Для среднего школьного возраста

Шторм усиливается.

Молния пронзает угрюмое чёрное небо, следом раздаётся оглушительный раскат грома. Волны яростно бьются о корпус корабля, и я изо всех сил хватаюсь за деревянные перила. Неистовые порывы ветра расплетают мне косы, и влажные пряди хлещут по лицу. Я не решаюсь оторвать от перил руку, чтобы пригладить волосы.

Я не отвожу взгляда от моря. Высматриваю её.

В каком-то смысле я всю жизнь искала её, и сегодня мои поиски могут закончиться навсегда. Безуспешно. Бесплодно.

Пожалуйста, Ахтохаллэн, покажись! Ты мне нужна!

Возможно, её никогда и не существовало. Может быть, это только легенда, незамысловатая колыбельная, успокаивающая детей, чтобы их не страшил мир, переполненный опасностями. Наверное, глупо было думать, что нам удастся просто отправиться в путь и разыскать её. Узнать тайны, которые хранила мама.

И всё же кое-какие мамины секреты мне известны.

О корпус ударяет очередная волна, и мне в лицо летят ледяные брызги. Ослеплённая солёной морской водой, я отшатываюсь назад. Чьи-то сильные руки хватают меня за талию, и я прижимаюсь спиной к широкой груди.

Я поворачиваюсь, уже зная, кто поддержал меня. Человек, рядом с которым я провела почти всю жизнь. Тот, кто чаще других радовал меня – и заставлял плакать. Мой муж. Отец моих дочерей. Мой враг. Мой друг.

Мой возлюбленный.

Агнарр, король Эренделла.

– Пойдём, Идуна, – говорит он, поворачивая меня лицом к себе. Он берёт своими тёплыми и сильными руками мои – холодные и дрожащие.

Я поднимаю голову, смотрю на очертания его острого подбородка, заглядываю в его пронзительно-зелёные глаза. Даже если он и боится, то ничем не выдаёт своего страха.

– Капитан приказал спуститься в каюту, – сообщает он, перекрикивая неистовый свист ветра. – Здесь опасно: гигантские волны могут смыть за борт.

К горлу подступает рыдание. Я хочу вырваться, воспротивиться. Мне не нужна опека. Меня не пугает стихия, и я могу о себе позаботиться.

Но на самом деле я просто не могу уйти с палубы. Я ещё не нашла её.

У меня, может быть, остался последний шанс, и если я упущу его, тогда...

Эльза. Милая Эльза... И дорогая Анна...

Агнарр упрямо смотрит на меня. Я вздыхаю, освобождаюсь от его рук и на слабых ногах, не привыкших к морской качке, направляюсь к трапу, ведущему в нашу каюту. Вдруг корабль резко кренится влево, и я пошатываюсь, хватаясь за перила лестницы. Несколько членов команды с тревогой наблюдают за мной, но мне удаётся продолжить путь, высоко держа голову. В конце концов, я королева и должна сохранять достоинство в любой ситуации.

Вопреки моим возражениям, капитан предоставил нам на время путешествия свою каюту. «Это единственное помещение на корабле, подходящее для дамы», – настаивал он. Такой он видит меня, впрочем, как и все остальные: утончённая особа, величественная и невозмутимая королева Эренделла.

Хорошо, что теперь хотя бы Агнарр знает правду.

Я широким жестом распахиваю дверь каюты, и она громко захлопывается за мной. Опустившись на кровать, я хватаюсь за незаконченное вязанье. Неподходящее занятие во время шторма, но только так можно унять дрожь в руках и бешеный стук сердца. В каюту входит Агнарр, но я, не поднимая глаз, продолжаю вязать, а корабль продолжает качаться из стороны в сторону. Здесь так темно, что я с трудом различаю тонкую нить пряжи, но руки быстро и уверенно совершают хорошо знакомые однообразные движения, естественные как дыхание. Елена гордилась бы мною.

Елена. Жива ли она ещё там, в Зачарованном лесу, окружённом туманом?

Только Ахтохаллэн знает.

Внезапно у меня возникает непреодолимое желание забросить спицы в угол, уткнуться лицом в подушку и зарыдать. Но вместо этого я сосредотачиваюсь на вывязывании петель, и работа убаюкивает меня, даря подобие утешения.

Агнарр выдвигает из-под капитанского стола стул и садится напротив меня. Он берёт в руки край незаконченной шали и проводит большими пальцами по тонкому полотну. Я украдкой смотрю на мужа и замечаю, что взгляд у него стал уязвимым и рассеянным.

– Тот же самый рисунок, – медленно произносит он. Я понимаю, что он имеет в виду. Конечно же. Начиная вязать, я неосознанно выбрала такой же узор, как и на шали, которую связала мне мама, когда я была ребёнком.

Шали, спасшей Агнарру жизнь.

– Это узор нортулдров, – объясняю я, удивляясь, как легко слова слетают с моих губ теперь, когда ему известна правда. – Он передаётся в нашей семье по наследству. – Я беру его руку и прикладываю её по очереди к каждому символу. – Земля, огонь, вода, воздух. – У последнего я останавливаюсь, подумав о Ветерке. – Это дух воздуха помог мне тогда в лесу спасти тебя.

Агнарр удивлён.

– Ну надо же! Жаль, что я не знал, – говорит он и нежно проводит большим пальцем по моей щеке. Даже спустя столько лет от его прикосновения у меня захватывает дух; я бросаю спицы и отвечаю ему, проводя пальцами по короткой щетине у него на подбородке. – Мои сказки для девочек могли быть гораздо интереснее.

Я невольно улыбаюсь. Он всегда умел показать мне лучик солнца даже в самый пасмурный день. Странно думать, что теперь он всё знает. После целой жизни, омрачённой опасными тайнами, я должна бы чувствовать освобождение от их гнёта.

Но, по правде говоря, я всё ещё боюсь, что его чувства ко мне переменились, и то и дело тайком посматриваю на мужа, пытаясь уловить его настроение. Не обижен ли он на то, что его так долго держали в неведении? Понимает ли, почему я молчала столько времени? Изменятся ли наши отношения, если мы переживём эту ночь? Сблизит ли нас правда ещё больше или разведёт в стороны?

Только Ахтохаллэн знает...

Я беру Агнарра за руки и смотрю в его изумрудно-зелёные глаза своими голубыми. Проглатываю горький ком во рту и снова заставляю себя улыбнуться.

– Никогда не забуду тот день, – едва слышно начинаю я, и мой голос почти тонет в свисте бури. – Тот ужасный и прекрасный день.

– Расскажи мне, – шепчет он в ответ, приближая своё лицо почти вплотную к моему, и я чувствую кожей его дыхание. – Расскажи всё.

Я не спешу давать волю словам, откидываюсь на спину и лежу, уставившись на деревянные балки под потолком. Наконец я начинаю дышать спокойно и тогда говорю:

– Это долгая история.

Он ложится на кровать и устраивается рядом со мной, переплетая свои пальцы с моими.

– Ради тебя мне и вечности не жалко.

В глазах у меня набухают слёзы. Хочется возразить: у нас нет в запасе вечности, даже этой ночи нет. Судя по тому, как скрипит и трещит деревянный корабль, нам осталось не больше часа. Но, с другой стороны, какая разница? Пора всё рассказать. Давно уже пора. Он заслуживает того, чтобы знать правду от начала и до конца.

Я вытираю слёзы, перекатываюсь на бок и подпираю голову рукой.

– Тебе тоже придётся кое-что рассказать, – говорю я. – Это не только моя история.

Агнарр обвивает рукой меня за талию и привлекает ближе к себе. Какой он тёплый. Неужели ему совсем не холодно?

– Я не против, – слегка улыбаясь, отвечает он. – Но ты первая. В конце концов, всё началось с тебя.

– Хорошо, – соглашаюсь я, кладя голову ему на грудь и слыша ровный стук его сердца. Я закрываю глаза, думая, как приступить к рассказу. Столько всего произошло за эти годы. Но тот день... В тот судьбоносный день наши жизни навсегда изменились. Я открываю глаза. – В детстве у меня был лучший друг Ветерок.

И слова полились рекой, словно кипучий источник много лет бурлил под землёй и вдруг нашёл выход на поверхность.

Наконец-то Агнарр услышит мою повесть.

В нашей семье обычно он рассказывал истории. Но теперь настал мой черёд.

– Перестань! Мне щекотно!

Я завизжала, потому что вихрь закружился вокруг меня, сбивая с ног.

Тем утром Ветерок был в особенно игривом настроении – подбрасывал меня к небу, а когда я падала, подкладывал мне под спину мягкие воздушные подушки. У меня захватывало дух, и я пыталась вырваться и встать ногами на землю. Но сопротивлялась я не слишком сильно. В конце концов, люди не летают, хотя очень хочется. Кто же откажется от такого удовольствия?

– Куда ты запропала, Идуна? – послышался из леса голос Елены. – Вернись и закончи вязанье!

Ой! Ветерок бесцеремонно бросил меня и быстро спрятался за ближайшим дубом. Дух воздуха знал, что Елену лучше не злить. Я, поворчав и сделав недовольную мину, встала с земли.

– Трусишка, – упрекнула я друга.

Ветерок поднял вверх небольшую кучу листьев, придав ей форму преувеличенно страшной Елены, которая грозит пальцем. Я не удержалась и засмеялась.

– Да-да, знаю, с ней шутки плохи. Но ты ведь великий дух воздуха!

Я повернула голову в сторону нашего лагеря, где Елена, наверное, сидела у костра вместе с остальными женщинами. Вязание. И не скучно им весь день работать спицами? Небеса проснулись! Переливающийся солнечный свет струится сквозь лесной полог. Прекрасные декорации для предстоящего торжества в честь заключения мира между нами, нортулдрами, и гражданами Эренделла – королевства на берегах фьорда.

Много лет назад они пришли к нам с предложением прекратить вражду и в знак своего дружеского расположения пообещали построить мощную плотину, чтобы нам легче было поить своих оленей и орошать плодородные поля. Я не всё понимала в условиях этого договора, и мне казалось, что поначалу наши старейшины не очень-то поверили извечным противникам. Но в конце концов они пришли к согласию, и плотина была построена. В тот день мы ожидали совместного праздника, чтобы отметить мирный союз между нами и бывшими недругами. По такому случаю полагается танцевать, петь и восхвалять красоту леса, а не вязать у костра.

Кроме того, мне было всего двенадцать лет, а значит, можно было не особенно спешить учиться скучным взрослым занятиям вроде вязания. К тому же у меня уже была превосходная шаль, которую мама связала вскоре после моего рождения. Я задумчиво провела пальцами по замысловатому рисунку, изображающему четырёх духов природы, вспоминая, как мама прижимала меня, пятилетнюю, к себе и как я вдыхала её тёплый земляной запах, слушая сладкую песню о реке памяти.

Воспоминания только и остались мне теперь от мамы. И от отца тоже.

Я отбросила задумчивость и снова повернулась к Ветерку, который с увлечением крутил кучи золотистых листьев в маленьком урагане. Лукаво кивнув другу, я ушла ещё дальше в лес, в противоположную от Елены сторону.

– Позвольте пригласить вас на танец, сэр, – проговорила я и совсем другим голосом сама себе ответила от лица ветра: – С удовольствием, моя прекрасная леди! – Ветерок не умел говорить, но иногда я могла поклясться, что слышу, как он поёт – сладко, звонко, печально и до слёз красиво.

Ветерок снова подхватил меня и ещё быстрее закружил в воздухе. На этот раз я не сопротивлялась и даже просила его:

– Выше! Подними меня над верхушками деревьев! Я хочу увидеть весь мир!

– Всё, что пожелаете, принцесса! – отвечала я сама себе, а порыв ветра увлекал меня выше и выше, пока мы не взмыли над лесом и не устремились в открытое синее небо.

Конечно, я не была принцессой. Там, в лесу, у нас даже не было короля, а народом управлял совет старейшин – группа пожилых мудрецов, которые часто садились в кружок и держали совет. Отдавать власть в руки одного человека неразумно, учили они. Нужно учитывать мнение разных людей, даже не согласных друг с другом.

Но книги, которые жители Эренделла приносили нам в подарок во время строительства плотины, часто рассказывали о принцессах, а ещё о принцах, королях и королевах, ослепительно красивых, в изысканных нарядах и украшениях, живущих в огромных замках, похожих на тот, что стоял на берегу фьорда. Одни из них были добрые и способствовали процветанию своего народа, сохраняя мир, другие – злодеи, которые не ценили доставшегося им наследства. Они разоряли земли ради собственных эгоистических интересов, не особенно заботясь о благополучии своих подданных.

А я всегда знала: если когда-нибудь стану принцессой, буду хорошей.

– Ой! Кто это? Давай подлетим поближе.

Крутясь в воронке, я чуть не вывалилась из объятий ветра – мой взгляд упал на странного мальчика, пробирающегося по оленьей тропе. Он выглядел не старше меня, имел густые светлые волосы и был одет в плотно облегающий тело зелёный мундир и красную, как осенняя листва под ногами, рубашку. Я смотрела сверху, как он присел, чтобы погладить крольчонка, щипавшего поблизости травку. Малыш испугался и быстро ускакал прочь. Юноша встал и оказался как раз на пути у идущих на водопой к озеру оленей. Оробев, он отпрыгнул в сторону, и я удивилась: неужели он никогда не видел этих зверей?

Один оленёнок отстал от стаи, подошёл к незнакомцу и с любопытством обнюхал его. Лицо мальчика прояснилось, он опустился на колени и нежно обнял животное.

Я улыбнулась и уже хотела попросить, чтобы Ветерок спустил меня на землю и позволил поздороваться с чужаком, как вдруг услышала доносящийся из-за деревьев раздражённый голос:

– Агнарр! Где ты?

Оленёнок насторожился, потом вырвался из рук мальчика и побежал догонять стаю. Агнарр грустно посмотрел ему вслед. Его снова окликнули, на это раз громче и с ещё большим нетерпением. Понурившись, парнишка быстро пошёл на зов и исчез из виду.

Тогда я догадалась: наверное, это один из жителей Эренделла!

– Давай догоним его, Ветерок! – крикнула я, совершенно забыв, что меня ждала Елена. – Я хочу увидеть их лагерь!

Ветерок понёс меня вслед за Агнарром в противоположную от озера сторону. Через несколько мгновений показался лагерь чужаков. Вокруг костра расположились шатры, совсем не похожие на наши хижины, состоящие из каркаса на трёх опорах, обшитого деревом. Эти шатры больше напоминали маленькие дома из ярких тканей с крошечными флагами наверху, весело трепещущими на ветру. Посередине над костром висел огромный чёрный котёл, в котором булькала аппетитная похлёбка.

– Поставь меня на землю, – прошептала я Ветерку. – Я хочу рассмотреть получше.

Дух воздуха осторожно опустил меня на траву. Я встала на ноги и, прячась за деревьями, подобралась ближе к лагерю. Он весь бурлил. Мужчины и женщины разного цвета кожи, но в одинаковых зелёных нарядах стояли строем в полной боевой готовности, держа в руках блестящие металлические щиты, а на поясах у них висели длинные мечи в ножнах. Вероятно, солдаты. Здесь были также простые жители в пёстрых вышитых платьях и пиджаках. Ткани казались такими приятными, что мне ужасно захотелось подойти и пощупать их.

На верёвке, натянутой между двумя деревьями, я заметила красный плащ и другую одежду, видимо вывешенную на просушку. Недолго думая, я дала знак Ветерку, чтобы он принёс мне красную накидку. Через мгновение он бросил плащ к моим ногам. Я взяла в руки тонкое, как паутина, полотно, наблюдая, как оно струится между моими пальцами. Как им удаётся плести такую мягкую ткань?

Очарованная, я накинула плащ на плечи, низко натянула капюшон и глянула в протекавший поблизости ручей. Я была похожа на остальных жителей Эренделла. Тут мне в голову пришла озорная мысль, и, сунув мамину шаль в дупло стоявшего рядом дуба, я заговорщически улыбнулась Ветерку.

Пойду осмотрюсь.

Я проникла в лагерь, словно ступила в другой мир. Вблизи яркие шатры поражали ещё больше – они представляли собой огромные палатки с просторными помещениями, где стояли настоящие кровати, столы и стулья, искусно вытесанные из дуба. Как эренделльцам удалось привезти всё это в лес? И главное – зачем?

В смущении я покачала головой и продолжила изучать лагерь. Вдруг я наткнулась на толпу женщин в простых домотканых платьях и передниках – болтая, они тащили корзины с фруктами и овощами к длинному столу.

– Поверить не могу, что мы здесь! – сказала одна из них. – Волшебное место!

– Волшебное? – презрительно фыркнула другая. – Тут такая грязь! Жду не дождусь, когда мы вернёмся в цивилизацию!

– Ты просто хочешь поскорее увидеться со Стивеном, – поддразнила приятельницу другая. – В разлуке вы оба вечно ворчите.

Вторая женщина улыбнулась:

– Могу сказать только, что ему лучше поторопиться! Я не собираюсь ждать вечно!

Все три женщины расхохотались, поставили корзину на стол и пошли за следующей. Я незаметно нырнула в ближайший шатёр.

Людей внутри не было, зато стол ломился от еды.

Я широко раскрытыми глазами уставилась на это изобилие. От аппетитных запахов у меня закружилась голова. Пышные буханки тёплого чёрного хлеба, блюда с тушёным мясом, копчёная рыба, печёная картошка, жареные овощи...

А что это за тёмно-коричневые плитки около десертов в дальнем конце?

Не в силах сопротивляться желанию, я потихоньку отломила кусочек и, сунув его в рот, ощутила яркий сладкий вкус. Я закрыла глаза от восторга, но вдруг услышала снаружи голоса.

– Вот ты где, Агнарр, – рявкнул кто-то. – Разве я не запретил тебе убегать далеко?

Я замерла на месте. Агнарр? Мальчик, которого я видела в лесу? Я осмелилась выглянуть наружу, чтобы получше его рассмотреть. Да, это был тот самый юноша в зелёном мундире, только он больше не улыбался, а стоял повесив голову и выглядел пристыжённым. Над ним возвышался высокий здоровяк с пышными светлыми усами.

– Извини, папа, – пробормотал Агнарр, переминаясь с ноги на ногу. – Я просто хотел... немного осмотреться. Здесь всё кажется волшебным.

Лицо отца побагровело.

– Волшебным? – гневно крикнул он. – Агнарр, что я говорил тебе про магию? Ничего хорошего от неё не жди. И восхищаться здесь нечем, её надо опасаться.

– Извини, папа, – снова пролепетал Агнарр, всё ещё не глядя отцу в глаза. – Я просто...

Но отец только махнул рукой, отпуская сына, и направился к толпе солдат в дальнем конце лагеря.

– Готовы? – спросил он, а затем как-то язвительно добавил: – К празднествам. – Он засмеялся очень ненатуральным смехом, грубым, горьким, почти угрожающим. Я нахмурилась, и в душе у меня шевельнулась тревога. Я знала, что приближается торжество, но что-то в тоне отца Агнарра насторожило меня...

Я снова повернулась к мальчику. Он смотрел на отца с печалью и, кажется, даже с одиночеством во взгляде.

Сердце у меня защемило. Мне-то не понаслышке было известно, что такое одиночество, даже когда ты окружён толпой.

К шатру приблизился ещё один человек в такой же, как и у остальных, униформе, темнокожий и с добрыми глазами. Увидев его, Агнарр просиял. Это определённо был друг. Я не слышала, о чём они разговаривали, но они явно шутили, и моё беспокойство рассеялось.

Тут пронзительный трубный глас объявил о начале празднования. Все в лагере вдруг возбуждённо заговорили и устремились на призыв, неся в руках подносы с едой и ещё корзины и коробки, вероятно с подарками.

Теперь, когда рядом никого не было, я могла выскользнуть из шатра. Отломив ещё один кусочек сладкого коричневого лакомства, я направилась к месту праздника.

Уже на полпути я вспомнила, что оставила свою шаль в дупле, а на плечах у меня плащ какого-то жителя Эренделла. Сняв накидку, я повесила её на ветку ближайшего дерева; если старейшины увидят меня в такой одежде, то станут задавать вопросы. Я хотела вернуться к дуплу, но передумала: шаль никуда не денется, а опоздать на торжество было жалко.

– Ветерок, отнеси меня на праздник, – прошептала я, и тут же быстрый порыв ветра подхватил меня и, кружа, понёс над землёй. Воздух щекотал мои раскрасневшиеся щёки, и я невольно громко засмеялась. Что может быть чудеснее, чем танцевать с ветром?

Внезапно мне показалось, что за мной наблюдают. Неужели Елена потеряла терпение и пошла искать меня? Но когда я глянула вниз, то увидела не наставницу, а Агнарра, смотревшего на меня очарованным взглядом. Он, наверное, думал, что стал свидетелем волшебства, о котором говорил ему отец, и вообразил, будто я какое-то загадочное существо, способное раскинуть руки и взлететь по собственной воле.

Эта мысль развеселила меня ещё больше, и я рассмеялась громче. Дух воздуха поднимал меня всё выше и выше, пока у меня не перехватило дыхание и не закружилась голова. Я чувствовала, что Агнарр не отрывает от меня глаз, но мне было всё равно.

Я даже два раза идеально перекувырнулась через голову, прижав колени к груди. Пусть посмотрит, такого он ещё не видел.

Но когда я уже собиралась попросить Ветерка спустить меня на землю, чтобы наконец познакомиться с Агнарром, смех и радостные крики на поляне вдруг стихли.

Наступила пугающая тишина.

Внезапно я услышала нарастающий гвалт негодующих голосов, и сердце у меня заколотилось от страха. Что случилось? Ветерок, кажется, почувствовал моё беспокойство и, не дожидаясь просьбы, поставил меня на землю. Когда мои ноги коснулись травы, Агнарр уже исчез, а гневная перепалка переросла в крики ужаса. Меня чуть не затоптала промчавшаяся мимо стая испуганных оленей.

И тут я почувствовала запах гари. Подняв голову, я с изумлением увидела, как разозлённый дух огня скачет с дерева на дерево и повсюду занимается пурпурное пламя, а к небу взмётывается чёрный дым. Земля под ногами вдруг затряслась от тяжёлых шагов, и сердце у меня подпрыгнуло от страха: я услышала до жути знакомый звук.

Рык земляных великанов! Неужели праздник разбудил их от дремоты на берегу реки?

По телу пробежал неприятный холодок. Нужно срочно найти свою семью.

Я бросилась бежать через лес. Чем больше я приближалась к нашему лагерю, тем гуще становился дым, пока наконец ничего уже стало не видно. Глаза начали слезиться, я задыхалась. И тогда я поняла, что среди всего этого хаоса происходит нечто более страшное, чем гнев разъярённых стихий.

Жители Эренделла и нортулдры вступили в схватку.

До меня донеслись звуки звенящих клинков, крики ярости, а затем вопли страдания, перекрывавшие треск огня и рёв ветра. Сквозь густой дым я едва могла разобрать силуэты людей, носящихся по лесу и размахивающих мечами. Я терялась в догадках, из-за чего началась битва, но ясно было только одно – случилась катастрофа.

Я не знала, куда идти, что делать. Где укрыться, пока сражение не закончится?

И вдруг я вспомнила про мамину шаль. Нужно немедленно забрать её, пока дерево с дуплом не сгорело. Вязаный платок – единственное, что теперь осталось на память от мамы, – и тогда был мне очень дорог.

Я ринулась назад. Горло саднило от дыма, в груди жгло. Пока я бежала, в голове носились тревожные мысли. Духи обрушили свой гнев на людей в лесу. Что их разозлило? Битва? Или они сами подтолкнули людей к ней?

Наконец я добежала до покинутого лагеря Эренделла, достала из дупла шаль и закуталась в неё. С облегчением прижимая концы платка к груди, я огляделась. Огонь всё ещё бушевал, земля дрожала. Поднялся ураганный ветер. Никогда я не видела ничего подобного.

Уже собираясь уходить, я услышала тихий стон. Я резко обернулась и заметила, что у большого валуна распласталась фигура эренделльца. Кровь сочилась из раны на голове, стекала по камню и капала на землю, расплываясь тёмным пятном. Лицо раненого было так перепачкано, что я не сразу узнала его, а узнав, ахнула.

Это был тот самый мальчик, Агнарр.

Я обернулась на лес. Нужно вернуться туда, к своим, – найти семью и спрятаться в укрытие, пока духи не сменят гнев на милость и сражение не прекратится. Но что, если я покину Агнарра, а за ним так никто и не придёт? Огонь загудел громче, стало невыносимо жарко, от густого дыма нечем было дышать. А мальчик лежал без сознания и не мог спастись сам.

Внезапно я услышала из леса взволнованные голоса. Мои близкие искали меня. Надо откликнуться, и они отведут меня в безопасное место.

Но тогда Агнарр умрёт.

Я в нерешительности посмотрела на мальчика. Он был бледным как смерть, но дышал – грудь слегка опускалась и поднималась. Однако долго ли он проживёт, если не оказать ему помощи? Он теряет много крови и может не дождаться соплеменников. К тому же в таком дыму легко задохнуться.

Возможно, я могу спасти его.

Я стала лихорадочно соображать, что делать, разрываясь между желанием вернуться в лес и помочь незнакомцу. По непонятной причине между нашими народами снова разразилась война, а значит, мы с ним были врагами.

Я взглянула на его осунувшееся лицо. И всё же... он ведь просто ребёнок. Причём раненый. И если я брошу его здесь, он умрёт.

Дерево позади меня затрещало, охваченное огнём. Одна ветка отломилась и стала падать. Я безотчётно бросилась к Агнарру, повернула его на бок, и горящая ветка тут же рухнула туда, где он только что лежал, и ярко вспыхнула.

Я сделала глубокий вдох и приняла решение. Подняв голову к небу, я хриплым голосом позвала Ветерок, как делала всегда:

– A-а, а-а!

Сперва я ничего не услышала в ответ и начала уже волноваться, что дух воздуха слишком занят и не может ответить на мой клич. Но потом меня овеял лёгкий ветерок, словно спрашивая, зачем я звала. Я с облегчением вздохнула.

– Помоги нам, Ветерок, – взмолилась я.

Дух воздуха схватил нас обоих в свои объятия и вихрем понёс по лесу. Веки мальчика дрогнули, и я подумала, что он очнулся. Но он только пробормотал что-то непонятное и снова потерял сознание.

– Скорее! – поторопила я невидимого друга. Сердце у меня бешено колотилось. – Нужно спешить.

Ветерок ещё больше прибавил скорость, унося нас от опасности. Я с отчаянием высматривала на земле хоть кого-нибудь, кто мог бы нам помочь, и вдруг увидела коней и телеги, переполненные ранеными людьми с испачканными копотью лицами – они откашливались и потирали глаза от дыма. Видимо, жители Эренделла эвакуировали пострадавших.

– Туда! – указала я Ветерку. – Положи его в повозку.

Дух ветра осторожно опустил нас на одну из телег. Почувствовав спиной дно деревянного кузова, Агнарр снова что-то пробормотал. Я склонилась к нему, стараясь разобрать его слова.

Внезапно всё вокруг потемнело.

Я с удивлением обнаружила, что с головой накрыта эренделльским плащом. Вероятно, Ветерок набросил его на меня.

Приближалась опасность.

Услышав громкий звук шагов, я насторожилась и задержала дыхание. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Повозка покачнулась, словно кто-то сел на облучок, и, к моему ужасу, тронулась с места.

Я осторожно выглянула из-под плаща. Нужно было соскочить с телеги, пока ещё возможно, и укрыться в лесу. Но позади повозки верхом ехали три солдата, вооружённые острыми мечами.

– Вы видели кого-нибудь из этих предателей? – сиплым от дыма голосом обратился один из них к товарищам, подозрительно зыркая глазами во все стороны.

– Хм, если б я видел, то не точил бы тут с вами лясы, – заявил другой, с чёрной лохматой шевелюрой, – а зарубил бы их всех на месте.

– Нет, это невероятно! Мы предложили им мир! Мы построили плотину! И вот как они нас благодарят! Колдовством? Обманом? – закричал третий так, что под ним заплясал конь, словно ему передалось возбуждение всадника.

От этих проникнутых ненавистью слов сердце у меня сжалось от боли и ужаса. Мы миролюбивый народ. Мы приветствовали граждан Эренделла на своей земле, приняли в подарок их плотину. С чего бы нам идти на них войной?

А волшебством мы вообще не владеем, только используем дары духов природы. Старейшины очень понятно объяснили это эренделльцам в первый же день нашего знакомства.

Тут снова налетел ветер. Сначала я подумала, что дух воздуха хочет освободить меня, но с неба вдруг словно упала пелена плотного тяжёлого тумана и гигантской стеной без конца и края отгородила от нас лес.

Телеги резко остановились. Солдаты издали тревожные крики, в испуге глядя на мерцающую серую мглу.

– Снова колдовство, – пробормотал один из них, делая странные движения руками, словно от чего-то отбивался. – Злодейские фокусы!

– Давайте поскорее убираться отсюда, пока они не дотянулись до нас! – гаркнул другой.

У меня упало сердце. Что случилось? Мой дом, моя семья оказались за какой-то стеной. Нужно вернуться, пока не поздно.

Или уже поздно?

Если я сейчас покажусь, солдаты объявят меня предательницей, а если нет, то могу навсегда проститься с прежней жизнью. Меня охватила паника. Что же делать?

