— Лири, ты отправляешься в Волчьи Клыки.

Я непонимающе посмотрела на отца. Лорд Осберт эр Воркран, владелец Лунной Пустоши и замка Пустынная Роза, выглядел непривычно взволнованным. На его всегда бледных щеках разлился нездоровый лихорадочный румянец, а глаза, обычно смотревшие на меня колюче, почти сияли.

— Но ведь это замок самого альфы Ардвальда, — напомнила я, хотя отцу это было и без меня известно.

— А еще этого выскочки, его брата. — Отец досадливо поморщился, постукивая худыми пальцами по сверкающей поверхности стола. Повисло тягостное молчание.

Решив нарушить затянувшуюся паузу, я спросила:

— И что я там буду делать? Вряд ли альфа Ардвальд наслышан о моем довольно посредственном певческом таланте.

— Придержи язык, девчонка! — прошипел отец. Его скулы еще сильнее порозовели, но на этот раз от гнева. — Не смей мне дерзить!

— Простите, отец, — тихо сказала я, опуская глаза в пол. — Просто… просто я не понимаю…

Отец выдержал еще одну паузу, а потом, откинувшись в кресле, снисходительно обронил:

— Посмотри на свое левое запястье.

Нахмурившись, я отогнула манжету платья и впилась взглядом в охватывающий мое запястье сияющий символ в виде полумесяца.

— Нет! Не может быть! Что это? — прошептала хрипло, хотя прекрасно знала, что это за знак, но отказывалась верить. Я потрогала кожу пальцами другой руки. Она была холодной. Откуда у меня этот проклятый знак?! Как он появился? И почему я даже не почувствовала?!

— Твой знак луны, — хлопнул по столу ладонью отец, захохотав, а я вздрогнула. — Богиня выбрала тебя! Ты одна из десяти!

— Не может быть! — закачала я головой так сильно, что из прически посыпались шпильки. Ногтями я царапала кожу, стараясь стереть, нарушить проклятую метку. Метку смертницы, ведь именно так ее называли в народе.

— Конечно не может! Эта метка стоила мне одни ду́хи тьмы знают сколько золота! Если бы не драгоценности твоей покойной матушки, чародейка и палец о палец бы не ударила!

— Чародейка? — не поверила я. — Но ведь всем известно, что чародеек не осталось на землях Даннарии…

— Да-да, — отец отмахнулся от моих слов, небрежно хмыкнув. — Чародеек не осталось, а на твоем запястье не красуется знак луны.

— Но почему, отец?! Вы же знаете, что это уже третий отбор! Избранная альфой погибает в первую брачную ночь! Такой судьбы вы желаете мне?

Казалось, в комнате не осталось воздуха. Неужели отец совершенно обезумел, раз каким-то образом купил своей дочери метку смертницы?!

Хотелось рвануть лиф платья и тугой корсет, сковывавший тело, или, на худой конец, потерять сознание. Но вот только я никогда не теряла сознания. Нянюшка всегда ругалась. По ее мнению, девица из хорошей семьи должна владеть этим искусством в совершенстве. Чтобы не упасть, я со всей силой вцепилась пальцами в край стола, стараясь дышать глубоко и медленно.

— А ты настолько самонадеянна, что планируешь дойти до финала? — презрительно фыркнул отец.

— Но вам известно и то, что девушки погибают и на самих испытаниях! Это всем известно!

— Сплетни и сказки, чтобы пугать детишек, — фыркнул отец. — Погибла всего одна, но и та лишь по собственной неосторожности!

— Но я ведь не обладаю даром вмещения, отец! Я не фиа́ла, вы же знаете! Во мне нет ни капли волчьей крови!

— Успокойся, глупая девчонка, — проворчал отец недовольно. — Ты  едешь в Волчьи Клыки не за победой.

— А зачем же тогда?

— Ты должна принести мне одну безделушку из замка альфы. Именно поэтому у тебя теперь знак луны.

— Безделушку… Какую еще безделушку?.. Ничего не понимаю… Отец, умоляю, объясните, что происходит!

— Вот мы и дошли до сути, — отец сложил руки домиком и приложил кончики пальцев к своему гладкому острому подбородку. Его темные глаза смотрели на меня колюче. — Ты примешь участие в испытаниях на место избранной альфы Ардвальда. Примешь номинально, но об этом будешь знать лишь ты. И я. Ты должна не побеждать, а всего лишь отыскать в замке Волчьи Клыки кое-что принадлежащее мне. Ты ведь помнишь, что я служил в Волчьих Клыках казначеем еще до твоего рождения?

Я кивнула. Отец не любил рассказывать о том периоде своей жизни. Я лишь знала, что после его женитьбы на матушке, он покинул замок и уединился в Пустынной Розе с молодой женой.

— И что это? Что я должна принести вам?

— Одна вещица. Сущий пустяк. Амулет Луны. Именно его ты и достанешь для меня. Амулет где-то в замке. Тебе нужно найти, где он спрятан, и принести мне.

— Почему вы сами не можете отправиться в Волчьи Клыки и забрать эту вещь, если она ваша? — нахмурилась я, искренне не понимая.

— Сделай все, чтобы задержаться на отборе в самом начале, — продолжал отец, будто бы не услышав моего вопроса. — От этого зависит не только твоя судьба, но и будущее Миссиоры.

— Мисси? — мой голос стал выше при упоминании имени сестры, единственном человеке, который меня любил. — При чем здесь она?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Достанешь мне амулет — сможешь забрать Мисси с собой после свадьбы. Ты знаешь, что я почти договорился о твоем браке с Эстином. Не достанешь амулет, свадьба состоится, но не твоя. Я выдам Мисси за Нарвана Соррена, а ты останешься в Пустынной Розе на веки вечные.

— Нет! — вырвалось у меня. — Он же старик! К тому же его лицо обезображено черной сыпью! А про то, что он жесток и уморил уже двух жен, знает вся округа! Вы не можете так поступить с собственной дочерью!

Собственная судьба меня не волновала, но вот будущее Мисси — другое дело.

— Вот и старайся ради Мисси, — процедил отец. — Ты знаешь, что я не бросаю слов на ветер.

— Почему? — спросила я, не в силах поверить в то, что все это происходит со мной. — За что вы так со мной, отец? Разве я была вам плохой дочерью? Разве я чем-то прогневала вас? Скажите мне.

Я знала, что отец никогда меня не любил. Знала так же ясно, как то, что днем светит желтая звезда, а ночью — Богиня. Знала и смирилась.

Мама умерла, когда моя сестра, Мисси, появилась на свет. Конечно, к ней отец тоже относился прохладно, потому что хотел сына. Но все же я стояла на ступень выше в иерархии его нелюбви. Он старался словно не замечать меня, но, едва его взгляд случайно останавливался на мне, в лице появлялось что-то странное. Пренебрежение и неприязнь... брезгливость… Я чувствовала это кожей, каждой клеточкой, но не понимала причины.

В детстве я часто плакала и спрашивала свою старую нянюшку, в чем дело. Но она лишь гладила меня по голове и ворчала о том, что все это глупости. Но я знала, что это лишь отговорки.

Спустя время я смирилась. К тому же две луны назад отец намекнул о моем скором браке с Эстином, сыном хозяина соседнего имения. Я уже мечтала о том, как скоро покину этот дом, и обещала забрать с собой Мисси. А теперь все пошло прахом…

— Сегодня же вечером ты отправляешься в Волчьи Клыки, — медленно повторил отец. — Собери свои лучшие платья и украшения.

— У меня нет украшений, — тихо сказала я, понимая, что никаких объяснений отец мне не даст. — Вы же знаете.

— Что ж, ради такого случая я дам кое-что из фамильных драгоценностей твоей матушки. По крайней мере, то, что от них осталось.

Я кусала губы, но уже знала, что выхода у меня нет. Ради Мисси я бы сделала что угодно, и отцу это было прекрасно известно.

— Как выглядит этот амулет? — спросила я тихо.

Отец выдвинул ящик стола и достал рисунок, выполненный красками. Видимо, он подготовился к этому разговору заранее. Я опустила взгляд на рисунок. Золотая оправа и крупный круглый лунный камень в центре. Украшение как украшение. Ничего особенного.

— Запомни его хорошенько. — Отец мог бы и не говорить. Мне казалось, что рисунок навсегда отпечатался в моей памяти. — Последний раз я видел амулет в старых покоях матушки альфы. Начни поиски там.

— Зачем он вам?

— Не твое дело! Твое — достать амулет и принести его мне, иначе Мисси станет женой Нарвана.

— Я поняла. А если альфа догадается, что я не избранная луной? Что мне тогда делать? — спросила я, пристально глядя в светлые глаза отца.

Отец постукивал кончиками пальцев по столешнице.

— Не догадается, Лири, — сухо улыбнулся он. — Твоя метка самая настоящая, бояться разоблачения не стоит. Но все же будь осторожна, не вызывай его подозрений, веди себя скромно и почтительно, как и полагается девице из почтенной семьи. Ты знаешь, что альфа не жалует изменников. Если тебя заподозрят, месть альфы будет страшна. Он повесит и тебя, и меня, и Мисси, и вашу старую нянюшку. Он волк. Оборотень. Когда они пришли на нашу землю, они не миловали. Даннария умылась кровью людей, пока мы не сдались. Именно за это оборотней и наказали древние чародейки. Помнишь слова проклятия?

— «И станет ваша шкура вашей погибелью», — пробормотала я. Историю Первого Проклятия я знала хорошо.

— Именно.

Я почувствовала себя загнанным в ловушку кроликом. Попавшей в силки птицей, которая бьет крыльями и лишь сильнее запутывается.

Выбора нет. Если я и правда хочу спасти Мисси, я должна принести отцу то, что он так желает получить.

— Хорошо, я добуду вам амулет. Но пообещайте, что когда я вернусь, и вы получите свой амулет, сразу же устроите мой брак с Эстином, а после я заберу с собой Мисси.

— Буду лишь рад сбыть вас обеих разом, — кивнул отец. — Обещаю. А теперь собирайся. И помни: ни слова ни одной живой душе. Для всех ты едешь на отбор.

Я кивнула и, глотая слезы, заспешила к себе. Предстояло еще как-то объяснить все происходящее Мисси.

— Лири, умоляю, скажи, что это неправда! — Сестра смотрела на меня глазами, полными слез, а я не знала, как ее успокоить, потому что в мыслях царил полнейший сумбур. Мне самой нужно было услышать слова поддержки!

— Мисси, у меня появилась метка, я не могу не ехать, ты же знаешь, — увещевала я, удивляясь, что голос звучит спокойно. — Альфа сам придет за мной в таком случае. Он чувствует метку. Помнишь книгу?

Мисси кивнула. Правила отбора и история Первого Проклятия были известны каждой девице вне зависимости от происхождения. Они передавались в песнях бродячих музыкантов, рассказывались девушками на посиделках, становились сюжетами для ярмарочных представлений и детских страшилок, описывались в книгах.

— Но ведь наша семья не обладает магией вмещения! — не унималась Мисси.

— Видишь, значит, произошла какая-то ошибка. Альфа Ардвальд обязательно во всем разберется. Не успеешь оглянуться, как я вернусь домой, — беспечно отозвалась я, хотя спокойствия не чувствовала. Но я должна успокоить Мисси. Должна.

— А как же Эстин?

Я старательно избегала взгляда сестры, продолжая собирать мелочи, которые могли мне понадобиться в замке альфы. У меня не было горничной, а значит, нужно собрать все, что необходимо. Слуга отца уже подготовил и загрузил в карету мой сундук с платьями. Отец распорядился быстро. Слишком быстро.

— Мы еще не помолвлены, Мисси. Отец ведь не договаривался о помолвке по всем правилам.

— Но это неважно! Вы же знали, что поженитесь! Как Эстин воспримет то, что у тебя появилась метка?

Я устало опустилась в кресло, перебирая пальцами жемчужный браслет — единственное украшение, которое у меня было. Отец не отобрал его только по той причине, что мама подарила мне его в день летнего солнцестояния, и тому было много свидетелей. А для отца было важно казаться благородным в глазах соседей и друзей.

— Я не знаю, Мисси. Правда. Но Эстин верный вассал альфы Ардвальда, и он ни за что не пойдет против него. Ты сама знаешь, что от метки можно избавиться, только проиграв в испытании.

— Но ведь девушки… — Мисси замолчала, боясь произнести страшные слова.

— Отец сказал, что это выдумка, Мисси. Альфа Ардвальд не позволил бы такому случиться.

Сестра кивнула. Я видела, что она не поверила моим словам, но решила не расстраивать меня.

— Покажи метку еще раз, Лири, — тихо попросила она.

— Садись. — Я устроилась в кресле и похлопала ладонью рядом с собой, приглашая сестру.

Она подошла и села, старательно отводя полный слез взгляд, провела пальчиками по ярко горевшему знаку луны.

— Мисси, я вернусь, — сжала я ее тонкие холодные пальчики, стараясь успокоить. — Клянусь. А когда вернусь, отец пообещал, что устроит нам с Эстином пышную свадьбу, и позволит тебе поехать со мной.

— Хорошо. Это очень хорошо, Лири, — прошептала она.

Голова сестры наклонилась еще ниже. Младше меня на шесть лет, Мисси была такой худенькой, такой беззащитной, что у меня сердце сжималось при одной мысли о том, что отец может отдать ее Нарвану, этому старому чудовищу. Слезинка капнула на мою руку, влажной дорожкой пробежав по коже.

— Ты обещаешь проиграть и вернуться? — Подняла сестра на меня полные слез глаза.

— Клянусь.

Мисси обхватила мою шею руками, прижавшись ко мне. Я гладила ее по худой вздрагивавшей спине. От Мисси пахло лавандовой водой.

— Что это за траур? — недовольный голос отца заставил нас отпрянуть друг от друга.

— Я лишь прощалась с Лири, отец, — пролепетала Мисси, быстро вытирая глаза. В присутствии отца она по большей части молчала. Чувствовала, что он холоден к ней. Но еще больше ее обижало то, что он холоден ко мне.

— Вижу, — сухо кивнул отец. — Карета уже заложена. Тебе пора, Лири.

— Разве вам совсем не жалко Лири, отец? — тихо спросила Мисси.

Я удивленно посмотрела на нее. Мисси впервые решилась на такой открытый бунт. Отец вскинул брови, удивленный не меньше моего.

— Жалость здесь ни при чем, Мисси. Каждый должен знать свое место и выполнять свой долг. Лири знает, в чем он состоит. Не так ли? — Отец выразительно посмотрел на меня.

Я кивнула и, решив, что медлить — лишь оттягивать неизбежное, поднялась.

— Не переживай так, Мисси. Отец прав. Раз Богиня выбрала меня, я должна ехать. А ты держись поближе к Нэнс, пока меня не будет, она не даст тебя в обиду. — При этих моих словах отец лишь криво усмехнулся.

Через какое-то время мы уже стояли перед замком и прощались. Сверху падали снежинки, хотя на самой дороге снег было еще не так много. Я плотнее закуталась в тяжелый теплый плащ и обняла свою нянюшку, непривычно серьезную.

— Пусть хранит тебя Богиня, моя девочка. Отправляю своего ягненочка да прямиком в волчье логово, — покачала она головой, промокнув глаза кружевным платочком.

— Ну-ну, Нэнс, не преувеличивай. Это большая честь, — одернул ее отец.

— Пусть лунный свет хранит тебя, дитя, а Богиня поможет уйти после первого испытания, — прошептала Нэнс положенные в таком случае слова.

Я обняла ее, затем Мисси.

— Пусть лунный свет хранит тебя, Лири, а Богиня поможет уйти после первого испытания, — пролепетала сестра. Губы у нее дрожали. — Возвращайся скорее! Пожалуйста!

— Я вернусь, Мисси, я же обещала, — сказала я, потом строго велела нянюшке: — Береги Мисси, Нэнс. Теперь она — твоя главная забота.

Нэнс кивнула, и я перевела взгляд на отца, сухо кивнув ему. Сказать было нечего, зато у отца слова для меня нашлись.

— Чтобы Мисси не грустила, пока ты будешь на отборе, я принял приглашение нашего соседа Нарвана Соррена. Мы с Мисси погостим у него какое-то время, — сказал отец таким голосом, будто сообщал что-то незначительное. Я похолодела, поймав его выразительный взгляд. Отец знал, на что надавить, чтобы я повиновалась.

— Надеюсь, ваш отдых не затянется, — только и смогла ответить я.

— А это, моя дорогая, зависит только от тебя, — веско заметил он.

Отец проводил меня до кареты, помог устроиться внутри. Со стороны могло показаться, что заботливый отец провожает свою дочь. Но так могло показаться лишь тем, кто не знал отца так хорошо, как я.

— Помни о том, что альфа — волк, оборотень, — произнес он.

— Я помню. Как и то, что вы посылаете меня в его логово, — смело ответила я, понимая, что эта реплика сойдет мне с рук. Однако отца было не так-то легко сбить с мысли.

— Возьми. — Отец вложил мне в руки свернутый пергамент. В ответ на мой вопросительный взгляд, пояснил: — Это карта замка.

— Откуда она у вас?

— Я же служил в замке. Внимательно изучи ее и никому не показывай. Запомни расположение основных комнат. Перед тем как приедешь в замок, сожги ее. И упаси тебя лунный свет кому-нибудь показать карту, даже случайно. Ты все поняла?

— Да. — Я крепче сжала пергамент в руке. — Что мне делать, когда я найду амулет?

— Ты все узнаешь в свое время. В замке у меня есть свой человек. Будем поддерживать связь через него.

— И кто же он?

Почему-то при этих словах отец усмехнулся.

— Он сам с тобой свяжется. — Вспомнив о чем-то, отец достал из кармана камзола изящный вытянутый флакон и протянул его мне. Внутри пузырька плескалась маслянистая жидкость розового цвета. — Возьми. Тебе это понадобится.

— Неужели вы думаете, что я смогу отравить альфу?! — испуганно выпалила я. — Я не возьму на душу грех и…

— Замолчи и слушай! — отрезал отец. — Это не яд, а всего лишь снадобье, отбивающее запах. Оно понадобится, когда будешь искать амулет. Используй его как обычные духи́. Пары капель достаточно, чтобы тебя не почуяли стражники и даже сам альфа. Поняла?

— Да.

Я забрала флакон, спрятав его в складках плаща.

— А сейчас самое важное: всегда помни, что альфа — это полбеды. У него есть советник, его правая рука, родной брат-близнец Гервальд. Этот хитер, как лис, и обман чует сразу. Он будет улыбаться и делать вид, что готов стать твоим лучшим другом, но это ложь. Он верен только альфе, своему брату. Остерегайся его.

— Оказывается, все это время мне надо было остерегаться вас, отец, — пробормотала я, когда отец закрыл дверь, и карета, покачиваясь, тронулась.

Я смотрела на удалявшийся замок, а потом увидела, как Мисси сорвалась с места и, подгоняемая возмущенными окриками Нэнс и отца, побежала за каретой. Капюшон слетел с ее головы, светлые волосы растрепались. Но карета набирала ход, подскакивая на тряской дороге все сильнее, и Мисси стала отставать. Вскоре ее фигурка стала неразличимой на фоне замка.

Я не вытирала щекотавшие щеки слезы, думая о том, что достану проклятый амулет, даже если это будет стоить мне жизни.

Когда после трех дней пути карета прогрохотала по подъемному мосту и остановилась наконец у Волчьих Клыков, я не могла унять вздох облегчения, хотя все самое сложное было еще впереди.

Лакей помог мне выйти из кареты, и я в восхищении замерла, во все глаза рассматривая уходящий ввысь замок. Казалось, он стремился к небу, к самой Богине, которая, я была уверена, по ночам освещала его особенно ярко. Голубые фамильные гербы альфы, с изображенным на них стальным волком, задравшим морду к луне, колыхались от легкого ветерка.

Светло-серые камни стен, давящие на зрителя своей мощью, острые шпили угловых башен, из-за которых замок и получил свое название, огромные скульптуры двух волков с глазами-янтарями, охраняющие парадный вход, — все здесь кричало о силе и могуществе альфы Ардвальда, хозяина Волчьих Клыков.

Вот только для меня этот замок станет темницей и, возможно, местом гибели, если обман будет раскрыт.

— А я еще раз повторяю, что не покажу ни кусочка своей кожи ни вам, ни самому альфе, пока мне не позволят привести себя в порядок с дороги, не будь я Делла ир Флеррэй! — тоненький девичий голос был на удивление властным.

Оказалось, что на подъездной аллее стоит не только моя карета. Другая, с золотым гербом, на котором были изображены два кабана, закрывала от меня происходящее.

Я прошла дальше и увидела прехорошенькую черноволосую девушку в богатом дорожном платье, что стояла, уперев кулачки в бока. Кажется, спор длился уже долго, потому что мужчина, стоявший напротив девушки, выглядел порядком рассерженным.

— Леди Делла, — сквозь зубы проговорил он, — я всего лишь хочу увидеть ваш знак луны. Ни одна девица не войдет в Волчьи Клыки, пока не предоставит мне свидетельство того, что имеет право здесь находиться. Исключений не будет. Ни для кого.

— Неужели вы думаете, что я вас обманываю? Да кому вообще такое придет в голову! — тряхнула черными волосами леди Делла. — Я всего лишь хочу переодеться и смыть дорожную пыль! Когда я приведу себя в порядок и выкупаюсь в фиалковой воде, можете обнюхать меня с ног до головы, но не сейчас!

— Я не собираюсь, как вы выразились, вас обнюхивать, — процедил мужчина. — Мне всего лишь нужно взглянуть на вашу метку.

— Будь вы женщиной, вы бы меня поняли! — не унималась леди. — Позовите домоправительницу или распорядительницу отбора!

— Я никого не буду звать, — отрезал мужчина, явно теряя терпение. — Да будет вам известно, леди, что одна из девушек, участниц отбора, подверглась нападению неизвестных в Сторренском Лесу. Бедняжка ехала в Волчьи Клыки из дальней провинции. Она лишилась своего знака луны, поэтому у меня нет времени на глупости, я хочу увидеть ваш знак. И немедленно. — Чуть наклонившись к леди, мужчина тихо добавил: — Если вы не обманываете, и он действительно у вас есть.

И хотя произнесено все было обманчиво-спокойным тоном, леди Делла пискнула и быстро отогнула рукав платья.

Пока мужчина меня не заметил, поглощенный изучением знака, я смогла его хорошенько рассмотреть.

Мощный, широкоплечий, высокий, выше стоявшей рядом с ним девушки на полторы головы, он производил впечатление сурового воина. Хищное лицо с крупными чертами было красиво какой-то особой звериной красотой.

Одежда из кожи лишь подчеркивала грозный облик мужчины. Плотно облегающая тело кожаная туника позволяла увидеть, насколько сильные у него руки. Плотный плащ из богатой материи лежал на широких плечах, придавая мужчине королевский вид, хотя в нем и угадывалась его звериная, дикая натура. На одном из пальцев я заметила кольцо в виде оскалившейся волчьей морды.

«Уверена, что он оборотень», — подумала я. И тут мужчина, будто почувствовав, что на него смотрят, повернул голову. Янтарный взгляд обратился ко мне, пригвождая к месту и подтверждая мою догадку. Так и есть. Чистокровный оборотень. В ореховых волосах сверкали серебряные пряди, выдавая принадлежность к роду Стального Волка.

— С вашим знаком все в порядке, леди Делла, — медленно проговорил он, отводя от меня взгляд и снова обращаясь к леди Делле. — От лица альфы Ардвальда приветствую вас в замке Волчьи Клыки.

— Благодарю, — пролепетала леди и, подобрав юбки, заспешила ко входу в замок, где услужливые лакеи уже торопились помочь ей.

— И зачем я только согласился на все это… — проворчал мужчина, провожая взглядом леди Деллу.

Я мысленно улыбнулась, но тут мужчина снова обернулся ко мне. На его лице застыло непроницаемое выражение. Я подошла ближе.

— Леди Лирилия эр Воркран, дочь лорда Осберта эр Воркрана, владельца Лунной Пустоши и замка Пустынная Роза, — представилась я, опережая его вопрос и приседая в реверансе.

Мужчина склонил голову.

— Гервальд Расх Эрдхарт, — представился он, — лорд-командующий и советник альфы.

— Очень приятно, — проговорила я и поскорее опустила взгляд, чтобы советник не заметил вспыхнувшего в них страха.

«Богиня мне помоги! — мелькнула паническая мысль. — Это же он! Брат-близнец самого альфы, о котором предостерегал отец!»

Правда, по словам отца, Гервальд был хитер и изворотлив. Стоявший же передо мной мужчина на хитреца никак не походил. На мужественном лице пока что читалась лишь усталость и затаенная грусть. Но все это можно было списать на эмоции после общения с леди Деллой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Прибыла на отбор. Вот письмо от моего отца, — продолжила я, протягивая плотный конверт, на который мужчина даже не взглянул. И очень хорошо, потому что моя рука предательски дрожала.

— Разве в роду лорда Осберта были волки? — спросил вдруг Гервальд, нахмурившись.

Я лишь пожала плечами, понимая, что таким жестом выдаю себя. Выдаю даже бешено заколотившимся сердцем, стук которого Гервальд, истинный оборотень, не мог не слышать. Но я ничего не могла поделать. Мне было страшно. Я чувствовала исходящую от советника силу. Силу, которая может уничтожить меня, если обман раскроется.

— Я спрашиваю, потому что не помню, чтобы кто-то говорил об этом. Но ваш отец служил в замке казначеем еще до моего рождения, так что все возможно. Богиня не ошибается, — заметив мое состояние, успокоил Гервальд. — Могу я увидеть ваш знак луны, леди? Не бойтесь, я всего лишь взгляну на него.

«Вот сейчас! — вспыхнуло в голове. — Вот сейчас он почувствует ложь и не сносить мне головы!»

Закусив губу, я сняла перчатку и медленно сдвинула рукав платья, втайне надеясь, что знак по какому-то неведомому волшебству вдруг исчез. Однако проклятый символ, казалось, стал еще ярче.

Гервальд аккуратно — удивительно аккуратно для такого крупного мужчины! — взял мою ладонь, склонившись над ней. Стальные пряди сверкнули на вышедшем из-за туч солнце серебром. По моей коже, там, где ее касались пальцы советника, побежали сотни иголочек, словно я укололась вышивальной иглой.

Я дернулась, но он держал крепко. Прошло несколько томительных секунд. Тепло от его пальцев волной охватило мою холодную кожу, подобралось к груди, к сердцу.

Мне стало стыдно за свои руки, загрубевшие от стирки и готовки. Отец не тратился на слуг. Раз в неделю к нам приходили крестьянки, помогавшие прибраться в жилых помещениях замка. В остальное время все хозяйство лежало на наших с Мисси плечах.

— Надеюсь, вы не собираетесь терять сознание? — тихо спросил Гервальд, поднимая на меня глаза цвета расплавленного янтаря, с золотыми искрами в глубине. — Одна леди упала мне прямо на руки.

— Я никогда не теряю сознание, — прошептала я, крайне смущенная.

— Полезное качество для будущей супруги альфы, — улыбнулся он, обнажив белоснежные зубы. — Все в порядке, леди Лирилия, от лица альфы Ардвальда приветствую вас в замке Волчьи Клыки.

Я встрепенулась, все еще не веря. Неужели?

— Значит… значит, я могу идти? — спросила, все еще не до конца уверенная.

Гервальд кивнул.

— Теперь вы одна из десяти ама́ри, избранных Богиней. Ступайте. Распорядительница отбора покажет вам вашу комнату.

— Благодарю, — неловко присела я еще раз и поспешила в замок. Грохот собственного сердца оглушал, и я не сразу разобрала голос черноволосой, худой, будто трость, и строгой дамы, которая встретила меня, едва лакеи распахнули передо мной двери.

— Меня зовут госпожа Мод. Я распорядительница отбора. Ступайте за мной, леди Лирилия, — велела она и, не дожидаясь моего ответа, устремилась в глубь замкового коридора.

Все еще не в силах поверить, что оказалась в Волчьих Клыках, я подхватила подол дорожного платья, мечтая лишь об одном — какое-то время побыть одной и прийти в себя после встречи с советником Гервальдом.

Я не смотрела по сторонам, пока шла за госпожой Мод в отведенные для амари — десяти избранных луной девушек — покои. Я все еще не могла поверить в то, что попала в Волчьи Клыки. По телу до сих пор пробегали предательские мурашки, а кожу руки жгло там, где ее касались пальцы советника.

— Леди Лирилия? — услышала я голос госпожи Мод, и поняла, что она уже не первый раз о чем-то меня спрашивает.

— Простите, я... слегка растеряна...

— Понимаю, — кивнула она, — но вам совершенно не о чем волноваться. Альфа Ардвальд предусмотрел все. Если вам что-нибудь понадобится, сразу же сообщите мне. Если это будет в моих силах, я решу любой вопрос.

— Хорошо. Благодарю.

— Ваши вещи скоро доставят в ваши покои, — с этими словами госпожа Мод распахнула передо мной двери, за которыми скрывалась чудесная спальня в бледно-лиловых тонах.

Большое окно с видом на замковый сад пропускало достаточно света. Кровать под бархатным балдахином так и манила прилечь и отдохнуть с дороги. Мраморный камин охраняли скульптуры двух волков, наподобие тех, что стерегли вход в замок. В вазе около кровати обнаружился букетик люпинов. И где их только отыскали в начале зимы?..

Чем-то эта спальня напомнила мне мою комнату в родном замке, и сердце защемило от саднящей тоски. Как там Мисси? Увез ли уже ее отец? Мы никогда не разлучались, и сейчас я чувствовала себя потерянной и одинокой.

— Располагайтесь, леди Лирилия. Я распоряжусь, чтобы вам подготовили ванну. Горничная сейчас принесет вам чай и пирожные, чтобы вы перекусили с дороги.

— Госпожа Мод, а когда... когда состоится знакомство с альфой?

Распорядительница отбора неодобрительно поджала губы. Я не могла ее винить. Девице из хорошей семьи полагается быть скромной и не задавать лишних вопросов. Но мне нужно было узнать и подготовиться. А я и так все еще нервничала после встречи с советником!

— Сегодня вечером. Я сообщу заранее. Дальше по коридору есть общая гостиная. Там можно взять книги для чтения, корзинки для рукоделия или краски, если вы увлекаетесь живописью. Для тех амари, кого Богиня одарила музыкальным талантом, альфа приказал установить клавесин, арфу, скрипку и даже лютню. Также вы можете собираться в гостиной в свободное время с остальными амари.

Я кивнула.

— Это Бет, ваша горничная, — представила госпожа Мод невысокую темноволосую девушку, которая появилась в комнате с подносом в руках. Девушка поспешно сделала реверанс. — Она будет вам прислуживать.

— Добро пожаловать в Волчьи Клыки, леди Лирилия, — проговорила Бет, ставя поднос на столик около камина.

Госпожа Мод ушла, предоставив мне возможность обустроиться. Вскоре слуги внесли в комнату мой сундук и шкатулку с драгоценностями. Пока Бет занималась платьями, я открыла шкатулку и покачала головой, увидев, что отец обманул меня. Он не дал мне мамины украшения. На бархатной подкладке шкатулки лежал лишь мой жемчужный браслет. И хотя я никогда не была одержима украшениями, от этого обмана стало горько.

Когда я перекусила, приняла ванну и уже собиралась прилечь отдохнуть с дороги, в дверь постучали. Накинув плотный бархатный халат, открыла дверь. Довольно бесцеремонно отстранив меня, в комнату влетела золотоволосая девушка.

— Ты ведь Лирилия, — утвердительно произнесла она. — Прибыла из Лунной Пустоши.

— Да, это я. Можешь звать меня просто Лири.

— А я Марджери! Можно просто Марджи! — весело оповестила девушка, рассматривая мою комнату. — Надо же, у всех комнаты одинаковые, отличается лишь цвет! Мне досталась лимонная, только представь! — она улыбнулась и затарахтела: — Да, кстати, мы ведь с тобой соседки. Я дочь лорда Тервина ар Клармхилла  из Каменного Утеса. Клянусь лунным светом, вот это совпадение! Твой батюшка как-то по весне приезжал к моему, они вдвоем охотились! Но кто бы мог подумать, что мы встретимся здесь! Если бы я узнала раньше, что Богиня выбрала тебя, мы могли бы добираться до Волчьих Клыков вдвоем!

— А остальные девушки издалека? — спросила я, чтобы что-то сказать.

Я никогда не бывала в Каменном Утесе, но знала, что замок лорда Тервина находится в дне пути от Пустынной Розы.

Марджи взяла с моего стола склянку с духами, понюхала, чуть наморщив нос.

— Никогда не любила жасмин. — Вернув склянку на место, лукаво посмотрела на меня. — Наверное, ты уже видела леди Деллу. Та еще заноза. Она дочь лорда Ангуса из Скалистого Мыса. Таким образом, из благородных здесь только мы трое, а остальные так, мелкие сошки. Дочери купцов, ремесленников и сборщиков налогов. Одна, только вообрази себе, прибыла из дома удовольствий! Знал бы батюшка, с кем придется общаться, я натурально в ужасе! — выразительно округлив глаза, Марджи замолчала, ожидая от меня какой-то реакции, но я молчала. — Кстати, ты уже слышала о лишившейся знака луны? — спросила она, так и не дождавшись.

— Советник Гервальд что-то говорил, когда я только прибыла…

— Советник умеет нагнать страху… Меня натурально дрожь пробрала, когда он рассматривал мой знак! — передернула плечами Марджи. — Так вот, о той девушке. Она ехала через Сторренский Лес, и на нее напали, только представь себе!

— Какой ужас…

— Вот именно! Но самое странное впереди! Она сама и ее слуги ничего не помнят! Потеряли память! Отец девушки клянется, что она получила знак луны и отправилась на отбор, но как-то не верится. Ведь нас десять, все на месте, а метка не берется из ниоткуда. Понимаешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Н-не очень, — пробормотала я, отвернувшись и делая вид, что мне срочно понадобилось убрать пудреницу.

Если Марджи говорит правду… Значит, к исчезновению знака у девушки причастен мой отец, ведь… Во имя лунного света! Моя-то метка как раз и взялась из ниоткуда… Или нет? Пудреница выскользнула из моих пальцев и упала на ковер.

— Ну какая же ты недогадливая! — Марджи даже в ладоши хлопнула, а я вздрогнула. — Сама посуди! Уверена, никакой метки и не было! Отец этой ушлой девицы просто-напросто придумал сказку про знак луны!

— Но зачем ему это?

— Да мало ли зачем! Лишний раз напомнить о себе, например! Не стоит быть такой легковерной, Лири, — снисходительно пояснила Марджи, отходя к дверям. — Ладно, отдыхай, увидимся вечером. Альфа должен ведь познакомиться со своими амари. Жду не дождусь! И хотя говорят, что он точная копия советника, но ведь должны же у них найтись и отличия, — Марджи весело засмеялась.

— Ты выглядишь такой бодрой. Разве не устала с дороги? Я добиралась до Волчьих Клыков три дня, а твой замок находится еще дальше.

— Я приехала день назад, как только увидела знак луны, — беспечно махнула рукой Марджи. — Мне нужно познакомиться еще с двумя участницами. Говорят, одна из них путешествовала с бродячим цирком, а другая росла в приюте! Только представь, каких невест альфе выбрала Богиня! Я натурально в ужасе! Но уж лучше девчонка из цирка, чем распутная девица из дома удовольствий, упаси нас лунный свет! Как думаешь, будет она рассказывать нам что-нибудь этакое из своей прошлой жизни?

Не дожидаясь ответа, Марджи рассмеялась и так же стремительно исчезла из комнаты, как и появилась в ней, а я, вздохнув, подняла чудом не рассыпавшуюся пудреницу, подумав о том, что отец заварил какую-то чудовищную кашу ради одного несчастного амулета.

— Добро пожаловать в Волчьи Клыки, избранные Богиней! — звучный голос альфы разнесся по залу.

Марджи оказалась права: хоть альфа Ардвальд как две капли воды и походил на своего брата, все же были и отличия. Альфа скользил своими янтарными глазами по амари, будто надеялся вытащить на свет все наши секреты. Его взгляд оказался пронзительным, внимательным, изучающим. Я внутренне поежилась. Даже взгляд советника не был таким колючим и острым.

Был поздний вечер, и мы стояли в залитом светом свечей зале приемов напротив трона альфы. Богато украшенный зал был заполнен народом. Оказалось, что из знакомства с амари альфа устроил самое настоящее представление.

Госпожа Мод сказала нам об этом лишь четверть часа назад, собрав амари в общей гостиной. Новость явилась для всех полнейшей неожиданностью.

Марджи требовала, чтобы ей разрешили пойти и припудриться, а Делла настаивала на том, что ее прическа слишком проста для будущих подданных. Марджи, услышав такое самоуверенное заявление, возмущенно фыркнула, позабыв о пудре, а госпожа Мод лишь строго обвела всех взглядом, заставив замолчать.

— Альфа Ардвальд был столь мудр, что приказал заранее не сообщать о том, что на знакомстве с амари будут присутствовать его подданные. На этом отборе он решил слегка изменить правила.

— Но… — начала было Делла.

— Вы все выглядите так, как должны, — отрезала госпожа Мод. — А сейчас следуйте за мной. Не стоит заставлять ваших подданных ждать, — едко добавила она. Делле оставалось лишь прикусить язычок.

— Когда я стану госпожой, она первая покинет замок, — прошипела Делла, но так, чтобы госпожа Мод, не приведи лунный свет, не услышала.

Я разгладила маленькую складку на своем нежно-голубом платье и для успокоения коснулась жемчужного браслета на запястье. Мой гардероб не отличался разнообразием, и то платье, что было на мне, считалось самым нарядным. Переодеться, даже если бы я и захотела это сделать, мне было не во что. Отец не любил тратить деньги, как он выражался, «на тряпки», поэтому мы с Мисси научились неплохо шить, переделывая платья из старых.

И вот сейчас я и еще девять девушек стояли под сотнями изучающих взглядов, а альфа обратился к присутствующим:

— В любом из миров все находится в балансе. Без войны мы бы так сильно не ценили мирную жизнь, без дождей не было бы урожая, без страха мы бы не знали цену настоящей отваге, а без силы… — Советник чуть кашлянул, и альфа осекся. — Я лишь хочу сказать, что даже у одиночества есть то, что его уравновешивает. — Альфа сделал паузу, задерживая взгляд на одной из амари. — Истинная. Та истинная, что есть у каждого волка. И чтобы напомнить вам всем, почему Богиня выбирает амари, послушаем балладу скальда Ульрика, балладу о давних и темных временах!

Альфа кивнул, и вперед вышел скальд — длинноволосый и очень привлекательный и юноша, богато одетый, с лютней в тонких руках. Он встал так, чтобы за его спиной оказался витраж, изображающий сцену Первого Проклятия. На нем коленопреклоненная чародейка, вскинув вверх руки, обращалась к первому альфе.

Раздались аплодисменты, присутствующие зашептались, а скальд низко поклонился, коснувшись пером на шапочке пола. Но стоило пальцам скальда дотронуться до струн, все смолкло. Слышно было лишь потрескивание многочисленных свечей да игра огня в двух огромных каминах.

Юноша запел высоким и чистым голосом. О Первом Проклятии, которое наложила на род первого волка сильнейшая чародейка Даннарии.

Волки-захватчики, явившиеся из-за Великого Моря, поработили Даннарию много столетий назад. Они пришли за смертными женщинами, ведь волчиц их родной страны унес мор.

Мужчины Даннарии сопротивлялись, защищали своих женщин, но оборотни были жестоки. Тех, кто не хотел подчиняться их воле, убивали. Много крови пролилось в те страшные времена.

Когда Даннария была захвачена, к первому волку привели сильнейшую чародейку, которую правитель желал заполучить себе в жены. Однако вместо согласия она наложила на него страшное проклятие.

Скальд выводил мелодичным голосом:

Советник Гервальд начал называть имена, после чего очередная девушка подходила к золоченому трону, на котором восседал альфа.

Я задержала взгляд на богатом наряде альфы Ардвальда, отражавшем его статус. Шитый золотыми нитями темно-коричневого цвета камзол оттенял золото глаз, но не подходил к грозному виду альфы. Мне показалось, что ему куда больше подошло бы воинственное одеяние из кожи, как у советника. Но церемониал обязывал.

По бокам от трона стояла личная стража альфы — крепкие оборотни, с высоко выбритыми висками и забранными в хвост волосами. На предплечьях у них красовались широкие браслеты, украшенные вязью. Это были знаки истинных воинов, личной стражи альфы. И я знала, что эти преданные воины сделают ради своего повелителя что угодно. Мне стало не по себе.

— Леди Фиона Стиррлей! — представлял советник альфе девушку со светлыми волосами, собранными в длинную косу.

— Объявлять шлюху раньше благородных дам, подумать только! — прошипела стоявшая рядом со мной Делла. Она все еще злилась из-за того, что ей не разрешили изменить прическу.

Фиона приблизилась, неловко присела. Альфа спросил, откуда она прибыла. Голос у него был грубоватый, а взгляд холодный.

Я поняла, что больше всего на свете хочу сбежать из зала, да, пожалуй, и из замка тоже, и бежать так долго, покуда хватит сил. Чтобы отвлечься, перевела взгляд на советника. Он стоял позади трона альфы, на почетном месте, и внимательно вслушивался в ответы Фионы.

— А это его сестра? — шепотом спросила я Марджи, заметив стоявшую чуть поодаль от трона красавицу. Яркие рыжие волосы крутыми локонами падали на ее белые плечи, а светлые глаза — издалека я не могла разобрать их цвет — смотрели с вызовом.

— У альфы нет сестры, — хмыкнула Марджи, когда Фиона начала рассказывать, как ее растили в доме удовольствий. Делала она это без тени смущения, вызывая удивленно-возмущенные возгласы в толпе придворных и еще больше вопросов у альфы.

— Тогда кто это?

— Его фаворитка, леди Райла, — быстро проговорила Марджи, насмешливо протянув «леди».

Я замолчала, пытаясь осознать услышанное.

— Леди Оливия Меркрант! — представил советник следующую девушку. Она была полнотела, но двигалась необычайно легко.

Пришлось подождать, когда альфа заговорит с амари.

— Фаворитка? — зашептала я. — Но ведь…

— Здесь, среди нас, его будущая супруга? — фыркнула Марджи, когда все внимание альфы обратилось на Оливию. — Это третий отбор, не забывай, Лири. Уж поверь, если в Волчьих Клыках и есть что-то постоянное, то это леди Райла.

— Леди Настурция Асшрай!

— Бродяжка из передвижного цирка, — фыркнула Марджи, имея в виду спешившую к трону изящную амари.

— Значит, фаворитка была в замке и во время церемоний брака альфы? — не поверила я.

— Говорят, альфа отсылал ее в Вольфгрейд. Но, как видишь, она всегда возвращается, — пожала плечами Марджи.

— Не зря же говорят, что оборотни довольно бесстыдны! — вмешалась в наш разговор Делла, стоявшая от меня по левую руку.

— Леди Бригида Тогден!

К трону подошла веснушчатая амари.

— Она волчица? — спросила я.

— Кто? Райла? — уточнила Марджи. Я кивнула. — Нет. Но, поверь мне, из своих клыков она альфу просто так не выпустит.

Я снова посмотрела на фаворитку альфы. Она стояла с гордым видом, ее белую шею обвивало колье из драгоценных камней, а платье было богаче, чем у любой из присутствующих в зале дам. На амари она смотрела чуть снисходительно.

— Леди Лирилия эр Воркран, — громко представил меня советник Гервальд, когда Бригида вернулась к остальным амари.

Мои ноги будто приросли к полу.

— Иди же, — ткнула меня пальчиком в бок Марджи, и я встрепенулась.

Пройдя к возвышению, на котором стоял трон, присела в реверансе. Прошло несколько томительных секунд, а альфа молчал. Ноги у меня начали дрожать.

— Приветствую вас в Волчьих Клыках, леди Лирилия, — услышала наконец густой голос альфы. Тихонько вздохнув от облегчения, выпрямилась и замерла, пригвожденная к месту сразу двумя парами одинаковых глаз — альфы и советника. — Ваше путешествие было легким?

— Д-да, благодарю вас, альфа Ардвальд.

— Как обстоят дела в Пустынной Розе, леди Лирилия?

— Все просто прекрасно. Мой отец шлет вам поклон и заверения в вечной преданности, — быстро проговорила я, чувствуя, как от этой лжи краснеют кончики ушей.

Альфа кивнул, а советник чуть наклонился к его уху и что-то негромко сказал, при этом не сводя с меня взгляда золотых глаз. Альфа снова кивнул. Я почувствовала бегущие по плечам мурашки.

— Ваш отец, лорд Осберт, служил казначеем в Волчьих Клыках, — утвердительно произнес альфа.

— Это было еще до моего рождения, альфа, — ответила я, чувствуя стук сердца где-то в горле.

— Конечно, — кивнул он. — Мы с братом лежали в колыбели, когда он покинул замок с молодой женой, вашей матушкой. Кстати, как она поживает?

Я опустила глаза, чувствуя подступающие к глазам слезы, как и всегда, когда кто-то говорил о маме. Не плакать! Только не сейчас! Не при всех этих людях… и волках.

— Она… ее… — залепетала я, касаясь своего жемчужного браслета, как делала всегда, когда нервничала. Воспоминания о маме всегда причиняли жгучую боль, ведь она так любила меня. — Она…

— Так что же с ней, леди Лирилия? — настаивал альфа. Его голос был холоднее льда.

Горло сдавило, и я поняла, что не смогу произнести ни слова, не расплакавшись. Какой стыд! На виду у всех!

— Леди Ирда Фьеррэй! — услышала резкий голос советника, объявлявшего следующую девушку.

Я неловко присела и, все так же глядя в пол, вернулась на свое место в ряду амари, бесконечно благодарная советнику за то, что он представил следующую девушку.

— Ты только посмотри на дочь кузнеца, — тут же, будто я никуда и не уходила, насмешливо продолжила Марджи, — да она размером ладони может посоперничать с самим альфой. Что ж, с такой супругой можно неплохо сэкономить на ковке доспехов.

Быстро смахнув с глаз слезинки, я подняла голову, но посмотрела вовсе не туда, куда велела Марджи, а на советника. Он, чуть нахмурившись, наблюдал за мной. Я поспешно отвела взгляд.

Знакомство продолжилось. Амари выходили одна за другой, шелестя платьями. Подданные альфы шептались, я даже услышала, как делаются ставки на победу той или иной девушки.

Последней альфе была представлена Марджи. Она откровенно кокетничала с альфой, чем вызывала явное неудовольствие его фаворитки. Вернувшись к амари, раскрасневшаяся Марджи шепнула мне:

— Если альфа не пригласит меня на танец первой, клянусь лунным светом, я очень удивлюсь!

— Мечтай больше, — язвительно отозвалась Делла.

Вперед вышел распорядитель вечера и стукнул об пол жезлом, призывая тишину, после чего альфа, поднявшись с трона, громко произнес:

— Я благодарю Богиню за то, что послала мне свое благословение…

— В третий раз, — шепнул чей-то голос из толпы придворных.

— Бедняжки! — отозвался другой.

— …благодарю амари за знакомство, — продолжал альфа, посмотрев на нас и чуть склонив голову. — Первое испытание состоится уже завтра. А сегодня ешьте, пейте, веселитесь!

Распорядитель три раза стукнул жезлом об пол, будто подтверждая слова альфы, и тут же зал наполнился звуками чудесной музыки.

Часть придворных распалась на танцующие пары, другие устремились к расставленным у стен столам с угощениями, остальные принялись самозабвенно сплетничать, делая ставки на то, кого альфа пригласит на танец первой.

— Ставлю на леди Фиону!

— Нет, на леди Марджи!

— Ну что вы, право слово, конечно же, это будет леди Юстина!

— Слышала? Мое имя звучит чаще! — поддела Марджи Делла.

— Ну и что, — дернула та плечиком, — главное, что победа в итоге будет за мной.

— Разве вы не боитесь? — вырвалось у меня.

— Альфу? — одновременно спросили девушки.

— Это же метка смертницы, — потерла я запястье. — Вы не хуже меня знаете, что это значит.

Марджи хмыкнула, а Делла поморщилась и тихо проговорила:

— Я боюсь лишь одного — проиграть.

— Но ведь если ты выиграешь, то… — я не договорила, но и так все было ясно.

— Умру в первую брачную ночь? — приподняла темную бровь Делла. — Глупости! Предыдущие амари были слабы, а я сильная. Именно такая супруга нужна альфе. К тому же альфа очень привлекателен.

— Вот именно, — лукаво улыбнулась Марджи. — Уж я бы позволила ему подарить мне свой поцелуй. А ты разве нет, Лири?

— Я бы предпочла погибнуть на испытании, чем позволить альфе прикоснуться к себе. Он меня пугает.

Я все еще не могла забыть, как альфа выспрашивал про маму, хотя видел — не мог не видеть! — какую боль это мне причиняет. И я была уверена, что о своих лордах альфа знает все, что нужно. Не могла понять лишь, зачем нужна была эта бессмысленная жестокость. Может, ему нравится причинять боль? Может, именно поэтому он не может обрести свою истинную амари?

Марджи и Делла вдруг одновременно присели, а я резко обернулась и застыла на месте, пригвожденная к полу взглядом темно-золотых глаз.

— Подарите мне танец, леди Лирилия, — услышала густой голос, отозвавшийся бегом мурашек по спине и обнаженным плечам.

Вопросительный взгляд советника жег кожу.

— Позволите? — спросил Гервальд, протягивая мне руку.

Я кивнула, чуть улыбнувшись одеревеневшими губами. Конечно, я предпочла бы избежать этого танца, но, если откажусь, это будет выглядеть странно.

Гервальд оказался умелым партнером. Он уверенно вел в танце, мне оставалось лишь подстроиться под его движения, хотя я и споткнулась несколько раз. Но и это было вызвано волнением.

Рука советника обвилась вокруг моей талии, крепко сомкнулась на ней, посылая жар по телу. Я же могла думать лишь о том, слышал ли советник мои слова о его брате.

— Вы хорошо танцуете, — заговорил Гервальд.

— Спасибо, — отозвалась я. — Меня научила… — «Мама», — хотела я сказать, но осеклась на полуслове и лишь произнесла: — Вы тоже, на удивление.

— Что же вас так удивляет? — поинтересовался он.

— Всегда считала, что настоящие воины не отличаются грацией.

Советник кривовато улыбнулся, послав мне странный взгляд, значения которого я не разгадала.

— Рад, что смог уверить вас в обратном, леди Лирилия.

— Просто Лири, — по привычке ответила я, но, спохватившись, почувствовала, как краснею: — Простите. Все знакомые зовут меня Лири, вот я и подумала, что...

Я осеклась и замолчала, потом вскинула на советника взгляд. Все-таки отцу не стоило экономить на учителе этикета!

— Думаю, вы можете звать меня просто Гервальд, леди Лири, — кивнул он, но в глазах я заметила веселые искорки.

Я покачала головой. Рядом в танце пронеслись альфа и Марджи. Девушка весело смеялась, счастливая, что альфа выбрал ее первой.

— Думаю, это неуместно, советник.

— Почему же? На отборе мы будем часто видеться. А если вы победите, станете супругой моего брата.

Сердце бешено заколотилось, но не от быстрых фигур танца.

«Вот оно! То, о чем предупреждал отец! Советник уже хочет показать, что он мне друг! Осторожнее, Лири, он не должен ничего заподозрить. На кону не только твоя жизнь…»

— Это преждевременно, советник, — вежливо ответила я. — Я могу уйти и после первого испытания.

Советник чуть улыбнулся в ответ на эти слова.

— Можете или постараетесь?

«Лунный свет мне помоги! Значит, он все-таки слышал мои слова про альфу!»

— На все воля Богини, — отозвалась я, вызвав у советника еще одну улыбку, необычайно изменившую его суровое лицо.

— Вы правы. Удивительные вещи иногда вершит Богиня. Я с интересом буду следить за вашим участием в отборе, леди Лири, — он крепче сжал ладонь на моей талии.

Я так и не поняла, считать ли это предупреждением или дружеским напутствием, но на всякий случай кивнула. Какое-то время мы двигались в молчании.

— Я... я должна поблагодарить вас, — вырвалось у меня.

— За что? — искренне удивился Гервальд.

— Вы же специально вызвали следующую девушку, когда альфа спросил о моей маме.

— Разве? — приподнял он бровь.

— Хоть она и отправилась к Богине, когда я была еще маленькой, это слишком… — Я закусила губу, сглатывая ком в горле и жалея, что вообще начала этот разговор. — Я… я все еще не могу… Это каждый раз…

— Я понимаю, леди Лири. Вы не должны ничего объяснять. Ни мне, ни брату, — твердо сказал он, ободряюще сжимая мою ладонь.

— Спасибо вам... Гервальд, — прошептала я, и танец закончился.

Быстро отвернувшись, я подхватила платье и заспешила на террасу, ведущую в замковый сад. После духоты зала хотелось вдохнуть морозного вечернего воздуха и обрести хотя бы подобие душевного спокойствие.

По дорожкам сада гуляли придворные, которым уже наскучил шум зала. Я увидела красавицу фаворитку альфы, уходившую по одной из тропинок к дальней беседке.

Меня не покидало ощущение, что советник что-то подозревает. Богиня помоги мне! Неужели я не смогу продержаться здесь хотя бы немного? Я должна. Должна, ведь у меня просто нет выхода.

Но в какую же гадкую историю впутал меня отец! Он ведь знает, что я никудышная лгунья...

Сколько раз в детстве я попадалась на проказах и тут же сознавалась в содеянном! Если бы не будущее Мисси, никогда бы я по доброй воле не пошла на поводу у отца!

— О чем он говорил с тобой? — запыхавшаяся после танца с альфой Марджи обмахивалась веером. Я вздрогнула.

— Ты меня напугала.

— Прости. Так о чем? — Носик Марджи даже заострился от любопытства.

— Ни о чем важном. Сказал, что уже завтра состоится первое испытание. А о чем ты беседовала с альфой? — быстро спросила я, чтобы избежать дальнейших расспросов.

Марджи закатила глаза. Весь ее вид выражал неудовольствие из-за того, что не удалось узнать ничего интересного.

— Рассказывал мне о том, какой кинжал ему преподнесли в дар кузнецы Сизарии. Я натурально удивлена! Разговаривать об оружии с леди! Но я внимательно выслушала его и завела разговор о своих украшениях! — Марджи засмеялась, обмахиваясь веером. — А сейчас он танцует с Риссой. Она сирота и, кажется, отдавила нашему альфе ноги. Вряд ли в приюте ее обучали танцам!

— Но и она может победить, — не удержалась я. — И стать госпожой.

— Я тебя умоляю, Лири! Откуда столько слепой веры! — отмахнулась от меня Марджи. — О, кажется, танец закончен! — Марджи заторопилась обратно, намереваясь поживиться свежими сплетнями: — Рисса, милочка, подожди!

Замерзнув, я вернулась в зал, выпила стакан пунша и, чувствуя приятно разливающееся по телу тепло, не сразу услышала, как меня окликают по имени. Повернув голову, увидела миловидную средних лет леди, богато одетую и увешанную драгоценностями. Парчовое платье винного цвета оттеняло каштановые, тронутые сединой волосы. Темные глаза смотрели внимательно.

— Лири, ты меня не помнишь? — спросила она, улыбаясь. Видя, что я продолжаю непонимающе смотреть на нее, продолжила: — Я леди Рунильда Эделин.

— Простите, нет, — покачала я головой.

— Я приезжала в Пустынную Розу, когда твоя матушка отправилась к Богине. Неужели ты не помнишь?

Я на секунду прикрыла глаза, почувствовав во рту горечь. Сегодня все словно сговорились, чтобы бередить мою рану…

— Мне было всего шесть. Простите, — отозвалась я, мечтая закончить разговор.

— Мы с твоим отцом старинные друзья, Лири.

— Рада знакомству, — кивнула я, собираясь уйти, но тут леди Рунильда неожиданно сильно схватила меня за запястье. Жемчужный браслет больно впился в мою кожу.

— Если тебе вдруг понадобится что-то передать отцу, я буду рада сделать это одолжение, — внимательно глядя на меня, медленно проговорила Рунильда, прищурившись. — Кивни, если поняла. — Я кивнула, мечтая освободить руку. Так вот о каком «своем человеке» в замке говорил отец!

— Как мне найти вас?

— Я поставляю драгоценности для фаворитки альфы, поэтому часто бываю в замке, — быстро проговорила она, отпуская мою руку и раздвигая тонкие губы в широкой улыбке. — А сейчас улыбайся, потому что к нам идет сам альфа.

— Вы хорошо проводите время, леди Лирилия? — поинтересовался он, приблизившись. Рунильда присела и скрылась в толпе придворных.

— Просто... — Я осеклась, чуть было не предложив альфе называть меня Лири. — Просто прекрасно, альфа.

— Окажите мне честь и подарите танец, — улыбнулся он.

— Конечно.

Мы прошли в круг танцующих, присоединившись к ним. Альфа держался от меня на небольшом расстоянии, будто не желая прикасаться даже одеждой, хотя двигался не менее ловко, чем его брат.

