно набирает скорость, два снопа света разрезают мглу.

«Ты скучный и мрачный манагер, Мальчик Рюмка!» — хохочет девушка.

Свет фар выхватил дорожный указатель, — впереди идут ремонтные работы.

— Нет!!! — закричал Павел.

Он знал, что произойдет в следующий момент. Он захотел зажмурить глаза, как тогда в жаркое июньское утро, а открыв их, увидеть смеющееся материнское лицо.

Удар о стекло звучит глухо и вязко. Будто шлепок сырой глины. Пятна света ныряют вниз, визг тормозов заглушает женский крик, мужской голос исторгает ругательство. Внедорожник проваливается в глухую бездну, несколько мгновений властвует тишина, потом доносится звон разбитого стекла, скрежещущий стон разрываемого металла, и воцаряется пауза…

— Конец фильма!

Она хлопнула в ладоши.

Павел застыл, как оглушенный. Его фигура отразилась во множестве зеркал, как инклюзия, — влитая в смолу миллионы лет назад мушка, по истечении тысячелетий превратившаяся в золотистый янтарь. Так обретается бессмертие.

— Это ложь! — глухо сказал он.

— В самом деле?! — воскликнула женщина. — Могу рассказать, что будет дальше. Предоставить бонус, как ВИП-клиенту. Настя Розова погибнет на месте, а вот Павел Рюмин впадет в состояние комы и пробудет в статусе овоща двадцать восемь дней. Как раз до сегодняшнего утра. Насколько мне известно, вы утром испытывали недомогание, больной? В некоторых религиях существуют поверья о чистилище. Промежуточное состояние между физической смертью и путешествием в загробный мир. Ждешь продолжение истории?

Она придвинула пачку сигарет, чиркнула зажигалкой, выпустила голубое колечко дыма.

В русском языке не было верного слова, чтобы описать эмоции, испытываемые им. Ярость? Слишком обыденно, по-литературному плоско. Отчаяние? Горечь потери? Удивительным было другое. Из обширной гаммы чувств исчез страх. Словно ключевую программу удалили во время переустановки системы.

— Мы с Настей разбились и я пребываю в чистилище?! Между жизнью и смертью?! Ты это хочешь сказать?!

— Я?! — Она удивленно подняла брови. — Это ты сам сказал!

— Этого не может быть! Я видел людей, общался с ними!

— Ну да, конечно, людей… — Она добродушно рассмеялась. — Что ты подумал, когда встретил рабочих в мастерской? Здесь все ненастоящее! Люди… Самое реальное — это живые люди, тут ты прав! Дома, машины, пробитые колеса, плохие дороги, даже договоры эти… — Она швырнула на пол горсть бумажных листов, испещренных подписями заказчиков. — Все тлен! Материя! Какую-то жалкую тысячу лет назад человечество не знало бумаги. А вот человек был и остался прежним, не важно, голый он, одетый в шкуру убитого им зверя или в костюм от Армани. Только живые люди позволяют оценить реальность. Вспомни персонажей, с которыми ты сталкивался за эти злосчастные двадцать восемь дней. Если назовешь хоть одного живого субъекта, я нарушу договор, который заключила с твоей ненаглядной Настенькой!

— Я вспомню! — яростно прокричал он, стиснув череп ладонями.

Вереница человеческих лиц, звук голосов, запахи, шуршание одежды, стук каблуков, касания рук. Как она сказала — персонажи! Обезличенный термин. Люди — марионетки, послушно двигающие конечностями, привязанные к невидимым нитям, уходящим ввысь, в темноту.

— Трудно начать… — сказала она. — Понимаю! Живых людей непросто отличить от манекенов!

— Я заключал сделки! — выдавил он через силу.

— Доктор? Или тот маменькин сынок, моя сбежавшая игрушка?

Она пододвинула ногтем отпечатанный лист бумаги.

— Читай! Ты теперь можешь читать без очков, не правда ли?! Тебя не удивляет трансформация близорукого парня?

«…настоящим уведомляем, что Смолкин Михаил Борисович скончался при невыясненных обстоятельствах. По факту обнаружения трупа возбуждено уголовное дело…»

Он отбросил листок, будто бумага обожгла пальцы.

— Цианистый калий! — Она причмокнула губами. — Быстро, надежно, безболезненно. Среди всех самоубийц самые продвинутые — врачи.

— Экстрасенс! — выкрикнул Павел.

— С тобой приятно иметь дело, — сказала Браун. — Вытаскиваешь из колоды джокера.

Она щелкнула кнопкой на пульте, засветился экран. Шла запись новостей, датированная девятнадцатым сентября. Телевизионная Служба Безопасности. Та самая передача, в которой показывали беглого преступника Рюмина Павла Алексеевича. Хмурый ведущий с подобающим для темы выпуска скорбным лицом смотрел в камеру.