Вдруг Агнарр пошевелился, и я повернулась к нему. Он начал приходить в себя, моргая сонными зелёными глазами. На мгновение наши взгляды встретились, и сердце у меня ёкнуло. Я тряхнула головой и, тяжело вздохнув, стала снова смотреть на густеющий туман.

Агнарр взял мою дрожащую руку, слегка сжал её, и внезапно я позабыла обо всём на свете, кроме этого пожатия.

– Всё будет хорошо, – прошептал он и другой рукой достал из кармана какой-то квадратик, завёрнутый в бумагу. Я осторожно развернула обёртку и обнаружила кусочек того лакомства, которое попробовала в шатре. Поражённая, я взглянула на улыбающегося Агнарра.

– Шоколад утешает, – прошептал он.

Потом он снова закрыл глаза, стал дышать медленнее и скоро уснул, так и не отпустив моей руки. Телега катилась вперёд, удаляясь от туманной стены. Смирившись с неизбежным, я устроилась под плащом поудобнее и сунула в рот кусочек шоколада. С удовольствием от этого вкуса могло соревноваться только тепло руки Агнарра.

Нравилось мне это или нет, но я направлялась в Эренделл.

Как сложится моя жизнь в чужом краю?

Только Ахтохаллэн знает...

– В телеге есть кто-то ещё!

Я проснулась в смятении, когда с меня сдёрнули эренделльский плащ и яркий солнечный свет ослепил меня. Я быстро заморгала, борясь с паникой и пытаясь понять, что происходит. Где я? И кто эти здоровенные, странно одетые мужчины, склонившиеся надо мной с растерянными выражениями на бородатых лицах. Я снова натянула на себя плащ и съёжилась от страха.

Воспоминания быстро вернулись ко мне. Праздник. Битва. Спасение мальчика. Ловушка, в которой я внезапно оказалась. Туманный купол, накрывший лес. Замирая от ужаса, я попробовала сесть. Где же Агнарр? Неужели я проспала тот момент, когда его забрали из телеги? Я вспомнила, как он сжимал мою руку и обещал, что всё будет хорошо.

Но сейчас его рядом не было, а меня окружили люди, желающие мне смерти.

Я попыталась вскочить и выпрыгнуть из кузова, но со сна приземлилась неудачно. Щиколотку, а потом и икру пронзила резкая боль, и с тихим стоном я упала на землю. Мужчины быстро обступили меня, теперь глядя с подозрением.

Поняв, что совершила ошибку, я закусила губу.

– Кто ты, девочка? – спросил один мужчина. – Почему ты испугалась?

От страха я не могла говорить и только растерянно поморгала. В голове у меня прозвенели слова, которые накануне произнёс солдат: «Я зарубил бы их всех на месте».

– Ты же не думаешь, что мы привезли из леса лазутчика? – спросил своего товарища другой мужчина, прищурившись на меня холодными серыми глазами.

Первый сплюнул на землю и грубо схватил меня за руку, поднимая на ноги. Я поморщилась, поскольку боль снова пронзила мне ногу, но сцепила зубы: я не покажу им своих слёз. Мужчина взял мясистыми руками моё лицо и повернул его влево, потом вправо.

– Говори, девочка!

Дрожа всем телом, я сгорбилась и опустила подбородок. Может, это только сон, и я вот-вот проснусь в лесу, укрытая оленьей шкурой?

Всё происходящее очень уж напоминало кошмар.

Я открыла рот, собираясь что-то сказать, но не имела представления, какими словами могу спасти своё положение. Не засни я в телеге, могла бы как-то улизнуть, когда она остановилась. Но теперь я находилась в центре вражеского города, и со всех сторон возвышались каменные дома, преграждая мне путь. А с больной ногой сбежать и вовсе невозможно.

Где же Ветерок? Он мог бы отвлечь чужаков и дать мне возможность ускользнуть. Я чуть слышно напела мотив нашей песенки, но день стоял не по-осеннему жаркий, и в душном городе не было даже намёка на движение воздуха.

Непохоже, что на моего друга здесь можно рассчитывать.

– Что здесь происходит? – требовательно спросил новый голос, и через толпу пробился мужчина с густой шапкой чёрных волос, одетый в изысканный мундир брусничного цвета. Судя по тому, что остальные тут же расступились, он был влиятельным человеком.

– Тут девочка, советник. Мы нашли её в телеге. Всех детей, которые ездили с нами на плотину, мы уже развезли по домам, а она отказывается с нами разговаривать.

Человек подошёл ко мне и внимательно рассмотрел моё лицо глазами такого же цвета, как сладкие квадратики, которые Агнарр назвал шоколадом. От страха меня чуть не вырвало ему на ботинки.

– Не надо, – прошептала я хриплым голосом, хотя и самане очень понимала, о чём прошу. О пощаде? С чего бы им проявлять милосердие, если они считают, будто члены моего племени хладнокровно напали на их соотечественников? Для них я была чудовищем, колдуньей...

– Это же ребёнок! – с удивлением воскликнул мужчина. – Маленькая девочка.

– Мне уже двенадцать лет, – безрассудно выпалила я. – Я почти взрослая. – Я думала, что мой голос прозвучит звонко и твёрдо, но он больше походил на писк.

К моему изумлению, человек засмеялся и мягко положил мне руку на плечо.

– Ну извини, ошибся, – сказал он. – Ты совсем взрослая.

Я уставилась в землю. Плащ соскользнул с моих плеч, и из-под него высунулась завязанная вокруг шеи мамина шаль. Тот, кого называли советником, распахнул глаза, а затем быстро схватил плащ и присел рядом со мной, снова накидывая его на меня.

– Как тебя зовут? – неожиданно серьёзным голосом прошептал он, приблизив ко мне лицо.

– Идуна, – тихо ответила я, беспокойно глядя на мужчин вокруг, которые всё ещё с подозрением разглядывали меня.

Человек в брусничном мундире хлопнул себя ладонью по лбу.

– Идуна! Конечно! – преувеличенно громко воскликнул он, поднимаясь на ноги. – Дочь храброй воительницы Греты и солдата Торра, которые сражались вместе с нами у плотины.

Я хотела возразить: какие ещё Грета и Торр? Я никогда не слышала таких имён, и эти люди мне точно не родители. Но не успела я открыть рот, как советник слегка покачал головой, так, чтобы было заметно только мне. Я всё поняла.

Остальные подошли ближе, по-новому глядя на меня. Я не ошиблась, добрый мужчина действительно был уважаемым человеком: когда он говорил, все его слушали, а самое главное, верили ему.

– Бедная девочка, – горестно качая головой, проговорил один из тех, кто стаскивал меня с телеги. – Мне очень жаль твоих родителей. – Лицо его исказилось. – Обещаю, что эти мерзкие колдуны нортулдры заплатят за свои преступления! Даже если мне придётся до смерти воевать с ними! – Он сжал правую руку в кулак так, что побелели костяшки, и стал размахивать ею в воздухе, словно готов был сразиться со всем народом нортулдров прямо сейчас. Я снова испугалась и попятилась, чтобы невзначай не попасть под удар.

Советник хмыкнул, схватил кулак сердитого мужчины и с некоторым усилием опустил его. Потом он обернулся ко мне:

– С твоими родителями действительно произошла трагедия, – произнёс он стальным голосом. – Но не волнуйся, юная Идуна, – добавил он, по слогам выговаривая моё имя, словно пытался запомнить его, – в Эренделле живут очень душевные люди. А поскольку ты одна из нас, – продолжил он, снова подчёркивая каждое слово, точно передавал мне секретное сообщение, – ты ни в чём не будешь нуждаться. Мы будем заботиться о тебе, кормить-поить и защищать.

Я заставила себя кивнуть, хотя ком в горле почти душил меня. Хотелось запротестовать, заявить, что я никогда не стану одной из них. Эти странные люди в своём странном городе так же отличались от меня, как солнце от луны.

Но я промолчала, туже закуталась в эренделльский плащ и с трудом проговорила:

– Спасибо. Вы очень добры.

Плечи мужчины заметно расслабились; убедившись, что я поняла его предупреждение, он повернулся к остальным и объявил:

– Я сам отведу девочку в сиротский приют. Надеюсь, у вас есть дела поважнее, чем топтаться здесь без толку.

Мужчины поворчали, но спорить не стали и разошлись по своим домам. Мой спаситель посмотрел им вслед и повернулся ко мне:

– Я – советник Петерссен, – тихо представился он. – Не нужно бояться. Я не обманывал: тебя здесь никто не обидит.

Я робко кивнула. А что ещё мне оставалось делать? Новый знакомый протянул мне руку и сказал:

– Пойдём. Я отведу тебя домой.

– Ах, юный принц, наконец-то вы очнулись!

Я сонно открыл глаза и ещё мутным взглядом обвёл комнату. Даже сквозь дремотный туман я сразу узнал её. Тёмно-зелёные и коричневые тона. Цветочная роспись на стенах. Тяжёлый бежевый балдахин над кроватью. Гудящий огонь в очаге.

Я был дома, в Эренделле, в своей спальне.

Неужели мне всё это приснилось? Лес, сражение... Однако чувствовал я себя так, словно меня затоптало стадо оленей, а едва только я попытался сесть, как голова закружилась, и я тут же без сил упал на пуховую подушку.

Управляющий замком Кай, прищёлкнув языком, наклонился надо мной.

– Не спешите, – пожурил он меня. – Вы серьёзно ранены. Понадобится время, чтобы вы встали на ноги.

Я слегка кивнул, и даже это движение далось мне с невероятным усилием.

Я закрыл глаза, пытаясь припомнить, что произошло, как случилось, что я оказался в кровати в таком плачевном состоянии.

Празднование, превратившееся в кровавую битву. Нортулдры и жители Эренделла, ополчившиеся друг на друга. Потом пожар, ветер, дым.

Папа...

Я широко распахнул глаза.

– Папа умер? – хрипло спросил я. Но уже знал ответ. Я сам видел его гибель. Отец сражается с вождём нортулдров около плотины, нога его оскальзывается, и он летит вниз, раскинув руки.

О нет! Не может быть!

Кай с тоской в глазах посмотрел на меня и отвернулся. Его взгляд метнулся к входной двери, словно там находились ответы на все жизненные вопросы. От дверного проёма отделился какой-то человек.

Это был Петерссен, один из самых верных советников моего отца.

К моему удивлению, он упал на колено около моей кровати.

– Ваше высочество, – проговорил он, склонив голову. – Простите, но я принёс вам ужасную новость. – Он выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза печальным и торжественным взглядом. – Ваш отец погиб в бою с нортулдрами.

У меня сжалось сердце. Значит, это правда. Отца больше нет. Он был самым сильным и могущественным человеком в моём окружении. Благородным правителем, которого воспевал народ Эренделла. Человеком, посвятившим жизнь благополучию и процветанию своей страны.

Теперь его не стало.

Я вспомнил последние проведённые с ним часы, и меня захлестнуло чувство вины. Он рассердился на меня за то, что я ушёл гулять далеко в лес. А зачем я вообще уходил? Вместо этого я мог помочь ему закончить с нортулдрами все дела, касающиеся плотины, выступить его оруженосцем, оказать поддержку. Возможно, оказавшись рядом, я смог бы предвидеть надвигающуюся опасность. Я очень наблюдателен и часто замечаю больше, чем остальные. Может, я сумел бы предупредить его заранее. Но я снова не справился. Я всегда разочаровывал отца.

Не исключено, что это я виноват в его смерти.

Советник Петерссен поднялся и по-отечески положил мне на плечо руку.

– Примите мои соболезнования, – сказал он. – Эренделл лишился хорошего человека и достойного короля. Мы все будем скучать по нему.

Меня вдруг осенила ужасающая мысль.

– А... – Я снова попытался сесть, не обращая внимания на головную боль. – А Маттиас? Он... – Я не смог договорить. Мне вспомнилось, как лейтенант оттолкнул меня и уберёг от летящей стрелы.

Мысль о том, что в один день я потерял и отца, и друга, была невыносимой.

Советник Петерссен медленно покачал головой.

– Его судьба неизвестна, – признался он. – Говорят, когда опустился туман, он всё ещё продолжал сражаться.

Я прищурился, не понимая:

– Какой туман?

Советник объяснил:

– Люди видели, как лес накрыл непроницаемый купол из густого тумана. Многие наши сограждане оказались в ловушке.

– Ерунда какая-то! – воскликнул я. – Туман не может стать преградой.

– Этот может, – мрачно произнёс Петерссен. – Вчера я поехал посмотреть на него. Он плотен, как стена. – Советник постучал костяшками пальцев по стене комнаты. – И, насколько мы понимаем, пройти сквозь него невозможно ни в ту, ни в другую сторону.

Страх сковал меня. С самых ранних лет отец предупреждал меня об опасности магии. Волшебство обладает большой силой и служит злым целям. Тот, кто овладел им, прибегает к коварным уловкам. Колдовство разъедает душу, и она становится чёрной, как ночь.

– Это всё из-за нортулдров, да? Из-за их ворожбы? – прошептал я, вдруг вспомнив про девочку, танцевавшую в потоках ветра. Она была похожа на фею из книжек – грациозная, воздушная, – и я не мог оторвать от неё взгляда. Закрыв глаза, я постарался восстановить в памяти подробности, но не смог вспомнить ничего, кроме охватившего меня восхищения. Я нахмурился.

– Ваш отец считал, что так и есть, – ответил Петерссен. – Но я провёл с нортулдрами много времени, пока строилась плотина, и, по-моему, они просто дружат со стихиями и используют в повседневной жизни все дары природы. Никогда не видел, чтобы они прибегали к магии.

– Но они могли вызвать этот туман, – настаивал я. – Или попросить помощи у стихий.

– Возможно. Хотя я в этом не уверен. Кроме того, они ведь тоже застряли внутри купола. – Петерссен вздохнул: – Обещаю, ваше высочество, мы направим на решение загадки наши лучшие силы, чтобы изучить это явление и найти способ прорваться сквозь туман. Но пока у нас есть более неотложная проблема.

– Какая?

Он серьёзно взглянул на меня:

– Король умер, а вы, ваше высочество, пока его единственный сын... а значит, наследник трона Эренделла.

Меня охватил ужас. Конечно, в глубине души я уже догадывался, какая участь мне уготована, но всё равно услышать эти слова было непросто.

– Я ещё слишком молод, чтобы быть королём! – выпалил я, не подумав. Потом сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться или хотя бы выглядеть спокойным со стороны. Надеясь, что мне это удалось, я продолжал: – Мне четырнадцать лет. Я не готов управлять королевством.

Петерссен мягко, но уверенно положил мне руку на плечо.

– Вероятно, пока нет, – согласился он. – Ваш отец предвидел, что может умереть до вашего совершеннолетия, и на этот случай назначил меня регентом. Разумеется, я не стану действовать без вашего одобрения, – быстро добавил он, – но если вы доверяете мне, то я буду делать всё возможное для мира и процветания в Эренделле, пока вы не достигнете зрелости.

Я с облегчением вздохнул. Хорошо, что кто-то рядом со мной соглашался взять на себя ответственность.

– Слава богу, – тихо пробормотал я. Голова раскалывалась пуще прежнего, но теперь прибавилась ещё и ноющая боль утраты. Глаза у меня закрывались.

– Мы обсудим подробности, когда вы полностью поправитесь, – заявил Петерссен, глядя на меня с сочувствием. – А пока ни о чём не беспокойтесь.

Я опустил голову на подушку, желая заснуть и хоть ненадолго избавиться от физических страданий и душевной скорби, но тут меня осенила внезапная мысль.

– А как я выбрался из леса? – Я крепко зажмурился, вспоминая тот день. Разразилась битва. Потом меня отбросило ветром на камень, и я ударился головой. Затем темнота...

К моему удивлению, Петерссен ответил не сразу.

– Неизвестно, – пожав плечами, признался он. – Во время сражения солдаты потеряли вас из виду. Но перед тем как опустился туман, вас нашли в одной из телег. Вы были ранены, лежали без чувств и истекали кровью. Возможно, вы забрались туда сами и потом упали в обморок. – Но последние слова он произнёс с сомнением, словно и сам не очень им верил.

Не поверил и я.

Где-то в глубинах моей памяти прозвучал голос, невероятно прекрасный, поющий чистую, печальную мелодию. Я слышал его в лесу в полуобморочном состоянии. Потом меня подняли над землёй, но не человеческие руки – я как будто поплыл по воздуху...

Снова волшебство? Да нет же. Там кто-то был. Мне помогли забраться в телегу. Но кто? Как я ни старался, никак не мог вспомнить лицо спасителя. Оно потонуло в сумятице того страшного дня.

В дверь постучали, и Петерссен подал знак Каю, чтобы тот открыл. На пороге стояла Герда, дворцовый сенешаль, и в волнении заламывала руки.

– Принц готов? – требовательно спросила она. – Во дворе уже ждут люди.

Я нахмурился:

– Чего ждут?

– Конечно же, когда вы обратитесь к ним, ваше высочество, – недовольно произнесла она и с недоумённым видом повернулась к Каю: – Разве вы ничего не сказали принцу? Все собрались и волнуются. Народ должен видеть, что будущий король жив и здоров.

Петерссен вздохнул и приказал Каю и Герде:

– Оставьте нас. Я сам прослежу, чтобы его высочество вышел поприветствовать своих подданных.

Герда сердито фыркнула, словно говоря: так не положено, но, к счастью, вышла из комнаты, а за ней последовал Кай. Петерссен закрыл за ними дверь и обернулся ко мне.

– Что мне надо делать? – спросил я. Меня тошнило, в голове пульсировала боль.

– Необходимо показаться людям, – объяснил Петерссен. – Они напуганы. Они потеряли своих близких, короля, и теперь им нужно убедиться, что принц в замке, а значит, есть кому управлять страной.

Я в ужасе взглянул на придворного:

– Нет! Я сейчас не могу. Скажите им, что придётся подождать!

– Они ждут уже три дня. Больше откладывать нельзя.

– Прошу вас, не заставляйте меня, – произнёс я, стараясь, чтобы мой голос не звучал жалобно. – Ещё слишком рано.

Лицо у Петерссена подобрело. Он встал передо мной на колено и взял меня за руку.

– Иногда король не имеет такой роскоши, как возможность предаться горю, – медленно проговорил советник. – Он должен ставить чувства подданных выше своих. На глазах у народа вы должны казаться сильнее, чем есть, действовать смелее, чем обычно. Каждым жестом, каждым словом убеждайте людей, что им нечего бояться. – Он сочувственно взглянул на меня. – Ив первую очередь вы должны продемонстрировать, что сами ничего не боитесь.

– Даже если это не так, – заключил я, глядя в пол.

– Только дурак ничего не боится, – уверенно произнёс Петерссен. – Но для людей вы должны быть образцом отваги. Смиритесь, спрячьте чувства, не показывайте свой страх. – Он встал на ноги. – Так всегда делал ваш отец, а до него его отец. Так поступают короли, чтобы защитить свой народ. И вам нужно этому научиться.

– А что, если я не хочу быть королём? – заявил я, понимая, что веду себя как капризный ребёнок. Отец пришёл бы в ярость. Но я ещё не был готов к своей высокой роли. Я о ней не просил. Неделю назад меня волновали только плохие оценки за диктант, а теперь на мне лежит ответственность за всё королевство! От меня вдруг стали зависеть живые люди с настоящими проблемами.

Паника нарастала, стены как будто сдвигались. Петерссен проницательно взглянул на меня. При всей своей деликатности он, кажется, уже начинал терять терпение. Был бы здесь лейтенант Маттиас.

Что бы он сказал мне? Что бы посоветовал сделать?

«Поступайте, как велит вам долг».

Слова Маттиаса эхом отозвались в моей голове, словно он был здесь и произнёс их вслух. Такой совет однажды дал ему отец, и он передал его мне.

«Жизнь иногда выбрасывает тебя на новую дорогу, – говорил он. – Когда это происходит, не отчаивайся, ступай постепенно, шаг за шагом».

Я набрал в грудь воздуха, пытаясь справиться с паникой, потом повернулся к регенту и кивнул:

– Хорошо. Сейчас я оденусь и предстану перед своим народом. Таков мой долг.

Петерссен с облегчением вздохнул:

– Прекрасно, ваше высочество. Поверьте, это очень важно. Прислать вам слуг, чтобы помочь одеться?

– Нет, спасибо. Я сам.

Кивнув, регент вышел из комнаты, оставив меня одного. Некоторое время я просидел, прокручивая в голове одни и те же мысли. Затем подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Глаза впалые, вокруг них тёмные круги. Кожа бледная как полотно. Волосы коротко острижены – видимо, чтобы зашить рану.

«Разве я похож на короля?» – подумал я с невесёлой усмешкой. Скорее на испуганного мальчишку.

Я закрыл глаза.

«Смирись, спрячь чувства, – пробормотал я про себя слова Петерссена. – Не показывай свой страх».

Я открыл глаза, сжал зубы. Я справлюсь. Обязан справиться.

Так велит мне долг.

– Я – беспощадный нортулдра и убью тебя наповал!

Услышав рычание, я резко очнулась от сна. В спальную комнату вбежал мальчик лет шести, а за ним девочка такого же возраста со зловещей улыбкой на лице. Мальчик завизжал, бросился на мою кровать и попытался спрятаться от «беспощадного нортулдры» за моей спиной, а преследовательница прыгнула сверху, выхватила подушку из-под моей головы и стала бить его по лицу.

– Я наложу на тебя ужасное проклятие! – потешалась она. – Ты вспыхнешь как костёр и сгоришь дотла!

Ещё окончательно не проснувшись, я слезла с кровати и отодвинулась подальше от расшалившихся детей. Мальчик отобрал у девочки подушку и закинул её подальше. Они начали бороться на руках, пока мальчик не упал с кровати, ударившись головой о деревянный пол.

– А-ай! – заплакал он и начал тереть глаза. – Так нечестно!

– Ну так что ж, нортулдры тоже играют нечестно! – лукаво ответила девочка, ничуть не признавая своей вины.

Вдруг на лестнице раздались шаги, и на пороге появилась наставница приюта.

– Арин, Петер! – строго воскликнула она. – Вы опять хулиганите в спальне? – Она хлопнула в ладоши: – Пойдёмте со мной! Я найду куда деть вашу бесконечную энергию!

Озорники в один голос застонали и неохотно направились вслед за воспитательницей.

Я снова осталась одна.

Глубоко вздохнув, я попыталась унять бешено стучащее сердце, потом достала из-под кровати мамину шаль и прижала её к щеке. Хорошо, что сорванцы не обнаружили единственную сохранившуюся у меня реликвию из прошлой жизни.

Я подошла к маленькому окошку в дальнем конце комнаты, и в горле у меня встал ком. Я уже месяц жила здесь, а всё никак не могла привыкнуть спать под крышей в этом тесном помещении вместе с толпой других детей, вдали от природы и стихий.

Дома меня убаюкивали шуршащий листьями ветер и журчащая по камням река. Теперь же я слышала только перешёптыванья других сирот, которые после отбоя рассказывали друг ДРУГУ страшные истории, чаще всего о «злых нортулдрах», представляя моих сородичей чудовищами-колдунами, прячущимися под кроватями и в любой миг готовыми выскочить и напасть.

Некоторые из здешних детей присутствовали на празднике в честь открытия плотины. Их родители умерли, возможно, от рук нортулдров. Они говорили только о том, как Эренделл отомстит предателям, которые получили прекрасный подарок, но отплатили за доброту чудовищным коварством.

И их король тоже погиб в тот день. Ребята считали, что его убил один из наших старейшин, столкнув с края скалы у плотины. Предположение, конечно, смехотворное. Наши вожди ни за что не совершили бы подобного злодейства.

Разумеется, вслух я этого не говорила, помня о предупреждении советника Петерссена: если я хотя бы намекну, кто я на самом деле и откуда взялась, он больше не сможет меня защищать.

Потому что такие истории ходили не только среди детей. Весь Эренделл гудел рассказами про «предателей», и каждый житель обещал расквитаться с любым нортулдром, который попадётся ему на пути. Если я не стану держать язык за зубами, то, скорее всего, не доживу до воссоединения с семьёй.

А я обязательно найду своих. Нога уже зажила. Скоро я уйду отсюда и вернусь в лес, в объятия сородичей. Нужно ещё немного подождать, чтобы пуститься в нелёгкий путь к туманной стене.

Я выглянула через крошечное окошко на пасмурную улицу. Лёгкие хлопья снега сыпались с неба и опускались на булыжную мостовую. Разве уже зима? Когда заперт в деревянном ящике, очень легко потерять счёт дням. Но я знала, что скоро весь мир покроется белой пеленой и мороз будет пробирать до костей. Дома в холодные зимние дни мы все собирались у костра, накинув на плечи оленьи шкуры, и жались друг к другу, согреваясь. Рассказывали легенды, пели.

Больше всего я скучала по песням.

Я затянула мамину песню о волшебной реке памяти Ахтохаллэн. В ответ на мои бесконечные расспросы мама всегда отвечала: «Только Ахтохаллэн знает».

Мною овладела невыразимая тоска. Знает ли Ахтохаллэн, что произошло в тот день во время праздника? Вот бы найти её, чтобы спросить. Но до неё не добраться. Старейшины говорили, что она очень-очень далеко. Рыдания стали душить меня. Почему я не откликнулась тогда на зов Елены? Почему не послушала её хотя бы в тот раз?

Я так скучаю по дому. Увижу ли я вновь свою семью? Я заплакала.

– Что с тобой?

Я обернулась на голос и, к собственному изумлению, оказалась лицом к лицу с мальчиком, которого спасла в лесу.

Агнарр.

От удивления я остолбенела. Он был в ярко-красном костюме и таком же галстуке, светлые волосы коротко пострижены – наверное, его побрили, чтобы обработать рану на голове. От этого он казался старше, а изумрудно-зелёные глаза стали ещё больше.

Я покраснела, как его костюм. Что он здесь делает? Мальчик в таком наряде не мог быть одним из сирот. Неужели он пришёл из города, чтобы поблагодарить меня за спасение? Разве он может помнить, что тогда произошло? Я внимательно смотрела в его лицо в поисках ответов, но не находила их. Я вспомнила, как в телеге он взял меня за руку, но тогда он ещё не пришёл в себя и, скорее всего, сделал это неосознанно.

А я никогда не смогу этого забыть.

От моего пристального взгляда он чуть попятился.

– Из-звини, – заикаясь, пробормотал он. – Я не хотел тебя испугать. Просто услышал, как ты поёшь... Что это за удивительная песня?

Я растерялась.

– Колыбельная, которую пела мне мама, – призналась я наконец, хотя и сомневалась, что разумно так откровенничать. Ведь я из нортулдров.

И всё же выражение его лица говорило мне, что ему можно доверять. По крайней мере отчасти.

– Очень красиво, – неожиданно мечтательно ответил Агнарр. – А я свою маму совсем не помню. Она умерла, когда я был маленьким. А отец, скажем так, был не особенно нежен. – Он горько засмеялся: – Знаешь, короли, они такие.

У меня быстро заколотилось сердце. Так он сын короля? Значит, теперь...

– Вот вы где, принц Агнарр. А я вас повсюду ищу, – прозвучал глубокий баритон, и в комнату вошёл советник Петерссен. Увидев меня, он дружелюбно улыбнулся: – А, вы уже познакомились? Замечательно. Надеюсь, Агнарр не забыл о хороших манерах, – добавил он, слегка толкая Агнарра в бок.

Юноша игриво ответил ему тем же.

– Я сама благопристойность! – заявил он высокомерно, но явно поддразнивая советника. Петерссен с недоверием хмыкнул.

Я тем временем переводила глаза с одного на другого и никак не могла собраться с мыслями. Выходит, мальчик, которого я спасла, Агнарр, принц? Наследник трона Эренделла?

– Ваше... ваше высочество, – пробормотала я и упала на колени, лихорадочно вспоминая, как в эренделльских книжках, которые я читала, описывалось приветствие особы королевской крови.

Только, похоже, я промахнулась.

Агнарр сильно покраснел и покачал головой.

– Перестань, – неловко проговорил он, – не нужно этого.

– Извините. – Сгорая от стыда, я встала. – Я не... то есть... я хочу сказать...

Принц сделал шаг вперёд, протягивая мне руку. Я с колебанием пожала её, стараясь делать вид, будто мы касаемся друг друга в первый раз.

– Меня зовут Агнарр, – представился он. – Очень приятно познакомиться.

– А я... Идуна, – ответила я, расправляя плечи и поднимая подбородок, словно всю жизнь знакомилась с принцами. – Мне тоже... очень приятно.

Агнарр внезапно стал очень сдержанным и небрежно кивнул. Теперь он был не раненым мальчиком, а наследником престола.

– Надеюсь, в приюте с тобой обращаются хорошо, – произнёс он. – Сейчас здесь, конечно, очень много детей. Многие потеряли родителей во время битвы в Зачарованном лесу, в том числе и я. Но мы стараемся хорошо заботиться обо всех. Мы с Петерссеном попросили совет выделить дополнительные деньги на расширение здания. И ещё на питание, – добавил он с улыбкой. – Это была моя идея.

Я вспомнила про кусочек шоколада, которым он угостил меня в телеге.

– Очень хорошая идея, – согласилась я и повторила слова, которые он сказал мне в той телеге: – Шоколад утешает.