— Леди Лирилия, скажите, вы рады, что получили знак луны? — спросил вдруг альфа. Я подняла на него изумленный взгляд, сбившись с такта и оступившись.

— Почему вы спрашиваете об этом? — сердце забилось часто-часто. Надеюсь, альфа спишет это на быстрый темп танца.

— Я должен знать. Это третий отбор, и мне нужно… — альфа задумался, подбирая подходящее слово, — понять… да, именно понять.

— Что именно?

Альфа чуть приподнял бровь, будто удивленный моим вопросом.

— Что движет каждой из амари. Это третий отбор, и он должен быть последним. Больше я не совершу ошибку. — Ардвальд немного помолчал, делая головокружительный круг по залу в такт быстрой музыке. — Так что же движет вами, леди Лири?

Я облизала пересохшие губы. Голова у меня кружилась.

— Этот знак перевернул мою жизнь, — осторожно сказала я, пытаясь выровнять дыхание. — И я пока не знаю, в какую именно сторону...

— Но вы бы хотели победить? Стать хозяйкой Волчьих Клыков?

Я чувствовала, как сильно краснеют щеки, выдавая меня. Что я могла ответить?

— Это большая ответственность, альфа, и я... — слова не шли с языка. Богиня мне помоги, я совершенно не умею лгать!

— Правду, леди Лирилия, скажите правду, — мягко настаивал альфа, гипнотизируя меня своим властным взглядом. Я не могла избавиться от ощущения, что альфа знает обо мне все и даже то, что я еще не произнесла вслух.

— Я бы сказала, что...

Однако альфе не суждено было узнать мое мнение. Внезапно раздался громкий скрежет и огромный витраж со сценой Первого Проклятия брызнул ярким водопадом осколков, засыпав танцующих мелкими сполохами цветных стекол.

Альфа быстро отстранил меня к противоположной стене и прикрыл собой, поэтому нас осколки почти не коснулись. Музыка смолкла, кто-то закричал, раздались испуганные возгласы, где-то слева звали лекаря.

Однако на этом все не закончилось. В образовавшееся окно влетел ярко-синий шар, внутри которого клубились потрескивающие молнии. Достигнув самой верхней точки зала, шар лопнул с сухим звуком, а молнии сплелись в изображение полумесяца, совсем как то, которое украшало запястья амари.

В зале повисла страшная тишина, слышно было, как у кого-то тикают карманные часы. Странное оцепенение будто поразило присутствующих, все, вскинув головы и боясь пошевелиться, наблюдали, что будет дальше. Сверху на лица гостей падали крохотные снежинки, занесенные порывом ветра. Я видела, как советник, где-то раздобыв меч, быстро скользит глазами по залу, выискивая непонятно кого.

Символ вдруг запульсировал, становясь все ярче, потом оглушительно громко лопнул, осыпав головы синими искрами, по залу пронесся вой невесть откуда взявшегося ветра, в котором явно прозвучало «Смерть амари!», а затем все стихло.

— Богиня против! — крикнул кто-то. — Сама Богиня проклинает этот отбор!

А дальше все потонуло в шуме и криках.

— Вы в порядке, леди Лирилия? — быстро спросил альфа.

— Д-да, — стуча зубами, ответила я. — Думаю, да.

— Уведите амари! Живо! — рявкнул советник, перекрывая стоявший в зале гвалт. — Лекарей сюда, быстро!

Нас, сбившихся в стайку, быстро вывела из зала госпожа Мод. Когда мы собрались в общей гостиной, и лекарь удостоверился, что никаких ран мы не получили, он велел служанкам заварить успокаивающий чай. Когда чай был готов, лекарь ушел помогать в зале.

Делла, руки которой тряслись так сильно, что чашка прыгала на блюдечке, возмущенно выпалила:

— Какая наглость! Я даже не успела потанцевать с альфой! Тот, кто все это затеял, явно сделал это специально!

Настурция, девушка, которая до отбора путешествовала с бродячим цирком, очень удивилась:

— Думаете, кто-то нарочно решил испортить бал?

— Витражи не бьются сами по себе! — отрезала Делла. — Уверена, злоумышленники увидели во мне угрозу, ведь следующий танец должен был быть моим!

— Дорогая моя Делла, — язвительно заметила Марджи, — уж если бы кто-то и опасался настоящей угрозы, то помешали бы моему танцу.

Делла даже чихнула от возмущения.

— А мне кажется, это и правда Богиня! — прошептала Ирда, дочь кузнеца. В глазах ее стояли слезы. — Надо помолиться и принести ей дары, чтобы задобрить!

— А ты что думаешь, Лири? — обратилась ко мне Марджи, хитро поблескивая зелеными глазами. — Жалеешь, что танец с альфой оборвался? Вы так любезно о чем-то беседовали.

Несколько любопытных пар глаз обратились ко мне.

— Жалею, что не успела попробовать пирожные. Выглядели они очень аппетитно, — ушла я от ответа, вызвав нервный смех девушек.

Мне же самой было отнюдь не смешно. И хотя внутренне я не могла не радоваться тому, что все случилось так удачно, и мне не пришлось отвечать на вопрос альфы, в глубине души я не знала, как реагировать на случившееся.

Неужели и правда сама Богиня проклинает отбор и всех участниц?..

— По комнатам, амари! Расходитесь! Уже завтра на заре состоится первое испытание, вам необходимо хорошенько отдохнуть, — госпожа Мод была непреклонна, несмотря на желание девушек немного посплетничать в общей гостиной.

Подгоняемые ей, мы разошлись по спальням. Бет помогла мне раздеться, и я скользнула под одеяло. От белья пахло свежестью.

— Бет, ты знаешь леди Рунильду? — спросила я горничную, пока она убирала платье.

— Да. Она занимается украшениями. У нее своя ювелирная лавка в Вольфгрейде.

— У нее свое дело? — удивилась я.

— Осталось от мужа, — пояснила горничная. — Его лихорадка унесла несколько зим назад. А что случилось?

— Нет-нет, ничего, познакомилась с ней на балу.

— Она частенько бывает в замке. — Бет подошла ближе к кровати. — Леди Лирилия, если я вам больше не нужна…

— Можешь идти, Бет. Доброй ночи.

— Доброй ночи, леди. Пусть Богиня пошлет вам крепкий сон.

Горничная ушла, а ко мне сон не шел еще долго. Я смотрела на лунный луч, нахально проскользнувший в просвет между неплотно задернутыми шторами, а в памяти вспыхивали образы. Альфа… Советник… Леди Райла… Мисси… Отец…

Богиня, дай мне сил вынести все это и спасти сестру… Дай мне сил…

— Леди Лирилия, пора вста... Ой! Вы уже проснулись! — удивилась Бет, когда утром вошла в комнату и увидела меня сидящей около окна. — До рассвета ведь еще целых два часа!

— Я привыкла рано вставать.

— Зачем же вы кровать-то заправили, леди! — грустно сказала горничная, всплеснув руками. — Это ведь моя работа.

— Прости меня, Бет, больше не буду, — пообещала я. Дома у нас не было горничных, мы все с Мисси делали сами. Была лишь старая нянюшка, но ее мы бы никогда не стали просить застелить наши постели.

— Вам не за что просить прощения, леди, — покачала головой Бет.

— Что это у тебя? — спросила я, увидев у нее в руках белоснежное платье и теплый плащ такого же цвета.

— Наряд для вашего первого испытания. Жрецы из Храма Луны все прошлое полнолуние над платьями амари читали молитвы. Я помогу вам одеться.

Я кивнула.

Простое белое платье в пол скрывало фигуру. Скорее оно напоминало балахон, как у тех же жрецов из храма. Лишь легкая вышивка в виде серебряных полумесяцев украшала тонкую ткань.

— Локоны распустим вам, леди. Какие они у вас чудны́е, белые, будто молоко, — приговаривала Бет, расчесывая мои локоны деревянным гребнем. — Ну вот. Теперь вы готовы. Пусть Богиня одарит вас своей милостью.

— Спасибо, Бет.

Когда все амари собрались в общей гостиной, удивление длилось недолго. Все в белом, все со свободно струящимися волосами. Кто-то был бодр, кто-то откровенно зевал.

— Мы напоминаем стаю белых птиц, — улыбнулась Бригида. Ее лицо было щедро обсыпано веснушками. Кажется, она была дочерью ремесленника.

— А мне кажется, мы похожи на привидений, — весело хмыкнула Фиона. Под глазами у нее залегли тени. — Уверена, в этом замке найдется парочка!

— Тебе ли не знать, — загадочно произнесла Марджи.

Фиона взмахнула длинными рукавами платья и завыла:

— У-у-у!

— Рада, что вам весело, но такое поведение для будущей повелительницы Волчьих Клыков и супруги самого альфы недопустимо! — строго произнесла госпожа Мод, появляясь в гостиной. Девушки пристыженно опустили головы. — Если все готовы, следуйте за мной.

Марджи и Делла дружно закатили глаза. Они явно не привыкли, что им кто-то приказывает. Госпожа Мод провела нас к стоявшим около ворот каретам.

— А разве альфа не поедет с нами? — нахмурилась Делла.

— Он отправился на место испытания еще час назад, — отрезала распорядительница.

— А гости? — поинтересовалась Марджи.

— Разъехались по своим домам. Время танцев закончилось.

— Госпожа Мод, а как же случившееся вчера на балу? — рискнула спросить Оливия. — Я так плохо спала…

Распорядительница обвела нас взглядом.

— Альфа Ардвальд заверил, что это чья-то глупая шутка, чтобы напугать вас. Один из гостей принес на бал фейерверк, только и всего. Альфа нашел шутника и уже определил ему наказание.

— Значит, это не Богиня? — шепотом спросила Ирда.

— Нет, амари. Вам совершенно не о чем волноваться, в Волчьих Клыках вы в полной безопасности. Альфа Ардвальд не позволит случиться плохому. Это понятно?

Девушки закивали. Казалось, такое объяснение их вполне устроило. Я же, после того как отец отыскал чародейку, не была так уверена, что все происходящее всего лишь чья-то шутка. Однако свои мысли стоило в любом случае держать при себе.

Когда мы устроились в каретах, — я ехала вместе с Марджи, Деллой и Оливией — Марджи заговорщически зашептала:

— Вы не поверите, что я видела этой ночью!

— Сон о том, как ты садишься на трон? — лениво поинтересовалась Делла, рассматривая свои ногти. — Не верь ему.

— Кое-кто не спал!

— В каком смысле? — оживилась Оливия.

— Наша так называемая леди Фиона где-то разгуливала почти до рассвета, вот так! — Марджи даже палец подняла вверх.

— А ты откуда знаешь? Опять шпионила да вынюхивала? — фыркнула Делла.

— Только дочери купцов спят до обеда, настоящая леди спит мало, так всегда говаривала моя нянюшка, — не удержалась Марджи от укола в сторону Оливии, чей отец и был купцом.

Та покраснела, но не нашлась, что ответить.

— Значит, и Фиона настоящая леди. Ведь она спала мало, если следовать твоей логике, — сказала я. Марджи удивленно вскинула брови.

— А еще настоящую леди всегда видно по рукам, этого не отнять, — ехидно продолжила она, бросая красноречивый взгляд на мои руки.

— Есть старая мудрость: перед тем, как что-то сказать, надо три раза подумать, — отозвалась я. — Если бы альфа выбирал себе невесту по рукам, всем было бы куда как проще.

— Девочки, перестаньте. Не нужно ссориться, — прошептала Оливия.

Внезапно карета замерла.

— Смотрите! — вскрикнула Делла. — Нас привезли в лес! Интересно, что нас ждет?

Еще два экипажа с другими амари остановились рядом. Мы вышли и увидели вокруг множество деревьев. Выпавший за ночь снег белым покрывалом устилал все вокруг. Где-то вдалеке вскрикивали птицы. Ветер шумел в кронах. До рассвета оставался примерно час. Серп молодой Богини висел в темном пока еще небе, но света почти не давал.

— Как-то мне не по себе, — сказала, подходя к нам, дочь кузнеца. За ней подтянулись и амари из других карет.

Мы посмотрели на мощную фигуру Ирды, которой явно был маловат наряд, и все, будто по команде, вздрогнули. Со всех сторон вдруг раздался волчий вой. Протяжный, торжественный, берущий за душу, пробуждающий в сердце непонятные чувства. Лошади тревожно заржали, переступая ногами.

— Жуть какая…. — прошептала Рисса, обхватив себя тонкими, будто прутики, руками.

— Ты считаешь альфу жутким? — округлила глаза Делла. — Вас в приюте разве не учили этикету?

Она не получила ответа, потому что к нам, выйдя из-за ближайшей группы деревьев, спешил старец в белоснежных одеждах жреца и теплом плаще. Белые волосы и длинная белая же борода до пояса придавали ему какой-то потусторонний вид. Приблизившись, он поклонился.

— Приветствую вас, избранные самой Богиней, — скрипучим голосом проговорил он, — я Аллафий, жрец из Храма Луны, следуйте за мной.

Старец повернулся и пошел в ту же сторону, откуда и пришел. Темнота не мешала ему передвигаться легко.

— Жрецы берут свой род от первых волков, — зашептала Бригида. — Вот почему он так хорошо видит в этой тьме! — Она запнулась и негромко выругалась.

— Хоть в моем роду и были волки, но я определенно ничего не вижу! — возмутилась Делла. Правда возмутилась тихо, так, чтобы жрец не услышал.

То и дело спотыкаясь, мы брели за мелькавшим впереди белым одеянием жреца. Я уже несколько раз поскользнулась, едва не упав. Морозный ночной воздух неприятно холодил кожу. Волчий вой становился все громче и протяжнее.

Наконец деревья расступились, явив нашим взглядам идеально ровную поляну. В ее центре лежал гладко отполированный камень, поверхность которого будто притягивала к себе свет Богини. В его центр бил луч, струившийся с самого неба.

— Подходите ближе, амари, становитесь вокруг алтаря, — велел жрец Аллафий.

Приблизившись, я увидела, что на поверхности алтаря выложена мозаика, изображающая стального волка, задравшего морду к луне, — символ рода альфы. Правда, ни самого альфы, ни советника у алтаря не было.

Стоило нам встать в круг, как жрец снова заговорил.

— Первое испытание — это испытание чистоты.

— Я принимала ванну всего лишь три дня назад! — выпалила Ирда, переступив с ноги на ногу.

— Тогда встать с подветренной стороны, — хихикнула Фиона.

— Я имею в виду не только чистоту вашего тела, амари, — покачал головой жрец. — Ваши помыслы должны быть безупречны.

— А это обязательно? — жалобно спросила Настурция. Ее изящная фигурка совершенно потерялась в просторном платье и плаще. Носик покраснел от холода.

— Да, амари. Только так вы сможете стать достойной спутницей альфы, — скрипучий голос жреца звучал негромко, заставляя прислушиваться. — Поэтому вы в белом, а сама Богиня подарила земле снег в эту ночь. Покажите свои тайные мысли, откройте сердца, распахните душу, ведь только так можно выяснить, достойны ли вы идти дальше.

— Можно я начну? — поинтересовалась Юстина и, не дожидаясь ответа жреца, начала загибать пальцы: — Во-первых, мой батюшка иногда насчитывает налоги не совсем честно, но, клянусь лунным светом, к этому я не имею ни малейшего…

— О Богиня, нет! Нет, амари! — в ужасе взмахнул руками жрец. Юстина покраснела, это было видно даже в темноте. — Вы не должны ничего говорить сейчас! Просто приложите ваши ладони к алтарю, это и будет первой частью вашего испытания!

— Ну, это совсем не сложно! — хмыкнула Марджи.

Одна за другой амари прикладывали руки к камню.

«Богиня помоги мне!» — подумала я и, чуть помедлив, прикоснулась трясущимися руками к алтарю. По пальцам побежал холодок, поднялся до самых локтей, затерялся в длинных рукавах платья, перебежал на спину.

Над поляной повисло молчание.

— Мы взываем к тебе, дух Отца Всех Волков! — заговорил жрец, взметнув к небу бледные ладони. Я вздрогнула. — Явись нам, узри избранных Богиней амари!

Зашелестели кроны деревьев, испуганные птицы взлетели с ветвей, поднялся ветер, затрепыхавший подолы наших белых одеяний. Мои руки сковал странный холод, я хотела отстраниться от алтаря, но не смогла, руки словно примерзли к нему.

Посмотрев на стоявших напротив амари, увидела их побледневшие лица и поняла, что и они испытывают нечто подобное. Тело сковала странная слабость. Я хотела вскрикнуть, но поняла, что не могу произнести ни звука.

Ветер становился все сильнее, вокруг нас закружился снежный вихрь. Колкие снежинки кололи щеки. Алтарь, вспыхнув, зажегся синим светом под нашими ладонями.

От мозаики отделилась призрачная волчья тень и, издав душераздирающий вой, облетела амари по кругу и скрылась в чаще. Лишь отзвуки волчьей песни эхом отозвались вдали. В тот же миг алтарь погас, оцепенение прошло, и я в ужасе отшатнулась от камня, растирая закоченевшие ладони.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Марджи и Делла побледнели, руки у них тряслись. Ирда, Фиона и Оливия тяжело осели прямо на снег, пытаясь отдышаться. У Юстины глаза были на мокром месте, казалось, она того и гляди заплачет, а Рисса, Бригида и Настурция жадно хватали ртами ночной воздух.

— Прекрасно, амари! — ликовал жрец. Он выглядел до крайности довольным. — Вы разбудили дух Отца Всех Волков! А теперь ступайте в чащу и поговорите с ним!

— Дух? Где он? Я боюсь привидений! — вскрикнула Ирда, сидя на припорошенной снегом траве. Нижняя челюсть у нее прыгала.

Жрец чуть нахмурился, оценивая богатырское сложение девушки.

— Он не причинит вам вреда, амари.

— Угу, погибшей на одном из отборов тоже так говорили? — не поверила Делла. Правда не поверила опять же вполголоса.

— Это испытание проходят все амари без исключения, — медленно произнес жрец, придавив Деллу взглядом золотистых глаз. Выходит, слух у жрецов, берущих свой род от первых волков, тоже был отменным.

У Деллы хватило совести опустить глаза.

— То есть я должна просто идти в непроходимую чащу? Без огня и карты? — неверяще переспросила Марджи.

— Именно так, амари. Вы найдете дух Отца Всех Волков именно в этом лесу, блуждая во тьме. Дух сильнее всего перед рассветом.

— А если мы заблудимся? — услышала я свой голос.

Я жалела, что со мной нет браслета, до которого я могла бы дотронуться, чтобы обрести немного спокойствия.

— В лесу альфа и советник. Они не дадут вам потеряться, — пояснил жрец. — А теперь ступайте! И пусть знак луны ведет вас!

Получив это наставление, мы растерянно переглянулись, а потом Делла, гордо вскинув голову, прошла к ближайшим деревьям и вскоре скрылась за ними. Остальные девушки, чуть помедлив, тоже постепенно расходились. Даже Ирда, кряхтя, поднялась и мелкими шажками побрела в чащу.

Я какое-то время выбирала направление, отчаянно труся. Встречаться с духом Отца Всех Волков, который может сразу же понять, зачем я участвую в отборе, не хотелось. Но выбора у меня не было.

Глубоко вздохнув и чувствуя, как утренний морозец забирается под тонкое платье, я выбрала направление наугад, и, внимательно глядя себе под ноги, пошла к темневшим впереди стволам.

Чуть отдалившись от алтаря, я будто оказалась отрезана ото всех. Оглушающая тишина обступила со всех сторон. Мне стало страшно. Я никогда не уезжала из родного замка, чего уж говорить о блуждании в незнакомом лесу практически ночью!

Бледный свет Богини едва-едва освещал дорогу впереди. Приходилось идти осторожно, почти на ощупь. Шершавая кора старых деревьев щедро делилась со мной мелким сором.

Свежевыпавший снег похрустывал под ногами. Сердце гулко билось, нарушая почти священную тишину этого места. Мне казалось, что из тьмы за мной наблюдают чьи-то внимательные глаза, отчего по спине не переставая бежали мурашки.

Внезапно впереди я увидела голубоватый свет.

«Я схожу с ума», — мелькнула мысль, однако я все равно пошла вперед. Мерцающий свет приближался, маня и дразня. Знак луны, охватывающий мое запястье, чуть нагрелся, разнося по продрогшему телу долгожданное тепло.

Я зашагала уже увереннее, совершенно не думая о том, что скажу духу Отца Всех Волков. Ведь мои помыслы были совершенно не чистыми. Я знала одно: я должна остаться на отборе. Должна. И если будет нужно, я обману. Солгу ради Мисси.

Когда деревья расступились, моим глазам предстала небольшая поляна, окруженная кустами, на которых белым цветом горели самые чудесные цветы, которые я когда-либо видела. И это было вдвойне удивительно, ведь куст был покрыт снегом. А на большом камне слева устроился крупный призрачный волк, гипнотизировавший меня взглядом золотых глаз.

Я сглотнула и замерла, боясь пошевелиться.

«Подойди ближе, избранная луной, одна из десяти!» — услышала мысленный приказ, которого невозможно было ослушаться. — «Подойди ближе и открой мне свои мысли!»

Я сделала судорожный вздох и под грохот собственного сердца нерешительно шагнула вперед, встретив пронзительный взгляд волка.

«Как тебя зовут?»

«Ли-лирилия эр Воркран», — чуть запнувшись, подумала я. Нарушать тишину своим голосом не хотелось, но я знала, что волк услышит меня и так.

«Зачем ты здесь?» — спросил волк. Он не шелохнулся, когда я подошла. Лишь загадочно мерцали неподвижные янтарные глаза.

«Я… я должна быть здесь».

«Готова ли ты сражаться за альфу?»

«Д-да. Готова».

Видимо, мой неуверенный ответ не пришелся духу по вкусу.

«В твоих мыслях нет уверенности, амари». — Волк чуть пошевелил пушистым хвостом. Я промолчала. — «Кто ты?»

«Лирилия. Одна из десяти».

Волк спрыгнул с камня и направился ко мне. Аромат морозной зимней свежести вперемешку с запахом трав овеял лицо. Обойдя меня кругом и принюхавшись, волк оскалил зубы. Сверкнули острые клыки.

«Нет! Ты не хочешь находиться здесь! Ты самозванка!»

Я упала на колени. Слезы против воли поползли по щекам.

«Не губи меня, дух! Молю!»

«Почему?» — Волк склонил призрачную голову набок, гипнотизируя взглядом. Я знала, что не смогу солгать под этими мудрыми, внимательными янтарными глазами. Бесполезно. Духу ведомо все.

«От этого зависит жизнь моей сестры...»

Волк снова обнажил клыки.

«Ты хочешь причинить вред моей крови?»

Я непонимающе заглянула в янтарные глаза, с трудом поняв, что волк имеет в виду альфу Ардвальда.

«Нет!» — замотала я головой. — «Такого не было в моих мыслях!»

«Ты хочешь победить и стать волчицей?»

Я не мигая смотрела на призрачного волка, понимая, что от моего ответа зависит моя собственная судьба и будущее Мисси. Но я не могла солгать. Вспомнив альфу Ардвальда, снова отрицательно помотала головой.

«Нет».

«Тогда твое дальнейшее пребывание на отборе не имеет смысла», — отрезал волк, делая прыжок и возвращаясь на свое место на камне.

«Но я должна…»

«Ступай!» — велел он. — «И отдай свой знак алтарю!»

Волк взмахнул хвостом и исчез. Белые цветы в тот же миг дрогнули и сложили лепестки. На поляне стало темно и тихо. Я еще какое-то время стояла на коленях и смотрела на то место, где был дух волка всего лишь секунду назад.

Нет... Я сама все испортила... Как же быть? Что мне делать? Бедная моя Мисси...

Я медленно поднялась и побрела наугад, поняв, что дух сказал свое слово и дольше оставаться здесь незачем. Слезы все еще щекотали щеки, но я не вытирала их.

Что же делать… Что мне теперь делать… Если я вернусь без амулета…

Ночную тишину разорвал пронзительный волчий вой. Только теперь в нем не было торжественных ноток. Была лишь дикая боль и обреченность.

Я вздрогнула, потому что вой раздавался где-то совсем рядом. Я запнулась, и острая ветка расцарапала ногу. Зашипев от боли, замерла и тут увидела между деревьев что-то серое, отливающее сталью. Светлое пятно посреди сумрака. Вот пятно зашевелилось, и снова раздался тоскливый вой. Столько страдания было в нем, что моя кожа покрылась мурашками.

Сделав несколько шагов, прищурилась и увидела, что на покрытой снегом траве лежит крупный волк. Именно его стальной мех и серебрился в предрассветном сумраке.

— О милосердная Богиня! — вырвалось у меня, когда я, сделав еще пару шагов, увидела огромную лужу крови под волком.

Повернув морду на голос и увидев меня, волк оскалился и зарычал. Видимо, движение причинило ему боль, потому что зверь в ту же секунду заскулил, а я увидела, что бок у него весь в крови. Стальной мех стал почти бурым.

Кто это сделал? Зачем? Ведь в лесу сейчас амари! И сам альфа! Но что же делать?..

Волк попытался извернуться, чтобы защитить раненый бок, но дернулся и бессильно заскулил. Зверь снова опустился на снег, его бока тяжело вздымались.

Не раздумывая ни секунды, зная лишь, что не могу вынести страданий зверя, я подошла ближе, стараясь говорить ровным голосом:

— Я… я лишь хочу помочь. Я посмотрю, в чем дело и позову на помощь. Хорошо? Только ты должен подпустить меня. Договорились?

Видимо, волка успокаивали звуки моего голоса или он слишком ослаб от боли.

Осторожно ступая, я подошла ближе и опустилась на колени рядом со зверем. Издалека волк казался большим, а так близко оказался и вовсе огромным. Мое платье тут же намокло от снега и волчьей крови.

Протянув трясущуюся руку, я прикоснулась к стальной шерсти зверя, продолжая приговаривать дрожащим голосом:

— Сейчас я посмотрю, что с тобой, хорошо? Только не кусай меня… Пожалуйста…

Моя рука заскользила по жесткому меху, и волк протестующе дернулся, издав стон.

— Сейчас, сейчас, сейчас… потерпи еще немного... я не хочу причинить тебе боль…

Я шарила пальцами по мокрой от крови шерсти. Обоняние щекотал железный запах. Вот мои пальцы коснулись чего-то твердого, и волк дернулся, зарычал, попытался отползти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Тише, тише, я лишь хочу помочь... Не двигайся...

А волк снова опустил голову, глаза его начали стекленеть. Шумно сглотнув и понимая, что у меня нет права на ошибку, зная лишь, что должна помочь, я уже решительнее протянула руку к волку и, безошибочно нащупав головку металлического предмета, плотно засевшего в теле зверя, резко дернула.

Волк издал такой вой, что у меня, казалось, остановилось сердце.

Я неловко осела на снег, напуганная этим звуком. Тело зверя охватило едва заметное свечение, а затем вместо него я увидела советника, со свистом втягивающего воздух. Его рука судорожно зажимала рану на окровавленном боку.

— Богиня помоги мне! — только и смогла я выдохнуть.

В тот же миг на поляну выскочили еще несколько волков. По одному из них пробежалось свечение, и я увидела альфу.

— Брат! — крикнул он, опускаясь на колени перед Гервальдом.

Тот лишь глухо стонал.

— Он ранен! — громко сказала я. — Ему нужна помощь, срочно!

— Амари? — Альфа нахмурился, увидев меня. — Что вы здесь делаете?

— Услышала, как советник звал на помощь. Его ранили!

Я протянула альфе раскрытую ладонь, выпачканную кровью, только сейчас увидев металлический шип с плоской шляпкой и длинным, острым жалом. На шляпке шипа был вырезан какой-то символ, но я не успела его рассмотреть, потому что альфа, забрав шип у меня, брезгливо скривился.

— Вы знаете, что это?!

— Оставь ее, — сквозь зубы выдохнул Гервальд, когда его поднимали двое из спутников альфы. — Она... спасла... меня...

Альфа, помедлив, все же кивнул, приказав доставить брата в замок и передать лекарю. Остальным волков он отправил прочесать лес.

— Вы уже завершили испытание? — спросил альфа, окидывая меня взглядом, когда мы остались вдвоем. Спросил, как я заметила, без желания услышать ответ. Я кивнула.

— Тогда идите за мной, амари, я выведу вас к алтарю.

Пока мы возвращались, я рассказала альфе, как все произошло. Он внимательно выслушал.

— И вы не испугались крови?

— Я как-то принимала роды у своей кобылы, — смущенно ответила я.

Альфа лишь криво усмехнулся, но потом вновь стал серьезным.

— Я вынужден просить вас, леди Лирилия, никому не рассказывать подробности случившегося. Ни к чему сеять панику.

— Я не болтлива.

— Очень хорошо.

Вскоре мы вышли к алтарю. Остальные девушки уже были там.

— Лири, дорогая! — метнулась ко мне Марджи. — Что случилось? Почему ты в крови?

— Поранилась, — не очень умело солгала я.

— И где же рана? — не оставляла меня в покое любопытная Марджи, устремив взгляд на подол моего выпачканного в крови платья. Я поспешно запахнулась в плащ.

— Завершайте испытание, — велел альфа жрецу, за что я была благодарна, потому что это избавляло меня от расспросов. После нервного потрясения я испытывала лишь опустошение и слабость.

— В круг амари, в круг! — заторопил жрец. — Опустите ваши ладони на алтарный камень. Отец Всех Волков, ты увидел все, что нужно! Реши же, кто из этих дев достоин продолжить участие в отборе!

На этот раз не было ни ветра, ни пронизывающего холода, ни света от алтаря. Меня вдруг охватило странное равнодушие к происходящему.

Между деревьями загорелся рассвет, окрасив поляну первыми кроваво-красными лучами нового дня.

— Слава Богине! — радостно выпалила Марджи, любуясь своим знаком луны.

Я опустила взгляд на свое запястье и до боли прикусила губу.

— Прощай, дорогая, передавай привет своему батюшке! — взмахнула батистовым платочком Марджи. — Скажи ему, чтобы не обманывал честных граждан!

Мы стояли около ворот замка и провожали Юстину, дочь сборщика налогов. Ее метка исчезла, но девушка сияла от счастья. Даже злые слова Марджи не могли испортить ее хорошего настроения.

Я все еще не могла поверить, что мой знак луны остался со мной. Время от времени я бросала на него удивленный взгляд, но знак спокойно себе сиял на запястье.

Но почему? Ведь дух высказался вполне ясно… Может быть, виной тому то, что я помогла советнику? Он ведь из рода альфы… Но однозначного ответа не было.

— Так что произошло в лесу, Лири? — в очередной раз спросила Марджи, когда карета скрылась из виду.

— Я не очень удачно пробиралась через кусты, — ответила я, приподнимая подол платья. На голени змеилась длинная царапина. И хотя, когда мы вернулись в замок, лекарь обработал ее, на заживление требовалось время.

— Значит, ты специально поранилась, чтобы тебя нашел альфа? — прищурилась Делла. — Хитро, ничего не скажешь.

— Нет! Как вообще можно было до такого додуматься! — возмутилась я, но уже видела, что мне верят. Ну и ладно. Подруг заводить я все равно здесь не собиралась.

— Альфа даже не вышел попрощаться с Юстиной, — зябко повела полными плечами Оливия. — Не очень-то красиво с его стороны.

— Наверняка он думает, что такая мелочь не стоит его внимания, — отмахнулась Марджи.

Я не торопилась осуждать альфу. Скорее всего, он сейчас с братом.

— Не знаю, что там думает альфа, а мне нужно отдохнуть, — отрезала Делла. В этом я была с ней полностью согласна.

Ощутив дикую усталость, я вернулась в свою комнату и, едва моя голова коснулась подушки, провалилась в тревожный сон. Мне снились желтые волчьи глаза, белые цветы и шип со странным символом.

Проснулась я уже к вечеру и первым делом посмотрела на знак луны. Он был на месте. Если у меня еще оставались опасения, то теперь они исчезли. Значит, дух пощадил меня и разрешил остаться. Чтобы не испытывать судьбу, уже сегодня ночью я решила приступить к поискам амулета.

Надев простое дневное платье, я прошла в общую гостиную. Там сидела Марджи, которая, казалось, в сне не нуждалась, отчаянно зевавшая Оливия и сиявшая веснушками Бригида. Горничные разливали чай. Почувствовав дикий голод, я ухватила кусок морковного пирога и попросила горничную налить мне чашечку крепкого чая.

— Сегодня случилось кое-что странное, — прошептала вдруг Оливия, со стуком ставя чашку на блюдце.

— Что же именно? — тут же повернулась к ней Марджи, сверкая глазами, полными любопытства.

— Ко мне подходила фаворитка альфы, — округлила глаза дочь купца.

— Что она хотела? — удивилась Бригида.

— Говорила, что хочет познакомиться со всеми амари, представляете? И еще сказала, что будет следить…

— Следить? — чуть не взвизгнула Бригида.

— Да-да, она так и выразилась — следить! — за тем, чтобы отбор шел по всем правилам! Представляете? С чего бы это?

— Она еще что-нибудь говорила? — Бригида нахмурилась, отчего веснушки на ее лбу собрались в солнечную стайку.

— Спрашивала только про мою семью, — пожала плечами Оливия. — Я рассказала, что мой батюшка держит лавку тканей в Тарлидере.

— Ерунда, — поморщилась Марджи, — фаворитка была и на прошлых отборах. Ясное дело, она просто проявляет любопытство.

Я доедала второй кусок пирога, прислушиваясь к болтовне девушек краем уха. Интересно, как себя чувствует советник?..

— Дорогая, я натурально в ужасе! — притворно всплеснула руками Марджи, наблюдая за мной. — Если ты будешь так налегать на мучное, растолстеешь, как наша Оливия, и никогда не выйдешь замуж!

Нижняя губа у Оливии затряслась от обиды.

— Мне кажется, гораздо важнее сохранять в себе внутреннее достоинство, чем следить, кто и сколько съел, — ответила  я и под взглядом Марджи демонстративно потянулась за третьим куском. Я даже успела откусить, но тут в гостиную вошла госпожа Мод.

— Амари Лирилия, вас хочет видеть советник, — сказала она, вызвав поистине гробовую тишину в гостиной.

Проглотив кусок, комом вставший в горле, я поднялась и пошла с распорядительницей.

— Как себя чувствует советник? Ему лучше? — не удержалась я от вопроса.

— Он волк, — только и ответила она. Я тихонько вздохнула.

Госпожа Мод провела меня на другую половину замка. Я вспомнила карту, которую дал мне отец и которую я сожгла на постоялом дворе. Мы же движемся как раз к покоям альфы, в северную часть Волчьих Клыков! Значит, именно сюда мне и нужно прийти ночью, когда все в замке будут спать.

Карта встала перед моим мысленным взором. Да, так и есть. Там, впереди, за дверьми, украшенными фамильными гербами, находится спальня альфы, а значит, по правую руку — старые покои матушки альфы и советника...

— Сюда, леди Лирилия, — вырвала меня из мыслей госпожа Мод, открывая богато украшенную резьбой смежную дверь.

Когда я вошла, увидела полулежавшего на огромной кровати советника. В комнате, кроме него, была фаворитка альфы, красавица Райла. Рубинового цвета платье оттеняло ее рыжие волосы, придавая им оттенок пламени.

— Простите, советник, я думала, вы один, — замешкалась госпожа Мод.

— Леди Райла уже уходит, — кивнул он фаворитке.

— Поправляйтесь, советник, — царственно бросила Райла и, одарив меня мимолетным взглядом глаз цвета весенней зелени, вышла. Лишь прошелестело, будто крылья бабочки, ее вызывающе богатое платье.

Госпожа Мод вышла следом, и мы с советником остались вдвоем. О Богиня!

Не зная, куда девать глаза от смущения, я бегло осмотрела комнату, отметив, что она выполнена в голубовато-стальных цветах альфы. Потом, поняв, что веду себя глупо, посмотрела прямо на советника и увидела, что и он уже какое-то время смотрит на меня. Изучающе, пристально, внимательно. На нем была белая свободная рубашка, под которой виднелись бинты, но которая совершенно не скрывала рельефа мускулистого тела.

— Как вы себя чувствуете, советник? — облизав пересохшие губы, спросила я тихо.

— А вы?

— Я?

— Для вас все случившееся наверняка стало неприятной неожиданностью.

— Я рада, что смогла помочь, — ответила я, поняв, что это правда. Что бы там не говорил отец, я не хотела, чтобы советник умер на моих руках.

— По-моему, теперь вы можете называть меня не так официально, леди Лири.

Я чуть улыбнулась.

— Хорошо, — я на секунду замялась, — Гервальд. Тогда о том же я прошу и вас.

— Спасибо, Лири, — сказал он так просто, что я крепко сжала пальцы, сцепив их в замок. — Вы спасли мне жизнь.

— Значит, теперь вы вне опасности?

— Если бы вы не вытащили тот шип, я бы погиб. Я не мог обернуться человеком, пока шип был во мне.

— Почему? Он магический?

— Заговоренный, — задумчиво пояснил Гервальд.

— Но кто... Кто это сделал? — не удержавшись, спросила я.

— Охотники на волков. Наемники. Только у них есть такое оружие, — нехотя пояснил он. — А вот кто оказался заказчиком, хотел бы и я это знать… И надеюсь, Богиня поможет мне выяснить. Но я позвал вас не за этим, Лири.

— Я уже пообещала альфе, что никому ничего не...

— Нет-нет. — Советник попробовал дотянуться до резной шкатулки на столике у кровати, но лишь поморщился. — Возьмите шкатулку, Лири.

Звук моего имени, произнесенного советником, отозвался внутри меня непонятной дрожью. Постаравшись не обращать внимания на непонятное чувство, я подошла ближе к столику и увидела на нем лекарственные флаконы. Тот самый шип, которым ранили советника, лежал там же. Теперь мне удалось рассмотреть символ — на шляпке был изображен глаз. Мне отчего-то стало жутко.

Взяв шкатулку, я протянула ее советнику.

— Откройте, — велел он, с интересом наблюдая за мной.

Я послушно откинула резную крышку. На подкладке из темного бархата лежало изящное нефритовое ожерелье в виде тонкой змейки с глазами-изумрудами.

«Наверное, когда его надеваешь, оно очень красиво охватывает шею», — подумала я, не удержавшись и проведя пальцем по искусно вырезанным тонким чешуйкам.

— Очень красиво, — подняв на советника глаза, сказала я.

— Ожерелье теперь ваше.

Я нахмурилась.

— Я помогла вам не из желания что-то получить.

— Знаю. А я дарю его вам не из желания оскорбить. Это благодарность за спасение моей жизни, Лири. Если вы не возьмете его, сильно меня обидите. Меня, альфу и весь род Стального Волка, — сказал он строго, но глаза смеялись.

Я чуть улыбнулась.

— Удобно, наверное, пользоваться своей властью, когда это нужно? — не удержалась от вопроса.

«О великая Богиня, я, что же, шучу с советником?! Отец был бы в ужасе!»

Но моего отца здесь не было. Советник рассмеялся, откинувшись на подушки, и тут же снова поморщился от боли.

— У всех есть свои недостатки, — ответил он.

Еще раз посмотрев на ожерелье, я замешкалась. И хотя я была равнодушна к драгоценностям, не могла не признать, что это ожерелье мне нравится. Внутри все горело от желания примерить его.

Но я не могу взять этот подарок! Я же и так должна обокрасть альфу… Поторговавшись со своей совестью, решила, что приму украшение, но потом, когда раздобуду амулет, оставлю подарок в замке.

— Благодарю вас, Гервальд, — захлопнув крышку шкатулки, сказала я.

— Это я должен вас благодарить.

— Вы выглядите значительно лучше. Значит ли это, что вы уже идете на поправку?

— Я волк, мои раны заживают быстро. Если не пытаться убить меня, проживу долго. — Советник прикрыл рот рукой, зевнул. — Простите, Лири. Лекарь дал мне снотворное, почему-то он считает, что так я быстрее поправлюсь… Кажется, оно начинает действовать. Не обижайтесь, если я вдруг оставлю ваш вопрос без ответа.

— В таком случае, мне лучше уйти. Поправляйтесь... Гервальд... — тихо сказала я, прижимая к себе шкатулку и выходя из комнаты.

Стоило мне прикрыть дверь и обернуться, как я поняла, что меня, нетерпеливо постукивая носом туфельки об пол, ждет фаворитка альфы.

— Леди Лирилия, можем мы прогуляться по саду? — улыбнулась мне Райла. Это было так неожиданно, что я замешкалась с ответом, крепче сжав в руках шкатулку. — Я не отниму у вас много времени, — добавила она.

— Хорошо, леди Райла, я только на минуту зайду в свою комнату и возьму плащ.

— Встретимся у фонтана, — сказала она, бросив взгляд на шкатулку в моих руках.

Я кивнула и быстрым шагом направилась к себе.

Проскочив мимо общей гостиной и никого не встретив, я положила шкатулку на туалетный столик и, прихватив теплый плащ, направилась в замковый сад.

Ума не приложу, что нужно от меня фаворитке альфы. Может быть, она беспокоится о его брате и решила узнать у меня подробности случившегося в лесу? Но зачем ей это? Впрочем, ломать голову ни к чему, сейчас я и так все узнаю.

Леди Райла неспешно прохаживалась около изящного фонтана в самом сердце сада. Ее рыжие волосы огненными языками пламени блестели в свете последних солнечных лучей.

— Здесь слишком шумно, — сказала фаворитка, когда я приблизилась. Указав на стену бального зала, добавила: — Одной Богине ведомо, как долго продлятся работы по восстановлению витража. Не откажетесь пройтись со мной по одной из аллей, леди Лирилия?

Я бросила взгляд на пролом, оставшийся после разбитого витража. Сейчас несколько мастеров что-то измеряли и записывали, шумно перекрикиваясь между собой.

— Не откажусь.

Мы в молчании пошли по одной из усыпанных цветными камушками дорожек. По обеим сторонам росли кусты, покрытые гроздьями пышных белых цветов. Это было так удивительно, учитывая, что остальной сад был покрыт тонким слоем снега, но цветам, казалось, все нипочем.

— Луноцветы… — сморщила носик фаворитка, срывая один из цветков.

— Очень красивые, — откликнулась я, поняв, что видела эти же цветы, когда встретила дух Отца Всех Волков.

— Красивые, — подтвердила Райла. — И выносливые. Цветут даже в самые лютые морозы. Но бесполезные. — Фаворитка оторвала один из лепестков тонкими пальчиками. Он, кружась, медленно опустился на дорожку, даже упав, сияя так, что слепило глаза.

— В мире нет ничего бесполезного, — не согласилась я.

Райда дернула плечом.

— Возможно, вы и правы, но вряд ли кошка думает, что блохи ей полезны. Она лишь испытывает нестерпимый зуд, желая вычесать надоевших созданий из своей шкуры.

— Но ведь блоха, природу которой определила сама Богиня, просто не может жить и вести себя иначе. От этого зависит и ее жизнь.

— Вы забываете, что кошка одна, а блох много.

Я нахмурилась, быстро соображая. Это себя леди Райла сравнивает с кошкой? Тогда получается, что блохи — это… амари?

— Леди Райла, я не совсем понимаю, куда свернул наш разговор.

— Я должна поблагодарить вас, леди Лирилия.

Я удивилась столь резкому повороту беседы.

— За что же?

— За помощь.

— Вы про Гер... То есть советника Гервальда?

— Да.

— Я рада, что смогла помочь.

— Советник очень дорог альфе, а значит, и мне.

— Вы так преданны альфе... — пробормотала я, не зная, что еще сказать.

— Я люблю его, — просто ответила Райла, приблизив точеный носик к цветку, — больше жизни.

— Но… зачем вы говорите это мне?

— Я решила познакомиться с каждой из амари, ведь как только отбор подойдет к концу, и Ардвальд обретет свою истинную, я уеду в свое имение.

— Вы хотите наблюдать за отбором? — вспомнила я слова Оливии. Она ведь говорила, что фаворитка беседовала с ней.

— Я хочу, чтобы Ардвальд больше не страдал, чтобы его сердце наконец успокоилось. И я буду пристально наблюдать за каждой амари. Чтобы понять, кто желает ему зла.

— Похвальное рвение, — отозвалась я.

— Два прошлых брака Ардвальда закончились не так, как он того желал, — Райла покрутила в изящных пальцах цветок, — надеюсь, что третий брак станет удачным. И последним.

— Я не очень понимаю… но неужели вы думаете, что Гер… что советнику Гервальду хотел навредить кто-то из амари? Зачем? Ведь этот отбор устроен для альфы Ардвальда, а не для его брата…

— Как вы считаете, что будет больнее — причинить зло самому альфе или его брату, тому, кто ему на самом деле дорог?

— Конечно, второе, — не раздумывая ответила я, вспомнив о Мисси. Как и обычно, сердце заныло при мысли о ней. Как она там?..

— Вот и ответ, — развела руками Райла.

— Но ведь на шипе был знак…

— Вы очень наблюдательны, — удивленно проговорила фаворитка.

— Советник сказал, что это знак охотников на волков. Вы же не думаете, что кто-то из амари решился бы на такое?

— Раз вы знаете о нападении, значит, с вами я могу говорить откровеннее, чем с другими. Насколько мне известно, охотники берут заказы от кого угодно.

Я нахмурилась, все еще не очень понимая, куда пытается вывести разговор фаворитка.

— И зачем это кому-то из амари?

— Вот мы и добрались до сути, леди Лирилия. — Райла замерла, развернувшись ко мне. Я непонимающе посмотрела на нее. — Вы знаете, что в Даннарии уже давно зреет заговор против альфы и его брата?

— Нет. Этого я не знала, — покачала я головой. — Я приехала из Лунной Пустоши, а ближайший к замку город слишком мал, новости доходят с опозданием.

— Что ж, тогда послушайте. Есть целый Клан Чистокровных, как они себя называют, его члены спят и видят, как бы посадить на трон того, в чьих жилах течет обычная, человеческая кровь. Два первых брака альфы им удалось сорвать, одной Богине ведомо как!

— Но ведь среди амари нет девушек из чистокровных семей, сама Богиня…

— Я не хуже вас знаю правила отбора, леди Лирилия, — перебила Райла, блеснув светлыми глазами, — но также я знаю, что даже те, у кого в семейных древах оборотни были в далеком прошлом, уже мнят себя чистокровными. Понимаете?

— Вы хотите сказать, что кто-то из членов Клана Чистокровных послал на отбор свою дочь в надежде причинить альфе или его семье вред?

— Вы быстро улавливаете суть, — кивнула фаворитка.

Я сделала шаг назад.

— Мне не нравятся ваши слова и подозрения, леди Райла. Лучше вам обратиться с ними к альфе.

— О, не беспокойтесь, альфа уже в курсе моих подозрений.

— Тогда я все еще не понимаю, зачем вы говорите это мне.

— Я лишь хотела сказать, что буду оберегать альфу, покуда это в моих силах. И прошу вас помочь мне в этом.

— Меня? — растерянно переспросила я, глядя в светлые глаза фаворитки.

— Вы спасли советника, он доверяет вам. Значит, вы не можете быть причастны к нападению.

 «О Богиня, теперь мне придется быть в несколько раз осторожнее, когда я буду искать амулет!»

— Но какого рода помощи вы ждете от меня? Хотите, чтобы я шпионила за другими амари?

— Зачем же так грубо? — Райла улыбнулась кончиками полных губ. — Всего лишь наблюдать, прислушиваться к разговорам и, если вам станет что-то известно, сообщить об этом мне.

— Почему же не альфе, а вам?

— Потому что, леди Лирилия, альфа прислушивается ко мне, — фаворитка голосом выделила последнее слово.

«Или потому, что его благодарность я не хочу делить ни с кем», — пронеслось в моей голове.

— Я вынуждена отказаться, леди Райла, — покачала я головой ожидавшей ответа фаворитке.

Она удивленно и в то же время очень изящно вскинула одну бровь. В ее глазах мелькнуло непонимание.

— И почему же? Разве вы не хотите помочь альфе Ардвальду?

— Я не считаю нужным шпионить и прислушиваться к разговорам. Я прибыла сюда, чтобы участвовать в отборе, и хотела бы этим и заняться.

Фаворитка скривила свои идеальные губы.

— Что ж… мне ясна ваша позиция, леди Лирилия, — ответила Райла, выше вскинув подбородок, — простите, что отняла ваше время. Надеюсь, наш разговор вы сохраните в тайне.

— Разумеется.

«Ну вот, я нажила себе врага», — думала я, возвращаясь в спальню.

После разговора с фавориткой в голове вертелась только одна мысль — не догадывается ли она, зачем я здесь? Не могла ли знать что-то леди Рунильда, знакомая отца, и проболтаться об этом фаворитке?..

Вернувшись в комнату, я какое-то время расхаживала по ней, стараясь справиться с учащенным биением сердца и резко вспыхнувшей головной болью, а потом мой взгляд остановился на шкатулке с украшением, которое подарил советник.

Подойдя к туалетному столику, я откинула крышку шкатулки и, достав ожерелье, какое-то время любовалась драгоценной змейкой.

Проведя пальцем по ее изумрудным глазам, не удержалась и надела украшение, замерев перед зеркалом и залюбовавшись переливами зеленого цвета на крохотных чешуйках.

Змейка казалась теплой, она приятно охватывала шею, спрятав кончик хвоста в ложбинке груди. Никогда у меня не было такого богатого украшения. Его вес почти не чувствовался, а само украшение словно стало частью кожи. Головная боль будто по волшебству прошла.

Почувствовав сонливость и не дожидаясь Бет, я разделась и скользнула под одеяло, зная, что после полуночи мне нужно будет начать поиски амулета.

Я не заметила, как провалилась в сон. Пробуждение было резким и не самым приятным. Шею обожгло похожей на укус болью, и я резко села на кровати, не понимая, что происходит.

Я прикоснулась к шее. Пальцы нащупали ожерелье. Видимо, во сне оно прищемило кожу, из-за чего мне и показалось, что меня кто-то укусил.

Встав и подойдя к окну, я распахнула плотные шторы, увидев, что бледный свет растущей Богини заливает замковый сад. Значит, пора.

Одевшись и, как советовал отец, нанеся пару капель отбивающего запах масла на шею, я вышла из комнаты и осторожно прокралась по коридору, в который выходили двери комнат амари. Было темно. Факелы потушили, а свечу я брать побоялась. Мне бы волчье зрение, как у того жреца в лесу...

Я пересекла часть замка, которую занимали участницы отбора, легко. Была глубокая ночь, и все спали. Самое сложное ожидало впереди — попасть на половину, которую занимал альфа.

Я шла уже знакомой дорогой, по которой днем меня вела госпожа Мод. По обеим сторонам длинного коридора были расставлены фигуры, — видимо, предков альфы, — выполненные в камне. Едва горевшие здесь факелы бросали тени на застывшие мужественные лица.

На этом отрезке пути следовало быть осторожной, чтобы не попасться на глаза страже… Я замерла, прижав руки к щекам. Великая Богиня! Какая же я глупая! Почему я подумала о страже только сейчас! Они не могут меня почуять, но ведь могут услышать!

Неожиданно впереди замаячил огонек свечи, и я прижалась спиной к стене, спрятавшись за фигуру какого-то прародителя альфы.

— Кто здесь? — услышала голос госпожи Мод.

Я мечтала слиться со стеной, не зная, куда бежать и что делать. Еще немного — и огонек свечи приблизится, выхватив меня из полумрака.

— Я спрашиваю в последний раз и поднимаю тревогу — кто здесь?

Я уже открыла рот, чтобы признаться, но тут услышала голос.

— Простите меня, госпожа Мод.

Из ниши в стене, прикрытой гобеленом, вышла Фиона.

— Амари Фиона?! Что вы здесь делаете в столь поздний час? — возмутилась госпожа Мод.

— Я... я… — начала заикаться Фиона, — мне понадобилась вода.

— И вы искали ее в нише?

— Я напугалась и спряталась, — виновато проговорила девушка.

— Вода всегда есть в общей гостиной, — чуть мягче ответила распорядительница.

— Правда? Я не знала...

— Я говорила об этом в ваш первый день в замке.

— Значит, я забыла, — легкомысленно отозвалась девушка. — Простите.

— Ступайте за мной, амари, я покажу вам путь до воды, чтобы вы точно запомнили, — не удержалась от едкого замечания распорядительница.

Вскоре я услышала удаляющиеся шаги, после чего позволила себе выдохнуть, хотя руки были липкими от проступившего пота. Вытерев их о платье, я вспомнила, что Марджи говорила о ночных прогулках Фионы. Куда же она ходит?

В памяти всплыл разговор с фавориткой альфы. А вдруг в ее словах есть доля истины и Фиона... Милосердная Богиня, о каких глупостях я думаю!

Мне повезло, и я не встретила ни одного стражника, хотя сердце каждый раз замирало от страха, когда я слышала подозрительные шорохи. Я будто наяву слышала голоса стражи: «Это она! Воровка! Держи ее!»

На секунду замерев у двери комнаты советника, я заспешила дальше. Только войдя в нужные мне покои, — мне повезло, что они оказались не заперты, — смогла перевести дух. О Богиня, и это всего лишь одна из комнат! Если здесь нет амулета, следующие ночи тоже пройдут в поисках и бесконечном страхе быть разоблаченной...

Запретив себе пока что думать о таком исходе событий, я прошла к окну и чуть раздвинула тяжелые бархатные шторы, впустив в комнату немного света.

Оказалось, что даже в неиспользуемых помещениях замка соблюдается чистота. На туалетом столике и каминной полке не было пыли, а под кроватью, куда я заглянула в поисках амулета, не осталось забытых вещей почившей хозяйки.

Торопливо, замирая от каждого постороннего звука, я обыскивала покои. В одном из ящиков изящного секретера нашла шкатулку и, мысленно попросив прощения у Богини и прежней хозяйки, открыла ее. Там оказались украшения и пачка писем, перевязанных потемневшей от времени лентой.

Испытывая жгучий стыд, я убрала шкатулку обратно. Что я здесь делаю? Зачем тревожу память хозяйки этой комнаты?..

Это все ради Мисси. Только ради нее. Я не позволю отцу испортить жизнь сестры. Когда-то давно я поклялась, что позабочусь о Мисси. И я сдержу слово.

Я обыскала, казалось, каждый уголок комнаты, но все было напрасно. Даже заглянула в гардеробную, где пахло духами бывшей владелицы, но и там ничего не нашла. В этих покоях амулета точно нет.

Я уже собиралась выйти из гардеробной, как замерла, услышав приглушенные голоса.

— Знал, что ты не спишь.

Сердце, подскочив, заметалось в груди.

— Я проспал весь день, и теперь проклятая микстура не действует, — ворчливо отозвался второй голос.

Я похолодела. Это же альфа и советник! А голоса доносятся из смежной комнаты — спальни советника.

— Я напал на след Клана Чистокровных, — спустя какое-то время сказал альфа. — Думаю, скоро найду их.

— Где они устроили свое логово на этот раз?

— Где-то в Вольфгрейде.

— Под нашими носами? — в голосе советника прозвучало легкое удивление. — Ты веришь, что это сделали они?

— Я найду их. И получу ответы. Не стоит забывать и о том, что кто-то специально устроил то представление со знаком луны на балу.

Я ахнула, прикрыв рот рукой. Так значит, альфа специально сказал, что нашел виновного, чтобы успокоить амари!

— Думаешь, все это связано?

— Я должен получить ответы, и я их получу.

— Узнаю́ своего брата, — хмыкнул советник.

— Завтра устрою для амари день отдыха. Съезжу с ними в Вольфгрейд, заодно попытаюсь узнать о Клане Чистокровных. И если выяснится, что они имеют к случившемуся отношение, пощады не будет.

— Нельзя, чтобы кто-то узнал об этом. Хватит и сплетен после бала.

— Но ведь знает Райла, — усмехнулся альфа. — Она приходила сегодня. Переживает. Но вообще ты прав. Слишком много посвященных в случившееся. Стражники, Райла, девчонка из Лунной Пустоши...

Я вздрогнула. И хотя я не хотела подслушивать, сейчас меня не сдвинула бы с места и вся магическая сила чародеек Даннарии.

— Лири, — отозвался советник. — Ее зовут Лири. И она спасла меня.

— Ты говорил. И не единожды. Вот только будет ли она держать язык за зубами...

— Будет, — твердо ответил Гервальд, а я чуть улыбнулась.

— Откуда такая уверенность?

— Вижу, что она не из тех, кто любит сплетни. Я подарил ей ожерелье нашей матушки.

Я прижала ладони к вспыхнувшим щекам.

— То самое? Так может быть…

— Нет, — отрезал советник. — Нам нужно проводить второй этап испытаний.

Альфа хмыкнул.

— Сколько дней тебе понадобится на восстановление?

— Два или три. Рана почти зажила.

— Быстро, — с легкой завистью, как мне показалось, проговорил альфа.

— Хочешь поменяться? — уточнил советник, и они рассмеялись.

— Поскорее бы все это закончилось, — вздохнул альфа спустя какое-то время.

— Уже устал?

— Третий отбор, знаешь ли, есть от чего.

Братья снова рассмеялись. Не зря отец говорил, что они очень дружны.