«…Тело было обнаружено в пятидесяти метрах от подъезда, где проживал Демченко. Согласно заявлениям медиков, причиной скоропостижной гибели сорокадвухлетнего мужчины стал сердечный приступ. Напомню, Демченко Роман Семенович был популярным в городе экстрасенсом, в последнее время переживал творческий кризис. Незадолго до трагического случая его видели в состоянии сильного алкогольного опьянения…»

Женщина нажала кнопку, изображение погасло.

— Алкаш! Старая как мир история!

— Наташа! Наташа, управляющая свинг-клубом!

— Браво! Никого лучше представительницы древнейшей профессии ты выбрать не мог!

На этот раз экран вспыхнул сам по себе, повинуясь безмолвному сигналу.

…Полуобнаженная брюнетка набирает в шприц жидкость цвета разведенного молока, по лбу текут горошины пота, пухлые губы искусаны в кровь. Она яростно бьет сложенными пальцами по локтевому сгибу, находит тонкую венку, игла пронзает кожу, выступает крохотный рубинчик крови…

— Передозировка! — прокомментировала Браун. — Смерть на пике кайфа! Обожаю наркоманов! — Она прижала указательный палец к губам. — Лучшие месторождения опия-сырца в Афганистане находятся под протекцией нашей корпорации. Только тсс! Строжайший секрет!

— Рудик! — закричал он. — Рудик — беженец из Армении! У него жена…

— И больная дочка! Почти в яблочко! Только он не был беженцем. Он был солдатом, а у каждого солдата руки в крови. Ты стреляешь, в тебя стреляют. Диалектика! Участь хворых детей приоритетнее родителей. Они умирают, не успев нагрешить. Наивный юноша! Ты в самом деле думал, что можешь носиться сломя голову по городу в угнанной «девятке», оставаясь незамеченным?

Павел смотрел в одну точку перед собой.

— Это ты убила их… — глухо произнес он.

— Ну да! — насмешливо ответила она. — И вам с Настеной на дороге аварию подстроила. Знаешь, что я тебе скажу, Павлуша! Тебе следовало соблюдать скоростной режим и следить за дорожными знаками. И как бы между прочим, негоже скромному менеджеру впаривать честным гражданам битые тачки. Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется! Накануне отпуска господин Рюмин продал наивной девушке автомобиль марки «Форд-Куга» со скрученным пробегом. Дело житейское! Фишка в том, что у машины подтекала тормозная жидкость, покупательница, по словам того же Павла Рюмина, — лохушка полная! Менеджер знал о дефекте, но умолчал, — на комиссионные с продажи он купил любимой девочке колечко с алмазом и забронировал люкс для новобрачных в славном городе Воронеже. Покупательница предупреждала, что живет за городом, но менеджер уже мысленно потратил денежки. В ту ночь на трассе шел дождь… — на ее губах заиграла рассеянная, почти нежная улыбка. — Бедная девочка! И еще штрих к портрету. Она была беременна. Хочу спросить вас, Павел Алексеевич. Сколько времени проживет человек с раздавленной грудной клеткой?! — Она щелкнула пальцами. — Шесть часов, сорок семь минут, двадцать четыре секунды! Она так страдала, бедняжка! Чуть не забыла! При встречном столкновении страдают две машины, как известно! В «мазде» ехал пожилой мужчина. Спешил с дачного участка, знаете, старички очень любят проводить время на приусадебных участках…

Павел опустился на пол с отрешенным лицом.

— Поздравляю, — сказала Браун. — Теперь и у тебя есть свое небольшое кладбище! У меня в фирме случайных людей не бывает.

— Экстрасенс хотел помочь мне, он никому не сделал ничего плохого… — тихо сказал Павел.

— Это любимый раздел нашей программы! Маги, колдуны и чародеи! Ладно, если жулики, каких, как известно, большинство. Но господин Роланд заигрался с темными силами всерьез. Уж очень хотел человечек лично с Князем Тьмы поручкаться! И у доктора рыльце в пушку, за здорово живешь цианистый калий не пьют, это тебе не холодное пиво с креветками!

— А Настя?! Как же Настя! — исступленно кричал Павел. — Она почему?!

— Шлюха, — с удовольствием произнесла бизнес-леди. — Наивный Мальчик Рюмка! Ты и в самом деле веришь, что у гламурной девочки, помимо тебя, не было поклонников?! Желаете посмотреть видео? — официальным тоном казенного служащего осведомилась она. — Имеются пикантные записи. Включая групповой секс. Видео датировано, чтобы у вас не возникло заблуждения, что оно было сделано до вашего знакомства. Рекомендую! Последний хит, с двумя мужчинами одновременно. Снято за неделю до свадебного путешествия! Настена — такая проказница!

— Ты — дьявол! Дьявол!!!

Она равнодушно повела плечом.

— Слова, слова, слова… Слова ничего не значат. Ценность имеют только поступки. Какую жизнь выбрал ты, дружок, как только появились деньги? Пьянство, блуд, цинизм, стяжательство. Да, еще! — Она подняла указательный палец. — Модная фишка — наркотики! Как часто ты вспоминал о невесте?!

