— Ты мне задолжал, — говорит громила, — за это я заберу её.

Этот жуткий человек появляется, когда нас свадебный кортеж достигает ЗАГСа. И возникает горой, едва мы с женихом выбираемся из машины.

Он огромен, страшен, одет в майку на голое тело и чёрную кожаную куртку. Шары мышц перекатываются при каждом движении.

Саша, мой любимый, теряется, начинает лепетать:

— Саид, прошу! Деньги будут! Дай только свадьбу доиграть!

Саид? Кажется, я знаю, кто это. Зверь, который держит в страхе весь город. Зачем Саша связался с ним?

Чудовище лишь ухмыляется:

— Нет, Санёк, ты все договорённости просрал. Поэтому девка — моя. —  Он кивает своим подельникам: — Уведите.

Они тащат меня, а я кричу:

— Саша, Сашенька! Не отдавай меня им! — Но что может мой жених против Саида Джабраилова.

Я думала у нас с Сашей любовь. Он честен, сделал предложение, повёз в ЗАГС. И вот теперь… меня забирают за долги моего жениха. Что меня ждёт? Зачем я Саиду? Мне не понятны эти странные игры.

Меня, кричащую и брыкающуюся, заталкивают в большую, угловатую машину, вслед набиваются громилы Джабраилова.

Я стараюсь отодвинуться от них как можно дальше и вжимюсь в противоположную дверцу.

Ближайший отморозок с сальной улыбочкой с видимым удовольствием перегибается через меня и фиксирует дверь.

— Попалась, лисица! — ехидничает он, а меня передергивает от отвращения. Лисой меня зовут только очень близкие люди. Неужели мой Саша подробно обо мне рассказывал бандитам?

В какой-то другой ситуации, в другой день моей жизни, мне было бы ужасно жаль платье!  Это роскошное, свадебное платье, фасон и стиль которого я тщательно подбирала  к типажу своей фигуры, идеально подчеркивало мою, по выражению стилиста, аристократическую хрупкость, не превращая меня с моей бледностью в форменное привидение.

 Я подсознательно цеплялась за мысли о платье, чтобы не сойти с ума от ужаса: я знаю, что Саид Джабраилов ведет свои дела жестко и безжалостно, не считаясь ни с кем.

На свадьбу я выбрала себе изящное платье с обнаженными плечами и достаточно скромной, хоть и многоярусной юбкой.  Но пышные юбки все равно мешали нормально ходить.

Мне хочется упасть на землю и биться в истерике, но останавливает мысль, что в таком случае участь моя не ясна. И этот кошмар все никак не прекращался.

Едем мы не слишком долго, и я не успеваю настрадаться от тесноты. Меня снова извлекают на свет божий, как вещь: захотел, достал, надоела — спрятал!

Я  наступаю на подол, норовя вот-вот упасть и растянуться неопрятной зефиркой в грязи.  Но здоровенные гориллы успевают меня поддержать и не дать упасть.  Однако ни капли благодарности к ним у меня так и не появилось.  Я просто не могу быть благодарна тем, кто меня похитил! А они меня похитили. С собственной свадьбы! Самый важный день в жизни любой девушки для меня сегодня превратился в мрачный кошмар.

Один из громил тащит  меня в клетку, в буквальном смысле — тащит, как мешок картошки на плече, перекинув через него вниз головой. Не особо аккуратно забрасывает в клетку, хлопнув напоследок толстой железной дверью.

Здесь довольно просторно, почти комната, но наличие решеток из толстых стальных прутьев и отсутствие обозримых открытых выходов удручает, давит на психику.

В углу я замечаю у стены деревянное сиденье и бросаюсь к нему, задрав праздничные юбки своего платья.

 Сейчас мой наряд, как и весь мой вид, давно потеряли праздничность. Я поморщилась от ноющей боли в лодыжке – подвернула ногу, когда меня грубо тянул за собой этот здоровенный отморозок с бритым и татуированным черепом, еще и одну туфлю потеряла.

 Сиденье у стены оказывается накрытым каким-то крошечным, словно детским матрасиком, лежит также небольшая подушечка-думка, а сверху наброшен такой же крошечный пледик.  Но мне сейчас было все равно, я со стоном блаженства плюхаюсь на это сиденье и скидываю уже, наконец, вторую туфлю.

Мне кажется, что одна нога в белом капроне немного припухла. Да, ее я и подвернула, она и болела, пульсируя,  не давая на нее опереться.

Я вымученно оглядываю свою камеру, и сомневаться не приходится — я пленница.

Камера, хоть и просторная, но неуютная, мрачная, низкий потолок малюсенькое, тесно зарешеченное окошко почти под самым низким потолком.  Достать можно, но выбраться — никак. Зато видно небо и, скорее всего, функция этого отверстия — проветривание.

Одна надежда — на моего папочку. Он видел, кто меня увозил, видел, что этот Саид разговаривал с моим Сашей сначала. Верю, что мой папочка догадается и скоро вызволит меня отсюда!

 Вот тебе, Алиса и первая брачная ночь! Мы с Сашей откладывали  это событие на ночь после свадьбы. Я была готова стать по-настоящему его женщиной и до свадьбы, но мой жених настаивал на сохранении традиций. Сейчас, несмотря ни на что, мне не хватало моего Саши, его нежных объятий, успокаивающих поцелуев и задушевных разговоров.

Всхлипнув от раздирающей внутренности боли, обхватываю обнаженные плечи руками и плачу. Выплакаться, как следует мне не дают. Лязгает железная дверь, и в мою клетку, пригнувшись и тихо ругаясь из-за этого сквозь зубы, заходит сам Саид. Даже пригнувшись, он выглядит внушительно, страшно и угрожающе. Так даже опоенный снотворным и притянутый к полу клетки цепью тигр все равно сохраняет внутреннюю опасную мощь. 

Громила подходит ко мне, грубо хватает своей лапищей меня за корсаж платья и встряхивает изо всех сил. Нежная ткань трещит, драгоценный бисер рассыпается по грязному бетонному полу.  Пара секунд, и я остаюсь лишь в беленьких кружевных трусиках, поясе с подвязками и белых чулочках с красивой кружевной резинкой .

 Сразу же стыдливо прикрываю грудь.

Но этот монстр хватает меня за запястья и широко разводит мои руки в стороны.

— Не смей прятаться от меня! — громыхает он, нагло рассматривая меня. —  Не соврал, крысеныш. Хороша шлюшка! — довольно констатирует он, а я съеживаюсь от страха.

Мне не нравится то, что происходит. Неужели этот монстр станет моим первым мужчиной?

Холодею от того, что вместо брачной ночи оказываюсь один на один в клетке со зверем.

И сейчас он дико голоден. И его обедом стану я.

Дорогие читатели, рада приветствовать вас в своей новинке. Поддержите её лайками-наградами-комментариямиГерой - не пушистый зайка и таким не станет!

Будут жёсткие моменты, но ХЭ гарантирован Мы с музом ждём вашей поддержки!

Меня мелко трясет изнутри. Я никак не могу унять эту дрожь, да и не старюсь, если честно.

Этот гигант отпускает одну мою руку и накрывает своей громадной, шершавой лапищей мою грудь. Причем, его ладонь настолько огромна, что с легкостью накрывает сразу обе моих груди. И, кажется, ему это нравится, потому что самодовольная ухмылка трогает его губы.

Я твержу себе, что он – отвратительный насильник, но собственные глаза предают меня, точечно высвечивая его лицо: необычный, восточный разрез темных, почти черных глаз, длинные, густые, загнутые кверху ресницы, о каких бы могла мечтать любая девушка. Его лицо – это карта его жизненных треволнений: шрам, наискось рассекший одну бровь и чудом не задевший глаз, горбинка перелома крупного носа, многочисленные остатки шрамов на пухлых, чувственных губах, заметная вмятина от ссадины на скуле и мятые-перемятые уши борца.

Но он все равно такой милый! Боюсь даже представить, что он со мной сделает, если я озвучу ему то, что считаю его милым.

 А еще, у него отменное тело, нельзя не признать. Этот человек явно уделяет своему телу много внимания. Возможно даже, как это принято на Востоке считает, что тело – это храм души, потому что даже я, напуганная и предвзято ненавидящая, не могу не признать, что классические кубики пресса – это восторг!

Мой Саша такими кубиками похвастать не мог. Он у меня изысканный и утонченный. А этот зверь – сплошная гора мышц. Они перекатываются под бархатной на вид кожей при каждом его движении, притягивая к себе мой взгляд.

 Татуировки на смуглой коже не отталкивают, а притягивают. Я всматриваюсь в узоры с любопытством и с удивлением понимаю, что это почти искусство.

 Он очень напоминает статую Самсона, разрывающего пасть льва – такой же угловато-мощный.

Я с трудом отвожу глаза от притягательного тела мужчины и кляну себя мысленно сумасшедшей, если нахожу этого человека привлекательным. Но я ничего не могу поделать с правдой – он мне не противен.

Я вообще с детства эстет и люблю искусство. Трудно не любить то, что в тебе постоянно воспитывают и взращивают. Мой любимый папочка – известный в городе деятель искусства, меценат и владелец нескольких художественных салонов.

  Я смотрю на Саида загнанным кроликом и никак не могу даже представить то, что сейчас, по всей вероятности со мной произойдет.

Но представлять ничего уже и не надо.

Саид рывком сдирает с меня трусики, я на краткий миг ощущаю легкую боль от впившихся в кожу кружев. А он опускает взгляд, отчего я мучительно краснею. Потому что ни один мужчина, включая моего Сашу, не видел еще меня такую. Тем более, чужой и такой грубый.

 Как бы мне хотелось сейчас рассыпаться на миллионы песчинок, просочиться сквозь трещины в бетонном полу и затеряться под землей, лишь бы не достаться этому зверю.

А он сдергивает на бедра свободный пояс своих спортивных штанов и оголяет свой инструмент. Я даже не могу назвать его членом. Он огромен!  Толстый ствол, примерно с половину моей руки и по длине  почти такой же.  Он увенчан лиловой налитой, маслянистой головкой по форме напоминающей шляпку гриба, тоже довольно внушительной по размерам. Под темной кожей ствол перевивают голубоватые вены. 

Мне на ум приходит старый, еще военный пулемет Максим, который я видела в нашем местном музее – также гордо торчал и  его внушительный ствол, как сейчас, чуть покачиваясь, восстало естество Саида.

Мамочки, он же меня в клочья порвет таким страшилищем!

Мужчина толкает меня спиной на лежак, наваливается сверху, придавливая меня своим массивным телом.

Мне трудно дышать под таким весом, но он и не думает приподняться, чтобы дать мне хоть немного комфорта. Он довольно елозит на мне, устраиваясь поудобнее, а я чувствую тяжесть и вместе с ней на меня накатывает отвращение.

Бесполезно молить о пощаде или плакать! Кричать и вырываться тоже бессмысленно. Можно даже сделать себе же хуже, если ему вздумается меня укротить. Он легко удержит меня даже одной рукой, даже если я буду при этом брыкаться изо всех своих сил. Я в этом уверена!

Что мои силенки по сравнению с горой накачанных, тренированных мышц этого человека? Да и человека ли? Статуя! Древняя статуя, времен греческого культа тела!

Заметив мое разглядывание, Саид довольно щерится. Он все же отстраняется, но только для того, чтобы рывком раздвинуть мои ноги и подтянуть мои бедра поближе к своим.

Я закрываю глаза и стараюсь отрешиться от всего.

–  Не смей закрывать глаза, шлюшка! Смотри, как тебя трахает Саид! Саид и никто другой. Поняла? – хрипит он, наклоняясь губами к моей груди.

Твердые, ничуть не нежные губы втягивают мой сосок в горячий рот, а скользкий язык  играет с ним, заставляя окаменеть.

 И мое тело сдается, начинает рассылать тонкие лучики удовольствия от соска во все свои потаенные  уголки. Но этого было слишком мало, чтобы забыться.

Я понимаю, что сейчас мне будет очень больно. Больно и неприятно. И мне просто нужно пережить эти несколько мгновений. Пережить и не забыть дышать! Уговариваю себя не плакать, чтобы не доставить этому зверю еще больше удовольствия.

Саид трогает мои половые губки и недовольно кривится:

–  Совсем сухая, сучка! – я же не понимаю, чего он ждал в такой ситуации от меня.

Мужчина смачно плюет в свою ладонь и растирает эту влагу по моим половым губам, неожиданно даже нежно. Его пальцы легко массируют мои складочки, вызывая во мне ответную дрожь, а его темные глаза довольно блестят, наблюдая за тем, как жаром опаляет мои щеки, дыхание мое учащается, и я даже начинаю легко постанывать от приятных ощущений.

Несмотря на то, что член Саида меня пугает своими размерами, во мне просыпается желание ощутить его внутри.

Не знаю, так ли ведут себя похотливые, развратные девки, но мне сейчас очень стыдно за себя!

Мужчина снова склоняется к моей груди, не прекращая ласкать мое лоно. Горячий язык проводит по ложбинке между моих грудок, а потом его рот  резво перекидывается на одну мою грудь и начинает ее беззастенчиво лизать, покусывать и посасывать.

Я с ужасом чувствую, что мои полове губки набухают, наливаются влагой, мужчина издает довольный то ли рык, то ли урчание. Он поднимается и смотрит на меня смеющимися глазами.

А, я смутившись, смотрю на амбала за решеткой, который нагло пожирает нас глазами, засунув руку в свои штаны. Фу!

–  Молодец! – поощряет он меня хрипло, снова берет в свои ладони мои ноги и забрасывает их к себе на плечи.

Его плечи настолько широки, что теперь мои ноги раздвинуты едва ли не на шпагат. Он подтягивает меня за бедра еще ближе к себе и его головка упирается в мое лоно. К счастью, он не торопится меня пронзить, а тоже замер и выжидает, к чему-то прислушиваясь.

 Я использую эти мгновения передышки, чтобы расслабиться и подумать о чем-нибудь приятном. Например, о том тепле, которое источает его мягкая головка, почти прожигая мои половые губки.

Мужчина начинает медленно водить своим членом по моим половым губам,  подразнивая, чуть нажимая на клитор и легко толкаясь в лоно, но, не переходя пока барьер. Это расслабляет, а вторая рука, пощипывающая мои соски помогает ему меня завести. От легкого возбуждения голова идет кругом.

 Я так увлекаюсь, завороженная ритмом ласк, что пропустила тот момент, когда Саид толкнулся бедрами чуть сильнее и его член погружается в меня до упора. Твердые губы мужчины накрывают мои, поглощая мой вскрик боли. Пальцами я цепляюсь за широкие каменные плечи, оставляя борозды от своих ногтей, но он даже не морщится, лишь прикрыл глаза блаженно. Извращенец!

Так длится несколько секунд, пока мое лоно чуть пульсирует от боли. Он терпеливо пережидает эти конвульсии. И лишь потом он снова пытается меня возбудить.

Я же смотрю на грубое, словно вытесанное из камня лицо мужчины и вижу выражение полнейшего блаженства. И этот контраст грубой красоты и какой-то запредельной, восторженной нежности, ошпаривает мои вены изнутри.

Уголки чувственных губ слегка изгибаются кверху, лишь обозначая полуулыбку, делая все его лицо мягче и чуточку моложе, а я заворожено любуюсь этой метаморфозой, чувствуя его руки на своей груди.

Он больше не пытается сдерживаться, мял и пощипывал уже активнее, но не причиняя боли. Он склоняется ко мне, отчего мои ноги почти дотрагивается коленками моих же плеч, раскрывая мою промежность для него намного шире. А его член скользит в меня до упора. И будто надавливает внутри какую-то кнопочку, которая по всему телу разливает электрический шторм удовольствия.

Меня снова мелко трясёт, но уже от удовольствия, которое я испытываю.

Саид ускоряет темп, вгоняя в меня свой член быстро, мощно, на всю длину, безжалостно тараня и совершенно не слушая моих просьб.