— Сегодня я получил письмо от Ричарда и Седрика, — сказал советник, отсмеявшись.

— И?

— Скоро они будут в Волчьих Клыках.

Дальше разговор потек о делах королевства, и я решила уйти, пока альфа меня не обнаружил. Неловко повернувшись, я задела стул, и он сдвинулся с места, громко скрипнув. Разговоры в соседней комнате стихли.

— Ты слышал? — спросил альфа.

— Кажется, в покоях матушки.

Я поняла, что сейчас буду разоблачена, и выскочила в комнату, не зная, где спрятаться. В отчаянии заметавшись по спальне, подумала, что мне не страшно за себя. Я боюсь за Мисси, ведь теперь она обречена.

Почувствовав острый укол в шею, зашипела от боли и тут увидела, как змейка сползла с моей шеи и юркнула под кровать!

Я тихо охнула и, не раздумывая над увиденным, метнулась следом за ней. И очень вовремя.

В комнату вошел альфа, а я, казалось, перестала дышать, молясь, чтобы меня не выдал стук сердца. Хорошо еще, что с кровати спускалось длинное покрывало, скрывая меня.

— Никого, — услышала голос альфы спустя несколько секунд. За это время он успел заглянуть в гардеробную.

— Может быть, мыши, — отозвался советник.

— Может быть. Я как раз приказал здесь сегодня прибраться.

— Готовишь спальню для будущей супруги?

— Не думаешь же ты, что я буду спать с ней в одной постели? — хмыкнул альфа.

Братья рассмеялись и вышли.

Я лежала под кроватью ни жива ни мертва еще какое-то время, пока не нашла в себе смелости выбраться. Змейку, на которую я смотрела теперь со священным ужасом, я вытащила за хвост, но поднимать пока боялась, хотя она снова и выглядела как украшение.

Может быть, мне все это привиделось? Ожерелье просто соскользнуло с моей шеи и закатилось под кровать, когда я металась по комнате.

И хотя я понимала, что это слабое оправдание, и мои глаза видели именно то, что видели, я подняла змейку и, держа ее за хвост, убрала в карман платья. Знал ли советник о довольно странных свойствах этого ожерелья? А если знал, зачем подарил мне?..

Возвращаясь в комнату, я замирала от страха перед каждым поворотом, но никого не встретила. Вознеся Богине молчаливую молитву, до утра сидела у окна, думая о том, что мне делать дальше.

— Альфа Ардвальд был настолько щедр, что решил устроить для своих амари день в Вольфгрейде, — объявила госпожа Мод, когда утром в столовой все участницы отбора собрались на завтрак.

— Мы поедем в Вольфгрейд? Сегодня? — не поверила Рисса.

— Именно. Альфа хочет сделать для каждой из вас подарок. Вас ждет прогулка по лавкам местных ремесленников.

Среди амари поднялось невообразимое волнение, для меня же новость не стала неожиданностью. Завтрак заканчивали в спешке, а через каких-то полчаса все уже рассаживались по каретам, готовые выезжать. Альфа на черном, будто ночь, жеребце ехал верхом. Он благосклонно улыбался амари. Выяснилось, что в Вольфгрейд поедет и его фаворитка, что несколько снизило общий уровень веселья.

Сидя на тонконогой гнедой кобылке, леди Райла делала вид, что не замечает меня, зато снисходительно улыбалась другим амари.

В город прибыли примерно через час. Все лавки располагались на центральной площади, в сердце которой на постаменте из белоснежного мрамора были установлены каменные фигуры двух волков, чуть присыпанные свежевыпавшим снегом. Казалось, волки присматривают за городом и его обитателями.

— Первый альфа и его амари, — гордо пояснила госпожа Мод.

Альфа Ардвальд сообщил, что ему необходимо оплатить кое-какие счета, и ушел, наказав госпоже Мод записать на его имя выбранные подарки. Девушки заметно расстроились, а мне было не представить альфу, который бы со скучающим видом ходил за амари из лавки в лавку.

— Я скоро присоединюсь к вам, — сказала фаворитка и, взмахнув пышными юбками своего богатого платья, направилась через площадь.

— Итак, амари, — сказала госпожа Мод, — с чего начнем?

— Я хочу в лавку готового платья! Мне просто необходимо новое! — тут же выпалила Марджи.

— Мне нужна пара туфель, — скромно потупилась Оливия.

— А я бы хотела к маэстро Фидгелю! Говорят, он создает лучшие ароматы во всей Даннарии! — вскинула голову Делла.

— Где находится ювелирная лавка госпожи Рунильды? — спросила я, чем вызвала изумленные взгляды всех амари и госпожи Мод.

— А еще притворялась скромной, — прошептала Марджи. Однако прошептала так, чтобы все услышали.

— Кажется, леди Райла направилась туда. Хочешь с ней? — хихикнула Настурция.

— Амари, мы будем ходить все вместе и начнем с лавки готового платья, как и предложила леди Марджи, — решила госпожа Мод.

Я вздохнула и пошла вместе со всеми.

Через полчаса мне захотелось выбежать из лавки и уехать обратно в замок. Амари наперебой выбирали платья, совершенно замучив швею и ее помощниц. В итоге каждая из девушек отобрала себе по паре нарядов, которые необходимо было подогнать по фигуре. Сейчас около каждой амари кружили швеи с зажатыми в губах иглами.

— Почему вы еще не выбрали себе платья, леди Лирилия? — спросила госпожа Мод, подойдя ко мне.

Я сидела в нише у окна и пила чай, наблюдая за суетливой жизнью города. Это было так необычно. В Пустынной Розе постоянно жили только мы с Мисси и Нэнс. Отец нечасто баловал нас своим вниманием: он любил гостить у многочисленных соседей, задерживаясь у них на несколько месяцев, а если и приезжал в замок, то запирался в кабинете и делал вид, что нас для него не существует. Поэтому сейчас я во все глаза наблюдала за царящей на площади суматохой.

— Мне не нужно новое платье, благодарю, — отказалась я. Я и так собиралась обокрасть альфу. Обкрадывать его еще больше не хотелось.

— Альфа в состоянии оплатить не только ювелирные украшения, — поняла мой отказ по-своему госпожа Мод. — Он очень щедр.

— Я знаю. И все же откажусь. Мне достаточно просто посмотреть.

Госпожа Мод недовольно поджала губы, но тут Марджи прикрикнула на швею, подгоняя ее, и распорядительнице отбора пришлось вмешаться, чтобы напомнить амари о хороших манерах.

Час спустя, когда кто-то из амари предложил — раз уж альфа так щедр — подобрать к платьям перчатки и головные уборы, начался новый виток споров. Я поняла, что выйдем мы отсюда еще не скоро, поэтому, пользуясь тем, что все заняты, потихоньку выскользнула из лавки и направилась на другой конец площади, куда часом ранее ушла фаворитка альфы.

Заметив над одной из дверей вывеску с изображением кольца, я толкнула тяжелую дверь и вошла в небольшое помещение. Чуть скрипнувшая дверь оповестила о моем появлении в лавке, но та оказалась пуста, как мне поначалу показалось.

Я осмотрелась. Темное дерево, бронзовые светильники, бархатные кресла, большой выбор выставленных за стеклом сверкающих украшений – торговала леди Рунильда с шиком. Я прошла к стойке, намереваясь позвонить в колокольчик, чтобы вызвать управляющую, но тут услышала голоса, доносящиеся из другого зала, отделенного от основного плотным бархатным занавесом.

— Мы придем снова, — сказал голос, в котором отчетливо прозвучала злость.

— И не думай, что забудем, — добавил второй. — Если не получим плату в срок, пожалеешь.

— Я всего лишь бедная вдова, — донесся дрожащий голос леди Рунильды.

— Это ты-то бедная? Фаворитка альфы твоя постоянная клиентка. Расскажешь про свою бедность еще? Давай, расскажи, позабавь нас!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Побойтесь гнева Богини! Лавка давно заложена! Мой муж оставил меня с большими долгами!

— Не угрожай нам Богиней, женщина! Мы вернемся и очень скоро! Если к этому времени не вернешь долг, пожалеешь, и даже твоя Богиня не поможет! — рявкнул второй голос. Где-то хлопнула дверь, и затем все стихло.

Я подумала, что теперь самое время обозначить свое присутствие и поспешно позвонила в колокольчик. Через полминуты вышла леди Рунильда. Она была бледна, и только яркие пятна румян выделялись на бледном лице.

— Лири! — обрадовалась она. — Ты принесла хорошие новости?

— Передайте отцу, что я прошла первое испытание, но…

— Но? — поторопила меня леди Рунильда. Улыбка сползла с ее лица.

— Новостей, которых он ждет, пока нет, — быстро проговорила я, заставив леди Рунильду недовольно поджать губы.

— Ты должна быть расторопнее, девочка, — отчитала она меня, нервно перебирая короткими пальцами пояс платья.

— Я делаю все, что в моих силах.

— Так делай быстрее, дитя, — добавила леди зло.

Я нахмурилась. Неужели ей что-то известно о том, зачем отец отправил меня на отбор?

— У вас есть новости из Пустынной Розы? — рискнула спросить я.

— Нет. И не будет, пока не порадуешь новостями. — Леди Рунильда бросила взгляд позади меня, потом быстро проговорила: — Скажи, что хочешь такие же, но в другом цвете.

— Что? — не поняла я, слыша скрип двери.

— Ах, вы спрашиваете, есть ли такие, только в другом цвете? — громко произнесла леди Рунильда. — Конечно есть, амари, но я храню их в другом зале. Сейчас принесу!

— Я же говорила, что она здесь! — услышала я голос Марджи и обернулась.

Все амари во главе с госпожой Мод вошли в лавку. Фиона приоткрыла рот, рассматривая выставленные в витринах украшения.

— Амари Лирилия, я же говорила, что мы должны держаться все вместе! — отчитала меня распорядительница отбора, неодобрительно хмурясь.

— Я… я всего лишь хотела…

— Побыстрее выбрать себе подарок, мы поняли, — ехидно протянула Делла.

Некоторые из девушек захихикали.

— Вот, амари Лирилия, — сладко пропела вернувшаяся леди Рунильда с бархатным футляром в руках, — самые дорогие серьги, как вы и просили. Чистое золото и отборные сапфиры. Они очень подойдут к вашим светлым волосам.

Я почувствовала, как пересыхает в горле, а жар заливает щеки, шею и плечи.

— И сколько же они стоят, позвольте узнать? — шепотом поинтересовалась Оливия, выглядывая из-за плеча Марджи.

— Пятьсот золотых волков. Такие же, только с рубинами, есть у леди Райлы, — охотно ответила Рунильда, и амари пораженно застыли. — Записываю на счет альфы Ардавальда, — растянула она в улыбке тонкие губы.

— Да-да, — отмерла госпожа Мод. Голос ее звучал растерянно. Я же чувствовала себя так, будто меня вываляли в зловонной яме. Пятьсот золотых волков! Столько уходило на содержание Пустынной Розы за год!

— Альфа так щедр! — пропела Рунильда, закрывая бархатный футляр и передавая его мне. Я смотрела на коробочку как на ядовитое существо, боясь притронуться.

— А ты, оказывается, не так проста, тихоня Лири, — тихо фыркнула Марджи.

— Девушки, если вам что-то нужно в лавке госпожи Рунильды, поторопитесь, — сказала распорядительница отбора. Было видно, что она все еще растеряна. Меня же терзал жгучий стыд. Что будет, когда альфа узнает?.. Что будет, когда узнает советник?..

— Госпожа Мод, пожалуй, я откажусь от столь щедрого дара. Мне хватит и платьев, — сказала Марджи, гордо вскинув голову.

— Верно, — поддакнула Делла, — альфа и так был чрезмерно щедр.

Остальные девушки нестройным хором подхватили это решение.

— Скромность — лучшее украшение, — умилилась леди Рунильда. — Но если передумаете, моя лавка всегда к вашим услугам. И к услугам будущей супруги альфы Ардвальда. Не забывайте ваш подарок, леди Лирилия, — напомнила она.

Под насмешливыми взглядами амари я взяла бархатную коробочку и поспешно убрала ее в карман плаща. Когда все вышли из лавки, я подошла к госпоже Мод и тихо спросила:

— Могу я зайти в Храм Луны?

Распорядительница отбора чуть удивленно взглянула на меня.

— Думаю, да. — Повернувшись к остальным амари, она уже громче сказала: — Девушки, если кому-то нужно сходить в Храм Луны, можете сделать это сейчас.

Желающих не нашлось. Девушкам не терпелось посетить лавку маэстро Фидгеля, славившегося созданием духо́в.

— Ступайте, леди Лирилия, — сказала госпожа Мод, решившая, видимо, что с меня подарков хватит. — Не торопитесь. Встретимся у скульптуры первого альфы.

Я кивнула и, отделившись от группы амари, пошла к скромному зданию Храма Луны, расположившемуся на одной из боковых улочек. Войдя под своды Храма и вдохнув сладковатый запах луноцветов, высаженных в высоких вазонах, я заняла место на одной из деревянных скамей и вознесла молчаливую молитву Богине.

В Храме не было изображений Богини, был лишь стеклянный купол вместо потолка. Говорили, что Богиня слышит своих детей по ночам, но я верила, что даже днем, когда ее свет не виден, она не оставляет мольбы без внимания.

Я молилась за маму, Мисси, Нэнс и отца. Я знала, что когда украду амулет, никакими молитвами не смогу смыть этот позор со своей совести.

Время текло незаметно. По Храму сновали жрецы в своих белых одеждах, перешептывались немногочисленные прихожане.

Встав и пройдя к дальней стене, там, где был установлен плетеный короб для пожертвований, я вытащила из кармана бархатный футляр. Открыв его, достала серьги и положила их в короб, а затем быстрым шагом покинула Храм.

Только через три дня у меня получилось продолжить поиски и обследовать спальню бывшего казначея Волчьих Клыков, моего отца. Она находилась в старой части замка. Оказалось, что там гуляли лишь сквозняки. Ни людей, ни волков я не встретила. И амулет не нашла. В комнате, хоть и тщательно прибранной, было пусто. Ни мебели, ни штор, ничего.

Я подумала, что сведения, которыми снабдил меня отец, устарели. Нужно попробовать поискать амулет в спальне нового казначея, вот только где же эта спальня… И кто теперь казначей? Мной начинало овладевать отчаяние. Отец задал мне явно непосильную задачу.

Выйдя в залитый светом Богини замковый сад, я пошла по аллее с кустами луноцвета, растирая закоченевшие ладони — я забыла взять перчатки — и стараясь обрести душевное равновесие.

Вечером госпожа Мод предупредила, что уже завтра состоится следующее испытание, а значит, мне снова нужно будет пытаться остаться на отборе. Я знала, что не имею права просить об этом Богиню, но я просила, остановившись и подставив лицо ее лучам.

— Богиня, помоги мне, молю... Мне не справиться без твоей помощи…

— Разве вы не должны отдыхать перед завтрашним испытанием? — Я вздрогнула, услышав голос советника, стрелой пронзивший замерзшее тело.

Глубоко вздохнув, обернулась. Гервальд в тяжелом плаще, накинутом на широкие плечи, внимательно смотрел на меня своими янтарными глазами. Стальные пряди в его ореховых волосах серебрились, будто присыпанные инеем.

— Мне не спится, советник... — Увидев укоризненный взгляд, тихо добавила: — Гервальд.

Он улыбнулся.

— Раз уж и меня замучила бессонница, не составите в таком случае мне компанию? — Увидев мой непонимающий взгляд, советник пояснил: — В прогулке по саду.

— С удовольствием, — вырвалось у меня. Мы медленно пошли по аллее. Снег тихо похрустывал под ногами. — Как ваша рана? — спросила я.

Советника я не видела с того самого дня, когда он подарил мне ожерелье. Его брат после приезда из Вольфгрейда тоже не жаловал амари своим вниманием. Госпожа Мод говорила, что альфа готовится к испытанию, и только я знала, что на самом деле он занят поисками Клана Чистокровных.

— Почти зажила. Благодарю, Лири. — Я вздрогнула. Мое имя, произнесенное советником едва слышно, отозвалось внутри непонятной тоской. — Вы не замерзли? — спросил он вдруг.

— Нет.

И хотя я сказала не совсем правду, мне не хотелось уходить сейчас. Почему-то в присутствии Гервальда я чувствовала себя… под надежной защитой. Откуда взялось это чувство, я и сама не могла объяснить.

— И все же возьмите мои перчатки. Я настаиваю. — С этими словами Гервальд снял свои огромные, отороченные темным мехом перчатки, и протянул мне.

— Спасибо, — тихо сказала я, принимая и надевая их. Они хранили тепло советника, и хотя мои руки совершенно утонули в огромных перчатках, я понемногу начала согреваться.

— Альфа рассказал, что возил амари на прогулку по Вольфгрейду. Вам понравился город? — спросил Гервальд.

— Очень, — кивнула я, подумав о том, рассказал ли альфа советнику о моей расточительности. — Там так красиво и… многолюдно. Я росла в уединении и такое скопление народа очень непривычно для меня. Но мне и правда понравилось. Там чувствуешь биение жизни.

Я рискнула посмотреть на советника, залюбовавшись его точеным профилем. В Пустынной Розе из мужчин моего возраста нас навещал только Эстин. Он был темноволосым, стройным и невысоким, а по характеру очень спокойным и воспитанным. Иногда зимними вечерами, пока мы занимались рукоделием, Эстин приезжал с новой книгой и читал нам вслух.

Я знала, что однажды выйду за него замуж — мой отец сговорился с его отцом уже давно — и представляла себе череду спокойных, неторопливых дней, из которых будет состоять моя жизнь. Поэтому сейчас в присутствии советника, волка к тому же, я не знала, как себя вести. От него исходила сила. Пугающая, опасная, первобытная. Так себя чувствуешь, когда сталкиваешься с чем-то стихийным, непонятным, неуправляемым. Тело напряглось, как струна, каждая клеточка будто вопила, предупреждая… Но вот о чем?

Я безумно боялась разоблачения, но после происшествия в лесу советник, кажется, стал мне доверять.

— Скоро в городе состоится праздник начала зимы. Думаю, вы будете приятно удивлены. Со всей Даннарии в Вольфгрейд съедутся торговцы, фокусники, гадалки, музыканты и ремесленники. Будут различные увеселения, а еще вы обязательно должны попробовать печенье со взбитым кремом. Его пекут только на этот праздник, раз в году. А в конце дня на центральной площади обычно устраивают фейерверк.

— С удовольствием бы посмотрела, — вырвалось у меня.

Я уже представляла себе то, о чем раньше не могла и мечтать. Вот бы и Мисси смогла это увидеть! Едва я вспомнила о Мисси, проснувшаяся совесть тут же погрозила мне пальцем. Я не должна думать о развлечениях!

— Альфа обязательно свозит всех амари.

— Если в это время я еще буду на отборе.

Советник, кивнув, остановился около куста с цветами, дотронулся до одного из них пальцами. С лепестков щедро посыпалась призрачная пыльца.

— Луноцветы, — сказал Гервальд задумчиво. — Они растут лишь в Волчьих Клыках и Храме Луны. Вы знаете историю появления этих цветов?

— Нет. Расскажите, — попросила я.

Советник кривовато улыбнулся, кивнув. Стальная прядь упала ему на лицо, прикрыв глаз.

— Когда первый альфа обрел наконец свою фиалу и отдал ей часть своей силы, в ту же ночь в замковом саду распустились луноцветы. Считается, что их даровала сама Богиня, как символ связи альфы и его супруги. Луноцветы растут круглый год. Морозы, снежные бури, туманы, дожди, ветра — им все нипочем.

— Они очень сильные, — отозвалась я, любуясь игрой лунных бликов на пышных лепестках цветка.

— Верно, — как-то странно улыбнулся Гервальд. — Они способны выстоять при любой опасности. То, что для других смерть, для них — лишь очередная, не стоящая внимания неприятность. Супруга альфы должна быть такой же, — добавил он вдруг. — Сильной.

— Но ведь и самого сильного можно сломить, — вырвалось у меня. Я вспомнила советника в облике волка и заалевший от крови снег.

— Это так, — кивнул Гервальд, несколько озадаченный моим ответом. — Но вдвоем легче противостоять невзгодам судьбы.

Я пошевелила пальцами в огромных перчатках, не понимая, куда клонит советник. Вспомнились слова отца. А вдруг это какая-то из проверок, которую решил устроить мне Гервальд?

— Для этого ведь и устроен отбор. Нужно верить, что Богиня поможет альфе Арвальду определить подходящую девушку, — сказала я.

— Но вы не хотите победить, — проницательно заметил советник, а мое сердце заколотилось быстрее. Я опустила глаза, будто в них советник мог увидеть ответ на свой вопрос.

— Я… боюсь, — вырвалось у меня. И хотя это и было правдой, просто не в том смысле, в котором имел в виду советник, я в волнении закусила губу, опасаясь дальнейших расспросов.

Гервальд кивнул, смерив меня задумчивым взглядом.

— Я понимаю, Лири. Но обещаю, что на этом отборе ни одна амари не пострадает.

— Могу я задать вопрос? — вырвалось у меня.

— Конечно.

— Альфа обретает свою единственную и передает ей часть своей силы, но ведь одной Богине ведомо, сколько им отпущено времени вдвоем… и я лишь хотела узнать, как… то есть может ли альфа потом… — Я смешалась, уже пожалев, что начала говорить.

— Вы хотите спросить, может ли альфа вступить в брак снова? — спросил советник. Голос его стал холоден. Я кивнула, радуясь, что он меня понял. — Да, Лири, может. Но только в том случае, если Богиня не подарила им с супругой наследника. Но и это будет брак без взаимных чувств со стороны альфы.

— Почему же? — прошептала я.

— Потому что при ритуале альфа отдает фиале не только часть своей силы, но и часть себя, своего сердца и души. Истинная — это теперь и есть твоя душа и сердце. И бо́льшая часть тебя умирает, если Богиня вдруг разлучает вас.

— Это… так ужасно, — прошептала я.

Гервальд мрачно кивнул.

— Ужасно, что сердце продолжит биться, даже если от него останутся лишь осколки. — Советник замолчал.

Начал падать снег. Кружась, мелкие снежинки садились на скулы советника и тут же таяли. Янтарные глаза Гервальда мерцали. Он, не отрываясь, смотрел на меня, будто пытаясь увидеть что-то скрытое. По спине у меня поползли мурашки.

— Вижу, вы хотите спросить что-то еще.

Я кивнула, чувствуя непонятное волнение.

— А как же сама фиала? Ведь она…

— Советник, — услышали мы голос и одновременно обернулись.

— Лорд Седрик, — кивнул Гервальд, приветствуя черноволосого мужчину в запыленной дорожной одежде. Мужчина был ниже советника на полголовы, но смотрел гордо и прямо. — Это леди Лирилия эр Воркран, одна из десяти амари. А это лорд Сердрик Вейсмарк, кастелян Волчьих Клыков.

— Всего лишь скромный управляющий замка, к вашим услугам, — склонил голову Седрик. — Это ведь, кажется, ваш батюшка, лорд Осберт, служил казначеем в Волчьих Клыках?

— Да.

— Отец Седрика, лорд Ричард, теперь занимает эту должность, — объяснил Гервальд. — Когда вы вернулись? — спросил он Седрика.

Тот бросил на меня взгляд ярких голубых глаз.

«Будто незабудки», — подумала я.

— Только что.

— Как ваш отец?

— Безутешен, но на все воля Богини. Матушка теперь в лучшем мире. — Седрик поднял глаза к небу.

— Соболезную, — вырвалось у меня.

Седрик чуть склонил голову.

— Благодарю вас, леди Лирилия. Советник, если я вас не сильно отвлеку, я хотел бы обговорить один момент…

— Я как раз собиралась уходить, — сказала я. — Доброй ночи, Герв… советник, лорд Седрик.

— Доброй ночи, леди Лирилия, — эхом откликнулись мужчины, и я, повернувшись, быстрым шагом направилась в замок.

Только оказавшись в своей комнате, я обнаружила, что забыла вернуть советнику перчатки.

— А потом она сказала советнику, что альфа Ардвальд не приходит к ней с самого прибытия амари в замок! Я натурально в ужасе! — Марджи так самозабвенно сплетничала, что даже не заметила, как из ее чашки чай выплеснулся ей же на платье.

— Неужели прямо так и сказала? — округлила глаза Ирда. В ее крупных ладонях маленькая чашечка совершенно потерялась.

— Клянусь лунным светом! Я сама слышала, когда утром шла из сада.

— А ты что там делала? — спросила Делла.

— Хотела встретить альфу, — прямо ответила Марджи.

— Зачем? — хором поинтересовались Бригида и Оливия.

— Не ваших умов дело! — отрезала Марджи, возмущенно тряхнув головой. — Факт в том, что когда я возвращалась, стала свидетельницей этого возмутительного разговора между советником и фавориткой. Какое бесстыдство! И она еще смеет жаловаться!

Я заметила, как Фиона усмехнулась в чашку. Под глазами у девушки залегли тени, будто она плохо спала.

— Самое время леди Райле отправляться к себе в имение, — заметила Делла. Остальные девушки согласно закивали. — Жаль, что так считаем только мы.

Дочь ремесленника откашлялась.

— Говорят, мужчины-оборотни очень… — Бригида тут же покраснела, поняв, что все повернули головы к ней.

— Продолжай же, — велела Делла.

— Они… это, конечно же, только слухи, но я слышала, что они очень… очень…

— Любят женское общество, ты хочешь сказать? — захохотала Фиона.

Бригида неуверенно кивнула.

— А вдруг и после свадьбы альфа позволит леди Райле остаться в замке? — шепотом сказала она.

— Такого не будет, — вырвалось у меня.

Все девушки, словно по команде, повернули головы ко мне.

— Откуда такая осведомленность, дорогая? — спросила Марджи самым невинным своим голосом. — Может быть, альфа сам поделился с тобой своими планами?

— Нет. Просто мне кажется, он так не поступит. Истинная — это душа и сердце волка, — вспомнила я слова советника.

— А пока душа и сердце не определена, можно и развлечься, — снова рассмеялась Фиона.

— Я натурально в ужасе! — возмутилась Марджи, переводя взгляд с Фионы на Бригиду. Она так громко стукнула чашкой о блюдечко, что я вздрогнула. — Вы, похоже, такие же бесстыдницы, как и фаворитка!

— Когда я стану повелительницей Волчьих Клыков, — протянула Делла, — фаворитка покинет замок быстрее, чем успеет произнести «Ардвальд».

— Ты выиграешь? — возмущенно фыркнула Марджи. — Да чтоб ты знала…

— Девушки, — в гостиную стремительно вошла госпожа Мод, — собирайтесь, пора.

За распорядительницей в гостиную впорхнули горничные. В руках они держали теплые плащи для каждой амари.

— А переодеться? — взвизгнула Марджи, только сейчас заметив пятно на платье.

— Переоденетесь на месте испытания, амари. Следуйте за мной, альфа и советник уже ждут вас.

Когда мы вышли к главным воротам замка, там уже стояли кареты. Альфа и советник ожидали неподалеку. Поприветствовав амари легким наклоном головы, альфа сказал:

— Второе испытание пройдет у Озера Памяти. Дорога предстоит недолгая, думаю, вы не успеете соскучиться.

Пока альфа помогал девушкам рассаживаться по каретам, а госпожа Мод руководила слугами, я подошла к советнику.

— Я размышляла над нашим разговором, — сказала я тихо.

— Простите? — Гервальд нахмурился, непонимающе посмотрев на меня. В янтарных глазах застыл вопрос.

— Вы сказали, что альфа передает своей фиале часть себя, но, поступая так, как он может быть уверен в ответных чувствах? Разве любовь не рождает жертвенность? Разве не должна победительница отбора искренне пожелать стать фиалой для альфы?

— Я… я не совсем понимаю…

— Может быть, причина неудач предыдущих браков альфы кроется именно в этом? — быстро договорила я, сама испугавшись своих дерзких вопросов. Но знала я и то, что должна их задать.

— По-вашему, альфа заслужил такую участь? — грубовато спросил советник, с неудовольствием глядя на меня.

Я с трудом устояла на месте, чудом не отшатнувшись, такой волной гнева и холода полыхнуло на меня из глубины его янтарных глаз. Это было так непохоже на вчерашнее поведение советника, что я совершенно растерялась.

— Простите, если обидела. Я понимаю, альфа ваш брат, но я всего лишь предположила…

— Ваше предположение ошибочно, леди Лирилия. И основано одной Богине ведомо на чем.

— Оно основано лишь на моих предположениях, ведь… — Я поняла, что своими дальнейшими словами могу сделать еще хуже, поэтому просто пробормотала: — Простите еще раз, Гервальд, я не хотела…

Советник ничего не ответил, лишь удивленно вскинул брови, однако весь его вид говорил о том, что он возмущен. Я же готова была откусить собственный язык. Тут к нам подошел альфа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что-то случилось? — спросил он, переводя внимательный взгляд с меня на советника.

— Мы рассуждали о превратностях судьбы. Богиня порой делает очень странный выбор, мой альфа, — холодно отозвался советник, бросая выразительный взгляд на альфу. Тот приподнял бровь, но советник замолчал. Я же чувствовала лишь, как жжет щеки.

— Леди Лирилия, — альфа подал мне руку, с неудовольствием посмотрев на советника, — кареты ждут.

— Да-да, конечно.

Я села в карету, но весь путь до озера не могла выбросить из головы разговор с советником.

Альфа не обманул — дорога и правда оказалась короткой. Карета остановилась, а когда мы вышли, оказалось, что нас привезли к подножию одной из гор, среди которых расположился замок. Дул пронизывающий до костей ветер. Прямо перед нами зиял широкий ход в пещеру.

— Слышала я об этом Озере Памяти, — зашептала Ирда. — Говорят, его охраняют друиды. Помяните мое слово, на этом испытании что-то случится. У меня чешется левая ладонь, а это не к добру, так всегда мой папенька говорил! Когда у него чесалась левая ладонь, он и самую смирную лошадку подковать не мог.

— Твоему папеньке в перерывах между подковкой лошадей следовало чаще мыть руки, — фыркнула Делла.

— Амари, прошу, следуйте за мной, — велел альфа, первым шагнув в проход. Свой теплый плащ он оставил слуге, оставшись в белоснежной свободной рубашке, которую тут же начал трепать ветер, плотно сидящих штанах и сапогах до колена.

Амари, переглядываясь, цепочкой двинулись следом. Замыкали шествие советник, госпожа Мод, слуги, тащившие сундук с одеждой для испытания, и горничные.

В пещере был один-единственный ход, освещенный голубыми кристаллами, которые начинали светиться, стоило альфе сделать следующий шаг. Мое сердце отчаянно колотилось. Что ждет меня у Озера Памяти?..

К моему удивлению, чем дальше мы шли, тем теплее становилось. Каменный коридор вел все дальше, все глубже, в самые недра гор. Двигались в полнейшем молчании, почему-то не хотелось нарушать тишину даже случайно оброненным словом.

Неожиданно коридор оборвался, выведя в просторную пещеру. Ее своды терялись вверху, а в центре раскинулось идеально круглое озеро. Вода казалась застывшей и неподвижной, будто зеркало, лишь поднимался от ее глади пар.

— Амари, я покажу, где вы можете переодеться перед испытанием. — Госпожа Мод провела нас чуть дальше за озеро, где своды пещеры образовывали естественный укромный уголок. Там горничные уже доставали из сундука простые льняные платья с длинными рукавами и лазурного цвета вышивкой по вороту.

Когда мы переоделись и собрались около озера, нас уже ждали. Альфа стоял на берегу без обуви. Ирда ахнула, когда нам навстречу неспешно двинулись друиды в небесно-голубых одеждах.

— Избранные Богиней, мы приветствуем вас около священных вод Озера Памяти, — заговорил один из них, самый старший на вид. Лоб друида охватывал льняной шнурок с голубым камнем в центре. — Пусть его воды омоют вас своей милостью и расскажут то, о чем вы молчите.

«О Богиня, неужели на этом испытании альфа узнает мой секрет?» — с волнением подумала я, обхватив себя руками.

Альфа пробежался по нам взглядом янтарных глаз.

— Это испытание искренности. Оно позволит мне лучше узнать каждую из вас.

— Что же нам нужно будет сделать? — игриво поинтересовалась Делла.

— Каждая из амари должна будет войти в воды Озера Памяти вместе со мной.

— Вроде бы просто, — заулыбалась Марджи, бросая на альфу полные кокетства взгляды, но он смотрел на всех амари и ни на кого отдельно.

— Воды Озера Памяти позволят мне увидеть ваше воспоминание.

Кто-то ахнул, Делла возмущенно вздернула голову, а Рисса спросила:

— Я не понимаю, альфа... Зачем это нужно? Неужели у вашей фиалы не должно быть секретов от вас?

— Нужно лишь одно воспоминание, амари, — пояснил альфа, — но самое сокровенное. Та амари, которая не откликнется моему зову и магии озера, вынуждена будет покинуть отбор.

— Но сначала вам нужно выпить воды из Озера Памяти, — подал голос жрец, делая знак молодому друиду, державшему поднос. Тот по очереди обошел нас, дав каждой амари по небольшой чашечке, внутри которой плескалось по глотку воды.

— Пейте же, — проговорил друид, — и пусть не останется тайн между вами и вашим будущим супругом!

Я дотронулась до своего браслета. Дальше испытания становятся все тяжелее и тяжелее. А вдруг Озеро Памяти достанет из моих воспоминаний что-то такое, что я и сама предпочла бы забыть... Или ту сцену, когда отец говорит, что я должна ехать на отбор! Богиня мне помоги!

Почувствовав на себе взгляд альфы, я залпом выпила воду. Она оказалась безвкусной. Мне же казалось, что я пью чистый яд, способный погубить меня.

Чтобы не вызывать споров по поводу того, кто будет проходить испытание первой, старший друид проговорил что-то на древнем наречии и попросил амари посмотреть на свои знаки луны. Оливия вдруг вскрикнула, мы все обернулись к ней. Оказалось, что ее полумесяц сияет так ярко, будто изнутри кто-то подсветил кожу.

— Вы будете первой, амари, — удовлетворенно кивнул друид.

Затем знаки по очереди засияли у Марджи, Деллы и Риссы. Мой знак луны засветился предпоследним.

— Амари Оливия, возьмите меня за руку, — сказал альфа, подходя к дочери купца.

Раскрасневшаяся Оливия вложила свою пухлую ручку в ладонь альфы, и они вдвоем вошли в неподвижные воды озера. Друиды, неспешно ступая, окружили Озеро Памяти, застыв неподвижными фигурами. Когда они затянули неспешную песнь, эхом отскакивавшую от сводов пещеры, по телу у меня побежали мурашки. Слова сплетались, песнь лилась, наполняя сердца священным трепетом.

Альфа и Оливия зашли в воду так, чтобы она доходила амари до пояса. Альфе же вода прикрывала лишь бедра, так он был высок. Встав напротив друг друга и взявшись за руки, они прикрыли глаза.

Я и остальные девушки замерли, гадая, что будет дальше. Все длилось не дольше минуты. Мы лишь увидели, как от воды поднялось свечение, закружившееся вокруг альфы и амари. Маленький вихрь игриво растрепал волосы Оливии и скрылся под сводами пещеры.

— Амари Оливия прошла испытание, — сказал альфа, помогая ей выйти на берег.

— Как же вы это поняли, альфа? — полюбопытствовала Марджи, которая должна были идти следующей.

— Вы же видели свечение. В случае проигрыша озеро не откликнулось бы на зов.

Дальше испытание успешно прошли все девушки. Я в волнении кусала губы и посматривала на советника. Его же внимание было всецело обращено к озеру.

— Леди Лирилия, — произнес альфа.

Я вздрогнула,  поняв, что настала моя очередь.

Под гулкое биение собственного сердца я сделала шаг вперед, вложив ладонь в протянутую руку альфы. Он крепче сжал мои пальцы. Едва наша кожа соприкоснулась, меня пронзил жар, пробежавшийся по всему телу. Рука об руку мы вошли в озеро. Теплая вода коснулась моих ступней, заставив вздрогнуть, платье облепило ноги.

Дойдя до нужного места, мы встали напротив друг друга. Альфа пристально смотрел на меня, а я не могла поднять взгляд выше его подбородка.

— Жасмин, — потянув носом воздух, сказал вдруг альфа. — Вы приятно пахнете, леди Лирилия.

Теперь жар залил не только мое тело, но и все лицо. Да еще и руки альфы были слишком уж теплыми, посылая огоньки по всему телу. Хотя говорят, что у оборотней внутренний жар тела выше, чем у обычных людей.

— Благодарю, — пробормотала я.

— Закройте глаза, леди Лирилия, — тихо сказал альфа.

Звучала монотонная песнь друидов, вода мягко обнимала мое тело, а руки альфы Ардвальда крепче сжали мои. Судорожно сглотнув, я закрыла глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Сердце, казалось, готово было вырваться из груди.

«Богиня, не дай ему увидеть беседу с отцом… Что угодно, только не беседу с отцом!»

Неожиданно мне стало жарко. Пот выступил на шее, в висках зашумело, пение друидов смешалось в один монотонный гул, я глубоко вздохнула, понимая, что еще немного — и упаду. Под моими веками вспыхнул ослепительно яркий свет, а когда он рассеялся, я поняла, что Озеро Памяти что-то напутало, ведь я увидела воспоминание альфы Ардвальда.

***

— Отец, это я сделал!

— Нет, это был я! Не верь ему! Это я взял твой меч! Меня и наказывай!

Мальчики-близнецы стоят под грозным взглядом богато одетого мужчины. Он высок и широкоплеч, его золотые глаза строго сверкают, мощные руки сложены на могучей груди.

— Ардвальд, однажды ты станешь альфой, а ты, Гервальд, должен быть опорой своему брату, его правой рукой, а не прикрывать его шалости!

— Я же говорю, что меч взял я! — упрямо вскидывает голову один из мальчиков.

— А почему оружейник утверждает, что видел Ардвальда?

— Он перепутал! Нас всегда путают!

— Ну нет, юноша, — качает головой мужчина. — Вы двое можете провести кого угодно, но только не меня. Я был с вашей матушкой, когда вы родились, и знаю ваш запах. — Мужчина дотрагивается пальцем до крыла носа. — Настоящий волк доверяет не только своему чутью, но и нюху, запомните это.

***

Картинка вдруг стала меркнуть, терять краски, исчезать. Краешком сознания я попыталась ухватиться за нее, почему-то мне казалось, что я только что увидела нечто очень важное, хотя и не понимала пока, что именно.

Я попыталась открыть глаза, но веки стали странно тяжелыми. В голове вспыхнула боль, а в следующий миг я уже куда-то летела.

«Теперь нянюшка была бы мной довольна», — была последняя мысль, перед тем как вода приняла меня в свои объятия.

***

— Очнитесь, ну же, вы ведь говорили, что никогда не теряете сознание, — услышала я сквозь шум в ушах тихий голос, за звук которого ухватилась, чтобы выбраться из трясины небытия.

— Амари Лирилия, очнитесь! — раздался другой, женский и настойчивый.

Почувствовав неприятный резкий запах, я с трудом открыла глаза и тут же поняла, что лежу на берегу на руках альфы. Надо мной мелькали обеспокоенные лица госпожи Мод, друида и советника. Я услышала голоса перешептывающихся амари. Друид убрал от моего носа пучок резко пахнущей травы. Я попыталась сесть.

— Осторожнее, амари, не так быстро, — сказал альфа, отстраняясь и вставая. — Как вы себя чувствуете?

— Все в порядке, — прошептала я, поднимаясь и бросая взгляд на советника. Он смотрел на стоявших в стороне амари. — Просто переволновалась.

— Такое случается, — кивнул друид. — Ну что ж, раз все в порядке, испытание осталось пройти одной амари.

Альфа кивнул. Выглядел он задумчивым, между бровей залегла морщинка.

— Госпожа Мод, позаботьтесь об амари Лирилии, — велел он, перед тем как войти в озеро вместе с Настурцией.

— Пойдемте, амари, вам нужно присесть, — засуетилась распорядительница отбора.

— Все в порядке, правда. Госпожа Мод, скажите, я прошла испытание?

Распорядительница кивнула.

— Да, амари, прошли.

Сердце сделало тревожный скачок. Я ладонью вытерла взмокший лоб.

— Ну и хитрая же ты лисица, Лири, — с завистью в голосе проговорила Делла, когда я подошла к остальным девушкам. — Специально разыграла обморок, чтобы альфа нес тебя на руках?

— Какая глупость! — возмутилась я, но возмутилась вяло, потому что думала о том, что именно альфа увидел в Озере Памяти.

— Смотрите, — зашептала Ирда, — кажется, не получается!

Я посмотрела на альфу и Настурцию. Вихря, который бы сказал о том, что испытание пройдено, не было. Вот альфа, открыв глаза, взял руку девушки и, посмотрев на запястье, покачал головой.

— Минус одна, — подвела итог Марджи. — Радует, что Богиня избавляется от бродяжек.

В замок возвращались в радостном возбуждении. Я ехала вместе с Риссой, Ирдой и Бригидой. Девушки весело щебетали, обсуждая испытание, а я молчала.

— Я так напугалась, когда ты вдруг упала, Лири, — обратилась ко мне Ирда, — но альфа успел подхватить тебя. Что случилось на самом деле?

Я смотрела в окно на мелькавшую там горную дорогу. Прикоснувшись к горлу, ответила:

— Сама не знаю... Мне вдруг стало трудно дышать.

— На меня альфа точно так же действует, — хихикнула Ирда. — Стоит ему только посмотреть своими волчьими глазищами, я и слова не могу вымолвить!

— И все-таки несправедливо, — сказала вдруг Бригида. Мы посмотрели на нее. — Альфа узнал наши воспоминания, а мы-то ничегошеньки не увидели! Было бы гораздо честнее, если бы, например, мы тоже могли хоть глазочком заглянуть в его воспоминания, вам так не кажется?

— Он ведь альфа, — пожала плечами Рисса. — И ведет свой род от первых волков. Его магия сильна. А есть ли она в нас? В каком поколении были волки у вас? В десятом, пятнадцатом? Я выросла в приюте, и не знаю даже своих родителей, чего уж говорить о дальней родне.

Девушки замолчали, а я опустила глаза на сложенные на коленях руки, чтобы не выдать себя даже взглядом. Лунный свет мне помоги! Значит, никто из амари ничего не видел... Только я. Но почему? Как это объяснить? Ответов я не знала, понимала лишь, что должна молчать о случившемся. Похоже, теперь вся моя жизнь будет состоять из сплошных секретов и тайн.

Мы приехали в замок, после чего я сразу же, сославшись на усталость, ушла в свою комнату.

— Леди, какая вы бледная! — всплеснула руками Бет, увидев меня. — Ложитесь, отдыхайте, сегодня уж амари никто не побеспокоит. Приехали лорд Седрик и его батюшка Ричард — это управляющий замком и казначей, — так вот альфа и советник сегодня ужинают с ними. Камердинер лорда Ричарда шепнул, что такой изысканный ужин точно придется по вкусу альфе, ведь обсудить предстоит многое.

Я мрачно кивнула. Да, обсудить казначею будет что. Траты одной амари в ювелирной лавке Вольфгрейда, например.

— Бет, а где теперь покои казначея? Мой отец, когда служил в Волчьих Клыках, занимал комнату в старой части замка, но из сада я видела, что там теперь нежилое крыло.

— Да, амари, верно, там теперь только сквозняки гуляют. А покои лорда Ричарда и его сына в южной башне. Лорд Ричард говорит, горный ветер там не так сильно в окна дует, ведь с его-то болезнью это особенно важно.

— С его болезнью? — переспросила я.

— Он уж давно болен, амари. Грудь застудил несколько зим тому назад. Хоть и лучшие лекари у него, да только с каждым месяцем дела все хуже. Бедный лорд Седрик матушку схоронил недавно, а тут того и гляди… ой, Богиня сохрани, нельзя о таком даже думать! У альфы нашего доброе сердце, он ведь мог бы на место лорда Ричарда другого казначея взять, молодого да здорового, но нет, знает, что лорду Ричарду силы дает его служба. — Бет сновала по комнате, успев растопить камин и приготовить свежее платье. — Сейчас принесу вам чаю, леди.

— Хорошо, Бет, спасибо, — поблагодарила я. Одновременно с этим мелькнула мысль, что сегодня я смогла бы наведаться в покои самого советника и поискать амулет там. От этой мысли пот прошиб тело, а усталость как рукой сняло.

Вечером я пораньше отослала Бет, сделав вид, что хочу лечь спать, а сама, едва горничная ушла, переоделась, нанесла пару капель масла на кожу и выскользнула из комнаты.

Прошмыгнув мимо общей гостиной, я знакомым путем дошла до покоев советника. Постучала в дверь, но никто не ответил, хотя стук показался мне оглушительно громким. Особо не надеясь на удачу, взялась за ручку и, к собственному удивлению, обнаружила, что дверь не заперта.

Оглянувшись по сторонам, быстро вошла, прикрыв за собой дверь. Сердце подпрыгивало. Казалось, оно сейчас вырвется из груди и ускачет от меня по коридорам замка.

Вытерев взмокшие ладони о платье, я быстрым шагом подошла к столу у окна, радуясь, что в комнате горят свечи и камин, а значит не придется вести поиски в темноте. Выдвигая ящики стола, я просматривала их содержимое, боясь нарушить царящий здесь идеальный порядок.

Рабочий стол, шкаф с одеждой, поставец с вином, книжные полки, секретер… Я заглянула даже в камин, надеясь обнаружить там тайник, но ничего не нашла. В покоях советника амулета точно не было. Что ж, хотя бы еще одну комнату можно будет вычеркнуть из списка.

Я окинула помещение взглядом, проверяя, все ли здесь выглядит так же, как и до начала поисков.

— Могу я узнать, что вы делаете в моих покоях, Лири? — услышала вдруг позади низкий голос Гервальда.

Я замерла, не в силах поверить, что так глупо попалась, а затем медленно обернулась и увидела в янтарных глазах советника свой приговор.

Судорожно вздохнув, я приказала себе успокоиться. И когда заговорила, голос был на удивление спокойным.

— Прошу простить, что вторглась к вам без приглашения, советник.

«Богиня, помоги мне правдоподобно солгать!» — взмолилась я.

Глаза Гервальда обежали комнату, я видела, как он буквально ощупывает взглядом каждую пядь своих покоев.

— Так что же вам здесь понадобилось?

— Случилось нечто возмутительное.

— Возмутительное? — переспросил советник, подходя ближе. Шаг его был легким и осторожным. Будто большой зверь готовится к прыжку.

Я ощутила холод, расползающийся по телу, хотя комната была жарко натоплена. Чтобы советник не увидел, как дрожат руки, я сжала одну в кулак, а другую опустила в карман платья. Когда пальцы коснулись холодного чешуйчатого предмета, я вздрогнула, а потом чуть не рассмеялась от облегчения. Вот и найдена причина, которую я могу использовать, чтобы объяснить свое появление в покоях брата альфы. Я вытащила змейку — подарок советника — из кармана и протянула Гервальду.

— Вы знали, что она живая? — спросила и тут же испугалась: а вдруг советник мне не поверит?

Он внимательнейшим образом посмотрел на украшение, которое я держала двумя пальцами за хвост, и кивнул. Я видела, что морщинка между его бровей разгладилась, и Гервальд больше не хмурится.

— Да.

— Да? Но почему не сказали об этом мне?

Советник пожал плечами.

— Посчитал, что вы испугаетесь.

— Я и была напугана. Она ужалила меня.

— Скорее всего, она лишь пыталась предупредить вас о чем-то.

— Предупредить?

Гервальд кивнул.

— Это оберег, Лири. Он принадлежал моей матушке. Отец подарил ей его в день свадьбы.

Я так растерялась, что прошептала:

— Но зачем вы отдали столь ценную вещь мне?

— Потому что посчитал, что так будет правильно. После нападения в лесу я хотел обезопасить вас.

— От чего? Зачем кому-то желать мне зла?

— Вы спасли меня. Тому, кто послал наемников, может не понравиться, что вы встали на их пути. Я не хотел пугать вас, — уже мягче сказал Гервальд, посмотрев в мое лицо.

— Спасибо… за подарок, — проговорила я, прижимая змейку к груди.

— Носите ее с собой. На всякий случай.

— Хорошо. Думаю, сейчас мне лучше вернуться к себе.

— Как вы себя чувствуете? — спросил советник. Стальная прядь упала ему на лоб, засверкала в свете свечей серебром, а я поймала себя на том, что хочу прикоснуться к ней, пропустить между пальцев…

— Простите?

— Я об испытании. Вы же говорили, что никогда не теряете сознания, — улыбнулся Гервальд.

Я замерла. Советник, что, подшучивает надо мной? Лунный свет мне помоги!

— Все когда-то бывает впервые. Хорошо, что у альфы отменная реакция, ведь плавать я не умею. Доброй ночи.

Гервальд кивнул, и я, обойдя его, направилась к дверям, мечтая поскорее сбежать. Едва взявшись за ручку, услышала голос советника:

— Лири, — сказал он, заставив меня в страхе замереть. Обернувшись, я вопросительно заглянула в янтарные глаза. — Прошу простить мою грубость сегодня перед испытанием. Я был слегка растерян после ваших слов.

Я покачала головой.

— Это вы простите меня. Не знаю, что на меня нашло. Я не хотела никого оскорбить и понимаю, что вела себя непозволительно грубо. Мне так стыдно…

Гервальд облокотился о каминную полку. Огонь в камине бросал тревожные отблески на его лицо.

«Он очень красив», — подумала я, понимая, что любуюсь волевым лицом советника. Сейчас его лицо не было бесстрастной маской, он выглядел одновременно уставшим и напряженным, будто его что-то мучило. Что-то, о чем он не мог рассказать.

— Вы предположили, что все дело в фиалах, но это не так.

— Вы не должны мне ничего объяснять, Гервальд, — сказала я, но он не слушал.

— И первая, и вторая фиала хотели стать волчицами, они шли на это добровольно, — заговорил советник тихо, глядя в огонь. — Богиня знает, кто желает этого всем сердцем, и помогает. Да, знак луны появляется случайно, но согласие необходимо, без этого не будет ритуала. Ардвальд бы никогда не принудил ни одну амари.

— А кто-нибудь когда-нибудь отказывался? — спросила я с неожиданным интересом, хотя поклялась себе молчать. — Я имею в виду за всю историю Даннарии?

— А как вы думаете? — невесело усмехнулся советник.

Я подумала об альфе, красивом, сильном, могущественном, вспомнила, как страстно Марджи и Делла хотят стать повелительницами Волчьих Клыков, и покачала головой.

— Думаю, нет.

Гервальд кивнул.

— Я понимаю ваше нежелание участвовать, Лири. Вы напуганы. Но случайных девиц на отборе нет. Многие лгут, желая попасть в Волчьи Клыки и стать спутницей жизни альфы. Отец той девушки, найденной в Сторренском Лесу, продолжает утверждать, что его дочь получила знак луны, но каким-то чудом его лишилась. Знак невозможно подделать, передать или вызвать чарами. — Мое сердце подскочило к самому горлу. Знал бы советник, как я здесь оказалась… — Не нужно забывать, что здесь вас собрала сама Богиня. И когда Ардвальд обретет свою фиалу, я верю, что она пойдет за ним.

— Вы очень любите брата, — вырвалось у меня.

Гервальд кивнул.

— Мы поклялись защищать друг друга. Так есть. И так будет. Всегда.

«Как я и Мисси», — подумала я, а потом неожиданно для самой себя произнесла:

— Я ошибалась.

— И в чем же? — Гервальд оторвал взгляд от огня, посмотрев на меня. Казалось, из его янтарных озер на меня дохнуло жаром огня, в который он смотрел так долго, словно впитал в себя его часть.

Я крепче сжала в руках змейку, чувствуя, как ее драгоценные глаза впиваются в ладонь.

— Не только любовь рождает жертвенность, но и доверие, а еще ответственность и способность сопереживать. Все мы чем-то жертвуем ради кого-то. И размер этой жертвы каждый определяет для себя сам.

Гервальд какое-то время смотрел на меня, не отрывая внимательного взгляда своих удивительных глаз, а потом чуть улыбнулся и сказал:

— Доброй ночи, Лири.

— Доброй ночи, Гервальд, — кивнула я и вышла. Оказавшись за дверью, на секунду прикрыла глаза, только сейчас почувствовав, как расслабляется тело, которое будто кто-то невидимый держал в тисках. И почему в присутствии советника я каждый раз чувствую себя так, будто стою перед ним без одежды со всеми своими тайнами и мыслями?

Я покачала головой. Милосердная Богиня! Какие глупости порой забредают в мою голову!

Возвращаясь в комнату, я думала о том, как многогранна любовь. Все считают, что нет сильнее чувства, связывающего мужчину и женщину, но ведь не менее сильна и жертвенна любовь к отцу и матери, сестре и брату… Чего бы я не сделала ради Мисси, а советник ради своего брата?..

Из собственных мыслей меня вырвал тихий голос. Гулкие коридоры разносили звуки так хорошо, что даже не нужно было прислушиваться.

— Вы сможете сделать это для меня, амари?

Я сразу узнала певучий голос фаворитки. Я не собиралась подслушивать, но ее слова заставили меня замереть.

— Думаю, да, леди Райла, — донесся дрожащий голос Ирды. Я только опасаюсь, что…

— Чудесно, — прервала ее фаворитка. — Я попрошу вас держать это в тайне. Могу я рассчитывать на вас?

Молчание — а затем Ирда тихо сказала:

— Можете, леди Райла.

— Замечательно. Запомните, сделать это нужно будет к празднику начала зимы. И я буду очень недовольна, если хоть одна живая душа узнает об этом.

— Я понимаю, леди Райла.

— Вот и чудесно, амари, вот и чудесно.

Раздался звук шагов, а затем все стихло.

«В этом замке чересчур много тайн», — подумала я, оказавшись в своей комнате.

Следующим утром я вышла прогуляться по саду. За ночь выпало еще больше снега, но слуги расчистили дорожки, и я наслаждалась свежим воздухом.

Я хотела побыть одна, но тут навстречу мне вышел похожий на лорда Седрика мужчина, только его волосы были седыми. Лицо благородное, богатая одежда, а осанка человека, не знавшего нужды. Он постукивал украшенной позолотой тростью по дорожке. Я сразу поняла, что это и есть казначей замка.

— Доброе утро, — чуть поклонился он, сверкнув выцветшими голубыми глазами, — леди...

— Лирилия эр Воркран, — представилась я.

— Лорд Ричард Вейсмарк, казначей замка Волчьи Клыки к вашим услугам. Чудесный день, — кашлянул он, и я вспомнила слова Бет о его болезни. — Хотя бы сегодня нет проклятого ветра.

— Да, день и правда чудесный. — Я прищурилась от ярких солнечных лучей, бьющих в лицо.

— Воркран... — протянул лорд Ричард. — Древний род. И чистокровный, насколько я помню. Ваш батюшка всегда гордился этим обстоятельством. Вдвойне удивительно видеть вас здесь.

— Я и сама удивлена не меньше, — отозвалась я, сглотнув подступившую к горлу горечь. Я обманщица. Самая настоящая самозванка. Фикция.

— Чудны дела твои, Богиня… — протянул лорд Ричард. — Как он поживает?

— Хорошо, благодарю.

— Передавайте ему поклон. Сегодня в замок как раз прибудет почта.

— Обязательно, — кивнула я.

При мысли о письме из дома сердце тревожно забилось. Разрешит ли отец Мисси написать мне? Сам он если и пришлет весточку, то лишь с наказом поторопиться с поисками.

— Я знал вашего отца в былые времена. Он умел управляться с казной как никто. Мимо его глаз не могла проскочить ни одна трата. Когда альфе Брагелору, отцу альфы Ардвальда и советника Гервальда, пришла мысль сделать одной из своих амари дорогостоящий подарок, ваш отец встал насмерть, но пресек эту разорительную для казны трату.

Я порадовалась, что сегодня морозно, и мои щеки уже и так красны от холода. Уверена, лорд Ричард имеет в виду покупку серег в лавке леди Рунильды. Какой стыд!

— Да, отец славится своей… — я чуть было не сказала «прижимистостью», но вовремя исправилась: — Дальновидностью.

— Да, амари, дальновидность — вот чего порой так не хватает нам всем. Доброго дня.

Лорд Ричард поклонился и направился в замок, а я еще долго гуляла в саду, любуясь луноцветами, которых, казалось, стало еще больше. Кусты были прямо-таки обсыпаны пышными соцветиями.

Вернувшись в замок, я пообедала вместе с остальными амари, а затем девушки собрались в общей гостиной. Марджи сплетничала с Оливией, Бригида читала, а Делла терзала арфу. Под ее пальцами струны надсадно ныли, и вместо тонкой музыки получалась рвущая нервы мелодия.

Я посмотрела на стоявший у окна украшенный позолотой клавесин, но не испытала желания сыграть, хотя любила музыку. В Пустынной Розе у меня был инструмент. Старинный, красивый, из красного дерева. Его крышка была расписана цветочным узором.

Нэнс говорила, что мама привезла его как часть приданого, но сама на нем никогда не играла. Он стоял в дальней комнате, покрываясь пылью, пока я не нашла его и папку с нотами.