Принц удивился и наморщил лоб, словно что- то припоминая. Потом он просиял:

– Думаю, мы с тобой подружимся.

Петерссен хлопнул в ладоши:

– Прекрасно. Теперь, когда вы познакомились, пора возвращаться в замок. Ты готова, Идуна?

Я уставилась на советника Петерссена, не понимая, что он имеет в виду.

– Вы хотите, чтобы я поехала в замок?

– Разумеется, – ответил он голосом, не терпящим возражений. – Я ведь обещал позаботиться о тебе, правда? Извини, что долго не приходил. Как ты, наверно, догадываешься, месяц выдался беспокойным. Передача власти и всё такое. – Он повёл рукой. – Но теперь, когда пыль осела, я готов выполнить своё обещание. Жить ты, конечно, и дальше будешь здесь, но отныне станешь каждый день ходить в замок на уроки к учительнице Агнарра госпоже Ларсен. Это поможет тебе оправиться от горя.

Я оцепенела. Посещать замок? Ежедневно? Они шутят? А если моя тайна будет раскрыта?

– Вряд ли я смогу... – робко начала я.

– Сможешь, – твёрдо сказал советник Петерссен. – Тут и думать нечего. – Он вздохнул и, глядя на меня с сочувствием, продолжил: – Идуна, я понимаю, что в последнее время твоя жизнь сильно изменилась, тебе сейчас тяжело и ты чувствуешь себя здесь не в своей тарелке. Но я обещаю, что с сегодняшнего для станет легче. Пойдём. Мы устроим для тебя небольшую экскурсию по замку. Уроки начнутся утром в понедельник.

Я хотела было снова что-то возразить, но в это время в комнату снова вбежала та же самая озорная парочка. Теперь роль «безжалостного нортулдра» играл мальчик, с диким выражением лица гнавшийся за девочкой.

– Я убью тебя! – кричал он. – Так же, как убил короля!

Агнарр побледнел как полотно, и во взгляде выразилось страдание. У меня сжалось сердце. Ведь в первую очередь он не принц, а мальчик, потерявший отца. Петерссен уже хотел сказать своё веское слово, но я опередила его.

Дети снова бросились на мою кровать и стали бороться, выкрикивая что-то ещё о колдовстве и предательстве. Я решительно подошла к ним.

– Колдовство? – преувеличенно бодрым голосом вклинилась я в их болтовню. – Ну что вы, кому нужно колдовство, если есть волшебная сила щекотки?

И без всякого предупреждения я набросилась на них и стала щекотать под мышками. Проказники завизжали, стараясь вывернуться и умоляя перестать, совсем так же, как поступают дети нортулдров. Похоже, что щекотка действует одинаково на малышей всех народностей.

– Отпусти нас! – кричал мальчик. – Пожалуйста!

– Нам нужно выполнять поручения! – хихикала девочка, шлёпая меня по руке.

– Поручения? – повторила я совершенно наивным голосом, отпуская их и вставая. – Что же вы сразу не сказали? Я бы никогда не стала вам мешать!

– Да, да, поручения! – с облегчением подтвердила девочка. – Пойдём, Петер.

Они вскочили с кровати и, улепётывая к лестнице, чуть не сбили Агнарра с ног. Принц проводил их взглядом. Бледность всё ещё не сошла с его лица. Потом он обернулся ко мне и широко улыбнулся.

Мне показалось, что вся комната осветилась. Петерссен стоял рядом и одобрительно кивал, признавая, что я ловко угомонила шалунов.

Я смущённо улыбнулась Агнарру:

– Я только возьму пальто.

– А это мой прапрапрадедушка Эрик. Видишь, какие у него пышные усы? А это моя прабабушка Эльза. Мне всегда казалось, что она была очень доброй, из тех старушек, которые потихоньку суют внукам конфеты, пока не видят родители.

Я взглянул на Идуну, вежливо рассматривающую картины в нашей семейной портретной галерее, – прочитать выражение её лица мне не удавалось. Ей скучно? Или я слишком много говорю? Пожалуй, да, что-то я разболтался. И неудивительно. После трагедии у плотины ворота замка закрыли, и внутри остались лишь самые приближённые слуги. А советник Петерссен не позволял мне в одиночку бегать по городу, заявив, что подобное поведение не соответствует нынешней политической ситуации.

Когда умирает король, в королевстве часто наступают волнения, а соседние страны начинают разнюхивать ситуацию, пытаясь сыграть на слабостях пострадавших. Честолюбивые дальние родственники предыдущего правителя, обуреваемые манией величия, могут предъявить права на престол. Если бы только этот противный мальчишка – сын короля – не стоял на пути...

Не говоря уже о племени нортулдров, которое стало для всего Эренделла самым главным врагом. Жители опасались, что неприятель собирает силы и готовится напасть на наше королевство, чтобы продолжить на нашей земле битву, начавшуюся в его владениях.

Лично мне эти тревоги казались надуманными, но, как часто говорил Петерссен, лучше поберечься, чем обжечься. И пока не вскрылись возможные угрозы, мне предписывалось сидеть в замке и выходить только в сопровождении стражи.

А потому мне было одиноко и скучно, последние недели я иногда сбегал из замка, спускаясь по стене, и сегодня впервые за всё это время у меня появился собеседник.

К тому же у очаровательного собеседника была копна блестящих волос и глаза, похожие на небо в безоблачный день. Конечно, я обрадовался бы и более скромной компании, но с такой симпатичной девочкой разговаривал с особым удовольствием.

Я отбросил эту последнюю мысль и улыбнулся Идуне, надеясь, что моя улыбка не выглядит придурковатой. С тех пор как мы пришли в замок, она почти ничего не сказала, лицо её выдавало явное напряжение, глаза тревожно оглядывали комнаты, словно оценивали вероятную угрозу. Это вполне объяснимо: прошёл всего месяц с тех пор, как она потеряла в непредвиденной битве родителей. После такой утраты трудно чувствовать себя в безопасности.

Я знал это по собственному опыту.

Ах да, нужно показать ей библиотеку. Интересно, любит ли она читать. У нас очень много хороших книг, описывающих самые разнообразные приключения, открывающих окна в другие миры, которые мне, наследнику престола, возможно, никогда не придётся увидеть в реальности, поскольку пока ворота замка закрыты. А вот читать о них никто мне не запретит.

Люди думают, будто быть принцем – большое счастье. Но на самом деле в каком-то смысле это всё равно что быть узником. Обязанности по отношению к королевству я должен ставить выше своих желаний. Приключения же связаны со слишком большим риском, а правитель государства не имеет права подвергать свою жизнь опасности.

Вот, например, сейчас, после смерти моего отца, Эренделлу придётся восстанавливать силы не один год. По крайней мере, так сказали члены совета во время последнего заседания. Петерссен – очень мудрый руководитель, но он не король. Наше войско истощилось в ходе боя в Зачарованном лесу, и страна осталась в уязвимом положении. Совет считает, что мы должны вступить в союз с другими королевствами. К примеру, Вассар располагает мощной армией и, возможно, не откажет нам в помощи.

Совет спорил по этому вопросу полтора часа – я едва не умер со скуки и три раза чуть не уснул. Кто бы мог подумать, что управление страной настолько тоскливое занятие?

Но теперь у меня была Идуна.

Я схватил её за руку:

– Пойдём! Я покажу тебе кое-что интересное.

Она расширила от удивления глаза, но послушно пошла со мной.

– Внимание! – крикнул я и распахнул перед ней двери библиотеки.

Поначалу Идуна ничего не сказала, только изумлённо раскрыла рот.

– Нравится? – спросил я.

Она вошла в комнату и опустилась на ближайший мягкий стул.

– Это всё твои книги? – полюбопытствовала моя новая подруга, с восторгом оглядывая высоченные стеллажи. Я кивнул в ответ, и по щекам у неё потекли слёзы.

Я ожидал другой реакции.

– Идуна, что с тобой? – поинтересовался я.

Глаза у неё забегали, глядя куда угодно, только не на меня.

– Эта комната понравилась бы моей маме, – прошептала она наконец. – У неё была только одна книга, и по ней она учила меня читать, – объяснила девочка тихим, задумчивым и грустным голосом.

Ну конечно. Какой же я болван! Должен был подбодрить её, а вместо этого заставил плакать. Я упал перед ней на колени и, пытаясь поймать её взгляд, воскликнул:

– Прости меня! Я не хотел расстроить тебя напоминанием о родителях. – Из-за неуклюжей попытки извиниться я разозлился на себя ещё больше. Вот ведь осёл! – Пойдём отсюда, – быстро добавил я, вскакивая. – Книги всё равно давно покрылись пылью. Хочешь посмотреть кухню? Наверняка Олина приготовила десерт для сегодняшнего банкета. Отвлечём её и стащим кусочек на пробу.

Идуна слабо улыбнулась.

– Может быть, попозже, – сказала она. – Я не голодна.

Ну вот, ничего не вышло. Я озадаченно почесал голову, поросшую короткими и жёсткими волосами, и спросил:

– Хочешь побыть одна? – Жаль расставаться с ней, но вдруг она подумает, что я не понимаю намёков? Петерссен посоветовал мне набраться терпения – чтобы девочка освоилась и перестала стесняться, нужно некоторое время. Наверное, я слишком настойчив.

Идуна встала, подошла к большому круглому столу в середине библиотеки и посмотрела вниз. Только тогда я понял, что там разложен подробный чертёж плотины, которую построил мой отец. План был разработан задолго до моего рождения.

Идуна провела рукой по бумаге.

– Как ты думаешь, что произошло в тот день? – спросила она так тихо, что я едва разобрал её слова.

Я подошёл ближе и взглянул на чертёж.

– Не знаю, – ответил я, немного помолчав. – День начинался превосходно. Зачарованный лес был невероятно красив, все веселились, смеялись, шутили. А потом... как-то внезапно всё закончилось. – На меня нахлынули волнующие воспоминания. Удушливый запах дыма. Звон мечей. Гневные крики. Свист ветра.

Отец, падающий со скалы.

– Ты тоже считаешь, что нортулдры предали нас? – вдруг спросила Идуна, повернув ко мне голову. Голубые глаза впились в меня взглядом, словно хотели проникнуть мне в душу. – По-твоему, они напали первыми?

Этот вопрос задавал себе каждый житель Эренделла с того рокового дня. Но я заметил, что, в отличие от всех остальных, она на самом деле хочет услышать ответ, а не просто произносит вступление к тираде о коварных нортулдрах и их злодейском колдовстве.

– Не знаю, – ответил я наконец почти шёпотом, чтобы никто из случайно проходящих мимо придворных не мог меня услышать. В конце концов, я наследный принц Эренделла, а значит, обязан в любой ситуации вставать на сторону своих подданных и верить в них. Эренделл – благополучное королевство. Мы добры к своим соседям и всегда готовы им помочь. С чего бы нам нападать на них? Но всё же у меня не укладывалось в голове, почему нортулдры ополчились на нас после того, как получили такой дорогой подарок.

Идуна снова взглянула на меня, и я заметил, что в глазах у неё снова собираются слёзы.

– Кто-нибудь ездил на место сражения? – дрожащим голосом поинтересовалась она. – Чтобы посмотреть, что там осталось, выжил ли кто-нибудь, разбит ли враг?

Я распахнул глаза. Так она ничего не знает! Ну конечно. Это неизвестно никому за пределами замка. Люди и так взвинчены до предела – зачем тревожить их рассказами про загадочный туман? Не желая поднимать в городе панику, советник Петерссен просил очевидцев не распространяться об отгородившей нас от леса стене.

Я жестом позвал Идуну следовать за мной. Нельзя разговаривать о столь важных вещах прямо в сердце замка. Здесь слишком много глаз и ушей, и за каждым углом может прятаться любопытный. Лучше побеседовать в саду во внутреннем дворе. В такую стужу вряд ли кто-то ещё захочет прогуляться, а садовников Петерссен отправил в отпуск.

Мы вышли во двор. Всё вокруг опустошило и выстудило ледяное дыхание зимы. Но, не обращая внимание на унылый пейзаж, я повёл Идуну к своему любимому дереву. Я в шутку называл это место своей читальней, поскольку с самого юного возраста провёл на скамье под деревом много времени, проглатывая одну книгу за другой.

– Хочешь сесть? – предложил я, но, к моему изумлению, она уже залезла на дерево и с лёгкостью стала карабкаться на самый верх. Некоторое время я, как заворожённый, наблюдал за её плавными, как у кошки, движениями, потом решил присоединиться к ней и подтянулся – хотя и неуклюже – на нижнюю ветку. Тогда Идуна спустилась ко мне и грациозно уселась на соседнюю ветвь. Она была похожа на птицу, которая прожила на дереве всю жизнь.

Затем она с готовностью слушать склонилась ко мне и подтолкнула к откровенности:

– Так что ты хотел рассказать?

Я покусал нижнюю губу.

– Только ты, пожалуйста, никому об этом не говори, ладно? Правительство скрывает от людей правду, чтобы не случилось паники.

– Из-за чего?

– Понимаешь, Зачарованный лес накрыл туман.

Глаза у неё расширились, но, как ни странно, она вовсе не выглядела удивлённой.

– Говорят, это колдовство, – добавил я. – С виду простой туман, но пройти сквозь него невозможно. Если попытаться, то он отбрасывает тебя назад. Ни у кого не получилось войти внутрь купола, и, как нетрудно догадаться, выйти оттуда тоже нельзя.

Идуна побледнела, сорвала тонкую веточку и сломала её в руке.

– Как ты думаешь, люди, запертые внутри, остались живы? – спросила она.

Внезапно я понял, почему она так заинтересовалась туманом. Советник Петерссен говорил, что её родители погибли в сражении у плотины. А что, если нет? Что, если они тоже оказались под куполом? Я, например, надеялся, что этим объясняется исчезновение лейтенанта Маттиаса.

– Не знаю, – признался я. – Но думаю, что шанс есть. Правда, пока туман не рассеется, мы не узнаем, что находится за ним. Остаётся только надеяться, что...

– Я хочу посмотреть.

Я часто заморгал, не понимая, что она имеет в виду.

– На этот загадочный туман, – объяснила Идуна, заметив моё замешательство. – Ты знаешь, как туда ехать? Можешь отвезти меня? – Её голубые глаза загорелись.

Я покачал головой:

– Это совсем не просто. Во-первых, ехать очень далеко, целый день. Во-вторых, советник Петерссен и солдаты ни за что нас не выпустят – мы ведь ещё дети, а такое путешествие опасно.

В лице её светилась такая решимость, что по моему телу пробежала дрожь, и вовсе не из-за стужи.

– Я должна это увидеть, – твёрдо объявила Идуна. – Давай поедем сегодня же вечером.

Я с изумлением воззрился на неё. Кто эта девочка? Она кажется совершенно сумасшедшей, но, с другой стороны, я восхищался её смелостью. Мне бы никогда и в голову не пришло предложить отправиться в такое дерзкое приключение.

И, к сожалению, я не мог составить ей компанию.

– Прости, это невозможно. Не потому, что я не хочу, – быстро добавил я, заметив в её глазах проблеск разочарования. – Просто за мной постоянно наблюдают, даже охраняют мою комнату, когда я сплю. Я даже не могу прогуляться в пекарню к Блоджету без целой армии на хвосте.

Идуна медленно кивнула и плавно слезла с дерева. Я смотрел на неё с ветки. Она грустно опустила плечи и повесила голову, и я вдруг почувствовал, как сердце непривычно заныло.

Я обманул надежды девочки, которая и так уже потеряла всё. От мысли, что я причинил ей новую боль, на душу мне лёг тяжёлый груз, показавшийся почти невыносимым.

– Прости, – повторил я, сползая с дерева. – Возможно, когда обстоятельства изменятся, я что-нибудь придумаю. Можно договориться о сопровождении и поехать туда вместе.

– Конечно, – рассеянно произнесла она и направилась в замок. Я понял, что она уже забыла про меня, и это оказалось ещё больнее. Внезапно я загорелся желанием найти способ помочь ей добраться до стены.

Но в тот миг это казалось так же невозможно, как заставить туман рассеяться.

Я выскользнула из Эренделла поздно ночью и направилась через мост к холмам. При мне были только лошадь, «позаимствованная» из конюшни около приюта, мешок с хлебом и сыром и старая карта, которую я нашла в библиотеке Эренделла, – по ней я проложила маршрут. Я чувствовала волнение, воодушевление, но в основном ледяной холод, а когда поднималась по склонам холмов, мороз всё усиливался.

Мне не очень нравилась затея путешествовать в одиночку. Старейшины всегда предупреждали нас, что это опасно. Они считали, что без поддержки товарищей человек слаб. Жаль, что Агнарр не согласился составить мне компанию. Правда, он действительно не может распоряжаться собой. Хотя это смешно. Ну разве принцы не делают всё, что пожелают? А он, выходит, застрял в замке так же, как моя семья под туманным куполом.

Туман... Наверное, он накрыл бы и меня, если бы я не побежала в эренделльский лагерь за маминой шалью.

Если бы не остановилась, чтобы спасти Агнарра...

Я не знала, повезло мне или нет. С какой стороны от стены я хотела бы находиться? В Зачарованном лесу я оказалась бы в ловушке, но вместе со своей семьёй. А в этом странном новом мире я свободна, однако должна скрывать, кто я.

Я покачала головой. Какая разница, чего я хочу? Факт в том, что я снаружи купола, и мне нужно увидеть его своими глазами. Может, если я подойду ближе, то сумею докричаться до Ветерка и других духов природы, и они ответят мне, что же произошло и надолго ли на лес наложено это заклятие.

Когда моя лошадь пересекала пустую равнину, пошёл снег. Большие мохнатые снежинки сыпались мне на волосы и на одежду. Эренделльская одежда плохо защищала от мороза, и я затосковала по оленьим шкурам, которые согревали меня дома.

Но я продолжала путь. Ведь я из нортулдров и привыкла жить в окружении стихий. Правда, такой тяжёлый путь я ещё не преодолевала, по крайней мере в одиночестве.

Вдали завыл волк, и я испугалась.

Уже на рассвете я выехала на просторную пустую поляну у опушки леса. Я хорошо знала это место: когда я была маленькой, мама водила меня сюда посмотреть на четыре каменных монолита, уходящих высоко в небо. Помню, как она объясняла мне вырезанные на камнях символы. Четыре стихии – земля, огонь, вода и воздух – наделены силой, чтобы помогать нортулдрам в ежедневной жизни, а мы должны уважать их и их мать, великую реку Ахтохаллэн.

Но в тот день камней я не увидела. Они полностью исчезли за дымными серо-голубыми облаками, густыми, как суп, и ничуть не прозрачными, которые, клубясь, поднимались к самому небу.

Вот он, туман.

Я слезла с лошади и с колотящимся сердцем направилась к стене. Мелко дрожа, я провела по поверхности кончиками пальцев. Туман оттолкнул мою руку, словно не мог выносить прикосновения. А когда я попыталась пройти сквозь завесу мглы, меня отбросило назад.

В ужасе я уставилась на это удивительное явление. Так, значит, всё правда? Но как такое возможно? Может быть, духи создали эту непроницаемую пелену, чтобы никто не мог проникнуть в лес? Или чтобы никто не мог выйти оттуда? Кого они хотели защитить – нортулдров, жителей Эренделла или сам лес?

Или это наказание всем нам?

А главное, надолго ли останется этот облачный купол? Он появился на время или навсегда?

Я встала с земли, и внутри укрепилась решимость. А если приложить больше усилий? Я отошла назад и со всех ног бросилась к стене.

БУМ!

Я больно шлёпнулась на холодную землю – туман стряхнул меня и отбросил назад, как тряпичную куклу. Не сдаваясь, я снова вскочила на ноги и ринулась вперёд, вытянув руки, чтобы раздвинуть мутную завесу.

Но туман снова отразил мою атаку. Я отлетела назад, неуклюже грохнулась на землю и при падении опять подвернула только что зажившую лодыжку. Кинжалы острой боли пронзили мне ногу, я вскрикнула и повалилась на бок, схватившись за неё. В глазах встали слёзы, и я зло вытерла их. Попытавшись подняться, я поняла, что не могу встать на ногу. Она стала быстро опухать, а кожа приобрела лиловатый оттенок. Я сжала кулаки и в раздражении стала колотить ими о землю.

– Почему? – кричала я, поднимая голову к туману. – Объясни мне, немедленно!

Но ответа не было. В тумане только кружились бесконечные серые облака, намертво отгораживая меня от дома, семьи, друзей.

Мною овладело отчаяние. Что теперь делать? Вернуться в Эренделл и жить там во лжи? Оставить навсегда всё, что я знаю и люблю? Стать совершенно другим человеком, дочерью неких Греты и Торра?

Потирая ушибленную лодыжку, я села и уперлась горьким взглядом в туман.

– Ты не мог послать со мной ещё одного человека? – гневно вскрикнула я. – Хотя бы одного?

Почему из всех нортулдров я оказалась единственной снаружи стены?

«Потому что ты выбрала другую дорогу, – представила я ответ. – Решила спасти своего врага».

Я со злостью взглянула на туман и спросила:

– А что я должна была сделать? Бросить его умирать?

Если у тумана и был ответ, то он решил не делиться им со мной.

Дрожа, я обхватила себя руками. Солнце уже вставало, но ранние утренние лучи едва пробивались сквозь пелену облаков. В воздухе чувствовалось, что скоро снова пойдёт снег. Мороз усилился, поднялся ветер, обжигая ледяным дыханием мне щёки и нос. Нужно было вернуться в приют, пока никто не заметил моего отсутствия.

Скрипя зубами, я снова попыталась встать, но боль в лодыжке оказалась нестерпимой, и я упала на холодную, мёрзлую землю.

В отдалении завыл волк, за ним другой.

Отчаявшись, я подняла голову к небу и попыталась позвать Ветерок:

– A-а, а-а!

Раньше дух ветра всегда сразу же прилетал ко мне на выручку.

Но в тот день мои бесконечные призывы остались без ответа. Только резкие недружелюбные порывы гудели в ветвях деревьев, пробирая меня до костей. Наверное, Ветерку тоже не вырваться из-за стены или он просто обижен на меня.

От этой мысли я загрустила. Можно сказать, что дух воздуха был моим лучшим другом, единственным настоящим товарищем. Неужели он покинул меня? Вернётся ли он когда-нибудь? И доживу ли я до его возвращения?

«Только Ахтохаллэн знает...» – снова прозвучал в голове мамин голос, когда я смотрела в непроницаемый туман. Грудь мне сдавила тяжёлая тоска. Все, кого я любила, находились за этой стеной, а я застряла здесь совершенно одна.

Но я ещё жива.

Морщась от боли, я с усилием встала на четвереньки, не обращая внимания на стреляющую в ноге боль, и стала ползать по холодной и твёрдой земле, сгребая в кучу листья и тонкие веточки. Хорошо, что я, по крайней мере, догадалась захватить с собой огниво. Дома я бы просто позвала Бруни, духа огня, и попросила его разжечь костёр. Но старейшины настаивали, чтобы мы научились высекать искру инструментами, на случай если Бруни, обладающий огненным темпераментом, заупрямится. Какое счастье, что я их слушала.

Съёжившись около кучи листьев, я чиркнула кремнём, как меня учили. Сначала ничего не вышло. Потом возникла искра, но быстро потухла на влажных от снега листьях. Наконец мне удалось развести небольшой огонёк с помощью случайного сухого листа. Пламя перекинулось на другой лист, затем на веточку, и вот уже весело затрещал костерок, резко выделяясь на фоне пустынного окружающего пейзажа.

Итак, у меня был огонь, и хотя Бруни лишь улыбнулся бы такому слабенькому пламени, но это всё же лучше, чем ничего. Я протянула к нему замёрзшие руки. Когда я отогрела кончики пальцев, в сердце зародилась искра надежды. Волки снова завыли, но я заглушала их голоса песней.

Пока позади меня не послышался шум.

Я резко замолчала и обернулась назад. От испуга сердце выпрыгивало из груди. Ко мне приближался закутанный в плащ всадник на красивом белом коне. Сначала я подумала, что это мираж, галлюцинации от переохлаждения. Я поморгала, но фигура не исчезала из виду.

Это был Агнарр.

– Извини, что опоздал, – произнёс он с застенчивой улыбкой.

Радость переполнила меня. Он всё-таки приехал! Не то чтобы я очень нуждалась в помощи рыцаря. Ну правда, я ведь не изнеженная принцесса из эренделльских книг, ждущая спасения от прекрасного принца.

Но, глядя, как он приближается на своём коне, я чувствовала в душе ликование: я больше не одна.

Агнарр слез с коня, направился ко мне, и я задохнулась от счастья.

– Как дела? – поинтересовался он и, увидев мою распухшую лодыжку и жалкий костерок, перестал улыбаться.

– Всё хорошо, – быстро бросила я, хотя было очевидно, что хорошего мало. – Не думала, что ты приедешь, – добавила я. – Тебя ведь, кажется, не выпускают из замка?

– Ну, – он пожал плечами, – я решил, что в данном случае лучше будет просить прощения, чем разрешения. – Он насмешливо улыбнулся: – Кроме того, мои опекуны наверняка думают, будто я, как обычно, забился в свою комнату с хорошей книжкой в руках. Наверное, меня уже хватились, но у нас есть ещё небольшая фора.

Он подошёл к облачной стене, провёл рукой по её поверхности, и глаза у него стали как блюдца.

– Так вот он какой, загадочный туман, о котором все говорят, – с восхищением проговорил он.

– Не пытайся пройти сквозь него, – печально предупредила я. – Эта странная мгла крепче скалы.

– Ты не пробовала обойти вокруг и поискать вход?

Я покачала головой.

– Если бы он был, то люди уже вышли бы оттуда и вернулись в Эренделл.

– Разумно. – Улыбка его увяла. – Думаю, ты права.

Порыв ветра понёсся по поляне, и я заметно задрожала, промёрзнув насквозь, несмотря на тепло костра. Агнарр тут же заметил это, отошёл от стены и, сняв шерстяной плащ, накинул его мне на плечи.

– Ты замёрзнешь, – возразила я.

Он отмахнулся:

– Я закалённый.

– Врёшь ты всё, – ответила я, поскольку его тоже сразу заколотило от холода.

Он смущённо улыбнулся:

– Ну ладно, холод я ненавижу. Но плащ свой не заберу.

– Тогда давай накроемся им вместе, – предложила я, маня его к себе. – Он огромный и согреет нас обоих.

По лицу Агнарра промелькнуло непонятное мне выражение, но, немного поколебавшись, он сел рядом со мной у огня, забрался под плотную материю и обернулся ею. Я почувствовала, как его плечо прижалось к моему, и почему-то ощутила неловкость. Дома мы всегда в холодные ночи жались друг к другу, чтобы согреться. Это ведь то же самое, разве нет?

Но это явно было не то же самое.

– Сядем кучкой, ближе, ближе, – стараясь сбросить внезапное напряжение, шутливо произнесла я слова, которые мы часто повторяли в лесу. – Накидки хватит на двоих.

– И неудивительно, – ответил Агнарр, придвигаясь ближе к огню. – Это плащ моего отца, а он был крупным мужчиной.

Он затих и с печалью в глазах отвернулся к туману. И мне вдруг пришло в голову, что не я одна лишилась в тот день близких. Агнарр потерял отца, и другие люди тоже наверняка кого-нибудь оплакивают.

– Ты скучаешь по нему? – спросила я.

Поначалу он не ответил, глядя в вихрящийся серый туман, потом тяжело вздохнул:

– У нас с отцом... были сложные отношения. Перед самой битвой мы поругались. Он рассердился на меня за то, что я ушёл далеко в лес, сказал, что я веду себя как неразумный ребёнок, а не как принц. – Агнарр нахмурился: – Отчитал меня перед всеми – солдатами, слугами. Мне было стыдно, а ещё я обозлился. Я давно обижался на него. Казалось, что бы я ни сделал, всё ему не нравится, как будто он жалел, что у него нет сына получше. – Он резко прервал себя, словно сомневался, стоит ли продолжать. – И как бы я ни скучал по нему, всё равно не могу забыть обиду.

Он опустил взгляд. Я с сочувствием заметила, как на его лице борются противоречивые эмоции. Когда он снова посмотрел на меня, в глазах у него стояли слёзы.

– Но ещё меня мучает чувство вины. Если бы мы не поссорились, то я был бы рядом с ним и, возможно, сумел бы помочь. – Голос его дрогнул. – Может, тогда он остался бы жив.

Я медленно кивнула, не решаясь говорить, чтобы не выдать волнение. Я вспомнила свой последний день в лесу. Елена звала меня учиться вязать. Если бы я послушалась её, то не нашла бы Агнарра и сейчас не сидела бы здесь, завернувшись в плащ его отца и ощущая, как его тёплое плечо прижимается к моему.

Я смиренно вздохнула. Как ни скучала я по дому, но о сделанном не жалела и поступила бы так же, даже зная о последствиях. Судьба несправедливо наказала меня отлучением от близких. Но и Агнарр не заслужил смерти в лесу только потому, что рассердил отца. Ни он, ни я не виноваты, что духи природы в тот день разгневались. И хотя в той битве мы были по разные стороны, оба понесли большие потери: лишились друзей, семьи, своего места в жизни. Странно, но у нас больше общего, чем могло показаться на первый взгляд.