Скрипнула дверь, в кабинет вошел толстый кот. Нервно мяукнул, взлетел на стол. Она запустила когти в густую шерсть, почесывая холку животному. Павел не удивился появлению Гнуса. Он разучился удивляться с той поры, как подписал договор. «Ты не такой уж хороший парень, Рюмин!» — сказала однажды Настя, а он обиделся. Зеркало часто лжет, показывая плоское, двухмерное отражение. Звук собственного голоса кажется чужим при воспроизведении на диктофоне.

Кот улегся на стол, задрал заднюю лапу пистолетом и с наслаждением намывался.

— Ты получал все, что хотел! — продолжала Браун. — Деньги, секс, аплодисменты. Ты принял условия предложенной сделки, как похотливая девственница, смущенно потупив глаза и ломаясь для приличия, когда одноклассник расстегивал ей лифчик. Чем красивее упаковка, тем круче бренд!

Она подмигнула. С таким выражением юный садист смотрит на облитого керосином котенка, перед тем как поднести зажженную спичку.

— Как Настя могла заключить с тобой сделку, если мы оба погибли в аварии? — тихо спросил он.

— Буферная зона! — охотно ответила Браун. — Смерть не выглядит как мгновенное выключение света. Слышал басни про чудаков, уцелевших после клинической смерти? Еще вопросы будут?

Нечто в ее словах было не так. Что-то не складывалось в цельную картинку. Ответ пришел сам по себе. Острая как бритва мысль полоснула разгоряченное сознание.

— Ты врешь! Я отказался заключать с тобой сделку!

— Вот как?!

В ее руке появился лист бумаги.

— Наш трудовой договор, если я не ошибаюсь!

— Договор, но не сделка! Подготавливаясь к судебному иску по делу Боровского, я вызубрил основы юриспруденции. Между трудовым договором и сделкой имеется разница!

— Спорный вопрос. Допустим, ты прав. И что ты предлагаешь?!

— Я хочу заключить сделку на твоих условиях! — выкрикнул Павел.

Она презрительно ухмыльнулась:

— Ты предлагаешь мне сделку?!

Женщина пронеслась по залу, холод ее дыхания опалил ледяным плащом. Потом остановилась, бледное лицо окаменело. Она вслушивалась в немые звуки, прилетающие из вселенной. От этого отрешенного взгляда, преисполненного животной ненавистью, мог закричать камень. Пробили старинные часы, хлопая крыльями, на подоконник вспорхнула черная ворона. В блестящем глазу отразилось оконное стекло. Кот открыл пасть и тихо зашипел, женщина вздрогнула, лицо приобрело осмысленное выражение.

— Твой статус пока не определен, — пробормотала она.

Синие глаза выцвели, как бледнеющее небо в час рассвета, морщины стекли с груди на впалый живот. Трудно поверить, что женщина еще недавно блистала красотой. Свет за окном померк, хлынул ливень, стеклопакеты дрогнули под натиском стихии. Он не заметил, как она покинула кабинет. Проскользнула тень, ноздри тронул запах горечи и степной травы.

— Здорово, братан!

Павел вздрогнул. Радостно ухмыляясь, перед ним стоял Монгол. Кривой осколок на месте переднего зуба, лиловый шишак над правым глазом и оплывшая щека красноречиво указывали на великолепную драку. Он так повторял в дальнейшем, — это была великолепная драка! Повторял часто, прикладываясь к бутылке. Алкоголики обладают уникальным даром находить выпивку в самых неожиданных местах! Гена учуял запах виски еще с первого этажа, как обученная свинья находит под слоем чернозема трюфеля. Это была великолепная драка!

— Он выбил тебе зуб! — ахнул Павел.

— Беззубыми мы выходим из утробы, беззубыми уйдем в могилу! — важно изрек Монгол.

— Ты ничего особенного не увидел в кабинете? — осторожно спросил Павел.

— Бардак! — беззаботно ответил Монгол. — Оно понятно, сваливают из офиса.

Многое выглядит совсем не так, каким оно кажется. Алкогольный срыв настроил его на философско-мистический лад. Он рассказал, что после великолепной драки они с Серегой (так звали охранника) подружились. Серега считал, что дело в этой подлой конторе нечисто. Хозяйку он ни разу не видел, но был уверен, что та летает на метле и жрет младенцев. Недавно он избил одного фраера по наказу начальства, тот спустился в лифте и больше не возвращался. Серега считает, что лифт увозит людей в ад. Он видел и других посетителей, кого этот ср…й лифт увез вниз. Ему запрещено подниматься в офис, да и охоты особой нет! Бабосы исправно переводят на счет. Прошлой ночью у него был выходной, утром поступило сообщение. Избить пришлого додика и получить за непыльную работенку сто тысяч.

— За сотню я его в фарш уделаю, — сообщил Серега. — Но потом пожалел дохляка. Дал пару затрещин, тот чуть не сдох!

После великолепной драки Серега свалил с работы.

— Нагрел деньжат, и хорош! — так он объяснил свое решение. Они выпили по банке пива, и тепло распрощались.

Гена признался, что с той поры, как умерла жена, он впервые ощутил вкус и смысл жизни.