Однажды на пороге Пустынной Розы появился странствующий скальд. В тот год была лютая зима, горные дороги замело, и мы с Нэнс пригласили его переждать бураны в замке. Отец в ту пору гостил у кого-то из соседей и запретить нам не мог. В благодарность за кров скальд обучил меня нотной грамоте и показал несколько мелодий, которые я могла сыграть на клавесине. Как только в Лунную Пустошь пришла весна, скальд покинул замок и отправился странствовать, а я с тех пор старалась совершенствовать свою игру и пение, когда выпадала возможность.

На день моего рождения Эстин подарил мне новые ноты, и тогда я разучивала новые мелодии, как только выдавалась свободная минутка, а Мисси и Нэнс просили сыграть им, когда занимались рукоделием.

Вот только петь с того дня, когда на моем запястье появился знак луны, у меня не было никакого желания.

— Амари, пришла почта, — оповестила госпожа Мод, входя в гостиную и вырывая меня из воспоминаний.

И хотя я знала, что отец перехватил бы письмо Мисси, а сам никогда не стал бы писать мне, все равно с надеждой посмотрела на распорядительницу отбора.

— Леди Лирилия, — произнесла она, посмотрев на меня и протягивая конверт.

Я вскочила и, в одно мгновение подлетев к госпоже Мод, взяла письмо. Неужели Мисси удалось послать мне весточку? Однако когда на конверте я увидела почерк Нэнс и адрес имения Нарвана Соррена, сердце забилось тоскливо и тревожно, а в груди разлился панический страх.

Отойдя к окну, трясущимися руками я вскрыла конверт и развернула письмо, жадно пробегая глазами по строчкам.

«Милая моя Лири,

я не стала бы отвлекать тебя от участия в отборе, если бы не печальные события последних дней. Твоя сестра и твой батюшка больны. Лекарь говорит, что уже ничем не может им помочь. Если это в твоих силах, приезжай в имение господина Нарвана Соррена, я выхаживаю лорда Осберта и мою Мисси здесь, они слишком слабы для путешествий. Поторопись, моя овечка, ведь может статься, что ты не успеешь попрощаться с любимой сестрой».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Твоя старая Нэнс.

Я охнула и сжала письмо в руках, измяв его. В горле встал комок, слезы до боли поступили к глазам, а сердце сдавило так сильно, будто оно оказалось в кузнечных тисках. Мисси и отец больны... Возможно, умирают... Нет, нет... Так не должно быть! Только не Мисси!

Я выбежала из гостиной так быстро, что задела чайный столик и с него на Марджи полетел молочник.

— Ненормальная! — возмущенно крикнула она мне вслед, но мне было все равно.

Я бежала в ту часть замка, где находилась спальня альфы, молясь, чтобы он был там. Мне не повезло. В спальне была лишь горничная, которая объяснила, что альфу можно найти в саду.

Я выбежала в сад без плаща, и пронизывающий ветер сразу же захлопал подолом платья, а мороз прихватил кожу, но сейчас это было неважно. Я видела высокие фигуры советника и альфы, стоявших около фонтана.

Они заметили меня издалека.

— Леди Лирилия, что-то случилось? — спросил советник, когда я, задыхаясь, подбежала к ним.

Они с братом, оба в тяжелых плащах, с упавшими на глаза стальными прядями, были почти неотличимы. Альфу выдавал лишь мелькавший под плащом камзол.

— Я получила письмо из дома. То есть не совсем из дома, а...  впрочем, это неважно. Письмо написала моя нянюшка. Вот оно. — Я протянула альфе Ардвальду измятое письмо. Он принял его и быстро пробежал глазами, затем передал советнику. — Мой отец и сестра серьезно больны, возможно, они... они... — Дыхание прервалось, и я закрыла рот ладонью, чтобы не расплакаться. — Молю вас, — прошептала я, поняв, что должна договорить, — прошу, позвольте мне на время покинуть отбор, я должна ехать к Мисси. Молю вас лунным светом, альфа Ардвальд, позвольте мне отлучиться!

Альфа посмотрел на советника, вопросительно приподнял бровь.

— Я поеду с вами, леди Лирилия, — сказал Гервальд, заставив альфу удивиться еще больше.

— Ты уверен? — спросил он. — Мы можем дать леди сопровождение...

— Нет, — покачал головой советник. — Мы возьмем самых быстрых лошадей. Вы умеете ездить верхом? — Этот вопрос относился ко мне. Я кивнула. — Тогда я распоряжусь, чтобы все подготовили. Выезжаем через две четверти часа, леди Лирилия. Успеете?

— Да, благодарю вас!

И хотя я предпочла был поехать одна, сейчас была слишком обеспокоена мыслями о Мисси, чем тем обстоятельством, что со мной едет советник.

— Хорошо. А я пока найду лекаря, думаю, его присутствие не будет лишним.

Альфа качнул головой.

— Брат, но ведь третий этап испытаний...

— Все равно не состоится без леди Лирилии. Мы вернемся как можно скорее. Я уверен, все будет хорошо.

— Спасибо вам, — поблагодарила я, уже думая о том, что взять в дорогу.

— Ступайте, леди Лирилия, вы замерзли, — велел советник.

Я кивнула и быстрым шагом вернулась в замок. Там собрала все, что могло мне понадобиться в дороге, и уже через четверть часа нетерпеливо прохаживалась около конюшен.

Советник и лекарь появились через пару минут.

— Так и знал, что вы уже здесь, — сказал советник, помогая мне сесть в седло грациозного белоснежного жеребца.

— Я не могу ждать.

— Эти кони домчат нас быстро. Они стремительны как горный ветер.

— Хотелось бы верить, — отозвалась я.

— Не бойтесь, Лири, — сказал Гервальд, глядя на меня снизу. Яркое солнце позолотило янтарь его глаз. — Мастер Хайгель лучший в своем деле. Болезни его боятся.

Я лишь слабо улыбнулась в ответ.

Целый день и ночь ушли на дорогу. Мы давали отдых лошадям ровно столько, сколько это было необходимо, а затем снова выдвигались в путь. Когда сутки спустя впереди показались крыши имения Нарвана Соррена, мне все казалось, что конь едет слишком медленно.

Мы не послали письма, и нас никто не ждал. Я слетела с коня и побежала в дом, сопровождаемая удивленными возгласами слуг.

— Нэнс! Где Нэнс? — спрашивала я любого попадавшегося на пути слугу. Когда на втором этаже увидела свою старую нянюшку, бросилась к ней.

— Ягненочек мой! — всплеснула она руками, привлекая меня к своей ласковой груди.

— Нэнс, как она? Как Мисси? — отстранившись, спросила я. Сейчас меня волновало только одно.

Нянюшка промокнула глаза уголком передника, а мое сердце пропустило несколько ударов.

— Совсем плоха, моя бедная овечка, — покачала нянюшка седой головой. — Жар не спадает уже третий день.

— Где она?

— Леди Лирилия, — перед нами возник Гервальд. Следом за ним спешил запыхавшийся лекарь с чемоданчиков в руке.

— Нэнс, это советник Гервальд, — представила я. Нэнс ахнула и поспешно присела в реверансе. — А это лекарь, мастер Хайгель, он поможет Мисси.

— Хвала милосердной Богине!

— Где больные? — сразу же спросил лекарь.

— Веди к Мисси, Нэнс, — сказала я.

— Сюда, сюда, ступайте за мной. — Нянюшка заспешила по коридору, по обеим сторонам которого располагались двери.

— Что случилось, нянюшка? Как это произошло?

— Как приехали мы сюда, хозяин, господин Нарван, пригласил осмотреть его угодья. Не терпелось ему свои богатства показать. Уж я отговаривала их повременить, ведь метель поднялась, да только кто ж меня слушал. Как потом сказывал слуга господина Нарвана, решили они путь сократить и прямиком через пруд замерзший проехать. Да только пруд-то тот морозец не крепко схватил, и сани прямо под лед ушли. Господин Нарван почти не пострадал, а лорд Осберт и Мисси, овечка моя, прямиком в воду ледяную окунулись. А уж как доставили их сюда, так в тот же вечер и у лорда, и Мисси моей такой жар поднялся, что Богиня помоги!

— А где сам хозяин? — спросил советник.

— К соседу уехал. Сказал, пока в доме больные, он сюда и носу не покажет, у него здоровье слабое.

Нэнс толкнула дубовую дверь в конце коридора. Стоило нам войти в комнату, я сразу же почувствовала страшный запах болезни. Кровь, пот и лекарственные травы.

— Мисси, — у меня вырвался хриплый стон, когда я увидела худенькое тело сестры посреди большой кровати. Подбежав и опустившись на колени рядом с кроватью, я взяла горящую огнем руку сестры, вглядываясь в запавшие черты лица.

Мисси всегда была тонкокостной, а сейчас похудела так, что косточки, казалось, готовы были прорвать тонкую кожу ключиц. Впадины под глазами казались черными, спутанные волосы прилипли к вискам, а мокрая от пота ночная рубашка облепила худое тело. Дыхание с хрипом вырывалось из груди Мисси.

Я увидела цепочку мелких порезов на сгибе локтя.

— Ей делали кровопускание, — пояснил мастер Хайгель, увидев мой вопросительный взгляд. Он поставил свой лекарский чемоданчик на кровать, вымыл руки в принесенном служанкой тазу с водой.

— Да, — кивнула Нэнс, — господин Нарван позвал из города лекаря, когда Мисси и лорд Осберт заболели. Лекарь делал им кровопускание два дня подряд, а затем сказал, что ничем не может помочь, и мы должны молиться Богине и надеяться на ее милость.

Мастер Хайгель пробормотал что-то не особо лицеприятное о методах своего коллеги по ремеслу.

— Леди, позвольте, — сказал он, посмотрев на меня.

— Леди Лирилия, предоставим мастеру Хайгелю возможность провести осмотр, — сказал Гервальд. — А я бы пока выпил чего-нибудь покрепче. В этом доме найдется вино?

— Да, советник, пойдемте, — кивнула Нэнс. Ей пришлось взять меня за руку и увести из комнаты. Я же до последнего мгновения, пока не закрылась дверь в комнату, смотрела на Мисси. — Пойдем, ягненочек мой, пойдем. Налью тебе чаю.

— Лучше налей и мне вина, Нэнс, — попросила я, когда нянюшка привела нас в гостиную и велела служанке принести напитки. Я поняла, что меня саму бьет озноб.

— Не пристало леди пить вино посреди дня, — покачала она головой.

Я вспомнила, как умывалась с утра снегом, чтобы не заснуть в седле, и только покачала головой.

Когда служанка принесла кувшин вина, Гервальд сам налил его в кубок и протянул мне.

— Благодарю, — сказала я и отпила глоток, стараясь, чтобы зубы не стучали о край кубка.

— С вашей сестрой и отцом все будет хорошо, — глядя мне в глаза, твердо произнес Гервальд.

— Богиня да услышит ваши слова, — откликнулась я. — Нэнс, а отец? Как он? — Я только сейчас поняла, что даже не спросила об отце! Я ужасная дочь!

Нэнс вздохнула.

— Он заболел первым, ягненочек мой. Бредит и день, и ночь. Все звал какого-то мастера Северина.

— Мастера Северина? Кто это? — Я нахмурилась, поняв, что не знаю никого с таким именем.

— Да откуда ж мне знать, ягненочек. Может, знакомый твоего батюшки какой, а может, услышал где имя, да вдруг и вспомнил. Говорят же, что при болезни демоны ум будто в плен берут и терзают его. Да про какой-то Амулет Луны не переставая говорил, — тут же продолжила вдруг Нэнс. Мое сердце подскочило к горлу, я поперхнулась вином и закашлялась. — Ягненочек мой, говорю же, негоже леди вино-то пить, — запричитала Нэнс, похлопывая меня по спине.

— Все хорошо, нянюшка. Все хорошо, — откашлявшись, сказала я и бросила быстрый взгляд на советника. Он же, казалось, будто бы не слышал слов Нэнс. Потягивая вино, он смотрел в большое окно, выводящее в сад, сейчас покрытый снегом. Я мысленно выдохнула.

— Нэнс, устрой советника и мастера Хайгеля со всеми возможными удобствами.

— Конечно, ягненочек, сейчас распоряжусь. Хорошо, что ты теперь здесь. Услышала Богиня мои мольбы.

Нянюшка ушла распорядиться насчет комнат, а я подошла к камину. Поставив кубок на полку, протянула руки к огню. Нужно было сходить к отцу, но я не могла себя заставить. Как мог он так поступить с Мисси? Что за безрассудное поведение? Я ведь просила его беречь сестру.

Занятая своими мыслями, я не сразу услышала, что в гостиной появился лекарь. Он откашлялся, я резко обернулась, почувствовав, как похолодели ладони.

— Скажите, что с Мисси? Она… она ведь не…

Лекарь выглядел обеспокоенным.

— У вашей сестры сильный жар, леди, а потеря крови лишь ослабила ее. Я дал ей укрепляющий настой, он собьет жар. Я проведу с ней и вашим отцом весь день, нужно будет растирать их мазью из трав и поить отваром каждые два часа.

— Это могла бы сделать и я.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал вдруг советник. Я с неудовольствием посмотрела на него. — Вы со вчерашнего вечера ничего не ели. Если случится что-то, мастер Хайгель сразу сообщит, хотя я уверен, с вашей сестрой и отцом все будет в порядке, — твердо сказал Гервальда.

— Советник прав, — кивнул лекарь. — Отдохните. Вас могут разбудить позже, чтобы вы посидели с сестрой ночью. А я проведу ночь в покоях вашего отца.

Подумав, я кивнула, ощутив вдруг дикую усталость. До этого момента я держалась на одном лишь беспокойстве за сестру.

— Но скажите, она поправится?

 — Эта ночь решит все, — сказал лекарь. — Мне нужно возвращаться к больным.

Он ушел, а в гостиной появилась Нэнс.

— Комнаты готовы, — сказала она. Нэнс распорядилась, чтобы советнику показали его спальню, а сама пошла со мной и помогла снять дорожную одежду. — Ложись, ягненочек мой, а уж я лекарю помогу, чем смогу.

— Разбуди меня вечером, Нэнс, — сонно попросила я.

— А как же иначе, — откликнулась нянюшка.

Едва я оказалась в мягкой постели, как глаза закрылись. Я спала без сновидений, а когда к вечеру меня разбудила Нэнс, чувствовала себя отдохнувшей.

Сначала я вошла в комнату, где лежал отец. Сейчас он крепко спал, даже во сне умудряясь сохранять недовольное выражение лица. Интересно, что бы он сказал, увидев меня здесь? Наверняка приказал бы немедленно возвращаться на отбор и заняться поисками амулета.

Я осторожно прикрыла за собой дверь и пошла к Мисси. Сестра выглядела чуть лучше. Она уже не металась в бреду, но все равно была горячей.

— Главное, сбить жар. Обтирайте ее как можно чаще, отвар я оставил на столе, — пояснил лекарь. — Если понадобится помощь, зовите.

— Я справлюсь. Спасибо.

Я подошла к кровати, с болью в сердце глядя на Мисси. Глаза под тонкой кожей век трепетали, будто Мисси видела тревожные сны. К горлу подступил тугой ком. Сестренка... Я обещала оберегать тебя, но не смогла... Прости меня.

Покачав головой и приказав слезам не проливаться, взяла чистую тряпицу и, обмакнув в пахнущий травами отвар, обтерла Мисси лицо, шею и руки. Она не реагировала, лишь тяжело вздымалась грудь. До рассвета я выполняла одни и те же действия: смочить тряпицу, обтереть, напоить отваром, смочить, обтереть, напоить...

Я разговаривала с сестрой, надеясь, что она откликнется на звук моего голоса, но этого не происходило. Под утро я, чувствуя ломоту в запястьях от монотонных движений, вспомнила, как Мисси любила одну песню в моем исполнении. Откашлявшись, я решила тихонько спеть ей. Поначалу голос дрожал, но потом обрел уверенность.

Следующую ночь я провела, ухаживая за отцом. Ему пришлось хуже, чем Мисси. В себя он не приходил, лишь бормотал что-то бессвязное бескровными губами.

— Он старше, и болезнь проходит тяжелее, — пояснил лекарь, приставив прослушивающую трубку к тяжело вздымавшейся груди отца.

— Но он будет жить? — шепотом спросила я.

— Лишь Богиня наделена таким знанием, но я сделаю все возможное, чтобы ее встреча с лордом Осбертом не состоялась, — ответил лекарь.

Я кивнула и передвинула кресло поближе к кровати. Огонь в камне уютно потрескивал, но мне было холодно. Я растерла замерзшие руки.

— Я приду через час. Если ему станет хуже, дайте знать.

— Хорошо.

Мастер Хайгель спал лишь несколько часов в сутки, разрываясь между больными. И если Мисси стало легче, отец даже не приходил в себя, находясь в плену жара и рожденных им видений.

Вот и сейчас, стоило лекарю прикрыть дверь, он заметался, а потом бессвязно забормотал.

— Отец, я с вами, — сказала я тихо, беря его горячую руку в свою холодную.

— Она сказала, что знак луны появится… — Я прислушалась, бросив взгляд на свое запястье. Полумесяц на нем ярко светился в сумраке комнаты. — Знак луны… проклятая волчья кровь! Нет-нет… Лири…

Мое сердце забилось быстрее, я напряженно вслушивалась в слова отца, но он уже замолчал. В следующий раз отец заговорил после полуночи. Я вздрогнула, поняв, что задремала в кресле.

— Отец… — позвала я, потрогав его раскаленный лоб. — Милосердная Богиня!

Придерживая голову отцу, я поднесла к его губам оставленный лекарем отвар. Отец закашлялся, но какое-то количество настоя все же попало в его горло. Откинувшись на подушки, он вдруг сжал длинные пальцы на моем запястье и открыл глаза. И хотя я видела, что взгляд дико блуждает, в ужасе замерла.

— Лири, Лири… — заговорил он.

— Я здесь, отец, здесь, — я погладила его по голове.

— Глупая девчонка… проклятая кровь! Северин, подлый вор! Он украл то, что принадлежит мне!

— Отец, успокойтесь, все хорошо. Скоро лекарство подействует.

— Нет! Прочь! Проклятая волчья кровь! Ненавижу! Его глаза, его волосы… Нет!

— Тише, тише, отец. Все будет хорошо.

— Пустынная Роза…

— Да, скоро мы вернемся в Пустынную Розу, вы увидите рябиновую рощу, в которой так любили прогуливаться,  и все будет как раньше.

— Не будет! — Отец вдруг резко сел на кровати, устремил невидящий взгляд мимо меня, до боли стиснув мое запястье. Я хотела вскрикнуть, но возглас замер в горле после следующих слов отца. — Она сказала… знак появится сам… она предсказала. — Отец хрипло захохотал, испугав меня. — Лири, глупая девчонка… знак появился сам. Сам!

— Сам? — беспомощно повторила я. Темные глаза отца в сочетании с залегшими под ними черными тенями казались провалами в тьму.

— Знак луны, какая ирония… — Отец снова рассмеялся, он походил на безумца. — Корделия сказала правду. Но она не знает… никогда не узнает… Мой род… чистокровный… Северин! Проклятая кровь!

Отец схватил ртом воздух, будто задыхаясь, а потом в беспамятстве опустился на подушки. Я еще какое-то время неподвижно сидела рядом, а потом выбежала из комнаты, чтобы позвать лекаря.

Мастер Хайгель сказал, что останется с больным, а я пока могу идти к Мисси. Но я не пошла. Подойдя к окну в конце коридора, я невидящим взглядом посмотрела в метель за окном, потом отогнула манжету платья и дотронулась пальцами до знака луны.

Корделия… Отец произнес ее имя достаточно ясно. Я знала, что так звали гадалку, к которой отец обращался по любому вопросу. Если он хотел сделать ставку в скачках, например. Или узнать, стоит ли ему заключать сделку с соседом. И он гордился тем, что гадалка никогда не ошибается. Из слов отца я поняла, что гадалка предсказала появление у меня знака луны, а значит… Я с силой прикусила губу. Неужели это правда? Или лишь бред, вызванный жаром и болезнью? Может ли быть такое, что отец обманывал меня с самого начала?

Я покачала головой, а потом направилась в комнату Мисси. Сестра спала, а около ее кровати сидела Нэнс. В ее руках мелькало неизменное вязание. Сколько я себя помнила, нянюшка всегда что-то вязала.

— Лири, ягненочек мой, ты такая бледная. Отдохни, я посижу с Мисси.

— Нэнс, ты не знаешь, отец ездил к гадалке Корделии, перед тем как я отправилась на отбор?

Нянюшка отложила вязание и подслеповато прищурилась. Морщинки собрались на тонкой коже ее век.

— Не знаю, Лири, лорд Осберт ничего такого мне не говорил. А что случилось?

— Ничего Нэнс, — покачала я головой. — Просто хотела узнать, что она сказала.

— Ты о своем участии в отборе? — Я кивнула, а Нэнс подавила тяжелый вздох. — Уж я каждый день молюсь за тебя Богине, да только не слышит она мои мольбы. Говорят, альфа страшный человек, а его брат и того хуже, — понизила голос нянюшка.

— Неправда! — возмутилась я, но тут же замолчала, увидев, как Мисси беспокойно заворочалась во сне. — Это не так! — добавила уже шепотом. — Они оба очень… очень понимающие. Альфа сразу же согласился с тем, что мне нужно ехать, и отпустил с отбора, а советник сам решил пригласить лекаря, мне-то это даже в голову не пришло, так я была расстроена новостями! — Рассказывая Нэнс, я вспомнила, что альфа, откровенно говоря, не горел желанием отпускать меня. И явно не хотел, чтобы ехал советник, но прислушался к его словам. В памяти всплыл их разговор и вопросительный взгляд альфы, будто… будто бы он ждал, пока советник примет окончательное решение…

— Расскажи-ка мне, ягненочек, как там, на отборе этом? — спросила Нэнс, откладывая вязание. — Правда ли, что фаворитка альфы расточительна, что кошка, дорвавшаяся до сметаны?

— Знаешь, нянюшка, кажется, теперь отнюдь не фаворитка самая расточительная леди в Волчьих Клыках, — невесело улыбнулась я и принялась рассказывать.

— Глупая девчонка! — Отец закашлялся, и я сделала шаг, намереваясь подать ему лечебный настой, но он выставил руку ладонью вперед, запрещая. — Это обычная простуда! Кто давал тебе право возвращаться? Ты должна искать амулет! А ты вместо этого притащила сюда советника!

Мастер Хайгель оказался прекрасным лекарем. Через два дня после нашего приезда жар у отца спал, а еще через четыре он уже злился из-за того, что его заставляют лежать в постели.

— Отец, но ведь Мисси… Она могла... могла... — Я замолчала, не в силах выговорить страшное слово. И хотя теперь Мисси ничего не угрожало, я даже боялась представить, что могло приключиться, если бы Гервальд не взял толкового лекаря.

— Это всего лишь обычная простуда! Ерунда, не стоящая внимания! А эта старая дура Нэнс подняла шум! Давно пора ее выгнать, будет ей уроком!

— Вы не получали должного ухода. Нэнс все сделала правильно. И вы не посмеете ее выгнать. Она растила нас с Мисси с рождения.

— Лекарь лечил нас кровопусканием, — упрямо вскинул подбородок отец. Темные глаза зло сверкнули.

— Да он же чуть не убил вас с Мисси! — не выдержала я. Раньше я никогда не разговаривала с отцов в таком тоне.

— У меня крепкое здоровье, какой-то простуде его не сломить. А твоя сестра, я уверен, лишь хотела вызвать жалость.

Я отшатнулась от кровати отца.

— Как вы можете так говорить? Вы должны защищать свою дочь! Я смирилась с тем, что вам нет дела до меня, но не обращайтесь так с Мисси! Она вас любит!

Отец недовольно поджал губы.

— Похоже, ты не понимаешь, чем нам всем грозит твое безрассудство! — процедил он. — Неужели ты думаешь, что советник приехал сюда по доброте душевной? Он явно что-то подозревает, он ведь волк, оборотень! Ты глупа, Лири! Вся в свою неразумную мать! Та тоже совершала необдуманные поступки, а расплачиваться за них приходилось другим!

Я хотела сказать, что именно благодаря советнику отец и Мисии живы и идут на поправку, но поняла, что все мои слова прозвучат впустую.

— Может быть, она, как вы говорите, и совершала необдуманные поступки, но я уверена, что они были сделаны во имя чего-то важного, — тихо сказала я, прикоснувшись к своему жемчужному браслету, чтобы найти успокоение.

Отец поморщился.

— Возвращайся в Волчьи Клыки. И принеси мне, наконец, Амулет Луны. Я думал, ты справишься с таким пустяковым заданием гораздо быстрее. А на деле вышло так, что я приписал тебе несуществующие достоинства.

Я смотрела на отца и не понимала, как мама могла сделать такой выбор. Может быть, когда он был моложе, мама что-то рассмотрела в нем? Внутреннее благородство или, может быть, широту души?.. Сейчас же в мужчине с колючим взглядом не было ни доброты, ни великодушия, ни любви к своей дочери.

Поняв, что разговор окончен, я уже собиралась уйти, но, вспомнив кое о чем, замерла и посмотрела прямо в глаза отцу.

— Что еще? — недовольно спросил он.

— Кто такой мастер Северин? — вырвалось вдруг у меня.

Отец осекся, я увидела, как забегали его глаза.

— Не представляю о чем ты, — резко ответил он, но я видела, как он нервно сжал пальцами край одеяла.

— В бреду вы повторяли это имя, — медленно проговорила я. — Кто он такой?

— Я был болен, Лири. Мало ли какие глупости наговоришь в бреду. Возвращайся на отбор как можно скорее и постарайся уже найти амулет, — отрезал отец и позвонил в колокольчик, стоявший на столике рядом с кроватью. В комнату вошел слуга, а я сжала руки в кулаки и, развернувшись, вышла.

Мисси спала после обеда, и я взяла коня, чтобы унять досаду на отца бешеной скачкой. Встречный ветер колоколом надувал плащ и сушил слезы на моем лице. Почему отец так меня не любит, за что?.. Я всегда была послушной дочерью, никогда не прекословила ему, безуспешно пыталась завоевать его расположение.

Вспомнился один из дней рождений отца. Я подарила ему вышитую картину, изображавшую его и матушку. Я делала вышивку по их портретам и провела над работой не один месяц, надеясь, что отец будет доволен, ведь совместных портретов у них не было. Да, некоторые стежки получились неровными, но в целом получилось неплохо. Когда я вручила отцу подарок, он лишь криво улыбнулся и небрежным тоном приказал отнести картину в спальню мамы, где уже долгие годы никто не жил. Я помнила, как проглотила слезы тем вечером, чтобы не расстраивать Мисси и Нэнс.

Я вдруг поняла, что устала. Устала от безуспешных попыток заставить отца полюбить меня эти годы. Видит Богиня, я старалась, но он отвергал любые мои усилия. Я всегда была недостаточно хороша для его любви. Недостойна. И одной Богине ведомо почему. Эти мысли, разлившаяся в горле и сердце горечь заставили меня по-другому взглянуть на свою жизнь.

Когда я вернулась в имение, прошла в библиотеку, чтобы выбрать для Мисси книгу и почитать ей. Там я обнаружила советника. Мы не виделись четыре дня. Все свободное время я проводила у Мисси, никому не позволяя ухаживать за ней, развлекая ее рассказами о замке альфы и отборе. Сестра была еще слаба, но все быстрее шла на поправку.

Советник сидел в кресле у камина и читал. Увидев меня, отложил книгу, встал.

— Не хотела вам мешать, — улыбнулась я.

— Вы не помешали. Как ваши сестра и отец?

— Все хорошо. Мастер Хайгель сказал, что самое страшное позади.

— Значит, скоро мы можем вернуться в Волчьи Клыки, — кивнул советник.

— Я должна поблагодарить вас, Гервальд, — сказала вдруг я, испытывая к советнику безграничное тепло и чувствуя, как кровь шумит в ушах.

— Не стоит, — покачал он головой.

— Нет, прошу вас. — Я подошла ближе, испытывая небывалое волнение. — Вы поняли, как это важно для меня и попросили альфу прервать отбор, хотя были вовсе не обязаны.

Гервальд чуть наклонил голову, мне казалось, что в глубине его глаз сверкнуло пламя.

— Но вы ведь не смогли бы продолжать его. Нельзя было это допустить.

Я улыбнулась и, удивляясь собственной смелости, взяла руки советника в свои. Меня будто обожгло сухим жаром его кожи. Сердце выстукивало неровно и часто.

— Я никогда не смогу отблагодарить вас за доброту, — сказала тихо.

— Вы уже отблагодарили. — Увидев мой непонимающий взгляд, Гервальд пояснил: — Вы спасли мне жизнь.

— Спасибо, Гервальд. Сестра — это все, что у меня есть. И отец, — добавила я поспешно.

— Я понимаю. — Серьезно кивнул советник, ободряюще пожав мои пальцы. И я знала, что он действительно понимает, что это не пустые слова. — Мы с братом никогда не знали нашей матушки, она умерла при родах, нас воспитывали отец. Он больше не вступил в брак, слишком сильна была его рана.

— Как он… — Я запнулась, но все же продолжила: — Что с ним случилось? Если не хотите отвечать, не рассказывайте, — добавила поспешно. — Простите.

— Вам не за что просить прощения, Лири. Это не тайна. Отец стал жертвой Клана Чистокровных.

— Соболезную, — прошептала я. Гервальд кивнул.

— Когда отца не стало, мы с братом поняли, что наш род теперь держится только на нас. Мы с братом сделаем все друг ради друга.

— Я понимаю. Точно так же и  у меня с сестрой. Я чувствую, что должна защитить Мисси.

— От кого? — проницательно спросил Гервальд.

Я проглотила горечь в горле.

— От любого, кто захочет причинить ей зло.

«Пусть даже это и родной отец», — добавила мысленно.

— Такова участь тех, кто любит, — сказал советник тихо. Его глаза цветом напоминали расплавленный янтарь, стальные пряди в волосах серебрились от огня свечей. Я невольно залюбовалась его мужественной красотой. Советник чуть приблизился, и мне вдруг стало трудно дышать.

«Сейчас он меня поцелует», — мелькнула мысль, заставившая меня задрожать.

Я вдруг поняла, что хочу почувствовать прикосновение губ Гервальда, ощутить силу его объятий, узнать, как пахнет его кожа, прикоснуться к стальным прядям в его волосах.

Испугавшись своих собственных мыслей и желаний, я поспешно отпустила руки советника и, пожелав ему доброй ночи, взяла первую попавшуюся книгу и вышла из библиотеки.

— Я уезжаю, отец. Но лекарь пока что останется здесь.

Я зашла, чтобы попрощаться с отцом. Мисси я уже обняла, наказав ей вести себя осмотрительно и слушаться мастера Хайгеля. Лекарь сказал, что понаблюдает за состоянием больных еще неделю, хотя поводов для беспокойства нет.

Сестра не плакала, как в первый раз, отправляя меня на отбор. Она улыбалась и шепотом, стыдливо краснея, советовала присмотреться к советнику. Он зашел, чтобы познакомиться с ней, и очаровал Мисси с первых же слов своим галантным поведением. Нэнс же, казалось, в благодарность готова была рассказать советнику всю подноготную нашей семьи.

Я отдала Мисси ожерелье, которое мне подарил советник. Предупредила ее о чудесных свойствах украшения и велела ни в коем случае не показывать отцу. Я знала, что советник меня бы понял, и еще я была уверена, что Мисси помощь ожерелья сейчас нужнее, чем мне.

— Давно пора, — процедил отец. — Этот лис, советник, приходил вчера, чтобы засвидетельствовать свое почтение, — презрительно скривился он. — Как же! Он может обмануть кого угодно, но не меня! Знаю я, зачем он приходил! Все вынюхивал про Пустынную Розу да выспрашивал, как у нас идут дела. Проклятый волк! Весь в своего отца!

— Этот проклятый, как вы выражаетесь, волк, спас вам жизнь. Проявите хоть крупицу благодарности! — не выдержала я.

— Что я слышу, — протянул отец, проницательно взглянув на меня, — уж не симпатия ли звучит в голосе моей глупой Лири?

— Это называется искренняя благодарность. Жаль, что вам это чувство неведомо.

— Как ты разговариваешь со мной! — Скулы отца побагровели от гнева. — Убирайся! И не возвращайся без амулета! И убереги тебя Богиня от глупостей. Помни, что судьба Миссиоры в моих руках.

Я ничего не ответила, молча выйдя из комнаты отца и специально тихо прикрыв за собой дверь. Отцу не удастся вывести меня из себя.

Обняв Нэнс и попросив ее писать мне, даже если отец будет против, я вышла из дома. Советник уже был в седле. Прежде чем сесть на коня, я бросила взгляд на окна комнаты Мисси.

— Отбор не будет длиться вечность, — услышала понимающий голос Гервальда.

— В этот раз я покидаю сестру не с такой тяжестью на сердце, — ответила я. И это было правдой.

Мы ехали уже несколько часов по пустынной местности. До ближайшего городка, — Ристорда — где мы решили заночевать, оставалось около получаса езды, и мы дали лошадям отдых, пустив их шагом.

Пока мы были в имении Нарвана, зима уже вступила в свои права, став настоящей хозяйкой. Ночные снегопады намели высокие шапки сугробов, а мороз щипал щеки, заставляя глубже натягивать капюшон плаща. Советнику же, казалось, никакой мороз был не страшен. Он ехал без капюшона, а редкие снежинки, кружась, ложились ему на волосы.

— Вы странно задумчивы, — сказал вдруг Гервальд.

Я очнулась от назойливых, хороводом круживших мыслей.

— В Ристорде я хотела бы заглянуть к гадалке, — ответила честно.

— Могу я узнать, зачем?

— Вы так же любопытны, как и ваш брат? — улыбнулась я. — Должны же у амари остаться хоть какие-то тайны.

Гервальд рассмеялся. Его смех громко прозвучал в морозном воздухе.

— Леди имеет право на тайну, — чуть склонил он голову.

— Неужели вам не холодно? — вырвался у меня вопрос, когда я, залюбовавшись блеском снежинок на стальных прядях в волосах советника, поняла, что слишком уж долго смотрю на него.

Гервальд чуть улыбнулся.

— Нет, Лири. Ничуть.

— Моя нянюшка очень бы расстроилась, ведь в таком случае ее подарок не придется кстати.

— Что? — удивился советник.

— Но я все равно отдам вам его, ведь нянюшка так старалась успеть к нашему отъезду. — Я наклонилась к седельной сумке. Когда достала подарок, протянула Гервальду вязаный шарф в голубовато-стальных цветах альфы. — Нэнс видела, как вы прогуливались по саду имения и решила, что у вас нет заботливой нянюшки, которая бы проследила, чтобы вы были тепло одеты. — Я улыбалась, потому что представить, как за советником бежит обеспокоенная нянюшка с просьбой надеть перчатки или шарф, было просто невозможно. — Нэнс попросила меня передать вам этот подарок, потому что не знала, примете ли вы его.

— Конечно, приму, — засмеялся Гервальд, протягивая руку за подарком. — И с огромным удовольствием.

А в следующий миг произошло сразу несколько событий: я слишком рано разжала пальцы, передавая советнику шарф, и подарок начал падать. Советник резко свесился с седла, пытаясь его подхватить, и в этот самый момент в месте, где всего секунду назад была его голова, пронеслось что-то быстрое, смертоносное, сверкнувшее сталью. Я лишь увидела серебряный росчерк, пронзивший снег неподалеку.

Я громко вскрикнула от неожиданности, мой конь, напуганный шумом, резко взял с места, и мне лишь чудом удалось удержаться в седле, вот только остановить животное никак не получалось.

Конь летел вперед, а мне не оставалось ничего другого, кроме как прильнуть к его гриве и молиться Богине, чтобы она уберегла меня от падения. Капюшон слетел с моих волос, морозный ветер жег лицо.

Внезапно крепкая рука советника перехватила поводья, чуть замедляя бег моего коня, а затем я услышала окрик Гервальда: «Не останавливайтесь! И не оглядывайтесь! Вперед!» Так мы и скакали, пока не въехали в Ристорд. Спешившись в конюшне ближайшей таверны, я только тогда смогла перевести дух.

— Ч-ч-что это было? — задыхаясь, спросила я, глядя в лицо Гервальда. Он был мрачен.

— Я должен вернуться, Лири. — Советник достал из кармана плаща мешочек со звякнувшими монетами и, свесившись с седла, вложил его в мои руки. — Возьмите и заплатите за комнаты.

— Но зачем вам нужно вернуться?

— Меня пытались убить. Я должен узнать, кто это был. Возможно, в облике волка я смогу их почуять.

Ни говоря больше ни слова, Гервальд пришпорил переступавшего ногами коня и скрылся из виду.

— Будьте осторожны… — севшим голосом проговорила я, глядя в спину удалявшемуся всаднику.

Сердце заныло. Советника пытались убить… Снова… Вспомнилась ночь в лесу на первом испытании, море крови и стальной волк на снегу… Милосердная Богиня, огради его от зла!

— Леди, — ко мне подошел мальчишка-конюх, — давайте коняшку, уж я о нем позабочусь.

Я протянула мальчишке поводья и, испытывая ужасное беспокойство, пошла в таверну. Там, как и велел советник, сняла две комнаты — себе и ему — и наказала трактирщице держать на огне сытный ужин. Самой есть совершенно не хотелось.

Прошло несколько часов. Я расхаживала по комнате, пока не услышала стук в дверь. Подбежав к дверям, распахнула. Там стоял Гервальд.

— Как вы? — спросил он, проходя в комнату и прикрывая дверь.

— А вы? — Я пробежалась по его фигуре взглядом, отмечая, что он не ранен. Ледяная рука, сжимавшая сердце, разжалась. — Удалось что-то узнать?

— Нет, — качнул он головой. — Ветер слишком сильный, запахи держатся не так долго, как хотелось бы.

— Это я виновата. Если бы вы сразу отправились в погоню, а не сопровождали меня в город, то вам удалось бы нагнать злоумышленников.

— Если бы не подарок вашей нянюшки, я был бы мертв, Лири. Нужно будет поблагодарить ее лично.

Только сейчас я заметила, что в руках Гервальд держит связанный Нэнс шарф.

— Я рада, что вы их не нашли, — сказала я, вызвав удивленное выражение на мужественном лице советника. — Неизвестно, к чему бы это привело.

— Ваша забота очень мне льстит, Лири, но злоумышленников необходимо отыскать.

— Как вы думаете, это сделал кто-то из Клана Чистокровных?

— Пока не знаю, но обязательно выясню. О нашем отъезде знали, в Волчьих Клыках новости разлетаются быстро. Но нас не успели догнать, и ждали уже на обратном пути. Выжидали. Однако новость о нашем отъезде точно получили из Волчьих Клыков.

— Почему вы так уверены?

— Я нашел это. — Из кармана плаща советник достал что-то и протянул руку. На его широкой ладони лежал короткий арбалетный болт. Значит, именно это оружие пролетело мимо его головы. Если бы я не уронила шарф… Я вздрогнула и покачала головой, пытаясь прогнать страшное видение. Советник, между тем, продолжал: — Такую сталь делают лишь в Вольфгрейде. А сок ядовитого растения, которым смазано острие, есть только у одного из лекарей Волчьих Клыков.

Мне было радостно оттого, что Гервальд делится со мной информацией, но и до ужаса страшно из-за того, что я вдруг вспомнила. В памяти всплыл разговор фаворитки, велевшей Ирде сделать кое-что для нее. А вдруг она подговорила дочь кузнеца украсть у лекаря траву?

— Гервальд, я должна вам кое-что рассказать. — Я набрала в грудь побольше воздуха и рассказала советнику о подслушанном разговоре между фавориткой и Ирдой.

Следующим утром, едва рассвело, я уже была у гадалки. Она принимала в маленьком фургончике за углом от того места, где располагалась таверна. С Гервальдом мы договорились встретиться в конюшне через четверть часа.

— Входи, дорогая странница, входи, — услышала я звонкий голос гадалки, когда толкнула дверь расписанного красками фургончика. Колокольчик звякнул, оповещая о моем прибытии.

Вдохнув пахнущий сухими цветами воздух, я отогнула цветную ткань и оказалась сразу же перед столом, за которым и сидела одетая в пеструю одежду гадалка. Из маленького оконца слева лился тусклый свет.

Я всмотрелась в лицо гадалки. Она была стара. Морщины глубоко врезались в кожу, в кончики рассыпанных по плечам седых волос были вплетены цветные бусины, но мудрые желтоватые глаза знали многое. Желтоватые глаза… Да она ведь из оборотней! Значит, отец охотно пользовался ее услугами, хотя всегда оборотней презирал… Отец, отец, как же ты оказался непостоянен в своих взглядах…

— Доброе утро, — поздоровалась я.

— Присаживайся, — гадалка указала рукой на кресло напротив. Многочисленные браслеты мелодично звякнули на ее сухой руке. — Что привело тебя ко мне? Ты бы хотела узнать свое будущее? Или, может быть, погадать на суженого? Это будет стоить два медных волка.

— Простите, у меня нет денег. — Увидев, что гадалка недовольно нахмурилась, я поспешила сказать: — Я пришла не гадать. Я дочь лорда Осберта эр Воркрана. Он часто бывает у вас.

— Так ты амари! — желтоватые глаза гадалки сверкнули. — Что ж, одной из избранных самой Богиней я погадаю бесплатно. Но скажи, что привело тебя ко мне, ведь…

— Нет! — хрипло выкрикнула я. — Это же неправда! Во мне нет ни капли волчьей крови! Скажите, что это не так!

Гадалка покачала головой.

— Не понимаю, дитя. Что ты хочешь услышать от меня?

— Это ведь вы сказали отцу, где он может найти чародейку? — сбивчиво заговорила я. — Он заплатил ей, и тогда знак появился, разве не так все было? Прошу, скажите мне правду!

Гадалка с жалостью посмотрела на меня, но голос ее звучал твердо.

— Нет, дитя, это не так. Ты избранная фиала. Иначе Богиня не смогла бы тебя выбрать.

Но я отказывалась верить. Я перегнулась через стол и зашептала:

— Я никому не расскажу, но заклинаю вас самой Богиней: скажите мне правду!

Я с мольбой взглянула в глаза гадалки, но она упрямо покачала головой. Тогда я, поколебавшись, сняла с запястья свой жемчужный браслет и протянула его гадалке. Она равнодушно посмотрела на него и снова коротко качнула головой.

— Есть лишь одна правда, дитя. Та, которую ты только что услышала.

— Но чародейка…

— Чародеек нет на землях Даннарии. Больше нет.

Я с силой прикусила щеку. Вспышка боли чуть отрезвила меня.

— Зачем к вам приходил отец в последний раз?

Гадалка пристально посмотрела в мои глаза, будто раздумывая, отвечать или нет.

— Он хотел, чтобы я помогла ему решить один вопрос.

— Какой? — тут же спросила я.

— Я не скажу тебе, потому что помочь ему не смогла. Но я увидела, что скоро одна из его дочерей получит знак луны, о чем и сказала. И, как вижу, не ошиблась.

Я поняла, что мне не хватает воздуха. Я задыхалась. Комнатка поплыла перед глазами, закружилась в веселом хороводе цветной ткани и пучков сухих цветов, развешанных по стенам.

— Не может быть… неправда…

Я собиралась прийти сюда, чтобы узнать правду, а сейчас отрицала ее всеми силами.

— Клянусь лунным светом, что не сказала ни слова лжи, — сказала гадалка, обратив взгляд вверх. — Я черпаю свои силы у самой Богини, я не могу лгать, иначе лишусь своего дара.

Я резко встала, чувствуя, как кружится голова.

— Я… мне нужно идти… Простите…

— Дай свою руку, дитя, — властно сказала гадалка. Она перевернула руку ладонью вверх и протянула ко мне.

Не в силах противиться, не в силах осознать сказанное ей, я вложила свою ладонь в сухую ладонь Корделии. Она прикоснулась ко мне лишь на миг, но тут же отдернула пальцы, побледнев.

— Будь осторожна, дитя. Смерть идет за тобой. Она дышит одним с тобой воздухом. Берегись!

Проглотив возглас, я выбежала из фургончика гадалки, задыхаясь от нехватки воздуха. Спустившись по ступенькам, прислонилась к какой-то балке, чтобы прийти в себя.

Отец обманывал меня. Обманывал с самого начала. Не было никакой чародейки, я получила свой знак по-настоящему, Богиня мне помоги! Отец специально хотел заставить меня участвовать в отборе, чтобы использовать в своих целях. Зачем ему Амулет Луны? Чтобы навредить альфе? А вдруг отец имеет отношение к Клану Чистокровных?

От этой мысли мне захотелось разрыдаться. Я растерла занывшие виски пальцами. Если альфа или советник узнают… Нет! Они никогда не узнают!

Мое будущее вдруг ясно встало перед мысленным взором. Поведение отца все расставило по своим местам. Я вернусь на отбор. Но не за тем, чтобы искать Амулет Луны. Отец никогда его не получит. Я больше не пойду на сделку с собственной совестью. Советник был так добр ко мне, я не могу подло поступить с его семьей.

Если я действительно фиала, значит, Богиня дала мне знак не зря. Значит, я действительно могу стать супругой альфы. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы выиграть отбор и стать женой альфы Ардвальда. Тогда Мисси больше никогда не придется следовать прихотям отца, он больше не сможет использовать ее в своих целях, будто вещь. И если в брачную ночь я умру, то умру с осознанием, что моя Мисси будет в безопасности.

Почему-то это решение, вопреки ожиданиям, меня успокоило. Когда сердце перестало бешено стучать, а дыхание пришло в норму, я решительно зашагала в конюшню. Да, именно этого мне не хватало, чтобы противостоять отцу — решимости. Но теперь я была намерена взять свое будущее в собственные руки.

— Вы готовы? — спросил Гервальд, увидев меня. Я была благодарна ему за то, что он ни о чем не спросил.

— Готова. Теперь да, — кивнула я, вызвав легкое недоумение в глазах советника.

Глубокой ночью мы добрались до Волчьих Клыков. Уставшие кони едва двигались, но Гервальд лишь на подъезде к замку сбавил ход.

— Они получат неделю отдыха и вдоволь овса, — похлопав своего коня по шее, сказал он, добавив мечтательным голосом: — А сам я мечтаю о горячей ванне.

— А я думала, вам понравилось умываться снегом, — пошутила я.

— Только не каждый день, — громко рассмеялся он.

В этот момент мы как раз въезжали в ворота замка. Факелы горели, ярко освещая дорогу. Нас ждали.

— Вижу, что вы в прекрасном настроении, значит, все обошлось. — К нам подошел сам альфа.

— Да, Богиня была милостива, — кивнул советник, бросив краткий взгляд в ночное небо. — Как ты узнал, что мы подъезжаем?

— А разве альфа не обязан все знать? — хмыкнул Ардвальд.

Гервальд спешился и обнял брата, шумно похлопав его по спине. Я с улыбкой наблюдала за ними.

— В замке все в порядке?

— Если не считать семи девиц, требующих постоянного внимания, то да.

Гервальд тихонько хмыкнул. Спешившись, я подошла к альфе и сказала:

— Я не могу выразить глубину моей благодарности вам, альфа Ардвальд. Я буду молиться Богине за благополучие вашего рода, это лишь малая часть того, что я могла бы сделать.

— Хорошо, что… все хорошо, — кивнул он. — Значит, скоро мы сможем продолжить испытания. Видит Богиня, пора побыстрее разобраться с этим отбором.

— С вашего позволения, — улыбнувшись, сказала я, намереваясь отправиться в замок и сразу же лечь спать.

— Подождите, леди Лирилия, — велел советник. Я замерла.

Дождавшись, пока конюхи уведут коней, Гервальд понизил голос и тихо сказал:

— На пути в Ристорд на меня было совершено покушение.

— Что?! — так громко гаркнул альфа, что я вздрогнула и сделала шаг назад. — Я же говорил, что нужно было взять с собой стражу!

— Тише, — спокойно велел советник, после чего быстро и четко изложил альфе подробности происшествия. Закончив, он посмотрел на меня и сказал: — Леди Лирилия стала невольной свидетельницей одного примечательного разговора. Думаю, тебе будет интересно узнать подробности.

Следующим утром я проснулась непростительно поздно — около полудня. Почти до рассвета я не могла заснуть — ворочалась в кровати из-за беспокойных мыслей о советнике. И альфе. Правильно ли я поступаю?.. И могу ли поступить иначе?

Ахнув, я почти вылетела из кровати, запутавшись в длинной сорочке.

— Леди, куда же вы? — удивилась входящая в комнату Бет.

— Уже так поздно!

— Госпожа Мод не велела вас будить. Вы же с дороги. А день сегодня сложный.

— Что-то случилось? — насторожилась я.

— Думаю, вы и сами все скоро узнаете, амари. Давайте я вам помогу платье надеть, а вы ступайте в общую гостиную, — загадочно произнесла Бет.

Когда я умылась, оделась, причесалась и вошла в гостиную, все амари были там. Кроме Ирды. Я испытала укол нехорошего предчувствия. Вчера после моего рассказа альфа хотел поднять амари и фаворитку из постелей и немедленно допросить. Гервальд посоветовал подождать до утра.

— Ох Лири, — тут же затараторила Марджи, будто я никуда и не уезжала, — пока тебя не было, мы так мило проводили время. Альфа каждый день посвящал одной из амари. Со мной он гулял по саду целый час, представь себе, а с Деллой согласился только поужинать!

— Зато он решил разделить со мной трапезу, — не осталась в долгу Делла. — А с тобой точно заработал бы себе несварение.

— Но вот стоило тебе вернуться, как в замке творится одним духам тьмы ведомо что! — не слушая, продолжала Марджи.

— Марджи, — укоризненно прошептала Бригида.

— А разве я не права? — невинно  осведомилась та.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как мурашки танцуют на спине.

— Нашу Ирду вызвал к себе альфа, госпожа Мод увела ее час назад, подумать только! — шепотом сообщила Оливия.

— Может быть, альфа решил и ей уделить время? — покривила я душой.

— Да ведь он уже посвятил ей один из вечеров! И сомневаюсь, что ему понравилось настолько, что он решил повторить, — фыркнула Делла.

— Бедняжка шла, будто на эшафот! — заметила Бригида.

— И я ее прекрасно понимаю. Там же будет и советник. А у него иногда такое выражение лица, что Богиня помоги! — передернула плечами Марджи. Откуда ей было известно про советника, знала одна Богиня, но в искусстве Марджи добывать сведения я не сомневалась.

Одновременно с этим я вспомнила, как предупредителен и заботлив был советник со мной, как очаровал Мисси и Нэнс, как позаботился обо мне во время нападения, и покачала головой. Мысли о принятом мною решении победить в отборе снова напали, будто стая голодных псов.

— Ты не согласна, дорогая? — тут же спросила вездесущая Марджи. Казалось, ее глаза успевали смотреть на всех одновременно. — Я знаю, вчера вы с советником вернулись в замок вдвоем. У вас наверняка была масса времени познакомиться поближе.

— Я ездила к своим больным сестре и отцу, Марджи. Если ты считаешь, что для меня это было увеселительной прогулкой, уверяю, ты ошибаешься, — раздельно произнесла я.

— Дорогая, я натурально в ужасе, ведь…

Однако почему именно Марджи пребывает в ужасе, узнать никому не довелось, потому что в этот момент в гостиную вбежала Ирда. Ее пепельные волосы выбились из прически, а нижняя губа тряслась.

Замерев посреди гостиной, Ирдаа спрятала покрасневшее лицо в ладони и разрыдалась. Амари сразу же окружили дочь кузнеца, пытаясь ее успокоить.

— Ирда, что случилось? — спросила Оливия, поглаживая ту по широкой, вздрагивающей от рыданий спине.

— Они все узна-а-а-а-ли-и-и-и-и, — протянула она сквозь мокрые от слез пальцы.

— О чем? — тут же подхватила Марджи, приподнимаясь на цыпочках. Ирда была выше ее на полголовы.

— О просьбе-е-е-е-е.

— Ты что-то у кого-то попросила? — предположила Бригида.

— Не-е-е-ет.

— Ирда, милочка, ну имей же совесть! Расскажи как есть! — взмолилась Марджи, притоптывая носком туфельки от нетерпения.

Ирду усадили в кресло у камина, поднесли и вложили ей в ладони чашку чая, заботливо набросили на плечи шаль. Дочь кузнеца еще какое-то время всхлипывала, потом вытерла широкой ладонью один глаз и, вздохнув, начала рассказ:

— Сегодня утром меня вызвал альфа. Когда я пришла, оказалось, что он не один. Там же был советник Гервальд. Они… они были такими серьезными и смотрели так строго, будто в чем-то меня обвиняли. Они велели мне рассказать про разговор фавортико-о-о-ой… — Крупные слезы снова налились в глазах Ирды.

— Не смей плакать! — приказала Марджи так строго, что Ирда икнула от неожиданности, и слезы капнули из глаз, но новые не появились. — Какой еще разговор?

— Вы же знаете, что мой батюшка умелый кузнец…

— Ирда! — взвизгнула Марджи. — Сейчас не время вспоминать, чем занимается твой батюшка! Рассказывай по делу!

— Так я и пытаюсь рассказать. Леди Райла узнала, что мой батюшка умелый кузнец и спросила, сможет ли он взяться выполнить особый заказ.

— Особый заказ? — эхом повторила Рисса.

— Подарок для альфы, — уныло кивнула Ирда.

— Подарок? — снова спросила Рисса.

— Да помолчи же и дай ей рассказать! — велела Марджи.

— Да, подарок. У него ведь скоро день рождения. В праздник начала зимы.

Я замерла. Именно про праздник говорил мне советник в ту ночь в саду. Но он и словом не обмолвился про день рождения. Наверное, для них с братом это тяжелая дата, ведь оба лишились в тот день матери. Мисси, например, не любила отмечать свой день рождения именно по этой причине.

— Леди Райла передала мне рисунок доспехов и сказала, что выковать подарок нужно как можно быстрее. Она обещала заплатить золотом. А теперь фаворитка считает, что это я проболталась и испортила альфе сюрпри-и-и-и-з, — размазывая слезы по щекам, сказала Ирда.

— А тебе не все равно? — фыркнула Делла.

— Она же фаворитка альфы! А я испортила ее подарок! И как только альфа узнал об этом разговоре? Вот уж правду говорят, что от волчьих ушей мало что утаишь.

Ирда ушла к себе в комнату, а меня совесть кусала до самого вечера. После ужина, на который Ирда не явилась, я выспросили у Бет, где находятся покои фаворитки, и направилась туда. И хотя мне хотелось этого не больше, чем шагать по раскаленным угольям, совесть требовала поступить правильно.

Пройдя в северную башню, в которой полноправно хозяйствовала фаворитка, я, глубоко вздохнув, постучала в украшенные резьбой двери.

На мой стук выглянула служанка.

— Я бы хотела поговорить с леди Райлой. Скажите, что пришла амари Лирилия.

Служанка пригласила меня в гостиную, а сама ушла сообщить своей госпоже о гостье. Я осмотрелась. Покои фаворитки были богаче даже покоев советника. Если там царил порядок и выдержанность, то здесь роскошь сочеталась с излишествами.

Мебель красного дерева, бархат, парча, позолота, изысканные ковры, — такое великолепие мало где увидишь. Альфа не скупился на свою фаворитку. Видимо, она действительно была ему дорога.

— Надеюсь, леди Райла, вы не лишите бедную вдову своей милости, — услышала я сначала голос, а затем и увидела саму леди Рунильду, выходившую из смежной комнаты вместе с фавориткой.

— Я бы и рада, но казначей, лорд Ричард, сказал, что некоторые амари вели себя крайне неосмотрительно для казны, а альфа, воспользовавшись его отсутствием, всячески потворствовал их расточительности.

Я понимала, в чью сторону направлена эта шпилька, но не отвела взгляд, когда фаворитка чуть склонила голову, приветствуя мою персону. Увидев меня, леди Рунильда лишь сухо кивнула.

— Надеюсь, мы все же сможем продолжить наше сотрудничество, леди Райла. Вряд ли в другой лавке вам предложат столь изысканные украшения за столь скромную цену. Надеюсь, опрометчивость отдельно взятых амари не помешает нашей дружбе.

— Посмотрим, леди Рунильда, посмотрим. Думаю, альфе будет приятней видеть меня довольной и веселой. Как говорится, лунный свет все видит, хоть его самого и не видно днем.

Фаворитка сделала знак служанке проводить леди Рунильду, и когда та ушла, вопросительно посмотрела на меня.

— Чем обязана? — сухо спросила она.

Фаворитка не предложила мне присесть, не предложила даже чашку чая, как того требовали правила вежливости, а значит, хотела, чтобы я поскорее ушла.

Я посмотрела прямо в зеленые глаза фаворитки.

— Леди Райла, сегодня, как мне стало известно, вы с амари Ирдой подверглись неприятным для вас обеих расспросам…

— Значит, амари Ирда не умеет держать язык за зубами, а я еще удивлялась, как это она проболталась! Богиня сделала в этот раз престранный выбор, — насмешливо протянула она, — мне искренне жаль альфу Ардвальда.