– Давай заключим договор, – объявил Агнарр. – Будем приезжать сюда два раза в год, весной и осенью, и проверять, не рассеивается ли туман. Вдруг он постепенно исчезнет или нам удастся найти слабые места, и мы наконец обнаружим дверь, через которую можно войти внутрь? – Глаза его сияли, и я невольно стала разделять его надежду, хотя и считала её наивной. Туман расступается, мы шагаем сквозь него в лес, и наши близкие, наши друзья приветствуют нас с другой стороны.

Чудесно.

Я машинально взяла руку Агнарра и крепко сжала. Он с блестящими глазами обернулся ко мне.

– Это значит «да»? – спросил он. – Вернёмся сюда через полгода?

Я торжественно кивнула.

– Через полгода, – повторила я и, снова задрожав, засмеялась: – Только в следующий раз я оденусь потеплее.

– А я захвачу шоколад, – добавил Агнарр с озорной улыбкой. – Много шоколада.

Вот так я обрела первого друга по эту сторону туманной стены.

– Итак, мы начинаем восьмое путешествие к чудесному и всё же окутанному упрямым туманом Зачарованному лесу! – воскликнула я, запрыгивая на переднюю скамью повозки рядом с Агнарром.

Он хлестнул поводьями, и две лошади послушно двинулись в путь, повозка накренилась, а я ещё не уселась как надо. Я взвизгнула и схватила принца за локоть, чтобы не упасть.

– Разве за нами кто-то гонится? – пожурила я его, наконец надёжно расположившись на скамье и мстительно-игриво толкая его в бок.

– Просто я рад, что мы наконец отправились в путь, – заявил Агнарр. – Этой весной мы опоздали на три недели!

– Ой, извините, ваше высочество, – язвительно ответила я, закатывая глаза. – Кое-кому из нас, знаете ли, нужно работать и нельзя вдруг с бухты-барахты бросить всё и ломануться к Зачарованному лесу.

Около года назад я поступила в ученицы к одному изобретателю по имени Йохан, который искал способ использовать силу ветра, чтобы приводить в движение мельницы и водонасосы. Работа оказалась очень увлекательной, и я с ней хорошо справлялась. В конце концов, когда-то я дружила с духом воздуха.

В последние несколько недель погода стояла ужасная – неожиданные шторма, начавшиеся в конце весны, принесли в наш фьорд невиданные ураганы, и потому, когда я не занималась в замке под пристальным наблюдением требовательной госпожи Ларсен, каждую минуту трудилась в мастерской. При таком плотном расписании найти время для поездки было нелегко.

Агнарр изобразил притворный обиженный взгляд.

– Я вообще-то тоже не баклуши бью, – напомнил он мне. – Эренделл не управляется сам собой.

– Знаю-знаю. – Я утешительно похлопала его по плечу. – Тяжело носить корону.

Хотя советнику Петерссену предстояло быть регентом ещё три года, до совершеннолетия Агнарра, юный принц выполнял массу обязанностей, и с каждым днём их только прибавлялось. Будущий король присутствовал на всех заседаниях совета, где обсуждались государственные дела, и каждую неделю принимал прошения от жителей Эренделла. Он всегда проявлял терпение, слушал внимательно и пытался предложить разумное решение проблемы. И подданные любили его за это. В городе я постоянно слышала, как люди славили справедливого, благоразумного и мудрого принца. Мысль о том, что его так любили в народе ещё до официального восхождения на трон, согревала мне душу. Насколько я поняла, его отца уважали, даже боялись, но никогда не испытывали к нему такой симпатии.

Агнарр потянулся за сумкой, достал плитку шоколада и разломил её на две части. Большую он отдал мне. Смакуя богатый сладкий вкус лакомства, я улыбнулась. Больше всего в Эренделле мне нравился шоколад.

Кроме того, к моим услугам была вся библиотека замка. Все четыре года я неустанно изучала пыльные полки и находила на них всё новые приключенческие романы.

Повозка прокатилась через мост, выехала из города и начала подниматься по холмам. Я достала из своей сумки книгу, которую сейчас читала. Агнарр усмехнулся:

– Тебе со мной уже скучно? А мы ведь только-только выехали из города.

Я с нетерпением открыла книгу.

– Ты ни при чём. Просто я остановилась на самом интересном месте.

– Ну ладно, – ответил он, снова поворачиваясь вперёд. – Думаю, я смогу найти себе развлечение. – Он откашлялся и дурным голосом заревел ужасную переделку популярной в Эренделле песни:

Кошмар! Я потрясла головой, отложила книгу и засунула в уши пальцы.

– Ну ты совсем.

– А что? – спросил он, бросив мне совершенно невинный взгляд. – Тебе не нравится, как я пою?

– Никому не нравится, как ты поёшь, Агнарр. Даже лошадям.

– Правда, что ли? – спросил он лошадей, подстегнув их поводьями. Две кобылки громко фыркнули – это был определённый ответ на вопрос. Я захихикала, Агнарр вздохнул:

– Все меня критикуют. – Он бросил мне глупую улыбку, говорившую, что он вообще-то не против. Я тоже улыбнулась ему и раскрыла на коленях книгу.

– Ты сегодня в хорошем настроении, – заметила я.

– А почему нет? – Он протянул руку вперёд, указывая на пейзаж, открывающийся перед нашими глазами. – Солнце сияет. Небо голубое. Рядом со мной моя лучшая подруга, мы покидаем душный замок, и впереди у нас несколько дней свободы.

– А ещё с нами целая орава других самых лучших друзей, – заметила я, оглядываясь: позади тащилась толпа охраны. Агнарр настоял, чтобы они отставали хотя бы метров на двадцать, но игнорировать их присутствие всё равно было сложно.

– Не обращай на них внимания, – со стоном произнёс он. – Представь, что мы с тобой вдвоём, как в старые добрые времена.

Я улыбнулась. «В старые добрые времена», как он выразился, мы отправлялись в путешествие тайком, каждые полгода ускользая из Эренделла, чтобы проверить, не рассеялся ли туман. Нам удалось сбежать незаметно три раза, пока Петерссен наконец не перехватил нас. После этого он настоял, чтобы нас сопровождала охрана, если мы вообще хотим продолжать свои поездки.

К этому времени они стали такой радостной традицией, и почти совсем забылся тот первый раз, когда я безрассудно отправилась к стене одна, переполненная страхом и печалью, отчаянно пытаясь выяснить судьбу своей семьи, а Агнарр последовал за мной, даже рискуя разгневать опекунов.

Тогда он был для меня незнакомцем из вражеского стана и всё же показался таким близким, когда подошёл к туманной стене и на мальчишеском лице проявилась боль утраты и когда рассказывал о погибшем отце и об упущенном шансе поговорить с ним по душам. В тот раз я впервые поняла, что у нас много общего и мы должны дружить, а не враждовать.

Следующие путешествия прошли очень весело. Под покровом ночи мы выбирались из Эренделла, беря с собой только провизию, которую могли унести за спиной. Поэтому во время второй поездки мы столкнулись с трудностями – уже на полпути в ту сторону у нас закончилась еда. К счастью для моего изнеженного принца, я умела пользоваться дарами природы и показала ему съедобные ягоды и ручьи с пригодной для питья водой. Но, к сожалению, от воды из вроде бы чистых водоёмов у него болел живот, и мне становилось неловко, хотя и я не стеснялась дразнить его по поводу «чувствительного королевского желудка», а он за это постоянно порывался сбросить меня в реку.

– А что ты читаешь? – поинтересовался Агнарр, бросив в мою сторону взгляд. Я показала ему обложку. – «Создания туманов и легенд», – прочитал он. – Любопытно.

– Очень. – Я кивнула, оживляясь при разговоре о моих последних литературных изысканиях. – Сейчас, например, читаю о хульдрах.

– Каких дырах?

– Не дырах, а хульдрах, – со смехом поправила я его. – Это сказочные существа, живущие среди нас, но мы их не видим, потому что они очень хорошо прячутся. Ещё у них может быть хвост, но они никогда не повернутся к тебе спиной, чтобы ты мог его увидеть.

– Жуть.

– Что ты, очень интересно, – возразила я. – И у них есть дар отыскивать пропавшие вещи.

– И что они делают с ними, когда находят?

– Оставляют у себя.

– Ясно. Не особенно полезно. И нечестно к тому же: потерянное нужно возвращать владельцам! – запротестовал Агнарр.

Я фыркнула:

– Ну конечно, как встретишь, так им и скажешь. А может, издашь такой закон, когда станешь королём?

– Обязательно. Это будет первый акт законного правителя Эренделла! – объявил он. – Кто знает, может, я отыщу все утерянные носки.

– Ах да! Король Агнарр Первый, который вернул всем их вонючие носки. Ты точно войдёшь в историю, – съязвила я ему и снова уткнулась в книгу.

Повозка продолжала катиться по дороге, и на нас снизошла умиротворённая тишина. День был погожий, природа просыпалась после зимней спячки. Крошечные зелёные ростки пробивались из-под земли. Изумрудная листва распускалась на ветвях. Всё было проникнуто обещанием перерождения, преображения, и сердце моё наполнилось радостью.

А ещё весна напомнила мне о доме.

Хотя сейчас я уже толком не знала, где мой дом. Эренделл больше не казался страшным, и из-за углов не выглядывали пугающие тени. Он сделался знакомым, предсказуемым, уютным. В каком-то смысле он стал для меня новым домом. Приветливые и жизнерадостные горожане всегда находили для меня доброе слово.

Хотя иногда мне в голову приходила шальная мысль: а вот знай они, кто я и откуда пришла, были бы так же любезны?

Потому что разлад с нортулдрами по-прежнему тёмной тучей нависал над в целом дружелюбно настроенными жителями Эренделла. Подозрение в колдовстве до сих пор обсуждали все и каждый, что порождало новый всплеск негодования, а также было удобным объяснением всех неприятностей. Скисло вино? Это нортулдры наколдовали. Протекает крыша? Некий нортулдра прокрался среди ночи к дому и порушил черепицу. Если бы враждебное племя и правда совершало весь тот вред, который ему приписывался, у них бы ни на что больше времени не оставалось. Нортулдры были шпионами, рыскающими в королевстве и разнюхивающими наши секреты, чтобы использовать их против нас, чудовищами, прячущимися под кроватями у детей, которые не хотели засыпать. И всё это притом что за годы, прошедшие со дня битвы у плотины, никто не видел ни одного нортулдру.

Вместо того чтобы портить вино, одна из них помогала фермерам развивать своё хозяйство. Вместо того чтобы срывать с крыш черепицу, корпела над книгами, изучая науку о ветре. Вместо того чтобы прятаться под детскими кроватями, начала учить сирот из приюта читать. Я жила обычной жизнью, и никакая магия не текла по моим совершенно заурядным человеческим венам.

С тех пор как на лес опустился туман, я даже не могла попросить духов природы о помощи. Порой я ещё пыталась звать Ветерок, но дух воздуха никогда не отвечал, словно все мои добрые лесные помощники мгновенно и крепко заснули.

Но так ведь неинтересно, правда?

Не доезжая нескольких километров до стены, мы остановились на ночлег. Хотя при желании можно было проделать весь путь за день, мы всегда ставили на ночь палатки. Агнарру нравилось, что есть повод сбежать из замка, от уроков и бесконечных заседаний, даже если путешествовать предстояло вместе со свитой.

– Опять ничего не получается, – недовольно сказал он, пытаясь разжечь огонь. Я терпеливо вздохнула. Сколько бы мы ни выбирались в походы, принц никак не мог постичь основы жизни на природе – я полагаю, это последствия детства, проведённого в замке на всём готовом.

Я подошла и, быстрым движением чиркнув кремнем, высекла искру. Потом склонилась над кучкой веточек, которые собрал Агнарр, и осторожно подула, чтобы они занялись. Как только веточки затеплились, я подложила листья, затем несколько палочек. Скоро разгорелся весёлый костерок.

– Не понимаю, как ты это делаешь, – покачал головой Агнарр. – И всегда с первого раза. Это какая-то магия.

Я нахмурилась и твёрдо произнесла:

– Никакой магии. Только практика и терпение.

Он улыбнулся мне, опершись на близстоящий валун и положив руки за голову, а потом глянул на стражников, которые невдалеке разбивали лагерь. Мы присоединимся к ним позже, когда пора будет спать, – у нас с Агнарром были отдельные палатки, окружённые лагерем охраны. Но пока они давали нам возможность побыть вдвоём.

– Практика, – усмехнулся он. – Как будто у меня есть для этого время. Могу поклясться, что советник Петерссен теперь намеренно назначает как можно больше встреч и заседаний, чтобы мне и вздохнуть было некогда. – Он покачал головой. – Стану королём – первым делом объявлю заседания по всей стране вне закона. – Он подмигнул мне: – Я ведь могу делать что хочу, правда?

– О да, – согласилась я. – Уверена, что все только поприветствуют это решение, возможно, даже устроят праздник в твою честь. С тех пор тебя будут называть Агнарр, Отменивший Заседания.

– Отменил заседания, вернул вонючие носки – я многое оставлю потомкам, правда? – шутливо проговорил он. Потом принц вздохнул: – Ты не представляешь, как тебе повезло, что не нужно заниматься государственными делами. Я бы и врагу этого не пожелал.

Я сочувственно взглянула на него. Хотя нам нравилось подтрунивать друг над другом, я знала, как много Агнарр работает каждый день на благо Эренделла. Ему действительно выпала нелёгкая доля.

– Ну хватит обо мне, – объявил он, выпрямляясь и меняя тему: – О тебе говорить гораздо интереснее. – Он широко улыбнулся: – Расскажи, вам удалось запустить новую ветряную мельницу?

Я обрадовалась, что он помнит, чем я сейчас занимаюсь, но не удивилась. Агнарр всегда спрашивал о моей работе и искренне интересовался успехами и неудачами, праздновал вместе со мной, когда в испытаниях случался прорыв, и утешал, когда новые идеи себя не оправдывали. К моему обучению он относился столь же серьёзно, как к управлению королевством. Таким уж бы Агнарр. Он всегда внимательно следил за любыми событиями в своих владениях – как растёт урожай, как живут люди, кто родился, кто умер. И всё это помимо масштабных государственных вопросов, с которыми ему приходилось иметь дело, – различные союзники, торговые партнёры, потенциальные враги.

– Дело продвигается, – ответила я. – Осталось исправить некоторые недочёты. Но мне на днях в голову пришла свежая идея, и в моё отсутствие Йохан собирается её опробовать. Надеюсь, что ему наконец удастся запустить механизм.

Забавно. Когда год назад я увидела объявление «Требуется подмастерье», то сразу же откликнулась, предполагая с помощью ветряной мельницы разыскать духа воздуха. Но Ветерок так и не откликнулся, а я полюбила саму работу. У меня появилось занятие, которое позволяло мне считать себя полезным членом общества, а не просто подругой принца.

– Отлично! – воскликнул Агнарр. – И тогда Йохан, возможно, предложит тебе стать партнёром!

Он знал, что это моя самая большая мечта. Обучение заканчивалось через несколько месяцев вместе с уроками у госпожи Ларсен. Это означало, что я могу стать полноценным мастером в мастерской Йохана, если он согласится, то есть работать не просто на него, но вместе с ним.

– Я очень рассчитываю на это, – сказала я. – Если не сейчас, то, может быть, когда-нибудь потом.

– Знаешь, я ведь могу выпустить королевский указ, – пошутил Агнарр, – и даже ввести соответствующий закон.

Я рассмеялась и ответила:

– Ну уж нет, я лучше добьюсь успеха своим трудом. Тогда он будет весомее.

– Обязательно добьёшься, – с жаром подтвердил Агнарр. – Кто же ещё, если не ты?

От его тёплых слов по телу, как ни странно, пробежала дрожь, и я протянула руки к огню. Стало темнеть, и на поляне похолодало. Агнарр вскочил и направился к повозке за старым отцовским плащом, тем самым, которым укрыл меня в самый первый раз, когда мы вместе увидели туман. Принц больше не носил его, но из сентиментальных побуждений брал с собой в наши путешествия.

Подойдя ко мне, он набросил накидку мне на плечи.

– Так лучше? – спросил он.

– Намного, – кивнула я, задирая голову и улыбаясь ему. Раньше Агнарр был чуть выше меня, но в последнюю пару лет вытянулся, раздался в плечах и, казалось, в одночасье превратился в стройного мускулистого юношу. Волосы у него потемнели, хотя сохраняли светло-рыжий оттенок, и отросли. Над верхней губой уже появилась жидкая щетинка, словно он хотел отрастить усы, но ещё не решался.

Но глаза остались теми же: изумрудно-зелёными, как лес в разгаре лета, с голубыми и жёлтыми крапинками, которые словно плясали, когда он улыбался.

Когда он улыбался мне.

Теперь этот большой и сильный юноша заметно дрожал от холода. Я отвела край плаща, приглашая его погреться, как делала в первый раз и потом в каждом нашем путешествии. Он заулыбался.

– Сядем кучкой? – повторил он те мои давние слова.

– Если ты влезешь, – поддразнила я его, когда он попытался пристроиться рядом со мной. – Серьёзно, если ты продолжишь расти, то в следующий раз нам придётся брать с собой два плаща.

– Не-а, – ответил он, натягивая край накидки себе на плечи и прижимаясь ко мне своим тёплым телом. Он обнял рукой меня за талию, и моя голова опустилась ему на плечо.

– Вот видишь, – тихо произнёс он. – Мы легко тут помещаемся.

– О да, – небрежно произнесла я, хотя сердце понеслось вскачь. – Может, пригласить ещё лошадей и стражу?

Он усмехнулся, довольно вздохнул и поднял голову к небу.

– Я люблю наши поездки, – сказал он. – Жаль, что мы не можем путешествовать так каждый день. Сидеть у огня, спать под звёздами. – Он подтолкнул меня локтем: – Зачем люди вообще изобрели крыши?

– Ну, может, чтобы укрываться от дождя?

– А, наверное. – Он улыбнулся: – Ты такая всезнайка.

Агнарр закрыл глаза. Какой он тёплый и сильный. Я безуспешно пыталась не думать об этом последние несколько месяцев. Даже смешно. Он ведь всего лишь мой друг, говорила я себе, нескладный паренёк, который и на дереве-то усидеть не может.

И всё же когда этот нескладный паренёк проводил большим пальцем по моей ладони, меня невольно бросало то в жар, то в холод.

Сонно взглянув на меня, он заметил моё смятение и спросил:

– Что с тобой?

– Всё прекрасно, – быстро ответила я, надеясь, что в тусклом свете костра он не видит моих вспыхнувших щёк. Мы держали друг друга за руки с того самого дня, когда он впервые водил меня по замку, показывая парадные залы. С той самой первой ночи у туманной стены, когда я совсем потерялась от отчаяния. Его дружеские прикосновения всегда были утешением, обещанием лучшего.

Но теперь я ощущала что-то другое. Обещание иного рода.

Я тихо вздохнула.

Вдруг Агнарр вскочил, разорвав наше тёплое единение, и забросал меня вопросами:

– Ты голодна? Хочешь пить? Тебе холодно? Жарко?

– Я ничего не хочу, – заверила я его. – Просто немного волнуюсь о завтрашнем дне. Как всегда.

Он с сочувствием взглянул на меня и сел напротив, но всё ещё был близко, на расстоянии вытянутой руки.

Но я спрятала руки под плащом, крепко сцепив их.

– Я понимаю, – произнёс Агнарр. – Как бы ни были прекрасны эти путешествия, результат всегда один.

Я медленно кивнула. Все наши поездки были одинаковы. Подготовка, предвкушение. Только конец приносил знакомое разочарование. Туман оставался на месте, густой и непроницаемый, как и прежде. Я начала думать, что он опустился навсегда.

– Что бы ты сделал в первую очередь, если бы туман рассеялся? – спросила я.

Это было продолжение старой игры, которую мы часто затевали по пути к облачной стене, и ответ я уже знала. Но в знакомой привычке было что-то успокаивающее, смягчающее растущее в душе беспокойство.

Агнарр обнял свои ноги и уставился на огонь.

– Сначала я отправился бы на поиски Маттиаса, – сказал он. – Я уверен, что он выжил и заперт в лесу. Ведь он был лучшим воином в нашей стране и никак не мог погибнуть в бою.

– А когда найдёшь его? – как всегда, подтолкнула я его к дальнейшим мечтам.

– Первым делом я его крепко обниму. Он это ненавидит. Говорит, настоящие солдаты не обнимаются. – Агнарр заулыбался. – Но в глубине души ему это нравится. А потом я бы произвёл его в генералы гвардии Эренделла.

– А ещё?

У Агнарра загорелись глаза.

– Я бы пересказал ему все слухи про Хелиму. Он сходит по ней с ума и всегда хотел знать о ней всё.

– Насколько я понимаю, она тоже любит его, – сказала я и захихикала, вспомнив женщину, работающую в пекарне Хадсона, где жители собирались, чтобы поболтать и полакомиться вкуснейшим сдобным печеньем. Мужчины всегда пытались флиртовать с ней, но она отвергала все попытки, говоря, что для неё существует только один мужчина, пусть даже он и сгинул навсегда.

Ужасно романтично.

– Да, и ещё кое-что, – сияя глазами, вдруг добавил Агнарр.

Я удивлённо взглянула на него: этого не было в нашем сценарии.

– Что же?

– Я хочу найти своего спасителя.

У меня подскочило сердце.

– Кого?

– Того, кто перенёс меня в телегу и таким образом спас. Наверняка он тоже оказался под туманным куполом в лесу.

– Почему ты так думаешь?

– Очень похоже на то. Иначе он бы уже объявился. В конце концов, тех, кто спасает принцев, ждёт награда. Но никто за ней не пришёл.

– Может быть, этот человек счёл, что спасение жизни принца уже и есть награда? – осторожно предположила я, чувствуя, как трепещет душа от этого неожиданного разговора. Все эти годы Агнарр никогда не упоминал о желании разыскать своего спасителя, и я решила, что он совсем не помнит тех событий.

– Ну может быть, – со смехом согласился Агнарр. – И всё же мне кажется, что, будь он на этой стороне, мы бы уже встретились. – Принц пожал плечами: – Думаю, он заперт в лесу и гадает, выжил ли я. Так что, когда туман исчезнет, я сразу найду его и поблагодарю.

Я неловко улыбнулась, с притворной усталостью прикрывая глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Агнарр не имеет представления о том, как стало возможным его спасение. Если бы я не сбежала с урока вязания, не оставила в дупле свою шаль, не наткнулась на него, лежавшего у валуна без сознания. Если бы...

Я была бы в лесу за туманной стеной.

А он бы умер.

– Я думаю, это был кто-то из нортулдров, – вдруг заявил Агнарр.

Я резко открыла глаза:

– Что? Почему ты так думаешь?

Он поковырял палочкой в костре.

– Просто предчувствие. Ведь они связаны с духами леса, а я точно помню, как плыл над землёй.

Я раскрыла рот. Сердце чуть не выпрыгивало из груди. Сказать ему? Как он отреагирует на моё признание? Вряд ли разозлится, ведь я спасла ему жизнь, а это хороший поступок.

– Хотя, с другой стороны, ерунда всё это, – продолжил он, прежде чем я успела что-нибудь сказать. – Они ведь хотели нашей смерти. С чего бы им убивать моего отца, но спасать меня?

Я обомлела. О чём я только думала? Чуть не решилась пойти на риск, едва не подвергла себя опасности. Ведь в тот первый день в Эренделле Петерссен ясно мне объяснил: он может защитить меня, но только если я буду держать язык за зубами. Никто не должен знать, кто я.

Особенно наследный принц Эренделла.

Я неуклюже потянулась, изображая зевоту.

– Ужасно устала, – соврала я. – Пойду спать. – Я встала, направилась к повозке и, чтобы занять чем-то руки, стала разбирать одеяла.

Агнарр тут же подскочил ко мне.

– Подожди, – сказал он, перекладывая вещи в кузове, и вытащил откуда-то снизу толстую оленью шкуру. – Положи на землю, чтобы было помягче.

– Это же твоё.

Он пожал плечами:

– Обойдусь. К тому же я пока не собираюсь спать. Подежурю у костра.

– А разве не для этого с нами ездит твоя охрана? – спросила я, оглядываясь на группу стражников, сидящую неподалёку от нас.

– Им может понадобиться моя помощь, если придут волки.

Я с сомнением подняла бровь:

– И как ты собираешься гонять волков? Запоёшь и перепугаешь своим ужасным голосом?

– Ну что ты! Я разбужу тебя и заставлю петь, – ответил он. – Ты очаруешь кровожадных животных своим сладким чистым голоском, и они все лягут у твоих ног, как щенки.

Я улыбнулась и отошла от повозки.

– Это такой хитрый способ попросить меня спеть, ваше высочество? – игриво проговорила я. Разговор вернулся на знакомую территорию. Ночами у костра Агнарру всегда хотелось слушать моё пение. Сначала я обязательно сопротивлялась, но потом уступала просьбам.

Он застенчиво улыбнулся:

– Если ты не устала.

– Думаю, на одну песню у меня ещё хватит сил, – согласилась я, не показывая, что польщена. Я пошла назад к костру, села перед ним и, расстелив на коленях оленью шкуру, разгладила её. Агнарр улёгся рядом со мной, вытянув длинные ноги и с удовлетворённым вздохом положив голову мне на колени.

В том, что мы ничуть не смущались таких поз, было что-то предосудительное.

Я запела. Голос поначалу звучал неуверенно, но затем полился свободно, как вода в ручье. Я исполняла Эренделльскую песню, которую слышала в городе.

– Ангельский голос, – пробормотал Агнарр, закрыв глаза, и быстро уснул. Тоже мне, охранник. Я погладила его по голове, чувствуя, как пряди волос струятся между моими пальцами, словно песок в песочных часах.

Внезапно я подумала, что это путешествие легко может стать нашей последней поездкой. Агнарру уже восемнадцать лет, и в скором времени он выберет себе невесту. А жена ни за что не позволит ему разъезжать по окрестностям с какой-то деревенской девчонкой. Мне придётся совершать паломничество к туманной стене в одиночку.

От этой мысли мне стало невыносимо грустно, и, не вполне понимая, что делаю, я затянула другую песню – песню своего народа, своей настоящей семьи. Я тихо мурлыкала мотив, а слова текли у меня в мозгу, как вода. Как Ахтохаллэн, река памяти. Со слезами на глазах я смотрела на своего спящего принца.

Я знала, что скоро у меня останутся лишь воспоминания об этой ночи.

– Что-нибудь нашла?

Я окликнул Идуну, которая стояла немного поодаль и тщательно ощупывала стену тумана. Поначалу она не ответила – видимо, увлечённая своим делом, не слышала моего вопроса. Типично для неё. Когда мы приезжаем сюда, она всегда так себя ведёт – словно тонет в воспоминаниях и не замечает ничего вокруг.

Но разве можно её винить? Быть здесь, видеть эту непроницаемую мглу, касаться загадочной стены и знать, что за ней её, возможно, ждут родные, попавшие в ловушку, может быть, навсегда.

Мне от этого тоже не по себе.

Я осторожно подкрался к Идуне, которая сосредоточенно продолжала своё безнадёжное занятие. Я коснулся её плеча, и от неожиданности она вздрогнула и вскрикнула.

– Извини, – сказал я, виновато улыбаясь. – Я не хотел тебя напугать.

– Ничего. – Она не отрывала глаз от стены. – Ты закончил свою часть?

– Да.

– И как?

– О, совсем забыл тебе сказать: там есть огромная дырища.

Она не засмеялась.

– Извини, неудачная шутка. – Я смутился. Не стоило валять дурака около стены.

– И при этом ты каждый год её повторяешь, – проворчала она, изучая очередной участок. Я понаблюдал, как она прикладывает к стене руки, через некоторое время отпускает и двигается дальше. Её никогда не останавливают неудачи.

– Хочешь перекусить? – спросил я, подходя к своей сумке, которую оставил на большом камне. – У меня ещё есть шоколад.

– Сначала я хочу закончить, – рассеянно ответила она.

– Давай я помогу тебе.

– Не надо. Поешь, если хочешь.

Я вздохнул, сел на камень и, достав плитку шоколада, стал жевать его, наблюдая за Идуной. Хотелось образумить её, напомнить, что не только она, но и стража проверяла таинственный туман много раз. В проклятой стене нет ни слабых мест, ни дыр, ни каких-либо изменений с тех пор, как четыре года назад мы впервые увидели её. Почему она рассчитывает на какие-то изменения сейчас?

И всё же она не расставалась с надеждой.

Для меня путешествия к туману стали скорее традицией. Я был твёрдо убеждён, что купол останется навсегда. Но в этих поездках была особая прелесть. Я наслаждался отдыхом на природе, вдали от замка, без треволнений и обязанностей... И ещё это давало возможность провести время вдвоём с Идуной около костра под открытым небом.

– Может быть, здесь нужно какое-то волшебное заклинание? – крикнул я ей, жуя лакомство. – Вот смотри: чтобы появилась эта стена, понадобилась магия. Может, магия сумеет и разрушить её?

Она вдруг застыла, держа руки на поверхности тумана.

– Я не владею волшебством, – неожиданно резко ответила она.