— А что у тебя здесь было? Виделся с мегерой?

— Виделся. Тут вот какое дело…

Павел без утайки все рассказал.

Монгол несильно ударил Павла в живот, от короткого толчка перехватило дыхание.

— Ты что, рехнулся?!

— Тест на живучесть! — ухмыльнулся Гена. — Извини, но иногда простые вещи отрезвляют лучше заумных речей.

— Черт побери! Она так логично рассказывала, показывала видео…

— Логично! — кивнул Монгол. — Жил да был философ Гегель в восемнадцатом веке. Он придумал остроумную фишку. Мол, нас не существует в природе, ни людей, ни зверей, ни домов, ни деревьев. А все вокруг — плод нашей фантазии. Уйдем мы отсюда, и лифт этот пропадет, и двери, и даже бутылка. — Он любовно погладил стекло. — Все существует в нашей фантазии и памяти. Тоже вроде логичная залипуха!

— Ну и что?!

— А то! Следуя этой теории, мы полностью отвергаем роль Бога!

Павел рассказал о проданной им машине, последующей за этим трагедии.

— Торговец — всегда подлец! — оправдывался он. — И девчонку-покупательницу жаль было, но премию получил большую. Тормоза там гнилые были совсем. Понимаешь, какая штука! Браун не врала, когда сказала, что мы все типа повязаны, грешники, что ли…

— Ты — молодой пацан, а я в девяностые в братве побывал, — сказал Геннадий. — Все собираюсь в церковь пойти, покаяться. Не гони, Паша! Там наверху разберутся лучше нас, что, к чему и почему…

Дверь в кабинет коммерческого директора была плотно затворена, хотя Павел ясно помнил, что выбегая, оставил ее открытой. Они сели в лифт, Монгол вопросительно посмотрел на товарища.

— Поехали! — сказал Павел и нажал глубоко утопленную в панели оплавившуюся кнопку.

Рыжее пятно в подвале указывало на выход. Дверь выглядела шаткой. Монгол подналег плечом, охнули петли, с мясом вылетела гнилая древесина, розовый свет предвечерних сумерек ополоснул ступени. Он поднялся первым, держа изрядно опустевшую бутылку с виски, как гранату. Центральный район, Малая Морская улица. Через арку виднелись очертания БМВ, подле автомобиля происходила какая-то возня.

— Вот гады! — выругался Монгол.

Стреноженную ремнями машину водружали на платформу эвакуатора. Толстый шофер с набухшим чирьем на потной шее показал неприличный жест, из окошка вылетел тлеющий окурок, эвакуатор покатил по улице, моргая проблесковым маячком.

— Стой! Стой, сволочь!

Гена побежал вдогонку, размахивая бутылкой. Оживленная улица выглядела на редкость малолюдной. Асфальт сверкал чистотой, словно его накануне надраили с шампунем. Редкие горожане поспешно перебегали пустынную улицу и исчезали в подъездах домов. На месте БМВ чернела тень, дублирующая контуры автомобиля. Как пишет всезнающая «Википедия», подобные тени оставались от сгоревших заживо японцев после взрыва атомной бомбы в Хиросиме. Окна второго этажа здания закрывал большой плакат.

Медленно проехала полицейская машина. Павел физически ощутил опасность, таящуюся за глухой тонировкой стекол. Вернулся запыхавшийся Монгол. За время вынужденного кросса он умудрился раздобыть упаковку пива, протянул банку товарищу.

Хлопнула дверца, наружу ступил полицейский. Форма была ему велика, густая щетина покрывала землистые щеки, ленивые глаза равнодушно скользнули по чужакам. Он поправил болтающуюся кобуру, хрюкнул неразборчиво в рацию. Ему ответили сквозь трескучий ворох помех. Задрав голову, полицейский прочел печатные буквы на плакате, коротко сказал в рацию и скрылся в салоне автомобиля. Машина развернулась и скрылась за поворотом.

— Дурдом! — прокомментировал сцену Монгол.

Богатырским глотком Монгол осушил полбанки, попытался набрать номер на смартфоне, приложил динамик к уху.

— Не работает, — утвердительно спросил Павел.

— Тебе бы оракулом подвизаться! — язвительно сказал мужчина. — Беспредел! Уводят тачку среди белого дня, связи нет, какая-то нудная хрень поет вместо рингтона.

— Классическая музыка! — воскликнул догадливый Рюмин.

— Типа того… — Монгол сунул бесполезный смартфон в карман.

Павел схватил товарища за рукав.

— Смотри!

Противоположную сторону улицы занимала огромная витрина. «Яхонт». Старейший ювелирный салон. Начал работать еще при социализме, активно торговал в годы перестройки, в период рыночной экономики оставался на высоте, как непотопляемый эсминец. Большая вывеска подпирала навесы от дождя, в настоящий момент собранные в тугие рулоны. Густой черной краской были написаны четыре слова.

— Исчислено, исчислено, взвешено, разделено… — медленно прочитал Геннадий.