— Это была я.

— Простите? — изящно вздернула фаворитка бровь.

— Это я стала свидетельницей вашего разговора с амари Ирдой и рассказала об этом альфе.

— Великая Богиня! — изумленно выпалила фаворитка. — Но зачем?

— Мне… мне показалось это подозрительным. Вот почему я посчитала нужным рассказать об этом.

Фаворитка смерила меня злым взглядом, в котором полыхали зеленые искры.

— Я не считаю нужным шпионить и прислушиваться к разговорам. Я прибыла сюда, чтобы участвовать в отборе, и хотела бы этим и заняться. Так ведь, кажется, вы сказали, при нашем последнем разговоре?

— Память вас не подводит, — подтвердила я.

— Так что же изменилось, леди Лирилия? — прищурилась фаворитка. — Таким образом вы надеетесь заслужить благодарность альфы? Думаете, это поможет вам победить в отборе? Даст какие-то преимущества?

— Вовсе нет. Я лишь хотела обезопасить альфу. И советника.

— От чего же? От трат из казны, которые пошли бы на оплату подарка? Тогда вам следовало начать с себя! — прошипела она.

Я проглотила и этот упрек.

— Я пришла сказать, что амари Ирда здесь ни при чем. Она хранила тайну, и теперь очень опечалена тем обстоятельством, что вы вините ее. Если вам нужно кого-то упрекнуть в случившемся, то виновница перед вами.

— Как это благородно, — протянула фаворитка. — Чего вы добиваетесь этим, леди Лирилия?

— Совершенно ничего, леди Райла. Я лишь поступила так, как советовала мне совесть.

— Совесть… — Фаворитка обошла вокруг меня, рассматривая, будто диковинную зверушку. От нее пахло удушливо-сладкими духами. — Если руководствоваться совестью, то я тоже должна очистить свою и открыться вам, леди Лирилия.

— В чем же? — тихо спросила я.

— Я видела, как вы бродили в старой части замка посреди ночи.

Я почувствовала, как холодеют пальцы, и сжала кулаки.

— Я лишь хотела увидеть старые покои моего отца.

— Ночью и тайно? — фыркнула фаворитка. Я не нашлась, что ответить. — Конечно, я тут же пошла к советнику и сообщила ему об этом возмутительном обстоятельстве. Я видела, как мило затем вы прогуливались по саду. Советник ни о чем вас не спрашивал?

Я вспомнила, как Гервальд рассказывал о луноцветах, как описывал праздник, который состоится в Вольфгрейде, как предложил мне свои перчатки…

— Нет. — Я покачала головой. Мысли лихорадочно крутились в голове. Значит, он знал… Знал, но даже не подал виду.

— Советник очень умен, леди Лирилия, не стоит недооценивать его и считать глупцом.

— У меня никогда не было такого намерения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И впредь запомните, что не у одной вас есть уши и не только вы можете услышать не предназначенное для них, — ядовито улыбнулась фаворитка. — Я предупреждала, что буду оберегать альфу Ардвальда. Не берите эту обязанность на себя, подслушивая разговоры и передавая их альфе. Надеюсь, вы примете мой совет и воспользуетесь им.

— Доброй ночи, леди Райла, — сказала я и повернулась, намереваясь покинуть покои фаворитки, но тут она схватила меня за запястье, заставив остановиться.

— Ваш отец, леди Лирилия, как говорят, всегда гордился своим чистокровным происхождением, — сказала вдруг фаворитка. — Тогда как вы получили свой знак луны?

Я дернула рукой, стряхнув руку фаворитки.

— Я не стану выслушивать оскорбления. Ни от вас, леди Райла, ни от кого бы то ни было. Если знак появился у меня, значит, так было угодно Богине. Если бы она пожелала, она бы дала его вам.

Личико фаворитки стало злым и неприятным. Видимо, я задела ту струну в ее душе, которую задевать не стоило. Однако ее следующие слова были произнесены обманчиво спокойным тоном:

— Не обижайтесь на мои слова, леди Лирилия, я вовсе не хотела быть грубой, — покачала головой Райла. Драгоценные серьги затанцевали в ее ушах.

— Но вы были.

— Как и вы. Но я лишь хотела сказать, что не стоит делать поспешные выводы, подслушивая чужие разговоры. Надеюсь, мы поняли друг друга. Доброй ночи, леди Лирилия.

Не ответив, я покинула покои фаворитки. Я понимала, что теперь вместо скрытого наблюдателя в лице фаворитки обрела открытого врага. Едва я успела спуститься по лестнице, ведущей из башни, как услышала тихий голос леди Рунильды:

— Лири, мне нужно с тобой поговорить.

Леди Рунильда быстро осмотрелась по сторонам и зашептала:

— Как Осбе… лорд Осберт? Как он себя чувствует?

Я внимательнее всмотрелась в осунувшееся лицо леди Рунильды и увидела искреннюю обеспокоенность. Она нервно перебирала пальцами пояс своего богатого платья.

— Он был болен, но уже идет на поправку, — осторожно ответила я, наблюдая, как эмоции сменяются на лице леди Рунильды. Тревожность ушла, черты ее лица расслабились.

— Хвала милосердной Богине! — выдохнула она, на несколько секунд прикрыв глаза.

— Я передам ему ваш привет со следующей почтой, — сказала я, намереваясь уйти, но леди Рунильда шагнула влево, преграждая путь.

— Не трать на это время, я сама напишу ему. Как идут поиски?

— Я лишь вчера вернулась в замок, — ответила я, размышляя, как избавиться от настойчивых вопросов. Рассказывать леди Рунильде о принятом мною решении победить в отборе я не собиралась.

— Я слышала, поэтому и пришла. Сделай все возможное, чтобы выполнить то, зачем тебя послали, — настойчиво произнесла она.

— Зачем отцу нужен Амулет Луны? — решила я не ходить вокруг да около. Похоже, леди Рунильда в курсе моего присутствия в замке. — Или он нужен вам?

Я вспомнила, как стала свидетельницей не предназначенного для моих ушей разговора в ювелирной лавке. А вдруг это тоже как-то связано с моим заданием? Леди Рунильда заметно побледнела, но отвечать на мой вопрос, судя по всему, не собиралась.

— Если тебе нужно будет еще снадобье, отбивающее запах, скажи, — только и сказала она.

«Значит, вот где отец раздобыл эликсир!» — подумала я, вслух же сказала:

— Оно мне не потребуется.

— Фаворитка сказала, что следующее испытание состоится, скорее всего, завтра. Поторопись с поисками. Как бы не вышло так, что ты покинешь отбор, не выполнив самого главного. Ты ведь хочешь для Мисси счастливой судьбы? — Оставив вопрос повиснуть в воздухе, леди Рунильда надела капюшон и быстро ушла.

Я мрачно смотрела ей вслед. Да, я хочу для Мисси счастливой судьбы, поэтому сделаю все, чтобы избавить сестру от необходимости подчиняться отцу. И леди Рунильде. Я вдруг задумалась о том, какие отношения на самом деле связывали ее с отцом. Ее искренняя обеспокоенность здоровьем отца наводила на определенные мысли, и я в изнеможении прислонилась к стене.

— Леди Лирилия, — раздался голос, и передо мной появился лорд Седрик, управляющий замком. — Что вы здесь делаете? Сквозняки на этой лестнице просто чудовищные.

Его глаза смотрели так по-доброму, что мне стало втройне гадко. Я чувствовала себя мухой, запутавшейся в паутине лжи. Меня вдруг затрясло. То ли действительно от гуляющих на лестнице сквозняков, то ли от нервов.

— Добрый вечер, — откликнулась я. — Навещала леди Райлу, но уже ухожу. Всего хорошего.

Лорд Седрик чуть склонил голову и начал подниматься по лестнице, ведущей в покои фаворитки, а я отправилась к себе.

Испытание… Уже завтра… Интересно, что меня ждет? И хотя я бы все отдала, чтобы испытания поскорее закончились, все равно поежилась от нехорошего предчувствия. Богиня помоги!

Вернувшись в свою комнату, я попросила Бет заварить мне ромашковый чай, чтобы немного успокоиться. Вместо этого горничная сказала, что в столовой для всех амари накрыт стол к вечернему чаепитию.

Я удивилась, потому что чай мы обычно пили в общей гостиной. В этот момент в комнату постучалась госпожа Мод.

— Амари Лирилия, ступайте в столовую, — сказала она и сразу же вышла. Я слышала, как распорядительница стучится в комнаты других амари.

Вскоре я с остальными девушками вошла в столовую. Мягкий свет свечей золотил помещение. Длинный стол уже был сервирован. Рядом с пока еще пустыми чайными чашками стояли блюдечки, накрытые непрозрачными куполообразными крышками. Я посчитала количество приборов — девять.

— Неужели альфа будет пить чай с нами? — с придыханием в голосе спросила Марджи госпожу Мод, а я только сейчас заметила, что одно из кресел, установленных во главе стола, отличается от остальных позолотой.

— Да, — кивнула распорядительница. — Занимайте ваши места, альфа скоро придет.

Распорядительница вышла, а Марджи радостно хлопнула в ладоши и почти побежала занимать место поближе к альфе.

— Марджи, здесь всегда сижу я, — возмутилась Фиона.

Она была права. Госпожа Мод любила порядок во всем, и места за столом были строго распределены еще на первой трапезе в замке. Когда амари покидали отбор, слуги убирали лишние стулья, но места оставались неизменными.

— Ничего страшного, можешь занять мое место, — небрежно отмахнулась Марджи, расправляя юбку своего платья.

— Это нечестно! Здесь сижу я! — прошипела Фиона. — А ну вставай!

— Еще чего! Никуда я не уйду. В следующий раз будь быстрее.

— Я пожалуюсь госпоже Мод!

— Да хоть своей бордель-маман, — фыркнула Марджи, обменявшись понимающими улыбками с Деллой. Фиона побагровела от гнева, ведь до того как попасть на отбор, она работала и жила в доме удовольствий.

Все амари уже сели, а Марджи и Фиона продолжали спорить.

— Амари, — раздался предупреждающий оклик госпожи Мод, после чего в столовую вошел альфа.

Фионе не оставалось ничего другого, кроме как занять место Марджи на другом конце стола, но все чаепитие она не спускала с нее взгляда, в котором сквозила неприязнь.

— Леди, — альфа кивнул всем амари. Слуги тотчас засновали, разливая чай. — Рад, что сегодня все в сборе. — Взгляд альфы задержался на мне. Вспомнив о своей ошибке, я почувствовала, как краснею. Я ведь обвинила его фаворитку напрасно…

А советник?.. Я украдкой посмотрела на альфу, отвечавшего на какой-то вопрос Деллы. Если не знать, что передо мной альфа, я бы решила, что это Гервальд. Интересно, а чем занят он сам?..

Амари рассмеялись над какой-то шуткой альфы, а затем он первым поднял крышку со своего блюда. За ним все амари сделали то же самое. Оказалось, что на тарелках лежали восхитительные на вид пирожные. Завиток взбитого крема украшал верхушку, а три прозрачные красные ягоды венчали кулинарный шедевр.

— Эти пирожные испекли сегодня в Волчьих Клыках. Мне захотелось угостить вас всех.

— Альфа Ардвальд, вы настоящий искуситель! — завела Марджи. Не дождавшись от альфы встречной реплики, она продолжила: — Пирожное на ночь, подумать только! Настоящая леди ест сладкое лишь в первой половине дня, но никак не на ночь!

— Но сегодня вы сделаете исключение, амари Марджери, — утвердительно сказал альфа, и щеки амари запунцовели от его пронзительного взгляда.

— Надеюсь, я усну после такого количества мучного, — вставила Делла.

— Уверен, амари, ваш сон будет крепким. — При этих словах альфы мне отчего-то стало не по себе. — Обязательно попробуйте ягоды амариллиа́рса. Они растут в горах неподалеку. — Альфа пальцами взял кроваво-красную ягоду и отправил ее в рот.

— Альфа Ардвальд, можем ли мы узнать, какое испытание будет следующим? — спросила Фиона, облизывая испачканный кремом палец. Марджи поморщилась.

— Можете, амари, — чуть улыбнулся он. — Это будет испытание тайных желаний.

— Тайных желаний? Звучит интригующе, — продолжала вертеться Марджи, пытаясь завладеть безраздельным вниманием альфы. — А в чем оно заключается?

— Мне хочется узнать, чего хотят амари. Чего они ждут от этого отбора.

«Что движет каждой из них», — вспомнились мне слова альфы, когда он танцевал со мной на балу.

— У амари нет ни одного шанса сохранить хоть что-то в секрете от вас, — вырвалось у меня. Альфа остановил на мне взгляд своих золотых глаз.

— А вам есть что скрывать, амари Лирилия?

— У каждого есть тайны и желания, которые он предпочел бы оставить при себе, — ковыряя ложечкой пирожное, ответила я.

— Глупости! — воскликнула Марджи. — Какие могут быть тайны от супруга и повелителя! Вот у меня нет никаких тайн. Если с помощью Богини я стану победительницей, мой супруг будет знать обо мне все.

— А если в твоем прошлом будет что-то такое, за что тебе стыдно? — не удержалась я, избегая взгляда альфы.

— В моем, — Марди голосом выделили это слово, — прошлом таких моментов нет. Но за других амари я отвечать не могу. Но ведь это уже их проблема, не так ли?

Марджи никто не поддержал, но она и не нуждалась в одобрении. Завладев, как и планировала, вниманием альфы, она принялась выспрашивать у него подробности будущего испытания, но альфа ловко обходил эту тему. Он рассказывал о планируемых празднествах в Вольфгрейде.

Я доела пирожное, совершенно не ощущая его вкуса. Ягоды оказались с пряной кислинкой, которая оттеняла сладость десерта. Убедившись, что все амари съели угощение, альфа откланялся, пожелав всем доброй ночи, а амари разошлись по комнатам.

Я не помнила, как легла в постель и уснула. Глаза просто закрылись, а в следующий миг я проснулась от легкого, будто дуновение ветра, прикосновения к щеке. Открыв глаза, поняла, что это пальцы советника прикасаются ко мне. Сам он, лежа напротив, смотрел на меня так, что мое дыхание сбилось. Его глаза сверкали в темноте золотом. Будто кто-то зажег по огоньку в их манящей глубине.

— Гервальд... — прошептала я, робко коснувшись пальцами его колючей от щетины щеки. Он чуть приподнял уголки губ в улыбке, не говоря ни слова. Я могла бы и не спрашивать. Я знала, что это был он. Но вот что он делает в моей постели посреди ночи, Богиня помоги?!

Однако этот вопрос исчез из моих мыслей, стоило мне чуть сдвинуть пальцы и коснуться подушечками губ советника. Его дыхание обожгло мою кожу. Я вдруг поняла, что вместо пальцев хочу коснуться его губами. И не стала себя сдерживать. Напротив, я поняла, что если не сделаю этого, буду казнить себя до конца жизни.

Я лишь почувствовала, как смешалось наше дыхание, когда губы встретились. Стоило мне почувствовать прикосновение губ советника, как я обхватила его за шею, а рука Гервальда легла на мою талию, притягивая к себе. Странно, но я чувствовала на его губах пряный вкус ягод амариллиарса.

Ночная сорочка казалась посторонней деталью туалета, мешающей ощутить прикосновение кожи советника. Я провела ладонью по его широким плечам и груди, а он потянул завязки сорочки, приспустив ее с одного моего плеча.

— Лири... — прошептал он между поцелуями, покрывая ими мою шею.

Я коснулась шеи Гервальда, провела рукой выше, зарылась пальцами в его волосы, слыша, как бешено грохочет собственное сердце, но неожиданно громкий стук прервал сладкие грезы.

Вскрикнув и тяжело дыша, я резко села в постели. Облизала губы, на которых, казалось, чувствовался вкус губ советника. Мокрая от пота сорочка облепила тело.

Это сон... Всего лишь сон, лунный свет мне помоги!

Одновременно я испытала горечь разочарования и облегчение. Но сильнее было разочарование, в этом я была честна сама с собой.

Я встала, прошла к столу и, налив в таз воды из кувшина, поплескала в разгоряченное лицо, пытаясь успокоиться. А потом услышала жуткий крик, идущий из соседней комнаты.

Быстро накинув халат, я выбежала из комнаты босиком. Заспанные амари выглядывали из своих комнат, не понимая, что происходит.

— Кажется, это из спальни Марджи, — прошептала Оливия, указывая пальцем на дверь.

И действительно, среди нас не было только вездесущей Марджи. Я, Рисса и Фиона подошли к двери амари и постучали. Никто не ответил. А когда из комнаты раздался стон, а затем что-то с громким стуком упало, и послышался звон разбитого стекла, я решительно толкнула дверь.

Марджи лежала в кровати на сбитых простынях и хваталась на горло.

— Не могу дышать… — прохрипела она. Лицо амари было восковым, это было видно даже в полумраке комнаты. Рядом с кроватью лежала разбитая ваза. Видимо, Марджи пыталась привлечь внимание и позвать на помощь.

— Зовите госпожу Мод и лекаря! — крикнула я ожидавшим у дверей другим амари. — Быстрее!

Через несколько минут в комнате собрались госпожа Мод, альфа, советник и лекарь. Последний сразу же приступил к осмотру. Я бросила взгляд на Гервальда. Он обеспокоенно смотрел на затихшую Марджи и хмурился. Госпожа Мод куталась в темную шаль, ее седые волосы впервые были в беспорядке.

— Что здесь произошло? — строго спросил альфа, посмотрев на меня, Риссу и Фиону. Рисса подтолкнула меня под локоть, и мне пришлось отвечать.

— Я спала, а потом услышала крик из комнаты амари Марджери. Когда мы вошли сюда, она задыхалась.

— Отравление, — сказал лекарь, смазывая горло амари какой-то мазью с резким запахом. — Это облегчит ей дыхание. Придержите ей голову, — попросил он госпожу Мод, после чего попытался влить амари в рот какое-то снадобье из бутылька, которых было множество в его чемоданчике.

— Отравление? — пискнула Рисса.

— Она что-то ела перед сном? — спросил советник госпожу Мод.

— Невозможно, мой альфа, — уверенно покачала она головой. — Я лично проследила, чтобы все амари ушли в свои комнаты.

— Но тогда как это могло случиться? Ведь все ели одно и то же…

Советник нахмурился, размышляя.

Лекарь поднес к лицу Марджи таз, и амари с шумом вырвало в него.

— Давайте, амари, это отличное рвотное. Нужно, чтобы все вышло.

— Амари, возвращайтесь в ваши комнаты, — вспомнил про нас альфа. — Здесь не на что смотреть. С леди Марджери все будет в порядке.

— Знаки луны, — напомнил Гервальд. Альфа кивнул.

Я посмотрела на Марджи — ее знак луны горел ярко, — после чего последовала за Риссой из комнаты.

Я успела услышать, как госпожа Мод подошла к шагнувшему было за нами альфе и быстро зашептала:

— Это моя вина… Я не проследила, и амари Марджи заняла место амари Фионы. Когда я это обнаружила, уже поздно было что-то менять…

Дверь закрылась, отрезая нас от происходящего в комнате. Все амари столпились у дверей.

— Что с Марджери? — наперебой спрашивали девушки.

— Отравление, — одними губами прошептала Рисса.

Дружное аханье огласило коридор.

— Пройдемте в общую гостиную, — предложила Оливия, покосившись на дверь. — Там мы сможем поговорить без помех.

Девушки, ошеломленные происходящим, цепочкой потянулись в гостиную. Все, не сговариваясь, собрались в круг около едва тлевшего камина.

— Бедняжка Марджи! — сказала Бригида. — Вечером она была так весела!

— Уверена, это пирожные. Мне они сразу не понравились, — решительно заявила Делла, правда вполголоса. — У ягод был странный вкус.

— А я плохо спала, уверена, виноваты ягоды! — пожаловалась Оливия. — Мне снилась такая глупость, вы не поверите! Полный стол еды, а я сидела за этим столом и все никак не могла наесться!

Все посмотрели на полную фигуру девушки, и она смущенно замолчала.

— А я видела во сне большой дом и кучу ребятишек, — мечтательно улыбнулась Бригида. — И я знала, что все они мои. Они так громко звали меня: «Мама! Мама!» Их голоса до сих пор звучат в голове.

Ирда покачала головой.

— А я всю ночь ковала доспехи в кузне своего отца. Кажется, до сих пор чувствую тяжесть молота. Уверена, это все из-за разговора с фавориткой, — сказала она, обхватив себя руками.

— Тебе не повезло, — фыркнула Делла. — Я видела самый чудесный сон. Я сидела на троне рядом с альфой, в короне и самом богатом платье, какое у меня когда-либо было. Подданные клялись сделать для меня что угодно, кланялись и складывали к моим ногам великолепные дары. Чего там только не было! До сих пор вижу блеск золота и драгоценных камней!

— Фиона, а ты? — с любопытством спросила Оливия. — Тебе приснилось что-то интересное?

— Уверены, что хотите услышать? — игриво спросила она, а я подумала, уж не видела ли и она во сне советника. Почему-то эта мысль вызвала во мне внутренний протест и чувство ревности.

«Это всего лишь сон», — укорила я сама себя, но легче не стало.

Амари дружно закивали, а я нахмурилась, вспомнив слова госпожи Мод. Да, Марджи заняла место Фионы, но могла ли последняя что-то подсыпать Марджи? Нет, вряд ли. Тогда что же случилось на самом деле?

— Мне снилось, что я хозяйка самого большого дома удовольствий в Вольфгрейде, — усмехнулась Фиона, тряхнув рассыпанными по плечам светлыми волосами. Делла возмущенно фыркнула, а я выдохнула, поняв, что задержала дыхание, с нетерпением ожидая рассказа Фионы.

Только я и Рисса не поделились своими снами, потому что из комнаты вышли альфа и советник.

— Как Марджери? Как она себя чувствует? — тут же раздался хор голосов.

— Амари больна, но все будет хорошо, — уверенно ответил альфа. — Ей помогает лекарь.

— Это все из-за ягод? — рискнула спросить Бригида. Правда, тут же испугавшись своего вопроса, втянула голову в плечи.

— Нет, амари. Ягоды здесь ни при чем. Видимо, амари съела что-то после чаепития, — покачал головой альфа, но я видела, что он и сам не сильно верит в свои слова, а говорит это лишь для того, что успокоить нас. Я вспомнила, как сама едва дошла до кровати после чаепития. Вряд ли Марджи успела съесть хоть что-то, а значит… Но я даже боялась думать о таком. Кому бы могло прийти в голову травить амари? И главное — зачем? Пока я размышляла, альфа продолжал: — Вы лишь увидели во сне то, что были должны — ваши тайные желания. Это и было вашим испытанием. А ягоды амариллиарса должны были помочь вам эти желания увидеть.

Фиона, не сдержавшись, ахнула. Остальные амари стояли странно притихшие. Я же была ошеломлена полученным известием. Выходит, что мое тайное желание — это… советник? Точнее, ночь с ним?..

Я была рада, что в гостиной царил полумрак, хотя жар от моих щек, казалось, мог бы согреть здесь воздух. Я метнула взгляд на советника и чуть не вскрикнула — Гервальд, стоя за спиной своего брата, пристально смотрел на меня. Богиня помоги!

— А сейчас, амари, я хочу увидеть ваши знаки луны, — продолжил альфа, обводя всех взглядом. — Уже утром одна из вас покинет Волчьи Клыки. Предвосхищая ваши вопросы, скажу лишь, что у амари Марджи знак остался.

Девушки растерянно переглянулись, а затем дружно отогнули манжеты ночных сорочек. Знаки были у всех, кроме Деллы. Она возмущенно вскрикнула.

— Но как же так! Я ведь видела себя на троне! В золоте и шелках! Я была госпожой!

— Вы увидели свое тайное желание, амари, — сказал альфа. — Это власть и богатство.

— Разве это плохо? — нахмурилась Делла.

— В желании обладать нет ничего предосудительного, — вместо альфы ответил советник, не сводя с меня испепеляющего взгляда янтарных глаз. Мне казалось, что обращает он большей частью ко мне, а не к Делле. И я не могла вырваться из плена его горящего взгляда, чувствуя, как мурашки бегут по спине и рукам. — Но даже это желание должно идти от сердца и не должно затмевать остальных чувств. Богиня распорядилась так, — закончил он.

Я же могла думать лишь о том, почему мое тайное желание оказалось связано с советником и почему, в таком случае, я осталась на отборе.

— Она просто невыносима! — возмущенно прошептала Бригида, склонив голову к Оливии.

— Думаешь, она уже поправилась? — спросила та, откладывая вышивание.

— Еще как! Вчера вечером я слышала, как она распекала служанку за то, что та не предупредила ее о приходе альфы, и она не успела нанести капельку духов. Представляешь? Я натурально в ужасе! — очень похоже передразнила Бригида голос Марджи. Обе амари рассмеялись.

Девушки собрались в общей гостиной. Кто-то сплетничал, кто-то занимался рукоделием. Я же рискнула приблизиться к клавесину и сейчас рассматривала ноты, размышляя, сыграть или нет.

Прошло четыре дня с последнего испытания. Делла уехала домой, напоследок пожелав альфе не ошибиться в своем выборе. Оставшихся на отборе она не удостоила даже прощального взгляда.

Мы редко видели альфу и совсем не видели советника. Я самой себе боялась признаться, что мне не хватает его присутствия и ободряющей улыбки. Альфа приходил к Марджи дважды в день, чтобы справиться о ее здоровье. Пользуясь этим, амари до сих пор соблюдала постельный режим, хотя лекарь сказал, что ей можно вставать еще день назад.

Остальные амари пользовались свободным временем в свое удовольствие. Погода, хоть и была морозной, но не настолько, чтобы сидеть в замковых стенах. Я заметила, что только Фиона никуда не выходит. Когда ее звали прогуляться по саду, она отговаривалась тем, что не переносит холод, и уходила к себе в комнату. Вела она себя так, будто чего-то боится.

Просмотрев лежащие передо мной ноты, я тронула клавиши, сыграв начало мелодии.

— Лири, чудесно! — захлопала в ладоши Рисса. — Играй дальше!

— Да, Лири, сыграй, — попросила Ирда, — а то от скуки можно с ума сойти. Такое ощущение, что альфа совершенно забыл про нас.

— Только не рассчитывайте на многое, — улыбнулась я, беря начальный аккорд мелодии, которую выучила уже давно. — Я давно не практиковалась.

Я коснулась клавиш, и музыка полилась легко и свободно. Мне виделись образы родных: мамы, Мисси, нянюшки… Мне казалось, что я в Пустынной Розе: брожу по саду, любуясь маленьким прудом, на который по весне прилетали утки, заглядываю в покои мамы, чтобы убедиться, что там все так же, как и в тот день, когда ее не стало, вдыхаю запахи воска в одной из нижних комнат, где осенью мы занимались отливкой свечей.

Слезы воспоминаний щекотали веки, но я не переставала играть. В целом получилось неплохо. Да, две или три ноты были фальшивы, но если я буду играть так же часто, как дома, пальцы сами вспомнят, что нужно делать. Когда музыка стихла, амари зааплодировали. Я вздрогнула, выдернутая из своих мыслей.

— У вас быстрые руки, — услышала я мужской голос.

Амари ахнули, а я обернулась и увидела, что у входа в общую гостиную стоит сам альфа. На его красиво очерченных губах сияла искренняя улыбка. Альфа чуть склонил голову, приветствуя всех амари.

— Благодарю, — тихо ответила я.

— Не хотел мешать вашему отдыху, но просто не смог пройти мимо. Амари Лирилия, вы единственная, с кем я не удостоился чести познакомиться чуть ближе. Не откажетесь провести со мной сегодняшний вечер?

— Конечно, — кивнула я.

— Я пришлю за вами, — улыбнулся альфа. — Амари, приятного дня. — Сказав это, альфа еще раз обвел всех девушек взглядом золотых глаз, после чего удалился.

— Счастливица! — прошептала Бригида.

Я же снова развернулась к клавесину и играла еще с полчаса, думая о том, что с куда большей охотой провела бы время с братом альфы, ведь мы успели подружиться. Жаль, что отбор устроен для старшего, а не младшего брата… Я тряхнула головой, прогоняя смущающие меня саму мысли и стараясь не вспоминать о своем сне.

Время до вечера пролетело незаметно. Вскоре за мной пришла госпожа Мод.

— Леди Лирилия, альфа Ардвальд просил проводить вас. Возьмите теплый плащ, — сказала она.

Бет помогла мне надеть плащ, расправила капюшон и подала перчатки.

— Хорошо проведите время, — шепнула она, улыбнувшись.

Госпожа Мод повела меня знакомыми коридорами к выходу из замка. У ворот нас уже ждала карета. Гербы альфы на ней отсутствовали. Сам альфа стоял рядом. На нем были серая рубашка и темные штаны с высокими сапогами. Простой темно-коричневый плащ без меховой оторочки укутывал плечи. Выглядел альфа как обычный горожанин из Вольфгрейда.

— Мы поедем скрытно, леди Лирилия, — пояснил он, увидев мой непонимающий взгляд.

— Могу я узнать куда?

— Пусть пока что это останется тайной, — чуть улыбнулся он. Я кивнула, подумав о том, что если бы не знала, что передо мной сам альфа, легко могла бы принять его за советника. Но это, конечно же, был не он…

Неприятная тяжесть легла на сердце. А что будет, если у меня получится победить в отборе? Я ведь стану женой альфы и ежедневные встречи с советником станут неизбежны... Я украдкой вздохнула, запретив себе думать об этом.

Карета тронулась, но пока что мы ехали молча. Если с советником я чувствовала себя легко и непринужденно, то альфу побаивалась и не знала, о чем с ним разговаривать. Но вот кое-что сказать все же стоило.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Альфа Ардвальд, мне так неловко, — начала я, но, встретившись с внимательным взглядом альфы, смешалась и замолчала.

— Что-то случилось? — спросил он, вмиг насторожившись.

— Я оклеветала леди Райлу, мне до сих пор не по себе, — вздохнула я.

Черты лица альфы расслабились.

— Не берите в голову, Ли… гкхм… — альфа кашлянул, — леди Лирилия. Иной раз лучше сказать что-то, чем жалеть, что промолчал.

— Но ведь она готовила сюрприз для вас.

— Я не люблю праздновать свой день рождения. И сюрпризы тоже не люблю. Как правило, все, что связано со словом «сюрприз» не несет в себе ничего хорошего, — сказал альфа. — А в последнее время неприятных неожиданностей и так предостаточно, — вполголоса добавил он, отодвигая шторку на окне и наблюдая, где мы едем.

— Как вам будет угодно, — пробормотала я, кивнув.

— Вы боитесь меня, леди Лирилия? — спросил вдруг альфа, останавливая на мне взгляд золотых глаз. Мне стало неуютно. Казалось, эти золотые озера видят меня насквозь.

— Я мало вас знаю.

— В отличие от моего брата, не так ли? — уточнил он.

— Я... я не совсем понимаю.

— Полагаю, вы успели узнать его лучше, чем меня.

— Если мнение о ком-то складывается из его действий и поступков, то да. Думаю, я успела узнать вашего брата чуть лучше.

— И какова же его главная черта, на ваш взгляд? — с интересом спросил вдруг альфа. Я видела, с каким нетерпением он ждет ответа, постукивая пальцами по колену.

— Благородство, — не раздумывая, ответила я. — Способность сопереживать и проявлять заботу, ум, храбрость, великодушие. Он быстро принимает решения и...

— Достаточно леди Лирилия, — искренне рассмеялся вдруг альфа, несказанно меня удивив. — Иначе добродетели брата станут для меня недосягаемой высотой.

Казалось, мои ответы улучшили его настроение. Я же мысленно укорила сама себя, подумав, что говорю с альфой, как с самим советником. О Богиня, ну почему иногда у меня создается впечатление, что их характеры похожи, словно это один и тот же человек?.. Какие глупости порой забредают в мою голову!

— Но ведь в каждом человеке... — я на секунду запнулась, но потом продолжила: — Или волке — есть присущие лишь ему хорошие качества.

Альфа задумчиво кивнул.

— Надеюсь, леди Лирилия, что вы правы, хотя иной раз мне кажется, что я плохо разбираюсь в окружающих меня людях.

— Или волках? — вырвалось у меня.

— Нет, леди Лирилия, я сказал именно то, что хотел сказать. Волчьи инстинкты и натура мне понятны, а вот что движет людьми, иной раз вызывает вопросы…

— Как же вы можете не понимать людей, ведь вы и сами наполовину… — Я сконфуженно замолчала, увидев веселый взгляд альфы. — Простите.

Альфа невесело усмехнулся. Странное дело, но сегодня он вел себя совсем… как его брат.

— Наполовину человек, вы имеете в виду? — Альфа, казалось, задумался. — Наверное, поэтому альфе так необходима девица, в чьих жилах течет людская кровь. Волки импульсивны по своей натуре, мы иногда упускаем важное. Во всем необходимо равновесие.

— Но ведь фиала тоже станет волчицей, — напомнила я.

— Станет, — подтвердил альфа, — но ее чутье будет в бо́льшей степени людским, нежели мое.

Неожиданно карету сильно качнуло на неровной дороге, и я почти упала на руки альфе Ардвальду, уткнувшись носом в его рубашку. От альфы пахло свежестью и лесом.

— За это я и люблю кареты, — потянув носом воздух около моего лица, хмыкнул он. Его губы оказались в опасной близости от моих, а руки крепко обвились вокруг моей талии, удерживая. — Эффект неожиданности, — широко улыбнулся он, помогая мне сесть обратно.

Я же, отодвинувшись как можно дальше, чувствовала, как щеки жжет от смущения. Сердце билось запертой в клетке птицей, но одновременно с этим я понимала, что присутствие альфы мне так же приятно, как и присутствие советника. Я совершенно испорчена! Как может тянуть к двум совершенно разным людям, то есть волкам?.. Почему оба брата вызывают во мне эти странные чувства? Вспомнился мой сон. Может быть, там я тоже видела альфу, а назвала имя его брата лишь по привычке, потому что общалась большей частью с ним?

Вконец запутавшись в собственных чувствах, оставшуюся часть пути на вопросы альфы я отвечала невпопад. Альфа выглядел странно довольным, что не вносило ясности в его поведение. Вскоре карета замерла, альфа распахнул дверь и помог мне выйти.

— Наденьте капюшон, леди Лирилия. Чем меньше мы привлечем внимания, тем лучше.

Оказалось, что мы приехали в Вольфгрейд, а карета остановилась неподалеку от таверны на боковой улочке. «Гнездо ворона» гласила вывеска, раскачиваясь на поскрипывающих от вечернего ветра цепях.

Уже стемнело, но белизна снега позволяла увидеть происходящее, да и у самой таверны были установлены освещавшие вход факелы. Под вывеской толпился народ, многие пришли с детьми. Интересно, что здесь происходит?

Мы с альфой проскользнули сквозь толпу и вошли в наполненный запахами еды и выпивки зал. Альфа едва заметно кивнул трактирщику и тот сразу же проводил нас на места в уютном уголке зала. Там мы могли снять плащи и наблюдать за происходящим, но не привлекать к себе внимания.

На столе перед нами появился кувшин с вином, два кубка и блюдо с фруктами. Трактирщик тут же исчез, поклонившись и спрятав в кармане фартука золотой кружочек монеты, которую дал ему альфа.

— Прошу, — альфа налил вино в кубок и протянул мне.

— Благодарю, — сказала я, с любопытством осматриваясь. — Теперь я могу узнать, зачем мы здесь?

— Мой брат сказал, что у вас чудесный голос. — Я в изумление посмотрела на альфу. Надеюсь, он не заставит меня выступать перед этой толпой? — Он слышал, как вы пели своей сестре, — пояснил он.

Я поспешно отпила из куба, почувствовав дрожь в руках. Богиня помоги, советник слышал, как я пела Мисси?.. Интересно, что еще, не предназначенное для его ушей, ему удалось услышать...

— Надеюсь, однажды вы споете и для меня.

— Если вы пожелаете, — пробормотала я.

Альфа кивнул.

— Я долго думал, как нам приятно провести время вдвоем, ведь с остальными амари я уже пообщался. Гервальд подсказал, что вы, очевидно, любите музыку. Я вспомнил, как на балу вы слушали скальда и историю Первого Проклятия. А сегодня сам стал свидетелем вашей игры на клавесине, и понял, что брат оказался прав. Поэтому мы здесь. Сегодня Вольфгрейд посетил странствующий скальд. Он бывает здесь лишь раз в году. Надеюсь, вам понравятся его баллады.

Я замолчала, не в силах осознать услышанное. Гервальд… Как же хорошо он успел узнать меня за столь непродолжительный срок нашего знакомства… Вот бы сейчас рядом со мной сидел он, а не…

— Дамы и господа! — воскликнул трактирщик, заставив меня вздрогнуть. Он вышел на середину таверны, к очагу, призывая тишину. — Только раз в году он удостаивает своим присутствием наш славный город! Только раз в году мы можем усладить слух его игрой и пением! Только раз в году вы можете побывать там, где бывал он сам, никуда не выходя из этой самой таверны! Не скупитесь на аплодисменты и золотых волков! Встречайте! Мастер Северин!

Имя скальда отозвалось бешеным биением сердца в моей груди. Раздались громкие крики присутствующих. Собравшиеся приветствовали вышедшего к очагу скальда — мужчину средних лет с лютней в руках. Я жадно рассматривала его. Несколько прорезавших лоб глубоких морщин свидетельствовали о том, что он часто хмурится. Золотисто-карие глаза смотрели прямо, но несколько задумчиво из-под широких светлых бровей. Значит, он оборотень.

Скальд был одет просто: в серую куртку и штаны из мягких тканей. Поношенные сапоги из оленьей кожи лучше всяких слов говорили о том, сколько дорог они повидали. Но мое внимание привлекла не одежда скальда, а молочно-белые волосы, схваченные в хвост кожаным шнурком.

— Мастер Северин, — прошептала я, в волнении прокрутив на запястье браслет мамы. Совпадение или… но когда скальд тронул струны лютни, я позабыла обо всем на свете. Мелодия казалась простой, но трогательной. А когда к ней присоединился сильный, глубокий голос скальда, рассказывающий о путешествиях в дальние страны и чужих обычаях, о потерях и невзгодах, о смене светил и сезонов,  все лишние мысли вылетели из моей головы.

Я слышала шум далеких волн и видела птиц, летающих в небесной выси, вдыхала запах цветов, которым не знала названий, и ощущала на губах вкус чужеземных кушаний. И хотя до этого я, кроме Пустынной Розы, нигде не бывала, теперь мне казалось, что я собственными глазами видела все то, о чем поет скальд.

Скальд не разговаривал с публикой в перерывах между исполнением. Он лишь делал короткий глоток вина, чтобы промочить горло — желающих угостить его нашлось немало — и продолжал петь. Казалось, ему хочется рассказать обо всем, чему он стал свидетелем.

Присутствующие будто завороженные слушали его. Не было ни выкриков, ни других звуков, молчали даже дети. В какой-то момент я поняла, что рука альфы легла поверх моей и крепко сжала, и я только тогда осознала, что нервно перебираю бусины жемчуга на своем браслете.

Скальд замолчал, сделал глоток вина.

— Вам нравится? — спросил альфа, ободряюще пожав мою руку.

— Спасибо вам, Гер… альфа Ардвальд, — быстро исправилась я, подумав, заметил ли альфа мою оплошность. Но он, если и заметил, был слишком воспитан, чтобы сказать об этом. — Это лучшее, что я слышала в своей жизни. Мне и правда кажется, что все, о чем пел мастер Северин, я увидела сама.

— Вы видели не так уж и много в своей жизни, Ли… леди Лирилия, — ответил он, а я только сейчас осознала, что мы сидим уж слишком близко друг к другу. Глаза альфы сверкали в полумраке таверны, а в их глубине я видела отражение собственного лица — взволнованное, с раскрасневшимися щеками.

— Следующая и последняя баллада посвящена моей любимой, — неожиданно сказал скальд, перебирая струны лютни. Я отвела взгляд от альфы, а он убрал свою руку, но я еще долго чувствовала тепло его прикосновения.

Баллада оказалась неожиданно долгой. Скальд пел ровным голосом, глядя в одну точку, но я видела, как его золотисто-карие глаза блестели, будто в них застыла давняя боль.

Мастер Северин рассказывал о своей возлюбленной, с которой его разлучили. Девушка была из богатого, чистокровного людского рода, но, встретив скальда из оборотней, она согласилась сбежать с ним, однако влюбленным помешали. Девушку выдали замуж за нелюбимого, а его, скальда, ложно обвинили в преступлении, которого он не совершал, и отправили в тюрьму.

Когда ему удалось получить свободу, оказалось, что возлюбленная умерла. Присутствующие женщины всхлипывали, вытирая щеки, а мужчины качали головами.

Скальд выводил звучным голосом:

Какой-то мужчина, неловко оступившись, задел локтем масляную лампу, и она, упав и разбившись, добавила к нарастающей панике новые ноты.

Зал уже заволокло едким дымом, огонь бежал по лестнице, которая спускалась со второго этажа таверны, а я боялась двинуться из опасения быть раздавленной. Мой голос, призывавший женщин прикрыть детям носы, утонул в общем гаме. Оторвав от подола платья кусок ткани, я прижала его к лицу, чтобы не дышать дымом.

Дверь все не поддавалась, и тогда альфа, приказав расступиться, обернулся волком, вызвав еще бо́льшую панику, перескочил через два стола и стальной стрелой рванул в окно, брызнувшее осколками.

Женщины завывали, дети кричали от страха, одного ребенка чуть не затоптали рванувшие в дверь, когда та наконец открылась. Я едва успела выдернуть хнычущего малыша и прижать к себе. Около дверей и окна образовалась давка, кого-то толкнули, кто-то упал, крича от боли, а языки огня уже добрались до деревянных балок и затанцевали на стойке трактирщика.

— Лири! Где вы? — услышала я голос, а потом увидела и самого альфу, расталкивавшего рвущихся наружу мужчин.

— Здесь! — кашляя, крикнула я. От дыма я уже почти ничего не видела. — Возьмите его! — Я подтолкнула к альфе ребенка, в панике цеплявшегося за меня ручонками.

Альфа подхватил его на руки.

— Идите за мной! — приказал, он пробираясь к окну. Из-за густого дыма я не видела, что происходит вокруг. Глаза слезились, в груди прочно засел кашель.

Сзади что-то хрустнуло, обрушилось с громким хлопком, кто-то закричал. Альфа выругался.

— Выпустите женщин и детей! — рявкнул он, одной рукой расталкивая обезумевших, рвущихся из дымного плена людей. Наконец ему удалось расчистить дорогу. Он передал малыша стоявшим снаружи, потом подсадил меня.

Едва я оказалась на улице и отошла от горящего здания таверны, смогла увидеть весь ужас происходящего. Видимо, пожар начался сверху, потому что второй этаж таверны, где располагались комнаты, был охвачен ярким пламенем. Судя по всему, людей там не было, все постояльцы спустились послушать пение скальда.

Вечерний воздух был наполнен звуками кашля. Горестно завывал трактирщик, наблюдая, как в сполохах огня погибает дело его жизни. Выбравшиеся из пламени или стояли, или сидели прямо в снегу, зовя на помощь. Громко плакали дети. Малыш приник ко мне, всхлипывая.

— Мама! Моя мама там! — грязный пальчик указал на двери таверны, а потом малыш зашелся плачем.

— С ней все будет хорошо, — попыталась я успокоить ребенка. — Альфа Ардвальд найдет твою маму.

Словно подтверждая мои слова, альфа вынес из таверны женщину. Она была без сознания, одежда обуглилась.

— Сюда, скорее!

Мы услышали крики, а затем и увидели жрецов из Храма Луны, располагавшегося на соседней улице. Впереди спешил Аллафий, тот самый, что проводил первое испытание в лесу.

— Мой альфа, раненых можно разместить в нашем лазарете, — сказал он. Альфа кивнул и снова бросился в таверну.

Альфа, скальд и еще двое мужчин возвращались и возвращались в таверну, чтобы вывести оставшихся. На главной площади звонил колокол, оповещая о пожаре. Сбегались люди.

— Воды! Несите снег! — кричали со всех сторон.

Сейчас главной целью было не дать огню перекинуться дальше. Мне показалось, что в толпе мелькнуло лицо леди Рунильды.

Работа шла быстро. Организовали носилки. Тем, кто пострадал сильнее, оказывали помощь первым. Зарево от пожара было таким ярким, что казалось, будто сейчас ясный день.

— Позвольте мне помочь, — подошла я к жрецу. Стоять и понимать, что ничего не можешь сделать, было худшей пыткой.

— Амари! — узнал меня жрец, удивленно вскинув седые брови. — Вы не пострадали?

— Нет. Я хочу помочь.

Жрец кивнул.

— Ступайте с братьями, в лазарете пригодится лишняя пара рук.

Я кивнула и присоединилась к жрецам, которые несли носилки с пострадавшим в пожаре.

В лазарете мне дали баночку с целебной мазью и велели помогать получившим легкие ожоги. Но если руки были заняты, то мыслям ничто не мешало гулять на свободе. Как там альфа? Знают ли в замке, что случился пожар? Почему пожар произошел именно тогда, когда в таверне оказались мы? После покушения на тракте случившееся не казалось мне простой случайностью или неосторожностью.

Но все же как там альфа? Он слишком безрассуден и храбр, совсем как... как его брат. Но я не сомневалась в том, что он не смог бы поступить иначе. Это его люди и его город. Он должен защищать их. Я спрашивала вновь прибывших о том, что творится на месте пожара, но сведения были самыми разными.

— Сюда, мой альфа, кладите его сюда, — услышала я голос одного из жрецов. Обернувшись, увидела, что альфа Ардвальд почти тащит на себе скальда, едва переставляющего ноги.

Я побежала к ним. Едва оказавшись на лежаке, скальд потерял сознание. Им тотчас занялись жрецы.

— Едва успел его вытащить. Он бросался в огонь так, будто ему нечего терять, — задумчиво проговорил альфа, вытирая перепачканное сажей лицо. Его грудь с трудом вздымалась, а сам он выглядел вымотанным, но даже это не мешало ему оставаться мужественно-прекрасным. Понимая, что сравниваю его с советником, я покачала головой. Он остановил на мне взгляд горящих золотым огнем глаз. — Как вы, Лири?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я вздрогнула. Так меня называл лишь Гервальд.

— Я в порядке. А пожар? Всех удалось вывести?

— Жертв нет, а огонь не пойдет дальше, хвала Богине.

— Хвала, — эхом откликнулась я. — Если бы вы не почувствовали дым, жертвы бы были. Как произошел пожар?

— Дым шел сверху.

— А дверь кто-то подпер? — тихо спросила я.

— Как вы догадались?

— Видела выражение вашего лица.

Альфа мрачно кивнул.

— Вы думаете, это… — Я не успела договорить, потому что к нам подошел Аллафий.

— Мой альфа! — воскликнул он. — Хвала Богине, что все обошлось!

Альфа невесело улыбнулся. Я была уверена, что он винит себя. Если бы его не было в таверне, не было бы и пожара.

— Благодарю вас за помощь, — сказал он.

— Благодарить нужно не меня, а эту леди, — жрец склонил голову, указав на меня рукой. — Если бы не щедрое пожертвование амари Лирилии, мы бы не смогли организовать лазарет при Храме Луны. Один из послушников видел, как вы положили серьги в короб для пожертвований, — пояснил он, увидев мой взгляд.

— Моей заслуги в этом мало, — покачала я головой под внимательными взглядами альфы и жреца.

— Мой альфа, вам нужна помощь! Вы ранены! — всплеснул вдруг Аллафий руками.

Я только сейчас увидела, как из длинного и глубокого пореза на груди альфы сочится густая, рубинового цвета кровь.

— Это царапина. Пустяк, — отмахнулся он.

— И все же позвольте помочь вам. Я промою рану.

Альфа кивнул и позволил увести себя за занавесь, разделяющую одну часть зала от другой.

Я подала чашу воды просившей пить женщине, отвела потерявшегося мальчика к родителям, а потом вернулась к занавеси, после чего услышала над ухом громкое:

— Где он?

Обернувшись, увидела советника.

— Гервальд…

— Где мой брат? — спросил жестко. Он смотрел на меня… Я чуть было не подумала «волком».

— Гервальд, я здесь, незачем пугать всех своим рыком, — донеслось из-за занавеси.

— Какое безрассудство! — выпалил советник, имея в виду, видимо, поведение альфы, и, резко дернув легкую ткань, шагнул в закуток.

Я увидела, что альфа сидит на койке. Он был обнажен по пояс, на его груди подсыхало пятно целебной мази. Я в один миг вобрала взглядом видение великолепного, сильного тела и задохнулась от восхищения. Пробежавшись взглядом по торсу, замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар, и холодеют пальцы, потому что на боку альфы, в том самом месте, где пронзил советника заговоренный шип, обнаружила затянувшийся след от раны.

Занавесь вернулась на место, а я отшатнулась, прижав ладони ко рту.

Нет, я не могла перепутать. Я ясно помнила знак на шипе — глаз. И на коже альфы, там, где жало шипа вошло в его кожу, я рассмотрела очертания глаза. Размытые, зажившие, но это были очертания именно глаза. Альфа — то есть советник — сам сказал, что шип заговоренный. А значит…. значит… тот самый шип и оставил этот страшный след…

Я лихорадочно припоминала все события с самого начала отбора. На балу советник с альфой поменялись местами, ведь советник перебил альфу, помешав тому расспрашивать меня о маме. Я вспомнила, как Марджи жаловалась, что, танцуя с ней, альфа говорил лишь об оружии. Выходит, первой с настоящим альфой Ардвальдом танцевала я…

На первом испытании я помогла альфе, а не советнику, как думала, вот почему дух Отца Всех Волков разрешил мне остаться на отборе!

Значит, братья поменялись, но никому не сказали об этом. Альфа не поставил в известность даже свою фаворитку, ведь Марджи слышала, как та жаловалась, что альфа к ней не приходит с самого начала отбора!

Разговор, состоявшийся между братьями, когда я пряталась в комнате их матери, лишь подтвердил мои догадки. Советник с завистью в голосе говорил о том, что рана его брата заживает быстро. И это верно, ведь именно альфа обладает самой большой силой.

Дальше перед мысленным взором пронеслась картинка перед испытанием на озере. Советник никак не мог понять, о чем я говорю, потому что накануне я разговаривал не с ним, а с его братом! Выходит, это сам альфа знает, что я что-то искала в замке…

Мне казалось, что я ощущаю, как вода обнимает ноги и чувствую прикосновение рук альфы, когда потеряла сознание. «Очнитесь, ну же, вы ведь говорили, что никогда не теряете сознание», — сказал он тогда. Сейчас я ясно вспомнила эти слова, смысл которых смазался там, на испытании. А ведь я произнесла их при первой встрече советнику, когда он рассматривал мой знак луны! Богиня помоги!

Теперь мне стал ясен и смысл видения на испытании. Само Озеро Памяти показало мне момент из детства альфы и его брата. Они делали так в детстве — менялись местами, и никто не мог отличить их.

Значит… со мной к сестре и отцу ездил сам альфа Ардвальд… Как и сегодня.

Дальше в памяти ярким сполохом вспыхнул мой сон. Выходит, мне приснился вовсе не советник, а альфа… Вот и разгадка.

Я застонала в крепко прижатые ко рту ладони. Я и так боялась разоблачения тайных дел своего отца, а теперь получается, что я все время дурачила самого альфу… Милосердная Богиня, что же мне делать?

«Зачем?.. Зачем же они поменялись местами?» — мысленно спрашивала я сама себя, но ответ тут же был найден: чтобы выйти на след Клана Чистокровных.

На балу альфа, — точнее, тогда это был именно советник — сказал, что этот отбор будет последним. Он любит брата, именно поэтому они поменялись, так настоящему альфе гораздо удобнее было бы следить за происходящим. Но вот покушения… Если никто не знает о том, что братья поменялись, значит, убрать хотят именно советника… Думаю, братья уже и сами догадались об этом.

И хотя радоваться было абсолютно нечему, я испытала небывалое облегчение оттого, что отбор проводится именно для Гервальда… то есть для Ардвальда. (Богиня, как же мне его теперь называть?) Я не испорчена, я видела сон про альфу и именно к нему рвется мое сердце. Не сдержавшись, я даже улыбнулась.

До моего истерзанного мыслями сознания эхом доносились приглушенные голоса братьев.

— Советую одеться, потому что сюда едет Райла, — услышала я голос советника.

— О Богиня, — почти простонал альфа, — зачем ты сказал ей?

— А разве можно хоть что-то скрыть в замке? — в тон альфе отозвался советник.

Словно подтверждая слова советника, в лазарет влетела фаворитка. Почти все звуки разом стихли, да и было отчего. Фаворитка напоминала бабочку, экзотический цветок, чудом оказавшийся здесь, среди просящих о помощи людей, плачущих детишек и запахов лекарств.

Огненные волосы леди Райлы струились по плечам, глазами она выискивала альфу. Брезгливо морщась от больничных запахов, она пальчиками поддерживала платье, чтобы его подол даже краешком не касался пола.

Увидев меня, фаворитка заспешила навстречу.

— Где Ардвальд? — с надрывом спросила она.

Я лишь указала рукой в сторону занавеси. Фаворитка влетела туда, а советник сразу же вышел, неодобрительно хмурясь, и широким шагом покинул лазарет. О моем существовании он, казалось, забыл.

— Ардвальд, любимый… — раздался громкий возглас леди Райлы. — Как ты?

— Все в порядке, Райла, — сдержанно отозвался тот.

— Ты же ранен! Любовь моя, о моя любовь, — простонала фаворитка, зарыдав. Мне стало больно, такая тревога и искреннее чувство сквозили в ее голосе. Мои ноги приросли к полу, хотя я и порывалась уйти, но это оказалось выше моих сил, особенно теперь, когда я узнала тайну альфы.

— Сейчас не время, — настойчиво сказал он.

— А когда время, Ардвальд, когда? Ты не подпускаешь меня к себе, я скучаю! И вот посмотри, что с тобой случилось! — безо всякой логики сказала фаворитка, будто ее присутствие смогло бы как-то помочь альфе. — Зачем ты жертвовал собой? Неужели там не было кого-то еще, кто мог бы помочь?

— Прекрати, Райла! — процедил альфа. — И говори тише. Это мои люди! И они пострадали из-за меня!

— Из-за тебя? Я не понимаю… Ардвальд…

— Возвращаемся в замок, Райла. Здесь не время и не место для разговоров.

— Ты придешь ко мне сегодня? — приглушенно прошептала фаворитка, а я почувствовала, как щеки жжет из-за того, что стала невольным слушателем столь интимной сцены.

— Нет. Мы уже обсуждали это.

— Но, Ардвальд, почему? Я чем-то обидела тебя?

— Прекрати, Райла. Я позволил тебе остаться в Волчьих Клыках на время отбора только потому, что тебе одиноко в своем имении. Разве не так?

— Но ведь и тебе было одиноко одному, разве не так? До того как приехали твои невесты, — последнее слово фаворитка произнесла с брезгливыми интонациями в голосе. — Разве тебе не одиноко сейчас? Что могут тебе дать эти глупые девчонки?

— Не смей, — тихо, но угрожающе произнес альфа. — Они избранные. И одна из них станет моей супругой и госпожой Даннарии. В одной из них спасение. Мое и рода Стального Волка.

— Но ведь…

— Завтра же ты соберешь свои вещи и покинешь замок, — перебил альфа Райлу. В его голосе была слышна злость.

— Что? — выдохнула фаворитка, и такая искренняя му́ка сквозила в ее голосе, что я растерялась. Она действительно любит его, и любит искренне. Почему-то это наблюдение мне совершенно не понравилось. — Любимый, прости меня! Я вовсе не хотела! Прошу, не отсылай меня, молю самой Богиней!

— Ты знаешь, что мои приказы не подлежат оспариванию, Райла. Завтра же ты уедешь. Ты поняла меня? — настойчиво спросил он. Его голосу невозможно было противиться.

Всхлипывание и тихий ответ:

— Да.

Леди Райла выбежала, пряча лицо в кремовый кружевной платочек. Я видела, как ее плечи вздрагивают от рыданий. Альфа вышел, резким жестом рванув занавесь. Увидев меня, неодобрительно нахмурился.

— Амари Лирилия, возвращаемся в замок.

Я кивнула, поспешно опустив глаза. Альфа, судя по всему, был в бешенстве. Я радовалась лишь тому, что не я была причиной его гнева, хотя сердце все равно тревожно колотилось. Мы попрощались с Аллафием — альфа попросил его прислать завтра весть о состоянии пострадавших — и вышли из лазарета.

В карете я ехала одна. Альфа вместе с братом возвращались верхом, леди Райла прибыла в своей карете. Когда мы вернулись в замок, уже стемнело. Альфа проводил меня до лестницы, ведущей в коридор амари. У подножия лестницы горел лишь один факел, бросавший загадочные искры на красивое лицо альфы.

— Амари Лирилия, я знаю, что вы умеете хранить тайны. И снова прошу вас молчать о том, что случилось. Сеять панику ни к чему.