Я поёжился. Какой же я кретин! Идуна всегда очень остро реагировала на упоминание о магии. Вероятно, потому что её родители стали жертвой колдовства – или были убиты коварными нортулдрами, или застряли за стеной. Прошло четыре года с тех пор, как на Зачарованный лес опустился туман, и жители Эренделла всё ещё приходили в ужас при мысли о чародействе, особенно исходящем от нортулдров с другой стороны серой облачной преграды. Они даже считали, что цель наших поездок сюда – удостовериться, что стена по-прежнему стоит прочно и защищает нас от возможных опасностей.

В действительности меня раздирали противоречия. Как Идуну, меня очень интересовало, что находится по другую сторону, много ли жителей Эренделла осталось в живых и находилось теперь под облачным куполом, ожидая, когда он рассеется и они смогут вернуться к своим любимым. Как прекрасно было бы после стольких лет разлуки вновь увидеть Маттиаса и родителей Идуны.

Но, кроме прочего, меня одолевало беспокойство. Если стена распадётся, то из леса освободятся не только наши соотечественники. Что, если духи всё ещё гневаются? Что, если нортулдры задумают мстить? Обязанность правителя Эренделла – обеспечить безопасность своих подданных, а значит, я не мог позволить себе быть эгоистом и надеяться на исчезновение стены, только чтобы мы с Идуной обняли своих близких.

Я взглянул на Идуну. Больше всего в жизни я хотел, чтобы её заветная мечта осуществилась.

Но чем придётся заплатить за это Эренделлу?

Идуна продолжала ощупывать стену, но её движения стали быстрыми и хаотичными. Руки отчаянно скользили по поверхности тумана, а лицо сделалось бледным и раздражённым. Она разозлилась на досадную преграду, замахнулась на неё кулаком и заплакала от боли, когда рука ударилась о твёрдую стену.

Я вскочил, подбежал к ней и взял её ушибленную руку. Идуна пыталась вырваться, но я держал её крепко, гладя пальцами покрасневшие костяшки. Другой рукой я поднял ей подбородок, чтобы посмотреть в глаза. Они были дикими и злыми, грустными и безутешными. Как и раньше.

Она никогда не сдавалась и всегда получала от стены жестокий ответ.

– Перестань, – мягко произнёс я. – Тебе нужно остановиться.

Она зажмурилась, из глаз потекли слёзы. Я обнял её за талию и привлёк к себе. Она спрятала лицо у меня на груди, и я стал нежно гладить её по волосам, внимая их тёплый запах. Даже после ночи у дымного костра волосы у неё пахли лавандой и солнцем. Я же, скорее всего, вонял грязными носками. К счастью, она, похоже, этого не замечала.

Некоторое время мы стояли обнявшись. Я чувствовал её частое и сильное сердцебиение, прерывистое дыхание на своей шее. Руки её охватили меня сначала крепко, потом немного ослабли. Я поцеловал её макушку, мои руки гладили её по спине, и я пытался успокоить её ласковым шёпотом:

– Успокойся. Всё хорошо.

Тогда она отстранилась, наклонив голову и взглянув мне в лицо. Её щёки были влажны от слёз и покрылись алыми пятнами, глаза покраснели.

– Зачем я так мучаю себя каждый раз? – тихо произнесла она.

– Потому что ты всё ещё надеешься, – сказал я, смахивая с её щеки новую слезу. – Это не так уж плохо.

– Глупо. Понятно же, что туман никуда не денется. Мы впустую тратим время.

Я нахмурился:

– Нет. Я в это не верю.

– Во что?

– В пустую трату времени, – ответил я. – По крайней мере, для меня это не так. – Помолчав, я добавил: – Потому что я провожу его с тобой.

Она отшатнулась, отвернулась от меня и стала смотреть на пустую долину, расстилающуюся до самого горизонта. Я встревожился.

– Что с тобой, Идуна? – мягко спросил я. После того как мы подходили к стене, она всегда грустила, но я никогда не видел, чтобы она так сильно расстраивалась. – Что бы ни случилось, ты можешь рассказать мне обо всём.

Она повернулась ко мне с бледным лицом и мукой в голубых глазах.

– Сколько ещё мы будем продолжать эти наши глупые поездки, Агнарр? – решительно проговорила она. – Скоро ты станешь королём Эренделла. Думаешь, тебе позволят каждую весну и осень исчезать неизвестно куда в компании какой-то деревенской сироты?

Я с потрясением смотрел на неё. Конечно, она не ошибалась. В глубине души я и сам знал, что после моего восшествия на престол многое изменится. Но это случится только через три года. Зачем думать об этом сейчас? Разве нельзя просто наслаждаться временем, которое у нас осталось?

Я попытался собраться с мыслями.

– Во-первых, – твёрдо сказал я, – ты не какая-то сирота, а моя лучшая подруга, навсегда, обещаю. Наша дружба так же крепка, как эта дурацкая волшебная стена. А я думаю, ты не станешь спорить, что эта штука довольно устойчива к внешним воздействиям.

В качестве доказательства я со всей силы кинулся на стену. Я часто делал так в шутку во время наших путешествий сюда, и когда туман отбрасывал меня, и я шлёпался в грязь и распластывался на земле, Идуна очень веселилась. Но на сей раз она просто с тоской смотрела на меня. Поэтому я вскочил и, повторив свой трюк, опять распростёрся на земле.

– Прекрати ты, сумасшедший! – крикнула она, уже не так серьёзно. – Разобьёшься! Разве ты не знаешь, что покушение на жизнь будущего короля – это преступление?

Она преградила мне путь к туману, но я уже снова разогнался. Вонзив в землю каблуки, я попытался остановиться, но было уже поздно – я врезался в Идуну и толкнул её на стену. Внезапно наши тела тесно прижались друг к другу и лица почти соприкоснулись.

У меня перехватило дыхание. Я смотрел на неё, неожиданно заворожённый её голубыми глазами, полными розовыми губами, маленьким, чуть вздёрнутым носиком, рассыпанными по щекам веснушками. Мы словно слились воедино, сердце моё колотилось в унисон с её сердцем, и целое мгновение для меня не существовало ничего другого – ни тумана, ни Зачарованного леса, ни стражи. Только она и я, без движения, не в силах пошевелиться.

А потом она осторожно отодвинула меня. Я пошатнулся назад, чуть не потеряв равновесие. Когда я взглянул на Идуну, её лицо было красным, как свёкла. Моё, вероятно, тоже.

– Ты – чокнутый! – заключила она, выдавив нервный смешок, явно чтобы разрядить атмосферу. – Поверить не могу, что тебя собираются сделать королём!

Я лукаво улыбнулся.

– Ну, у них ещё есть три года, чтобы одуматься, – напомнил я ей. – Может, мне повезёт.

– Может быть, – согласилась она. – Или к тому времени туман рассеется. Кто знает.

– Кто знает, – отозвался я, довольный, что к ней вернулся неизменный оптимизм. За это я обожал Идуну: в любом положении она всегда старалась видеть хорошее и никогда не переставала верить, что обстоятельства могут измениться к лучшему.

Я помахал рукой, театрально прощаясь с туманом, как делал каждый раз.

– До скорого, старый! упрямец, – обратился я к нему.

И с этими словами я отвёл Идуну в повозку, дав знак страже, что пора ехать. Идуна забралась на переднюю скамью, я проверил упряжь и сел рядом с ней. Прежде чем тронуть лошадей, я испытующе взглянул на неё:

– Всё хорошо?

Она ответила не сразу, и я испугался, что она снова загрустила. Но на лице у неё появилась слабая улыбка.

– Всё будет хорошо, – сказала она, – если ты поделишься со мной шоколадкой.

Я улыбнулся и почувствовал облегчение.

– Думаю, это я могу устроить.

– Идуна! Ты вернулась!

Я подняла глаза, щурясь от утреннего света. Йохан, в мастерской которого я училась и служила подмастерьем, широко улыбаясь, бежал ко мне по склону холма. Он был молод, всего на шесть лет старше меня, имел блестящие карие глаза и копну курчавых чёрных волос, и многие деревенские девушки соперничали за его внимание. Но он интересовался только одним – своими изобретениями.

А в данное время все его изобретения касались использования силы ветра.

– Я так рад, что ты приехала! – воскликнул он. – Пойдём, я тебе кое-что покажу.

Я засмеялась его воодушевлению, и он потащил меня на вершину холма, где стояли наши опытные мельницы. К моему удивлению, их крылья размеренно крутились, хотя воздух был совершенно неподвижен.

– Наконец-то! – с восторгом крикнула я. – Как тебе это удалось?

Мы несколько месяцев не могли добиться такого эффекта, и Йохан очень расстраивался. При сильном ветре мельницы работали идеально – крылья крутились и приводили в движение механизм, позволяющий молоть зерно и качать воду. Но поймать ветер было не так-то просто.

От возбуждения у Йохана вспыхнули щёки.

– Я применил твою идею поворотной башни с лопастями, – объяснил он, – которая поворачивается на центральном столбе по ветру. Так мы не зависим от направления воздушного потока.

– И это сработало?

Йохан указал на мельницу.

Я с улыбкой смотрела на непрестанно вертящиеся крылья, и меня постепенно наполняло чувство гордости. У нас получилось. Кто знает, какие перед нами теперь откроются горизонты?

Не терпелось рассказать о нашей удаче Агнарру.

– Представляешь, как далеко мы продвинулись, Идуна? – воскликнул Йохан, подходя ко мне и похлопывая меня по спине. Он вырос в бедной деревенской семье с мечтой создать что-нибудь своими руками, но городские жители никогда не воспринимали его всерьёз. «Сумасшедший Йохан бредит своими изобретениями», – посмеивались они.

Но больше никто смеяться не будет. Теперь, когда он подчинил себе силу ветра, все станут его уважать.

– Надеюсь, ты замолвишь за меня словечко своим друзьям в замке, – добавил Йохан, вытирая о брюки ладони, всегда испачканные маслом. – Прежде чем мы предложим эту конструкцию жителям Эренделла, нужно получить её одобрение. Вдруг власти сочтут, что нововведение будет снижать их доходы? – с тревогой сказал он.

– Агнарр обрадуется, – заверила я его, подходя к мельнице и с восхищением разглядывая её. В лицо мне повеял воздух, и я подумала о Ветерке. Надеюсь, мой дорогой друг гордился бы мной: ведь я обратила знания, полученные во время нашего общения, на практические нужды. Чтобы накормить голодных и облегчить людям жизнь.

Это было очень приятное чувство.

– Чему я обрадуюсь?

Я обернулась и с восторгом увидела Агнарра, поднимающегося по холму в сопровождении нескольких стражников. Я заулыбалась во весь рот и спросила:

– Что ты здесь делаешь? И почему так рано проснулся? Ещё нет даже полудня!

– Ха-ха. Очень смешно. Я встал ни свет ни заря! – заявил он со слегка обиженным видом. И совершенно напрасно: он действительно любил поспать допоздна. Это одна из привилегий принца, я полагаю.

Я ухмыльнулась:

– Дай угадаю. Заседание совета с утра пораньше.

– Да. Жаль, однако, что я не смог присутствовать, – ответил Агнарр с глубоким вздохом сожаления. – Я уже обещал сегодня утром посетить город и встретиться с людьми. Не могу же я разочаровать своих подданных.

– Как благородно с твоей стороны, – съязвила я. Больше всего на свете Агнарр ненавидел заседания совета. – Держу пари, ты начал королевский обход с визита в пекарню Блоджета.

На его губах заиграла улыбка.

– Да будет тебе известно, пекарни относятся к стратегически важным объектам.

– Знаю-знаю, и хороший принц всегда должен первым снять пробу, так?

– Ради блага королевства приходится жертвовать собой, – торжественно подтвердил Агнарр.

– Ваше высочество, – низко кланяясь, обратился к принцу Йохан. – Я весьма польщён, что вы почли своим вниманием мою скромную мастерскую. Это большая честь. Чем я могу быть вам полезным?

Я чуть не скривилась. Йохан не жаловал монархию, а Агнарра особенно не любил, называя его избалованным мальчишкой, что было несправедливо: ни отец, ни опекуны Агнарра не баловали. Но когда я защищала принца, Йохан сердился и говорил, что я ничего не понимаю.

Но теперь изобретатель вдруг начал заискивать перед наследником престола, вероятно, чтобы получить разрешение на использование ветряной мельницы. Это было совершенно необязательно: Агнарр всегда руководствовался не корыстными интересами, а благом своего народа, и подхалимство тут ни к чему.

Агнарр улыбался Йохану, не зная о его подлинных чувствах.

– Не стоит, – ответил он. – Идуна рассказала мне о вашей совместной работе. Я бы хотел своими глазами увидеть новое изобретение.

– Конечно, ваше высочество! – Йохан выпрямился, показав красное, как помидор, лицо, и повернулся к ветряной мельнице, которая продолжала равномерно вертеть крыльями. – Это важное изобретение произведёт революцию в фермерском хозяйстве...

Он начал объяснять предложенный мною принцип работы. Но, к моему удивлению, о моём участии он не упомянул, а приписал все заслуги себе, словно это была целиком и полностью его идея. Не то чтобы я жаждала признания, – в конце концов, я только ученица, – но всё же хотелось бы услышать хотя бы скромную благодарность.

– Всё это очень интересно, – сказал Агнарр, когда изобретатель закончил. – С нетерпением жду, когда мы увидим механизм в действии. Сколько вы хотите за эти мельницы?

Йохан махнул рукой:

– Сущие пустяки. Только чтобы обеспечить себе скромную жизнь. Я сделал это изобретение для людей, а не для личного обогащения. – И он самодовольно взглянул на принца.

Агнарр, к его чести, одобрительно кивнул.

– Приятно это слышать, – сказал он. – Мы все работаем на благо Эренделла и его жителей. Пожалуйста, обращайтесь, если для пользы дела что-то понадобится.

– Ваше высочество очень добры, – ответил Йохан, снова кланяясь. – Но... как я могу связаться с вами? Мы, простой народ, не ходим в замок как к себе домой, чтобы требовать милости у наших вельмож, знаете ли.

Меня покоробило от его тона, который заманивал Агнарра в ловушку. Но Агнарр не попался на крючок, а скорее всего просто не заметил его. Он повёл рукой:

– Можете передать вашу просьбу через Идуну. Правда? – Агнарр улыбнулся мне, потом снова повернулся к моему наставнику: – Знаете, вам очень повезло с помощницей. Она отличный работник, согласны? – И он впился в Йохана многозначительным взглядом.

Я чуть не застонала от досады, догадавшись, с какой целью он произнёс эти слова, которые мне только навредят.

– Что ж, мы счастливы были встретиться с вами, ваше; высочество, – вмешалась я, посылая Агнарру выразительный взгляд. – Уверена, что вы очень заняты, вам нужно посетить ещё многих ваших подданных. Не смеем больше вас задерживать.

– Полагаю, ты права, – ответил Агнарр, лукаво глядя на меня. – А когда я закончу дела в городе, то, вероятно, меня ждёт чтение важных бумаг. – Слово «чтение» было паролем, означавшим встречу у нашего любимого дерева во дворе замка, хотя чаще всего эти встречи не предполагали никакого чтения.

– Чтение – дело серьёзное, – согласилась я. – Возможно, прежде чем закончить свою работу, я тоже кое-что почитаю.

Агнарр покачал головой, словно в изумлении.

– Она так предана делу, правда, Йохан? Так умна, так добросовестна, так...

– Всего хорошего, ваше высочество, – прервала его я, едва сдерживая раздражение. Ну, это уже слишком.

– До свидания, Идуна. – Он подмигнул мне. – Трудись усердно! Как всегда!

И Агнарр в сопровождении стражи вышел на дорогу и направился дальше по холмам, видимо, чтобы посетить фермеров и пастухов. Улыбаясь своим мыслям, я посмотрела ему вслед. Пусть его методы были грубы и заметны невооружённым глазом, я всё равно ценила его заботу. Он знал, что я очень хочу получить постоянную работу в мастерской, и понимал, почему это так важно для меня.

– Очень уж высокого он о себе мнения, – заметил Йохан, как только принц со свитой удалился.

Я обернулась и нисколько не удивилась, увидев, что Йохан больше не улыбается. Он набычившись смотрел, как Агнарр поднимается по склону холма.

– О чём ты говоришь? – со вздохом спросила я. Ну вот опять. – Ему понравилась твоя мельница, и он предложил помощь.

– Не нужна мне его помощь, – резко ответил Йохан. – Неужели ты не понимаешь? Раз к работе подключается правительство, все лавры достанутся ему. Они будут пытаться присвоить себе моё изобретение, использовать его в личных целях.

– Агнарр никогда так не поступит! – горячо возразила я.

– Думаешь, ты хорошо его знаешь? Поверь мне, все короли одинаковые: эгоистичные, бесцеремонные и думают только о себе. Хоть ты и считаешь его своим другом, Идуна, – добавил Йохан, – но будь осторожна. В критический момент он предпочтёт интересы короны своим друзьям. Они всегда так поступают.

Я нахмурилась.

– А как насчёт твоего эгоизма? – сказала я. – Ты даже не упомянул, что это я придумала использовать поворотную башню.

Лицо Йохана немного смягчилось.

– Извини, – ответил он. – Меня застал врасплох его неожиданный визит. Я ничего не смог толком объяснить. Это не значит, что я не ценю твой труд. – Он шагнул ко мне и взял мои руки в свои, шершавые и мозолистые, совсем не такие, как у Агнарра – у принца руки были сильные, но нежные. – Ты – удивительная девушка, – сказал он. – Без тебя у меня бы ничего не вышло. И когда я в следующий раз увижу принца, то не забуду сказать ему об этом.

Я покраснела.

– Это необязательно. Какая разница, кто подал идею? Мы создали этот механизм совместными усилиями.

– Да, мы отличная команда, ты и я, – торжественно произнёс Йохан, глядя на крылья мельницы. Потом он отпустил мои руки. – А теперь пойдём. В отличие от избалованных принцев, нам нужно работать.

– Что читаете, ваше высочество?

Я зацепилась согнутыми ногами за ветку и повисла вниз головой, оказавшись лицом к лицу с Агнарром, сидевшим под деревом с раскрытой книгой. Принц вздрогнул, поскольку, видимо, не ожидал, что я сидела на дереве в засаде. Потом он просиял и ответил, поднимая книгу:

– Сказки одного датчанина.

Я отпустила ноги, грациозно спрыгнула с ветки и красиво приземлилась перед ним. Он покачал головой и сказал:

– Мне кажется, ты наполовину кошка. Как тебе удаётся всегда приземляться на ноги?

– Более важный вопрос – почему тебе это никогда не удаётся? – пошутила я в ответ, приближаясь к нему танцевальными движениями. – Это противоречит законам природы.

Он закатил глаза и послал мне недовольный взгляд. Я игриво пожала плечами и плюхнулась рядом с ним на скамью. Потом вырвала у него книгу и взглянула на обложку.

– «Русалочка», – прочитала я. – Название интересное.

Он отобрал у меня книгу.

– И содержание тоже. – Он пролистал страницы, пока не нашёл нужную. Я нетерпеливо -стучала пальцем по коленке – мне не нравилось, что меня игнорируют.

– О чём она?

Агнарр поднял голову:

– О русалке.

– Ух ты. Многое объясняет.

– Извини. – Он скривил рот. – О русалочке.

Я недовольно протянула:

– Это я уже прочитала на обложке.

– Я просто не хочу портить тебе впечатление, – с невинной усмешкой проговорил он. – Можешь взять почитать после меня.

– И читаешь ты ужасно медленно. Пока ты закончишь, я уже умру от старости. – Я изобразила, как падаю замертво. – Меня положат в могилу, а я так и не узнаю историю русалки, вернее русалочки, а всё из-за того, что мой лучший друг по злому умыслу отказался рассказывать мне сюжет.

Агнарр закрыл книгу.

– Ты невыносима, знаешь это?

Я наклонилась к нему, словно хотела поделиться заветным секретом:

– Так ты расскажешь мне?

– Ни за что. Могу только поискать для тебя второй экземпляр в библиотеке.

Я заулыбалась:

– Идёт.

Агнарр сунул книгу в свою сумку, и мы вместе пошли в замок и зашагали по коридору к библиотеке. Это было моё любимое место во всём огромном замке. Мне нравился запах пыльных книг и старых кожаных обложек. И сокровища, которые здесь хранились – вроде русалок, пусть даже и маленьких, – были неисчерпаемы.

Наблюдая, как Агнарр ищет на полках книгу, я почувствовала в душе знакомую теплоту. После последнего путешествия к туманной стене три месяца назад наши отношения неуловимо изменились. Конечно, мы оставались лучшими друзьями, свободно шутили и дразнили друг друга, но теперь к этой дружбе примешалось и какое-то другое, подспудное и очень серьёзное чувство. Не говоря уже о невысказанном желании всё время быть вместе.

Когда он не присутствовал на заседаниях, а я не работала и ни одному из нас не нужно было учиться, мы всегда находили поводы, чтобы встретиться. Только ради нашей дружбы, ничего более.

Но были и другие причины; взаимное притяжение росло с каждым днём, и я не знала, радоваться этому или пугаться до смерти.

– Что-то не находится. – Голос Агнарра прервал мои раздумья. – Точно помню, что видел где-то ещё один экземпляр. – Он стал разбирать стопки книг.

Я на цыпочках подошла к нему сзади, стараясь остаться незамеченной. Пока он не видел, я потихоньку вынула из висящей у него через плечо сумки книгу и сделала вид, будто нашла её в одной из стопок.

– Ой, смотри! Вот она! – с преувеличенным энтузиазмом закричала я. – Вот здорово!

Он с сомнением прищурился:

– Ты так просто взяла и нашла её? Среди тысяч других книг?

– Повезло! – просияла я. – А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно почерпнуть из неё важные сведения.

Я плюхнулась в ближайшее кожаное кресло и раскрыла книгу. Агнарр некоторое время смотрел на меня, затем вздохнул и потянулся в сумку за своим экземпляром, которого, разумеется, там уже не было.

С серьёзным видом уставившись в книгу, я изо всех сил старалась казаться невозмутимой и краем глаза видела, как растерянность на его лице сменилась осознанием, а затем досадой. Наконец он рассмеялся, и вслед за ним я тоже разразилась безудержным хохотом.

– Ну всё, сейчас тебе не поздоровится! – прорычал он и бросился ко мне. Но я ловко перепрыгнула через спинку кресла и побежала по библиотеке. Он тут же бросился в погоню, и вскоре мы уже увлечённо носились в догонялки, огибая мебель и, возможно, даже опрокидывая старинные и очень ценные предметы.

Конечно, по возрасту нам не пристало предаваться таким детским развлечениям, по крайней мере Кай и Герда всегда указывали нам на это, если заставали нас в замке за игрой в пятнашки или в прятки. Но мы не придавали значения их упрёкам, ведь было весело. А разве взрослым людям запрещено веселиться?

Внезапно Агнарр переменил курс и резко кинулся влево, чтобы отрезать мне путь. Я завизжала. Он попытался выхватить из моих рук книгу, отбросив меня в сторону, и случайно уронил статую какого-то коня. Тот показался мне знакомым.

Погодите, это что, конь Нокке?

Я ринулась к скульптуре, чтобы удержать её, но не успела: конь упал вперёд со странным скрежещущим звуком...

Что это значит?

Мы с Агнарром оба застыли на месте. В воздух поднялся столб пыли. Книжный стеллаж позади статуи распахнулся, как дверь, и за ним открылся сводчатый коридор.

Я взглянула на Агнарра. Он явно поразился не меньше меня, а значит, не имел представления о потайной двери в библиотеке. Вообще, он показывал мне секретные ходы, по которым можно незаметно скрыться из замка, но о существовании этого мы ещё не знали.

– Занятно, – сказал Агнарр, подходя к стеллажу и изучая его, как будто именно он был самым любопытным явлением. Я нетерпеливо наблюдала, как он осматривает петли, потом поворачивается к статуе, словно пытается понять принцип работы механизма.

Я чуть не вскрикнула от досады: меня интересовала только потайная комната.

Не желая больше ждать, я схватила со стены подсвечник и бросилась в загадочный коридор, который привёл к тёмной маленькой комнате без окон и со столом посередине. На столе стоял вычурный канделябр, и я зажгла свечу от своей. Вся комната засияла, свет стал отражаться в крошечных кусочках кристаллов, вделанных в каменные полки, занимающие все стены от пола до потолка. Я ахнула от восхищения и закружилась по комнате. Какое волшебное место!

Волшебное и... неопрятное. Полки были заставлены пыльными древними предметами, которые явно не использовались много лет: стеклянными кубками, серебряными весами, вазами с высохшими цветами.

И старинными книгами.

В библиотеке замка книги тоже были старыми, но эти выглядели так, словно простояли здесь, покрываясь пылью, тысячи лет.

На шатком столе в середине помещения громоздились папирусные свитки с потрёпанными краями, исписанные текстами на неизвестных мне языках. Среди свитков лежали неаккуратные стопки ветхих карт с изображением чужих земель и морских чудовищ.

– Поразительно! – воскликнула я, кружась по комнате. – Кто-нибудь знает об этом тайнике?

– Мой отец точно знал, – ответил Агнарр, подходя ко мне.

Я не поняла, почему он так решил, и повернулась к нему. Он указывал на чертёж, лежащий на краю стола.

– Это его почерк, – ровно произнёс принц. Потом он показал на пыльный портрет женщины в короне, висящий в углу комнаты: – А это моя мама.

Я с удивлением повернула туда голову. Агнарр никогда не рассказывал о матери. Я даже не знала её имени. Рассматривая портрет, я сразу же обнаружила сходство между матерью и сыном. Те же рыжеватые волосы, зелёные глаза. Но, в отличие от Агнарра, который всегда светился радостью, как солнце, в глазах женщины сквозила невыносимая грусть, словно она скрывала страшную тайну.

– Ты никогда не говорил о матери, – мягко сказала я, впервые заинтересовавшись, почему он молчал.

– Она... исчезла, когда я был маленьким, – медленно произнёс Агнарр. – Её долго искали, но так и не нашли. – Он небрежно пожал плечами, словно ему было всё равно. – По крайней мере, мне так сказали. Понятия не имею, правда это или нет.

– А почему это не может быть правдой? – спросила я, хотя и сомневалась, что нужно продолжать тему. Принц казался очень грустным, лицо его омрачилось угрюмой задумчивостью, словно он вот-вот заплачет или ударит кого-ни-будь. Он был не похож на себя.

Видимо, у всех есть свои секреты.

– Знаешь что, какая разница? – бодро сказала я, желая взбодрить его. – Подумаешь, старая комната, пахнущая затхлостью. Давай закроем её и забудем о ней. Всё равно здесь нет ничего интересного.

Разумеется, мне вовсе этого не хотелось. Кто знает, какая древняя мудрость скрывается в старинных свитках и фолиантах? Возможно, здесь даже можно узнать, как пройти сквозь туман, – вдруг такие явления уже случались в прошлом?

Но Агнар был так удручён, словно одно только пребывание в этом месте приносило ему физическую боль. Нужно скорее увести его отсюда.

Я помахала у него перед глазами «Русалочкой»:

– Смотри, что я нашла!

Но он только оттолкнул книгу, направился в другую часть комнаты и уставился на старые тома. Лицо его исказилось от гнева.

– Вечно сплошные секреты! – со злостью воскликнул он. – Всю жизнь от меня что-то скрывают. Тайны, тайны, тайны! А теперь отец погиб, мать исчезла, и все ответы пропали вместе с ними. – Он ударил кулаком в стену и повернулся ко мне с мукой в блестящих зелёных глазах. – Прошу тебя, Идуна, пообещай мне, что между нами не будет никаких секретов. Никогда.

Сердце у меня болезненно сжалось. Я выронила книгу, и она с тяжёлым стуком упала на стол. Но я не решалась протянуть за ней руку, опасаясь пошатнуться и рухнуть на пол.

Никаких секретов? Как он может просить об этом? Конечно, он же ничего не знает. Считает, что я вся как на ладони. Он понятия не имеет, что я его обманываю с самого первого дня нашего знакомства. Ложь уже нагромоздилась на другую ложь, и этот хрупкий карточный домик может развалиться в любой момент от малейшего ветерка.

В горле встал удушающий ком, но я сделала глубокий вдох, отчаянно пытаясь собрать все внутренние силы, чтобы успокоиться. Как всегда говорит себе Агнарр перед публичными выступлениями?

«Смирись, спрячь чувства».

– Мне надо идти, – пробормотала я, ничуть не преуспев в своих усилиях овладеть собой. Мой лучший друг, которого я люблю больше всего на свете, стоял передо мной, прося говорить правду.

А я не могла. Даже ради него. Особенно ради него.

– Идуна, что случилось? – спросил встревоженный Агнарр. Он подошёл ко мне, взял меня за руки и крепко сжал их. Сердце моё затрепетало, когда я увидела его глаза – глубокие, зелёные, яркие, но растерянные.

Он не понимал меня.

И никогда не поймёт. Потому что я никогда ему не признаюсь.

– Что с тобой, Идуна? – повторил он уже мягче и провёл пальцами по моей щеке, оставив горящий след. Нужно идти, бежать и никогда не возвращаться в эту комнату.

Но я, конечно, не могла. Это было так же невозможно, как разрушить туманную стену.

Я закрыла глаза и постаралась унять бешено скачущее сердце.

– Ничего, – прошептала я. – Просто...

Я умолкла, не зная, что сказать. Я вообще больше не знала, что говорить. Каждое произнесённое слово, даже правдивое, имело бы вкус лжи.

Что мне делать?