Павел без особой надежды поелозил пальцем по дисплею смартфона. Монгол констатировал ситуацию:

— Провайдеры бастуют, людей на улице шиш с маслом. Будто ранним утром после Нового года. Менты катаются в тонированных тачках, словно бандюганы в девяностые. Здесь ничего нового, конечно… Хорошо, пиво настоящее, хоть и теплое!

Павел отпил из банки. Пиво было вкусное, хотя Монгол прав, не мешало бы напиток охладить.

— Почем пивко?

— Здесь, по ходу, коммунизм! — ухмыльнулся Монгол. — Зашел в лабаз, продавщица увидела меня, чуть не рубанулась прямо за прилавком. Говорю — пива давай! Она упаковку швырнула на прилавок и убежала в подсобку. И выла оттуда, как кошка блудливая…

— Без Интернета чувствую себя, как без рук, — вздохнул Рюмин. — Что означает эта надпись?

— Интернет ни к чему, — ответил Монгол. — Знаменитое пророчество царя Валтасара.

— И что оно предрекает?

— Царь Валтасар был последним халдейским правителем Вавилона. Он любил устраивать пиры, откуда и пошло выражение «пир Валтасара». На последнем своем пиру он использовал священные сосуды, вывезенные его отцом из Иерусалимского храма. В разгар веселья на стене появились начертанные таинственной рукой слова: «Исчислено, исчислено, взвешено, разделено». Пророк Даниил перевел послание как знак скорой гибели Валтасара и его царства. Так и случилось!

— Я видел такую же надпись на стене дома… — Павел вспомнил посещение свинг-клуба.

— Прорвемся! — беззаботно отмахнулся Монгол. — Я по малолетке угодил в колонию общего режима. Еще дома, в Иркутске. Вот там было по-настоящему страшно.

— Смерть потому и ужасна, что кажется ненастоящей…

Гена пристально посмотрел на Рюмина.

— Я ошибался насчет твоего возраста, дружище! Ты взрослый и мудрый мужик!

— Браун рассказала, что Настя мне изменяла…

— Ей-то откуда известно?!

— Предлагала посмотреть видеозапись…

Монгол хлопнул товарища по плечу, отчего тот пошатнулся.

— Помнишь, что Гоша сказал? Обхитрит она нас! Самая большая победа дьявола заключается в том, что он убедил людей, будто его не существует. Ты вот лично был знаком с бесом, в образе клевой дамочки, а тот факт, что она и есть — бес, поверить не можешь! Мы представляем себе демона мохнатым чертом с хвостом и рогами, как из сказки Гоголя. А Люцифер в переводе с греческого означает — «лучезарный»!

Они обогнули здание Двенадцати коллегий и направились к Университетскому садику. Павел интуитивно держал путь на 14-ю линию Васильевского острова, к старому дому из грязно-желтого кирпича, откуда месяц с лишним назад сбежала Маргарита Родченко и спустя время воплотилась в роли могущественной хозяйки ультрасовременной корпорации. Он руководствовался слепой интуицией — неведомым проводником в мире непостижимых знаний.

В районе Московского вокзала протяжно взвыла сирена. Пронеслись пять или шесть ласточек, и тотчас обрушилась птичья стая. Шум, гвалт, громкое карканье, с неба полетели перья и белые кляксы помета. И надо всем властвовал вытягивающий жилы вой сирены. Птицы умчались на запад, в сторону Финского залива, сирена стихла. Тьма пришла внезапно. Словно гигантские невидимые руки накрыли лампу черными ладонями, и сквозь неплотно сомкнутые пальцы просачивался багровый свет. Силуэты деревьев и домов утонули в красно-кровавой дымке, весь мир будто окунули в чашу с кровью. Изменился звук, исчезло эхо. Из гармонии изъяли басовые ноты, отчего стук шагов слышался плоско, мертво и немедленно угасал, зародившись.

— Началось… — произнес Монгол.

Павел не успел ответить, нечто сильно дернуло его за руку. Чтобы сохранить равновесие, он отбежал пару шагов и тут же потерял товарища из вида.

— Гена!!! — закричал он, но звук голоса захлебнулся в багровом мареве.

Он уловил справа движение, инстинктивно закрыл руками лицо, как боксер, ожидающий удара, но все исчезло. Опять прилетел отзвук сирены, но гораздо глуше, едва слышно.

— Гена!!!

Нечто возникло прямо перед ним. Из небытия возникла вспышка лилового света, в полуметре ухмыльнулась маска. Кожа туго обтягивала лицо, каждую впадинку, каждый выступ продолговатого черепа. Глаза ярко блеснули, губы обвисли, обнажая зубы. Раздался громкий хруст, какой слышится, когда разгрызаешь леденец. На земле что-то блеснуло, Павел наклонился, пальцы нащупали холодный металл. Он держал костяной клык в золотой оправе, нанизанный на кожаный шнурок.