— А что случилось? — спросила я, посмотрев в глаза альфы. — Мы слушали скальда, а потом начался пожар. Разве не так?

Выражение его лица смягчилось. Он криво улыбнулся, а потом вдруг наши взгляды пересеклись. Альфа поднял руку, будто хотел провести пальцами по моей щеке, но остановился в последний момент.

— У вас на щеке пятно сажи, — сказал тихо.

— У вас тоже, — так же тихо ответила я, улыбнувшись.

Повисла пауза. Альфа так долго смотрел в мои глаза, будто надеялся найти там какой-то ответ. Я же замерла, не в силах пошевелиться. Мне казалось, что биение сердца гулко разносится по всему замку.

«Вот сейчас. Сейчас он меня поцелует», — промелькнула мысль, заставившая меня чуть качнуться назад вопреки собственному желанию. Я просто не знала, как себя вести после того, что узнала.

В глазах альфы промелькнул незнакомый мне огонек. Сожаление?.. Однако длилось это всего миг.

— Доброй ночи, леди Лирилия, — сказал альфа и, развернувшись, ушел.

— Доброй ночи, Герв… альфа Ардвальд, — вздохнула я ему вслед.

С утра, когда я приняла ванну, оделась и вошла в общую гостиную, увидела всех амари в крайне возбужденном состоянии. Даже Марджи, чуть похудевшая после болезни, но веселая, сидела около камина.

— Лири, ты знаешь, что случилось? — увидев меня, спросила Оливия.

— Вы о пожаре? — осторожно уточнила я.

— О чем? — нахмурилась дочь купца.

— О пожаре в Вольфгрейде.

— Да кому вообще есть дело до какого-то пожара! — фыркнула Марджи. — Мы о леди Райле.

— Знаешь, что случилось? — повторила Оливия.

Я помотала головой, подумав о том, что леди Райла уже должна ехать в свое имение. Но, судя по голосу Оливии, фаворитка никуда не уехала.

— Она тяжело заболела, вот так! — победно выдала Марджи.

— Марджи, это я хотела рассказать! — возмутилась Оливия. — Тебя даже там не было! — Амари посмотрела на меня и начала быстро рассказывать: — Сегодня утром я гуляла по саду, и там же прогуливалась фаворитка со своей служанкой. Обе были одеты в дорожные плащи, а леди Райла выглядела так, будто у нее отняли всю радость, клянусь Богиней! А потом вдруг фаворитка вскрикнула и упала без чувств! Представляешь? К ней тут же вызвали всех лекарей, что были в замке и знаешь, что они сказали?

— Отравление? — предположила я.

— Откуда тебе это известно? — удивилась Оливия. Кажется, ей даже стало обидно оттого, что интрига так быстро раскрылась.

Я пожала плечами.

— Всего лишь предположила. Вчера леди Райла выглядела вполне здоровой, а просто так никто не кричит и не теряет сознание.

— Моя горничная дружит с горничной фаворитки, так вот та рассказала ей, что кто-то отравил леди Райлу! — прошептала Бригида, многозначительно пошевелив густыми рыжими бровями.

— И как она себя чувствует сейчас?

— Плохо, — вполголоса проговорила Оливия.

— Сама Богиня будто говорит, что фаворитке не место в Волчьих Клыках, — фыркнула Марджи.

— Но теперь-то она здесь точно задержится, ведь не может же альфа выставить ее вон, пока она болеет, — заметила Рисса. Остальные амари понимающе переглянулись.

Я вспомнила, какое отчаяние сквозило в голосе фаворитки, когда она просила альфу не отсылать ее прочь. Могло ли это подтолкнуть ее к тому, чтобы добровольно принять яд?..

Я поежилась, представив, до какого безумства способна довести леди Райлу страсть к альфе. Как она, должно быть, ненавидит всех амари, посягающих на его внимание…

— Лири, а вы где были вчера? Расскажи нам скорее о свидании с альфой, — посмотрела на меня Марджи, чуть прищурившись. — Поговаривают, вы вернулись за полночь, — ревниво добавила она.

От необходимости отвечать меня избавило появление госпожи Мод и лорда Ричарда, казначея замка.

— Амари, прекрасно, что все вы здесь, — обвела нас взглядом распорядительница. Казначей слегка склонил голову, приветствуя всех сразу и никого в отдельности.

— Что-то случилось? — Марджи даже чуть привстала с кресла.

— Всевидящая Богиня, откуда такие мысли, амари? — сухо отозвалась распорядительница. — Я пришла сказать, что через два дня у альфы Ардвальда и советника Гервальда день рождения. По этому поводу в замке будет устроен торжественный ужин.

— Приедут гости? — деловито уточнила Рисса.

— Нет, амари, это будет лишь ужин для узкого круга. И если вы хотите подготовить альфе Ардвальду и советнику подарки, то самое время задуматься об этом. Мы с лордом Ричардом посовещались и решили, что можно съездить сегодня в Вольфгрейд и купить то, что вам необходимо.

Оливия захлопала в ладоши, Рисса радостно вскрикнула, а остальные амари заулыбались.

— Ничего дорогого, — веско сказал казначей, остановив взгляд холодных голубых глаз на мне. — Не забывайте о сдержанности и скромности. Маленькие знаки внимания, не более того. — Мне стало неуютно под его взглядом, в глубине которого, казалось, застыл лед.

После сказанного казначей раздал каждой амари по звякнувшему монетами мешочку. Когда очередь дошла до Фионы, у той дрогнула рука, и мешочек тяжело упал на пол. Марджи, не сдержавшись, фыркнула.

Я обрадовалась. Не монетам, а поездке. Мне хотелось навестить Храм Луны и проведать скальда Северина. Не терпелось спросить его, знаком ли он с моим отцом.

— Будьте готовы через три четверти часа, амари, — сказала госпожа Мод, после чего посмотрела на меня: — Амари Лирилия, в Волчьи Клыки вернулся мастер Хайгель. Он привез приветы от ваших родных и письмо. — Госпожа Мод протянула мне плотный конверт.

Во рту пересохло, а сердце отчаянно забилось. Я приняла письмо, поблагодарив распорядительницу. Мне хотелось прочитать его в одиночестве, поэтому, когда госпожа Мод и казначей ушли, я зашла в свою комнату, чтобы надеть теплый плащ, и поспешила в замковый сад. Там я уединилась в маленькой беседке, окруженной кустами луноцветов. И хотя было довольно прохладно — зима полностью вступила в свои права — меня грела мысль о том, что я получила весточку от родных.

Открыв письмо, я увидела убористый почерк Мисси.

Дорогая моя Лири!

Пишу тебе тайно, отец строго-настрого наказал этого не делать (чтобы не отвлекать тебя, как он пояснил). Отец сказал, что напишет своей знакомой из Вольфгрейда и попросит ее навестить тебя. Но я ужасная дочь, и решила его ослушаться, а мастер Хайгель любезно согласился передать тебе мое письмо.

Мы с отцом полностью поправились, вот только хозяин имения, господин Нарван Соррен, не торопится возвращаться, из-за чего отец сам не свой. Видимо, ему скучно, а компания — моя и Нэнс — не особенно его веселит.

Надеюсь, у тебя все хорошо, и скоро ты вернешься в Пустынную Розу. Помнишь, как вечерами ты играла нам на клавесине? У тебя чудесный голос, и Эстин всегда говорил так же. Кстати, он приезжал навестить нас, справлялся о тебе. Эстин обеспокоен тем, что тебе пришлось уехать на отбор. Он сказал, что помолится Богине о твоем скорейшем возвращении. Я взяла на себя смелость передать ему от твоего имени привет.

Я не снимая ношу украшение, что ты дала мне, но оно еще ни разу не становилось живой змейкой, как ты предупреждала. Хотя ты и говорила, что это случится только в случае грозящей мне опасности, меня не покидает мысль, что оно так и останется просто украшением. На днях я разбила чашку и поранилась — только не пугайся, ничего страшного не произошло, просто я ужасно неловкая! — но ожерелье так и осталось ожерельем. Может быть, я ему не нравлюсь? (На этом месте в письме Мисси нарисовала забавную рожицу, и я невольно улыбнулась).

Лири, пусть Богиня хранит тебя! И поскорее возвращайся ко мне, Нэнс и Эстину. Нэнс посылает тебе свое благословение, спрашивает, понравился ли советнику ее подарок, передает ему горячий привет и советует держаться поближе к нему в случае чего. Он показался ей очень надежным и серьезным. Впрочем, как и мне. Если и альфа Ардвальд похож на него, я бы не переживала за тебя так сильно. Надеюсь, братьям понравится подарок, который ты приготовила для них.

Я заканчиваю, потому что мастер Хайгель уже с час назад как должен был уехать, а из-за моей просьбы задерживает свой отъезд.

Любящие тебя всем сердцем Мисси и Нэнс.

Я перечитывала письмо несколько раз, а потом прижала бумагу к груди и закрыла глаза, чтобы сдержать слезы. Бедная моя Мисии, она даже не подозревает, какую участь приготовил ей отец… Эти мысли придали мне еще больше решимости победить в отборе. Нужно только придумать, как выиграть себе время. Как бы отец не разгадал мой план, ведь тогда всему конец… Мисси станет женой старого чудовища, а я не прощу себе этого до конца жизни.

Решив, что пора возвращаться, ведь скоро предстоит поездка в Вольфгрейд, я сложила письмо и убрала его во внутренний карман плаща. Когда я пришла к главным воротам замка, кареты уже заложили, и около них царила веселая суматоха.

— Девушки, быстрее, быстрее! — подгоняла амари госпожа Мод.

Я оказалась в одной карете с Марджи, Оливией и Ирдой. Стоило карете тронуться, Марджи тут же принялась обсуждать других амари.

— Вы видели платье Бригиды? Рыжеволосым совершенно не идет черный! Нужно, чтобы кто-нибудь сказал ей об этом! Я натурально в ужасе! А Рисса, вы видели ее прическу? И чему только учат в приютах! — Марджи никто не отвечал, но ей и не нужны были собеседники. — И вы заметили, что Фиона дурно выглядит? Даже у меня после болезни свежий и отдохнувший вид, а Фиона такая бледная, словно упала в чан с муко́й!

Я не слушала болтовню Марджи, а размышляла о том, как обмануть отца и леди Рунильду. И когда карета наконец въехала в город, я нашла решение.

— Амари, я буду ждать вас в чайной лавке госпожи Ардель, — сказала распорядительница, когда все собрались вместе. — Даю вам час времени. Если освободитесь раньше, тем лучше.

— Я управляюсь быстрее, я уже придумала, что подарить альфе Ардвальду, — тряхнула золотой копной волос Марджи и, гордо вскинув голову, направилась по одной из улочек.

— Не задерживайтесь, — напутствовала нас госпожа Мод, после чего скрылась за дверями ближайшей лавочки, над которыми раскачивалась вывеска с изображением чайной чашки и кренделя.

— Лири, можно я пойду с тобой? — взяв меня за локоть, спросила вдруг Фиона.

Я растерялась. Мне не хотелось, чтобы кто-то видел, куда я направляюсь. Взглянув на Фиону, я вспомнила слова Марджи и вынуждена была признать их правоту. Амари действительно выглядела неважно. Под глазами залегли тени, будто она плохо спала, а губы были обкусаны. К тому же Фиона нервно одергивала плащ, явно не замечая этого повторяющегося движения. Да что это с ней?

— Можем пойти вдвоем, — заметив мое замешательство, пришла на помощь Ирда. — Я побаиваюсь бродить здесь одна.

Фиона кивнула, и девушки ушли. Остальные амари тоже разошлись. Дождавшись, пока останусь одна, я направила стопы в Храм Луны. Сначала хотелось бы переговорить со скальдом Северином. Однако там меня ждало разочарование.

— Он ушел с утра, амари, — покачал головой Аллафий. — Уж я уговаривал его провести в лазарете еще день, но, видит Богиня, он отказался. Крепкий волк, но будто потерявший себя.

— А он не сказал, куда пойдет?

— Нет, амари, да мы и не спрашиваем. Богиня сама ведет своих детей, кто мы такие, чтобы мешать ей.

Я прикусила губу, разочарованно нахмурившись. Теперь я не смогу переговорить со скальдом, а найти его вряд ли получится. Какая досада!

— Могу я еще чем-то помощь вам, амари? — участливо спросил жрец. В его желтых глазах сквозила бесконечная мудрость. Как бы мне хотелось рассказать ему обо всем и спросить совета, переложить свою ношу на плечи кого-то сильного и более мудрого, чем я. Но я не могла. Вместо этого я лишь спросила:

— Не можете ли вы подсказать мне, где я могу найти ремесленную лавку, занимающуюся изготовлением недорогих украшений?

Выйдя из лазарета Храма Луны, я направилась по указанной жрецом дороге. В конце одной из улочек, как он и говорил, располагалась неприметная дверца, толкнув которую я оказалась в небольшом, но уютном помещении.

За стойкой стоял ремесленник — молодой мужчина в кожаном рабочем фартуке. Он был занят тем, что в увеличительное стекло рассматривал лежащую перед ним россыпь разноцветных камней. Увидев меня, оторвался от своего занятия.

— Мастер Морвин к вашим услугам. Чем могу помочь, леди? — улыбнулся открыто и приветливо.

— Мне необходимо изготовить одно украшение, но я ограничена в средствах, — сказала я, сильно нервничая. Я не знала, как поступить, если ремесленник мне откажет, или стоимость его работы окажется слишком высокой.

— Расскажите, что вам нужно, а я назову цену.

— У вас есть бумага, чтобы я смогла сделать набросок? — спросила я.

— Конечно.

Ремесленник дал мне лист пергамента и кусочек остро заточенного угля. По памяти я нарисовала Амулет Луны и передала лист мастеру Морвину.

— Оправа серебро или золото? — уточнил он, рассмотрев набросок и покивав.

— Оправа золотая, а в центре лунный камень. И мне нужен настоящий, — прошептала я, подумав, что леди Рунильда сразу отличит подделку. — Это будет очень дорого?

— Лунные камни не очень дорогие, все зависит от огранки. У вас она круглая. Золото настоящее?

— Нет, — покачала я головой.

— Можно сделать серебро, но сверху напылить золото.

— Хорошее решение, — кивнула я.

— В таком случае вся работа выйдет в десять серебряных волков, — сказал наконец ремесленник.

— Здесь только восемь, — протянула я мешочек, который выдал казначей. Монеты я посчитала заранее. Рукав моего платья сдвинулся, обнажив запястье, которое обхватывал жемчужный браслет. — Я могу оставить в залог свой браслет? — спросила я, чуть подумав и подняв взгляд на ремесленника.

Я не знала, где взять денег, но можно было бы попробовать продать одно из своих платьев. К глазам подступили слезы, когда я представила, что нужно будет отдать единственную вещь, оставшуюся мне от мамы. Я поспешно опустила голову, чтобы ремесленник не увидел моих слез.

— Я сделаю украшение за восемь серебряных волков, — услышала я голос мастера Морвина.

— Вы не должны, — покачала я головой. — Я найду деньги.

Ремесленник замолчал, а когда я подняла на него взгляд, оказалось, что он задумчиво рассматривает мешочек с монетами. Когда раздался его тихий голос, я вздрогнула от неожиданности.

— Однажды, когда я был еще учеником подмастерья, мне захотелось сделать подарок своей сестре — она была первой в нашей семье, кто закончил школу. Но у меня не было ни одного, даже бронзового волка. Увидев, как я пла́чу в подсобке, мой учитель — он был хорошим человеком — разрешил мне выбрать в его лавке любое украшение, но не дороже двух серебряных волков. Он сказал, что однажды я смогу вернуть их, но не ему, а тому, кому они действительно нужны. Кажется, сегодня я нашел такого человека.

Я благодарно улыбнулась и сказала срывающимся голосом:

— Вы очень добры. Пусть свет Богини хранит вас.

— Спасибо, леди, да услышит она ваши слова. Украшение будет готово завтра. Куда мне прислать его?

— В Волчьи Клыки. На имя амари Лирилии.

Если ремесленник и был удивлен, то не подал виду. Записал мое имя на листе и проводил до выхода.

Отойдя от лавки, я прислонилась спиной к стене какого-то здания и закрыла глаза. О Богиня, надеюсь, мой обман даст мне немного времени. Гонец доставит отцу украшение за пару дней, еще какое-то время — я молилась, чтобы это оказалось так — уйдет у отца на то, чтобы понять, что амулет подделка. Пока он пришлет еще одно гневное письмо, пройдет неделя… Всего неделя, чтобы успеть придумать что-то еще…

Я вдруг подумала о том, что отец очень самоуверен. Если, отправляя меня на отбор, он знал, что в его древний род каким-то образом проникла волчья кровь, то должны же у него были появиться мысли о моей победе. Или он считает меня настолько никчемной? Или, может быть, он оказался в безвыходном положении, а амулет его последняя надежда? О Богиня, знать бы, для чего ему амулет… Не зря же он так отчаянно пытается его заполучить.

— Лири, что ты здесь делаешь? — услышала я голос, от которого внутри поднялась волна протеста.

Открыв глаза, увидела леди Рунильду.

— Стою, — ответила я, прямо встретив ее внимательный взгляд.

— Это я вижу, — сухо улыбнулась она. — Я услышала, что госпожа Мод привезла амари в Вольфгрейд, но и не думала, что найду тебя здесь. Это не самая чистая улица города, знаешь ли. Что ты здесь делала?

— Покупала подарок для альфы Ардвальда, — спокойно сказала я, хотя спокойствия вовсе не чувствовала. — Но вы ведь искали меня, чтобы узнать про Амулет Луны. Так вот, скоро он будет у меня.

— Когда? — Леди Рунильда, шагнула ко мне, вытянув шею. В своем темно-коричневом, плаще отороченном белым мехом, она напомнила мне грифа-падальщика.

Я инстинктивно шагнула назад.

— Через день или два. Мне нужно время. Альфа и так уже что-то подозревает.

— Не очень-то ты торопишься, — недовольно скривила губы леди Рунильда. — Я приеду в замок через два дня. Навещу леди Райлу.

Я кивнула. Видимо, леди Рунильда не знает, что фаворитка больна. Значит, в замок ее пока не пустят. К тому же у альфы Ардвальда через два дня день рождения, и леди Рунильде не бывать в замке раньше чем через три дня. Я мысленно выдохнула. Что ж, это небольшая, но отсрочка.

— Лири, а вот и ты! — К нам подошла Марджи, посверкивая глазами от любопытства. Однако я никогда еще не была ей так рада. — Леди Рунильда, — кивнула Марджи.

— Амари, — расплылась та в хищной улыбке, чуть склонив голову. — Я как раз предлагала леди Лирилии выбрать подарок для альфы Ардвальда в моей лавке, но она отказалась. Не желаете ли вы пройти со мной?

— Лорд Ричард выделил нам не так уж много монет, — поморщилась Марджи. Казалось, ее удовлетворило объяснение леди Рунильды. По крайней мере, огонек любопытства погас в зеленых глазах. — Лири, ты уже идешь к госпоже Мод?

— Да-да, Марджи, возвращаемся, — кивнула я и, подхватив удивленную амари под локоть, спешно распрощалась с леди Рунильдой.

Пока мы с Марджи не скрылись за поворотом, я знала, что леди Рунильда смотрит мне вслед. Спиной чувствовала ее внимательный взгляд. Но теперь у меня было некое подобие плана, и я чувствовала себя чуть уверенней.

— А что здесь делает лорд Ричард? — выдернул меня из мыслей голос Марджи, а потом она вдруг потянула меня за телегу с сеном, стоявшую около одной из лавок.

— Марджи…

— Тише! — шикнула амари.

— Подарок должен быть запоминающимся, — донесся до нас голос лорда Ричарда. Затем он закашлялся. Кашель перешел в хрип.

— Слышала? Интересно, что он придумал, — завистливо прошептала Марджи, выглядывая. — Уж себе-то этот старый скряга выделил явно не восемь серебряных волков!

— Марджи, это глупо!

— Ничего и не глупо! Ты только посмотри, какой тяжелый мешочек! Уверена, там золото!

Амари потянула меня за рукав и, чтобы не упасть, я тоже выглянула из-за телеги и увидела, как лорд Ричард, все еще покашливая, передает незнакомцу в темном плаще и надвинутом на глаза капюшоне тяжелый мешочек. Незнакомец спрятал мешочек в кармане плаща, коротко поклонился и исчез за дверями ближайшей лавки, над которой отсутствовала вывеска.

Лорд Ричард не оглядываясь ушел вверх по улице.

— Ну и ладно, — дернула плечиком Марджи, — все равно мой подарок будет самым запоминающимся!

— Вы не поверите! — выпалила Марджи, вбегая в общую гостиную поздним вечером этого же дня. — Испытание! Уже сегодня!

Я и остальные амари испуганно переглянулись, и в этот самый миг в гостиную вошла госпожа Мод. Марджи только-только успела сесть и принять благопристойный вид, будто не она только что вопила во все горло.

— Амари, альфа Ардвальд просит всех вас собраться в святилище, — сказала распорядительница.

— Святилище? — эхом повторила Рисса, но распорядительница не стала объяснять.

— Следуйте за мной, я покажу дорогу, — только и сказала она.

Взволнованно переглядываясь, я и остальные девушки поспешили за госпожой Мод. Альфу и его брата я не видела с прошлого вечера. Наверное, альфа обеспокоен состоянием здоровья своей фаворитки. Эта мысль заставила меня нахмуриться.

Вернувшись из Вольфгрейда, некоторые амари сразу же занялись подготовкой к дню рождения альфы, поэтому его неожиданное решение провести испытание оказалось неожиданным и выбило всех из равновесия. Сомневаться в осведомленности Марджи у меня не было причин. Больше меня бы удивило, если бы она что-то не знала.

Распорядительница провела нас в ту часть замка, где располагались покои альфы и советника. В конце коридора украшенные изображением фаз луны двери охраняла личная стража альфы. При нашем появлении безмолвные оборотни распахнули створки и придержали их, пока все амари не ступили на извилистую лестницу, ведущую наверх. Я обернулась, чтобы сказать следовавшей за мной Фионе, что она наступила мне на подол платья, но, увидев, как девушка с тоской смотрит на одного из стражников, проглотила упрек.

Мы начали подъем. Воздух был сухим из-за множества зажженных факелов на стенах. Они потрескивали и чадили. Узкие окна башни украшали цветные витражи с узорами, изображающими фазы луны.

Амари молчали, беспокойно озираясь. Я видела, как поднимавшаяся впереди меня Ирда от каждого шороха испуганно вжимает голову в плечи, хотя пока что бояться было абсолютно нечего. Я же, напротив, чувствовала себя спокойно.

Лестница неожиданно закончилась широкой аркой, пройдя через которую, мы оказались на крыше одной из башен Волчьих Клыков. Большую круглую площадку со всех сторон окружали стеклянные стены, будто кто-то сверху надел на башню огромный купол. Дух захватывало от раскинувшейся перед глазами картины: бледный лунный свет залил побелевшие от снега верхушки деревьев, высеребрил далекую горную дорогу, ведущую к Вольфгрейду.

Толстые свечи, установленные на каменных плитах площадки, освещали повторяющийся мозаичный узор из фаз луны. Чуть в стороне, о чем-то негромко переговариваясь, стояли альфа и советник.

Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, кто из них кто сегодня. Кажется, сегодня альфа это альфа, раз нам предстоит испытание. В правильности своей догадки меня убедило и нахмуренное выражение на лице советника. Он часто хмурится, недаром на представлении амари на балу я так испугалась его грозного вида, когда он занял место альфы. Увидев, что я наблюдаю за ним, советник спохватился, и его лицо вмиг преобразилось, став неотличимым от выражения лица его брата — отстраненно-задумчивым. Теперь уже нахмурилась я.

— Амари, — обратился к нам альфа, поочередно останавливая взгляд на каждой девушке, — простите, что потревожил вас этим вечером, но я решил, что будет целесообразно провести очередное испытание сегодня, хотя жрецы и советовали мне дождаться полнолуния. — Золотые озера замерли на мне, и мое сердце забилось быстрее. Я поняла, что альфа торопится закончить отбор. Из-за леди Райлы и Клана Чистокровных.

— Что же это за испытание, альфа Ардвальд? — деловито поинтересовалась Марджи, ласковым тоном выделив имя альфы.

— Это испытание силы, — пояснил он, складывая руки на широкой груди.

— Силы? Тогда я готова, — решительно кивнула Ирда, разминая кулаки. Фиона нахмурилась и отошла от дочери кузнеца чуть в сторону.

— Имеется в виду ваша сила как фиалы, точнее, ваша способность принять часть моей силы,  — покачал головой альфа.

— А разве это не должно происходить в первую брачную ночь? — стыдливо хихикнула Бригида, густо покраснев.

Альфа улыбнулся.

— Вы правы, амари, но в брачную ночь моя супруга примет ровно половину моей силы, а сейчас каждая из вас возьмет немного. Столько, чтобы понять, кто из вас обладает наибольшим потенциалом. Это испытание не проводилось со времен первого альфы, но я принял решение, что сейчас оно как нельзя кстати.

Я мысленно согласилась с альфой. Видимо, он хочет избежать ошибок, которые допустил в прошлый раз. Может быть, силы прошлых фиал оказались слишком малы и именно поэтому они не пережили первую брачную ночь? Теперь и я почувствовала страх. А вдруг и моей силы окажется недостаточно?..

— Это святилище первой фиалы и первого альфы. Сюда они приходили, чтобы быть ближе к Богине, — сказал альфа. Повернув голову в сторону арки, он кивнул. В тот же миг на площадку один за другим вышли черные волки. Они сели на одинаковом расстоянии друг от друга, позади амари, образовав идеально ровный круг.

— А что нам делать? — испуганно спросила Ирда, следя за перемещением волков.

— Вам подскажет сердце, — только и ответил альфа.

Он отступил в центр мозаики, по его телу пробежалась едва заметная волна магии, а в следующий миг мы увидела крупного стального волка, смотревшего на нас немигающими золотыми глазами.

Ирда судорожно вздохнула, Марджи сделала шаг назад. Я не испугалась. Я уже видела альфу в образе волка. Сейчас я пыталась рассмотреть на его шкуре след от шипа, но его не было. Я в растерянности дотронулась до своего браслета. Бросив взгляд на советника, поняла, что и он стал волком, заняв последнее свободное место, но и на его шкуре не было следов ран. Значит, только в образе человека остался след, по которому братьев можно было бы различить. Но ведь не могу же я просить альфу каждый раз раздеваться, чтобы удостовериться, кто передо мной. Не сдержавшись, я нервно хмыкнула. Ко мне тут же повернул голову стальной волк, и я застыла под огнем его золотых глаз.

Советник, сидевший позади альфы, задрал вдруг морду к Богине и издал протяжный вой, который тут же подхватили черные волки. Их протяжная песнь лилась, отскакивала от стеклянных стен святилища, и неслась дальше, вниз по лестнице и всему замку. Только альфа сидел не двигаясь, торжественно-спокойный, глядя куда-то между амари своими янтарно-золотыми глазами.

Я переглянулась с Оливией. Та пожала плечами. Пока что я тоже не особенно понимала, что нужно делать. Символы мозаики зажглись вдруг небесно-голубым светом, подсветив сидевшего в их центре стального волка, а затем к альфе, нерешительно качнувшись, шагнула Рисса. Ее движения были странными, будто девушка двигалась против своей воли.

Ирда глухо ахнула, когда Рисса подошла к стальному волку и протянула к его носу дрожащую руку. Когда ее палец коснулся носа альфы — всего на секунду, — амари испуганно вскрикнула и, отдернув руку, опустилась сначала на колени, растерянно глядя на волка, а затем потеряла сознание.

Я сделала было шаг, чтобы помочь ей, но госпожа Мод со слугами были неподалеку. Когда Риссу уносили из святилища, она уже пришла в себя, и я увидела, что знак луны на ее запястье погас.

Следующими к альфе шагнули Бригида и Марджи. Первая смогла дотронуться до головы волка ладонью и простоять так несколько мгновений, после чего амари тяжело осела рядом с волком, вертя головой по сторонам и явно не понимая, что происходит, а вторая продержалась и того меньше. Но знаки обеих девушек остались с ними. По щекам Марджи, всегда такой уверенной в своих силах, катились слезы.

— Богиня помоги! — услышала я перепуганный шепот Ирды, а в следующий миг амари уже шагала к центру мозаики. Дочь кузнеца не смогла даже дотронуться до волка. — Нет! — закричала она, пряча лицо в крупных ладонях. — Не могу! Я не хочу этого! Никогда не хотела!

Широкие плечи амари затряслись от рыданий, а потом ее знак луны исчез. Уже две девушки лишились своих меток. Госпожа Мод увела плачущую девушку из святилища, а я посмотрела на свой знак луны и прерывисто вздохнула. Когда я подняла глаза на стального волка, услышала в голове властный голос: «Подойди ко мне, амари Лирилия, и возьми то, что должна».

Я медлила, пристально наблюдая за волком. Мне показалось, что в его глазах промелькнула тревога. Или это блеснуло в них отражение лунного света?

«Амари», — снова позвал альфа.

«Лири. Меня зовут Лири», — подумала я, но волк услышал.

«Подойди… Лири».

Я сделала шаг. Потом еще один. И еще. Я неотрывно смотрела в янтарные волчьи глаза. Дыхание замерло в горле, сердце больно ударялось о ребра, кровь шумела в ушах, но мне не было страшно. Напротив, меня вдруг охватила бесшабашная смелость и радость, каких я никогда не испытывала. Волчья песнь стала громче, торжественней, пронзительней. Казалось, что от ее волн звенит и вибрирует стеклянный купол.

Я медленно опустилась на колени рядом со стальным волком и протянула к нему руки. Замерев всего на мгновение, пальцами зарылась в густую шерсть и прислонилась лбом к теплому волчьему лбу. Я не могла объяснить, что меня ведет, но отчетливо сознавала, что так и должно быть. А в следующий миг меня будто пронзил удар молнии. Казалось, тело и саму душу охватил пожар, начавшийся где-то внизу живота и вихрем разлетевшийся по каждому участку кожи. Его огненные языки лизали мое дрожащее тело, отзываясь покалыванием на кончиках пальцев.

Волчья песнь слилась в один нестройный гул, а я, вместо того чтобы отстраниться, убежать от испепеляющей силы пламени, придвинулась к волку ближе, почти вдавившись своим лбом в его, покрытый жестким мехом.

«Прими часть меня… впусти часть меня… Лири», — услышала тихий волчий голос.

Я чувствовала, как чужая сила и воля наполняют мое тело, как вспыхивает кровь в жилах и ускоряется бег сердца. Шум в ушах стал сильнее, отозвался пульсацией в висках и слабостью в руках. Тело стало странно тяжелым, неподатливым.

Я поняла, что почти опьянела от чужой силы и, если не обуздаю ее внутри себя, просто не выдержу. Я сильнее сжала пальцами волчий мех, вдохнула терпкий запах волчьей шерсти и мысленно проговорила: «Ардвальд…». Под веками вспыхнули разноцветные искры, голова закружилась, а потом вдруг внутри меня распахнулась невидимая дверь, и я впитала в себя это буйство красок. Тело снова стало легким, свободным.

«Еще», — прерывисто выдохнула я, поняв, что снова хочу испытать это чувство наполненности и силы. Слово вырвалось даже прежде, чем поняла, что именно и кому именно сказала. Но я знала, что могу взять еще. И выжить.

«Нельзя, Лири, — услышала тихий голос альфы, в котором одновременно сплелись радость и сожаление. — Пока нельзя».

Я распахнула глаза и поняла, что тяжело дышу, стоя на коленях рядом со стальным волком. Отстранившись и разжав пальцы, заглянула в золотые глаза. В глубине смотревших на меня янтарных озер будто сияли искры. Точно такие же я всегда видела в глазах советника… когда считала, что передо мной советник. Да, он и альфа действительно часто менялись местами, но теперь я знала одно — больше я никогда не перепутаю братьев. После только что испытанного я с закрытыми глазами смогла бы отличить их.

Без посторонней помощи я поднялась, и госпожа Мод тут же велела одному из слуг проводить меня в общую гостиную амари. Я видела лишь, что к стальному волку уже подходила Фиона. Я двигалась, сама не понимая, куда иду, все еще находясь во власти только что испытанного. Очнулась я, лишь когда вернулась в гостиную, где обнаружила прошедших испытание амари.

Ирда, обхватив себя руками, вздрагивала, Бригида пила чай, Рисса уже полностью пришла в себя и теперь улыбалась — видимо, проигрыш ее ничуть не расстроил, — а Марджи рассказывала всем, что ей в глаза попала волчья шерсть, и причиной ее слез стало это, а вовсе не страх.

— Ну что, Лири? — нервно спросила Ирда, увидев меня. Все амари обернулись.

— Прошла.

— Наверное, опять упала в обморок? — не удержалась Марджи. — Хотя нет, ведь на этот раз тебя опередила Рисса.

— Я рада, что ухожу, — не обиделась та. — Это испытание показало мне, что я не подхожу на роль фиалы и волчицей становиться не хочу. Мне по нраву простая жизнь.

— Мне тоже, — кивнула Ирда. — Даже первое испытание в лесу не показалось мне таким сложным, хотя я ужасно боюсь темноты.

— Это было так… — Бригида пожевала губами, подыскивая подходящее слово. — Интимно… — Амари покраснела и шепотом добавила: — Мне показалось, что я стою перед альфой без одежды.

— Дорогая, ну и фантазии, я натурально в ужасе! — удивленно приподняла брови Марджи.

— Да, именно так! — стояла на своем Бригида. — Я не собираюсь отказываться от своих слов! Но теперь я поняла, зачем альфе нужна фиала. Невозможно нести такую ношу одному. Эта сила разрушительна и Богиня помоги той из нас, кто победит в отборе. Мне казалось, что я умру, а ведь я только-только дотронулась до альфы.

Остальные девушки согласно закивали, а я промолчала. Да я была и не согласна с ними. Сила разрушительна? Во имя лунного света! Но как может быть разрушительным это тепло?.. Я помнила обволакивающие меня сгустки жара, скользящие горячими потоками по телу и пьяными искорками вспыхивавшие в самых потаенных уголках тела. Мне вдруг захотелось снова испытать это чувство…

В гостиную вернулись Фиона и Оливия. Обе амари были бледны, но знаки луны ярко сияли на их запястьях.

— Лунный свет мне помоги! Я буду отсыпаться целую вечность, — простонала Оливия, опускаясь в кресло. Фиона же нервно кусала губы, замерев у камина.

— Как все прошло? — спросила Марджи.

— Я продержалась несколько секунд, — охотно отозвалась Оливия, обмахиваясь рукой.

— А ты, Фиона? — спросила Бригида.

Будто не слыша ее, амари резко развернулась и вышла. Девушки удивленно переглянулись.

— Она даже не смогла дотронуться до альфы, — зашептала Оливия, — но знака не лишилась.

— Богине виднее, — выпалила Ирда. — Хвала ей, что я покидаю отбор! Жаль только, что на празднике по случаю дня рождения альфы не побываю, — вздохнула она. — Моя горничная по секрету сообщила, что повар готовит что-то грандиозное.

В гостиную вошла госпожа Мод.

— Амари, альфа Ардвальд выразил пожелание, чтобы выбывшие остались на празднике. — Ирда радостно ахнула. — Перед отъездом вам необходимо набраться сил. Вы покинете Волчьи Клыки через два дня. А сейчас отдыхайте.

Девушки решили еще посидеть в гостиной, чтобы обсудить все ужасы закончившегося испытания. Я ушла в свою комнату, потому что не могла слушать, в каких красках они описывают страшную силу альфы. Да, сила эта действительно велика и необузданна, но ведь для того, чтобы с ней справиться, и нужна фиала.

Я вспомнила, как попалась на обман братьев и тихонько рассмеялась. От радости, потому что мне не придется изменять своему сердцу. Да, теперь, узнав правду, я бы охотно стала супругой альфы. А если при этом удастся спасти сестру, счастливее меня не было бы никого во всей Даннарии.

Вот только почему советник, то есть альфа, не сказал мне о том, что они поменялись с братом местами? Может быть, он что-то подозревает, поэтому и приглядывается ко мне? Богиня помоги! Я вспомнила, как фаворитка рассказала мне о том, что альфе известно о моих ночных блужданиях по замку…

Я обхватила себя руками, чтобы унять пробежавшую по телу дрожь. Нет, альфе ничего неизвестно, иначе он бы уже сказал о своих подозрениях. Решив пока что не волноваться по этому поводу, я снова вспомнила об испытании, о том, как мои пальцы погрузились в жесткий волчий мех, как сверкали, будто звезды, глаза альфы. Походив по комнате, я взяла бумагу и перо и улыбнулась. Кажется, мой подарок альфе будет состоять из двух частей. Надеюсь, он оценит обе.

Следующий день прошел в суматохе. Амари пытались обновить свои наряды, чтобы завтра, на празднике, предстать перед альфой во всей красе. Марджи громко требовала, чтобы ей позволили сорвать цветок луноцвета, чтобы украсить корсаж платья, на что госпожа Мод ответила, что когда Марджи станет госпожой Волчьих Клыков и в ее честь зацветут новые цветы, она сможет хоть венок себе сплести из них, а пока же луноцветы останутся там, где им и положено быть — в саду. Марджи надулась и, громко хлопнув дверью, скрылась в своей спальне.

Рисса и Ирда были спокойны и веселы. Ирда пыталась научить Риссу карточной игре, и веселый смех амари звонко разлетался по гостиной. Бригида и Оливия шептались друг с другом, а Фиона не выходила из своей спальни.

— Голова разболелась у амари, — пояснила ее горничная. — Всю ночь не спала, бедняжка.

Я же решила наведаться в оранжерею, про которую сегодня утром упомянула Бет. Она по секрету шепнула, что там я могу сорвать цветы гортензии, чтобы украсить ими завтра свою прическу.

Руководствуясь указаниями Бет, оранжерею я нашла быстро. Она примыкала к южной башне Волчьих Клыков. Распахнув стеклянные двери, я ахнула, шагнув в царство тепла и ярких красок. Я потеряла счет времени, любуясь разнообразными цветами и наслаждаясь пением птиц, прятавшихся в высоких кронах. Снег, видневшийся за стеклянными стенами этого уголка лета, выглядел ненастоящим.

Оранжерея оказалась большой. Я ходила по посыпанным цветными камнями дорожкам, погруженная в свои мысли. Сегодня должны были доставить посылку от мастера Морвина, и я обдумывала письмо, которым хотела сопроводить поддельный Амулет Луны, чтобы у отца не возникло подозрений в моей честности. Богиня помоги, какой же я стала лгуньей!

Не разбирая дороги, я шла и шла по тропинке, уводящей в глубь оранжереи, и изумленно ахнула, когда неожиданно ветви деревьев расступились, и ноги вывели меня к озеру. По его стальной глади величаво плыли два белоснежных лебедя. Это было так прекрасно, что у меня защипало глаза. Белоснежные создания были спокойно-безмятежны, хотелось бесконечно наблюдать за их неспешным движением.

Задумавшись, я вздрогнула, когда сбоку подошел лорд Седрик.

— Доброе утро, амари, — удивленно сказал он. Видимо, не ожидал увидеть здесь еще кого-то. — Простите, что побеспокоил вас, я сделал это не намеренно.

— Доброе утро, — улыбнулась я. — Вы не помешали, лорд Седрик. Здесь хватит места для двоих.

Кастелян улыбнулся в ответ.

— Я люблю приходить сюда. Это место так успокаивает.

— А я только сегодня открыла его для себя, но уже согласна с вами. А учитывая, что завтра в замке праздник, вам предстоит напряженный день.

— Ваша правда, амари, — снова улыбнулся кастелян. Правда, улыбка его была грустной. — К тому же, боюсь, мой подарок не будет отличаться выдумкой. Что можно подарить самому альфе и его брату? Ведь у них есть все, что они только могут пожелать. Вот мой отец умеет выбирать подарки. На мой пятнадцатый день рождения он подарил мне охотничьего сокола. Он до сих пор живет в нашем имении.

— Вчера я видела вашего отца в Вольфгрейде.

Лорд Седрик кивнул.

— Об этом я и говорю. Наверняка, он готовит что-то грандиозное. Если бы он с таким же рвением заботился о себе… — Кастелян покачал головой.

— Ваш отец сильно болен? — рискнула спросить я. Но, посчитав свой вопрос бестактным, поспешила добавить: — Если не хотите, не отвечайте.

— В этом нет тайны, амари. Легкие отказываются служить ему, так в один голос утверждают лекари, но они не знают, что отец способен продержаться на чистом упрямстве, чтобы доказать, как они ошибаются. Я же молюсь лишь о том, чтобы Богиня смилостивилась и подарила отцу хотя бы еще несколько лет.

— Да услышит она ваши слова, — отозвалась я и, посмотрев на лорда Седрик, только сейчас увидела в его руках пышный букет роз. До меня долетел их тяжелый, густой аромат.

Заметив мой взгляд, лорд Седрик поправил шейный платок и заметно смутился.

— Это для леди Райлы. Она… ей нравятся розы.

— Как она себя чувствует? — спросила я.

— Вы знаете? — лорд Седрик удивленно посмотрел на меня. В его ярких голубых глазах застыло замешательство.

— В Волчьих Клыках секреты долго не живут, — ответила я ему словами советника.

— Что правда, то правда, — мрачно кивнул кастелян. — Леди Райла чувствует себя лучше, но еще лучше ей было бы вдали от замка и... — Лорд Седрик осекся, будто только сейчас вспомнив, с кем разговаривает.

— Вдали от альфы? — продолжила я.

Кастелян кивнул.

— Она несчастна. И лишь растравляет себе душу, находясь при альфе Ардвальде. Ей не быть рядом с ним. Альфа обретет свою фиалу, а что станет с леди Райлой? Я уже столько раз объяснял ей, что уехать будет лучшим решением, но она не слушает. Она же... — Лорд Седрик покачал головой и нахмурился. — Простите, амари, я не должен говорить это вам, сам не понимаю, что на меня нашло. Просто... вы умеете слушать. А мне просто необходимо было выговориться.

— Ничего страшного, лорд Седрик. Я вижу, что леди Райла очень дорога вам, и вы искренне обеспокоены ее судьбой.

«Богиня, неужели он влюблен в фаворитку?»

— Дорога, — подтвердил мою догадку кастелян. — Но то, что творится в женском сердце, неподвластно мужскому уму.

— Мудрые слова, — тихо ответила я.

— Могу я узнать, какие? — Услышали мы голос.

Одновременно обернувшись, увидели советника. Точнее, альфу, сразу же определила я. Его глаза я бы теперь не спутала ни с какими другими, будь у него еще хоть десять братьев.

— Мы с лордом Седриком разговаривали о том, как много тайн хранит женское сердце.

Отчего-то советнику (так мне было привычней его называть) не понравились мои слова. Он вмиг стал серьезным, переведя внимательный взгляд с меня на кастеляна.

— Вынужден откланяться, — заторопился кастелян, — подготовка к завтрашнему празднику не может ждать.

Когда лорд Седрик ушел, мы с советником какое-то время стояли в тишине, наблюдая за неспешно плывущими лебедями.

— Вы имеете в виду себя, Лири? — спросил советник. — Ваше сердце тоже хранит много тайн?

— И себя тоже, — спокойно ответила я, хотя мое сердце стучало, будто весенняя капель по крыше. — Но вы ведь не станете, подобно вашему брату, узнавать, какие именно это тайны? — улыбнулась я, постаравшись перевести все в шутку.

Советник чуть улыбнулся.

— Нет, Лири. Я лишь считаю, что тайны должны оставаться таковыми в очень редких случаях.

— А вы очень любопытны…

По привычке я хотела было добавить «Гервальд», но осеклась и замолчала.

— Я не терплю обмана. И мой брат не терпит его точно так же.

Я поспешно опустила взгляд вниз, на росший у пруда куст, усыпанный ярко-красными цветами. О Богиня, неужели альфа что-то заподозрил?

— Иногда обман является лишь следствием обстоятельств, в которые попадает человек. Он становится их заложником.

Советник хмыкнул.

— Вы говорите так, будто вам что-то об этом известно.

Я рассмеялась, как мне самой показалось, слегка фальшиво.

— А разве вы никогда не оказывались в безвыходном положении?

— Я стараюсь не становиться заложником обстоятельств, но... Да, вы правы, в свете последних событий я не могу похвастаться свой дальновидностью, — усмехнулся он. Мы немного помолчали. — Вам нравится лорд Седрик? — спросил вдруг советник.

— Что? — удивилась я столь быстрой смене темы беседы, удивленно посмотрев на советника.

«На альфу, Лири, на альфу», — поправила сама себя мысленно.

— Он богат, знатен и привлекателен. К тому же не женат. Многие девицы из почтенных семейств мечтали бы выйти за него. И многие амари. На прошлых отборах было немало желающих.

— Но при чем здесь я? — продолжала я недоумевать.

— Вы часто беседуете с ним?

— Вовсе нет. У лорда Седрика, насколько я успела понять, есть иная сердечная привязанность. И уверяю вас, это не я.

Советник какое-то время всматривался в мое лицо, будто надеялся отыскать в его чертах следы лжи, потом вздохнул, проведя рукой по волосам.

— Простите меня, Лири. Я не хотел оскорбить вас.

— Вы не оскорбили.

— Уже придумали, что подарите моему брату? — спросил он вдруг.

— Да, но вы, как и все, узнаете об этом завтра, — улыбнулась я. — Хотя я помню о вашем отношении к сюрпризам.

— Тем не менее я с нетерпением буду ждать завтрашнего дня, — сказал он, коротко кивнув. — А сейчас, если позволите, я пришел передать вам послание от альфы. Он желает видеть вас после ужина в его личной гостиной.

— Вот как, — удивленно протянула я. — Хорошо, я приду. Я ведь не могу ослушаться, — добавила полушутя-полусерьезно.

— Не можете, — подтвердил советник без намека на шутку. Что-то в его голосе заставило меня внутренне насторожиться.

Стоило ли говорить о том, что, когда пришло время идти к альфе, я сильно нервничала. Даже посылка от мастера Морвина с идеально выполненным поддельным амулетом не заставила меня отвлечься от нервирующих мыслей.

— Прошу, амари Лирилия, — госпожа Мод проводила меня до личной гостиной альфы.

Я вошла в услужливо распахнутые для меня слугой двери и, увидев альфу и еще одного гостя, замерла на пороге.

— Проходите, леди Лирилия, — улыбнулся альфа, делая приглашающий жест рукой в сторону мягкого диванчика. — Мастер Северин любезно согласился выступить для нас сегодня, — добавил он.

Я перевела взгляд на скальда. Он пристально вглядывался в мое лицо, и мне показалось, что даже потянул носом воздух. Кивнув в качестве приветствия, сел на поставленную для него около камина скамью и взял в руки лютню. Пальцами коснулся струн, легко пробежался по ним, будто пробуя инструмент.

— Я заказал лютню у лучшего мастера Вольфгрейда, — сказал альфа, усаживаясь рядом со мной, — но не уверен, что она будет столь же хороша, как и ваша. Сожалею, что пожар забрал ее.

— На один вечер сойдет и эта, — равнодушно отозвался скальд. Альфа лишь хмыкнул в ответ на столь явную грубость.

Скальд спел несколько песен — новых, не тех, что мы слышали в таверне. Я же сидела, будто на вышивальных иглах. Неужели альфе стало известно о том, что я искала скальда?

— Я думала, мастер Северин покинул Вольфгрейд, — вырвалось у меня. Альфа услышал.

— Я попросил его прийти в замок, чтобы выступить в приватной обстановке, и он не смог отказать.

— Почему?

— Я ведь спас ему жизнь, — лукаво улыбнулся альфа. — Хоть он и утверждал, что напрасно. А вчера утром, когда он покинул Храм Луны, я едва успел нагнать его.

— А как же...

— Тише, Лири, — сверкнул альфа глазами, — слушайте. В прошлый раз нам помешали дослушать эту балладу.

Я обратилась в слух. Скальд начал исполнять ту самую балладу, которую прервал пожар в таверне.

— Браслет жемчужный — знак любви моей — запястье твое обнимает…

Меня будто что-то ударило в грудь, а потом в памяти вспыхнуло воспоминание.

***

Мама достает из своей шкатулки браслет, перебирает пальцами бусины, поглаживает их, словно они живые, а я стою в дверях ее комнаты, боясь зайти. Вот мама прижимает браслет к сердцу, из ее горла вырывается рыдание, а я бегу к ней и прижимаюсь лицом к ее длинным, пахнущим жасмином волосам.

— Мамочка, не плачь! Почему ты плачешь?

— Я просто вспомнила кое-кого, Лири… — прижимая меня к себе, отвечает она.

— Кого?

— Старого знакомого, — чуть подумав, отвечает она.

— Ты скучаешь по нему?

— Каждый день.

— Так позови его в Пустынную Розу, папа не будет против, ведь скоро у него родится наследник!

На губах мамы замирает горькая улыбка, а глаза опускаются ниже, на большой живот, обтянутый тканью платья. Я знаю, что роды уже скоро, потому что подслушала, как об этом говорила приглашенная в замок повитуха. Она же сказала, что будет мальчик. У меня будет братик.

— Он отправился к Богине, Лири, — вздыхает мама и, снова устремив глаза на браслет, нараспев продолжает: — Разлука, как пламя тысяч свечей…

***

Я дотронулась до своего браслета.

— …в огне их бессильно сгораю… — прошептала я последнюю строку баллады одновременно с пением скальда.

— Откуда вам известны слова, Лири? — мягко спросил альфа, пока мастер Северин перебирал струны, завершая выступление.

Краем сознания я уловила, что он назвал меня просто по имени, без привычных «леди» и «амари».

— Я… кажется, я слышала эту песню от мамы…

Нервничая, я так резко дернула свой браслет, что нить, на которую были нанизан жемчуг, порвалась, и несколько белоснежных камушков упало мне на колени. Разочарованно ахнув, я успела подхватить оставшуюся часть браслета.

Резкий звук струн заставил меня вздрогнуть.

— Откуда у вас это украшение, леди? — услышала я тихий голос, в котором слышались угрожающие нотки. Я подняла глаза и увидела стоявшего надо мной скальда.

— Это браслет моей мамы, — также тихо ответила я, собирая камушки.

— Как… как ее звали? — срывающимся голосом спросил мастер Северин.

— Леди Фабиана эр Воркран. В девичестве…

— Фабиана ап Хаймли, — кивнул скальд. Его голос дрожал.

— Верно, — протянула я растерянно.

— А вы… ты…

— Лирилия, — одновременно проговорили мы со скальдом. Я — чуть удивленно,  а он — вопросительно.

Мастер Северин покачнулся, потом помотал головой из стороны в сторону. Золотисто-карие глаза стали почти черными, да и сам он выглядел как безумец.

— Не может быть, этого просто не может быть… — Казалось, голос отказывается служить мастеру Северину. Я непонимающе смотрела на него, хотя сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

— Что… что вы делаете? — мой голос сорвался на писк, когда скальд вдруг протянул руку и коснулся пальцами моих волос. Я хотела позвать на помощь альфу, но поняла, что его нет в гостиной.

— Знак… родинка в форме сердца… — бормотал мастер Северин как безумный.

Совершенно обескураженная, я не успела уклониться, когда его рука сбросила с моей шеи локон, а глаза заскользили по моей коже. На шее у меня действительно имелась маленькая родинка в форме сердца. Мама всегда говорила, что это знак большой любви. Но откуда скальду известно об этом?!

— Я… я не понимаю…

Когда скальд заметил родинку, его глаза расширились от удивления. Он устало опустился на диванчик рядом со мной, неверяще покачивая головой. Я же, слишком удивленная происходящим, не могла даже пошевелиться, только крепче сжимала в одной руке оставшуюся часть браслета, а в другой — просыпавшиеся жемчужины.

— Смотри, Лири, — сказал мастер Северин, снимая шейный платок. Я даже не успела удивиться тому обстоятельству, что он назвал меня сокращенной версией моего имени.

Я не поверила своим глазам, когда заметила на его шее, на том же месте, что и у меня, точно такую же родинку. Увидев, что я продолжаю непонимающе смотреть на него, мастер Северин тихо сказал:

— Это знак моего рода. Он передается от отца к сыну или дочери с тех самых пор, как лапа моего предка ступила на землю Даннарии. Я твой отец, Лири.

— Но… но мой отец лорд Осберт эр Воркран, владелец Лунной Пустоши, — потерянно произнесла я. Мой голос прозвучал тонко и жалобно.

— Будь проклята его черная душонка! — тихо, но зло проговорил скальд. — Фабиана никогда не хотела этого брака, но ее заставили!

— Кто?

— Ее отец.

С дедушкой я не была знакома. Мама рассказывала, что он рано овдовел. После моего рождения, когда дедушка возвращался из Пустынной Розы в свое имение, на него напали грабители. Я не помнила, чтобы мама еще про него когда-нибудь говорила или вспоминала свое детство. Да и я была слишком мала, чтобы интересоваться.

— Пожалуйста… — прошептала я. — Я ничего не понимаю… Все это… слишком… Откуда вы знали мою маму?

— Мы встретились в Вольфгрейде в начале зимы. Я подарил Фабиане этот браслет в нашу последнюю встречу. — Мастер Северин кивнул на нитку жемчуга, которую я крепко сжимала в кулаке.

— Не может быть... — тихо проговорила я, но тут же осеклась. Зачем бы скальду придумывать все это?

— Вот здесь, у одной бусины есть скол. — Мастер Северин аккуратно взял из моих ослабевших пальцев половину браслета и показал на сколотую с одного бока жемчужину. — Я нашел ее во время своих странствий на берегу Даннарийского Моря. Когда я заказывал для моей Фабианы браслет, попросил ювелира добавить эту жемчужину к нему. Она была не похожей на другие, но мне казалось, что и мы такие же, что это очень символично…

Скальд говорил таким проникновенным голосом, что у меня не возникло ни капли сомнений по поводу правдивости его слов.

— Вы... вы так сильно любили мою маму? — тихо спросила я, вспомнив слова отца, которые он повторял в бреду.

«Северин, подлый вор! Он украл то, что принадлежит мне!» Понимание и принятие сказанного скальдом уже забрезжило в сознании, но мне не хватало нескольких деталей, чтобы собрать картину полностью.

Мастер Северин вскинул на меня внимательные золотисто-карие глаза.

— Больше жизни, — кивнул он. Его голос звучал торжественно.

— Я слышала вашу балладу. Все сказанное в ней — правда?

Скальд задумчиво перебирал пальцами жемчужины.

— От первой и до последней строчки. Мы с Фабианой любили друг друга так сильно, что при воспоминании об этом у меня до сих пор болит сердце. Мы провели вместе три чудесных месяца. Так ничтожно мало… Но мы думали, что впереди у нас вся жизнь.

— Мама считала, что вы погибли.

— Значит, и ее обманули. Как и меня.

— Я помню, как она плакала, напевая слова баллады. Откуда ей были известны слова?

— В наш последний день вдвоем я подарил ей браслет и написал эти строки. Разлучаться с ней даже на миг было для меня невыносимо. В тот же вечер она сказала, что у нее тоже есть для меня подарок. — Скальд улыбнулся воспоминаниям, и морщины у его глаз обозначились сильнее. — Фабиана знала, что у нас будет дочь. Просто знала и все. Мы решили, что назовем ее Лирилией. Лири. На древнем наречии оборотней это значит «Дитя любви».

Горло у меня перехватило. Богиня помоги! У меня есть отец! Настоящий отец, который любит меня… Мне стало больно из-за потерянных лет, наполненных горечью и непониманием того, почему лорд Осберт так меня ненавидит, несмотря на мои попытки сблизиться. Но теперь я поняла. Он всегда видел во мне «волчье отродье», как иногда презрительно называл плод союза человека и оборотня. Отказаться от меня он не мог, потому что это бросило бы тень на его чистокровную родословную, но вот ненавидеть меня ему никто не мог помешать. Как никто не мог помешать использовать в своих целях. Теперь я поняла, почему он так равнодушно послал меня на отбор. Я всего лишь орудие в его руках.

Я крепко зажмурилась, чтобы не расплакаться. Нет! Я не позволю мыслям о лорде Осберте испортить этот вечер! Я нашла своего настоящего отца и теперь никто в целом мире не помешает мне подарить ему всю любовь, которую так упорно отвергал лорд Осберт.

— Почему вам с мамой не удалось сбежать? — нашла в себе силы спросить я. — В балладе вы сказали, что вас обвинили в преступлении.

Скальд рассеянно кивнул.

— Фабиану обманули, как и меня. Я оборотень, к тому же небогат. В глазах отца Фабианы я был не пара для нее, дочери влиятельного человека из чистокровного людского рода. Он мечтал выдать ее за казначея этого самого замка, — скальд презрительно скривился, и я поняла, почему он с такой неохотой пришел сюда. — Мы договорились сбежать, но отцу Фабианы стало обо всем известно. Той ночью я ждал Фабиану около дома, который ее отец снимал в Вольфгрейде на лето. Я мечтал, как вскоре увижу ее… и потерял бдительность. Волчье чутье подвело меня. Я получил удар по голове, а когда, уже позже, очнулся в какой-то таверне…

— Прошу, продолжайте, — попросила я прерывающимся голосом, когда скальд замолчал.