 А я вдруг пугаюсь того, что начинаю чувствовать и пытаюсь отползти от него.

Но зверь держит цепко, совершенно не обращая внимания на мои потуги.

–  Хватит! Прекратите! – хнычу я, а он только смотрит дикими черными глазами и продолжает погружаться в мое лоно, навалившись на меня, чтобы беспрепятственно вгрызаться в мою грудь.

 Похоже, ему она пришлась по вкусу моя небольшая, аккуратная грудь, он терзает ее безостановочно: он мнет своими лапищами, то посасывает соски, то покусывает их, а то и вовсе просто лижет кожу или шумно вдыхает мой запах в ложбинке между ними.

Сумасшедший!

Я вся горю од ним и уже не понимаю, чего на самом деле хочу.

Понимаю только, что с каждым его движением меня подбрасывает куда-то вверх, к эйфории и противиться этому бесполезно!

Я не сразу понимаю, кто из нас стонет.

Саид уже не склоняется надо мной, он снова выпрямился, снял мои ноги со своих плеч и широко развел их в стороны. Он толкается в меня своим членом и смотрит на это вниз, любуется, время от времени потирая мой клитор подушечкой большого пальца, что добавляет мне острых ощущений.

Чувствую жар, он разливается внизу живота, расплескивается, ищет, чем выплеснуться. И я взрываюсь, вгибаюсь в блаженном экстазе и, не сдержавшись, кричу.

Саид, не останавливаясь,  насаживает меня на свой ствол, подбрасывая меня все выше, а потом и сам дергается, встряхивается и длинно, судорожно выдыхает. Я чувствую его пульсацию во мне и с непонятной мне нежностью обнимаю бедра мужчины ногами.

Что это было вообще?

Саид напоследок чмокает меня в губы, кончиком языка дотрагивается до одного соска и встает с неудобной, слишком узкой для двоих лежанки. Мгновение он ошалело смотрит на свой член, слегка испачканный кровью.  Я вижу понимание в его глазах, озаряющее светом угловатое лицо. Он уходит молча, так и не найдя, что сказать.

А я набрасываю на себя остатки платья и сверху прикрываюсь слишком маленьким детским пледиком. Я очень устала, а все тело стонет от непонятной истомы. Но это удивительно приятное чувство. Я пробую задремать, и у меня почти получается, но дверь снова лязгает.

Оказывается, вернулся Саид, он несет два ведра, через шею у него перекинуто махровое полотенце, а подмышкой зажат пакет.

Зайдя, он ставит ведра в углу, перевешивает полотенце на меня, вручает мне пакет и, глянув на лежанку, где осталось валяться мое платье и маленький плед, уходит обратно, бросив мне напоследок:

– Приведи себя в порядок пока, позже я отведу тебя в душ!

Бросаюсь к ведрам и почти рыдаю от благодарности – в одном ведре налита вода, сверху плавает пластиковый ковшик и большая мягкая мочалка-губка.

В моей камере есть унитаз все в этом же углу. Трогаю пальчиком воду в ведре, она восхитительно горячая, но не обжигающая.

Потом роюсь в пакете, добывая из него ароматное жидкое мыло для интимной гигиены, пузырек с экстрактом ромашки. Читаю на этикетке, что это обеззараживающее, противовоспалительное средство для интимной женской гигиены. Надо же, какой заботливый… зверь!

Воспоминания о его «заботливости» обжигают щеки стыдом. Я же так похотливо извивалась под ним, стонала и даже подмахивала. Какой позор!

Я аккуратно присаживаюсь над пустым ведерком, разведя ноги, смачиваю мочалку, капаю на нее немного жидкого мыла и вспениваю его, провожу намыленной губкой у себя между ног. Бархатистое теплое прикосновение рождает во мне бурю воспоминаний, и я неосознанно замедляю движения, легко потираю мягкой мочалкой свою промежность, потом надавливаю грубее, как это делал Саид, второй рукой также неосознанно тру свою грудь и грубо мну, словно это лапища Саида.

Поднимаю глаза и натыкаюсь на жадный взгляд все того же амбала, который все также шурудит у себя в штанах.

Это неприятно, но меня почти не трогает.

– Давай, детка, – хрипло бормочет охранник, едва ли не капая слюной, –поработай активнее, покажи мне свои богатства!

Я отворачиваюсь.

– Что, шлюшка, уже запала на гигантский член Саида? – слышу второй, незнакомый голос и снова смотрю на решетку двери.

Второй амбал пялится также жадно и с похотливым весельем.

Поднимаюсь и отхожу в угол, но эти два кретина, ослеплённые похотью, открывают мою клетку и вразвалочку заходят внутрь.

 – А нас обслужить не хочешь? – развязно рявкает первый.

– Не хочет! – следом за амбалами в клетку втискивается взбешенный Саид. Он снова что-то несет для меня. Лично. На фоне этого гиганта его амбалы выглядят заморышами!

– Саид, мы это, пальцем ее не тронули! – блеет второй амбал, пятясь в противоположный угол камеры, – но твоя сучка такая горяченькая и так с собой играла!

Саид без слов хватает говоруна за шею своей могучей лапищей и сдавливает. Даже мне слышен хруст, и амбал обвисает в хватке гиганта.

– Еще хоть криво глянешь на мою девочку и так легко, как он, не отделаешься! Всосал? – рычит Саид, брезгливо отбросив тело одного и поворачиваясь ко второму.

– Ты здесь больше не живешь! – это уже мне, требовательно протягивая в мою сторону свою громадную лапищу.

Я осторожно подхожу ближе и робко вкладываю ладонь в его руку. Саид притягивает меня к себе, легко поднимает и несет на выход.

– Прибери здесь! – командует он оставшемуся амбалу, уже выйдя и захлопывая ненавистную решетчатую дверь.

В коридоре уже потолок повыше, и Саид может распрямиться почти в полный рост.

Он перехватывает меня удобнее и несет на руках, неожиданно бережно прижимая к широченной груди.

А у меня в ушах звучит его рык про «мою девочку» и начинает щипать в глазах. Почему он такой? Пусть бы оставался грубым и жестоким, чтобы мне было удобно его ненавидеть!

Я с интересом осматриваюсь, дом очень даже неплох – дизайн явно на заказ, уютно, чистенько и просторно. Примечательно, что нет множества мелких деталей. Как это бывает в местах, где живут люди: то пиджак на спинке стула висит, то детские игрушки раскиданы, то зонтики или сумочки ждут своих хозяев, или мобильный телефон лежит на подзарядке. Здесь же все было прибрано и по-спартански скупо.

Мобильный телефон имелся только в руках у амбала, который расслабленно сидит в гостиной на большом мягком диване и увлеченно во что-то играет на этом гаджете.

Завидев Саида, горе-охранник вскакивает и пытается спрятать мобильный телефон в карман камуфлированных штанов, но на его беду игра не отключается и продолжает давать о себе знать громкими звуками.

Саид хмыкает и шагает дальше, а охранник ощутимо выдыхает.

 Вскоре мы добираемся до комнаты на втором этаже.

Саид уверенно заносит меня внутрь.

Это оказывается спальня. Такая же дизайнерская и аскетичная, а главное, полностью минималистическая – ничего лишнего: ни цветов, ни картин, ни бра по стенам. Комната выполнена в темных тонах, но не выглядит классно, особенно, на фоне той каморки, куда меня поселили изначально.

Не останавливаясь, Саид проносит меня через всю спальню в небольшую дверь напротив входа.

Он и сам-то с трудом в нее протискивается, а тут со мной на руках, но мы все же попадаем в просторную ванную комнату.

Я с любопытством осматриваю просторное помещение – как раз по габаритам для гиганта Саида. Вместо ванны у него для удобства организована шикарная душевая кабинка – просто угол выложили кафельной плиткой, положили поддон, повесили душевую панель и скрыли прозрачным полукруглым пластиком. Получилось очень комфортное место.

Меня он вносит в этот монструозный душ, как горошинку в трехлитровую банку. Удерживая меня одной рукой на весу, второй он включает воду в лейке на длинном гибком шланге, поливает горячей водой выступ из стены, также обложенный кафелем, как и сама стена, стелет на этот выступ махровое полотенце, и только потом усаживает меня сверху.

Саид выходит из кабинки на минутку и возвращается с целым ворохом бутыльков и цветных мочалок разных форм и размеров.

Меня быстро и ловко освобождают от всех лишних тряпок. Пара нажатий кнопок на панели и сверху льётся приятная горячая водичка.

 Она стекает по моему обнаженному телу, и я почти физически чувствую, как с меня смывается весь негатив последнего времени.

Саид подходит ближе, почти вплотную, и теперь вода попадает и на него. Удивительно, но если отбросить предвзятость, то он очень красив!  Мне просто нравится смотреть на ухоженное мужское тело без капли жира. Мышцы очень красиво «текут» под гладкой, бархатистой кожей.

Мужчина движется и мышцы двигаются тоже – мягко перекатываются, то вздуваясь, то опадая, местами подчеркиваемые выпуклыми голубоватыми венами. Определенно, скульптор, который ваял это тело был талантлив!

Саид удивительно нежно для такого гиганта берет меня за лодыжку, и я  морщусь – ему попалась именно поврежденная моя нога. Он опускает взгляд на мою ногу, и его лицо темнеет.

– Кто посмел? – рычит он мне в лицо, наклонившись совсем близко, почти коснувшись лбом моего лба.

Я стараюсь отодвинуться от бешеного монстра.  Сейчас в нем уже нет ничего красивого – сплошная яростная гора мышц.

–Никто, я подвернула в туфлях, – лепечу испуганно, а Саид отодвигается, задирает мою ногу поближе лодыжкой к своим глазам и внимательно осматривает припухлость

– Нехорошо! – констатирует он результат своего осмотра. Конечно, наверняка он разбирается в травмах – сам, наверное, не одну пережил. – Надо лечить.

Я киваю, лечить, так лечить.

Смочив и намылив мочалку ароматным гелем для душа, Саид от многострадальной лодыжки начинает намыливать мою ногу, поднимаясь все выше.

 А у меня ощущение будто ногу заливает густой ожигающей лавой. Дергаюсь, когда настойчивая рука с мочалкой поднимается до моей промежности и начинает осторожно тереть меня там. От невыносимых ощущений запрокидываю голову, а Саид снимает лейку на гибком шланге и льет мне теплую воду на разгоряченное лоно, он откладывает мочалку в сторону и начинает тереть мои половые губки просто пальцами. 

Склоняется к груди,  втягивает в рот один твердый, возбужденный сосок. Из моей груди вырывается протяжный стон удовольствия, когда сразу два пальца Саида проникают в мое лоно и начинают меня легко потрахивать в такт посасываниям соска.

Чтобы не упасть, вцепляюсь пальцами в широкие плечи мужчины, а он опускается на колени и приникает к моему лону горячим ртом. Понимаю, что он искусно держит меня на острой грани, и готова кричать от этого невыносимого ощущения.

А потом Саид с рыком выпрямляется, притягивает меня к себе за бедра и я чувствую, как его член врывается в меня до самого упора. Сладенько так, чувственно.

Ах…

 И я обхватываю бедра мужчины своими ногами.

Саид двигается медленно, мучительно медленно, и я несдержанно начинаю его всячески подгонять, извиваюсь, льну теснее, стараюсь насадиться как можно глубже, резче.

 А он неторопливо скользит внутрь до упора, замирает и начинает осторожно выходить обратно. Скулю, тянусь следом, не желая выпускать!

– Хулиганка! – хрипит Саид сквозь зубы и начинает яростно вколачиваться в меня своими бедрами с бешеным темпом.

Да!

Саид смотрит мне прямо в глаза, рычит, словно дикий зверь, его ладони мнут мои бедра, руководят мной, буквально насаживая меня на его член.

Долго мы оба не выдерживаем, и громко, бурно кончаем почти одновременно, тесно сплетясь и пульсируя в такт.

Саид нежно целует меня в губы и прямо так со мной на нем выносит меня в спальню. Там он осторожно ставит меня на серый ковёр, а сам достает полотенце и начинает меня ласково промакивать им от влаги.

Саид накидывает на себя неожиданно молодежную футболку, а мне выделяет  одну из своих рубашек, в которой я просто тону – меня можно минимум трижды в нее обернуть.

Ужин нам приносит прямо в спальню привлекательная женщина лет сорока. На ней строгая темная форма с белым воротничком, поясом и отворотами на рукавах. Неожиданно эстетично для логова жуткого бандита.

Я улыбаюсь собственным мыслям и ловлю себя на том, что уже не боюсь Саида. Сложно бояться того, кто так тебя целует.

Интересно, как там мой папуля поживает, наверное, переживает за единственную дочь? Но почему-то от него все еще нет никаких вестей, это немного настораживает.

Саид сам сервирует нам стол в спальне, просто разгрузив посуду и приборы с подноса.

Как по волшебству на столе появляется длинный тонкий подсвечник с зажженной свечой в нем.

Саид задвигает плотные портьеры на окне, отчего комната погружается в полумрак. Его разгоняет теперь только трепетное пламя свечи. Это пламя неясными отблесками отражается в почти черных глазах Саида, когда мы присаживаемся за стол и начинаем ужин.

–  Простите, мой отец связывался с вами? – не выдерживаю я неизвестности.

Мужчина откладывает в сторону приборы и откидывается на спинку стула, скрестив могучие руки на широченной груди. От этого движения мышцы под кожей  плавно перетекают, а вены на скульптурных  предплечьях красиво вздуваются, завораживая. Широкие, брендовые наручные часы на запястье лишь подчеркивают красоту рельефа рук мужчины.

– Тебе не за что извиняться, Лисенок! –  спокойно и бесстрастно отвечает Саид, –  мы уже обсудили все с твоим отцом, но он не готов платить долг Александра, учитывая обстоятельства.

–  К-какие об-бстоятельства? – у меня перехватывает горло от неясных дурных предчувствий. И, как оказывается, не зря!

–  Все время, пока ты готовилась к свадьбе, у Александра была другая женщина. Он не собирался жениться на ней, но с большим удовольствием с ней спал, регулярно посещая ее в квартире, которую он ей и купил, заняв у меня денег, – все также бесстрастно рассказывает Саид.

 А у меня что-то сдавливает в груди, на глаза наворачиваются слезы, губы мелко дрожат.  Мне кажется, что кто-то коварный и гадкий со всего размаха всаживает мне между лопаток здоровенный тесак и теперь медленно, с садистским удовольствием его проворачивает.

Единым плавным движением Саид оказывается рядом, поднимает на руки, прижимает к своей груди и возвращается на свое место вместе со мной в руках.

Потом я сижу на его коленях, а он кормит меня ужином с ложечки, словно ребенка.

 А когда я не могу сдержаться и очередная слезинка сбегает по моей щеке, он ловит ее губами, после нежно целуя мня в уголок губ.

–  Лисенок, я виноват, что напугал тебя на свадьбе, но это был мой единственный шанс вырвать тебя у него! – я молча перевариваю информацию об изменившемся статусе кво. Вот тебе и вышла замуж за любимого мужчину! 

Я киваю, соглашаясь, что виноват.

–  Ну, хочешь, я его убью? – абсолютно серьезно предлагает он мне.

–  Кого? – не сразу понимаю я, растерявшись от такого предложения.

–  Сашеньку твоего, – поясняет Саид, я даже фыркаю.

–  Не надо никого убивать! – ужасаюсь я, Саид спокойно кивает, словно ничего другого от меня и не ожидал.

А после ужина я наблюдаю невиданный аттракцион: Саид собственноручно под охи горничной моет посуду, как все простые смертные в мире!

Я смотрю за ним с улыбкой и периодически пытаюсь просочиться к мойке, чтобы перехватить инициативу, но раз за разом бываю перехвачена и отодвинута прочь. Так мы некоторое время пихаемся возле мойки, ухохатываясь.

– Не мужское это дело – посуду мыть! – со смехом привожу я последний аргумент

–  Ты еще скажи, не барское! – громогласно хохочет Саид.