— Я знал этого парня, только выглядел он тогда посвежее…

Монгол выругался, сплюнул, гулко хлопнула жестянка, сладкий запах пива шибанул в ноздри. Павел изо всех сил напрягал зрение, пытаясь различить в кровавом тумане что-либо, напоминающее человеческие очертания. Роберт и при жизни не годился в секс-символы, но здесь, за пологом Тьмы, превратился в статиста из фильма ужасов. Восстание живых мертвецов, часть третья! Русский ремейк. Развороченные могилы, полуистлевшие трупы с протянутыми конечностями, бессмертный трек Майкла Джексона.

— Глянь туда, партнер! — прошептал Монгол.

Возле здания Зоологического музея слабо замерцал синий маячок, будто сигнальный фонарь зажегся. Вот он сместился к набережной, увлекая за собой красный свет. Марево расступилось, как воды Красного моря, пропуская израильтян к заветной земле Ханаанской, в тумане образовался светлый проход. Отчетливо проступили неровности асфальта, ржавый люк с выбитыми цифрами на крышке, стала видна памятная квадратная табличка, прикрепленная к стене.

«Вышина воды 7 ноября 1824 года».

Знаменитое наводнение, унесшее жизнь тысяч человек, упоминаемое Пушкиным в поэме «Медный всадник». Набережную окутывал непроницаемый красный туман. В полуметре не разглядишь собственной руки. Но сейчас Павла тревожило зловещее преображение опального сотрудника «Ковчега». Он гнал от себя пугающую мысль, а она настойчиво проникала в сознание, растекалась в нем, как масло в каше. А что, если они с Монголом выглядят теперь так же, как Роберт?! И хозяйка не лгала ему, демонстрируя видеорепортаж с места собственной гибели, и где-то в Краснодарском крае насыпан скромный холмик свежей земли безымянной могилки?

— Света все больше, — сообщил Монгол.

Действительно, синий маячок, блуждающий в розовом мареве, работал, как очиститель пятен. Рваные края Тьмы неохотно отползли в сторону.

— Блин! — восхищенно выругался Гена. — А здесь крутят занятное шоу!

Это были последние слова, которые проговорил Монгол. Когда Тьма рассеялась, Павел стоял в одиночестве. Хлопья голубого тумана опали, впереди темнела черная пещера подъезда.

Он насчитал двадцать семь шагов. Размытый утренний свет вливался в окна, косые блики на окнах отсвечивали алым. Дверь легко отомкнулась. В квартире было тихо и холодно. Пятно в коридоре, похожее очертаниями на карту Аляски, растеклось на большую часть прихожей. Чернели брызги на стенах, словно щедрая рука хлестнула кровью, чтобы окропить помещение живительной влагой. На полу сохранился оттиск босой женской ступни. Следы давали возможность воссоздать кровавую драму воочию, как по крупицам истлевших останков археологи реконструируют сцену кровопролитной баталии.

«Она много пахала! По две-три сделки могла заключить!»

«У меня на ваш счет серьезные намерения, Павел Алексеевич! Лучшего сотрудника фирмы ожидает бесценный приз! Какой именно, скажу позже…»

И сулящая неземные блага обворожительная улыбка.

Он увидел историю тем внутренним чутьем, которое открывается йогам во время их странствий по бездонным просторам подсознания. Истина, заложенная в глубинах человеческих сердец, как обязательная данность, растраченная по мелочам на житейские хлопоты.

Новое тело быстро приходит в негодность, как телячья вырезка на жаре…

Нечто было здесь. Нечто ждало того, чему нет имени, нет названия. Волны холода, дрожь, жар, или резкий укол в висок, приступ восторга, а затем пустоты. Незримое обитало в пустой квартире, словно запах миндаля, схожий с запахом цианистого калия. Молодая женщина призвала нечто, и оно овладело ей. Женщина жаждала быть распятой, как перезрелая девица мечтает лечь под первого попавшегося бродягу ради того, чтобы познать прелесть соития. Незримое проникло в нее, овладев каждой молекулой плоти. А потом нечто нашло более выгодную жертву, и это случилось просто, походя, как выбрасываются на свалку старые ботинки.

Он отворил дверь в комнату. Нестерпимо яркий свет хлынул в лицо. Комната точь-в-точь выглядела, как спальня матери в то злополучное утро. Совпадение? История щедра на ироничные совпадения. Каждое мгновение прожитых лет — цепь совпадений. Известная истина, когда в жизни происходит чересчур много событий, единственным здравым объяснением становится дьявол.

Он ощутил легкое дуновение ветра.

— О, Боже! — Он закрыл лицо ладонями. — Боже, Боже мой!!!

Следовало пройти долгий путь, чтобы в окончании дороги увидеть собственную тень.

Как долго будет длиться Тьма?! Зачастую победителю только кажется, что он одержал победу. Наивность — удел мечтателей! Нельзя повернуть время вспять, да и не нужно желать сделать это. Опыт ошибок бесценен, легко дается, больно жалит. Как звали мифологического персонажа? Дочь Голема? Красивые имена, годящиеся для романа в жанре фэнтези. Истинный облик демона прозаичен и обаятелен. Остерегайся приходящего во многих обличьях… Он ощутил смертельную усталость. Будто не четверть века жизни за спиной, а три четверти! Ноют суставы на непогоду, высокое давление крови. Жизнь становится в тягость, когда в ней нет желаний. Он не успел заметить, как это случилось. Он увидел мать, лежащую на кровати. Ее голова была вдавлена в подушку, словно перед смертью женщине вывихнули шейные позвонки.