— Не хочу утомлять тебя подробностями, Лири, — тихо ответил мастер Северин. — Скажу лишь, что меня обвинили в убийстве человека. Им оказался богатый купец. Меня отправили на рудники в Даннарийские Горы. Позже я узнал, что Фабиану все-таки выдали замуж за казначея этого замка. Сразу после свадьбы они уехали в имение жениха.

— И больше вы не виделись, — завершила я. Сердце разрывалось от тоски, а горечь подступила к горлу. Как же несчастна была мама! Она не заслужила такой боли… Все могло бы сложиться совершенно иначе, не встань на пути у влюбленных мой дед с глупыми предрассудками.

— Как только мне удалось освободиться, я сразу же поехал в Пустынную Розу, но было уже поздно. Мне удалось встретиться с горничной Фибаны. Как же ее звали?.. — мастер Северин беззвучно зашевелил губами, вспоминая. — Кажется, Илора… Да, именно так. Тихая мышка с вечно опущенным вниз взглядом. Она служила твоей матери много лет. Она сказала мне, что леди Фабиана… — скальд сглотнул, несколько секунд помолчал и только потом продолжил: — Умерла родами. Я спросил про первого ребенка, но Илора сказала, что младенца забрала к себе Богиня, что он не сделал ни одного вздоха на этой земле.

— Но ведь это ложь! — не сдержалась я. — Илора… Илора… Я смутно помню ее… Она действительно служила маме, но однажды пропала, исчезла из Пустынной Розы. Она была сиротой, и ее никто не искал. Нэнс — это моя нянюшка — говорила, что она сбежала с поклонником, но теперь это ведомо одной лишь Богине.

— Меня схватили, когда я решил остаться на одной из ближайших ферм, чтобы взглянуть на дитя Фабианы. Мне хотелось хотя бы издалека увидеть ту, в которой осталась искра ее жизни. Так я снова оказался в тюрьме и смог освободиться лишь три года назад.

— Это сделал лорд Осберт? — тихо спросила я, задыхаясь от гнева.

— Он хорошо относился к тебе, Лири? — вместо ответа спросил мастер Северин, внимательно глядя на меня.

— У меня была крыша над головой. Я всегда была одета и сыта, мне не приходилось тяжелым трудом добывать себе пропитание, — отозвалась я, опустив глаза на свои руки.

— Но он не любил тебя, — горько сказал скальд. — Не мог любить.

— Я не могу винить его за это. — Мой голос понизился до шепота. Я и правда не могла. Теперь я лишь испытывала облегчение оттого, что не имею ничего общего с бессердечным обманщиком, которого считала отцом все эти годы. Нас связывает лишь Мисси. Также я отчетливо поняла, что ни за что не скажу о затруднительном положении, в котором оказалась, своему настоящему отцу. Лорду Осберту ничего не стоит выдать Мисси замуж за Нарвана, потому что он бессердечное чудовище. — У меня есть младшая сестра, Мисси. Она понравится вам.

— Не сомневаюсь, дочка, — улыбнулся мастер Северин. — Ты ведь позволишь называть себя так?

— Вы могли бы и не спрашивать, — улыбнулась я, уже не сдерживая слез.

Мы проговорили до раннего утра. Мастер Северин рассказывал о том, как жил все эти годы. Я знала, что он старается смягчить свой рассказ, перемежая его шутками и веселыми историями. Я же рассказывала то немногое, что могла рассказать. Мастер Северин сказал, что поживет в одной из таверн Вольфгрейда, чтобы после окончания отбора мы смогли решить, что нам делать дальше.

— Жаль, что ты здесь, в этом проклятом замке, и участвуешь в отборе. Я помню, как мою судьбу решил отец нынешнего альфы. Он поверил казначею, а не своему собрату-волку.

— Нет! Я рада, что все так сложилось, — горячо возразила я, только сейчас поняв, как тактично альфа ушел в самом начале моего разговора со скальдом, оставив нас вдвоем. — Ведь если бы не это, то мы никогда бы не встретились. К тому же Альфа Ардвальд, я считаю, исправил причиненную его отцом несправедливость.

— И правда, — улыбнулся отец. — Вот только как он догадался обо всем?

— Он волк. И слышит, и видит больше, чем другие.

— Жаль, что мое чутье подвело меня. Дважды. Я поверил в ту ложь, которую мне пытались внушить.

— Не нужно, отец. — Я произнесла это слово и замолчала, не в силах осознать, что теперь у меня есть отец. Настоящий отец. — У нас будет достаточно времени, чтобы наверстать упущенное.

— Да, Лири, так и будет. Теперь у меня появилась причина жить, а не просто существовать.

Мы расстались, напоследок обнявшись. Я попросила отца молчать о нашей тайне до конца отбора. Я объяснила это непростыми отношениями между амари. На самом же деле я не могла допустить, чтобы об этом стало известно леди Рунильде и лорду Осберту. Вряд ли себялюбивый лорд Осберт сообщил кому бы то ни было о том, что воспитывает неродную дочь, но рисковать я не хотела. Просто теперь у меня появилось на один повод больше сбежать из-под его покровительства.

Больше всего на свете мне хотелось поговорить с альфой и узнать, как он догадался, что странствующий скальд мастер Северин — мой отец. Меня не покидало ощущение, что альфе стало об этом известно, когда он под видом советника был со мной в имении Нарвана Соррена.

Может быть, проболтался кто-то из слуг, когда отец в бреду упоминал имя скальда? А может быть, лекарь сообщил?..

Я задумалась. Одно я поняла ясно — альфа знает больше, чем показывает. Тайн у него явно не меньше чем у меня, и делиться ими он точно не станет, в чем я убедилась почти сразу. После того как мастер Северин ушел, из-за двери показался слуга, предложив проводить меня до покоев амари. Я поняла, что альфа не намерен разговаривать сейчас, и решила подождать.

Хотя уже и занимался рассвет, я легла в постель, попросив Бет сообщить госпоже Мод, что у меня разболелась голова, и я проведу в спальне весь день. Мне хотелось немного отдохнуть перед праздником. Разговор с альфой подождет. Я все расскажу ему своим подарком. Улыбнувшись своим мыслям, я какое-то время беспокойно вертелась на мягких простынях, но вскоре уснула.

Бет разбудила меня, как я и просила, уже после заката. Тщательно одевшись в самое нарядное свое платье, в котором была на балу, я улыбнулась своему отражению в зеркале.

— Очень красиво получилось, леди, — улыбнулась горничная, поправляя в моих волосах цветок гортензии.

— Спасибо, Бет.

В дверях после короткого стука показалась госпожа Мод.

— Амари, как вы себя чувствуете?

— Спасибо, гораздо лучше.

— Чудесно. Альфа подчеркнул, что хотел бы видеть всех без исключения амари.

— Не сомневаюсь, — весело отозвалась я, чем заставила распорядительницу удивленно приподнять брови.

Я взяла подарки для альфы и советника и вышла в коридор, где собирались амари. Марджи красовалась в новом красном платье, да и на остальных девушках были наряды, которые они купили себе, когда альфа решил сделать им подарки.

— Лири, милочка, ты ведь уже надевала это платье! — злорадно и довольно громко воскликнула Марджи. — Настоящая леди не позволяет себе появляться в обществе в одном и том же наряде два раза!

— Настоящая леди, Марджи, не позволяет себе говорить глупости. Ты же сыплешь ими так щедро, словно воспитывалась в курятнике, — раздельно произнесла я. Даже моему терпению пришел конец.

Не ожидавшая от меня таких слов Марджи лишь гневно прошипела: «Ну знаешь!», однако не нашлась, что ответить. Некоторые амари прятали улыбки, а Рисса рассмеялась в голос. Марджи фыркнула и отошла в сторону.

Фиона вышла из своей комнаты последней. Глаза у нее покраснели, будто она долго плакала, однако амари отошла чуть в сторону, не желая вступать ни с кем в разговор.

— Амари, если все готовы, идемте, — велела госпожа Мод. — Альфа и советник ждут вас.

Мы прошли в один из залов, которых, как я успела понять, в замке было множество. Звуки музыки я услышала еще до того, как вошла в украшенное живыми цветами помещение.

Ярко горевший камин согревал большой зал, выполненный в серо-стальных цветах. В центре был накрыт стол, заставленный разнообразными блюдами. В воздухе витали соблазнительные ароматы.

У окон расположились музыканты. Я отметила, что у них есть клавесин, значит, госпожа Мод не обманула. Я заранее сообщила ей, что мне понадобится инструмент для второй части подарка.

Альфа, советник, казначей и кастелян стояли около камина и о чем-то беседовали. Видимо, разговор был не из приятных, потому что выглядели все четверо чем-то озабоченными. Однако, увидев амари, лица альфы и советника приняли непроницаемое выражение.

Я вместе с остальными девушками присела в реверансе, потом подняла взгляд на альфу.

— Рад видеть всех вас, амари. Надеюсь, сегодняшний вечер станет для вас приятным развлечением, — учтиво сказал он.

«Это не он», — подумала я, заглянув в глаза альфы, и перевела взгляд на советника. А вот это был ОН. Я чуть нахмурилась. Но зачем братья поменялись местами сегодня?

— Альфа Ардвальд, советник Гервальд, амари подготовили вам скромные дары от чистого сердца, — сказала госпожа Мод.

— Позвольте мне быть первой, госпожа Мод, — громко произнесла Марджи. Подойдя к альфе, она гордо протянула ему маленькую, перевязанную бархатной ленточкой коробочку. — С днем рождения, альфа Ардвальд!

Открыв коробочку, альфа извлек миниатюру и в замешательстве смотрел на нее.

— Благодарю, амари Марджери, это очень... — Он замолчал, подбирая слово. — Очень изысканно.

— Мне хотелось подарить вам свой портрет. Надеюсь, вы будете всегда носить его с собой, — улыбнулась Марджи, явно очень довольная собой. Вернувшись к остальным амари, она победно улыбалась. На советника она даже не посмотрела и не вспомнила про него. Я видела, как он спрятал улыбку.

«Вот бы Марджи удивилась, узнав, что подарила свой портрет не тому!» — подумала я.

Оливия преподнесла альфе и советнику по томику «Легенд Даннарии», Бригида вручила по вышитому мешочку для монет, Ирда подарила выкованные ею лично кубки. Покраснев, Ирда призналась, что купила материал и уговорила одного кузнеца из Вольфгрейда пустить ее в свою кузню, чтобы она сама смогла выковать подарок.

Альфа и советник высоко оценили мастерство девушки и остались настолько впечатлены ее подарком, что решили заказать у Ирды и ее отца новые доспехи. Девушка могла лишь польщенно ахнуть, а я поняла, что так братья пытаются сгладить неловкость с той историей с фавориткой.

Сжимая в руках две пары перчаток из мягкой кожи, к альфе и советнику подошла я. Еще ухаживая за Мисси, я позаботилась о подарках и послала кожевеннику Пустынной Розы заказ, правда деньги пришлось одолжить у Нэнс.

Я вручила одну пару перчаток альфе, вторую протянула советнику.

— Благодарю, леди Лирилия, — кивнул альфа.

— Поздравляю, — сказала я, потом добавила тише, обратившись к советнику: — Думаю, вам нужны перчатки, ведь ваши я так и не вернула.

Увидев подарок, советник улыбнулся. Потом, когда рассмотрел перчатки внимательнее, удивленно вскинул бровь.

— Кажется, здесь какая-то ошибка, леди Лирилия, — сказал тихо, но в глазах сверкали искры. — Около герба нашего рода вышита первая буква имени, буква «А». Кажется, эта пара предназначена моему брату.

— Ошибки нет, — покачала я головой, чуть улыбнувшись, и сказав уже громче, так, чтобы услышал его брат: — Позвольте мне сразу же подарить и второй подарок. Он для вас обоих.

Советник переглянулся с альфой и кивнул. Я прошла к клавесину, место за которым мне освободил один из музыкантов. Сев за инструмент и коснувшись клавиш пальцами, начала играть. Это была мелодия той самой песни, которую слышал советник. Песни, которую я пела Мисси, когда она болела, — про деву и волка. Вот только я решила переделать ее и добавить другой финал истории.

Волчья песнь разливалась в лунной тиши,

Когда отыскала в застывшей ночи

Тебя.

Не знала еще, что судьба так решила, —

Зов волка услышала, все позабыла

Я.

— Благодарю вас, леди Лирилия, — сказал альфа, и я перевела взгляд на него. — У вас поистине чудесный голос.

— Ваша похвала приятна мне. Рада, что вам понравилось, — тихо ответила я и вернулась к остальным амари.

К альфе и советнику уже подошла Фиона, вручив им по горшочку ароматного мыла. Советник приветливо ей улыбнулся, и я в волнении закусила губу, не понимая, почему он так холодно принял мой второй подарок.

Может быть, не хотел, чтобы их тайна с братом оказалась раскрыта и теперь зол на меня? Но он мог бы дать мне какой-нибудь знак, я бы поняла… Вместо этого же повел себя так равнодушно-холодно, словно не он накануне устроил мне встречу с настоящим отцом и изменил дальнейшую жизнь.

Пока я размышляла, лорд Седрик вручил альфе и советнику по кинжалу в украшенных драгоценными камнями ножнах, а лорд Ричард преподнес по подбитому черным мехом плащу.

На меня советник не бросил ни единого взгляда, даже когда госпожа Мод сказала, что свой подарок амари Рисса вручит в конце вечера. Рисса стояла рядом со мной и удостоилась взгляда лишь альфы. Советник же имел вид невозмутимый и смотрел поверх голов. Совершенно запутавшись, я не сразу услышала ехидный голосок Марджи.

— Твой подарок оказался самым непродуманным, дорогая. Ужасная песня, я натурально в ужасе! И какие бесстыдные слова! Эта песенка к лицу нашей Фионе, ведь она прибыла на отбор из дома удовольствий, но никак не девушке из приличного семейства! Думаю, твой батюшка будет неприятно удивлен, если, не приведи лунный свет, узнает, какие песни распевает его горячо любимая дочь в обществе альфы! К тому же ты сегодня совершенно не в голосе!

Проговорив все это, Марджи победно посмотрела на меня, а я, не удержавшись, рассмеялась. Знала бы Марджи, кто мой настоящий отец, поберегла бы свои нервы.

Мой смех привлек внимание альфы.

— Рад, что у всех хорошее настроение. Я благодарю амари за чудесные дары и прошу к столу. Лучшие повара Вольфгрейда приготовили сегодняшний ужин. Надеюсь, вы по достоинству оцените их старания.

Оказалось, что места за столом распределены. Альфа оказался заточен между Оливией и Марджи, к полному восторгу последней. Она победно посмотрела на меня, после чего принялась забрасывать альфу вопросами.

Мое же место оказалось рядом с советником. О чем говорить с ним, чтобы не выдать терзающих меня сомнений, я не знала, поэтому сидела молча, делая вид, что внимание всецело поглощено ужином. Хвала Богине, советник был занят разговором с сидевшим по другую руку от него лордом Седриком.

Аппетит совершенно пропал, хотя от еды исходили соблазнительные ароматы. Куропатки, запеченный гусь, пироги с цыплятами, несколько видов рыбы, тушеные мидии, — изобилие угощений радовало глаз и желудки. Однако я лишь ковыряла вилкой рагу, передвигая кусочки от одной стороны тарелки к другой.

— Альфа Ардвальд, я приготовил для вас и амари кое-что интересное, — какое-то время спустя сказал лорд Ричард, вставая. Он хлопнул в ладоши и в зале появились циркачи.

Акробаты и танцовщицы закружились по залу, фокусники жонглировали цветными мячиками, но всеобщий восторг вызвали дрессированные собачки.

Пока внимание было привлечено их выступлением, советник повернул голову ко мне и тихо сказал:

— Не думайте, что я не понял ваше послание, Лири. Я был слегка ошеломлен тем обстоятельством, что оказался раскрыт. — Советник чуть помолчал, ожидая, пока стихнет радостный смех амари, восхищенных прыгающими через кольцо собачками. — Как давно вам стало известно?

— Я поняла, что вы с братом поменялись местами, когда в лазарете Храма Луны случайно увидела шрам от шипа, — также тихо ответила я. — А до этого… — Я прикусила губу и замолчала.

— А до этого?

— Я кое-что видела на испытании на Озере Памяти.

Я украдкой посмотрела на советника. Он, медленно отпив из кубка, задумчиво кивнул.

— И что же вы видели? — спросил ровным голосом.

— А вы?

Советник тихо засмеялся.

— С вами опасно иметь дело, Лири.

— Вовсе нет. Просто мне кажется, так будет честно.

— Честно… Я очень ценю искренность, — протянул советник. Я не поняла, почему он при этом бросил на меня такой взгляд, что меня бросило в жар. В горле у меня пересохло, и я взяла кубок с водой, быстрыми глотками осушив его. А альфа продолжал: — Что ж, я расскажу. Правда в обмен на правду. Я видел вас и вашу сестру. Вы стояли перед ней на коленях и обнимали ее, утешая, потому что она плакала. А у ваших ног лежали черно-белые осколки.

Я на миг прикрыла глаза, вознеся Богине молчаливую молитву. Хорошо, что воспоминание оказалось относительно безобидным.

— Мисси разбила любимую чашку отца и была напугана, — пояснила я, пальцем рисую на скатерти узоры. — Я сказала, что возьму вину на себя.

— И взяли?

— Да.

— Потому что поклялись защищать сестру?

— Но откуда…

— Вы говорили, что дали клятву, — не дал мне договорить советник. — И сдержите ее, даже если это будет стоить вам жизни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А я видела вас и вашего брата, — быстро заговорила я, предчувствуя, что еще немного — и разговор свернет в опасное русло. — Отец отчитывал вас за то, что вы взяли его меч.

Советник негромко рассмеялся.

— Я помню, как мы вдвоем пытались унести отцовский меч, он был слишком тяжелым для нас. Мы хотели тренироваться, чтобы стать такими же умелыми воинами, как отец, но нам не удалось вынести меч дальше замковых ворот. Гервальд пытался взять вину на себя, а я хотел прикрыть его, но отца было не так-то просто провести. — Лицо советника стало мягче, утратило жесткие черты, было видно, что эти воспоминания вызывают в нем радость. — Я навсегда запомнил его слова: «Настоящий волк доверяет не только своему чутью…».

— Но и нюху, — продолжила я.

— Значит, вы видели и это. — Казалось, советник был не удивлен.

— Но… разве так и должно было быть? Почему я вообще увидела это? Ведь испытание было для вас…

Советник покачал головой.

— Даже друиды не ответят вам на этот вопрос, Лири. Озеро Памяти живет по одному лишь ему ведомым законам. Однажды я увидел два воспоминания одной амари, а однажды не увидел ничего, но знак у избранной Богиней не пропал. Если воды Озера Памяти показали вам мое воспоминание, значит, так было необходимо.

Теперь зрителей развлекал фокусник. Он достал из рукава живую розу и преподнес покрасневшей Ирде.

— Вы поменялись местами из-за нападений? — рискнула я спросить, уже открыто поднимая взгляд на советника. Оказалось, что он смотрит прямо на меня, и я вздрогнула. Казалось, золотые искры обожгли меня.

— Да. Так у меня появилось больше свободы делать то, что я хочу. И проверить тех, кого я подозреваю.

— Я понимаю.

— Правда?

Я кивнула.

— Простите, если неосознанно помешала вашим планам. Для меня это открытие тоже стало полнейшей неожиданностью. Я никому не открою вашу тайну.

— Вам не за что извиняться, Лири, — покачал головой советник. — И я не сомневаюсь в вашем молчании. Я уже и сам успел пожалеть о принятом решении. Моему брату плохо дается притворство. Видели бы вы, как мы разучивали бальные танцы, посмеялись бы от души. Ноги у меня до сих пор болят.

Я вспомнила, как на первом балу после танца с альфой Марджи рассказывала, что он замучил ее разговорами об оружии, и улыбнулась.

— Сейчас я понимаю, что намеки были. Но ни за что бы не догадалась, если бы не увидела след от раны.

— Вы не совсем честны со мной, Лири, — покачал головой советник. Увидев мой непонимающий взгляд, пояснил: — Испытание в святилище. Вы оказались самой сильной фиалой.

— Это помогло мне лишь больше не путать вас с братом. Я… я… — От смущения я снова опустил взгляд на стоявшую передо мной тарелку.

— В янтарных озерах правду узнаете, потому что в них искры лунного света сияют? — Советник опустил руку и сжал мои пальцы под столом. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам и посмотрела на него. Советник улыбался.

— Рифма к слову никак не находилась, — смущенно пояснила я. — Да и как оказалось, я состою с оборотнями в ближайшем родстве. И об этом я бы и хотела поговорить с вами. Я никогда не смогу отблагода…

— Не нужно, Лири, — советник крепче сжал мои пальцы, заставляя замолчать.

— Хотя бы скажите, как… как вы узнали?

Я ждала ответ со смесью любопытства и страха.

— Дальновидный альфа знает о своих подданных все, Лири. — Я замерла, вмиг внутренне похолодев. Неужели ему все известно? Но как?.. Однако задать такой вопрос я бы ни за что не осмелилась. — А для мудрого альфы нет мелких и неважных вопросов. Только так можно удержать власть и заслужить преданность, так считал мой отец. И он совершал ошибки, и я совершаю их, но стараюсь следовать этим правилам, понимаете?

— Да. И думаю, вы правы. Для меня никто не делал еще так много, и я буду благодарна вам всю оставшуюся жизнь, как бы претенциозно это не звучало.

— Вы спасли мне жизнь, Лири, и не единожды. Я лишь пытаюсь вернуть вам долг.

— Вы и так сделали достаточно, — покачала я головой, все еще не понимая только одного — зачем самому альфе было ехать со мной, когда Мисси заболела. Я должна спросить его. Должна спросить прямо сейчас.

— Неужели вы цените мою жизнь так дешево? — поддел советник, заставив меня улыбнуться. Он убрал руку, и без ее тепла мне стало холодно, хотя в зале было довольно жарко. — Думаю, я еще смогу удивить вас.

Я не успела ни поразмыслить над этими словами, ни продолжить разговор, — я все-таки набралась смелости задать свой вопрос — потому что в зале внезапно погас весь свет и даже огонь в камине. Раздались отдельные испуганные выкрики, а когда спустя несколько мгновений снова стало светло, оказалось, что циркачи исчезли, и представление закончилось. Амари захлопали в ладоши. Я поняла, что все пропустила, но пожалела лишь о том, что представление длилось так недолго.

Альфа выразил благодарность лорду Ричарду. Казначей, покашливая, поклонился, сказав, что всегда рад удивлять.

Улыбающаяся Рисса встала и прошла к сервировочному столику на колесах в другом конце комнаты. На нем, под большим непрозрачным колпаком, видимо, было спрятано какое-то угощение.

— Альфа Ардвальд, советник Гервальд, позвольте мне вручить мой подарок, — сказала Рисса, подкатывая столик к альфе. — Надеюсь, вы оцените вкус. Я сама испекла для вас торт, ведь какой день рождения без него.

Альфа с улыбкой поблагодарил Риссу и поднял крышку-колпак, а в следующий миг к нему, сверкнув сталью чешуи, с шипением метнулось гибкое змеиное тело.

Я ахнула, пронзительно завизжала Марджи, отдельные выкрики смешались в один нестройный гул. Советник, вытащив подаренный лордом Седриком кинжал, молниеносным движением метнул его в змею. Удар оказался настолько точным, что голову змеи срезало, будто она была из бумаги, лишь кровь забрызгала парадный наряд альфы. Змеиное тело упало к ногам Риссы, круглыми глазами наблюдавшей за происходящим. В зале стало так тихо, что я услышала, как в окна бьется метель.

— Альфа Ардвальд… — растерянно проговорила Рисса. С ее лица сошли краски, оно стало почти восковым. — Я… но ведь… торт… да что же это такое… — Амари, не выдержав, расплакалась.

— Госпожа Мод, уведите всех избранных Богиней, кроме амари Риссы, — велел советник.

Распорядительница кивнула, и через несколько секунд мы уже выходили из зала. Я оглянулась и увидела, как Рисса плачет, спрятав лицо в ладони. Амари перешептывались, не в силах поверить только что случившемуся.

— Я натурально в ужасе! — кудахтала Марджи, пока мы возвращались на половину амари. — Вот чему учат в приютах! И эта негодяйка еще хвастала мне, что добавила секретный ингредиент в свой торт! Теперь-то понятно, что она имела в виду!

— Не говори глупости! — оборвала я ее. — Неужели ты думаешь, что Рисса могла так поступить?

— А ты считаешь, что это советник решил подшутить над братом? — фыркнула Марджи. — Так себе шуточка! Не потянет и на два бронзовых волка!

Но я не верила, что Рисса имеет к случившемуся отношение. К тому же зачем ей это, ведь она должна была завтра покинуть Волчьи Клыки и искренне радовалась этому обстоятельству. Но тогда кто подложил змею?..

Следующим утром мы провожали домой Ирду.

— А где же Рисса? — шепотом спросила Оливия.

— В темнице, понятное дело! — фыркнула Марджи.

— В темнице? — пискнула Бригида.

— А где же ей еще быть, милочка? — удивилась Марджи. — Она же покушалась на жизнь самого альфы!

— Как же я рада, что уезжаю! — пылко проговорила Ирда. Попрощавшись со всеми, она села в карету. — Храни вас Богиня! — сказала бывшая амари напоследок.

Мы молча смотрели вслед уезжающей карете, пока она не скрылась за воротами Волчьих Клыков.

— Амари, альфа Ардвальд хочет видеть вас, — сказала стоявшая неподалеку госпожа Мод, нарушив тишину.

— Как он себя чувствует? — спросила Марджи. — Уверена, ему плохо спалось после вчерашнего возмутительного происшествия!

— Альфа чувствует себя прекрасно, — отрезала распорядительница отбора, пресекая дальнейшие расспросы.

Она провела нас в дальнюю часть сада с другой стороны замка. Там я еще не бывала. Альфа стоял перед стеной высоких вечнозеленых кустарников, сейчас припорошенных снегом.

— Амари, — чуть кивнул он, приветствуя нас. Я поняла, что передо мной сам альфа и вздрогнула. Если он здесь, неужели нас ждет очередное испытание? — Я решил не откладывать следующий этап отбора, — подтвердил он мои догадки. — Перед вами лабиринт. — Альфа указал рукой на стену кустов. Только сейчас я увидела там ход. — В нем я спрятал то, что поможет вам в последнем испытании.

Я похолодела.

— Это значит… значит, что испытаний осталось всего два? — спросила прерывающимся голосом.

— Верно, амари Лирилия, — кивнул альфа.

— И что же нам необходимо отыскать? — спросила Бригида, поправляя волосы.

— Вы поймете, амари. Пусть знак луны ведет вас, — ответил альфа, не отводя при этом от меня взгляда своих янтарных глаз. — Вас пятеро, а предметов всего четыре.

— Значит, это предмет, — протянула Марджи, потом рассмеялась: — Ах, альфа Ардвальд, вы такой затейник!

— Мы можем приступать? — опасливо спросила Оливия, покосившись на лабиринт.

— Да, амари, — подтвердил альфа. — Я буду ждать вашего возвращения здесь.

Под взглядом альфы амари вошли в лабиринт, я замыкала шествие. Когда я проходила мимо альфы, он вдруг поймал мою руку и тихо сказал:

— Удачи, Лири. — Его теплые пальцы ободряюще сжали мои.

Я подняла на альфу взгляд и увидела в их глубине искреннюю обеспокоенность.

— Спасибо, Ардвальд, — произнесла тихо, улыбнувшись. Это был первый раз, когда я называла его настоящим именем.

Я вошла в лабиринт. Амари стояли перед развилкой уводящих вглубь пяти дорог.

— Как здесь тихо, — прошептала Фиона, но ее голос прозвучал звонко в морозном хрустальном воздухе.

Но тишина и правда стояла поразительная. Словно замерло само время. Мое сердце билось странно: удар, два быстрых удара, снова один.

Не раздумывая и ни на кого не глядя, я выбрала одно из направлений и пошла по заснеженной тропке. Кусты по обеим сторонам были такими высокими, что даже встань я на стул, не смогла бы дотянуться до их ровных верхушек. Ход лабиринта был узким, два человека не смогли бы пройти рядом.

Я осторожно ступала, прислушиваясь к себе. Отодвинув рукав платья, посмотрела на знак луны, но он сиял спокойным ровным светом. Поворот, еще один, еще… Лабиринт вел и вел дальше, лишь серебрились от снега ветви…

— Богиня, помоги мне, — прошептала я. — Я знаю, что смогу… смогу стать супругой альфы и разделить с ним его силу, забрать часть ее себе.

Только произнеся эти слова вслух, я поняла, что это правда. Я вспомнила сухой, обволакивающий жар на испытании в святилище. Этот огонь не сможет убить меня, он уже есть во мне, ведь я дочь оборотня. Я получила свою метку не случайно. Да, правду говорят, что Богине виднее.

Я подумала, что очень хочу отплатить альфе добротой в ответ на его доброту.

«Но только ли это ведет меня?» — спросила сама себя мысленно.

Нет. Не только. Я знала, что альфа стал мне дорог. Никто никогда так не заботился обо мне, никто не уделял мне столько своего времени, никто не ставил мои заботы выше своих. А альфа поставил. Я понимала, что тоже стала близка ему. Но также я осознавала, что альфа не может выразить свою симпатию явно, ведь кроме меня было еще четыре амари. Он не хотел давать мне напрасную надежду. Но для себя я все решила. Произошло ли это в святилище или еще раньше, я не знала. Знала лишь, что хочу заботиться о нем и буду рада разделить с ним все время, отпущенное нам Богиней, и сделаю все возможное, чтобы победить.

Однако было и то, что терзало меня. Я до сих пор не понимала, известно ли альфе о моем обмане. Но я боялась рассказать сама, ведь тогда его гнев будет страшен, учитывая происходящее. Если альфа узнает о том, что я искала в его замке амулет, он будет презирать меня, ведь он сам сказал, что ценит превыше всего честность. А я просто не вынесу, если увижу в глубине его прекрасных янтарных глаз презрение… Ну почему паутина лжи так крепка?..

Совершенно запутавшись в собственных чувствах, я не сразу услышала мелодичный перезвон. Такой бывает, когда на ветру раскачиваются крошечные колокольчики. Мой знак луны чуть нагрелся. Неужели я близка к цели? По мере моего движения вперед знак становился все горячее.

Я ускорила шаг, но впереди на тропинке оказался лед, и мне пришлось осторожно перешагивать эти участки. Сапожки скользили. Неожиданно позади я услышала чьи-то легкие шаги. Неужели кто-то из амари пошел за мной следом?

Я не успела обернуться и выяснить это, потому что почувствовала удар в спину такой силы, что, не устояв на скользкой дорожке, полетела вниз, да так неловко, что виском ударилась о ледяную кочку, одной Богине ведомо как оказавшуюся здесь!

Последним, что я видела, были спешащие ноги в ярких сапожках, отороченных черным мехом. А потом все звуки стихли, и свет в глазах померк.

— Лири, откройте глаза! — Властный голос вырвал из черноты небытия, и я едва подняла отяжелевшие веки. — Во имя лунного света, вы вся дрожите!

— Ардвальд… — прошептала я, и снова закрыла глаза. Под веками вспыхнули яркие болезненные искры, отозвавшиеся в висках тупой болью, и я закусила губу, чтобы сдержать стон. Но он все равно сорвался.

Легкие шаги… Он куда-то несет меня… Быстрый стук его сердца… Тепло его тела, от которого начинает согреваться и мое.

— Тише, Лири, все будет хорошо. Все будет хорошо, — лихорадочно повторял альфа, а я прижималась к нему все ближе, греясь его теплом, наслаждаясь прикосновением сильных рук к своему продрогшему телу. Коридор лабиринта смазался перед глазами, и я снова провалилась в темную пустоту.

Очнулась уже на кровати в своей комнате. Мастер Хайгель водил около моего носа пучком резко пахнущей травы.

— Амари, вам нужно выпить лекарство, — сказал он, едва я открыла глаза. — Придержите ей голову, — велел стоявшей рядом Бет.

С помощью горничной я выпила травяной настой с мятным вкусом.

— Моя голова… — пробормотала жалобно, прикасаясь к пульсировавшему болью виску. На голове обнаружилась повязка.

— Вы сильно ударились. Я наложил целебную мазь, — отрывисто пояснил мастер Хайгель. Я помнила, что он не особо разговорчив. — Уже через день или два вам станет лучше. Настой уберет боль, а повязку я сниму завтра. Пока что оставайтесь в постели и отдыхайте.

— Спасибо, — поблагодарила я.

Мастер Хайгель ушел, Бет я попросила оставить меня одну, сказав, что хочу спать. Едва за горничной закрылась дверь, как я поняла, что все кончено. Я проиграла. Я не нашла в лабиринте то, что было нужно. Слезы бессилия подступили к глазам.

Это Марджи. Она толкнула меня. Я узнала ее сапожки. Видимо, она выбрала неверное направление в лабиринте, а потом пошла следом за мной. Я же знала, что иду правильной дорогой. Но желание Марджи стать госпожой Даннарии и хозяйкой Волчьих Клыков пересилило порядочность.

Почувствовав, как по щеке ползет слеза, я утерла ее резким движением.

— Лири…

Я попыталась сесть, потому что в комнату вошел альфа.

— Ардвальд… — Я взглянула на его бледное, обеспокоенное лицо.

— Не вставайте. — Он придвинул кресло к кровати и сел. — Лекарь сказал, вам нужен покой, но я не отниму много вашего времени.

Я все же постаралась сесть повыше, чтобы лучше видеть лицо альфы. Свет, падающий из окна, высеребрил стальные пряди в его волосах, глубокими тенями расчертил левую половину лица.

— Как вы себя чувствуете, Лири? — спросил альфа, касаясь моих пальцев своими, но я отдернула руку. Я больше не его амари, хоть сердце и разрывается на куски от тупой боли.

— Все будет хорошо, — хрипло ответила я его же словами, хотя вовсе так не думала.

Альфа нахмурился.

— Что произошло в лабиринте?

— Я упала.

— Упали? — переспросил недоверчиво. Между его бровей залегла знакомая складка.

— Меня толкнули.

— Амари Марджери? — В голосе альфы была слышна сталь.

— Да, — удивленно протянула я. — Но откуда вам это известно?

— Я почувствовал запах ее духов. — Я с трудом отвела взгляд от лица альфы и посмотрела в окно. — Вы носите ожерелье, которое я дал вам, Лири? — Услышала через несколько мгновений.

— Я отдала его сестре, — прошептала я, нервно перебирая пальцами краешек одеяла. — Вы не сердитесь?

Альфа покачал головой.

— Вы вольны распоряжаться ожерельем по своему усмотрению, ведь оно ваше. И если вы считаете, что леди Миссиоре оно нужнее, так тому и быть. Но ответьте только на один вопрос. — Альфа сделал паузу, а я почувствовала, как замирает сердце. — Вашей сестре что-то угрожает?

Я поспешно опустила взгляд на свои руки, испугавшись проницательности альфы.

— Отец хочет выдать Мисси замуж, — прошептала едва слышно.

— Вот как, — голос альфы звучал ровно. — И за кого же?

— За хозяина имения, в котором мы были.

— А вы против этого союза?

— У меня есть причины быть против.

— Поделитесь ими со мной?

— Господин Нарван Соррен старше моей сестры вчетверо. К тому же прошлые его браки закончились трагически.

— Как и мои, Лири, — сказал альфа. Я подняла взгляд и увидела боль в его глазах. Сложенные на коленях руки были крепко сжаты. Мое сердце рвалось к нему, и я поспешно заморгала, чтобы в моих глазах альфа не прочитал мои чувства. — Я знаю, что когда у девиц появляется знак луны, их отправляют на отбор с пожеланием проиграть, а не победить. Знаю, что знак избранной называют меткой смертницы. Знаю, что дорого бы дал, чтобы разрушить проклятие.

— Но вы сами сказали, что никогда бы не стали никого принуждать. А моя сестра лишена выбора.

— Почему же лорд Осберт, в таком случае, желает этого брака?

«Потому что он эгоистичен и действует только в своих интересах, играя жизнями тех, кого должен защищать», — подумала я, вслух же сказала:

— Все это уже неважно.

— Вот как? Почему?

— Я ведь не прошла испытание.

Я уже думала о том, что мне делать дальше. Как поступить… Когда лорд Осберт узнает, что амулет ему не видать, он будет в бешенстве и обязательно сдержит свою угрозу. Что же делать… Умолять лорда Осберта отпустить нас? Нет, не такой он человек, чтобы внять мольбам. Выкрасть Мисси и скрыться? Эти мысли хоть как-то позволяли отвлечься от других. Тех, что я больше не увижу Ардвальда. В области сердца разлилась тупая боль, словно в грудь мне вогнали кинжал.

— Не прошли, — подтвердил альфа. — Но знак луны все еще с вами.

Мое сердце пропустило удар.

— Неужели? — спросила я хрипло, поспешно сдвигая манжету платья. Почему-то у меня не возникло мысли проверить раньше. Видимо, удар по голове давал о себе знать. Так и есть — знак луны не исчез, он преспокойно красовался на моем запястье. Я даже потерла его пальцем, чтобы удостовериться, что глаза меня не обманывают. Надежда в душе робко расправила крылья. — Но как же так? Разве он не должен был исчезнуть? — подняв взгляд на альфу, спросила я.

— Богине виднее, — улыбнулся он.

— Но и Марджи осталась на отборе?

Альфа лишь кивнул в ответ. Улыбка исчезла с его лица.

— Богине виднее, — повторил он. — Последнее испытание вам придется проходить без помощи эликсира, Лири.

— Значит, в лабиринте был эликсир? Я слышала легкий перезвон, когда… когда для меня испытание закончилось.

— Это эликсир из лепестков луноцветов. Его готовят жрецы храма Луны. — Альфа замолчал и внимательно посмотрел на меня, добавив тихо и раздельно: — На последнем испытании вы должны быть осторожны, Лири. У вас не будет преимуществ, которые будут у других амари. Если бы выбор был за мной, видит лунный свет, я бы уже… — Альфа осекся. Замолчав на полуслове, покачал головой, хмыкнув, словно удивляясь самому себе. Но я поняла, что он хотел сказать. Мое сердце отчаянно забилось.

— Я понимаю... альфа Ардвальд. Правда, — тихо сказала я.

— Просто Ардвальд, — по губам альфы скользнула невеселая улыбка.

— Когда состоится испытание?

— Через несколько дней. Сначала мы должны побывать на празднике начала зимы. Помните, я рассказывал о нем?

Перед мысленным взором пролетела ночь в замковом саду, хруст снега под ногами, бледное сияние луноцветов и альфа, — тогда я еще считала его советником — рассказывавший мне о празднике, чудесных цветах и Вольфгрейде.

— Помню.

— Поправляйтесь, Лири, — альфа поднялся. — Я приду проведать вас завтра.

— Ардвальд, — окликнула я. Альфа обернулся. Я на секунду прикрыла глаза, а когда открыла, то поняла, что сейчас самый подходящий момент все рассказать. Но вместо слов признания вырвались другие: — Мечтаю попробовать то печенье, про которое вы говорили.

«Трусиха! Трусиха! Трусиха!» — укоризненно выстукивало мое сердце.

— Мы обязательно попробуем его, — улыбнулся Ардвальд. — Вдвоем.

— Амари Лирилия, вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — спросила госпожа Мод, строго просматривая на меня. Я стояла у зеркала. Бет помогла мне одеться и ушла несколько минут назад.

— Да, благодарю вас. Мастер Хайгель сказал, что я могу посетить праздник без вреда для здоровья.

Я и правда чувствовала себя хорошо. Два дня прошли в относительном спокойствии,  что дало мне время подумать и принять определенные решения.

— Я знаю, но предпочитаю удостовериться сама. Амари Фиона заболела и в Вольфгрейд не поедет. Что ж, когда будете готовы, приходите в общую гостиную.

Я кивнула, и распорядительница вышла из комнаты. Дождавшись, когда за ней закроется дверь, я подошла к кровати и встала на колени. Вытащив спрятанный под кроватью мешочек, вытряхнула его содержимое на ладонь. Лунный камень в фальшивом Амулете Луны переливался оттенками серо-голубого цвета, и я какое-то время сжимала его в руке. Скорее всего, сегодня на празднике леди Рунильда найдет меня и спросит про амулет.

Я посмотрела на туалетный столик, на котором в вазе стояла ветка гортензии. Альфа принес ее вчера вечером, когда приходил навестить меня. Он сказал, что гортензия очень подходит к моим белоснежным волосам, и я поняла, что он заметил это на вечере в честь его с братом дня рождения.

Мы разговаривали недолго, да и альфа показался мне чем-то озабоченным. Проворачивая в пальцах украшение, я вспомнила, как спросила его о Риссе, и он подтвердил мои мысли о том, что девушку подставили. Еще альфа сказал, что сейчас она находится под стражей в одной из комнат замка до выяснения обстоятельств. Я пыталась узнать больше подробностей, но альфа ловко сменил тему беседы.

Убрав украшение в мешочек, я взвесила его на ладони и решительно вернула на место. Принятое этой ночью решение было единственно верным.

Поднявшись, расправила складки на своем жемчужном платье, и, прихватив теплый плащ, вышла из комнаты.

Бригида, Оливия и Марджи пили чай в общей гостиной.

— Фиона вчера говорила, что не хочет ехать на праздник, но госпожа Мод сказала… Ой! Лири! — обрадовалась Бригида, увидев меня. — Хочешь чашечку? — предложила амари, указывая на чайник.

— Нет, Бригида, спасибо, — улыбнулась я.

— Как ты себя чувствуешь?

— Все хорошо.

— Конечно, хорошо, — протянула Марджи, со стуком ставя чашку на возмущенно звякнувшее блюдечко. — Тебя-то альфа не приходил отчитывать! «Ваше поведение совершенно недопустимо для избранной Богиней!» — изобразила она его голос.

Пока я болела, все амари приходили навестить меня. Кроме Марджи, конечно же.

— У тебя, что, совершенно нет совести? — удивилась я. — Всем известно, что ты прошла испытание обманом!

— Не обманом, а изворотливостью ума! — дернула плечиком Марджи. — Я лишь хочу стать супругой альфы, разве не для этого нужен отбор? Альфе нужна сильная фиала, и он должен был бы оценить такое рвение, а не отчитывать меня, будто я несмышленый младенец!

— Я удивляюсь тебе, Марджи. Изворотливость ума, как ты это называешь, не поможет тебе стать повелительницей Даннарии. Ты лишь показала свою слабость, а отнюдь не силу. Если бы ты была сильна, как утверждаешь, то нашла бы эликсир. Сама. Но ты слаба, ведь больше всего боишься проиграть. Так боишься, что готова идти на обман и предательство. Если ты позволяешь себе бесчестное поведение уже на отборе, как же ты собираешься управлять Даннарией? Обманом? — Я осеклась, подумав, что и сама ничем не лучше Марджи. Я тоже лгунья, вот только обманываю я самого альфу. — Ты обязательно проиграешь, Марджи, потому что Богиня все видит, — добавила я устало.

— Вот именно, Лири. Богиня все видит. Поэтому я здесь, — ядовито улыбнулась Марджи, однако в ее глазах я увидела огоньки страха.

Оливия и Бригида переводили взгляд с меня на Марджи, но не вмешивались.

— Амари, — вошла в гостиную госпожа Мод, — альфа и советник ждут вас. Если все готовы, идемте.

Надев плащи, мы прошли к главным воротам. День выдался ясным и морозным, солнце слепило глаза. Альфа и советник ждали нас около саней, запряженных белоснежными лошадьми.

— Какая прелесть! — выдохнула Оливия, рассматривая серебряные витые узоры на санях.

— Прошу вас, амари, располагайтесь, — сказал альфа. — Мы с братом поедем верхом.

Я улыбнулась, когда увидела обмотанный вокруг шеи советника шарф, подаренный Нэнс. Значит, братья снова поменялись местами. Я знала, что я тому причиной. Альфа ведь обещал, что мы проведем время вдвоем на празднике, а сделать это можно было, только представ в образе советника.

Всю дорогу до Вольфгрейда я улыбалась.

Когда мы приехали в город, я словно попала в другой мир. Главную площадь украсили цветными флажками и фонариками, в одной ее стороне раскинулась ярмарка, — лотки ремесленников, заполненные оружием, посудой, мехами и украшениями были видны издалека, — а в другой части циркачи устроили представление.

— Смотрите, это же Настурция! — выкрикнула Оливия, увидев среди них бывшую амари. Девушка приветливо помахала нам в ответ.

Сновавшие в толпе гуляющих торговцы сладостями предлагали попробовать свой товар, гадалки на разные голоса зазывали посетителей, предлагая предсказать судьбу, фокусники развлекали детишек. Я невольно выискивала в толпе леди Рунильду, ожидая, что она появится в самый неподходящий момент.

На площадке для танцев царило радостное веселье, и играла музыка. Увидев на возвышении для музыкантов скальда, я подумала, что была бы рада увидеться со своим настоящим отцом. Интересно, придет ли он на праздник?

Альфа, переглянувшись с братом, сказал:

— Амари, не желаете потанцевать?

Девушки выразили радостное согласие, и мы прошли к площадке для танцев. Музыканты как раз заиграли новую мелодию. Первая половина танца состояла из фигур. Выстроившись напротив друг друга, танцующие то сходились, то расходились со своими партнерами. Когда очередная фигура танца свела меня с настоящим альфой, я сказала:

— Вам очень идет этот шарф.

— Знал, что вы оцените, — улыбнулся он. — Что бы вам хотелось сегодня посмотреть, Лири?

— Всё, — рассмеялась я. В присутствии альфы мне вдруг стало легко и радостно.

— Как скажете, — прошептал он, привлекая меня к себе.

— Кружите вашим дам, кружите! — кричал игравший на тамбурине музыкант, а для меня все смешалось перед глазами. Яркие пятна танцующих, их веселый смех и топот ног, отбивающих ритм под музыку. Я же видела лишь янтарные глаза альфы, его четко очерченные губы и улыбку на них.

Больше всего на свете мне хотелось, чтобы этот миг не кончался, и я знала, что запомню его, как и тепло рук альфы на своей талии и его обжигающий, обнажающий душу взгляд.

— Пойдемте, — сказал альфа, когда танец закончился.

— Но как же другие амари? — поискав взглядом девушек и переведя дыхание, спросила я.

— Гервальд займет их, — шепнул альфа.

— Вам совершенно не жаль брата? — рассмеялась я, увидев как тот танцует с Оливией, а Бригида уже нетерпеливо притоптывает ногой, ожидая своей очереди.

— Немного, — пожал Ардвальд плечами. — Но зато теперь он знает, что значит быть альфой. Идемте, Лири, мне так много хочется показать вам.

Я вложила руку в протянутую ладонь Ардвальда, и мы сбежали из толпы танцующих. Мы посмотрели театральное представление об истории праздника начала зимы, сделали ставки на победителя в соревнованиях по скорости подъема по обледенелому столбу и даже покатались на коньках — небольшой пруд неподалеку от главной площади сковал прозрачный слой льда. Я несколько раз чуть не упала, но Ардвальд был рядом, вовремя подхватив меня.

Мы вернулись на главную площадь и прошли к лоткам с напитками и выпечкой. Альфа купил нам по кружке вина с пряностями, которое согрело продрогшее во время катания на коньках тело.

— Вы устали? — спросил альфа.

— Ничуть, — выдохнула я. Оказывается, уже начало темнеть, но гуляющих становилось лишь больше, а вокруг площади зажгли факелы и фонарики со свечами.

— Тогда самое время попробовать печенье, — улыбнулся Ардвальд и повел меня к деревянным кондитерским лоткам, яркие крыши-навесы которых были видны издалека. Подойдя к одному из лотков, представил мне усатого торговца в белоснежном фартуке поверх теплого жилета: — У мастера Фирриса мы покупаем сладости в Волчьи Клыки, а еще он печет лучшее печенье к празднику начала зимы.

— Советник Гервальд, вы мне льстите! — прижав руки к сердцу, проговорил довольный кондитер. — Выбирайте что угодно для вас и вашей дамы.

Торговец занялся другими покупателями, а альфа облокотился о прилавок, взял одно печенье в виде головы волка и протянул мне. Я взяла его, коснувшись пальцами пальцев Ардвальда. На какое-то мгновение мы оба замерли, а потом я, чувствуя, как краснеют щеки и колотится сердце, убрала руку. Под пристальным взглядом альфы откусила кусочек и зажмурилась от удовольствия.

— Не пробовала ничего вкуснее! — выпалила я, когда вновь обрела возможность говорить.

— Так и передам нашему повару! — рассмеялся альфа.

— Вы не посмеете! — возмутилась я, потом, поняв, что Ардвальд шутит, тоже рассмеялась. Там много в течение одного дня я еще никогда не улыбалась.

— Вам так идет улыбка, Лири…

Я замерла с печеньем в руках, утонув в глубине золотистых озер.

— Альфа… то есть… Ардвальд… — Я пожалела, что со мной нет моего жемчужного браслета, до которого я могла бы дотронуться для успокоения. — Я… я должна вам кое-что рассказать, — договорила, поняв, что готова.

— Я понимаю, что рассказала обо всем поздно и если лорд Осберт действительно имеет отношение к Клану Чистокровных, я изменница. Я не должна была молчать так долго, но я боялась. Не за себя. То есть не только за себя. — Сглотнув, я продолжила: — Я готова понести наказание за измену, но молю вас только об одном: во имя лунного света, позаботьтесь о моей сестре. Она ничего не знала. Мисси ни в чем не виновата. Ни в кознях отца, ни в моей лжи.

Я замолчала, не зная, что еще сказать. Милосердная Богиня, какое же облегчение! Больше не нужно притворяться, не нужно бояться разоблачения! Но одновременно с этим я чувствовала себя опустошенной, будто от меня осталась лишь оболочка.

Я рассказала альфе обо всем: об условии отца и поисках амулета, о леди Рунильде, об отбивающем запах снадобье, о поддельном амулете, который заказала на деньги из казны, — и сейчас смотрела прямо в глаза Ардвальда, готовая принять ледяную волну презрения, которая сменит в его взгляде интерес и что-то другое. Что-то, чему я пока боялась дать определение, потому что не хотела обнадеживаться раньше времени.

— И вы не знали, зачем лорду Осберту нужен Амулет Луны? — спросил альфа. Он продолжал смотреть на меня, проворачивая в пальцах печенье.

— Нет, — покачала я головой. — Он сказал, что этот амулет принадлежит ему.

— Ступайте за мной, Лири, — отрывисто приказал альфа.

— Куда? — прерывающимся шепотом спросила я, но Ардвальд не ответил. Он лишь посмотрел на меня и, повернувшись, зашагал через толпу. Мне не оставалось ничего другого, кроме как в полнейшей растерянности последовать за ним.

Я шла за альфой, отмечая, что гуляющих становится все меньше по мере нашего удаления от главной площади. Озноб прошелся по телу, и я растерла замерзшие руки. Вот Ардвальд свернул в проулок, я проскользнула за ним, и мы оказались около входа в таверну. Здесь не было даже случайных прохожих, а из самой таверны не доносилось ни звука. Только увидев вывеску «Закрыто», я поняла почему.

Альфа спокойно толкнул дверь и, войдя, кивнул трактирщику, после чего начал подниматься по лестнице. Я не отставала. Ступени слабо постанывали под нашими ногами.

Поднявшись, я увидела, что около одной из дверей стоит личная стража альфы.

— Все в порядке? — спросил Ардвальд.

— Да, советник, — кивнул один из стражников. Видимо, даже они не знали, что братья сегодня поменялись местами.

Альфа не обернулся, чтобы посмотреть на меня. Он просто распахнул дверь и вошел. Я, подумав, что, скорее всего, альфа хочет заключить меня под стражу, шагнула следом, готовая принять и понести свое наказание.

Видимо, комната предназначалась для трапез больших компаний, потому что в центре ее стоял длинный массивный стол, окруженный стульями. В данный момент два стула были заняты.

Когда я увидела лорда Осберта и леди Рунильду, замерла, не в силах поверить. Увидев нас, лорд Осберт поднялся и склонил голову.

— Советник, — осторожно заговорил он, — надеюсь вы разрешите возникшее недопонимание, потому что я нахожусь в замешательстве. По какому праву меня, будто преступника, под стражей увезли из родного поместья? Я бы хотел поговорить с вашим братом. С альфой Ардвальдом. Если вас не затруднит.

Я видела, что лорд Осберт нервничает, хотя и пытается говорить спокойно. Видела, как бьется жилка на его виске, и чуть подрагивают пальцы. Леди Рунильда сидела и вовсе с восковым лицом, расширив глаза и часто моргая.

— Он перед вами, — сказал Ардвальд. Увидев недоверчивое выражение на лице лорда Осберта, альфа снял с шеи шарф, а потом потянул пальцами цепочку. Когда он вытащил Амулет Луны, я не могла отвести от него удивленного взгляда. — Или вам нужны еще доказательства?

— В таком случае могу я узнать, что натворила моя неразумная дочь, раз меня заставили приехать сюда? — надменно поинтересовался лорд Осберт, тяжело сглотнув.

— Она хотела украсть мой амулет, — отозвался альфа, внимательно глядя в глаза лорду Осберту. Тот, не выдержав его взгляда, заморгал, а потом и вовсе отвел глаза.

— Какое возмутительно поведение! — громко сказала леди Рунильда. Она не владела голосом, отчего он звучал на тон выше. — Лири, девочка, вот уж не ожидала! Осберт всегда отзывался о тебе как о смышленой и честной дочери.

Альфа покачал головой, не сводя взгляда с человека, которого я считала отцом все эти годы.

— Леди Лирилия, вы знаете, что это за амулет? — спросил альфа, взглянув на меня.

— Нет, — тихо ответила я.

— Амулет нашел мой отец в одном из старых замков чародеек. Долгое время амулет хранился в сокровищнице Волчьих Клыков, не так ли, лорд Осберт?

— Верно, альфа Ардвальд, — осторожно подтвердил тот. — Перед тем как я покинул Волчьи Клыки, ваш отец забрал амулет из сокровищницы. Он сказал, что хочет подарить его вашей матушке.

Закусив губу, я лихорадочно вспоминала. Так вот почему лорд Осберт советовал начать поиски амулета со спальни матери альфы! К тому же он обманул меня, сказав, что амулет принадлежит ему, а он всего лишь хранил его для альфы…

— Да, он рассказывал, что именно так и хотел поступить, но матушка подсказала лучшее решение. Отец подарил амулет мне. В день моего рождения. Я был первенцем, его гордостью и будущим наследником. Также отец знал, что мне придется труднее, чем Гервальду. Из-за проклятия. И они с матушкой решили, что мне этот дар нужнее. Уже позже отец рассказал мне, что это амулет правды. Но ведь вам это было и так известно, в отличие от леди Лирилии. Не так ли?

Лорд Осберт молчал, лишь ненавистью горел его взгляд, который он устремил на меня.

— Не понимаю, к чему вы ведете, альфа, — отозвался он, пытаясь сохранить лицо до последнего мгновения.

— Леди Лирилия рассказала мне, как вы обманом вынудили ее отправиться на отбор и заняться поисками амулета.

— Лгунья! — с ненавистью прошипел лорд Осберт, делая ко мне шаг, а я отшатнулась. Мне казалось, что он ударит меня. Однако между нами встал альфа.

— Попрошу вас выбирать выражения в моем присутствии, лорд Осберт.

— Альфа, все, что сказала моя негодная дочь — неправда!

— Но ведь это легко проверить, лорд Осберт, — жестко ответил альфа. — Вам известно, что амулет не действует на дам, в этом его сила и его слабость. Чародейки были предусмотрительны и свои секреты оберегали тщательно. Но я верю леди Лирилии и без амулета. В отличие от вас.

— Конечно вы верите ей! Ведь в ее жилах течет проклятая… — лорд Осберт осекся и даже прикрыл рот ладонью, будто хотел затолкать вырвавшиеся слова обратно.

— Волчья кровь? Вы ведь именно это хотели сказать, лорд Осберт? — приподнял бровь альфа.

— Альфа Ардвальд, молю, простите Осберта, он не в себе после болезни, сам не понимает, что говорит, — зачастила леди Рунильда, вставая и обнимая лорда Осберта за плечи. Он небрежно дернул плечом, и леди Рунильда убрала руки.

— Зато я все прекрасно понимаю, — мрачно отозвался альфа. — Мне стало известно, что отец вашей покойной супруги, да осенит ее лунный свет, устроил брак дочери против ее воли. Она полюбила волка и хотела сбежать с ним, а это бросило бы тень на его род, чистотой которого он так гордился.

— Я не имею отношения к той давней истории, — процедил лорд Осберт, нервно дернув уголком губы. — Я и сам оказался обманут. Я брал девицу из благородного людского рода, а она, как оказалось, носила младенца от другого, от волка.

— Почему же вы не позволили моему настоящему отцу забрать меня? — вырвалось у меня. — Я знаю, что вы обманули его, сказав, что я умерла.