 На звук в кухню вваливается охранник, любитель игр на телефоне и зачарованно замирает, наблюдая нашу веселую возню.

После ужина откровений Саид вручает мне мой мобильный телефон и я, наконец, могу поговорить с папулей.

Набирая номер, я еще н знаю, что именно скажу отцу, но он сам начинает разговор:

–  Лисенок, не переживай, Джабраилов тебя не обидит! – ох, папа, знал бы ты, что твой Джабраилов уже со мной сделал!

Молча глотаю слезы, ничего не буду рассказывать папе, ни к чему это сейчас.

Папа рассказывает все сам. Он с восторгом описывает новый совместный проект, затрагивает тему СМИ и тут же, немного виновато признается, что теперь я – невеста Саида Джабраилова и об этом уже вышел репортаж в местной газете – об объединении двух династий. 

Папа заискивающе просит:

– Лисенок, это важно для моего бизнеса, ты ж понимаешь, хорошая реклама на самом старте проекта – очень важна! –   я понимаю, конечно. Уже пять лет выполняю функции личного папиного помощника, фактически, его правой руки. Мне ли не знать все нюансы его бизнеса. И если для нового проекта нужно побыть чьей-то женой или невестой, то я побуду, хотя уже по горло сыта всеми этими свадьбами!

Но, видимо, придется еще немного потерпеть – не хочется обижать папулю и Сада. А обижать отказом Саида Джабраилова и вовсе себе дороже. Подозреваю, он не тот человек, который молча проглотит обиду!

 Как я понимаю из спутанного рассказа папы, они с Саидом затеяли совместный проект: элитный выставочный зал мототехники. Саид сумел убедить моего консервативного папочку, что Харлей Дэвидсон – тоже искусство. И теперь они совместно планируют крупнейший в городе проект.

Я слышу из уст папы такие названия, как Харлей, Ямаха, Сузуки и тихо млею. Когда-то, еще подростком, я мечтала, чтобы мой любимый папочка стал более современным и, кажется, эта мечта, наконец, осуществляется.

Я мысленно прикидываю в уме, что рентабельность будущего проекта, при условии полного отсутствия конкуренции, будет крайне высока. А конкуренции у нас в городе и нет. Это они с Саидом отлично придумали!

–  Лисенок, в газетах пишут, что ты скоро выходишь замуж за Джабраилова и наши династии объединятся! – ласково произносит папа, и я понимаю, что таким образом, он заодно прикрыл мой косяк с неудачным выбором жениха.

Бросаю взгляд на своего зверя. А что по этому поводу думает сам Джабраилов? Мысленно усмехаюсь – надо же, уже зверя присвоила! Он явно слышит наш разговор, но его лицо безмятежно, а встречный взгляд абсолютно спокоен.

Понимаю, что в данной ситуации мужчина и не станет проявлять эмоции –  чистый бизнес, ничего личного! Я обещаю папе быть хорошей и подтверждать все сплетни, какие они с Саидом уже успели наплести вокруг меня, кумушки.

Произношу последнее слово для папы, а сама ехидно смотрю в глаза Саида, он усмехается в ответ – его чувственные, полные губы трогает сексуальная усмешка, превращая матерого убийцу в озорного ловеласа.

В который раз поражаюсь, что за напускной звериной внешностью никто не видит в Джабраилове обычного мужчину. Красивого, между прочим! Иногда это в нем проглядывает. Кажется, он и сам не против стать нормальным, но бизнес обязывает «держать лицо», как моего папулю он же много лет обязывал каждый день заковывать себя в классический костюм-тройку в любую погоду и на любое мероприятие.

 Папа любил шутить, что в другом виде бизнес-партнеры могут его просто не узнать. Сомневаюсь в этом, но смысл понятен.

 Разрешив все вопросы, слышу напоследок напутствие от папули:

–  Лисенок, не дергайся, я все сделаю, как надо! – и я верю любимому родителю. Не его вина, что я взбрыкнула и помчалась, как угорелая, под венец с никому неизвестным Александром, который, как, оказалось, навесил на мои раскидистые уши лапши ради достижения собственных целей.

Мне противно и больно, но рядом тут же оказывается гора мышц, которая нежно прижимает меня к твердой груди, не давая проливать слезы о недостойном!

Не успеваю распрощаться с папулей, как телефон в руке вибрирует вызовом и звучит знакомая мелодия – Саша!

Заметив мое нервное состояние, Саид смотрит мне через плечо на имя абонента, а у меня на телефоне под противную, слащавую мелодию на экране под довольной фотографией Саши написано: «Любимый».

Саид окаменевает рядом со мной и даже намека никакого не выдает.

Нервы у человека титановые, не то, что у меня.

Нервно сглатываю и принимаю звонок, сразу переводя на громкую связь – мне скрывать нечего.

– Лисенок, привет, родная! – воркует Саша, он же еще не знает, что я в курсе всего.

Черный взгляд Саида насмешлив и прожигает во мне дыру, словно интересуется, как я собираюсь выкручиваться.

– Привет, – спокойно отвечаю я ровным голосом.

Если бы кто-то знал, чего мне стоил этот ровный тон!

– Как тебе удалось заполучить мобильный, милая? – все еще слащаво тянет бывший жених, я морщусь – никогда не любила все это сюсюканье.

– Мне дали телефон для связи с отцом, – говорю правду, которая тут же заставляет Сашу продемонстрировать истинное лицо.

– Что, шлюха, уже снюхалась с этим Джабраиловым? – шипит Александр в трубку, рядом со мной Саид скрипит зубами и с хрустом сжимает громадные кулачищи.

– Саша, что ты такое говоришь? – расстроенно лепечу я, отчего жених только еще сильнее ярится, будто имеет на это какое-то право.

– Конечно, говорят, у него член огромный. Что, уже натянул тебя, да? А ты и поплыла! – словно выплевывает он нелепые обвинения.

И тут я вспоминаю некоторые подробности о Саше и той, другой женщине, имя которой даже не помню.

– А тебе, Сашенька, не все равно, кто кого натягивает? Ты-то не одинок! – елейным голосом пытаюсь пристыдить бывшего.

– Это все неправда, что тебе уже наплели, дуре доверчивой! – сразу отнекивается Саша, да таким честным голосом, что если бы не это его «дура доверчивая», я бы и поверила. – Марьяна – просто друг детства. Она попала в беду, а я помог чем смог!

– За мой счет помог, Саша. И еще смеешь меня в чем-то обвинять! – все же срываюсь я.

 Ну, обидно, ей Богу – он весь такой святоша, помогающий сирым, а я шлюха, которую натягвают.

– Ты всегда была жадной, вся в папашу своего, – неприязненно упрекает он меня в ответ.

– Что же ты тогда жениться согласился, если я такая отвратительная? – усмехаюсь я, и Саша начинает пыхтеть от негодования.

 Прямо воочию представила, как краснеет от негодования его круглое щекастое лицо. Поднимаю взгляд на рубленый гранит идеально очерченных скул и чувственные губы Саида и залипаю от легкой полуулыбки на его лице.

Отбиваю звонок бывшего, буквально заткнув его на полуслове. И продолжаю смотреть.

Вы когда-нибудь видели, как преображается витрина магазина в ночи, если включить неоновую рекламную вывеску? Вот у Саида легкая полуулыбка настолько ярко преобразила строгость линий, что это казалось невероятным!

 Меня, будто магнитом тянет ближе. Я делаю робкий шаг к мужчине, привстаю на цыпочки и дотягиваюсь губами до его губ.

Саид тихо рычит, поднимает меня на руки и несёт в спальню.

Я понимаю, что это означает оставить прошлое в прошлом, но я этого хочу. Минут через тридцать, приходится отправить абонента в черный список – достал!

Выключаю телефон совсем и отдаю его Саиду, мне он н нужен. Понадобится – всегда смогу попросить. Я не отношусь к гаджетозависимым людям и спокойно смогу прожить и без него.

Тем более, папа сможет, при необходимости связаться со мной через Саида, а остальные меня вовсе не интересуют. Подруг и друзей у меня особо нет.

– Спасибо! – благодарю Саида за возможность поговорить с папулей, а еще за то, что дал мне шанс перечеркнуть прошлое окончательно. Он понимает меня правильно, небрежно пожимает плечами и подмигивает с хитрой улыбкой.

Специально для меня Саид устраивает смотр своих людей – выставляет всех, кто был в его доме, передо мной и ведёт вдоль этой шеренги, представляя каждого по очереди.

Оказывается, у него тут целый штат вышколенной прислуги, а не  просто кучка бандитов. Но тех двоих, которых я видела в подвале, не встречаю.

Тихо спрашиваю Саида и получаю ошарашивающий ответ:

– Они обидели тебя, Лисенок, а я не прощаю тех, кто обидел мою женщину!

Вот так просто. Господи, мужчина, где ты был раньше? Неужели мне было суждено обжечься о Сашеньку? Кстати…

– А Сашу ты тоже  убил? – невинно интересуюсь я, по-дурацки хлопая глазками.

– Лисенок, ты же просила меня его не трогать! Или передумала? – ехидно и как-то с затаенной надеждой усмехается он.

Мотаю головой и перевожу взгляд на особняк, иначе этот роскошный дом не назовешь!

Мы стоим на площадке перед бассейном, притом, что внутри есть еще один небольшой крытый бассейн.

Двухэтажный дом изобилует окнами. Конечно, в нем полно комнат и служебных помещений, а также – спортзал, зимний сад, комната-общежитие для бойцов и пара комнат для прислуги.

Саид так и не вырос из детства и собрал у себя под боком всех своих близких людей, кого посчитал нужным. Такая милая детская мечта у взрослого мужчины воплотилась в большой дружный коллектив.

Лишь единицы из людей Саида не соответствуют его внутреннему регламенту. И те внезапно пропадают! Но я не буду забивать себе голову тем, что меня не касается.

 Все люди во дворе смотрят на меня доброжелательно, включая некоторых звероподобных амбалов.

 А потом двое мужчин выносят во двор большой раскладной стол и пару длинных лавок без спинок. Женщины быстро расставляют на этом столе угощения и сервируют его.

Саид же торжественно выносит раскладной мангал и разжигает его под возбужденные смешки.

Народ готовится к спонтанному празднику.

Шашлык очень аппетитно подрумянивается под бдительным присмотром Саида.

Естественно, южанин знает толк в этом блюде!

Мы праздно болтаем, поглощая вкусное, нежное, тающее во рту мясо, когда от ворот приносится запыхавшийся охранник.

Штрафник, как мне пояснил Саид.

– Саид, там какой-то хер приехал и требует немедленно позвать ему Алису Золотову, – тараторит штрафник, одним глазом алчно кося на шашлыки.

Саид медленно встает, наклоняется и при всех целует меня в уголок губ, будто так и должно быть.

– Я скоро вернусь, Лисенок! – шепчет он мне и медленно идет в сторону ворот.

А у меня трепыхается сердце от плохих предчувствий.

Саид не торопится, явно маринуя незваного гостя ожиданием, потом его крупная фигура скрывается за ухоженными кустами сада.

Минут пять ничего не происходит, и я позволяю себе выдохнуть и расслабиться. Ой, как зря!

В следующую минуту там, за поворотом начинается стрельба. Парни за столом вскакивают и разбегаются, кто куда. Амбал, который в первый день тащил меня от машины в клетку, и сейчас хватает меня в охапку и снова перекидывает через плечо, словно мешок картошки и несет меня в дом.

Еще несколько человек, набегу доставая оружие, бегут к воротам, где все еще слышна пальба. Резких хлопков становится значительно больше, а меня бьет крупная дрожь.

–  Не ссы, малая! Саид и не такие ситуёвины пережевывал! – подбадривает меня амбал, сгружая на диван в гостиной.

Тут уже прячутся другие женщины.

Амбал кидается к скрытому сейфу, набирает код и достает маленькую «машинку убийства», жуткого вида автомат. Затвор он передергивает уже на ходу.

Я окаменеваю в ожидании на своем диване.

Краем сознания фиксирую, что женщины в комнате к чему-то готовятся: принесли таз с водой, вывалили грудой какие-то тряпки, рядом высыпали содержимое пары аптечек и перебирают эти богатства.

Сложив дважды два, немею – женщины собираются принимать раненых.

А вдруг Саида ранят или убьют! Увы, бессмертных и неприкосновенных н бывает. Что тогда будет со мной?

И кто вообще приперся за мной и открыл пальбу? Кто вообще настолько бесстрашный, чтобы стрелять в усадьбе Джабраилова?

За окнами воцаряется страшная тишина, напряжение развеивает только тяжелое дыхание собравшихся здесь.

Дверь рывком распахивается с пинка, и несколько амбалов втаскивают окровавленного Саида.

Усилием воли удерживаю себя на месте – нечего под ногами путаться! Ладонями зажимаю себе рот, чтобы подавить вскрик и зажмуриваюсь изо всех сил.

Накаркала!

На самом деле, Саид все еще идет сам, амбалы лишь поддерживают его с обеих сторон, помогают держаться ровно и не рухнуть на пол. На животе у него расплывается бордовое пятно. Саид с трудом поднимает голову и мельком кидает на меня затуманенный взгляд.

Я вся сжимаюсь от ужаса.

Сейчас лицо у него очень бледное, посеревшее, лоб в мелких бисеринках пота. Он больше не напоминает древнегреческую статую.

Женщины бросаются к Саиду и начинают помогать. Раненного осторожно укладывают на большой кухонный стол прямо поверх скатерти, аккуратно снимают окровавленную одежду и принимаются колдовать над раной, обтирая  и дезинфицируя.

Саид шипит сквозь зубы, когда ему на рану льют какую-то прозрачную жидкость. Судя  по тому, что она пузырится у него на животе, это перекись водорода.

Отвожу взгляд – не люблю смотреть на чужие страдания. Но не могу не слышать судорожные вздохи, шипение сквозь зубы и невнятное матерное бормотание. А в целом, он очень мужественно и стойко переносит обработку раны.

Спустя какое-то время, перебинтованный чистыми бинтами Саид садится прямо на столе, свесив ноги, и осторожно натягивает свежую водолазку, двигаясь медленно и скованно.

Я подсматриваю краем глаза. Белые бинты перевязки слишком контрастно выделяются на фоне его смуглой кожи красивого, тренированного тела.

Как ни странно, но мы снова возвращаемся на улицу к шашлыкам и все продолжаем праздновать.

– Я не подох сегодня, и это – повод отпраздновать! – громогласно объявляет Саид и все снова начинают суетиться, радостно поздравлять, произносить тосты и, громко переговариваясь, веселиться.

Я испытываю облегчение, что все обошлось и снова вошло в привычную уже колею.

– Лисенок, ты напрасно меня ненавидишь! – заявляет вдруг Саид среди всеобщего веселья. – Не трогал я твоего Сашеньку, как и обещал! Его свои же подельники завалили.

Я вздрагиваю. Что значит, завалили? Сашу убили? Поднимаю взгляд  на Саида, он хмурится и смотрит на меня испытующе. А я? Я, наверное, должна плакать, ведь я его любила настолько, что собиралась за него замуж! Но, прислушавшись к себе. Не нахожу в душе ни единой слезинки.

Видимо, мое сердце умерло, когда Саша так поступил. Поднимаю взгляд на Саида и вымученно ему улыбаюсь.

Нет, не умерло, просто оно нашло другого мужчину, более достойного любви!

А Саша? Бог ему теперь судья. Не понятно только, что он делал среди нападавших.

– Так кто это был? – все же интересуюсь я.

– Казбек опять в рыло хочет! – криво усмехается Саид, отмахиваясь рукой. Я сдержанно киваю.  Казбек Мамедов – второй криминальный авторитет в нашем городе и постоянный конкурент Джабраилова. Их кровопролитные стычки не сходят с передовиц местной прессы.

Праздник длится до заката. Амбал, что таскал меня на плече, достает откуда-то гитару, и в свете догорающих угле мангала начинается концерт.