– Думаю, я знаю.

Я резко раскрыла глаза:

– Что?

– Я знаю, что ты скрываешь.

Я почувствовала спазм в желудке.

– Что я скрываю? – повторила я. – Ты... знаешь? – Я словно балансировала на краю пропасти и едва могла выговаривать слова.

Он медленно кивнул, не отрывая от меня взгляда. Растерянность в его глазах сменилась ясным пониманием и ещё каким-то незнакомым выражением.

– Не волнуйся, – прошептал он. – Я тоже это чувствую, уже давно, с тех пор как мы последний раз ездили к плотине. – Он покраснел как рак. – Поначалу я сомневался, что ты отвечаешь мне тем же. Но сейчас... Думаю... – Он выдавил нервный смешок. – Ой, я болтаю какую-то невнятицу, да?

И внезапно я поняла, какой мой секрет он раскрыл – тот, что уже много месяцев жёг мне душу, но осознала я его только во время последнего путешествия.

Облегчение прокатилось по моему телу, как волна отлива, и я вдруг засмеялась. Это был совершенно неправильный ответ, но я ничего не могла с собой поделать. Остановиться я не могла.

Он изменился в лице, и глаза снова подёрнулись печалью.

– Ах, – произнёс он. – Наверное, я ошибся...

И вдруг мои губы встретились с его губами.

Сначала он стоял как окаменелый. Но потом положил ладони мне на щёки, привлёк меня ближе к себе и ответил на поцелуй.

Я знала, что не должна этого позволять, но именно по этой причине казалось, что я всё делаю правильно. Мы были одни в тайной комнате. Никто нас не видит, и никто не узнает.

Поцелуй был таким приятным, таким сладким и незабываемым.

Поначалу касание губ было неловким, но потом мы осмелели, словно предприняв новое совместное приключение. Его рот жадно прижимался к моему, руки запутались в моих волосах. Я крепче прильнула к нему. Мы словно слились воедино, и я уже не понимала, где кончаюсь я и начинается он.

Бум!

Мы отскочили друг от друга, испуганные громким звуком. Не сразу мы сообразили, что это «Русалочка» упала со стола на пол. Я нервно засмеялась и, внезапно застеснявшись, бросилась поднимать книгу, в основном чтобы на мгновение спрятать от Агнарра лицо и попытаться прийти в себя.

– А... Н-ну... – стал заикаться Агнарр, когда я встала, словно он потерял дар речи. – Это было... великолепно.

– Чудесно, – согласилась я, решаясь наконец снова на него взглянуть. Взгляд его подёрнулся туманом, но выглядел он счастливым.

Почти таким же счастливым, как я.

Осмелев, я снова приникла к нему, запечатлела поцелуй на его щеке и, прежде чем он мог ответить, пританцовывая, направилась к выходу из комнаты, весело размахивая экземпляром «Русалочки».

– Сначала я прочитаю, – бросила я по пути.

Агнарр не отрываясь смотрел мне вслед. Он очаровательно раскраснелся, я никогда ещё не видела на его лице такого пылающего румянца. В самом конце коридора, прижав книгу к груди, я чуть помахала ему, и, когда я уже почти вышла в библиотеку, он наконец заговорил:

– Идуна...

Я остановилась. Обернулась:

– Да, ваше высочество.

Он улыбнулся:

– Не рассказывай, чем закончится.

Она поцеловала меня. Она поцеловала меня. Внезапно – я этого совершенно не ожидал. Вернее, я хотел этого, уже давно, даже мечтал об этом. Сколько ночей я лежал без сна, представляя вкус её губ. Но я и не подозревал, что она просто...

– Агнарр! Вы можете хотя бы притвориться, что слушаете?

Я поднял глаза и осознал, что весь совет смотрит на меня. Я присутствовал на очередном скучнейшем заседании, которые следовали весь день один за другим, но был совершенно не в состоянии сосредоточиться на обсуждаемых вопросах. Разве я виноват? Кого же заинтересует политика и международные отношения, когда голова занята воспоминаниями о волшебном поцелуе удивительной девушки?

– Агнарр, пожалуйста, соберитесь. Мы хотим услышать ваше мнение. – Советник Петерссен начал сердиться. Я вздохнул и выпрямился в кресле, изо всех сил стараясь избавиться от мыслей об Идуне. Что было, конечно же, невозможно, но, по крайней мере, теперь они не занимали всё моё внимание, а маячили где-то на заднем плане.

– Итак, напомните мне, пожалуйста, о чём речь? – попросил я, пытаясь изобразить озабоченность государственными делами.

– О королевстве Вассара. Там есть удобный порт, предоставляющий хорошие возможности для торговли. Нам было бы выгодно вступить в союз с этим государством, – объяснил Петерссен.

– Да, конечно. Превосходная идея, – пробормотал я и подумал: «А как меня это касается?»

– Правда? Так вы согласны? Не хотите сначала обдумать это предложение? – Петерссен с любопытством уставился на меня. – Или хотя бы встретиться с девушкой?

Я чуть не упал с кресла.

– Подождите, что?

– С дочерью короля Вассара, Руной. Король предлагает вам её руку. – Петерссен выразительно посмотрел на меня, молча упрекая за то, что я всё прослушал.

– Изысканно воспитанная леди, – вставил Фредерик, один из членов совета, маленький толстяк с огромными огненно-рыжими усами. – И очень красивая, насколько я знаю. Она станет величественной королевой и прекрасной матерью.

Королевой? Матерью? Я вскочил, перевернув своё кресло – оно с громким стуком упало на пол.

– Я не понимаю, о чём вы говорите.

Петерссен тяжело вздохнул:

– Агнарр, вам исполнилось восемнадцать. Через несколько лет вы взойдёте на трон Эренделла, а значит, вы должны обеспечить королевство наследником престола, а лучше не одним. Для этого вам нужна жена, и желательно поскорее.

Я тут же подумал об Идуне. Смешно надеяться: они никогда не позволят мне жениться на простолюдинке. На меня возлагали обязанность сочетаться браком с принцессой из другого королевства, чтобы укрепить международные позиции Эренделла. Особенно после смерти моего отца. Петерссен сделал всё возможное на посту регента, но у ворот королевства с юным правителем всё время сновали пронырливые бестии, желающие поживиться за чужой счёт.

Умом я всё это понимал. Подспудно я всегда знал своё предназначение.

Но в сердце...

Я рассеянно провёл большим пальцем по нижней губе, всё ещё ощущая прикосновения её нежного рта к моему.

Идуна.

Я притворно закашлял. Смешно, но больше мне ничего не пришло в голову.

– Мне нездоровится, – объявил я. – Поговорим об этом в другой раз. – И направился к двери.

– Но, ваше высочество! – возразил Петерссен.

Я остановился и медленно проговорил:

– Я прожил без жены восемнадцать лет. Думаю, вы, господа, можете подождать ещё несколько дней, прежде чем всучить мне супругу.

– Мы не просим принимать решение прямо сейчас, – ответил Фредерик. – Просто подумайте об этой возможности. И пригласите юную леди посетить Эренделл, чтобы она сама могла почувствовать красоту и очарование нашего королевства.

– Хорошо. Делайте что хотите. – Я был уже на пол пути к двери, стремясь избавиться от взглядов этих людей, которые хотели, чтобы я правил, но сомневались в моих способностях. Особенно ясно я ощущал взгляд Петерссена, но не желал смотреть в его сторону. «Это всё вы виноваты! – хотелось мне крикнуть. – Привели сюда самую красивую, добрую, милую девушку на свете. Чего вы ожидали?»

Но я не мог произнести эти слова вслух. Что они все понимают? И я высоко поднял голову и с большим достоинством, по-королевски вышел из зала совета.

Смирись, спрячь чувства.

Не показывай свой страх...

– Тебе как обычно, Идуна? – спросила госпожа Блоджет, когда я практически вприпрыжку вбежала в пекарню. Я прилипла взглядом к витрине, где она хранила особые угощения: слоёные пирожные, огромные коржики и, конечно, шоколад.

Очень много шоколада.

– Да, – ответила я. – Две дюжины коржиков и вот это, что там у вас, – добавила я сгоряча, указывая на миниатюрный замок Эренделла, сделанный полностью из шоколада. Коржики я собиралась отнести малышам в приют. Теперь, когда я работала и получала жалованье, я часто баловала товарищей по несчастью. Приют довольно сытно кормил воспитанников, но на угощение денег уже не хватало.

А вот шоколадный замок предназначался для меня.

Пока госпожа Блоджет суетливо укладывала мой заказ, я ходила по залу, разглядывая витрины. Но даже когда я смотрела через стекло на различные лакомства, мысли мои были далеко.

А точнее, я думала о поцелуе.

– Ты сегодня вся сияешь от счастья, – заметила госпожа Блоджет, подходя ко мне с коробкой сладостей, перевязанной красной ленточкой. – Впрочем, как обычно. – Она отдала мне покупку вместе с пакетом, в котором лежал шоколадный замок, и подмигнула: – Я добавила ещё полдюжины коржиков, – заговорщическим тоном произнесла она. – Для детишек.

– Спасибо, – радостно улыбнулась я. – Это было необязательно.

– Мне тоже хочется сделать доброе дело. Молодец, что заботишься о несчастных малышах.

Я пожала плечами:

– Я сама была на их месте.

– Поверь мне, не всякий стал бы утруждать себя, – прищёлкнув языком, ответила госпожа Блоджет. – Им с тобой повезло. Нам всем повезло, – добавила она. – Муж рассказал мне, что вы с Йоханом работаете над ветряными мельницами. Говорит, ваше изобретение произведёт в нашем королевстве техническую революцию.

– Надеюсь, – улыбнулась я.

Глаза госпожи Блоджет затуманились.

– Твои родители очень гордились бы тобой.

– Спасибо, – сказала я.

Упоминания о родителях всегда доставляли мне неудобство. Тяжело постоянно лгать людям, особенно таким приятным, как хозяйка пекарни. Сколько ещё мне придётся скрывать правду? Я вспомнила, как в библиотеке Агнарр сказал: «Прошу тебя, Идуна, пообещай мне, что между нами не будет никаких секретов. Никогда».

Увы, я не смогу сдержать это обещание. Даже ради юноши, которого люблю.

– Доброе утро, солнце, – приветствовал меня Йохан, когда на следующий день рано утром я пришла в мастерскую. – Ты сегодня особенно жизнерадостна.

Я слабо улыбнулась. Усталость лежала у меня на плечах, как влажное одеяло. Всю ночь я крутилась в кровати, думая об Агнарре, и почти не спала. Приятные воспоминания о наших тайных поцелуях в библиотеке омрачали гнетущие мысли: я искала способ рассказать ему правду о своём прошлом, не разрушив наших отношений.

Может, он и не придаст этому значения, говорила я сама себе, особенно когда узнает, что это я спасла его. Разве можно ненавидеть того, кто уберёг тебя от смерти?

Но потом я вспоминала, как он пожаловался, что вся его жизнь отравлена секретами. Если он узнает, что всё это время я лгала ему, то обидится и решит, что я не лучше остальных. Возникшее между нами доверие будет потеряно, и не исключено, что он станет презирать меня.

А я этого не вынесу. Ведь кроме Агнарра, у меня в жизни ничего больше нет.

Ну, разве что ещё моя работа.

Целиком погрузившись в раздумья, я не сразу заметила, что Йохан с тревогой наблюдает за мной.

– Что случилось? – спросил он, заботливо приобнимая меня. Я позволила ему усадить меня на скамью. – Выглядишь так, словно кто- то съел твоего любимого оленя.

Печально улыбнувшись, я ответила:

– Ничего, просто устала.

Он сел рядом со мной.

– И немудрено: ты так много работаешь. – Йохан похлопал меня по колену. – Не думай, что я этого не замечаю. Я не мог и мечтать о лучшем ученике, Идуна. Я горжусь тем, чего мы достигли вместе. – Он сжал моё колено.

Внезапно мне стало неловко от его близости. Это, конечно, странно, ведь мы уже больше года работаем бок о бок. Но сегодня он вёл себя как- то иначе, хотя я и не могла взять в толк, в чём разница.

– Мне нравится моё занятие, – сказала я, вставая, чтобы отойти от него подальше. Приблизившись к окну, я стала смотреть в окно на мельницу. Крылья равномерно крутились, и я невольно преисполнилась гордостью. Это я придумала способ изменить будущее Эренделла. – Я бы не хотела работать в другом месте.

– Рад слышать. – Йохан тоже подошёл к окну, встал рядом со мной и повернул меня к себе лицом. Он смотрел на меня очень серьёзно. – Идуна, срок твоего обучения заканчивается через пару месяцев. Но я надеюсь, что после этого ты останешься со мной. – Он помолчал, потом добавил с улыбкой: – Но уже не как моя ученица.

Ух ты. Сердце у меня быстро забилось.

Неужели это тот миг, которого я давно ждала? Сейчас он предложит остаться в его мастерской в качестве партнёра.

– Ты... хочешь взять меня на постоянную работу? – спросила я, едва выговаривая слова дрожащим голосом. Наконец-то осуществится моя заветная мечта!

К моему изумлению, Йохан захохотал, словно я сказала что-то уморительно смешное.

– Нет, Идуна, – сказал наконец он и, к моему ужасу, упал передо мной на колено. – Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Что?

Я смотрела на него сверху вниз и от удивления не могла произнести ни звука. Он улыбнулся и взял меня за руки. Я в ужасе отскочила назад, интуитивно увеличивая расстояние между нами.

Йохан переменился в лице и встал.

– Я... – начала я, изо всех сил стараясь дер-жать себя в руках. – Я не... Извини...

За что я просила прощения? Ничего плохого я не сделала. Просто была удивлена, даже потрясена. Я-то ведь полагала, что он предлагает мне работу, а не замужество!

Изобретатель шумно и глубоко вдохнул, разочарование сошло с его лица и заменилось бесстрастной маской.

– Я думал...

– Что ты думал? – Я с трудом дышала.

– Ну, нам приятно работать вместе, – пробормотал он, – из нас получилась хорошая команда.

– Так и есть.

– Почему тогда нам не стать ближе? – спросил он, теперь уже с мольбой в глазах. – Идуна, мы можем быть счастливы вместе, ты и я.

В голове моей так быстро носились мысли, что было почти невозможно сосредоточиться хотя бы на одной. Давно ли он таит чувства ко мне? Неужели всё это время я была слепа и не замечала его истинных намерений? Йохан мне нравился. Он был умным человеком, творчески мыслящим изобретателем, заботливым начальником. Но сердечной склонности я к нему не питала.

– Из-звини, – заикаясь, промямлила я, ломая руки. – Я ценю тебя как друга, и мне очень нравится работать с тобой. Просто... – Я умолкла, не зная, что ещё сказать. Плохо дело. Не видать мне работы в мастерской.

Йохан вдруг побагровел от ярости.

– Что, считаешь, я недостоин тебя, да? – требовательным голосом закричал он. – Конечно, ты же получила образование в замке и водишь компанию с этим задавакой принцем!

Кровь отлила от моего лица. Мысли перенеслись в тайную комнату, где Агнарр целовал меня так нежно, так сладко. Неужели это было только вчера?

Йохан заметил выражение моего лица и поднял брови.

– Ах вот что. – Он начал смеяться. – Понимаю. Ты влюблена в этого принца.

Я попятилась:

– Неправда!

Он медленно кивнул, и от догадки глаза его прояснились.

– Так-так, вот, значит, в чём дело. Вот почему ты никогда не снизойдёшь до простолюдина вроде меня! Замахнулась на власть и богатство. Думаешь, он сделает тебя королевой? Да ты просто дурочка!

– Я так не думаю! – возразила я.

– Надеюсь, – бросил он в ответ. – Потому что такого никогда не будет. Людям вроде него наплевать на таких, как мы, которые всего добились сами и не нуждаются в их благосклонности, чтобы выжить. – Он взглянул на меня покровительственно. – И поверь мне, они могут флиртовать с тобой и даже запятнать твою честь, но в конце концов женятся на ровне.

Жестокие слова Йохана пронзали моё сердце, как молния. Конечно, я и сама говорила это себе, с того самого дня, когда осознала свою любовь к Агнарру. Но где-то в глубине души всё же лелеяла надежду, особенно после нашего поцелуя.

Видимо, по моему несчастному лицу Йохан заметил, какое действие произвели на меня его увещевания, потому что произнёс более мягким тоном:

– Извини, я не хотел задеть твои чувства. И мне жаль, что я был так резок. Но ты мне небезразлична, Идуна, и я не хочу, чтобы твоё девичье увлечение заставило тебя страдать.

– Нет у меня никакого увлечения! – попыталась я возразить, но бесполезно. Он во всём прав: нам с Агнарром не быть вместе. И было бы мудро отвернуться от него сейчас, пока ещё не слишком поздно, связать свою жизнь с человеком, равным по происхождению, как Йохан. Может, когда-нибудь я даже смогу его полюбить или хотя бы чувствовать к нему уважение. Многие браки существуют и без этого.

Но нет. Для меня уже слишком поздно: я по уши влюблена в принца. Он умеет меня развеселить, умеет заставить задуматься. А когда гладит меня по щеке своими нежными пальцами, по спине пробегает приятный холодок. Агнарр подарил мне много таких чувств, которых я раньше не знала, и если я не смогу выйти замуж за него, то не хочу никого другого.

Я вдруг поняла, что Йохан ждёт моего ответа.

– Послушай, я надеюсь, между нами ничего не изменится? – сказала я наконец, пытаясь мягко разрядить атмосферу. – Мы ведь останемся друзьями? И будем и дальше вместе работать?

Лицо Йохана исказилось злобой.

– Это всё, что тебя заботит, да? – обвинительным тоном произнёс он. – Дурацкие мельницы.

– Что ты имеешь в виду?

– Иди домой, Идуна. Ты сделала свой выбор. Надеюсь, ты получишь, что хочешь.

Я остолбенела.

– Подожди, ты что же, увольняешь меня? – спросила я, вытаращив от ужаса глаза.

– А чего ты от меня ждёшь? – рявкнул он. – Я открыл тебе своё сердце, а ты его растоптала. Как после этого мы сможем разговаривать о ветре?

Ясно. Я отвергла его, и он хочет отомстить мне, отобрав смысл жизни – работу.

На глаза навернулись слёзы, но я сдержала их.

– Знаешь, ты хорошо сказал о том, что людям надо помочь обрести независимость, – проговорила я, стараясь не показывать ему своё расстройство. – Но на самом деле ты такой же эгоист, как и все остальные.

– Идуна...

– Прощай, Йохан. Удачи тебе с ветряными мельницами.

И с этими словами я развернулась и стремительно вышла из мастерской. Он звал меня, но я не оборачивалась. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Спустившись с холма, я по привычке свернула направо.

Мне нужно было увидеть Агнарра.

Немедленно.

Когда я пришла, он уже сидел на дереве, устроившись на нижней ветке и уткнувшись носом в книгу, словно ждал меня.

Первым моим порывом было броситься к нему, но я сдержалась – голос Йохана всё ещё звучал у меня в ушах: «Ты замахнулась на власть и богатство. Думаешь, он сделает тебя королевой?» Что, если Йохан прав и Агнарр уже решил, что всё произошедшее между нами – досадная ошибка? Я не вынесу, если лишусь в один день и работы, и лучшего друга.

Услышав мои шаги, Агнарр поднял голову от книги и радостно просиял. Мне захотелось расплакаться от облегчения. Йохан понятия не имеет, о чём говорит. Агнарр привязан ко мне. У нас особые отношения, и от нашей дружбы просто так не отмахнёшься.

Я забралась на дерево, и, увидев моё лицо, Агнарр перестал улыбаться.

– Что случилось? – спросил он, немедленно откладывая книгу.

Я опустила голову, поначалу не желая говорить. Мне было стыдно: почему я не догадалась о чувствах Йохана? Не подала ли я невольно знаки, которые привели его к неверному выводу?

Вообще-то нет. Я просто честно на него работала.

– Идуна, не молчи, пожалуйста. – Агнарр приблизил ко мне своё лицо. – Что с тобой? Может, ты... – Он побледнел. – Ты расстроилась из-за того, что произошло в библиотеке? Давай поговорим. Если ты думаешь, что это была ошибка...

Я засмеялась. А я-то волновалась, что он думает то же самое обо мне.

– Нет, – ответила я, грустно улыбаясь и кладя руку ему на плечо. Так хотелось спрятаться в его объятиях, рассказать о своих переживаниях. Но сначала нужно было сообщить новости. – То, что произошло в библиотеке, – единственное приятное событие на этой неделе.

Агнарр нахмурил брови:

– Что случилось?

– Ну, для начала, Йохан сделал мне предложение.

Агнарр побледнел как полотно.

– П-правда? – заикаясь, произнёс он. – Надо же... – Он сделал глубокий вдох. – И что же ты?

– Я отказала. Разумеется, – недовольно буркнула я, раздражённая тем, что нужно отвечать на этот вопрос, что Агнарр ещё ничего не понял. Хотя откуда ему знать? Мы никогда не говорили о нашей любви. До недавнего времени мы даже не выражали друг другу своих чувств.

– Уф, – с облегчением улыбнулся Агнарр. – Я хочу сказать, что он совершенно тебе не подходит, – поспешно добавил он, когда я с интересом взглянула на него.

Я подавила горькую ухмылку. Совсем наоборот, именно такой, как Йохан, мне и подходит: мужчина, который вышел из низов и сделал себя сам, упорно работал, стремился к цели, несмотря ни на что. Так же, как и я.

Это Агнарр мне не подходит – один из тех холостяков в Эренделле, которые никогда мне не достанутся.

И единственный, кто мне нужен.

«В конце концов они женятся на ровне».

Я закрыла глаза, пытаясь вернуть себе ясность ума.

– Ну так вот, когда я отказала, он меня уволил. А это значит, что я больше не буду работать с мельницами.

– Что? – воскликнул изумлённый Агнарр. – Он не имеет права!

– Дело сделано. – Внезапно я почувствовала себя постаревшей на много лет.

– Тогда он обязан взять тебя назад. Это незаконно. А если такого закона нет, то скоро будет. Я введу его. Я могу послать стражу, чтобы с ним поговорили. Я даже могу посадить его в тюрьму. Несправедливое увольнение квалифицированной помощницы, которая просто не захотела вступать в брак, не может рассматриваться иначе как преступление.

Я невольно улыбнулась. Его возмущение несправедливостью по отношению ко мне чуть улучшило мне настроение. Хотя я, конечно, не хотела, чтобы он исполнял свои угрозы.

– Спасибо, – сказала я. – Я благодарна тебе за поддержку, но предпочитаю сама решать свои проблемы.

– Конечно... – Он опустил плечи. – Но я хочу помочь.

– И я это ценю. Но я не сказочная принцесса, которую нужно спасать из башни, и всегда могу позаботиться о себе. И с этой неприятностью тоже справлюсь.

– Понимаю, – ответил он, и меня тронуло покорное выражение его лица. Он стремился прийти на помощь, но без возражений отступал и позволял мне разобраться самой. Он ни на чём не настаивал, хотел только, чтобы я была счастлива. И я знала, что ради этого он готов на что угодно – даже ничего не делать.

– Чем тебе помочь? – мягко спросил он, отодвигая локон волос с моего лица и глядя на меня добрыми и нежными глазами. – Тебе что-нибудь нужно, Идуна?

От этих простых слов чувства переполнили моё сердце, и внезапно я поняла, что мне нужно только одно. Только об одном я могла просить – о том, без чего, скорее всего, не могу жить.

– Мне нужен ты, – прошептала я. – Только ты.

У него перехватило дыхание. Сначала он просто смотрел на меня – смотрел и смотрел, пока в его взгляде не остановилось само время.

А потом он стал меня целовать.

На этот раз поцелуи были не такими осторожными, как в тайной комнате, а пылкими, почти отчаянными. Он зарывал свои руки в мои волосы, и внутри меня поднимался жар, пока я буквально не почувствовала, что сейчас вспыхну.

– Агнарр, – прошептала я.

– Идуна...

Не знаю, как долго мы целовались на том дереве – несколько часов, лет, минут или всего пару благословенных секунд. Но когда мы наконец разомкнули объятия, пылающие и запыхавшиеся, то взглянули друг другу в глаза уже без застенчивости. Словно ничто в мире не имело значения, кроме этого дерева: ни прошлое, ни будущее – ничто не могло украсть у нас этот миг.

– Я люблю тебя, – прошептал он, поначалу так тихо, что я сомневалась, не почудилось ли мне это. Но потом он заговорил громче, более уверенно, голосом юноши, который скоро станет королём: – Я всегда любил тебя, с того самого дня в приюте, когда меня привлекло твоё пение.

– Я тоже люблю тебя, – сипло произнесла я, даже не зная, услышал ли он меня. Моё признание было небезупречным, но откровенным и правдивым. Сердце моё принадлежало ему, нравилось мне это или нет. Я взяла его за руку и крепко сжала её. Руки у него были нежными, не шершавыми и не мозолистыми, но всё равно сильными и умелыми. – С тех пор... когда мы впервые забрались на это дерево.

Я, конечно, хотела бы сказать не это. Я полюбила его гораздо дольше, в тот самый день, когда он появился в Зачарованном лесу. Когда он гладил детёныша оленя, и я увидела благоговение в его глазах. Когда отец накричал на него, и узкие плечи мальчика поникли, а голова склонилась от стыда.

Когда он истекал кровью, лёжа на земле, и я приняла решение спасать его, а не себя.

Но я не могла ничего такого сказать. По крайней мере сейчас. Наши новые отношения были ещё такими хрупкими. Сердцем я понимала, что прекрасный миг не продлится долго. Наше происхождение было слишком разным, чтобы эта история закончилась хорошо. Но если у нас и не было завтра, зато было счастливое сегодня. И только оно имело значение.

Я улыбнулась принцу, он самодовольно улыбнулся мне.

Агнарр.

– Если бы это никогда не кончалось, – сказала я со счастливым вздохом.

– Это можно устроить! – заявил он. – Я выпущу королевский манифест: поцелуи больше не ограничиваются во времени!

Я захихикала.

– Они и сейчас не ограничиваются!

Его взгляд был нежным и мечтательным, и мой, наверное, тоже.

– Так почему же мы не можем делать это вечно? – прошептал он.

Я могла бы назвать миллион практических причин. Но вместо этого я снова его поцеловала.

– «И тогда жители Эренделла поселились на зелёных, поросших травой берегах залива, который с тех пор стал называться Эренфьорд».

Я захихикала, и госпожа Ларсен подняла глаза от учебника истории и с подозрением взглянула на меня. Агнарр посмотрел на неё невинными глазами, а я закусила губу, чтобы остановить смех, бросив ему осуждающий взгляд. Как я могу сосредоточиться на исторических событиях, если он постоянно гладит моё колено под партой? Мне, конечно, приятно, но мы ведь на уроке!

– Вы услышали что-то смешное, Идуна? – строго спросила госпожа Ларсен.

– Нет, извините, – заверила я её. –Я просто засмеялась своим мыслям.

– На следующем уроке постарайтесь быть внимательнее, – попросила учительница в конце урока.

Я кивнула, собрала свои вещи и направилась в библиотеку, зная, что Агнарр идёт следом за мной чуть позади.

На самом деле в последние несколько месяцев мои мысли были заняты только Агнарром и нашим тайным романом. (Ну и, конечно, я не забывала о своём секрете.) Теперь мы проводили вместе почти всё время, свободное от заседаний совета и уроков, скрываясь от его стражи и выскальзывая из города. Держась за руки, мы поднимались по холмам, часами болтая обо всём и ни о чём. Потом находили дерево или куст, под которым можно спрятаться, и целовались до головокружения.

Но чаще всего мы встречались в секретной комнате, потому что про неё никто не знал и потому, что там мы впервые раскрыли друг другу свои чувства. Мы превратили её в своё убежище, где Агнарр читал вслух фрагменты из книг или свитков, которые находил, пока я рисовала на потолке звёзды светящейся в темноте краской. Когда я закончила, мы легли на пол, взявшись за руки, и стали смотреть в бездонное небо, как во время поездки к туманной стене.

Но какими бы волшебными ни были эти минуты, мне всё-таки приходилось задумываться о практических вопросах, например о том, чем я теперь буду зарабатывать на жизнь.

Агнарр постучал пальцем по подбородку, обдумывая варианты.

– А если тебе открыть свою мастерскую и тоже заниматься ветряными мельницами? Составить Йохану конкуренцию.

– Было бы здорово, – с усмешкой ответила я, – но как это сделать? Никто не станет вкладывать деньги в начинания шестнадцатилетней девушки.

– Я стану. Если эта девушка ты.

Я досадливо простонала:

– И ещё раз говорю, Агнарр: я не буду брать у тебя деньги.

– Не понимаю почему. У меня их больше чем достаточно. И потом, я же знаю, что ты мне их вернёшь.

Я нежно поцеловала его в шею.

– Агнарр, я благодарна тебе за то, что ты в меня веришь, но этот вопрос я должна решить сама.

– Ну ладно. – Он встал и провёл рукой по волосам. – Итак, допустим, денег у тебя нет. А что есть?

Я наморщила нос:

– Знания. Например, мне известно, как построить ветряную мельницу. У меня просто нет средств, чтобы приобрести для этого всё необходимое.

– Точно! – воскликнул Агнарр, указывая на меня пальцем. – Я придумал!

– Что?