— Прочти!

Павел протер кулаками глаза, видение исчезло. Старые обои в розовый цветочек отпали от стены, обнажив изнанку. Он дернул край засохшей бумаги, голову осыпала седая известь. На внутренней стороне печатными буквами были выведены выгоревшие от времени строчки.

S — С — сатана

P — П — придет

Q — K — когда…

R — Р — решишься…

Сатана придет, когда решишься…

И последнее слово, пропущенное, — «позвать»…

Только окликни меня, а я уже тут…

От удара посыпалась побелка. Стена поддалась очень легко, разваливаясь в прах. Изнутри хлынул блистающий яркий свет.

— Ларчик просто открывался, точно, чувак?! — послышался голос электрика Гоши.

Павел протер слезящиеся глаза кулаками. В голове было пусто, как после хорошей попойки. Он сидел на асфальте, а в полутора метрах навис бампер внедорожника. Появилась женщина, нижнюю часть лица скрывала белоснежная маска. Она закатала ему рукав куртки, в предплечье впилась острая игла.

— Потерпите…

Уличный шум обрушился, свет ослепил. Мучительно болели лоб и бровь над правым глазом. Едкий запах нашатыря коснулся ноздрей.

— Легко отделался, — сказал кто-то невидимый за спиной. — Вон как его шибануло, а только шишка на лбу!

— Напрасно вы так думаете! — ответила женщина. — У молодого человека шок, а так все кости целы…

У нее был звонкий, нервный голос.

Павел покрутил головой, чувствуя резь во лбу, при повороте шеи. Справа стоял внедорожник. «Тойота-Лендрузер». Водитель, высокий худой парень, объяснял что-то инспектору ГИБДД, подкрепляя слова энергичными жестами рук.

— Прямо из-под земли выскочил!

— Разберемся! — Инспектор искал что-то в меню планшета.

— Так ведь в зоне пешеходного перехода случилось! — кипятился долговязый. — Пер на меня не глядя…

— Ага! — включилась в беседу нервная женщина. — Эти джипы гоняют как сумасшедшие!

— Разберемся…

Врач помогла ему встать на ноги и вела к машине скорой помощи.

— Я в порядке, — сказал Павел. Он старался не смотреть на виновника аварии.

— Необходимо сделать МРТ! Чтобы исключить сотрясение мозга!

— Я отказываюсь от госпитализации! Надо что-то подписать?

Рюмин поставил закорючку на листе бумаги, продиктовал данные инспектору. Полицейский вводил в планшет текст необыкновенно медленно, будто освоил клавиатуру только вчера. Павел мечтал как можно быстрее уйти отсюда, его смущало обилие внимания к его персоне и какая-то глухая, безмолвная пустота внутри. Уличные зеваки расходились, обсуждая случившееся ДТП. Наконец он был отпущен на волю и зашагал по проспекту Вернадского, в сторону станции метро «Юго-западная». Издали прилетел колокольный звон, — в храме начиналась утренняя служба. Солнечные лучи отражались в темных лужах, — ночью бушевала гроза. Заиграл смартфон, пришло сообщение от абонента под именем Демченко Роман. Павел машинально прочел, пытаясь вспомнить, откуда ему знакомо это имя и что оно могло бы означать.

«Не могу до вас дозвониться! Переведите латынь в аббревиатуре S.P.Q.R. на русские буквы.

Первые буквы указывают на формулу, при помощи которой осуществляется обращение к силам тьмы…»

Пока он обдумывал содержание сообщения, позвонил шеф и разразился гневной тирадой:

— Где тебя носит, черт тебя раздери, Рюмин?!

— Я в аварию попал, Андрей Иваныч! — оправдывался Павел. — Скоро буду…

Он поправил пластиковый бейдж, приколотый к нагрудному карману пиджака, направился в торговый зал. Голова побаливала, и координация не полностью восстановилась, по пути задел дверной косяк. Коллега и напарник Витька Хоменко, известный пройдоха и коллекционер свежих троллингов из Инета, беззлобно пошутил:

— Рюмин, тебе идет шишак на лбу! А я новую татушку набил. Зацени!

Он скинул пиджак, оставшись в рубашке с короткими рукавами. Предплечье украшала татуировка — S.P.Q.R.

На лбу выступили капли пота. Закружилась голова, в глазах потемнело.

— Что с тобой, Рюмин?! Может, в больничку тебе?

— Ерунда…

Хоменко любовался татуировкой.

— У нас в районе новый тату-салон открылся. Там мастером телка работает, ну до чего классная!

— Рюмин, ты еще здесь?! — закричал шеф.

— Иду, Андрей Иваныч!

— Без аванса не возвращайся! И оформи все, как следует, чтобы без возврата. А ты, Хоменко, сходи поработай, на всякий случай!