Я не знаю всех этих песен, но они оказываются удивительно мелодичными и проникновенными.

– За окошком снегири греют куст рябиновый, – поет приятным баритоном бритоголовый здоровяк. Я узнаю, то его зовут Русланом.

Со всех сторон к нему несутся запросы от друзей:

– Рус, давай Митяева, Высоцкого, Розенбаума! – и список этот почти бесконечен. Руслан умудряется одновременно играть, петь и курить, зажимая сигарету в губах.

Изредка он прерывается, чтобы хлебнуть выпивки или сжевать кусок шашлыка.

Когда он устаёт, его сменяет следующий исполнитель.

Ночь дышит свежестью, на небо высыпают прекрасные бриллианты звезд.

Саид поднимается, идёт в дом, приносит с собой куртку, подходит ко мне и накидывает мне ее на плечи.

 Расходимся мы только к утру, когда встающее солнце окрашивает небо в бледно-розовые оттенки, а на поверхности начинает оседать роса.

У самого крыльца  Саид притягивает меня к своему телу, и мы так и заходим в дом – вместе.

Не знаю почему, но мне кажется, что теперь так будет всегда.

Саид отпустил меня только в спальне. Попытался поднять на руки, но тут я уже возмутилась.

- С ума сошел? – оттолкнула я его руки, и тут же одернула себя, что так нельзя поступать с сильными мужчинами и прильнула к его груди. Мужчина, тем более, такой, как Саид, не должен ощущать себя инвалидом – это бьет по нему сильнее любого недуга! – Пойдем. – настойчиво тяну его к кровати, чтобы отвлечь и он неохотно подчиняется.

Уже возле кровати вспыхивает озарение, а можно ли ему сейчас так напрягаться! Но на попятный идти уже позднее некуда, обнимаю крепкую, мускулистую шею и прижимаюсь всем телом к твердокаменным мышцам мужчины. Он не заставляет себя упрашивать, сгребает меня в крепкие объятия, стискивает почти до хруста. А я чувствую, как отпускает напряжение. Все-таки, ранение своего мужчины – событие очень нервное. Стоп, Алиска, своего? Вслушиваюсь в себя и понимаю, что да, этот мужчина стал моим. Другого у меня нет, и быть не может. Сомневаюсь, что Джабраилов из тех, кто делится своей женщиной! Истории я про него слышала разные – увы, такие личности всегда обрастают сплетнями одна другой гаже. Но сомневаюсь, что хоть половина из них правда. Что значит Джабраилов избил шлюху? Вы его кулаки видели? Если  шлюха потом смогла еще что-то кому-то рассказать, то он ее и пальцем не тронул! Да и зачем ему? У него достаточно денег, чтобы купить любую продажную или даже добропорядочную женщину! Задумалась о себе. Меня он тоже купил? Скорее, подкупил. Он чем-то похож на моего отца. Скорее всего, своей несгибаемой принципиальностью.  Ведь, несмотря на то, что я любимая папина принцесса и нужный ему помощник, он не пошел на поводу у Саши и не бросился выкупать меня у Саида за долги женишка, земля ему пухом! Отбросила мысли о Сашеньке и сосредоточилась на здесь и сейчас. Тем более, Саид уже стянул с себя одежду и бесстыже стоял нагой во всем своем великолепии с уже готовым мужским достоинством, гордо, как флагшток  смотрящим вверх! Молча любуюсь своим Самсоном, вздрагиваю при  виде бинтов. Белые повязки на его смуглой коже слишком контрастны и рождают в груди щемящее чувство сопереживания. Я хоть всячески отворачивалась, но видела, что в его ране ковыряются без наркоза – стакан водки, который ему дали выпить предварительно, я за таковой не считаю! Но Саид за время операции не издал ни звука – вот это выдержка!

- Омерзительно! – с ненавистью выдыхает он сквозь зубы, трогая свои  бинты. Вздрагиваю, отчаянно мотаю головой, делаю порывистый шаг к нему и осторожно целую кожу над краем бинтов.

- Спасибо, что выжил! – шепчу я и спускаюсь губами ниже. Сильные пальцы запутываются в моих волосах, а я ладонями хватаюсь за обнаженные бедра мужчины, чтобы устоять на ногах.  Меня плавит желание, Никогда раньше у меня не возникало желание от одного только взгляда на мужчину! Мои пальцы скользят по его бедру, и ладонь нагло обхватывает тяжелые яички, а губы принимают в себя крупный член. Чувствую, как он сам пресекает собственное движение рук, притягивающих мою голову. Он останавливается и не принуждает меня сразу глубоко вобрать в рот его член. Представляю, как ему сейчас этого хочется и, мысленно улыбаясь, сама вбираю его член почти до основания. Он огромен и сразу мне не удается задуманное, начинаю раскачиваться, двигаю головой вверх-вниз, синхронно посасывая плоть во рту и обводя языком крупную, рельефную головку, щекочу уздечку кончиком языка. Судорожный вдох Саида мне награда. Для удобства опускаюсь на колени и продолжаю начатое. Поднимаю на него глаза и растекаюсь лужицей от его пьяного взгляда. Саид рвано дышит, а потемневшие от страсти глаза сейчас совершенно дикие, просто до безумия! Мне льстит такая одержимость мужчины мной. Рукой я помогаю себе, ритмично водя по стволу и легко сжимая крупные, тяжелые яички. Долго Саид не выдерживает – отстраняется и тянет меня на кровать. Он укладывает меня, проворно раздевает полностью и нависает сверху, опираясь на локти. Я понятливо обхватываю его бедра своими ногами, открываясь мужчине полностью. Это напоминает наш самый первый раз, там в подвале. Тогда я еще не знала, что буду сама хотеть того же. Возможно, сказалось то, что он стал моим первым мужчиной и не сильно зверствовал. Ведь по итогу мне даже понравилось! Мне и сейчас все нравится – его плавные, глубокие проникновения, неистовые поцелуи, когда он своим языком трахает мой рот в том же ритме, что и членом, лихорадочно блуждающие по моему телу руки, пытающиеся охватить меня всю и сразу. От всего этого я разлетаюсь на мельчайшие частицы, теряюсь и с трудом собираю себя снова рядом с ним, убаюкиваемая в его объятиях – мой зверь!

Саид прислал ко мне Руса с моим телефоном. Беру осторожно аппарат, чтобы случайно не сбросить входящий звонок. Звонит папа. У него опять проблема с тонкой душевной организацией молодых талантов. Начинающие художники, которые желают выставляться в его выставочных залах, очень трудно общаются с холодным, расчетливым бизнесменом, которым является мой любимый папочка. Поэтому у него есть я для представительских и дипломатических целей.

- Лисенок, надо к одной барышне наведаться. Работы у нее неплохие. – осторожно просит папа, он вообще не очень любит просить, обычно, раздает указания, но в данный момент я не его подчиненная, я временно принадлежу Саиду! Поэтому папа просит. Ну, конечно же я встречусь! Спокойно сообщаю об этом папе и иду собираться. Саида оповещать не буду,  него и без меня проблем полно. Руслан с моим телефоном тихо удалился. Чтобы не мешать мне.  Собралась я довольно быстро и спокойно выскользнула из дома. Меня никто не держал, я же не пленница!

Папа прислал к дому Саида машину с водителем, как и договаривались. Водитель отвозит меня по указанному художницей адресу. Меня совсем не насторожило, что это здание бывшей котельной на окраине – нищие начинающие художники, где только не селятся. От проезжей дороги к зданию ведет аккуратная садовая дорожка, явно выложенная своими руками, что еще раз подтверждает мою догадку – художница только начинает и не особо богата, поселилась, где смогла. Крыльцо с резными элементами декора и  небольшим навесом, явно пристроенное новой хозяйкой, оберегает не слишком добротную, пошарпанную, деревянную дверь, также отличающуюся не столько надежностью, сколько красотой! Дверь когда-то была красивого небесно-голубого цвета, а сейчас краска облупилась, филенки потрескались. Но хозяйка любовно обшила стены сайдингом, чтобы придать строению некоторую чисто ту и аккуратность.  Честно говоря, мне импонирует такой подход – взять что-то никому ненужное, вложить душу и труд и получить нечто особенное, индивидуальное! Пытаюсь зайти внутрь, дверь оказывается открытой и я спокойно прохожу в помещение отделанное в стиле лофт, так любимый  людьми творческих профессий. Первое, что бросается в глаза – отсутствие мольбертов, пятен краск или специфического для художественных студий запахов. Настораживаюсь и прохожу дальше.

- Эй! – зову неуверенно, заходя в просторную комнату-студию, совмещенную с кухонной зоной.  Из комнаты наверх ведет довольно широкая лестница

- Ты все же приперлась! – наверху лестницы показалась довольная чем-то красивая блондинка  с очень стервозным выражением лица, в простых синих джинсах и красно-синей клетчатой мужской рубашке. Удивительно знакомой рубашке – точно такие же я постоянно покупала Саше, он очень любит нежную к телу фланель. И блондинок любит. И не художница она – художники никак не могут окончательно оттереть руки от краски, это у них профессиональное, часто не только руки в пятнах! А у блондинки кожа чистая и нежная, явно не тронутая растворителем.  Сопоставляю разрозненные факты, и мой мозг аналитика включает сигнал тревоги.

- Догадалась, значит. – констатирует блондинка с сожалением, - напрасно он тебя курицей называл.

Становится мерзко и я пытаюсь сделать шаг назад, к двери на выход, но попадаю в тиски могучих рук бритоголового здоровяка. До руса ему, конечно, далеко, но мне и с ним, увы, не тягаться!

С сожалением вспоминаю Саида. Что подумает теперь мой Самсон?

Здоровяк вытаскивает меня на улицу и без церемоний заталкивает в распахнутую дверь фургона с тонированными стеклами. А я слышала, тонировка запрещена. Кто в городе может так запросто попирать закон, кроме Саида? Догадка простреливает и почти парализует – Казбек!

Фургон едет быстро и тряско, а так как меня просто швырнули внутрь на пол, не озаботившись пристегнуть, то меня бросает по всему полу, иногда больно ударяя о разные выступающие углы. Из того, что со мной явно не церемонятся, я делаю ужасающий вывод – моя жизнь под угрозой! Крепко зажмуриваюсь, стараясь сдержать слезы жалости к себе – они мне сейчас не помощники, не хочу радовать похитителей. Судя по голосам, впереди едет и та блондинка, ей мои слезы точно будут в радость. Как там Саша ее называл? Марьяна. Точно, Марьяна! Когда на какой-нибудь ухабистой кочке меня больно врезает то рукой, то коленкой и я ойкаю от неожиданной боли, с переднего сиденья раздается ее довольное ехидное хихиканье. Интересно, она хоть в курсе, что ее Сашеньку порешили те, кому она сейчас помогает?  Или дело не в нем, а упоминание о покойном просто попытка прикрыть собственную грязь? Склоняюсь к последнему – не выглядела блондинка убитой горем вдовушкой!

 В конце концов, тряска заканчивается, и фургон наконец-то замирает.  Меня вытаскивают наружу и я вижу здоровенный железный ангар, вокруг ходят люди, которые с интересом косятся на нас. Один мужичок и вовсе вылупился на меня блеклыми глазами, аж замер. Его поторопил пинком другой. А меня грубо потащили в сторону полуобвалившегося кирпичного здания рядом. Я успела заметить, как тот мужик отмер и куда-то припустил, словно вспомнил о каком-то срочном деле.

Меня грубо тянули через двор, я споткнулась, упала и больно разодрала коленку, всхлипнула, потирая ушиб. Но меня уже снова поставили на ноги и тащили дальше. У Саида хоть на плече таскали! Вспомнила, чем это тогда закончилось и ужас объял меня – неужели, и Казбек хочет повторить со мной то же самое?

В кирпичном здании, куда меня привели, сразу была одна комната – большой офис. Даже странно как-то увидеть в этом убожестве нормальное помещение с офисной мебелью, компьютерами и ксероксом в углу. На одном из мониторов я увидела браузер с запущенным Яндексом. Интернет, здесь? Я заметила снаружи вокруг только поля, лесок и на весь обзор вокруг только эти две постройки  ангар и кирпичную развалюху. Откуда в этой глуши интернет?

Меня провели через весь офис к дальней двери. За дверью оказался небольшой рабочий кабинет руководителя. Все просто, скромно, почти аскетично, но из-за явной дизайнерской работы и качественных материалов выглядит стильно и дорого! Мне импонирует такой тип людей, кто предпочитает выпячивать не блескучую мишуру, а спокойное равновесие и самодостаточность! В кабинете меня встречает привлекательный мужчина лет около тридцати, с восточной внешностью, в аккуратном дорогом деловом костюме. Костюм в классических темных тонах, светлая рубашка, темный галстук – снова все стильно и уместно.

- Простите, Алиса, мои люди явно перестарались с доставкой «любой ценой»! – усмехается он невесело, недовольно разглядывая мою разбитую коленку. А у него приятный, бархатистый голос! И мне приходится напомнить себе, что передо мной враг, хищник, который заполучил меня с неизвестными намерениями.

- Кто вы? – я, конечно, уже все поняла, но хоть какой-то диалог необходим.

- Прошу прощения, что не представился сразу! Меня зовут Казбек Мамедов, вы, наверняка обо мне слышали, киваю. И мы с вашим знакомым Саидом Джабраиловым прямые конкуренты! – надо же, как тонко он обошел острые углы с моим местом в жизни.

-  Зачем я здесь? – продолжаю диалог, заодно хоть немного информации получу.

- Все просто, Алиса, вы же умная девушка и понимаете, что в мире больших денег нужно иметь рычаги давления на конкурентов! – мягко усмехается Казбек, а я не могу не признать, что он привлекательный мужчина. Не как Саид, скульптурными обводами, а классически красив, как принято у большинства женщин. Наверняка, у него их коллекция!

 На вызов по селектору в кабинет вваливатся очередной «шкаф», берет меня чуть выше локтя и ведет за собой «в апартаменты» по указу босса.  Меня снова проводят через офис до незаметной лесенки наверх. На втором этаже расположен длинный коридор и несколько дверей по обе стороны. Громила заталкивает меня в самую ближайшую дверь и запирает ее за мной на замок. Осматриваюсь. Действительно, апартаменты, только на окнах решетки. А так, вполне обычная комната, как в отеле: на противоположной от входа стене – широкое, зарешеченное окно, дающее много света, направо узкая дверь, видимо, санузел, у окна стоит широкая кровать с большим количеством подушек. Сразу направляюсь проверить удобства. Неожиданно, в этом отеле а-ля «хибара на задворках» меня встречает вполне уютная, высокотехнологичная ванная комната. В моем распоряжении обычный унитаз, биде, просторная душевая кабинка и вычурная ванна с функцией джакузи. Возвращаюсь в спальню, на кровати лежит прямоугольная кожаная сумка с красным крестом на боку и стопка чистых полотенец. Поднимаю полотенца и нахожу под ними запечатанную зубную щетку и новую массажную расческу известной фирмы. Собираю все эти сокровища и иду в ванну приводить себя в порядок. Для начала, я открыла аптечку и изучила ее содержимое. Обычная автоаптечка - есть все необходимое в минимально необходимых количествах. Сняла колготки и осторожно обработала разбитую коленку перекисью водорода, промывая ссадину. Первым делом, я простирнула нижнее белье и развесила его сушиться. Я уже заприметила висящий в углу махровый халат, как и мягкие тапки, стоящие под ним у стены. Похожие комплекты легко можно найти в любом турецком или египетском отеле. Блаженно погрузилась в теплую воду, в которую я предварительно плеснула колпачок пены для ванны. Пузырящий элемент джакузи исправно взбил пышную шапку ароматной пены. Осмотр сокровищ на полках и бортиках ринес мне эту пену, гель для душа, шампунь - все хороших, известных брендов! Я расслабилась и задумалась. Вот, и кто я теперь, пленница или гостья? Судя по решеткам, пленница, но обращаются со мной, как с гостьей! Да, персонал у Казбека хуже, чем у Саида, но, видимо, лучших людей Саид уже к себе пристроил, оставил конкуренту то, что оставил.