– Ты можешь зарабатывать, делясь своими знаниями.

– Как госпожа Ларсен?

Он покачал головой:

– Я имею в виду не учительский труд.

– А какой?

– Ты говорила, что Йохан строит свои мельницы для фермеров. Что, если просто объяснить владельцам земли, как возвести их самостоятельно? Тогда они смогут существенно сэкономить.

Я распахнула глаза:

– Ой!

– За разумное вознаграждение ты будешь готовить для них планы строительства и все расчёты. И тогда затраты на материалы и труд тебя не касаются.

– Неплохая мысль, – задумчиво проговорила я, пытаясь собрать в кучку мысли, блуждающие в моей голове. – И тогда фермерам не нужно будет отдавать половину своих сбережений наёмным рабочим, чтобы возвести мельницу.

– Ты умеешь хорошо объяснять, – подбодрил меня Агнарр. – Ты терпелива со всеми. Даже со мной!

– Особенно с тобой, – пошутила я, тыкая его пальцем в руку.

– Так что скажешь? – спросил он.

– Скажу, что ты очень умён, – ответила я. – Только не зазнавайся.

Он улыбнулся:

– У меня сейчас только один кумир, Идуна. – Он приник своими губами к моим. – И он начинает своё дело.

– Итак, у вас есть выбор. Можете возвести обыкновенную мельницу – для этого потребуется меньше материалов и менее сложное строительство. Или можно соорудить вокруг неё здание. Это, если честно, будет дороже, поскольку понадобится больше дерева, но зато у вас будет крытый сарай для хранения зерна или инструментов.

– Хм. А что ты предлагаешь? – спросил господин Хансен, рассматривая чертежи, которые я разложила перед ним. – Я не хочу швыряться деньгами, но...

– Стены здания также будут защищать козлы – опору мельницы – от плохой погоды, – добавила я. – А у нас ведь не очень приветливый климат. Если это вам по карману, то я бы рекомендовала выбрать второй вариант.

Господин Хансен поднял голову:

– Что ж, так тому и быть!

Я улыбнулась, свернула чертежи и протянула клиенту руку. Он крепко пожал её.

– Прекрасно, – сказала я. – Я внесу в план изменения и завтра утром принесу новые чертежи. Идёт?

– Отлично. Я предпочитаю самостоятельно вести строительство. Тогда в итоге я получу именно то, что мне надо, и к тому же сэкономлю кучу денег, которые пришлось бы заплатить Йохану. – Он улыбнулся мне: – Спасибо, Идуна.

– Вам спасибо, – ответила я с улыбкой. – И, пожалуйста, расскажите обо мне своим друзьям: я с удовольствием составлю проекты и для них.

– О, даже не сомневайся, – заверил меня он. – Сегодня вечером я расхвалю тебя в трактире, и завтра утром у тебя отбою от клиентов не будет.

– Хорошо бы. Для начинающего предпринимателя это очень кстати, – заметила я. – Ещё раз спасибо. До завтра.

И я пошла вниз по холму, весело насвистывая. День стоял чудесный. У меня появилось новое прибыльное дело. А главное, у меня теперь был лучший начальник в мире, хоть и немного деспотичный, – я сама.

Я никому не подчинялась и получала огромное удовольствие от работы. Да, трудиться приходилось много, и к концу дня я падала с ног от усталости, но каждый день получала деньги и уже почти собрала сумму, необходимую, чтобы осуществить давнюю мечту – снять домик в городе.

Агнарр поддерживал меня, как мог. Он, разумеется, тоже был занят – королевские обязанности изнуряли его. Но каждый вечер мы неизменно встречались в тайной комнате в библиотеке. Утомлённые дневной работой, мы бросались друг другу в объятия, и он заставлял меня рассказывать обо всём, даже самые скучные подробности. Его действительно искренне интересовала моя жизнь.

Я дошла до моста, ведущего в замок, помахав по пути нескольким горожанам. Вспомнилось, как я, одинокая испуганная девочка, впервые появилась в Эренделле. Стены домов тогда казались такими высокими и устрашающими, улицы узкими и тесными. В то время я не могла и представить, что буду жить в таком месте.

Но сейчас город стал для меня домом.

Конечно, он никогда не заменит мне леса, где я выросла. Я всё ещё тосковала по прежней жизни, по своей семье и по всему, что потеряла в день битвы у плотины. Но всё это было так давно, словно во сне. Где ещё бывают зачарованные леса, волшебные духи и всеобщая любовь?

Когда-то мне казалось, что я умру, если никогда больше не войду в свой лес. Но теперь у меня есть для чего жить. Жизнь в Эренделле повернулась не так, как я рассчитывала, но я всё равно пошла своим путём и гордилась тем, чего уже достигла и что ещё собиралась сделать. И теперь я мечтала уже не вернуться в прошлое, а устремиться в будущее – что бы оно ни сулило.

И ещё я не расставалась с надеждой, что разделю его с Агнарром.

– Я занималась своими делами, – рассказывала рыбачка госпожа Олсен, закидывая за спину тугую серебристую косу, похожую на морской канат. – Сидела в своей лодке и штопала сеть, чтобы назавтра закинуть её в воду. Вдруг у меня перехватило дыхание! Как будто у меня на шее затянули удавку. Но когда я протянула руку, чтобы освободиться, там ничего не было! – Она покачала головой: – С тех пор я боюсь садиться в свою лодку.

Сидя на помосте в Главном зале, я кивал, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Приём просителей по вторникам, когда жители Эренделла приходят выразить правительству свои беспокойства и озабоченность и обратиться за помощью или советом, часто превращался для меня в настоящее испытание. Как будущему королю мне следовало выражать сочувствие и заинтересованность в их проблемах, но в то же время оставаться беспристрастным. Порой я с трудом скрывал эмоции, в других случаях тяжело было удержаться от бурного проявления чувств – иногда хотелось броситься к человеку, обнять и утешить его.

Некоторые жалобы казались мелочными – например, соседский козёл съел ценный сорт тюльпанов. Однако другие поистине надрывали сердце, как, например, судьба той женщины, чей муж погиб от несчастного случая, и она осталась без работы и без дохода с пятью детьми на руках. Но в последнее время на этих встречах всё чаще звучали странные сообщения о происшествиях в доках и за границами города. Кое-кто клялся, что подвергся нападению некой мистической силы, и просил защиты.

Пастух по имени Аксель вторил госпоже Олсен.

– Я всегда вожу стадо овец пастись в холмы, – начал он, – и никогда у меня не было никаких неприятностей. Но вчера я пришёл их проверить – и оказалось, что все они стали сиреневого цвета!

– Как это? – нахмурился я. – Что вы имеете в виду?

– То, что сказал. Накануне их шерсть была белой как снег, а теперь она сиреневая! Животные явно напуганы. Я уверен, что их заколдовали.

– Это всё духи, – заключил Гуннар, новый городской кузнец, стоявший в конце зала. Он появился у нас всего месяц назад и с тех пор баламутил людей постоянными байками про злых духов. – Те же самые, которые развязали битву у плотины. Теперь они играют с нами. Но помяните моё слово: скоро они спустятся с холмов и нашлют на Эренделл свою чёрную магию. Нужно приготовиться к атаке.

Я чуть не застонал вслух. Опять.

– Кто-нибудь видел духа своими глазами? – грубо прервал я Гуннара. – В Эренделле или поблизости. – Я повернулся к Акселю: – Вы видели кого-нибудь около стада? Или, госпожа Олсен, около вашей лодки? Хоть кто-нибудь может описать, как выглядит хотя бы один дух?

Все неопределённо стали жать плечами, глядя себе под ноги.

– Возможно ли, что эти события имеют другую природу, не волшебную, а вполне естественную? – спросил я. – Госпожа Олсен, вы давно посещали врача? Может быть, у вас аллергия на пыльцу? В этом году очень буйно растут цветы. А у вас, Аксель, нет завистливых соседей, которые хотели бы навредить вашим овцам, чья шерсть год за годом выигрывает призы на ярмарках?

– То есть вы нам не верите, – сказал Гуннар. – И правительство не будет расследовать эти весьма убедительные свидетельства, поскольку вам они кажутся надуманными?

В зале поднялся недовольный ропот.

Меня охватило раздражение:

– Нет, я хочу сказать, что...

Советник Петерссен встал и положил руку мне на плечо.

– Конечно же, принц Агнарр вам верит, – заявил он. – Не важно, кто или что стоит за этими происшествиями, но злоумышленников нужно немедленно остановить. Мы усилим патрулирование в городе и на холмах, и если нападём на след подозрительных личностей или притаившихся поблизости духов, то выследим их, и они будут отвечать по всей строгости закона.

Несколько человек одобрительно хмыкнули, но большинство, видимо, не удовлетворил такой ответ. Чего они от нас хотят? Никто не видел этих предполагаемых врагов. Как они предлагают бороться против волшебных духов?

– Думаю, на сегодня достаточно, – добавил Петерссен, перекрикивая гомон толпы. – На следующей неделе мы снова соберёмся, чтобы выслушать ваши жалобы. А теперь прошу разделить с нами угощение в обеденном зале.

Настроение народа тут же улучшилось, все забыли про злых духов и быстро очистили тронный зал, чтобы примкнуть к трапезе. Петерссен молча смотрел, как посетители удаляются. Когда люди наконец вышли, я повернулся к нему.

– Что за глупые выдумки? – спросил я, как обычно не особенно церемонясь с первым советником. – С тех пор как на лес опустился туман, никаких свидетельств о них не было. Почему все до сих пор, чуть что, винят духов?

Петерссен похлопал меня по плечу.

– Людям всегда нужно сваливать на кого-то свои проблемы, – объяснил он. – Вот они и нашли козла отпущения, ведь волшебные духи не могут за себя постоять. Кроме того, если честно, Агнарр, граждане просто следуют практике, установленной вашим отцом. Что бы ни произошло в Эренделле, он всегда приписывал случившееся колдовству или проделкам злых духов. Не знаю, верил ли он в это сам или так было проще, чем брать на себя ответственность. Но у людей долгая память. – Лицо его омрачилось. – А со времени битвы у плотины жителям и подавно не нужно подсказывать, кто им вредит.

Какие-то полузабытые события всплыли в моём сознании.

– Он винил их в исчезновении моей матери, – сказал я. Я никогда не вспоминал о том дне, но теперь видел его, как наяву. Мне пять лет, я играю в детской с деревянным конём. В дверном проёме вырастает массивная фигура отца. Я пугаюсь и поднимаю глаза. Он прочищает горло и говорит: «Агнарр, твоя мама ушла. Ею овладели злые духи, и она вряд ли вернётся».

После этого я неделю не мог спать. Днём я искал её, а по вечерам молился, чтобы духи её отпустили. Ночами я лежал с открытыми глазами и, трясясь от страха, представлял, что в тени прячутся недобрые существа и ждут удобного момента, чтобы забрать и меня тоже.

За мной никто не пришёл, но мама так и не вернулась.

– Да. – Петерссен задумчиво кивнул. – Легче было объяснить это так.

– А что случилось на самом деле? – Сердце у меня быстро заколотилось. Неужели я наконец узнаю правду о матери? Если её не забрали духи, значит, она жива-здорова и где-то есть на свете.

Но Петерссен только отмахнулся.

– Не знаю, Агнарр, – ответил он, но я по глазам видел, что он лжёт. По крайней мере, что-то ему известно.

Снова секреты. Неужели я так и умру, весь окутанный тайнами?

Я покачал головой и вернулся к насущному вопросу. Поиски правды о маме могут подождать до другого раза.

– Так что будем делать? – спросил я. – Не можем же мы сражаться с воображаемой силой!

– Нет. Но можем внушить людям, что бояться нечего. Это наша первоочередная задача.

Я вздохнул. Управление королевством оказалось сложнее, чем я себе представлял. Неудивительно, что отец всегда был таким угрюмым. Я хотел принимать правильные решения – знать бы только, какие решения правильные.

Я встал и двинулся к выходу. Я уже опаздывал на встречу с Идуной в городе. У неё был знаменательный день: на заработанные деньги она сняла себе дом и сегодня днём получит ключи. Я гордился ею: за последние несколько месяцев она многого добилась. Трудилась неустанно, допоздна, но все усилия окупились. Мне не терпелось отпраздновать вместе с ней её успехи.

Однако Петерссен окликнул меня:

– Агнарр! – Он переминался с ноги на ногу и заметно нервничал. – Вы можете кое-что сделать, чтобы угодить людям.

– Правда? – В душе моей шевельнулась надежда. – И что же это?

– На следующей неделе, – начал он, – в замок прибудут гости.

– Какие гости?

– Король Вассара. – Петерссен откашлялся. – И его дочь Руна.

Сердце у меня упало. Я предполагал, что мои слова «делайте что хотите» достаточно красноречиво сказали о моём нежелании жениться и совет расстался с этой идеей. Но, очевидно, хлопоты продолжались.

А я был слишком увлечён Идуной и ничего не заметил.

– Вы правда думаете, что сейчас подходящее время? – спросил я, стараясь не выдать голосом своего смятения. – Сами посудите, сколько забот: людей душат, овцы меняют цвет... – Я замолчал, осознав, что выгляжу смешным и отчаявшимся.

– А, так теперь вас волнуют те овцы? – Петерссен усмехнулся и по-отечески улыбнулся мне. – Ничего страшного, Агнарр, – заверил он меня. – Беспокоиться не о чем.

– А кто сказал, что я беспокоюсь? – выпалил я. – Я просто не хочу сейчас ни с кем знакомиться! Мне всего девятнадцать.

– И скоро будет двадцать, потом двадцать один. Вы взойдёте на трон. Всегда лучше, чтобы к этому времени у короля уже был наследник.

Так, значит, я не только должен жениться на незнакомой девице, но и незамедлительно произвести на свет потомство. Меня затошнило.

– У меня в этом вопросе вообще нет права голоса, да? – воскликнул я. Такое поведение не подобает будущему королю, я знал это, но ничего не мог с собой поделать. Не хотел я знакомиться ни с какими невестами.

У меня уже была Идуна.

Я с самого начала понимал, что нам не разрешат пожениться. Принцы женятся на королевских дочерях – так заведено испокон веков. А теперь, когда Эренделл ослаб после смерти отца и Петерссен занял место регента, не время нарушать традицию. Стране нужны торговые партнёры, союзники, армия.

Но мне нужна Идуна.

Я не должен был влюбляться в неё. Но как я мог не влюбиться? Она умная, добрая, весёлая – само совершенство. Верная подруга и настоящая любовь. С ней мне весело. С ней у меня радостно бьётся сердце. О лучшей жене и мечтать нельзя.

Жизнь без Идуны?

Я не выносил даже этой мысли.

Петерссен вздохнул:

– Агнарр, вы спросили меня, как внушить людям уверенность в безопасности. Все знают, что у Вассара огромная армия. Союз с ним поможет нам защитить наши гавани и сельскохозяйственные земли, и народ успокоится.

– Я не против политических и торговых союзов, – возразил я. – Но почему обязательно надо жениться?

– Потому что так принято, Агнарр. Это гарантия, что взаимные договорённости между двумя странами будут соблюдаться. Никто ведь не станет предавать своих родных. – Петерссен подошёл и положил руку мне на плечо. – Послушайте, я понимаю, что вам страшно решиться на такой важный шаг. Но когда на следующей неделе приедут король Николас и его дочь, вы не должны выглядеть как испуганный кролик – это знак слабости, а мы сейчас не можем себе позволить выглядеть слабыми.

– Знаю-знаю. – Я раздражённо зарычал. – Смирись, спрячь чувства, туда-сюда.

– Именно. – Петерссен вонзил в меня взгляд. – Если не ради себя, то хотя бы во имя своего народа. Вам необязательно жениться на принцессе Руне, но вы обязаны оказать ей почести, достойные знатной дамы из соседнего королевства. Иначе...

– Я всё сделаю, – прервал я его, главным образом чтобы закончить разговор – боялся, что стошнит. – За меня не волнуйтесь.

– Я всегда волнуюсь за вас, Агнарр, – ответил Петерссен, похлопывая меня по плечу. – Такая уж у меня служба. Но я вам доверяю. Я знаю, что вам небезразличен Эренделл, и уверен, что вы поступите правильно.

– Вот ключи, дорогуша.

Госпожа Кристиансен, хозяйка коттеджа, вручила мне связку ключей на металлическом колечке, и я рассеянно улыбнулась. Зажав её в руке, я повернулась и посмотрела в направлении замка, располагавшегося в дальней части города, потом перевела глаза на пустую улицу, лежащую перед нами. Радость мне омрачало жгучее разочарование.

Где Агнарр? Я знала, что сегодня у него встреча с горожанами, но он обещал прийти вовремя. Он ведь знал, как важен для меня переезд в свой дом.

– Идуна! – госпожа Кристиансен нахмурилась. – Ты собираешься входить?

– Ах да, извините. – Я покачала головой и повернулась к коттеджу, стоящему на холме недалеко от пекарни Блоджетов. В нём было только две комнаты, но имелась кухня с плитой и настоящий ледник для хранения еды. Рядом с кухней находилась крошечная гостиная, а оттуда дверь вела в уютную спальню. Позади дома располагался даже маленький дворик, где можно было поставить стул и читать.

Жилище простое и скромное, но моё. Только моё. После того как я столько лет спала в одной комнате с одиннадцатью другими девочками, оно казалось кусочком личного рая.

Дрожащей рукой я вставила ключ в замок. Я и сама понимала, что двигаюсь медленно, но надеялась, что госпожа Кристиансен не замечает этого. Просто я продолжала ждать Агнарра. Мы собирались вместе, плечо к плечу, войти впервые в мой новый дом, в новую жизнь.

Где же он?

Дверь приоткрылась. Я последний раз оглянулась, но на улице было пусто. Вздохнув, я переступила через порог, одна.

– Ну как тебе? – спросила госпожа Кристиансен, входя следом за мной. – Приятный дом, правда? Идеальный для незамужней девушки.

Я поёжилась от ненамеренного укола.

– Замечательный, – заверила я хозяйку. – Лучше и быть не может.

Так оно и было.

Если не считать, что тут очень пусто.

– Что ж, арендная плата пятого числа каждого месяца. За этот месяц ты уже заплатила, так что я приду через тридцать дней. Если что-нибудь понадобится, не стесняйся обращаться. Я живу всего через три дома отсюда. – Госпожа Кристиансен улыбнулась и протянула мне руку: – Поздравляю, Идуна. Ты должна гордиться собой.

– Горжусь. Спасибо. – Я пожала ей руку и постаралась выдавить улыбку.

Мы распрощались, и госпожа Кристиансен вышла, плотно закрыв за собой дверь. Оставшись одна, я стала осваиваться: заглянула в шкафы, в кладовку, села на кровать и чуть попрыгала на ней, найдя её довольно удобной.

И всё же я чувствовала беспокойство и не находила себе места.

Куда делся Агнарр? Не случилось ли беды?

Я встала с кровати. Надо найти его.

Я нашла Агнарра в потайной комнате: он сидел в кресле, опустив голову на руки. Волосы растрёпаны, глаза широко раскрыты. Я никогда не видела его в таком отчаянии.

– Что с тобой? – с тревогой спросила я. – Я ждала тебя у своего дома.

Он взглянул на меня и побледнел ещё больше.

– Извини, я совершенно забыл, – произнёс он и встал.

Забыл? Да это самое ошеломительное событие за весь год! Точно, что-то произошло. Агнарр не из забывчивых.

– Что случилось, Агнарр? – осторожно спросила я. – Что бы это ни было, ты можешь мне рассказать.

Он испустил стон и начал метаться по комнате, как волк по клетке. Глаза его блуждали по каменным полкам, по столу, по полу – он смотрел куда угодно, только бы не встречаться со мной взглядом.

– Ты возненавидишь меня, – сказал он на-конец.

Ничего себе. Он был невероятно расстроен. Я подошла и взяла его за руки. Они оказались холодными и липкими.

– Ты же знаешь, что такого никогда не будет, – тихо проговорила я. – Расскажи мне, в чём дело.

Он повесил голову:

– Через две недели в замок приедут гости. Король Вассар.

Я не поняла, почему это так огорчает его.

– И что же?

– И его дочь. Руна.

Ах! По спине у меня потёк ледяной пот, и я отпустила его руки.

– Понятно.

Агнарр посмотрел на меня диким взглядом:

– Я пытался внушить Петерссену, что не готов, что сейчас не время! Но он настоял, чтобы я хотя бы встретился с ней. – Он провёл кончиками пальцев по моим волосам. – Вообще-то это ничего не значит. Я каждый день встречаюсь с какими-то людьми, правда ведь?

У меня закружилась голова, в животе что-то ухнуло вниз. Но Агнарр смотрел на меня с таким отчаянием, что я неожиданно закивала.

– Да, – произнесла я, – ты каждый день с кем-нибудь встречаешься.

Но мы оба понимали, что на сей раз его знакомство имеет явно выраженную цель. Это была невеста для короля, женщина, которую жители Эренделла могут счесть достойной супругой для своего правителя, благородной, холёной, изысканно воспитанной.

В отличие от меня, ничего собой не представляющей сироты.

«Они могут пофлиртовать с тобой и даже запятнать твою честь, но в конце концов женятся на ровне», – прозвучал в моей голове насмешливый голос Йохана.

Я зажмурилась. Сама виновата, отругала я себя. С самого начала было ясно, что я сажусь не в свои сани и предаюсь напрасным мечтам. У нас с Агнарром не могло быть общего будущего. И, зная это, я всё же ввязалась в историю, которая закончится разбитым сердцем.

Для меня в его жизни нет места. Агнарр женится на принцессе, они заведут детей и станут растить их в замке, управляя королевством.

А я буду наблюдать за ними со стороны, надрывая тоской душу.

Несмотря на все мои усилия, из груди у меня вырвался приглушённый стон. Агнарр порывисто обнял меня и так сильно прижал к себе, что я не могла дышать, но в то же время не хотела, чтобы он меня отпускал.

Я мечтала, чтобы он никогда меня не отпускал.

– Идуна, я люблю тебя, – прошептал он, коснувшись губами моего уха, отчего по всему телу до самых кончиков пальцев прошла знакомая дрожь. – Люблю больше, чем звёзды в небе, больше, чем воздух.

– Я тоже люблю тебя, – ответила я, но голос мой прозвучал так устало, словно мне тысяча лет.

Он отпустил меня и приложил руки к моим щекам. Я могла целую вечность смотреть в его зелёные глаза. Скоро – очень скоро – у меня уже не будет возможности видеть их так близко.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещал он. – Я ведь должен стать королём, правда? Это что-нибудь да значит. Скажу, что не женюсь на ней, и всё тут.

Я медленно кивнула, зная, что он только утешает меня. И кроме того, у меня уже не было сил спорить.

– Я тебе верю.

– Я настою на своём, – с жаром произнёс он. – А теперь пойдём посмотрим на твой новый дом. Мне не терпится его увидеть.

Я вздохнула. От его воодушевления у меня больно защемило сердце. Всего час назад я так жаждала увидеть его, так гордилась маленьким домиком, на который заработала сама. Представляла, как приглашу Агнарра на ужин и что-нибудь приготовлю на маленькой плитке; ягнёнок с капустой, скорее всего, подгорит, но принц сделает вид, будто не заметил, и похвалит мои кулинарные способности, уверяя, что ничего вкуснее в жизни не ел.

Но теперь...

– Ничего там нет интересного, – слабо возразила я. – Просто маленький коттедж.

– Твой маленький коттедж, – поправил он, беря меня за руки, холодные как лёд и дрожащие, своими тёплыми руками. – А потому мне он очень интересен, – добавил он, заглядывая мне в глаза, и глуповато улыбнулся, словно умоляя доверять ему и не сомневаться, что всё устроится.

Ужасно хотелось ему верить.

– Хорошо, – сказала я наконец. – По пути зайдём в пекарню к Блоджетам и купим шоколаду.

Агнарр широко заулыбался:

– Ты знаешь путь к моему сердцу, Идуна.

Ах, если бы только этого было достаточно...

Теперь мы почти не расставались. Мы оба знали, что эти дни могут стать последними для нашей дружбы. По утрам мы первым делом встречались у нашего любимого дерева, а по вечерам прощались у дверей моего коттеджа. И многие часы проводили в объятиях друг друга в потайной комнате в библиотеке.

Мы словно чувствовали, как время утекает сквозь пальцы, словно были на каникулах, по завершении которых наступит конец и нашим отношениям, и мы пытались ценить каждую проведённую вместе минуту. Об этом мы, конечно, не говорили. Наши беседы были лёгкими и непринуждёнными. Оба старались ловко обходить упоминание о предстоящем визите иностранной принцессы, к которому, казалось, усердно готовился весь Эренделл – жители пекли торты и создавали ледяные скульптуры.

Оба больших зала в замке выскребли до блеска и нарядно украсили для королевского бала. Я была уверена, что Олина не покидала кухню неделю и едва ли ложилась спать. Она чуть не оторвала нам головы, когда Агнарр стащил из башни вафельного печенья пару штук.

Замечательное время. Ужасное время. И всё это было совершенно неправильно. Каждое утро я говорила себе, что сегодня я оборву наши отношения, пока им не положили конец другие.

Но потом я видела согретую надеждой улыбку Агнарра, ощущала, как его пальцы гладят мою кожу, и снова становилась бессильной. Наши чувства уже зашли довольно далеко, я потонула в любви и не желала выплывать на поверхность, чтобы хлебнуть воздуха, даже если это означало мою погибель.

И она приближалась. Принцесса должна была приехать через неделю. Наше время истекало.

– Давай отправимся на поиски приключений!

Я подняла глаза на Агнарра, который сидел за столом напротив меня и с увлечением рассматривал карты, найденные на одной полке в потайной комнате. Он глядел на меня с озорной улыбкой на лице.

– Мы уже давно никуда не выбирались, – добавил он. – В этом году мы даже не ездили к туманной стене.

Я кивнула. Петерссен запретил все путешествия из-за странных событий в Эренделле, объяснив, что в городе неспокойно и будущему королю опасно слишком удаляться от замка.

А это означало, что о приключениях можно забыть.

– Ты же знаешь, что Петерссен ни за что тебя не отпустит, – напомнила я.

Агнарр нахмурился.

– А мы ему не скажем. – В глазах у него заплясали весёлые искорки. – Из города можно выскользнуть через потайной ход в кухне. Никто ничего не узнает.

– А если тебя хватятся?

– К тому времени мы уже вернёмся. Далеко забираться не будем и успеем туда-обратно за день. – Он с мольбой в глазах протянул ко мне руку через стол. – Ну пожалуйста, Идуна, я же знаю, что тебе нравится моё предложение.

Его задор был заразителен, а мне действительно хотелось сбежать с ним хоть ненадолго. Я обожала наши приключения, а это могло стать последним. Разумеется, я согласилась.

– Куда ты хочешь поехать? – спросила я.

Довольный, что добился своего, Агнарр заулыбался и провёл рукой по стопке карт:

– Выбирай! Вытащи одну карту, Идуна. Любую. Мы пройдём путь до конца и посмотрим, что там.

– Ну ладно. – Я театрально закрыла глаза и поводила руками над стопкой. – Но если мне случайно попадётся дорога, напоминающая самый длинный в мире клубок пряжи, мы всё равно отправимся по ней.

– Не могу и мечтать о большей удаче, – заявил Агнарр. – Ну же!

– Хорошо-хорошо. – Я вытащила наугад карту из середины стопки, открыла глаза и взглянула на неё. Это была карта гор, окружающих Эренделл, на которой кто-то нарисовал тропинку, ведущую к небольшой долине, зажатой между двумя высокими горами.

– Долина Живых камней, – прочитала я. – Это покруче, чем самый длинный клубок. Хотя я и не знаю, сколько...

К моему удивлению, Агнарр внезапно выхватил у меня карту и, нахмурившись, перевернул её.

– В чём дело? – спросила я. – Ты всё-таки рассчитывал на клубок? Потому что, если честно, я не поняла, что...

Агнарр ткнул пальцем в карту, показывая надпись на неизвестном мне языке, которую я сначала не заметила.

Я подняла голову:

– Можешь прочитать?

– Нет. – Он покачал головой. – Но я узнал почерк. – Голос его задрожал, и мне вдруг стало страшно.

– И чей же он?

– Моей матери, – тихо проговорил он. – Я видел его на других бумагах в этой комнате. Видимо, отец перенёс все её вещи сюда, когда она исчезла.

Я услышала в его голосе горечь. Особенно когда он произнёс последнее слово.

Внезапно я пожалела, что не вынула карту с длинной, как клубок пряжи, дорогой.

– Давай поменяем, это не важно, – попыталась я исправить положение.

– Нет. – Он усиленно замотал головой. – Нам нужна именно эта.

Агнарр встал и свернул карту в рулон. На лице у него отразилась боль, но и проблеск надежды. И я поняла, что он задумал. Что мы обнаружим в конце пути, если пойдём по этой карте? Может, мы узнаем что-то новое о его матери и причинах её исчезновения?..

Следующим утром, перед рассветом, когда все ещё спали, мы выскользнули из Эренделла, счастливым образом не попавшись никому на глаза. Воздух был прохладен и свеж, и под покровом сумерек мы переехали верхом через мост, волнуясь от предвкушения приключений. Даже лошади, легко гарцуя, казалось, приготовились к встрече с неизведанным.