— Так и было, — не стал лгать лорд Осберт. — Горничная твоей матери оказалась очень предана и ее отцу, и мне. Ее звали Илорна. Именно она рассказала о планировавшемся побеге твоей матери. Фабиана считала горничную своей подругой, но та превыше всего блюла интересы и честь семьи. Именно Илорну я попросил сказать Северину, что младенец мертв. И я не жалею об этом ни секунды.

— Все свое детство я пыталась понять, за что вы меня ненавидите, но не могла, — прошептала я, но шепот получился громким. — Я готова была отдать вам всю дочернюю любовь, прояви вы хоть каплю ответной отцовской любви. Но вы презирали меня лишь за то, что в моих жилах течет иная кровь. Но с этим я могу смириться, однако скажите: почему вы равнодушны к Мисси? Ведь она ничем не заслужила вашего безразличия.

— Я всегда хотел сына. Наследника, — только и ответил лорд Осберт, поморщившись. Посмотрев на альфу, проникновенно заговорил: — Какое отношение все это имеет к теме нашей беседы, альфа? Это давняя история, к тому же я поступил благородно — воспитывал чужое дитя, которое вместо благодарности обвиняет меня, одной Богине ведомо в чем!

— Я же сказал, что все это легко доказать.

— Моя дочь оболгала меня, вы же предлагаете мне, уважаемому лорду, пройти унизительную проверку на Амулете Луны! Это немыслимо!

— Я уже узнал правду от вас, лорд Осберт. Лири лишь подтвердила ее. — Увидев непонимание в темных глазах лорда Осберта, альфа пояснил: — Ваша дочь во время отбора вела себя несколько странно, что не могло не вызвать у меня подозрения. Когда вы и леди Миссиора заболели, я решил лично убедиться, что ни она, ни леди Лирилия не связаны с Кланом Чистокровных. Как вам известно, у нас с ними давнее недопонимание.

— И вы использовали амулет на мне, когда я был болен?! — Гневные пятна выступили на скулах лорда Осберта.

— Я не стану оправдываться, лорд Осберт, оставлю это право за вами. Да, я использовал Амулет Луны, когда мастер Хайгель рассказал мне, что в бреду вы говорите довольно странные вещи. Это меня заинтересовало. В ту же ночь я узнал правду. Всю правду. У Амулета Луны не бывает промахов, в отличие от людей.

— Или волков, — процедил лорд Осберт.

— Волка может подвести чутье, вы правы. Но волк никогда не попадется в одну и ту же ловушку дважды. Леди Рунильда, — обратился альфе к ювелирше, — как давно ваша лавка перестала приносить доход?

Под взглядом альфы леди Рунильда тяжело вздохнула.

— С полгода. Я давала деньги моему Осберту, он пристрастился к игре в карты, — тихо сказала она.

— Молчи, женщина! — прошипел лорд Осберт, но леди Рунильда продолжала:

— Однако ему все не везло, словно злые ду́хи прокляли нас! Пустынная Роза заложена, а мне пришлось заложить лавку. Вся надежда была только на Амулет Луны.

Я вспомнила разговор в ювелирной лавке, невольной свидетельницей которого стала. Значит, это были кредиторы...

— Где вы брали отбивающее запах зелье?

— Покупала у аптекаря. Он живет рядом со мной. — Леди Рунильда упала вдруг на колени и зарыдала: — Альфа Ардвальд, заклинаю вас самой Богиней, не губите меня и моего Осберта! Я люблю его!

— Встань, женщина не унижайся перед этим волком! — недовольно проговорил лорд Осберт, потом посмотрел на меня: — Вот как ты отплатила мне за годы заботы!

— Вы хотели использовать Амулет Луны, чтобы шантажом вернуть себе заложенное имение? — невозмутимо спросил альфа, дотронувшись до висевшего на груди амулета.

— Мы планировали узнать какие-нибудь тайны кредиторов или игроков, ведь у каждого есть секреты, — прорыдала леди Рунильда.

— Да, у каждого, — мрачно кивнул Ардвальд. — Но вы могли бы выдать леди Миссиору за вашего соседа и поправить свои дела, я не прав?

— Нарван отказался жениться, когда узнал о моих долгах, — процедил лорд Осберт.

Я, пошатнувшись, ухватилась за спинку стула, невидяще глядя в пустоту. Значит, Мисси ничто не угрожало. Лорд Осберт обманул мне. Слезы защипали глаза, но я крепко зажмурилась, чтобы не дать им пролиться.

— И вы отправили на отбор леди Лирилию, сказав ей, что одна из избранных лишилась своего знака луны. Не так ли? — Лорд Осберт промолчал, мрачно глядя на альфу. — Я поговорил с семьей девушки и узнал одну любопытную деталь. Оказывается, много лет назад вы оказали главе семейства услугу, а не так давно попросили об ответной. Все, что было нужно  — это разыграть небольшой спектакль с утраченным знаком луны. Вы хотели, чтобы леди Лирилия поверила в то, что получила свою метку обманом, так вам было проще управлять ей. Вот только ваш должник не знал, что Амулет Луны вскроет любую ложь.

Леди Рунильда рыдала в голос, а на скулах лорда Осберта все ярче разгорались яркие красные пятна. После продолжительного молчания он хрипло проговорил:

— Раз вам все известно, скажите, когда состоится казнь? Прошу лишь об одном — казните меня быстро. Я честно служил вашему отцу.

— Я дам вам выбор, — тихо и тщательно выговаривая слова, заговорил альфа, выдержав паузу. — Только из-за леди Лирилии и ее сестры. Я сохраню жизни, — вашу и леди Рунильды — но вы покинете Вольфгрейд немедленно и никогда сюда больше не вернетесь. Если кого-то из вас заметят близко с его стенами, я отдам приказ казнить вас за измену. Вы откажетесь от родительских прав на свою дочь леди Миссиору. Ее опекуном и законным представителем стану я. Также я уплачу ваши долги, а Пустынная Роза перейдет леди Миссиоре как часть ее приданого. Я позабочусь о том, чтобы найти ей достойного супруга, когда она сама того пожелает. — Услышав это, я прерывисто вздохнула. Новые слезы подступили к глазам, и комната начала расплываться. — Согласны?

— Да, — вздернув трясущийся подбородок, выдавил лорд Осберт, тяжело опустившись на стул. Леди Рунильда глухо рыдала в крепко прижатые к лицу ладони.

Альфа кивнул.

— Моя стража сопроводит вас до городских ворот. Леди Лирилия, — обратился ко мне альфа, а я поняла, что пришла очередь моего приговора, — возвращаемся в замок. Через несколько дней состоится последнее испытание отбора.

Мы вышли из таверны. Ноги едва держали меня. Споткнувшись, я схватила альфу на рукав.

— Когда вы поняли? — только и смогла спросить, слишком потрясенная случившимся.

— Настоящий волк доверяет не только своему чутью…

— Но и своему нюху, — прошептала я.

Альфа, чуть улыбнувшись, кивнул.

— Вы пахнете жасмином, Лири. Когда я застал вас в своих покоях, вы не пахли ничем, как и в ту ночь в саду. Это навело меня на определенные мысли.

— Но как же мое наказание? Я ведь обманывала вас!

В небе с сухим треском рассыпался яркими сполохами фейерверк, и я вздрогнула. Ардвальд взял меня за руку. Тепло от его ладоней согрело мои замерзшие руки.

— Вы снова не взяли перчатки, — криво улыбнулся он.

— Ответьте, — попросила я.

— Я не единожды говорил вам, что больше всего ценю честность, Лири. Я верил, что вы все расскажете сами, когда будете готовы, и вы так и поступили, хотя я надеялся, что это произойдет чуть раньше. К тому же я понимаю вас, ведь вы хотели обезопасить сестру. Мы с Гервальдом сделали бы друг для друга и не такое. А еще я видел ваш сон, Лири, и понял, что для вас не имеет значения ни мой титул, ни мои земли, ни моя власть. Для вас важен я сам. — Он видел мой сон… Богиня помоги! Я попыталась выдернуть пальцы из руки Ардвальда, но он держал крепко. — Я прошу вас лишь об одном, Лири: постарайтесь победить в последнем испытании, — медленно произнес он. — Договорились?

— Видит Богиня, этого я хочу больше всего на свете, — вполголоса ответила я, решив быть откровенной до конца в этот вечер.

Альфа поднял руку, кончиками пальцев легко провел по моей щеке.

— Возвращаемся в Волчьи Клыки, там вас кое-кто ждет.

Сердце забилось быстрее.

— Неужели Мисси? — не поверила я и широко улыбнулась.

— И ваша нянюшка, — кивнул альфа. — Кажется, она начала вязать мне еще один шарф, — засмеялся он.

— Я не заслужила вашего благородного отношения, Ардвальд, — покачав головой, произнесла я.

Альфа ободряюще сжал мои пальцы.

— Если уж вас так терзает совесть, то поспешу вас успокоить: я преследую и свои эгоистичные цели.

— Какие же?

— Хочу снять проклятие и взять в жены ту, к которой рвется сердце, — просто ответил он, а я задохнулась от волны чувств, сквозивших в его янтарном взгляде.

Казалось, само время замедлило свой ход, затерялось где-то в этом переулке, рассыпалось вместе со вспышками фейерверка в темном небе.

«Я могла бы вот так стоять и смотреть на него вечность», — мелькнула мысль.

— Вы правы, нам нужно вернуться, — засмущавшись, ответила я. Хвала Богине, что в проулке темно, и Ардвальд не мог рассмотреть моих пылающих щек. Казалось, от их жара стало теплее на улице.

Альфа кивнул, соглашаясь.

Мы вернулись к саням как раз вовремя. Советник, окруженный наперебой щебечущими амари, выглядел утомленным. Наконец мы заняли места в санях. Альфа и советник ехали чуть впереди.

— Где вы были, Лири? — шепотом спросила Бригида, когда сани тронулись.

— Советник показывал мне Вольфгрейд, — ответила я, думая о том, что скоро увижу Мисси. И Нэнс.

— Какая скука! — фыркнула Марджи. — А мне альфа подарил браслет.

— Ты же сама его выпросила, — не удержалась Оливия.

— Не выпросила, а подтолкнула альфу сделать мне подарок, — недовольно отозвалась Марджи. — И вообще странно, что альфа так спокойно смотрит на то, что его брат уводит одну из избранных Богиней на целый день. С другой стороны, — продолжала рассуждать она, вытянув руку, чтобы полюбоваться браслетом из круглых красных камней, — это говорит лишь о равнодушии альфы к отдельно взятым амари.

— Равнодушие — смертельная душевная болезнь, а альфа совершенно точно здоров, — весело ответила я.

Марджи удивленно заморгала, однако от дальнейшего разговора воздержалась, чему я была несказанно рада, потому что это отвлекало меня от мыслей о Мисси.

Я не могла украдкой не бросать взгляды на альфу, ехавшего рядом с братом. Моя сердечная привязанность к Ардвальду стала еще крепче, и я была уверена, что он знал об этом. Мой сон сказал ему обо все. Как и слова песни на вечере в честь его дня рождения. Все-таки Богиня большая шутница! Лорд Осберт отправил меня на отбор в своих корыстных целях, но судьба распорядилась иначе.

Я тихо засмеялась, и Марджи с подозрением посмотрела на меня.

Осталось самое сложное, последний рывок, финальная преграда, которую я должна преодолеть ради Ардвальда. Он так много сделал для меня, разве могу я проиграть? Нет, видит Богиня, я сделаю все от меня зависящее ради него. Ради нас. И для этого мне не понадобятся никакие эликсиры.

— А что это леди Райла там делает? — удивленно протянула Оливия, когда сани въезжали в ворота замка.

Я увидела яркое желтое пятно плаща фаворитки. Оно казалось росчерком солнечного луча посреди снежного вечера.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ждет альфу, что же еще! — фыркнула Марджи. — Какая радость, что он не взял ее на праздник!

Сани остановились. Фаворитка нетерпеливо притоптывала ногой и растирала руки в отороченных белым мехом перчатках. Как долго она там стоит и зачем? Неужели решила встретить альфу лично? Рядом с фавориткой я увидела обеспокоенного лорда Седрика.

— Ардвальд, любовь моя! — подбежала леди Райла к советнику, едва тот спешился.

Советник быстро переглянулся с настоящим альфой и ответил:

— Что случилось, Райла? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Мне стало лучше, любовь моя! — выпалила фаворитка. — А еще я узнала кое-что, способное тебя заинтересовать!

— Мне кажется, тебе лучше прилечь, — попытался утихомирить ее советник. Фаворитка и правда выглядела и вела себя как безумная.

Амари замерли у саней, наблюдая за сценой.

— Я узнала, кто пытался навредить тебе и Гервальду! — выкрикнула леди Райла, видя, что советник не прислушивается к ее словам.

— Пойдем в замок, Райла, и ты все мне расскажешь. — Советник взял фаворитку за локоть, но она вывернулась.

— Нет! Ты должен бросить ее в темницу сейчас же! Она изменница!

— Кого? — не понял советник. Альфа, нахмурившись, наблюдал за происходящим.

Фаворитка быстрым движением достала из кармана плаща сверкнувший в свете факелов пузырек и поддельный Амулет Луны.

— Я нашла это в ее комнате! — Тонкий пальчик указал на меня, а мне захотелось рассмеяться.

— Райла, возвращайся в свои покои, — отчеканил советник. — Я во всем разберусь.

Фаворитка тряхнула головой, отчего яркие рыжие локоны рассыпались по плечам.

— Но, любовь моя, как же…

— Немедленно,  — угрожающе прорычал Гервальд, и фаворитка, кивнув, позволила горничной себя увести.

— Амари, произошло недоразумение, — подошел к нам настоящий альфа. — Леди Райла больна, она нуждается в отдыхе. У вас тоже был насыщенный день. Отправляйтесь в свои спальни. Госпожа Мод, проводите избранных Богиней, — велел он. — Леди Лирилия, я хочу поговорить с вами.

Когда госпожа Мод увела амари, альфа сказал:

— Не обращайте внимания на леди Райлу. Я поговорю с ней и объясню, что произошло недоразумение. Вам не о чем волноваться. А сейчас о приятном. Я велел горничной устроить вашу сестру и нянюшку в дальней спальне восточной башни. До конца отбора они поживут там, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание. Поговорите с сестрой, расскажите ей об отце то, что посчитаете нужным. Завтра у амари будет свободный день, — мне нужно подготовить последнее испытание — так что во времени вас никто не ограничивает.

— Спасибо, Ардвальд, я…

— Отблагодарите меня, победив, — быстро проговорил альфа, поняв, что я собираюсь рассыпаться в благодарностях. — Договорились?

Я лишь кивнула в ответ.

Альфа сам проводил меня до покоев Мисси и ушел. Глубоко вздохнув перед предстоящим разговором, я коротко постучала и вошла. Мисси сидела в кресле у камина и читала разложенную на коленях книгу. Нэнс, сидя в кресле напротив, что-то быстро вязала. Лишь мелькали деревянные спицы.

— Лири! — выпалила Мисси, быстро вставая. Книга полетела на пол.

Сестра бросилась ко мне, а я — к ней. Мы крепко обнялись. Я зажмурилась, чтобы не заплакать. Сейчас не время для слез. Мисси теперь со мной, и альфа позаботится о нас при любом исходе отбора.

Я поцеловала подошедшую Нэнс в морщинистую щеку.

— Ягненочек мой, радость-то какая! — промокнула нянюшка уголок глаза платочком.

— Не плачь, Нэнс, иначе я тоже не смогу сдержать слез, — улыбнулась я.

— Лири, расскажи, что происходит? — попросила Мисси, сжимая мои руки. — Нам с Нэнс ничего не говорят! Стражники и посыльный от альфы приехали за нами в имение господина Нарвана. Посыльный сказал, что нам необходимо прибыть в Волчьи Клыки, вот только нас с Нэнс привезли сюда, а отца я не видела со вчерашнего дня. Где он, Лири? Ты знаешь?

Значит, Мисси была здесь еще вчера, а я даже не знала…

— Давай присядем, Мисси, — улыбнулась я сестре. — Мне нужно о многом вам рассказать.

Нэнс отложила свое вязание, а Мисси села рядом со мной на диванчик около камина. Решив ничего не скрывать от Мисси и Нэнс, я не торопясь рассказала им обо всем. С самого начала. С истории нашей мамы и до сегодняшнего дня. Не сказала лишь о том, что лорд Осберт сказал о своем отношении к Мисси.

— Да как же такое лорду Осберту в голову-то пришло, не иначе злые духи им овладели! — всхлипнула Нэнс. — Лири, бедный мой ягненочек, что же тебе вынести пришлось!

— Не жалей меня, нянюшка, ведь если бы все это не произошло, я бы не нашла своего родного отца.

— Лири, ты пошла на это ради меня, — тихо проговорила Мисси, и я увидела, как по щеке у нее бежит слеза. — А я даже не знала… даже не подозревала, как трудно тебе было… ты такая сильная, Лири, я бы не справилась, окажись на твоем месте.

Я ласково утерла сестре мокрую щеку.

— Тебе и не нужно оказываться на моем месте, Мисси, как не нужно и  плакать. Время слез прошло, теперь все будет хорошо. Альфа Ардвальд позаботится о нас. Обо всех нас. Он благородный волк, и всегда держит слово. А после отбора мы все вместе навестим мастера Северина.

— Ты познакомишь нас? — робко спросила Мисси.

Она выслушала мой рассказ спокойно, лишь перебирала тонкими пальцами плетеный поясок платья. Лорд Осберт своим многолетним равнодушием не заслужил ее горячей любви и привязанности. Я знала о Мисси все. Мне было известно, что ее огорчает и радует, я ухаживала за ней, когда она была слишком мала, чтобы заботиться о себе сама, именно ко мне она приходила, когда ее что-то тревожило. Я заменила ей и мать, и отца. А после моего рассказа от дочерних чувств к лорду Осберту у Мисси и вовсе ничего не осталось.

— Обязательно. Мастер Северин просил об этом же. Но сначала мне нужно пройти последнее испытание.

— Лири, неужели… — робко сказала Мисси, но не договорила. Однако я поняла, что именно она имеет в виду.

— Да, Мисси. Мне кажется, что я знаю его всю жизнь. С альфой Ардвальдом мне так легко, а еще мне кажется, что он видит меня насквозь. Я еще не решила, нравится ли мне это, — закончила я с улыбкой.

— А как же господин Эстин? — напомнила нянюшка о моем женихе.

Я покачала головой.

— Сейчас я понимаю, что это была детская привязанность, Нэнс. Я никогда по-настоящему не любила Эстина. Да и он меня тоже, думаю.

— А как это, Лири? — спросила Мисси, стыдливо хихикнув.

— Я не могу объяснить… — растерялась я. — Просто когда он рядом, все остальное неважно. Ты не замечаешь ход времени, вообще ничего и никого не видишь, кроме него. Важен только он. А еще хочется просто быть рядом. Всегда.

— Лири, я так рада за тебя! — прижалась ко мне Мисси. — Ты обязательно должна победить, я верю в это, ты как никто другой заслужила право быть счастливой. Вот, возьми, — сестра начала снимать с шеи ожерелье-змейку, — она понадобится тебе на последнем испытании.

— Нет, Мисси, не нужно, — остановила я ее. — Я справлюсь сама.

— Но неужели ты не боишься? — робко спросила Мисси. — Ведь два брака альфы… — она осеклась, не договорив, но я поняла и так.

— Нет, Мисси. Больше всего я боялась увидеть презрение в глазах альфы из-за моего обмана. Теперь же я готова.

— Да поможет тебе лунный свет, Лири. Я буду молиться за тебя Богине.

Мы проговорили почти до утра. Пообещав навестить Мисси и Нэнс позже, я решила вернуться в свою комнату. Мне не хотелось, чтобы леди Райле или кому-то из амари стало известно, что в замке находятся важные для меня люди.

Возвращаясь из восточной башни, я заплутала и свернула не туда, потому что никогда не была в этой части замка. Решив отыскать путь, пошла наугад в надежде встретить кого-нибудь из слуг. Но вот что удивительно: когда я не бродила по замку тайно, он казался совершенно безлюдным!

В замешательстве поплутав по коридорам, я поняла, что каким-то чудом сделала круг и вернулась обратно. Решив не испытывать судьбу и вернуться в покои Мисси, чтобы попросить прислуживающую ей горничную проводить меня, я вскоре оказалась у подножия лестницы башни. Я не успела начать подъем, потому что услышала шаги и знакомый кашель. Это же лорд Ричард! Он поможет мне найти дорогу. Однако когда я услышала бормотание, меня словно что-то толкнуло в грудь, заставив остановиться и отступить в нишу под лестницей.

Прижавшись спиной к стене, чтобы меня было не видно, я прислушалась. Кашель, чередующийся невнятным бормотанием, раздавался все ближе.

— Что случилось, Фиона? — спросила я, подходя ближе.

— Я должна тебе кое-что рассказать, Лири.

— Присаживайся, — указала я на кресло.

— Нет, так мне лучше думается, — отказалась Фиона, кусая губы. Она ходила по комнате, обхватив себя руками. От одной стены до другой. Я заметила, что туалет амари в беспорядке, а волосы спутанными прядями обрамляют лицо.

— Может быть, пройдем в гостиную, выпьем чаю, и ты расскажешь мне, что тебя тревожит? — предложила я, не понимая, что творится с девушкой.

Что происходит в замке? Сначала лорд Ричард вел себя странно, теперь Фиона…

— Нет, останемся здесь! Не хочу, чтобы нас подслушали. — Фиона даже обернулась, чтобы посмотреть на дверь, будто за ней мог кто-то скрываться. — Лири, от Оливии и Бригиды я услышала, что вы с советником стали довольно близки… — Амари выразительно посмотрела на меня.

— В общем-то, я… — постаралась я подобрать правильные слова, но Фиона не дослушала.

— Можешь поговорить с ним, Лири? Я должна кое в чем признаться ему и альфе, но я до безумия боюсь… Но еще больше я опасаюсь за свою жизнь.

Я подошла к Фионе, взяв ее ледяные руки в свои.

— Фиона, сядь и расскажи мне все, — сказала настойчиво. — Я постараюсь помочь.

Амари кивнула и наконец позволила усадить себя в кресло. Я села напротив.

— Как тебе известно, Лири, я работала в доме удовольствий, когда у меня появился знак луны, — быстро заговорила Фиона. — Я мечтала проиграть, видит Богиня, я старалась! Но лунный свет словно смеется над моими попытками! Мне это было не нужно, но проклятая метка…

— Не отвлекайся, Фиона, — мягко напомнила я. — И начни с самого начала, хорошо?

Амари осеклась, потом кивнула и, глядя мимо меня, начала рассказывать:

— В тот самый вечер я работала как обычно. Я ждала своего постоянного клиента — это оборотень из личной стражи альфы Ардвальда. Энрих — так его зовут — собирался выкупить меня у бордель-маман, но не успел. Он давно хотел сделать это, но хозяйка борделя выставила большую цену. — Фиона невесело усмехнулась, покачав головой. — В тот же вечер я получила свою метку. Мне пришлось отправиться на отбор к мужчине, который мне не нужен. Меня радовало лишь то обстоятельство, что так я смогу быть ближе к моему Энриху. Я навещала его, когда могла уйти из своей спальни без опасения быть обнаруженной этой тощей кошкой, госпожой Мод. — Фиона осеклась, устремив на меня взгляд. — Тебя это шокирует?

— Нет, Фиона, — покачала я головой. — Продолжай.

Так вот куда ходила Фиона по ночам! Я вспомнила, как Марджи рассказывала об этом, как я сама стала свидетельницей сцены с участием Фионы и госпожи Мод. Также я поняла, о каком стражнике говорит Фиона. Я же видела его перед испытанием в святилище! Как видела и полный тоски взгляд амари, который она бросила на него. Что ж, одной загадкой меньше.

— В одну из таких ночей меня кто-то увидел — рассказывала Фиона. — Я получила письмо, которое мне велели сжечь, что я потом и сделала. В письме говорилось, что если альфа узнает о безнравственном поведении своего стражника, того ждет казнь. Я не могла допустить это.

— В письме тебя попросили что-то сделать, Фиона? Что-то нехорошее, я права? — тихо спросила я, с трудом сглотнув.

Амари коротко кивнула.

— Мне велели украсть у одного из лекарей замка траву. В письме был рисунок. Там же было сказано, где лекарь прячет ключ и когда его самого не бывает на месте.

— И ты взяла эту траву? — Я чуть сжала холодные пальцы амари, побуждая ее рассказывать дальше. Одновременно с этим я чувствовала, как на спине выступает холодный пот.

В памяти возникло видение: Ардвальд протягивает мне арбалетный болт, который благодаря чистой случайности не попал в цель, говоря: «Такую сталь делают лишь в Вольфгрейде. А сок ядовитого растения, которым смазано острие, есть только у одного из лекарей Волчьих Клыков». Если Фиона украла ту самую траву, значит, злоумышленник, связанный с Кланом Чистокровных, находится здесь, в Волчьих Клыках…

— Да, я взяла ее. И оставила в дупле одного из деревьев в саду, как мне велели в письме.

— Что было дальше? Ты получала еще письма?

— Нет, писем больше не было. Но на том вечере, когда альфа угощал нас пирожными и когда отравилась Марджи, — помнишь? — она ведь заняла мое место. Отрава предназначалась мне, Лири. Я уверена. Марджи, эта глупая сплетница, выпила или съела яд, предназначенный для меня. И теперь я боюсь. Мне страшно, Лири. Настолько страшно, что я не выхожу из комнаты и прошу горничную не оставлять меня одну.

— Ты рассказывала об этом Энриху?

— Нет, — Фиона яростно помотала головой, отсекая подобное предположение. — Он ни о чем не знает. В письме было ясно сказано, что я должна молчать, но я больше не могу. Я знаю, что не должна была так поступать, но я испугалась разоблачения. — Амари облизала пересохшие губы. — Молю тебя, Лири, поговори с советником. Может быть, тебе удастся замолвить словечко за меня и Энриха?

Я вздохнула, понимая, что должна идти с полученными вестями к альфе прямо сейчас. Откладывать нельзя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Тебе все равно придется рассказать альфе Ардвальду обо всем, Фиона, ты это понимаешь?

— Да. Но я боюсь его гнева. Если бы ты могла поговорить с советником, а он уже с альфой…

— Жди меня здесь, Фиона, — сказала я, вставая. — Я предупрежу свою горничную.

— Спасибо, Лири, — жарко прошептала Фиона.

— Рано благодарить меня, — покачала я головой.

Выйдя из комнаты, я сразу же отправилась в спальню альфы. Пока мы с Фионой разговаривали, рассвело, и слуги уже сновали по замку, выполняя ежедневные обязанности. В спальне советника альфы не оказалось, и я какое-то время искала его, пока мне не сказали, что он принимает работу ремесленников, занимавшихся восстановлением витража со сценой Первого Проклятия.

Я направилась в замковый сад, молясь, чтобы там действительно оказался Ардвальд. Утренний морозец холодил тело, и я зябко повела плечами. Ардвальд опять будет сердиться — я снова не взяла ни плащ, ни перчатки.

Альфу я увидела издалека и не смогла сдержать улыбки, снова заметив шарф, обмотанный вокруг его шеи. Ардвальд разговаривал с ремесленниками. Витраж был закончен и, кажется, стал еще изысканнее, чем был. Цветные стекла сверкали в лучах солнца. Коленопреклоненная чародейка со вскинутыми в мольбе руками выглядела словно живая. Я остановилась, невольно залюбовавшись, и подняла взгляд выше, куда словно указывали руки чародейки. На крыше башни что-то происходило.

Прижав ладонь к глазам, чтобы защититься от слепивших лучей рассветного солнца, я всмотрелась внимательнее.

Фигура в черном плаще, с надвинутым на лицо капюшоном, с трудом подняла на парапет башни что-то большое, с неровными краями. Я нахмурилась. Это что, камень?..

«Длань ее укажет суть», — вспомнились слова, которые бормотал лорд Ричард. Ночью я не придала им значения, но сейчас почему-то именно они пришли на ум. Длань ее — это, конечно же, руки чародейки, словно указывающие на вершину башни, острый шпиль которой устремлен в небо.

— Камня путь не обмануть, — прошептала я, поняв, что как раз его неизвестный и собирается сбросить вниз с края башни. Туда, где стоит Ардвальд. — Нет! — вместо крика вырвался хрип, когда глыба оторвалась от парапета.

Я перевела взгляд на ничего не подозревающего альфу, продолжавшего разговаривать с ремесленниками. Я понимала, что не успею крикнуть, не успею предупредить Ардвальда. С моих губ сорвался стон.

Я побежала, зная, что опаздываю, что смертоносный камень унесет жизнь моего любимого, а я ничем не смогу помочь. Поскользнувшись на заснеженной тропинке, чуть не упала. Отчаяние и тоска затопили изнутри, сердце колотилось как безумное, норовя выскочить из груди. Но оно и так остановится, если Ардвальда не будет в этом мире.

Мне стало трудно дышать. Кровь зашумела в висках, жар затопил все тело, казалось, что сами кости горят. А в следующий миг я, запнувшись, упала, потому что руки прямо на моих глазах, укоротившись, покрылись жестким белоснежным мехом. Не успев осознать произошедшее, я, оттолкнувшись от заснеженной тропки, почти пролетела над кустами луноцветов и, оказавшись около Ардвальда, с силой, удивившей меня саму, сбила его с ног и оттолкнула в сторону как раз в тот миг, когда камень ударил меня в бок. Послышался неприятный, страшный, хрустящий звук ломающихся костей, а потом все исчезло в белой мгле.

— Лири...

Этот голос. Такой знакомый… родной… Неужели я действительно слышу его? Прикосновение горячих пальцев к запястью. Воспоминания обжигают болью, разрывают сердце. Тонкие руки чародейки, указывающие на фигуру в черном, набирающий скорость камень, рвущийся из горла крик отчаяния, выжигающая внутренности боль и безумный прыжок… Я успела… или…

Нет! Эта мысль слишком пугает, чтобы позволить ей существовать. Ардвальд…

— Лири, вернись ко мне…

«Разлука как пламя тысяч свечей, в огне их бессильно сгораю…»

— Лири, пора.

— Ардвальд, — сорвался с губ шепот, и я открыла глаза. Увидев сидящего рядом альфу, судорожно вздохнула. Милосердная Богиня, благодарю тебя! — Ты жив!

— Лири, — тихо произнес Ардвальд, и я на секунду зажмурилась, чтобы сохранить в памяти этот миг, когда он с такой лаской в голосе произносит мое имя. — Ты помнишь, что произошло?

— Мне казалось, что я не успела, что тот камень… — прошептала я, открывая глаза и не в силах произнести жуткие слова.

— Со мной все в порядке благодаря тебе, Лири. Но об этом потом. Как ты себя чувствуешь?

Я сглотнула.

— Мне казалось, что я умерла, что я одна в темноте…

«И без тебя», — добавила мысленно.

— Нет, ты не умерла. Ты волчица, Лири, — торжественно произнес альфа.

Я вспомнила, как изнутри рвалось что-то, требовавшее выхода, не поддающееся объяснению. Вспомнила покрытые густым белым мехом лапы, сильное тело и безумный прыжок, который не смогла бы совершить, будучи человеком.

— Я не волчица, — прошептала упрямо.

Ардвальд смотрел на меня так пристально, что я смутилась. В глубине его янтарных глаз сверкали золотистые искры, а с губ не сходила улыбка.

— Ты волчица, Лири, — повторил он. — Твоя кровь спала. Спала долго, но проснулась. Кто бы мог подумать... — покачал альфа головой.

— Но разве такое возможно?

— Первое обращение обычно проходит с десяти до тринадцати лет, когда организм растет. У тебя по какой-то, одной Богине ведомой, причине оно не произошло. Но ты дочь оборотня, Лири. Это часть тебя.

Я даже не сразу поняла, что мы с альфой обращаемся друг к другу на «ты», и было в этом что-то… интимное, сокровенное.

— Мне нужно привыкнуть к этой мысли, — пробормотала я. — Все это слишком… А как же рана? — вспомнила я страшный, пугающий звук ломающихся костей. Поспешно отогнув одеяло, посмотрела на свои ноги и пошевелила пальцами, потом перевела ничего не понимающий взгляд на Ардвальда. Он смотрел на меня с нежностью и… Нет, не стоит забегать вперед.

— Одно из несомненных преимуществ быть оборотнем, — рассмеялся альфа.

— Постой, но как же... Ведь не прошло и нескольких часов... — Я посмотрела в окно, солнце стояло высоко в небе, и я нахмурилась. — Я помню, как ты выздоравливал после шипа. Ты альфа, но даже тебе понадобилось время.

— Сегодня уже третий восход с того дня, Лири. Ты долго не приходила в себя. С тобой сидели Мисси и Нэнс, когда это не мог делать я.

— Три дня? — удивленно прошептала я. Альфа кивнул. — Мисси, наверное, с ума сходила от беспокойства.

— Она хорошо держалась. Зато Нэнс все говорила, что иной раз неплохо проявить слабость, — хмыкнул Ардвальд.

— О, не сомневаюсь. Теперь Нэнс, видит Богиня, уж точно будет мной довольна, ведь с момента своего прибытия на отбор я уже в третий раз теряю сознание, — попыталась я пошутить. Одновременно с этим почувствовала, как внутренности скручивает от страшного голода. Желудок отозвался характерными звуками, а щеки зажгло от стыда, потому что не услышать их альфа не мог.

— Прости, Лири, я совершенно забыл, что ты стала волчицей всего три дня назад, так легко прошло твое первое обращение. Твоя волчица голодна. Вот, поешь. — Альфа поднял крышку с тарелки на столике около кровати. — Я распорядился каждые полчаса приносить подогретую пищу. Мы все ждали, когда ты проснешься.

— Каждые полчаса? — ахнула я. — Повар меня, наверное, ненавидит!

Альфа рассмеялся.

— Помню, как после своего первого обращения я был так голоден, что стащил обед с тарелки Гервальда, — Аромат жареных перепелок в сливочном соусе коснулся обоняния, и я проглотила выступившую слюну. — Давай же, — велел Ардвальд.

— Не раньше, чем все узнаю, — покачала я головой, отводя взгляд от соблазнительного угощения. — Кто это сделал, Ардвальд? — Я уже и сама знала ответ, но мне необходимо было получить подтверждение.

Альфа вмиг стал серьезным.

— Лорд Ричард.

Я кивнула.

— Я видела его вчера, когда возвращалась от Мисси. — Я рассказала внимательно слушавшему Ардвальду о словах, которые говорил лорд Ричард. — Значит, это он был связан с Кланом Чистокровных?

— От Клана мало что осталось. Скорее, горстка ненавидящих оборотней людей. Мы нашли их логово.

— И все это придумал лорд Ричард? Покушение на первом испытании, и нападение, когда мы возвращались в замок, и пожар, и подарок со змеей? — сбивчиво перечислила я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да, это его рук дело.

— А его сын? Лорд Седрик, он знал об этом?

Альфа покачал головой.

— Нет. Пришлось воспользоваться Амулетом Луны, но Седрик ничего не знал. Для него предательство отца стало потрясением.

Мы немного помолчали. Я слышала, как часто и громко бьется сердце Ардвальда, но наверняка и мое собственное билось для него не тише.

— Ардвальд, я ведь шла в сад, чтобы рассказать тебе кое-что об амари Фионе, но не успела…

— Я все знаю, Лири. Фиона во всем созналась, когда узнала о том, что случилось с тобой. Теперь она винит себя.

— Ты ее накажешь? — шепотом спросила я.

— Я должен. — Морщинка залегла между бровей альфы.

Я чуть коснулась пальцами его руки.

— Не будь слишком суров к ней. Да, она поступила недостойно, но ее поступок обусловлен лишь любовью и желанием защитить любимого. Она делала все это во имя любви.

Ардвальд, подумав, кивнул.

— Сейчас я слишком счастлив, чтобы быть суровым. Я отошлю ее и Энриха из замка.

— Скажи мне, зачем лорд Ричард делал все это… В чем причина его ненависти?

Ардвальд нахмурился.

— Его болезнь.

— Не понимаю.

— Лорд Ричард болен, как тебе известно. И лекарства от этой болезни нет. Он ненавидит оборотней за то, что для нас людские недуги не представляют опасности. Вероятно, его усиливающаяся год от года болезнь и недавняя смерть супруги повлияли на рассудок — других причин такой ненависти я не могу отыскать. Лорд Ричард связался с Кланом Чистокровных, чтобы, в случае чего, обвинения пали на них, но неудачи в покушениях заставили его действовать лично. Первые покушения он велел подготовить Клану, и сначала целью был Гервальд, но из-за того, что мы поменялись местами, шип и арбалетный болт достались мне. Пожар в таверне показался лорду Ричарду лучшим способом избавиться уже от меня. Ну а змея снова предназначалась мне, только лорд Ричард не знал, что я снова представился Гервальдом, чтобы провести время на вечере с тобой.

— А знак на балу и разбитый витраж? — напомнила я.

— Лорд Ричард сказал, что не имеет к этому отношения, и Амулет Луны подтвердил правдивость его слов. Скорее всего, кто-то из девиц, не получивших метку, подстроил этот дешевый фокус.

Я в задумчивости покусала губу.

— Почему же ты не проверил лорда Ричарда амулетом раньше? Подумать только, враг был так опасно близко…

— Я старался следовать заветам своего отца: он учил, что я должен доверять тем, кто мне служит. Казначей замка всегда выбирался из людского рода, ведь Даннарией правят волки. Так мы пытались сохранить равновесие. Лорд Ричард прошел проверку амулетом, когда отец брал его на должность казначея, ведь амулетом нельзя воспользоваться незаметно, его нужно вложить в руку тому, чьи тайны хочешь узнать. В то время лорд Ричард был здоров и полон сил, ненависть еще не разъела его душу. К тому же первое покушение произошло, когда лорд Ричард был в отъезде, он действовал умело, чтобы отвести от себя подозрения.

— Иногда даже наличие Амулета Правды не защитит от лжи, — задумчиво проговорила я. — Что его ждет, Ардвальд? — спросила тихо.

— Уже ничего. — Увидев мой непонимающий взгляд, альфа пояснил: — Он потерял рассудок, Лири. Когда лорда Ричарда поймали, он даже не ушел с крыши, просто сидел там и повторял, что вся моя семья должна умереть. А вчера он отправился к Богине. Я подозреваю, что здесь не обошлось без лорда Седрика и одного быстродействующего яда. Так мне, по крайней мере, сообщил лекарь, которого лорд Седрик просил дать отцу яд, чтобы не дожидаться конца. Лекарь пришел ко мне, чтобы узнать, может ли он поступить так.

— И ты дал разрешение.

— Дал, — кивнул альфа.

— Бедный лорд Седрик, — вздохнула я.

Ардвальд снова кивнул.

— Так или иначе, Богиня все расставила по своим местам. И это относится и к тебе, Лири.

Альфа нежно взял меня за левую руку, отогнул манжету ночной сорочки.

— Посмотри, — произнес торжественно.

Я с трудом отвела взгляд от его лица, опустила глаза и увидела, что на запястье вместо символа полумесяца горит знак полной луны. Сердце сделало скачок, а слова застряли в горле.

— Это значит, что...

— Ты моя, — просто ответил альфа. — Богиня решила так, Лири. Наверное, она услышала мои мольбы. Когда ты спасла меня, знаки у других амари погасли, а твой стал таким. Это знак фиалы, избранной, моей единственной.

— Неужели это правда? — прошептала я, все еще не в силах поверить. Сердце выстукивало дробью, мне вдруг стало трудно дышать.

Альфа смотрел на меня с таким чувством, что у меня не осталось никаких сомнений в том, какими будут его дальнейшие слова.

— Впервые взяв тебя за руку, там, у ворот замка, я почувствовал тебя и понял, что мои предки были правы, выбирая себе супругу по за́паху. Мой род чародейки лишили такой привилегии, заставив следовать прихоти проклятия. С каждым новым испытанием я боялся, что Богиня решит иначе, но, хвала ее мудрости, все случилось именно так, как я того желал.

«И я! И я желала того же!» — хотелось прокричать мне, но я лишь крепче сжала пальцы альфы, все еще не в силах поверить в происходящее. Следующих слов альфы я ждала со священным трепетом.

— Сама Богиня привела тебя ко мне. Я люблю тебя, Лири. — Его голос чуть дрогнул. — Ты станешь моей супругой? — Я видела, как бьется жилка на шее Ардвальда, словно он и в самом деле боялся, что я могу отказать.

— Да, — улыбнувшись, просто ответила я. — Ведь я тоже люблю тебя.

На дне янтарных глаз Ардвальда заплясало пламя. Манящее. Обжигающее. Пьянящее. Обещающее что-то неведомое, но точно хорошее. Я знала, что с этой секунды моя жизнь не будет прежней. Она и так начала меняться с тех самых пор, как я повстречала Ардвальда.

— Могу я поцеловать тебя, Лири? — хрипло спросил альфа, придвигаясь ближе. Я протянула руку, упершись кончиками пальцев в его грудь. Тепло тела Ардвальда передалось и мне.

— Только после свадьбы, Ардвальд, — произнесла строго. Увидев промелькнувшее разочарование в глазах альфы, чуть не рассмеялась. — Шучу. Я думала, что ты сделаешь это еще в тот вечер, когда застал меня ищущей амулет в своей комнате, — прошептала я, а в следующее мгновение оказалась прижата к широкой груди альфы.

Свадебный обряд оказался восхитительным. В святилище под светом Богини мы принесли друг другу клятвы. Вдвоем. Только Ардвальд и я. Это так отличалось от обычных брачных церемоний, что мне казалось, в ушах до сих пор звучат слова наших клятв.

«Клянусь лунным светом любить, оберегать и защищать тебя».

«Клянусь быть твоим утешением в печали».

«Клянусь быть тебе надежным и верным супругом».

«Клянусь любить тебя и быть рядом, когда Богиня пошлет нам хорошие времена и плохие времена».

«Клянусь наполнять наш дом гармонией, счастьем и радостью».

«Клянусь быть примером нашим детям, сколько бы их не подарила Богиня».

Я посмотрела на сидевшего по левую руку от меня Ардвальда. Именно последние слова не давали мне покоя и возможности полностью насладиться сегодняшним праздничным вечером. Если у нас будут дети, старший обязательно возьмет на себя часть проклятия, и его ждет непростая судьба. А я бы не желала своему ребенку проходить то, что выпало на долю его отца.

Ардвальд, почувствовав мой взгляд, повернулся и улыбнулся. Улыбка теперь редко покидала его лицо.

— Устала? — спросил он.

— Немного.

— Скоро мы сможем уйти, — пообещал Ардвальд, и я кивнула. Однако следующие его слова заставили меня покраснеть: — Эта неделя была настоящим испытанием для моего терпения. Жду не дождусь нашей брачной ночи.

— Я тоже, — прошептала я, отчего в глазах альфы зажглись золотые искры.

— Лири, не потанцуешь со своим старым отцом? — подошел к столу мой отец.

— Обязательно потанцую, если перестанете называть себя старым, — улыбнулась я, вставая.

Мы прошли в центр зала. Музыканты наигрывали неторопливую мелодию, под которую можно было неспешно двигаться и при этом беседовать.

— Он хороший волк, Лири, — немного помолчав, заговорил отец. — Уверен, ты будешь с ним счастлива.

Я улыбнулась, слезы заволокло пеленой слез.

— Я знаю это, отец. И рада, что вы со мной. После свадьбы я навещу вас вместе с Мисси.

— А как же твой супруг? Разве он разрешит оставить его? Даже сейчас я вижу, как он неодобрительно смотрит, потому что я посмел увести тебя.

Я улыбнулась.

— Дело вовсе не в этом, отец, не будьте к нему строги. Просто мы с Ардвальдом так мало видели друг друга за эту неделю.

Это была правда. Предсвадебные хлопоты по праву носят такое название. Волчьи Клыки стали походить на муравейник: съезжались гости, готовился пир, шились свадебные наряды, присылались подарки. И хотя я управлялась в свое время с Пустынной Розой, замок альфы был в несколько раз больше, а значит, выше была и ответственность. Без помощи советника Гервальда, который неожиданно взял на себя часть забот с организацией, я бы не справилась.

Мы успели познакомиться ближе, и я лишь убедилась в том, что хоть он и грубоват по натуре, беззаветно любит брата и волнуется за него. Советник был несказанно рад, что больше ему не нужно притворяться альфой. Я поняла, каких сил ему стоило поменяться с Ардвальдом местами. Со мной же советник был почтителен до благоговения, а в каждом его жесте и слове сквозила благодарность за спасение брата.

Танцуя с отцом, я не могла не радоваться тому, что меня окружают любимые и родные моему сердцу люди и... волки. Мисси танцевала с советником, и оба беззаботно улыбались. Нэнс о чем-то разговаривала с госпожой Мод — кажется, они успели найти общий язык. Амари в своих пестрых праздничных платьях сидели рядом, обсуждая гостей. Не было среди них лишь Фионы, покинувшей замок вместе со своим возлюбленным, и Марджи, которая, сославшись на болезнь, уехала сразу же, как только лишилась метки. Оливия шепнула мне, что она называла меня ведьмой, которая колдовскими зельями приворожила к себе альфу, ведь иначе и быть не могло, раз во время отбора альфа не обращал на меня внимания. Я лишь посмеялась над этим утверждением. Ардвальд передал мне наполненное словами горячей признательности письмо Фионы и устные неискренние поздравления Марджи.

Леди Райла уехала в свое имение еще в те дни, когда я поправлялась от полученной раны. Эта новость обрадовала меня чуть ли не сильнее остальных. Я не хотела видеть фаворитку на самом важном празднике в своей жизни. Лорд Седрик увез тело своего отца и похоронил в родовом имении, после чего вернулся на свадебный пир, чтобы поздравить нас с Ардвальдом и попросить расчет. Я подозревала, что он хочет быть поближе к леди Райле, поэтому кастелян заметно расстроился, не обнаружив фаворитку в замке.

Танец закончился, и отец проводил меня к месту за столом.

— Береги мою дочь, — сказал он Ардвальду.

— Она для меня ценнее всех сокровищ Даннарии.

Отец пожелал нам счастья, и, взяв слово, исполнил балладу о нас с Ардвальдом, которую написал специально к дню свадьбы. К концу исполнения я украдкой вытерла слезы и благодарно улыбнулась отцу.

— Нам пора, — шепнул альфа, когда приличия были соблюдены, и пирующие уже не заметили бы нашего отсутствия.

— Наконец-то, — вырвалось у меня, и Ардвальд счастливо рассмеялся.

Увидев, что мы собираемся уходить, ко мне подошла Мисси. И хотя за предшествующую свадьбе неделю мы достаточное количество времени посвятили обсуждению ритуала, сестра сильно волновалась.

— Будь осторожна, Лири, — прошептала она, крепко обнимая меня.

— Все будет хорошо, Мисси. Я уверена. Просто знаю это. — Самое удивительное, что это была правда. Я не боялась. Я помнила тепло, обволакивающее каждую частичку тела на испытании в святилище. Предстоящий ритуал ничуть не пугал меня.

— Ты всегда была сильнее меня, — улыбнулась Мисси.

— У тебя еще все впереди, — ответила я, улыбнувшись в ответ, сама же горячо взмолилась Богине о том, чтобы сестре никогда не пришлось брать на себя непосильную ношу.

Незаметно выскользнув из зала, мы с Ардвальдом поднялись в подготовленные для нас покои. Жар от огня в камине согревал большую комнату. Там было уютно, несмотря на бушевавшую за окном вьюгу. Я подошла к камину и протянула руки к огню.

— Завтра я хочу провести с тобой весь день, Лири, — подошел ко мне Ардвальд и обнял за талию. Жар его тела жег спину.

— Только завтра? — не удержалась я.

— Каждый день, моя волчица. Ты боишься? — спросил он то, что, видимо, сильнее всего тревожило его душу.

— Нет, — ответила я. — Больше всего я боялась увидеть в твоих глазах презрение, когда будет раскрыт мой обман. А теперь я не боюсь ничего. Ты подарил мир моей душе.

— Я бы никогда не посмотрел на тебя так, Лири.

Я повернулась к Ардвальду. Он пальцами нежно провел по моей щеке и накрыл мои губы своими. Я всем существом потянулась ему навстречу. Видит Богиня, неделя ожидания была слишком тяжелым испытанием.

— У меня есть для тебя подарок, — сказал он вдруг, отстранившись.

— Сейчас? — В моем голосе были отчетливо слышны недовольные нотки.

Ардвальд хмыкнул.

— У нас впереди вся ночь и вся жизнь, Лири. А волчий век долог.

— Звучит как обещание.

— Так и есть.

Мне казалось, что Ардвальд просто оттягивает момент ритуала. Он прошел к столику около кровати и достал из шкатулки что-то светлое, сверкнувшее в свете расставленных по комнате свечей.

— Ты и так был очень щедр, — мягко ответила я, вспомнив бесконечное количество украшений, которые подарил мне Ардвальд к свадьбе. Решив отблагодарить мастера Морвина, который бы добр и сделал поддельный Амулет Луны в ущерб своему делу, я рассказала о ремесленнике Ардвальду, и он заказал целую шкатулку крашений у него.

Приблизившись ко мне, Ардвальд раскрыл ладонь, и я увидела мамин браслет.

— Ты собрал его! — обрадовалась я, протянув руку. Ардвальд закрепил украшение на моем запястье.

— Не я, а мастер Морвин. Кто бы мог подумать, что у ремесленника из Кривого Тупика окажутся столь умелые руки.

— Думаю, теперь он сможет расширить свое дело, чтобы больше людей и волков узнали о его умении. — Я прижала руку с браслетом к груди. — Спасибо, Ардвальд, это очень ценно для меня.

— Ты не радовалась так даже тем украшениям, что подарил тебе я, — произнес он ревниво.

— Это единственная вещь, доставшаяся мне от мамы, к тому же браслет вернул мне настоящего отца.

В дверь постучали, и мы одновременно вздрогнули. Я поняла, что Ардвальд обеспокоен предстоящим, хоть и пытается это не показывать.

— Эликсир, — коротко пояснил он. Я кивнула.

Эликсир, необходимый, чтобы я смогла этой ночью забрать часть силы Ардвальда, готовили жрецы из Храма Луны. Они целую неделю настаивали его в лунном свете и возносили мольбы Богине.

Ардвальд открыл дверь, и в комнату вошла служанка. Поставив поднос с кубком на столик около камина, заторопилась к дверям.

— Готова? — прошептал Ардвальд, беря кубок и обнимая меня за талию, а я, все еще нахмурившись, смотрела вслед служанке.

— Постой, девушка! — сорвалось с моих губ.

Служанка обернулась, присев в реверансе.

— Слушаю вас, миледи Лирилия.

Я чуть вздрогнула, пока еще не привыкнув к этому обращению.

— Как тебя зовут?

— Эдит, миледи, — ответила девушка. Она стояла, опустив глаза вниз.

— Ты прислуживала и другим фиалам? — спросила я, вспомнив, где видела служанку раньше. Ведь это она открывала мне дверь, когда я приходила к леди Райле!

— Да, миледи, эта честь принадлежит мне.

— Подойди, Эдит. — Я отстранилась от Ардвальда, но он не задавал вопросов, внимательно наблюдая за происходящим.

Служанка медленно подошла ближе. Взяв из рук Ардвальда кубок с эликсиром, протянула его девушке.

— Выпей, — сказала я, заставив девушку поднять на меня взгляд. На дне ее серых глаз плескался дикий страх.

— Я… я не могу, миледи, ведь это же эликсир из Храма Луны… как же можно… — забормотала она, делая шаг назад.

— Пей, Эдит, — настойчиво повторила я, шагнув к ней.

Видимо, что-то в моем голосе заставило девушку повиноваться, потому что она трясущимися руками обхватила кубок и медленно поднесла его к губам. Я была благодарна Ардвальду за то, что он не вмешивается, лишь молча наблюдает за нами.

Зубы Эдит громко стукнули о край кубка, а потом она словно подкошенная упала на колени. Кубок полетел на пол, его содержимое расплескалось у камина.

— Молю Богиней и лунным светом, пощадите! Я не виновата! Альфа Ардвальд, миледи Лирилия, простите меня! — выкрикнула служанка. — Это все леди Райла! Она сказала, что прикажет убить мою семью, если я не сделаю это!

Альфа, зарычав, в одно мгновение оказался рядом с Эдит, схватил ее за руку, заставив встать. Служанка вскрикнула от боли.

— Что ты такое говоришь?! Отвечай!

— Это все придумала леди Райла, — заикаясь от ужаса, принялась рассказывать Эдит. — Она давно раздобыла один редкий яд и… и… — Не губите меня, молю!

— Рассказывай! — рявкнул Ардвальд.

— Она говорила, что хотела быть единственной. Что ей нужны только вы, и что только с ней вы будете по-настоящему счастливы. Это медленный яд, но сильный. Леди Райла неправильно рассчитала дозу в первые два раза… И ваши фиалы не успели забрать часть вашей силы… Леди Райла думала, что вы проведете свадебный обряд с ней, когда лишитесь проклятия, и она сможет родить вам наследников.

— А знак на балу? — вспомнила я.

— Она заказала… у мастера огней фейерверк… он и устроил все это, — простонала Эдит.

— Стража! — страшно закричал Ардвальд, отпуская служанку. Она тяжело осела на пол, размазывая по лицу слезы. Когда в покои ворвалась стража, альфа велел: — Запереть ее в темнице! Немедленно поезжайте в имение леди Райлы, возьмите ее под стражу и привезите в замок!

Когда мы вновь остались вдвоем, Ардвальд прижал меня к себе так крепко, что перехватило дыхание.

— Как ты догадалась? — глухо спросил он, гладя меня по спине. Меня бил озноб.

— Гадалка оказалась права, — ответила я, все еще не в силах осознать, что избежала смерти.

— О чем ты, Лири?

— Помнишь, в Ристорде я ходила к гадалке? Она сказала, что мне угрожает смерть. Сначала я подумала, что она имеет в виду покушения на тебя, но когда я увидела эту девушку, у меня появились сомнения.

— Лири, я не знаю, чем заслужил тебя. Ты столько раз спасала мне жизнь, а я… Если бы ты выпила эликсир… Богиня помоги… — В голосе его было столько му́ки, что у меня защемило сердце.

— А ты спас меня, Ардвальд, — отстранившись, сказала я, глядя в его глаза, на дне которых светились любовь, нежность и страх за меня. — Ты открыл мне то, кем я должна быть по праву рождения. Ты спас мою сестру. Ты нашел моего настоящего отца. Не преуменьшай свои заслуги. Лучше поцелуй меня.

— Нет, Лири, нельзя, — с сожалением покачал головой Ардвальд. — В кубке был эликсир силы, без него нельзя. Я не могу допустить, чтобы… — он осекся, не договорив.

Я коснулась щеки альфы рукой.

— Твои предыдущие фиалы были отравлены, Ардвальд. Ненависть и зависть Райлы погубили их, а не ты. А мне эликсир не нужен. — Мои пальцы опустились ниже, пробежались по шее альфы, а потом скользнули ему на грудь. Я распустила завязки на его белой свадебной сорочке. — Я волчица. Ты сам так сказал. Это наша брачная ночь, и я хочу провести ее со своим супругом.

— Ты удивительная, — проникновенно сказал Ардвальд.

— Так докажи это, — улыбнулась я, потянув его в сторону кровати.

Мое белое платье, расшитое серебристыми цветами, полетело на пол, из волос посыпались цветы гортензии, а я льнула к Ардвальду всем телом, всем своим существом, мечтая слиться с ним, стать единым целым, отдать себя и принадлежать ему. И он не заставил ждать.

Перина кровати оказалась мягкой, но еще мягче были губы Ардвальда, скользившие по моему дрожавшему телу.

— Лири… моя… — шептал он между поцелуями.

— Я готова, Ардвальд… сейчас… — выдохнула я, и он внял призыву. Тугая волна плотного жара его силы затопила меня, когда мы слились. Я зажмурилась от удовольствия, когда огонь тугой пламенной волной побежал по коже.

— Прими часть меня, Лири, — тихо сказал Ардвальд, совсем как тогда, во время испытания в святилище. Повинуясь его голосу, я распахнула невидимую дверь в сознании и не закрывала ее до тех пор, пока весь жар не ушел, растворившись.

Мы не спали до утра. Мне казалось, что Ардвальд боится засыпать. Но все обошлось. Я выжила. И знала, что мы все сделали верно.

— Как ты себя чувствуешь? — в который раз спросил Ардвальд.

— Прекрасно. — Я потерлась носом о его плечо. — А ты?

— Опустошенным, — со смехом ответил он. — Безумно приятное чувство.

Нам не дали понежиться в постели. Раздался громкий стук в дверь, и Ардвальд, сыпля проклятиями и призывая на голову стучавшего всевозможные беды, пошел открывать. Я лишь посмеивалась над его гневом. За дверьми оказался смущенный стражник. Извинившись, он передал альфе два срочных письма.

— Одно от лорда Седрика, другое из Храма Луны. Если там не окажется что-то действительно важное, прикажу казнить всех. С какого начнем? — спросил он меня, возвращаясь в постель.

— С письма лорда Седрика.

Ардвальд кивнул, вскрыл письмо и начал читать вслух.