С тоской вспоминаю Саида. Эх, как же я так вляпалась?

Я провела у Казбека уже пару дней, а от Саида не получала никаких вестей, или меня просто не стремятся информировать.

Утром третьего дня я собралась на пробежку, не даром же я вчера выпросила у Казбека такую возможность для себя! К семи я была уже готова. Как и договаривались, за мной зашел знакомый уже «шкаф» и повел на улицу. Вид он имел самый недовольный и ворчал в полголоса, ч о  такую срань только петухам кукарекать, а честные люди спать хотят! Ну-ну, честный людь с пистолетом н поясе. У меня даже настроение поднялось из-за этого ворчуна – такой забавный! А еще, свежий воздух и простор вокруг. Мы отошли к лесочку, чтобы моими пробежками не смущать остальной персонал базы Казбека. С этого ракурса открывалось немного больше подробностей.  Например, здоровенная тарелка спутниковой антенны и просторная парковочная площадка, равномерно заставленная автомобилями самых разнх арок, включая даже багги и пару заоблачно дорогих тачек. Спутниковая тарелка объясняла наличие интернета в этой глуши, но такое количество транспорта просто не укладывалось в голове. Или здесь у каждого свое авто?

- Бегай, но недалеко! – предупредил меня мой охранник. Демонстративно доставая пистолет из кобуры на боку, в случае побега, шеф дал добро стрелять по ногам, а они у тебя красивые! Я не люблю портить красивое.

Какой милый. Еще и эстет! Настроение поднялось еще выше, и бегала я с широкой улыбкой. Но набегаться сегодня мне было не суждено, на азу Казбека в лесу начался  штурм полицейского спецназа. Мой бритоголовый охранник огромной лапищей пригнул мне голову и короткими перебежками шустро потащил меня обратно в здание, прикрывая собой  от шальных автоматных очередей и одиночных выстрелов.

- Казбек, давай перетрем по-деловому! – раздался усиленный мегафоном голос Саида, и я едва не расплакалась, неосознанно дернулась в руках  охранника, желая быстрее рванут к своему Самсону.

- А, в пи@ду! – раздраженно выругался он, пряча пистолет обратно в кобуру и подталкивая меня в строну ворот, у которых стоял полицейский броневичок и толпилась группа спецназа. Я неторопливой трусцой направилась в ту сторону. Если честно, мне было очень страшно, как сам Саид отнесется ко мне. На небольшой площадке стоял сам Саид в пятнистой армейской форме с какой-то винтовкой в руках, вокруг него стояло несколько знакомых мне парней – его люди. Рядом в неизменно стильном деловом костюме, заложив руки в карманы стоял и Казбек.

- Костюмчик не боишься попортить? – насмешило поинтересовался у него Саид.

- Я не собираюсь с тобой махаться, Джабраилов, у меня для этого есть специальные обученные люди! – как только смог надменнее ответил ему молодой, холеный конкурент. И я его понимала – рядом с Саидом он выглядел игрушечным. Саид – настоящая гора мышц, античный Самсон!

Так я думала до тех пор, пока к нему не подошел боец Казбека. А я-то, наивная, думала, что Сид огромен, но этот человек был просто невероятен – он был выше Джабраилова почти на целую голову, шире в плечах и как-то монструознее что ли. Мне он напоминал самца гориллы, которого я когда-то видела в зоопарке – этакий Кинг Конг в человеческом облике. На лице Саида не дрогнул ни один мускул, он лишь насмешливо взглянул на Казбека и издевательски произнес:

- Большой шкаф, громко падать будет! Этот «шкаф» яростно взревел и бросился в атаку, а я во все глаза смотрела, как Саид, двигаясь плавно, словно большой, вальяжный кот все в том же зоопарке, ушел с лини нападения, развернулся к оппоненту и начал молотить его короткими, жалящими ударами могучих рук. Гигант вывернулся из-под града ударов и сцапал Саида в какой-то хитроумный захват. Нет, это невыносимо! Я нервно отвернулась и закрыла лицо руками, собираясь немедленно заплакать. За спиной раздавались рев и  рычание сражающихся.

- Какая чудесная битва крупногабаритной «мебели», не правда ли, Алиса? – смеясь, подошел ко мне Казбек.

Я повернулась к мужчине в деловом костюме. И он показался мне привлекательным? Нет, он отвратителен!  Сейчас на лице циничного ублюдка было нарисовано выражение издевательского превосходства.

- А я вижу битву двух мужчин, которые хотя бы могут так называться! – бесстрашно выплюнула я в его омерзительную рожу.

- Дерзкая? – усмехнулся Казбек угрожающе, взмахнул рукой и мне по лицу прилетела оглушительная затрещина. В голове появился навязчивый звон и какая-то легкость, мир вокруг закружился , а меня потянуло куда-то вниз, в мягкие покачивания волн. Мне казалось, что я лежу на надувном матрасе под жаркими лучами солнца Кипра, а воды Средиземного моря плавно покачивают на своих волнах. Папа всегда возил меня отдыхать именно на Кипр, потому что там традиционно было меньше всего волн! Только на курорте Пафос, где по легенде вышла из морской пены Афродита, волны существенно бьются о скалы, создавая этим ту самую пену. На остальных курортах Кипра волны, скорее, редкое явление, чем норма. И сейчас мне казалось, что мы с папой снова приехали отдыхать в Лимассол, я на надувном матрасе качаюсь на ленивых волнах, где-то вдалеке гортанно кричат чайки, люди. В себя прихожу рывком от зловещего воя:

- Лиса! – надрывно орет какой-то мужик знакомым голосом. Мы знакомы?

- Что, Саид, крепко подсел? – насмешливо горлопанит Казбек, - зацепила тебя золотая писечка? Жаль сам не додумался попробовать, насколько хороша, да с парнями своими поделиться! – холодею от этого предположения, разом вспоминая все случившееся.

Понимаю, что нет Кипра, нет чаек, а подо мной твердый асфальт парковки. С трудом приподнимаю голову от слишком твердой подушки бордюра, в голове тут же взрывается колючий шар боли, накатывает тошнота. Саид! Но первое, что я вижу – вооруженный спецназ, крадущийся по заросшей подлеском территории базы Казбека по эту сторону высокого забора. Вскидываю глаза на дерушихся, перед глазами медленно и неохотно рассеивается серая мутная дымка, сбоку на виске что-то настойчиво чешется, будто ползет вниз какое-то насекомое. Брр! Я же на земле валяюсь, мало ли какая гадость уже успела заползти. Брезгливо отираю рукой висок, пальцы растирают что-то мокрое. Неужели я раздавила какую-то козявку? Зрение, вроде прояснилось, и я снова смотрю в сторону Саида, там уже кипит массовая потасовка. Сам Саид в первых ко мне рядах одной рукой держит на весу Казбека за грудки, ухватив молодого конкурента за его понтовый костюм, а второй рукой кулаком отоваривает его в лицо короткими ударами почти без замаха. Судя по тому, что Казбек не сопротивляется, а ноги его обмякли и болтаются, словно тряпочные на весу, можно сделать вывод, что он без сознания. Медленно пытаюсь встать, чтобы никакая гадость больше на меня не заползла. Аккуратно переворачиваюсь на живот, взглядом натыкаюсь на кровь на бордюре. И, кажется, я влезла в нее рукой, потому что и пальцы у меня в крови. Хочется помыть руки с мылом немедленно. В кипятке! И потом еще дотереть санитайзером. Я с детства очень чистоплотная. Когда растешь в условиях повышенного жизненного комфорта, приобретаешь особую избирательность и чистоплотность. Ты уже не станешь есть слегка залежалый, мятый виноград. Зачем, если можно купить свежий, с крепкими боками ягодок? Не полезешь в чужой сад за сливами и яблоками. Проще и правильнее купить! И ты получишь желаемое, и человек получит вознаграждение за свои труды по выращиванию. Возможно, кто-то скажет, что у меня не было детства. Как же-как же, зато у меня были Дисней Ленд, путешествия по всему миру, лучшие игрушки и шоу для моего личного наслаждения! Часто киносеансы крутили в зале для меня одной, потому что папа оплатил весь зал. Я с комфортом укладывалась на принесенную специально для меня кушетку и в тишине наслаждалась хорошим кино, а вокруг сновал официант, обслуживая мои пожелания.  Это у вас не было детства! Продолжаю медленно поднимаься на ноги, игнорируя возрастающую боль в голове и легкий крен в сторону. Меня ощутимо ведет, словно я пьяная. С трудом, но мне все же удается сохранять ровное, вертикальное положение. От усилий лоб покрылся испариной, глаза тянет закрыть, снова прилечь на асфальт и заснуть! Я замерла в некрасивой, но удобной и устойчивой позе прямо посреди парковки.

- Я из твоей задницы золотую писечку сделаю! – рычит Саид, отбрасывая от себя приходящего в сознание Казбека, мужчине даже удается приземлиться на ноги и начать бежать. Но далеко он не убежал, парни в камуфляже вдвоем преградили ему путь к бегству и в несколько секунд скрутили, защелкнув за спиной наручники. С этого момента, как я понимаю, началась операция по задержанию. Люди Казбека поднимали руки вверх, сдаваясь парням в камуфлированной форме. Саид широким, размашистым шагом направился ко мне. За ним семенил какой-то вояка в кителе с погонами. Я не слишком  разбираюсь в знаках воинского различия, но знаю, что чем меньше звезд, тем крупнее шишка.  Этот был шишак! Он что-то лопотал у Саида за спиной, а мой могучий Самсон лишь кивал и односложно отвечал. У него была рассечена одна бровь и кровь тонкой струйкой стекала вниз по щеке, Саид ее отирал кулачищем, размазав кровавую юшку почти по всему лицу. Я мысленно усмехнулась: два сапога – пара, у обоих руки в крови, причем, не фигурально.

Как же хорошо дома! У меня строжайший постельный режим. Саид снова запер меня в подвале, потому что только там есть решетки. Правда, теперь здесь в углу появился закуток цивилизации: огороженный стеной из гипсокартона вполне функциональный санузел с унитазом и душевой кабиной, вместо жесткого лежака, у стены стоит королевских размеров мягкая кровать, на стене висит плоский телевизор со спутниковыми каналами. В целом, несмотря на подвальность помещения, уверенно оцениваю, как египетские три звезды! Здесь теперь много света, причем, явно поработал дизайнер, потому что источники освещения распределены гармонично и функционально! Единственное, что ввергает меня в тоску – одиночество на роскошной кровати. Саид молча привез меня обратно в особняк, запер в этой фешенебельной клетке и скрылся так же молча. Мы даже не поговорили. Никаких обвинений, претензий или ругани. Молча, отстраненно. И меня постоянно тошнило. Оказалось, там, на парковке я упала и ударилась головой о бордюр. И там на этом бордюре была моя кровь! Вроде, ничего серьезного, как заверил Саида осмотревший меня врач, а вот уже пару дней я маюсь последствиями. Еще и в полном одиночестве! Конечно, Рус, по приказу Саида, приносит  мне еду на большом подносе и сильно ворчит, когда уносить нетронутые тарелки. А что я могу поделать, если из-за тошноты не могу проглотить ни кусочка! Пару раз меня выворачивало выпитой жидкостью при  Руслане. Осуждающе покачав головой, амбал ушел, по обыкновению, что-то недовольно бурча. Мне вспомнилась любимая папина присказка о том, что старый волк бубнит на луну и стало совсем тоскливо.

Зато утро завтрак ин принес сам Саид. Я смотрела на это чудо во все глаза и не могла им – своим глазам, поверить. От запаха копченых колбасок, щедро разложенных на подносе, меня мгновенно скрутило, и я опрометью бросилась за гипсокартонную стенку.

- Вечером придет врач тебя осмотреть! – пообещал Саид, когда я, уже даже ополоснув лицо, вышла обратно, я лишь кивнула, соглащаясь.

- Я бы хотела увидеться с папой! – озвучила я ему свою просьбу.

- Хорошо, я передам ему твое пожелание! – обрадовал меня Саид, но как-то сухо, без прежней теплоты. Что же я наделала!

Вечером, как и обещал Саид, он привел молодую женщину – доктора  в светло-голубом костюме. Девушка быстро осмотрела мою голову, а потом переместилась на живот. Она щупала мне живот и считала пульс.

- Саид Ахметович, ваша женщина беременна! – ошарашивает нас доктор, в ее голосе звучит какая-то торжественность, - конечно, надо еще сделать анализы, чтобы уточнить факт беременности и проверить состояние мамочки! А с головой все в порядке, не переживайте, это просто токсикоз, а не последствия падения.

- Ну, так делайте эти ваши анализы! – рычит Саид.

- К сожалению, все анализы возможно сделать только в клинике! – качает головой доктор, а я вижу, что она его сосем не боится! Такая маленькая, хрупкая женщина с поистине титановым стержнем внутри. Кажется, Саид это тоже чувствует и отступает.

- Ладно! – бурчит он, - привезу я ее в клинику.

Удовлетворенно кивнув, доктор кивает и покидает мои апартаменты, напоследок припечатывая Саида:

- Держать беременную женщину в подвале – верный способ избавиться от ребенка или поспособствовать рождению уродца!

С этими мерзкими словами она хлопает железной решеткой двери, запирая нас с Саидом наедине.

Пока рабочие под руководством Руса вскрывают заевшую решетку, мы с Саидом в слишком тесной для нас обоих душевой кабине тоже заняты очень приятным делом!

Утром Саид помогает мне собрать вещи и отвозит в частную клинику.  Хотя главный конкурент повержен, у моей одноместной палаты все равно замирает пара парней Джабраилова. Ведь Марьяну так и не нашли. Я не опасаюсь блондинку, но против охраны не возражаю.  Один раз я уже пошла наперекор моему Самсону, а я не из тех, кто дважды наступает на одни и те же грабли!

Ко мне в палату прорывается любимый папуля, и мы долго и обстоятельно говорим о делах. Я узнаю, насколько завершено строительство будущего салона и в какую сумму обошлась рекламная кампания по освещению нашей будущей с Саидом свадьбы. Обрадовала папулю, что акулам пера можно «кинуть кость» в виде моей беременности. Папуля ожидаемо обрадовался, что скоро станет дедом.

- Я рассчитываю на принцессу! – со значением сказал он, многозначительно играя бровями.  Вот и как мне быть, если точно также играя бровями, Саид сказал, что ждет наследника? А мне вот все равно, лишь бы мой малыш был здоровым! Я не загадываю пол ребенка, только здоровье для него! И я уже люблю свою крошечку, от пола ничего не изменится! Но, конечно, мне очень интересно узнать пол будущего малыша, только еще слишком рано для этого.

Поэтому, я терпеливо жду. Теоретически есть какие-то процедуры, которые позволяют определить пол будущего ребенка или, как выражаются врачи, плода с небольшими рисками. Но я не хочу рисковать даже в мелочах – береженого Бог бережет! Я считаю, что чем меньше я создаю этих рисков, тем меньше шансов случиться беде. Проще говоря, какова вероятность сломать себе что-то, упав со стула? А десять раз упав?

В клинике меня полностью и досконально обследовали и, естественно, не выявили никаких патологий. Даже тошнота почти прошла и не мучила меня ни по утрам, ни в другие часы. Поэтому я стала более нормально питаться, из-за чего моя лечащая врач оставила меня здесь на подольше. На основной период развития плода, как она выразилась. Я действительно хочу здорового ребеночка и поэтому согласилась потерпеть. Не так уж тут и ужасно: комфортная одноместная палата с индивидуальными удобствами, включая душевую кабину, кормежка трижды в день, телевизор со спутниковыми каналами и безлимитный интернет – все для моего комфорта!