— Уже иду! — отозвался Витька и не двинулся с места. — Она, прикинь, работает полуголая! В прозрачной маечке такой, и сиськи торчат! А напарник у нее страшный чувак, накачанный, как боров, наколки прямо по загривку идут!

— Извини, Витек, работать надо!

— После работы можем вместе туда смотаться! — прокричал Хоменко вслед.

Мысленно кроя шефа последними словами, Павел вышел в торговый зал. Белый «форд-куга» отливал перламутровой полировкой, кожаный салон благоухал парфюмерией. Машина была принята в трейд-ин, мастер смены пребывал в состоянии алкогольного запоя, и теперь делом чести менеджера было избавиться от «убитой» тачки. Девушка ходила вокруг «куги» второй день, вчера Рюмин убедил ее сделать выгодное приобретение. Разговор длился два с лишним часа. И вот девушка вернулась, его красноречие было вознаграждено.

— Здравствуйте! Что надумали?

— А машина в хорошем состоянии? — Девушка беспомощно улыбнулась.

— Все автомобили нашего салона проходят обязательную предпродажную подготовку! — отчеканил он заученную фразу.

— Ну, если проходят…

Она держала руки сомкнутыми на животе, будто оберегая его.

— Вы ждете ребенка?

— Уже заметно?! — Она очаровательно зарделась. — У нас с мужем долго не было детей, а потом мы съездили в паломнический тур в Иерусалим. Я не очень верю, но священник сказал, — хорошим людям можно дать еще один шанс…

Он мельком глянул в меню смартфона, в разделе входящих писем было пусто.

— У этой машины много проблем, — неожиданно сказал Рюмин. Будто в животе поселился чревовещатель. — Капот крашеный, дважды заменено сцепление, у нее проблемные тормоза. Да. Тормоза — ее слабое место!

— Вы говорили про предпродажную подготовку…

— Извините! Я наврал…

Павел вышел из зала. Сердце заходилось в неистовой скачке. Ворвался разгневанный шеф. Пунцовое лицо покрыли синюшные пятна.

— Рюмин!!! Я тебя лично придушу, понял?!

— Не ори, Иваныч!

Он отстегнул бейдж, кинул на стол и скрылся в туалете. Чего греха таить, он мог собой гордиться, но получать по шее никто не хочет! Он снял очки, ополоснул лицо холодной водой, избегая касаться воспаленной шишки на лбу.

— Павел Алексеевич, можно вас попросить выйти в торговый зал?

В голосе шефа мед соседствовал с изюмом и клубничным вареньем. Павел осторожно выглянул наружу.

— Вы оставили клиента! — сообщил шеф.

Девушка стояла на прежнем месте, водя пальчиком по полировке автомобиля.

— Вы так быстро убежали…

— Я рассказал вам всю правду про машину, — устало сказал Павел.

— У моего мужа авторемонтная мастерская. Но мы живем за городом, в сорока километрах по МКАД. Я позвонила, все ему рассказала. Представляете, что могло случиться, если бы я погнала машину с неисправными тормозами по трассе?! Муж сказал то же, что и священник. Хорошим людям следует дать шанс! Сегодня я внесу залог, завтра приеду с мужем, он — опытный водитель, с ним беды не случится, а цена нас устраивает…

В приемной Иваныч долго тряс ему руку, заглядывал в глаза.

— Ну, ты даешь, Рюмин! Получишь премию, лично прослежу!

Смартфон давно надрывался в беззвучном режиме. Настя прокричала в самое ухо:

— Мальчик Рюмка, у меня для тебя сюрприз! Мы едем на тачке в Крым!

Нельзя сказать, что идея обрадовала его. Он едва не отошел от беседы с покупательницей, кружилась голова. Вероятно, Хоменко прав, последствия сотрясения мозга. В зале было пустынно, высокий мужчина восточной внешности прохаживался около новенького черного БМВ. По неспешным движениям можно было с высокой степенью вероятности предположить обычного горожанина, который зашел в салон скоротать время.

Витька подмигнул товарищу:

— Ну чё, Павлуха, сгоняем в тату-салон сегодня?

Мужчина вышел наружу. Через стекло было видно, как к нему подошла рыжеволосая женщина, заботливо подняла воротник куртки. Павел смотрел на людей, его будто тянуло магнитом подойти и спросить, где он мог видеть этого здоровяка с раскосыми глазами и желтой, как после солярия, кожей.

— Пивка попьем! — не отставал прилипчивый Хоменко. — С тебя простава за премию! Не вздумай слиться!

Подъехало такси, супруги уселись в салон.

— В прозрачной майке? — улыбнулся Павел.

— Как марля!

— Черт с тобой! Сгоняем!

Рюмин набрал номер, Настя ответила быстро:

— Ну, как идейка насчет Крыма?!

Павел еще раз заглянул в меню смартфона, убедился, что загадочное сообщение исчезло. Иногда электроника ведет себя, как одушевленное существо.

— Куда пропал?! — закричала Настя. — Что скажешь?

— Круто! — ответил он. — Едем в Крым!