Единственное, я ужасно скучала по Саиду. Настолько, что ночами мне снились кошмары. В одном из таких кошмаров я увидела Саида в объятиях Марьяны и в ужасе распахнула глаза. Надо мной склонилась медсестра, готовясь сделать внутривенный укол. Ее лицо показалось мне смутно знакомым, и я попыталась приподняться, чтобы рассмотреть.

- Лежите! Сейчас я быстро, и вы будете спать дальше! – мерзко ухмыльнулась она, голос Марьяны я узнала сразу. Не знаю, откуда силы взялись, но я вцепилась в ее запястье мертвой хваткой, ногой отпихнула железный медицинский поднос, на котором она разложила шприцы и ампулы, и заорала во всю мощь легких, так сказать, благим матом. Марьяна испуганно попыталась сигануть прочь, но не тут-то было – я накрепко ухватила ее за руку, ей не удавалось меня стряхнуть.

Так нас и обнаружили ввалившиеся охранники: медсестра тащит за собой по полу взбесившуюся, вопящую пациентку. Марьяну скрутили сразу, а меня вернули обратно в постель. Минут через тридцать в палату ввалился Саид. Небритый, всклокоченный и злой, как три тысячи чертей! Следом зашли двое из моей охраны. У одного была рассечена губа, а у второго из оса сочилась кровь – Джабраилов суров в дисциплинарных взысканиях!

Саид уверенно разговаривает с моим лечащим врачом, расспрашивает дотошно и внимательно слушает ответы, вникает. После инцидента с Марьяной, ее хоть и удалось поймать, Джабраилов не хочет оставлять меня здесь! Не доверяет он месту, где «трется полно чужих людей»!

- Лисенок, дома не будет никого чужого и никто не подкрадется, чтобы тебе навредить, а я нанял квалифицированный персонал для тебя – ты всегда будешь в надежных руках! – уговаривал меня Саид, даже не подозревая, как кружится у меня голова от радости – я готова была вприпрыжку бежать домой без всякого транспорта!

Домой мы попали к обеду. Не к сытной и полезной больничной кормежке, а к нормальному комплексу вкуснейших углеводов! Я налопалась от пуза с охотки. И, естественно, мне поплохело!

Я возлежала, охая, в кровати на подушках в нашей спальне, а Саид рядом качал гирю на тридцать два кило.  И мне выпал редчайший шанс позалипать на игру мощной мускулатуры моего Самсона. У него очень красивое, рельефное, словно высеченное из гранита тело! Пока наблюдала, завелась, как охотливая кошка, а он, словно специально красовался: то подбросит гирю, то вверх поднимет,  едва ли не вприсядку с ней скачет. И все это – с голым татуированным торсом в одних спортивных штанах!

- Вот, Лисенок, во всем нужно соблюдать меру! Ты этот закон нарушила и теперь страдаешь! – проговорил он, ничуть не запыхавшись.  Нравоучитель, блин. Лучше бы поцеловал! Позанимавшись еще с пол часика, когда уже и я прекратила стенать, Саид исполнил все мои тайные желания. А потом он на руках отнес меня в джакузи! Пока я прохлаждалась в больнице, Саид установил в ванной комнате, примыкающей к нашей спальне роскошное джакузи! Попискивая от восторга, я затащила его в бурлящую лохань и мы продолжили прерванное приятное занятие – я губами исследовала мышцы, на которые недавно таращилась издалека. Саид жмурился от удовольствия, нервно зарывался в мои волосы пальцами и тяжело дышал.  Надо же, а когда гирю таскал, дыхание не сбивалось!

- Эй, мистер, вообще-то, вы злобный и жестокий бандюган с паршивой репутацией! - со смехом оттолкнула я его.

- Я тебя умоляю, Лисенок, я – честный бизнесмен с безупречной репутацией! – громогласно рассмеялся он в ответ. Так мы и мылись, условно говоря,  взрываясь хохотом. Из ванны меня снова вынесли на руках, уже возле кровати поставили на пол и промокнули мягким махровым полотенцем

- Ты так и будешь все время меня на ручках таскать? – кокетливо поинтересовалась я.

- Конечно! – серьезно кивнул Саид, - впишу тебя в график моих тренировок и буду всю жизнь с тобой на руках ходить! – было в его обещании что-то радикальное, непримиримое, не дающее поблажки и от того пугающее! Как любая девочка, я хочу и люблю кататься на руках своего мужчины, но слова Саида, вроде, сказанные в шутку, звучали, как страшная клятва. Складывалось впечатление, что вот умрет, но понесет на руках! И сразу вспомнилось, как он попытался поднять меня на руки с ранением. Это аугало своей окончательностью и непримиримостью. Однако, если посмотреть на ситуацию меркантильно, то я только в выигрыше.  Такая любовь такого мужчины дорогого стоит – он вряд ли предаст меня ли нашего малыша, никогда не ударится в запой и не поднимет руку на свою семью – он зациклен на здоровье и спорте и у него просто нет необходимости самоутверждаться за счет слабых!

Саид с самого утра прямо после традиционной пробежки и душа,  надел непривычный для него деловой костюм от Армани и отправился по делам, работу работать, как он выразился. В костюме мой Самсон выглядел все также опасным хищником. Даже мой любимый папа по степени опасности не дотягивал до него. Хотя, может, все дело в том, что я папина принцесса и на меня его подавляющая аура силы и власти не распространялась. Я же включила выпрошенный накануне ноутбук и углубилась в детали их совместного проекта. Начала читать и сразу ужаснулась. Сам выставочный комплекс был уже готов, из столицы ехала фура с первой партией элитного товара, банкет на открытие запланирован, пиар заказан, но… 

До сих пор никто не озаботился подготовить и разослать приглашения всем значимым персонам! Как же все эти важные шишки попадут на запланированный банкет? Пробежалась глазами по списку приглашенных и даже застонала – открытие уже вот-вот, а такие люди все планируют за месяцы до события! Поспешно связываюсь с папиным секретарем и диктую ей список необходимых дел на сегодня: нанять дизайнеров для разработки пригласительных карточек, подготовить именные макеты этих карточек по числу приглашенных для печати, подать готовые макеты в полиграфический центр на печать, отчитаться лично мне о проделанной работе. Папа в мое отсутствие нанял какую-то новую девушку. Судя по голосу и манерности общения, она была больше озабочена своей внешностью, чем работой. Хотя обычно, я не сужу людей по внешнему виду или первому впечатлению, но эта барышня заработала сразу минус сто очков в моем внутреннем рейтинге, когда после всех представлений меня ей завопила противным голосом:

- Да кто ты вообще такая, чтобы мне распоряжения диктовать, папина дочка! – фыркнув, она кинула трубку.

Я человек не конфликтный и не полезла бы с жалобами, если бы дело не было таким серьезным! Миллионы вложены в проект, который теперь провалится, потому что одной клуше неохота свою работу выполнять! Я набрала папе и высказала ему все, что думаю о его кадрах.

- Спасибо, родная,  поставлю Ане на вид! – пообещал папа, а я хмыкнула. Чем его эта Аня так зацепила, что вместо увольнения нерадивой сотрудницы, он ограничится простым словесным выговором? И обычно папа обращается к людям по полному имени, Анна, а тут так лично назвал. Я, конечно, давно выросла и понимаю, что папа у меня мужчина и, что ему может понадобиться от красивой, молодой секретарши, понятно без лишних намеков. Но мой папа! Решаю не жаловаться Саиду, чтобы не разрушать между мужчинами деловую репутацию. Следующий сердечный приступ у меня чуть не вызвал список запланированных для фуршета блюд. Подозреваю, что его тоже планировала эта Аня. Но складывалось такое впечатление, будто бомж дорвался до ресторана – все самое дорогое и только элитное, что на слуху у всех, благодаря СМИ и масс медиа: лобстеры, паштет из кальмаров, креветки в панировке, мраморная говядина, салат морской коктейль, утка по-пекински, штуки три разновидностей пасты, блинчики с икрой, филе семги, трюфели! Ни одного простого, достойного блюда русской кухни. Мне вспомнились лихие девяностые, когда погрязшие в нищете люди дорвались до первых больших денег и начали направо-налево тратить бездумно, кичась внезапным богатством. Тогда возникло понятие гламура – так называемое представление быдла о красоте: много блеска, позолоты и внешней мишуры, мало стиля и элегантности. Это меню вызывало такое же впечатление – кто-то дорвался до дорогих блюд, которых никогда не пробовал, но «для галочки» просто обязан попробовать! И это, несмотря на то что, как минимум, у троих высокопоставленных гостей жуткая аллергия на морепродукты! Или им предлагается голодать весь вечер, или в соседнем зале будет дежурить бригада реанимации. Переписала заново меню, вычеркнув все спорные  блюда, добавила рагу из ягненка, горячие бутерброды, всем привычные канапешки и сладкие тарталетки. Не дрогнувшей рукой переписала дорогие сорта вин на более привычный этому контингенту крепкий алкоголь – гостям за руль не садиться у них есть личные водители. Ну, не пьет губернатор красное полусладкое, предпочитает выпить виски! Наш губернатор в свои пятьдесят с хвостиком, мнит себя альфа самцом, только предпочитает отнюдь не самок. Файл с новым меню скинула папе напрямую на личную почту – не рискнула отправлять этой Ане, а то затрет из вредности, а у нас потом проблемы будут.

Я впервые вижу, как Саид бушует. Нет, это не злость. Это – бешенство, неконтролируемая ярость! Открытие салона приходится перенести. После серьезного разговора с папой о приоритетах и личных отношениях, он не внял моим доводам и своей связью подставил все их совместное с Саидом дело. Фура с товаром до нас не доехала, а кое-кто, как оказалось, не додумалась оформить страховку на этот случай! Конечно, я связалась с компанией-поставщиком и решила вопрос о повторной отправке, теперь уже, как положено  по всем протоколам – со страховкой груза и, естественно, его сопровождением! Но это еще две недели отсрочки, отчего Саид сейчас и крушил все вокруг себя.  Он разгромил кухню, где его застала новость и гостиную, прежде чем мне удалось мягко направить его в спортивный зал – пусть свое железо потягает, да в грушу лишний пар спустит!

Аня, конечно, все же вылетела с работы с треском и скандалом.

- Пап, вот оно того стоило? – с грустью спросила я его, разглядывая уже не молодого своего родителя. Понятно, конечно, что он в ней нашел  молодость, почувствовать себя еще молодым и свежим рядом с такой девицей – ноги от ушей, четвертый силиконовый в декольте и губы-пельмени, передутые все тем же силиконом. Мужчины его возраста уже заводят женщин не из сердечных порывов и не для души, а ради статуса. Женщина рядом сообщает окружающим: «Я еще ого-го!» и, заодно, подтверждает финансовую состоятельность, потому что такие грудь и губы содержать, нужен тугой кошелек. Лично я к пластической хирургии отношусь настороженно. Просто потому что боюсь врачей, уколов и операций! Для меня лечь под нож хирурга равносильно тому, что я добровольно взойду на эшафот или сяду на электрический стул! Нет, спасибо, моя внешность в таком контексте мня полностью устраивает. Но девушки , вроде этой Ани бесстрашны и готовы на любое безрассудство, чтобы улучшить «наживку» - себя. Эти хищницы охотятся только на акул бизнеса или старых морских волков, вроде моего папы. Вроде, не мальчик уже, жизнь видел всякую, а купился, как подросток в период пубертатного развития. Вчера нас навестил следователь, который вел это дело – как оказалось, папа – не первая жертва этой девицы. Основное ее занятие: втереться в доверие к бизнесмену, отхватить кусок пожирнее за счет личной привязанности и, имея инсайдерскую информацию о бизнесе, нанести точечный . разоряющий удар, после чего часть активов уходила подельнику. Им, к моему ужасу, оказался Саша!

- Скажите, вы знали, что Анна Николаевна Громыко – сестра Александра Громыко? – вопрошал у меня следователь. Откуда? Пришлось признаться, что меня официально с папиной пассией никто не знакомил, иначе, уж  я бы обратила внимание на фамилию!

- По нашим сведениям Александр Николаевич Громыко, бывший вашим женихом, сейчас скрывается где-то в регионе, - придавил меня следователь, - ввиду вашего не слишком позитивного прошлого с этим человеком, советую усилить личную охрану! Мне бы не хотелось расследовать убийство такой молодой и красивой девушки!

Откланявшись, следователь покинул нас, а Саид вскочил с барного стула, на котором сидел весь разговор, пока мы вежливо пили кофе, и начал громить кухню, до визга напугав Верочку – нашу бессменную домработницу. Превратив стильную, высокотехнологичную кухню в руины, он переместился в гостиную. А вот шикарный домашний кинотеатр реально жалко! Парни Саида – здоровенные амбалы, словно пугливые котята, жались по углам, боясь попасть под горячую руку своего крутого босса, который умеет лишить жизни одним движением руки! Только мня ярость Саида обходит стороной, мне даже удается направить его в спортивный зал – там безопаснее!

Три дня рабочие восстанавливали нам дом под неусыпным наблюдением охраны. А  сам Саид мотался по городу на личные встречи, чтобы хоть как-то компенсировать упущение с приглашениями – я все же подготовила стильные именные пригласительные карточки, отпечатала их в местной типографии небольшим тиражом и Саид развозил их лично, договариваясь с важными шишками города о визите на открытие салона. Я изредка выходила из дома в сад, чтобы подышать свежим воздухом, отдохнуть от всех этих лако-красочных миазмов, от которых кружилась голова и вернулась тошнота. Кстати говоря, наконец, начал очерчиваться мой животик, поэтому пришлось отказаться от брюк и юбок с поясами. Теперь я носила свободные комбинезоны или сарафаны, коих мне Саид накупил великое множество. Возможно даже, мой гардероб теперь можно было бы измерять КАМАЗами! Вот и сейчас я сменила, пропахший краской за день комбинезончик на легкий, воздушный сарафан и вышла в сад к бассейну. Мне сразу же поставили раскладное сиденье и столик  на том месте, которое я выбрала себе для отдыха – с холма открывался завораживающий вид на город внизу.

Краем глаза я уловила движение, за оградой стоял человек, чья фигура показалась мне смутно знакомой. Не успела я позвать Руса  попросить поверить незнакомца, как человек махнул рукой, что-то бросая по нашу сторону ограждения. От взрыва дрогнула земля, задребезжали стекла в окнах дома и заложило уши. По водной глади бассейна прошла неравномерная рябь. У меня заложило уши, а парни Саида под руководством Руслана, рассредоточились по территории.

- Алиса, вы что, не слышали? Живо уходите в дом! – встревоженый Рус подскочил ко мне и потянул за  руку в сторону дома. Я слышала его, как сквозь вату и все округ немилосердно кружилось. Руслан коротко взглянул в мое лицо, выругался сквозь зубы, поднял меня на руки и бегом припустил к дому. Вокруг нас тут же образовалось защитное кольцо из других бойцов, ощетинившееся оружием в разные стороны. Я ничего не могу понять, а потому безвольно лежу на руках Руслана и только верчу головой в разные стороны.  Мой охранник держит крепко, но бережно, не перекидывает уже  через плечо, как раньше – делает скидку на мое положение. А куда он, собственно денется! Саид не шутил, когда выстроил всех своих людей перед крыльцом дома и громогласно объявил, что лично свернет шею тому, кто причинит вред мне или нашему малышу! Спорить с Джабраиловым дураков нет.

Мы влетаем в дом, там уже царит паническая суета. Но едва вооруженные мужчины вваливаются на первый этаж, переполошенные женщины смолкают и замирают, кто где стоял. Где-то через час карающим ангелом смерти примчался Саид, злой, как сто тысяч чертей!

- Саид, целились конкретно в Алису, но, хвала Аллаху, не добросили! – отчитался Руслан. У  меня давно пропал эффект заложенности слуха и я прекрасно слышала их беседу, хоть и стояли мужчины в отдалении. Рассказать им, что мне почудилось или не стоит? Прихожу к выводу, что  тайнами ничего хорошего не достигну, да и стыдиться мне в данном случае, нечего. Подзываю Саида и с опаской рассказываю, что перед взрывом видела очень знакомую фигуру за забором. Но на этот раз Саид сдерживает свой гнев, только костяшки на кулаках зловеще хрустнули, да зубы скрежетнули .

- Отыщите мне эту падлу! – рычит он и несколько бойцов срываются с места.

- Саид, мне кажется, нам стоит развести собак, штук десять доберманов или ротвейлеров! – вношу я рациональное предложение, чтобы как-то отвлечь его от злости.

Я думала, что мое предложение будет проигнорировано, но уже к вечеру из питомника нам привезли большую партию щенков! Я снова вышла во двор из пропитанного лако-красочными миазмами дома. На этот раз меня сопровождал Саид. Я снова расположилась на  облюбованном месте, любуясь видами города, а у ног весело резвились черные щенята. Сейчас еще сложно было разобрать, кто из них доберман, а кто – ротвейлер. Все десять щенят были забавными черными шариками, неуклюже ползающими в траве.  Я добродушно трепала щенков по головам, лаская малышей и один из них в пылу игры тяпнул меня за палец до легкой крови. Я опасливо глянула на Саида, ожидая кары бедному игривому малышу.

- Лисенок, когда же ты поймешь, что лев не рычит на воробья, чтобы доказать, что он лев! – со вздохом заговорил Саид, заметив мой опасливый взгляд, - я не обижаю тех, кто заведомо слабее, тем более, тех, кто способен на искреннюю преданность!

У меня от его речи мурашки промчались по всему телу от стыда за себя и гордости за него. Проползли и бесстыдно юркнули в промежность, вызвав пожар возбуждения. Пришлось сильнее сжать колени. Ничего, тут до ночи уже недолго осталось потерпеть!

Ночь принесла относительное спокойствие, мы поднялись наверх, в нашу спальню, куда не доставали все эти запахи проводимого ремонта. Саид нетерпеливо стащил с нас одежду, уложил меня на свежие, еще благоухающие после стирки простыни и принялся медленно скользить губами по моему телу: поцеловал чувствительную пяточку, слегка прищемил губами каждый пальчик, а потом легкими, игривыми поцелуями прошелся вокруг лодыжки, я хихикнула и попробовала отдернуть ногу от щекотки, но сильные руки держали крепко, впрочем, е причиняя боли. Когда же он влажным горячим языком провел огненную дорожу по икре вверх, по самую внутреннюю сторону колена и коварно провел по нежной впадинке языком круг, у меня в промежности растекся жидкой лавой Везувий! Я выгнулась и застонала, комкая в ладонях простынь. Ладони Саида скользнули по моим бедрам и сжали ягодицы, чтобы убедиться, то я полностью готова для него. Рыкнув, он быстро накрыл мое тело своим и плавно вошел в мое лоно, привычно растянув его под свой размер.  Я отчаянно подавала бедра вверх, ему навстречу, стремясь получить желаемую разрядку. Я ждала весь день!

А потом мы расслабленно лежали, нежась в объятиях друг друга.

- Лисенок, а ты точно хочешь за меня замуж? – внезапно чуть хрипло спросил меня Саид. Я замерла, даже дышать перестала.

- К чему этот вопрос? – настороженно  поинтересовалась, прекрасно понимая, что отвечая вопросом на вопрос, делаю ему нервы. Рваный выдох подтвердил мое предположение, и я поспешила исправиться.

- Я не понимаю, к чему ты завел этот разговор, но я бы хотела стать твоей женой. А еще, хотела бы, чтобы все было красиво, как это принято в таких случаях.

- Девчонки. – еле слышно, чуть презрительно хмыкнул Саид.

- Естественно, тебе же девчонки нравятся! – обиженно проворчала я в ответ и замолчала, погружаясь в сон под мерное сопение мужчины.

Если я думала, что ночью Джабраилова разобрал праздный интерес, то крупно ошибалась! С утра Саид приступил к активным действиям. Он лично заказал живую группу, организовал нечто вроде торжественного праздника города с выступлениями приглашенных звезд на главной площади. Как он успел все организовать всего лишь за один день уже  к вечеру, для меня осталось загадкой. Но вечером к дому подъехал шикарный лимузин, я, одетая, по настоянию жениха в струящееся вечернее платье, и сам Саид загрузились в комфортабельное нутро роскошного автомобиля, бойцы Саида заняли еще два автомобиля, которые кортежем сопровождали наш лимузин и мы поехали к центру города. Когда мы подъехали, там уже во всю гремел концерт, люди на площади плотной толпой  внимали музыкантам, кричали, веселились, шумно пили и пели. Наши парни организовали для нас живой коридор в толпе и мы спокойно от лимузина прошли за кулисы. Я спокойно сидела на удобном, мягком кресле, которое кто-то раздобыл специально для меня и  наслаждалась концертом со стороны «задника», а вокруг суетились официанты, ублажая любой мой каприз, только Саид запретил подавать мне алкоголь! Вопреки ожиданиям на такое, казалось бы, ущемление моей свободы, я испытывала теплое, щемящее чувство удовольствия – заботится, значит, дорога! Отыграли программу несколько местных групп и на сцену вышел Саид Джабраилов собственной персоной. Ему поднесли микрофон на штативе, а я залюбовалась своим мужчиной в свете софитов, направленных сейчас на него.

- Всем привет! – чуть хрипло начал он свою речь, - многие из вас меня знают, ведь мы земляки, жители одного города, а когда-то в стародавние времена мы были бы еще и родственниками. И я устроил этот праздник специально, чтобы разделить с вами, своей родней самое радостное событие в жизни любого мужчины! Алиса, золотая, покажись, пожалуйста!

Я неуверенно встала и направилась на сцену к своему Самсону. К счастью, у меня нет боязни перед сценой или публичными выступлениями, я спокойно прошла в круг света и встала рядом с  Саидом.

- Лисенок, этот вечер я организовал специально для тебя, чтобы в присутствие всех этих людей спросить у тебя: Ты выйдешь за меня замуж? – повернувшись ко мне, задал он вопрос в микрофон и совершенно без стеснения встал передо мной на одно колено, протягивая ко мне открытую бархатную коробочку с колечком на ложементе.  У меня буквально земля под ногами дрогнула! Я слышала щелчки камер даже сквозь восторженный гул толпы и, вдруг, спохватилась, потянулась к микрофону и как можно отчетливее произнесла:

- Да!

Толпа взорвалась ликованием, а я от переполняющих эмоций покачнулась, тут же оказавшись на руках Саида.

- Отдыхайте, народ! – успел он отдать приказ в микрофон и покинул сцену со мной на руках. Усадив меня обратно в мое кресло, Саид опустился рядом на колени, взял мое лицо в обе ладони и принялся бережно сцеловывать слезы, текущие по моим щекам.

- Лисенок, что я сделал не так, где накосячил? – мученически спросил он, - почему ты плачешь?

- Все так! – пересохшими губами прошептала я, - просто, слишком много эмоций! Вот как ему объяснить?

Как я поняла, народу выставили бесплатную выпивку, плюс продолжилось выступление музыкантов, и всем было совершенно все равно, куда делись основные виновники торжества.

- Поздравляю, Лисенок! – радовался папин голос  трубке. Интересно, чему он удивляется, если вопрос нашей свадьбы с Саидом давно решен? Папа позвонил с утра ,чтобы поздравить меня с официальным предложение руки и сердца, а также, излить на меня свои восторги. Это мой холодный, рассудительный папа!

- Сильно рейтинги скакнули? – заподозрив неладное, уточняю я.

- А то! – рокочет он, подтверждая мои опасения. Как и всегда, дочь нужна не для эмоциональной привязанности, хотя, и ее хватает, а для выгодного инвестирования в бизнес! Я – такой же актив, как и многие другие ценности!

После разговора с папой, меня потянуло в сад, прогуляться по траве, проведать мелких собачат, которые теперь смешными карапузами носились по двору.

Гулять не стала, а снова лишь разместилась с комфортом на пригорке с отличным видом на город, а мне тут же организовали столик с завтраком.

Есть не хотелось, поэтому вкусные кусочки яичницы с беконом  с завидной скоростью исчезали в пузиках маленьких непосед. Не знаю, где Саид купил столько маленьких миленьких щенков, но сейчас была ему благодарна за море позитива с утра. Щенки одним своим присутствием развеяли внезапно навалившуюся хандру. За что и получали сейчас от меня угощения.

Мое внимание привлекло какое-то движение, мелкие заволновались, некоторые затявкали куда-то в сторону. Посмотрев туда, я увидела незнакомую молодую женщину. Это была очень миленькая блондинка в легком, светлом летнем платье с сине-фиалковым цветочным принтом. Она целенаправленно шла в мою сторону. А я панически размышляла, не Аня ли это, Сашина якобы сестра, явилась с дурными намерениями. Щенки дружной гурьбой, задорно тявкая, окружили незнакомку, а некоторые попытались опробовать на клык кожаные ремешки ее босоножек. Незнакомка нахмурилась, глянув вниз.

 Пошел вон, мешок с блохами! – она гневно пнула одного из малышей, а меня передернуло от такого обращения.

Сбоку, на крыльце, встревоженный Рус приглядывал за мной, приложив ко лбу ладонь козырьком против солнца, но, завидев блондинку, поменялся в лице и скрылся в доме. Ага, значит, он ее знает, незнакомку уже бы скрутили и вели на допрос! Значит, это не Аня и мн ничего не угрожает.

Но я напрасно так думала. Когда она приблизилась, миловидное выражение покинуло ее лицо.

- Слушай ты, - начала она на меня шипеть, - я этого уродского Джабраилова уже много месяцев окучиваю! Думаешь, пришла, подмахнула разик и все, ты его захомутала?  Не выйдет, дорогуша, уж я об этом позабочусь!

Она надменно скользнула взглядом по моему едва заметному животику и скривилась презрительно.

- Так вон откуда ветер дует! – насмешливо протянула она, - конечно, этот урод, всю жизнь, прожив ублюдком женится на первой брюхатой от него!

Мне хотелось кинуться на нее с кулаками – никакой Саид не род! Он очень красивый мужчина и она – конченная дура, если этого не видит! Я поняла, что судьба столкнула меня с бывшей Саида.  Что же он такой неразборчивый? Красивая, миленькая, но неумная и недобрая девушка у него в бывших почему-то огорчила, не смогла я не отметить и того факта, что мы обе – блондинки. Саид, значит, падок на светловолосых. Стало понятно, почему он забрал меня у Саши тогда на свадьбе.

- Какого хрена ты приперлась? – раздался злой голос Саида, он шел собственной персоной от дома к нам, недовольно разглядывая гостью. Девушка приосанилась, гордо расправила плечи.

- После всего, что между нами было – она ехидно стрельнула в меня взглядом, проверяя, достиг ли выстрел цели и разочарованно отвернулась, когда я никак не отреагировала на ее выпад, зато напрягся Саид, скрипнув зубами. Они оба напрасно думают, что меня так легко вывести на сумасшедшую ревность! Я люблю Саида, но не дура и понимаю, что у него и до меня была активная жизнь, женщины. Это с моим появлением, он едва ли не в монахи заделался: секс теперь – только со мной!

- Выметайся, Валерия! – едва ли не рычит Саид, потому что блондинка нагло ластится к нему, положив ладонь ему на ширинку.

Я с усмешкой наблюдала, как мой Самсон мечется между желанием избавиться от навязчивой бабы и невозможности ей втащить, как выражаются его парни. Да, Саид не приучен бить женщин. Но он находит выход из ситуации и перепоручает Валерию своим людям, сам же оказывается рядом со мной, обнимает, крепко притискивая к себе.

- Прости меня, Лисенок, не доглядел, позволил этому говну случиться в твоей жизни! – повинно склонил он голову, с наслаждением вдыхая запах моих волос.

- Все самое дерьмовое в твоей жизни, в последнее время случается только из-за меня! – бубнил он мне в макушку, ладонями сжимая мои  бедра.

- Не смей наговаривать на себя! – строго оборвала его я, отстраняясь.

- Я ведь, правда, ублюдок, Лисенок! – он нежно поцеловал меня в краешек губ. Интересно, как много из нашего разговора он слышал?

- Давай прошлое оставим в прошлом? – предложила я и поймала полный восхищения и обожания взгляд. За пару часов незаметную тропинку, по которой к нам в гости наведалась Валерия, перегородил высокий забор, чтобы, как сказал Саид, не шастала всякая шваль! После установки забора Саид занялся неприятной процедурой – раздачей люлей своим парням за то, что пропустили Валерию на охраняемую территорию.

Он не пользовался своим старшинством, а давал провинившемуся честный шанс на поединок. Я сидела на крыльце в удобном раскладном шезлонге и впервые наблюдала, как Саид дерется. Раньше я такое видела только в старых боевиках с Чаком Норрисом, причем, Чак нервно курит в сторонке, по сравнению с моим Самсоном! Саид, хоть и выглядит тяжеловесно и угловато, двигается легко и плавно, мелко, словно проказливый мячик, подскакивает на месте и потом внезапно легко машет ногой в сторону соперника, надежно отправляя его на землю – полежать. Проведя несколько спаррингов, Саид подбежал ко мне, довольный, улыбающийся и такой молодой, сияющий, что захотелось его сфотографировать!

Саид и мой папа наперегонки взялись за подготовку свадьбы. Теперь это должно было быть грандиознейшее мероприятие, достойное самой британской королевской четы! Так как обычно все мероприятия для отца готовила я, то и за свою свадьбу взялась самостоятельно. Во-первых, моя свадьба это не вау для меня, а, в первую очередь,  реклама будущего салона! Я это осознавала и меня от этого ничуть не коробило – я всю жизнь знала, что являюсь удачной папиной инвестицией, привыкла.  Отсюда и решила исходить. Значит, на мою свадьбу надо собрать все сливки городского общества, плюс пригласить несколько звезд со стороны. Я открыла интернет и задумчиво листала страницы поиска, решая, кто достоин приглашения. Колоритные рок-группы, юмористы, весь этот сброд я отметала – не поймут  их городские толстосумы. Ну, какой сейшен в толпе чванливых чинуш во фраках? Это вам не немытая панкующая молодежь! Потом задумалась, а кто будет из этих чинуш покупать мотоциклы? И мое мнение поменялось кардинально. Пошла за советом к Саиду, выложила ему все свои затруднения и размышления.

- Лисенок, ты – уникум! – нежно меня обнял Саид и потерся носом о мою щеку, - делай такую свадьбу, которую хочешь сама, ведь этот день твой целиком и полностью! Конечно, ты права, толстосумам города мотоциклы не нужны, но ведь такие байки только им и по карману.

Папа тоже не внес ясности, снова сделав акцент на стоимости мотоциклов.

Это что же получается, целевая аудитория товара оказывается неплатежеспособной? С этим надо что-то делать! Лучше всех в экономических вопросах разбирался папа, Саид специализировался на товарах, а я – на связях с общественностью и маркетинге. И я собрала семейный совет, как сказал Саид – порешать дела. Только в его устах слово «порешать» звучало слишком кровожадно!

- Итак, мы зашли в тупик! Товар, который мы собираемся предлагать в городе, по карману только тем, кто в нем изначально не заинтересован!

- Ну, во-первых, никто не отменял кредитование! – усмехнулся Саид, - а во-вторых, мы запланировали рекламную акцию с розыгрышем нескольких байков. По плану, они уйдут кое-кому из моих парней. А когда на улице появятся первые красавцы, слюна закапает у многих, Лисенок!

- Лисенок, я тоже решил сесть на байк ради такого случая! – ошарашил меня папа, усмехаясь - а за мной и другим некоторым не зазорно будет! Ты не представляешь, Лисенок, сколько из моего поколения подростками бы душу продали за такой транспорт! Я тоже усмехнулась. Мой папа на байке в пиджаке и при галстуке?

- Значит, - принимаю мгновенное решение, - никаких лимузинов» К загсу мы прибываем на байке! У обоих мужчин вытягиваются лица, а потом загораются глаза. Понимаю, что теперь мне не позволят отказаться от принятого решения и мысленно примеряю шлем.  Так, этот момент надо учитывать при заказе платья, фаты и аксессуаров! Зато определилась с составом приглашенных коллективов. Прошлась «частым гребнем» по молодежным рок-группам, разослав нескольким заранее составленное приглашение. Уже через час у меня было пять согласий и полностью проработанная шоу программа. Долго размышлять над выездной кухней не пришлось: местный ирландский паб легко согласился обслужить на выезде любое количество гостей.

Раннее утро. Мой папа бодр, свеж и выглядит – хоть сейчас на обложку глянца! А меня недовольную будит команда стилистов и в кратчайшие сроки помятую заспанную меня превращают в сказочную белокурую принцессу!

Полночи мне не спалось, я утрясала последние шероховатости будущего грандиозного события – моей свадьбы. Когда спать легла почти в три ночи, какой может быть подъем в семь? Сначала мне сунули в руки чашку бодрящего кофе, потом меня отправили принимать душ, всучив какие-то бутыльки, без которых строго-настрого приказали водные процедуры не принимать. Со мной в душ отправилась одна из молодых девушек-стилистов.  Она компетентно подсказывала, чем натираться, а в процессе травила веселые байки. Неожиданно, от ее болтовни и ароматного геля для душа я по-настоящему взбодрилась и уже не чувствовала себя переваренной пельмешкой. Потом в несколько минут мои волосы и меня саму высушили феном, усадив на вращающийся стул. Точно помню, что такого у нас в спальне не было! Значит, команда украшателей привезла с собой и аксессуары. Видимо, профи на деле, а не только в резюме! Спокойно отдаюсь в заботливые руки наемного персонала. Судя по тому, что обходятся со мной бережно, коллектив уже опытный. Для начала после душа, тщательно обсушив и вдев мое тело в провокационное белье меня одевают в заранее приготовленное платье, оно пошито с таким расчетом, что мне в нем придется забраться верхом на заднее сиденье папиного байка и проехать в таком виде через весь город, при этом, не отсвечивая резинкой чулка или подвязкой! Тонкую белую паутинку чулок раскатываю по ногам самостоятельно, не желая чужих прикосновений, лишь подставив ладони под специальный спрей антистатик. Поверх чулок мне по ногам с мудрым видом распылили обычный лак для волос, сказали, жидкость позволит капрону прилипнуть к коже и он не будет морщиться и собираться складками. Вот ведь, почти военная хитрость, век живи – век учись! После всех манипуляций, шелк нижних юбок действительно не липнет к ногам и не мешает нормально ходить. После я сидела полностью наряженная на круглом вращающемся табурете, а над моими волосами и лицом колдовали профессионалы. Единственное, что я сразу пожелала озвучить: никакого вызывающего вечернего макияжа и многоярусных, утонувших в лаке, муссах и пенках причесок! Я потребовала максимальной естественности образа и меня заверили, что так и будет. Поэтому я совсем не волновалась, а покорно ждала окончания колдовства. Волосы мне все же чуть приподняли вверх и зафиксировали специальными средствами, предварительно скрепив прическу жемчужным ободком с фатой. Я только надеялась, что все эти усилия не сдует ветром от поездке на байке без шлема. Потому что шлем в любом случае, убил бы прическу!

Где-то там, в будущем мото салоне, где предполагалась наша выездная церемония, в разы сильнее  нервничал Саид в ожидании меня. Вскоре во дворе за окнами взревел мотором папин новенький железный конь.

Буквально позавчера, пройдя все официальные процедуры бюрократической волокиты, прибыла первая партия товара для будущего салона – чуть более десятка хромированных двухколесных красавцев элитной породы Харлей Дэвидсон! Пяток из них сразу разошелся на личные нужды: по одному взяли папа и сам Саид, три отложили для «розыгрыша» на открытие. Саид уже запланировал, кому какой байк уйдет и парни, как дети малые, кулаками выясняли свои права на тот или иной мотоцикл. Как итог – к нашей свадьбе у многих лица были не в кондиции: кто с фингалами, у кого-то ссадины или рассечения, а кто и вовсе с прорехами в зубах или кривым носом! Надо обязательно намекнуть свадебным фотографу и видео оператору, чтобы как-то обошлись без этих кадров! Папа, разумеется, в драку не полез, а волей самого Саида получил черно-серебристого железного коня. Себе Саид также отжал стильный, элегантный байк классического цветового решения, оставив всякие «расписанные под Хохлому» парням или на продажу.

Папа нетерпеливо посигналил, вызвав этим яростный многоголосый лай в вольере, куда всех подрастающих щенков определил Саид. Вольер не совсем наглухо закрытый и у собак есть возможность бегать по двору, одновременно, охраняя наши владения от чужаков! Я лично таскаю в вольер ведра с едой. Правда, на самом деле, носит их Руслан, не доверяя мне поднимать тяжести. А я распределяю собачье варево по мискам. Таким образом, вполне подросшие псы узнают меня, Руса, Саида и папу. Последние, втихаря друг от друга таскают малым разные ништяки – то кости погрызть, то прожилки или мясные шкурки. Правда, Саид пресек «утечку» свиных ушей и хвостиков – грызет их сам, а я не могу на это смотреть без содрогания. Грызет, конечно, не сырые. Недавно во дворе построили маленькую коптиленку, которую этими «деликатесами» и загружают по утру. Она сразу стала центром притяжения для всех обитателей дома. Саид не поскупился и оборудовал вокруг целую зону отдыха с уличным мангалом, барбекю и уютными лавкой-качелями под просторным навесом. Под этим же навесом расположился длинный широкий стол с двумя скамейками по обе стороны. Теперь места для праздника хватало всем, включая собак! Когда псов подзывали из вольера и рассаживались вдоль стола, живность пряталась под стол и, поскуливая, выпрашивала угощения. Иногда на колено опускалась лапа или морда. Но смотреть под стол в этот момент я бы не рекомендовала – этот просящий взгляд способен размягчить и камень, сам голодный останешься, все отдав вымогателю! И теперь мы все застолья отмечаем вместе с псами, Саид говорит, это хорошо для собак, они привыкают к людям, учатся различать свой-чужой. Я не возражаю, так как ничего не смыслю в воспитании собак.

Из раздумий меня вырывает повторный сигнал за окном. Заглядываю в зеркало и мысленно констатирую, что Саид свихнется, увидев меня! Усмехнувшись, иду во двор. По офигевшему выражению лица папы понимаю, что права в своих предположениях. Но мне понравилось, как я выгляжу, и я довольна! После нескольких тренировок с Саидом, я легко вспрыгиваю на сиденье позади папы. Едем мы не очень долго. Едва выехав из поселка, где у Саида расположен дом, папа останавливается и предлагает мне поговорить. Папа в деловом костюме и я в свадебном платье рядом с Харлеем смотримся, наверное, ужасно мило, потому что проезжающая мимо фура обдает нас заливистым гудком. Я улыбаюсь, потому что воспринимаю этот сигнал, как пожелание счастья от добродушного дальнобойщика.

Немного размяв ноги, продолжаем путь. А так как мы оба без шлемов, естественно, через пару километров нас тормозит дорожный патруль. Меня начинает бить крупная дрожь в предвкушении огромного облома, но папа быстро улаживает все проблемы при помощи бренных, презренных бумажек.

- Доброго пути! – козыряют нам вымогатели в форме и мы окончательно отъезжаем от поста ГИБДД. Если бы не опасалась, что Саид всех поубивает, нажаловалась бы ему на этих типчиков, но, пусть живут!

Вскоре впереди вырастает город, а меня начинает бить мандраж. Нет, я люблю Саида Джабраилова, моего Самсона и совершенно добровольно согласилась выйти за него замуж! Но я понятия не имею, как все это будет дальше и как мы будем жить. Нормальные невесты еще до свадьбы мечтают о будущей совместной жизни, строят планы на домик с  собакой и пару ребятишек, а у меня всего этого не было. Была, скорее, необходимость, хоть и подкрепленная чувствами! Как итог – я не готова. Жаловаться нельзя, иначе с папы станется все мероприятие живенько свернуть, и я навсегда потеряю Саида. Так чего же я хочу? Делаю медленный, глубокий вздох и понимаю, что хочу и дальше жит с Саидом, быть всегда рядом, хотя бы попробовать!

Мандраж не унимается, но хотя бы становится немного слабее.

До здания салона  в центре города добираемся уже без приключений. На крыльце уже ждет красивый, нарядный Саид, вокруг бурлит толпа приглашенного народа, включая местных репортеров. В толпе замечаю подбитые лица наших парней. Наше появление толпа встречает вспышками камер и дружным радостным ревом – не каждый день невесту на Харлее привозят. Едва мы припарковались, Саид подходит и бережно поднимает мня на руки, он, как всегда, легко несет мня к крыльцу, на котором несколько рабочих уже монтируют каркас для цветочной арки и небольшое ограждение для церемонии от остальной толпы. Все это время Саид крепко прижимает меня к груди.

- Лисенок, ты божественна! Я глазам своим не верю, что ты станешь моей!- признается он чуть слышно и требовательно накрывает мои губы поцелуем. От восторженных выкриков толпы у меня закладывает уши, еще и кровь в висках шумит от возбуждения, но я все равно слышу сухой громкий хлопок выстрела, Саид, покачнувшись оседает на одно колено, вовремя подскочивший Рус хватает меня, не давая упасть на асфальт.

Лежа на руках Руслана вижу, как Саид безвольно заваливается лицом вперед и начинаю визжать – вдохновенно, истерично, во всю мощь своих легких. Но долго не выдерживаю и теряю сознание, успев заметить бурлящую толпу, в которой возник очаг драки: кого-то скртили и теперь бьют парни Саида. А потом наступила темнота. В себя прихожу от ужаса и мучительной боли. Поверить не могу, что Саида больше нет. Чувствую, что рядом кто-то есть, поэтому не открываю глаза, не хочу сейчас всего этого бессмысленного сочувствия! Кажется, теперь в неясном юридическом статусе – овдовела не успев выйти замуж. От этой мысли тоской сжало сердце и одинокая слеза, вывернувшись из-под закрытых век, щекотно поползла по виску к уху.

- Тшш! – раздался над ухом любимый голос и нежные губы осторожно сцеловали предательницу,  а руки крепко притиснули к горячему телу, - тише, Лисенок, прости меня, маленькая!

- Простить? – прохрипела я – все-таки сорвала голос криком, от удивления распахивая глаза.

- Да, Лисенок, за слабость долбанную и что испугал поэтому! Надо было на ногах устоять и тогда ты бы не попала в больницу! – покаянно тараторил Саид, оглаживая меня ладонями, а я наслаждалась ощущениями, близости!

- Глупый мой! – улыбаюсь ему и провожу ладонью по небритой щеке. А ведь тогда, перед свадьбой, я точно помню, был гладко, до синевы выбрит! Спрашиваю взволнованно, - сколько я тут?

- Трое суток, Лисенок. Мы с твоим отцом чуть с ума не сошли! Слава Богу, малыш в порядке! – бормочет он мне в волосы, сумасшедше вдыхая их запах. Отстраняюсь нервно – за три дня все эти лаки и муссы, наверное, свалялись и воняют. Но главное я выцепила – ребенок в порядке!

- Но как ты? Я же видела! – всхлипываю от накативших воспоминаний, не в силах их озвучить, Саид крепко прижимает мое лицо к своей груди.

- Бронежилет, Лисенок! Людям с моим статусом даже жену ночью любить полагается, не снимая броник! – усмехается он, а я облегченно выдыхаю. Как же здорово, что он не пренебрег защитой в угоду гордыне! А потом Саид рассказал мне главное, что стрелял Саша и его удалось задержать вместе с сестрой. Теперь парочка надолго поедет в северные края отбывать немаленький срок, который для них выбил мой папа.

- Свадьба! – подхватываюсь я, но Саид мягко опрокидывает меня на подушки.

- Не кипеши, Лисенок, давай решать проблемы по мере их поступления! – греховно сладко усмехается он.

Выписали меня только через три дня и мы снова провернули с папой поездку на байке из дома до салона.

Саиду пришлось одной рукой крепко держать мою дрожащую ладонь, чтобы второй попасть колечком на пальчик. Но он справился, мой Самсон! Мы по очереди поставили росписи в свидетельстве, потом также поочередно расписались все свидетели, под конец расписалась сама регистратор и торжественно объявила нас мужем и женой. Поцелуй затянулся, и мы чуть не занялись любовью тут же, при всех – Саид уже начал задирать пышные юбки, стремясь скорее добраться до тела. И да, мы сорвали овации.

Зато ночь была только наша! Бронежилет он все же снял. Я счастливо засыпала в объятиях Саида, смакуя его пожелание: «Сладких снов, госпожа Джабраилова!» еще немного подождать и нас будет трое Джабраиловых – целый клан!

Мне хотелось дать это Саиду, ведь он никогда не знал настоящей семьи. Отзывы о нашей свадьбе в местных СМИ прошли самые радужные, плюс молва разнесла тем, кто не был лично, из-за чего открытие салона грянуло у нас в городе просто грандиознейшим событием – даже явились репортеры с федеральных каналов телевидения. Как же – первый в регионе элитный мото салон! В городе действительно появилась новая мода  ездить на мотоциклах. Губернатор публично похвалил моих мужчин за решение проблем с пробками на дорогах.

Через несколько месяцев после свадьбы мы отправились на УЗИ, чтобы узнать пол будущего малыша.

- Ты сына хочешь? – напряженно посмотрела я на мужа.

- Лисенок, я ребеночка хочу, нашего! Здоровенького! – улыбнулся Саид мечтательно.

И все-таки, это оказался сынок. Я чуть не разревелась, глядя на лицо Саида, который напряженно рассматривал малыша на мониторе. У мужа было такое лицо, будто сам Господь снизошел к нему и одарил своей Благодатью! Никогда больше ни до, ни после этого я не видела у него такого выражения.

С этого дня у нас началась форменная война за выбор имени сыну.

Любую экзотику я отметала сразу, а Саид цеплялся к именам: то женственное, то дразнить будут – и приводил примеры обидных кличек. Драться не дрались, но пару ночей уже поспали попа к попе!

Но во вторую размолвку Саид долго не выдержал, полежал, отвернувшись и сопя, как бульдожка, а потом повернулся ко мне, обнял крепко, стискивая до хруста.

- Заразка ты, Лисенок, веревки из меня вьешь! – жарко зашептал мне в ухо, ладонями оглаживая грудь.  Отдышались и уснули мы тогда тольо на рассвете.

Так как врачи не давали стопроцентной гарантии на контрацепцию, а мне запретили пока повторно залетать, мы в своих играх стали значительно осторожнее. Хотя мы обоюдно решили, что хотим еще детей, но приходилось слушать предписания врачей!

У моего бесстрашного и непобедимого Самсона нашлась своя ахиллесова пята – я, он до ужаса, до ночных кошмаров боялся меня потерять! Иногда реально с криком вскакивал в постели посреди ночи, в ужасе выкрикивая мое имя, весь в холодном поту. Потом долго дрожал, сжимая меня в объятиях и клялся, что никому и никогда! А я никак н могла понять, откуда в нем этот страх. Но чтобы помочь любимому, мне нужно было понять.

Когда я выходила на крыльцо роддома с драгоценным свертком в руках, мы так еще и н выбрали имя. От войны и развода нас спас папа.

- Так, хватит спорить! Внуку носит отчество Саидович, а это исключает всех Вань и Петь!  Лисенок, уступи мужу, пусть будет Марат или Тимур! – на Марата я поморщилась, а вот Тимур показался мне интересным вариантом. А что, Тимур Саидович Джабраилов – звучит! На Тимура Саид как-то сразу согласился. Поблагодарив довольного дедушку, мы повезли Тимура домой. В доме Саид давно уже оборудовал роскошную детскую, а недавно еще переоборудовал ее для мальчика!