Добравшись до холмов, мы развеселились, даже впали в эйфорию, оставляя реальный мир позади и пускаясь в путешествие, вдохновлённые беспечностью, которая всегда сопутствует безрассудству. Мы знали, что поступаем совершенно безответственно и подвергаем себя опасности. А Агнарр всё-таки принц, и его жизнь важна для королевства. Но он не хотел ничего слышать об этом – ему до смерти надоело плясать под чужую дудку и оправдывать чужие ожидания.

Ему нужен был отдых.

И мне на самом деле тоже.

Мы двинулись по карте на север, в горы, свернув с тропы, которая вела к Зачарованному лесу. По пути зашли в живописную лавочку, где погрелись и попытались поторговаться, поскольку цены там были смехотворно высокими. Я пришла в ярость и выразила своё возмущение столь наглой накруткой в такой глуши, чем вызвала гнев грузного рыжеволосого подростка за прилавком. Но Агнарр со своим всегдашним великодушием просто выложил деньги и осторожно вывел меня из лавки.

Мы поднимались в горы, и дорога становилась всё более ненадёжной, оледенелые тропинки вились вокруг крутых обрывистых скал. Последний участок пути оказался слишком узок для лошадей, и нам пришлось привязать их к деревьям и идти пешком. Когда мы поднялись наверх, солнце село за горизонт, окрестности погрузились в сумерки, но мы обнаружили только пустую каменистую долину.

– Я рассчитывал увидеть что-то более интересное, – заметил Агнарр, оглядывая долину. Поджав губы, он взглянул на карту, и когда снова поднял глаза, я заметила в них разочарование. Он очень надеялся выяснить что-нибудь про мать. Но всё же чего он ожидал? Что в конце пути она встретит его с распростёртыми объятиями?

– Может быть, когда-то здесь что-нибудь и находилось, – мягко произнесла я. – Столько лет прошло, многое могло измениться. – Я с раннего детства умела мириться с переменами, текучестью жизни. Моя семья постоянно кочевала с места на место, следуя по оленьим тропам. Никакие карты не приведут к кочевникам нортулдрам.

И никакая карта не приведёт Агнарра к матери.

Вдруг я услышала какой-то шум. Схватив Агнарра за руку, я утащила его за ближайшее дерево, закрыв ему ладонью рот, чтобы скрыть возглас удивления. С противоположной стороны в долину медленно спустилась молодая женщина с распущенными тёмными волосами. Она была одета как нортулдры, в простое платье из некрашеного сурового полотна, перехваченное на талии ярким кушаком.

Сердце у меня быстро забилось. Неужели это моя соплеменница, которая убереглась от тумана? Я её не узнавала, но незадолго перед праздником у плотины нортулдры разбрелись довольно широко по окрестностям. К тому же прошло почти пять лет, люди меняются.

Агнарр убрал ото рта мою руку и прошептал:

– Я узнал её. Эта женщина заготавливает лёд.

Ах вот оно что... Разумно. Заготовители льда кочуют, так же как нортулдры. Зимой они выпиливают лёд с поверхности водоёмов, а летом приезжают в Эренделл с огромными льдинами, которые можно расколоть и класть в ледники для хранения продуктов, а можно использовать для изготовления скульптур.

Женщина вышла на середину долины, вскинула голову и запела. Чистый голос поднялся к небу, и сердце у меня дрогнуло.

Я закрыла глаза. Задушевные переливы пробудили море воспоминаний. В детстве я слышала много подобных песен. Мама говорила, что их нам подарили феи и эльфы арктических земель. Она пела мне их перед сном, её мелодичный и сладкий голос убаюкивал, и я медленно уплывала в страну грёз. Меня охватила невероятная тоска по прошлому.

– Как красиво, – тихо произнёс Агнарр, тоже очарованный песней. – Никогда не слышал ничего настолько...

Его слова прервал внезапный грохот, словно с гор покатились камни. Женщина прервала пение. Я с любопытством выглянула из-за дерева и поняла, что камни действительно двигаются.

В прямом смысле слова.

– Ух ты... – прошептала я в благоговейном трепете: большие и маленькие валуны обрушивались в долину и падали у ног женщины. – Что это такое? – спросила я у Агнарра.

Он прошептал:

– Наверное, волшебство.

Я взглянула на него, размышляя, не испугается ли он магического ритуала, но увидела на его лице восхищение, но не страх.

Я не успела ответить: камни внезапно развернулись, и оказалось, что никакие это не камни, а тролли – низенькие и пухленькие, с огромными ушами, длинными носами и травой вместо волос. У некоторых из ушей даже рос мох. Они были в зелёных туниках, и у каждого на шее висело ожерелье из сверкающих кристаллов.

– Я читала о них! – с восторгом прошептала я.– Они упоминались в книге про хульдр.

– Кто они такие? – спросил Агнарр, не отрывая глаз от долины.

– Их называют каменными троллями, – ответила я. – Насколько я понимаю, они самые старые существа на земле, живущие сотни лет. И... это может показаться странным, но говорят, что они всё знают про любовь.

Агнарр поднял бровь:

– Кто бы мог подумать.

– Ш-ш-ш, – остановила я его. – Там что-то происходит.

Я прилипла взглядом к женщине, которая теперь стояла в середине круга из троллей, судорожно сцепив руки.

– Дед Пабби, – дрожащим голосом произнесла она, – однажды ты помог моей матери. Теперь мне тоже нужна помощь.

– Что случилось, дитя моё? – спросил самый старый и самый большой тролль.

– Мой Элиас погиб на прошлой неделе, заготавливая лёд, – ответила она. По щекам у неё текли слёзы. – Это случилось неожиданно, ужасно...

Она упала на колени, плечи у неё сотрясались от рыданий. Несколько тролльчих подкатились к ней и стали утешать, обнимая и гладя её по спине.

– Он был для меня всем: и небом, и солнцем, – плакала женщина. – Я не могу без него жить.

– Очень жаль это слышать, – хмуро произнёс старший тролль – Дед Пабби. – Элиас был хорошим человеком, он не заслужил такой участи.

Женщина не унималась:

– Да, хорошим человеком, хорошим мужем. – Она положила руку на живот. – И стал бы хорошим отцом. Увы, он умер, так и не узнав, что я ношу ребёнка.

Тролльчихи возбуждённо защебетали, прикладывая руки к животу женщины. Она неуверенно улыбнулась сквозь слёзы, словно не знала, отогнать их или приветствовать восторженное оживление.

– Это мальчик! – радостно воскликнула хриплым голосом старшая тролльчиха. – Большой здоровый младенец!

Женщина удивлённо распахнула глаза:

– Вы это видите?

– Конечно! – ответила старшая. Из головы у неё рос одуванчик. – Бульда понимает в младенцах!

– О-о! Ты должна назвать сына Бульдой! – выступила другая тролльчиха. – Замечательное имя!

– Или Голышом! Мне всегда так нравилось это имя! – добавила юная девушка-тролль с кривыми зубами и большой улыбкой. – Оно такое милое!

По виду женщины мне показалось, что ей не особенно приглянулось имя Голыш. Но она молчала, боясь обидеть троллей.

– Не слушай их, – вставила Бульда. – Это все имена троллей, а твоему сыну нужно выбрать человеческое. – Она постучала пальцем по каменному подбородку. – Что, если назвать его в честь отца? Так ты отдашь дань уважения погибшему и всегда будешь помнить его.

Женщина едва держалась на ногах.

– Разве вы не понимаете, зачем я пришла? – почти истерически вскричала она. – Я не хочу помнить его!

Дед Пабби вышел вперёд с печалью на каменном лице.

– Ты хочешь забыть его, – сказал он утвердительно.

Женщина кивнула, слёзы медленно текли у неё по щекам.

– Я не могу спать по ночам, не могу работать днём. Он всё время стоит у меня перед глазами. Я больше не вынесу! Умоляю вас, заберите у меня память!

Дед Пабби жестом приказал ей опуститься на колени.

– Я могу выполнить твою просьбу, – сказал он. – Но это не пройдёт без последствий. Можно повлиять на ум, но не так-то просто изменить сердце. Даже не помня Элиаса, ты всегда будешь чувствовать его в своём сердце. Он не оставит тебя полностью, у тебя будет болеть душа, и ты не узнаешь почему.

– Что угодно, лишь бы забыть его, – с трудом проговорила женщина.

– Хорошо, – торжественно объявил Дед Пабби. Он положил руку на лоб просительницы и закрыл глаза.

Мы с Агнарром как заворожённые смотрели, как в небе над головой женщины появилось северное сияние. На одно мгновение я увидела образ высокого сильного мужчины, раскалывающего топором лёд, но видение тут же распалось на облако звёздной пыли и исчезло как не бывало.

Женщина неуверенно поднялась на ноги. Она выглядела изумлённой, но я заметила, что слёзы перестали струиться из её глаз.

– Что я здесь делаю? – растерянно проговорила она.

– Ты пришла получить благословение для своего ребёнка, – ласково сказала ей Буль- да. – Вспомнила?

– Ребёнка? – Женщина некоторое время смотрела на Бульду, затем кивнула и снова приложила руку к животу. Это она помнила.

– Да-да. Ты сказала, что его зовут Голыш, – добавила молодая тролльчиха, подмигивая подругам.

Дед Пабби увёл женщину от толпы надоедливых зелёных наседок.

– Возвращайся к работе, – велел он ей. – Твоя семья ждёт тебя.

– Семья... – Слабая улыбка озарила лицо женщины. – Да, нужно вернуться к родным. – Она помахала троллям: – Спасибо за благословение!

И она растворилась в ночи. Тролли, однако, остались, гуляли по долине, жевали растущие поблизости грибы и переговаривались.

Повернувшись к Агнарру, я прошептала:

– С ума сойти!.. Никогда не видела ничего подобного.

– Магия, – медленно проговорил принц. – Настоящая магия. – Он покачал головой: – Счастье, что жители Эренделла не знают про этих троллей.

Я усмехнулась:

– Аксель, вероятно, приписал бы их козням своих сиреневых овец.

Агнарр фыркнул:

– А может быть, если они встретятся с троллями, то перестанут винить нортулдров во всех бедах.

От его шутки я чуть не вздрогнула. По крайней мере, он не верил, что нортулдры в ответе за все неприятности, происходящие в городе. Но меня кольнуло напоминание о том, что многие так считают.

– Трудно представить, что тролли только что стёрли женщине память, – сказала я, чтобы сменить тему. – И она сама их попросила! Как можно такого желать?

Агнарр открыл было рот, чтобы ответить, но побелел как полотно и промолчал.

Я нахмурилась:

– Что с тобой?

– А если... – Он не продолжил.

Но я поняла, о чём он думал. Карта, по которой мы пришли, принадлежала его матери, а значит, скорее всего, она знала о троллях. Может быть, перед тем как пропасть, она тоже приходила сюда и обращалась с такой же просьбой.

Чтобы забыть жизнь в Эренделле.

Чтобы не помнить о муже и сыне.

– Пойдём! – Я взяла Агнарра за руку. – Давай поговорим с ними.

– Что? Нет! – в тревоге крикнул он. – Это невозможно!

– Почему?

– Они могут представлять опасность.

Я взглянула на троллей. Двое из них играли, гоняя по долине круглые камни, ещё один катал малыша, толкая его впереди себя, как валун. Я оглянулась на Агнарра, с сомнением подняв одну бровь.

Агнарр с досадой вздохнул.

– Ладно, – сказал он. – Пойдём встретимся с троллями.

Мы вышли из-за дерева и стали спускаться в долину. Начало темнеть, и кристаллы на шее у троллей засветились. Услышав наше приближение, существа повернули к нам головы. Некоторое время мы в неловкой тишине просто смотрели друг на друга.

Но потом Дед Пабби вышел вперёд.

– Ваше величество, – с почтительным поклоном произнёс он. – Не ожидал увидеть вас здесь так скоро.

Я растерялась и с удивлением уставилась на старого тролля. Так нас ждали? Снова волшебство?

– Я думаю, вы ошибаетесь, – пробормотал Агнарр.

Дед Пабби поджал губы, затем проговорил:

– Ты – король Агнарр?

– Я действительно Агнарр, но пока ещё не король. Я взойду на престол, когда мне исполнится двадцать один год.

– Ясно. – Дед Пабби обратился ко мне: – А ты, дорогая, значит, принцесса Идуна? Я не всегда понимаю, что означают титулы в вашей стране.

– Я просто Идуна, – нервно стуча пальцами по ноге, ответила я. – Я вовсе не королевского рода.

Дед Пабби сдержанно кивнул:

– Так вы ещё не поженились?

Щёки у меня вспыхнули, и, смутившись, в ответ я смогла только кивнуть.

Дед Пабби тряхнул головой, словно хотел избавиться от навязчивой мысли.

– Прошу прощения, – сказал он. – Северное сияние показывает мне много событий, но иногда в неправильном порядке. Значит, вы пришли сюда не просить о спасении вашей дочери?

– У нас нет дочери, – ответила я, теперь уже приходя в раздражение. Этот тролль как будто дразнил меня, перечисляя все мои желания так, словно они уже осуществились.

Мы с Агнарром женаты.

И у нас есть дочка.

Я представила это так ясно, что у меня больно сжалось сердце. Потому что я знала: никогда такому не бывать.

Я с трудом обрела способность говорить, но наконец решительно заявила:

– Мы не супруги, а просто друзья.

Тролли расхохотались. Я недоумённо взглянула на Агнарра.

– Что тут смешного? – сурово спросил он, тоже раздражённый бестактностью каменных человечков.

– Никакие вы не друзья, – с широкой зубастой улыбкой объявила Бульда. – И если вы ещё не женаты, мы легко можем это исправить. Правда, девочки?

Тролльчихи издали восторженные вопли.

– Нам пора, – буркнул Агнарр, схватив меня за руку и потянув в сторону горы. Он не на шутку разозлился. – Пойдём отсюда, Идуна.

Но я не двинулась с места. Жаль было уходить. Тролли, конечно, вели себя странно, но они не казались злыми. И если они могут нам помочь...

Я взглянула сверху вниз на Деда Пабби.

– Мы пришли узнать о матери Агнарра, – объяснила я ему. – Она не появлялась здесь? Не просила помощи?

Тролли вдруг оживлённо зашептались. Агнарр стал очень нервничать. Я понимала, что он очень хочет узнать правду о матери, но в то же время до ужаса боится.

– Это смешно, – прошептал он мне. – Видно же, что им ничего не известно. Нам нужно...

– Приходила, – перебил его вдруг Дед Пабби.

Агнарр побледнел:

– Вы знали её?

– Она была у нас много лет назад, – рассказал тролль. – Я хорошо её помню – очень грустная женщина.

Агнарр во все глаза смотрел на старика, слегка дрожа. Я подошла и взяла его за руку, стараясь придать ему сил.

– Не люблю ни о ком говорить плохо, – продолжал Дед Пабби, – но достаточно сказать, что твоя мать вышла замуж, движимая долгом перед королевством, а не любовью, и брак оказался несчастливым. И хотя она души не чаяла в маленьком сыне, но просвета среди туч не видела. Она поведала нам, что целыми днями лежала в кровати и рыдала, оплакивая свою жизнь. В конце концов твой отец, Агнарр, потерял терпение. Он никак не мог понять, почему она так грустит, когда он дал ей всё, о чём только можно мечтать. Но одного он не смог ей дать.

– Любви, – шепнула мне Бульда, обхватив мою ногу, и по её каменной щеке скатилась слеза. – Бедняжка жаждала любви.

– Несколько лет она пыталась справиться с печалью, – говорил тем временем Дед Пабби. – И когда чаша её страданий переполнилась, она покинула Эренделл в чём была, ничего с собой не взяв...

– И бросила своего сына, – с презрением перебил его Агнарр. – Как может мать поступить так с собственным ребёнком?

Дед Пабби внимательно посмотрел на него:

– Ты должен её понять. Это решение далось ей непросто. Но она совершила смелый и благородный поступок. Она знала, что не сможет обеспечить тебе достойную жизнь за пределами замка. Если бы она забрала тебя, вас бы догнали и между Эренделлом и её родиной, скорее всего, началась бы война. Многие бы погибли, а твоя жизнь висела бы на волоске. – Он заглянул Агнарру в глаза: – Она оставила тебя не из эгоизма. На самом деле она совершила самопожертвование.

В горле у меня встал ком. Я представила, как мучилась мать Агнарра перед своим бегством, как сильно страдала, раз пошла на крайность, и как терзалась, когда ей пришлось оставить своё единственное дитя, чтобы не подвергать его опасности. Я украдкой бросила взгляд на Агнарра. Он был всё так же бледен. Конечно, он искал ответа, но, видимо, не такого.

– Так она приходила к вам? – подтолкнул он Деда Пабби к дальнейшему рассказу.

Тролль кивнул:

– Да. Она знала, что мы можем помочь ей забыть прошлое, а иначе она не могла жить с тем, что совершила. Она хотела забыть всю свою прежнюю жизнь. – Он помолчал, затем добавил: – Но, прежде чем мы наложили заклятие, она попросила ещё об одном одолжении: увидеть своего сына – каким он вырастет. – Дед Пабби не сводил глаз с Агнарра. – И мы нашли среди образов северного сияния картины из твоего будущего. Вот откуда я узнал, что однажды ты придёшь к нам.

– Но почему вы решили, что мы поженимся и у нас будет дочь? – поинтересовалась я.

– На самом деле две дочери, – вклинилась Бульда. – Две красавицы-принцессы. – Она закрыла глаза и с умилением вздохнула.

Даже две? Я недоверчиво взглянула на Агнарра, но он отвернулся и отошёл на несколько шагов, склонив голову и сцепив перед собой руки. Я приблизилась к нему и обняла его за талию.

– Как ты? – прошептала я. – Ты узнал так много нового.

– Всё это ужасно, – надтреснутым голосом проговорил он. – Мама была так несчастна, а я ничем не мог помочь ей.

Услышав страдание в его словах, я чуть не заплакала.

– Что ты мог сделать? Ты был маленьким ребёнком, Агнарр. Кроме того, над чужой судьбой никто не властен. Каждый должен искать своё счастье самостоятельно.

Он сдержанно кивнул и замолчал. Я не хотела бередить его рану, а потому просто стояла рядом, тесно прижавшись к нему. Но где-то в закоулках сознания блуждал вопрос: видит ли он параллель между судьбой матери и собственной участью? Её вынудили связать свою жизнь с нелюбимым человеком, а теперь к тому же подталкивали её сына. Ради блага королевства. Но интересно ли кому-нибудь, что станет после этого с Агнарром? Пусть тролли заявляют, будто могут узреть наше будущее, – я своё видела очень ясно. И оно вовсе не предполагало присказки «жили долго и счастливо».

– Вы отдаёте себе отчёт, какой вызвали переполох, Агнарр? – сурово спросил советник Петерссен, когда поздно вечером мы вернулись, изнурённые путешествием. Один солдат заметил, как мы переходим через мост, и в соответствии со строжайшим приказом регента притащил нас в замок. – Представляете, сколько человек потратили целый день на ваши поиски? Мы думали, что найдём вас мёртвым где-нибудь в канаве! Вы не можете просто исчезать, не сказав никому ни слова!

Я съёжился в своём кресле в зале совета, желая провалиться сквозь землю, – впервые в жизни мне устроили столь знатную головомойку, да ещё и на глазах у Идуны.

Что и говорить, я это заслужил.

– Послушайте, я...

– Не вздумайте перебивать меня, Агнарр!

Голос Петерссена никогда ещё не звучал так угрожающе – и с таким разочарованием.

Я закрыл рот. Он имел полное право гневаться. Мало того, что я покинул замок без охраны, но к тому же за время нашего отсутствия в холмах произошло несколько нападений на солдат, которых Петерссен отрядил на наши, вернее на мои, поиски. Хотя никто не погиб, но несколько мужчин и женщин получили ранения, и все они рассказывали одно и то же: откуда ни возьмись появились странные мужчины в масках с изображением солнца, и все они выкрикивали угрозы в адрес принца Эренделла.

Когда меня не нашли, то стали предполагать худшее. На всякий случай совет даже начал искать нового наследника.

А я всё это время разгуливал по окрестностям в обнимку с Идуной.

– Мы не уходили далеко, – стал защищаться я, виновато оправдываясь. Но никаких оправданий. быть не могло. Не важно, каким несчастным я себя чувствовал, не важно, как остро мне требовалось сбежать, – я нарушил протокол, чем подверг многих людей опасности и создал чрезвычайную ситуацию, на разрешение которой потрачено много человеческих сил и финансовых средств. Я повёл себя глупо и безответственно.

Что бы сказал мой отец!

– Это не имеет значения, – резко ответил Петерссен. – Все нападения случились у границ города. А если бы эти люди в масках нашли вас – одного, без охраны?

– Ну... Идуна защитила бы меня, – сказал я, пытаясь неуклюже пошутить, чтобы разрядить атмосферу.

И сам понял, что зря.

Петерссен в раздражении провёл рукой по волосам.

– Это не шутки, Агнарр! – закричал он. – Не сиреневые овцы и не воображаемые духи. Наших солдат атаковали враги королевства. Люди получили ранения. Граждане перепуганы. По городу ходят слухи, что нортулдры вернулись, чтобы отомстить.

– Чушь какая! – воскликнула вдруг Идуна, до этого момента молчавшая, но Петерссена её слова не убедили.

– Правда? На масках злоумышленников изображено солнце, а нортулдры как раз поклоняются небесному светилу. Не надо большого ума, чтобы провести связь.

– Нортулдры не носят масок! – возразила Идуна. Она заметно волновалась. – Кроме того, они мирные люди и никогда не станут нападать первыми!

Петерссен побагровел от гнева:

– Достаточно, Идуна. Я не шучу.

Она взглянула на него так, словно хотела разорвать в клочья. Я сжал её руку, пытаясь утешить, но она вырвала её и затряслась всем телом; мысль о том, что нортулдры намерены мстить жителям Эренделла и принцу, который не должен был выжить в день битвы у плотины, явно её встревожила.

– Успокойся, Идуна! – постарался я приободрить подругу. – Ничего страшного не стряслось. Мы живы и здоровы, и нам нечего бояться – врагов к нам не подпустят.

Она остановила на мне полный ужаса взгляд.

– Ты что же, тоже считаешь, что это нортулдры? – хрипло спросила она. – Не думаешь же ты...

Петерссен откашлялся:

– В действительности мы не знаем, кто совершает нападения, и можем только предполагать. Но это не отменяет того факта, что нападения, так же как и угрозы в адрес принца, имели место. – Он остановил на мне тяжёлый взгляд. – Пока не выяснится, что происходит, вы останетесь в замке. Мы закроем ворота и опустим решётки на окнах. Вы всё время будете находиться под защитой и наблюдением стражи.

Я хотел возразить, но знал, что, когда у Петерссена такой стальной взгляд, спорить с ним бесполезно; я и так доставил ему много хлопот.

Но сидеть взаперти, как узник, я не собирался.

По крайней мере один.

– Хорошо, – согласился я, – я не буду никуда выходить. Если Идуна тоже останется здесь.

– Что? – с удивлением спросила она.

Петерссен покачал головой:

– У Идуны есть свой дом.

– Да, за стенами замка. А как вы сами только что сказали, там небезопасно.

– Для вас, ваше высочество. Нападающие упоминали лично вас. Нет причин полагать, что Идуне что-то угрожает.

– Агнарр, – твёрдым голосом заговорила Идуна, – со мной ничего не случится. Кроме того, меня ждёт работа. Люди хотят строить мельницы и полагаются на мои советы. Я не могу отсиживаться здесь, бросив их.

– Но что, если...

– Всё будет хорошо, – произнесла она теперь уже сквозь сжатые зубы – её явно раздражал этот разговор. Обычно в таких случаях я сразу же отступал, но на сей раз решил проявить настойчивость.

– Ты не можешь этого знать, – резко ответил я. Почему она так упрямится?

– Агнарр...

Я потерял терпение:

– Идуна, я приказываю тебе остаться во дворце – для твоей собственной безопасности, пока угроза не минует.

– Что ты сказал? – Кровь прилила к её лицу. – Ты не имеешь права мне приказывать!

– Я будущий король Эренделла, так что по всем законам могу, – заявил я в ответ и тут же пожалел о своих словах. Я вёл себя глупо, жестоко, безобразно. Да ещё и по отношению к Идуне.

Она смотрела на меня так, словно хотела ударить кулаком в глаз.

Петерссен воспользовался заминкой:

– Принц Агнарр, могу я поговорить с вами наедине?

Я с досадой вздохнул:

– Можете. – И снова обратился к Идуне: – Но мы ещё не закончили.

– Ещё как закончили, – с коротким смешком, ничуть не весёлым, произнесла она. – Решительно и бесповоротно.

Она порывисто встала и вихрем вылетела из зала. Я кинулся за ней, но Петерссен схватил меня за руку.

– Оставьте её, – сказал он. – Пусть идёт. Извинитесь за своё самодурство позже. Сейчас нам с вами нужно перемолвиться двумя словами с глазу на глаз.

Я неохотно проследовал за ним в библиотеку. Петерссен указал мне на кожаное кресло. Я сел, задумчиво почёсывая щёку. Советник уселся напротив и, уперев локти в колени, склонился ко мне:

– Агнарр, нам нужно поговорить об Идуне.

– То есть вы согласны отвести ей комнату во дворце, пока не минует опасность? – Я удивился, но обрадовался, что он принял мою сторону.

Но Петерссен только вздохнул и покачал головой. Внезапно он очень постарел.

– Я, конечно, помню, что именно я привёл Идуну во дворец. Тогда я пожалел её – всё-таки девочка лишилась родителей. К тому же мне казалось, что в обществе ровесницы вам будет не так скучно.

Я нетерпеливо кивнул:

– Так и вышло, и с тех пор ничего не изменилась. Идуна – прекрасная девушка, вот почему мы должны оставить её здесь.

– Да, она чудесная, – согласился Петерссен. – И мы все любим её, Агнарр. Я не преувеличиваю. Но...

– В чём же дело? – Моё терпение было на исходе. На что он намекает?

– Но я начинаю волноваться, что вы любите её... иначе, чем все остальные.

Я вспыхнул. Вовсе не потому, что стыдился чувств к Идуне, – собственно, я уже с трудом сдерживался, чтобы не закричать о них во всеуслышание. Но, с другой стороны, я не был глупцом и прекрасно понимал, что подумают члены совета, если узнают о наших отношениях. Как моя подруга она им нравилась, но они не видят в ней принцессу и будущую королеву.

Выражение моего лица ответило Петерссену на все вопросы. Он кивнул, но не сказал ничего. Некоторое время в библиотеке слышалось только тиканье старых часов. Потом советник поднялся, вышел на балкон и стал смотреть на расстилавшийся перед замком город.

– Может быть, в другое время... – размышлял он вслух. – Не в такой шаткой ситуации. Если бы не погиб ваш отец. Если бы не объявились люди в масках.

– К Идуне это не имеет никакого отношения!

– Зато это имеет прямое отношение к вам. – Теперь в голосе Петерссена звучала грусть. – Эренделл лишился короля. Я стараюсь быть хорошим регентом, но положение в стране очень нестабильное. В народе и так созрело беспокойство, а теперь, после непонятных нападений, оно только усугубится. И на этот раз люди потребуют от правительства принять решительные меры, чтобы успокоить их страх. – Советник обернулся с балкона и встретился со мной взглядом. – А это значит, что король должен соответствовать их представлениям. И немаловажную роль здесь играет ваша женитьба на особе королевской крови с целью скрепить союз, который гарантирует Эренделлу защиту в случае необходимости.

Я уронил голову на грудь, сердце у меня упало, а в животе возникла невыносимая тяжесть.

Но чувство долга не изменит моих чувств к Идуне, к моей красивой, умной, весёлой подруге.

Как я могу жениться на другой? Любая девушка будет проигрывать Идуне во всём. И что станет с нашей дружбой, если я женюсь? При наличии жены я вряд ли смогу видеться с Идуной, по крайней мере наедине. Это считается неприличным.

Почему я не родился крестьянином? Или солдатским сыном? Почему не Маттиас был моим отцом? Ему бы понравилась Идуна, особенно её удивительный смех, напоминающий мне о пропавшем воспитателе. Я закрыл глаза, представляя их рядом.

И внезапно я понял боль моей матери, страдавшей в браке без любви, осознал, почему она вынуждена была уйти. Возможно, она тоже кого-то любила, а все вокруг убеждали её, что он ей не подходит.

Может быть, приехав в Эренделл и став нашей королевой, она оставила своего избранника.

Петерссен наблюдал за мной печальным и даже, как мне показалось, виноватым взглядом. Что он скрывал? Я заскрипел зубами. Не хватало мне только новых секретов.

– Вы что-то недоговариваете? – сурово спросил я. Настало время потребовать от него ответов, которых я так долго ждал.

– Агнарр...

Но тут в библиотеку ворвалась женщина, занимавшая должность капитана гвардии, бледная как мел.

– Новое нападение! – доложила она. – На этот раз в городе. Торговец выходил из своей лавки, и человек в маске накинулся на него. Житель сумел постоять за себя, и злоумышленник сбежал. – Помолчав, она добавила: – Лавочник утверждает, что это был нортулдра.

Петерссен испустил низкий досадливый звук.

– И я полагаю, он бродит по городу, рассказывая всем эту сказку?

– Бродить нет необходимости: все собрались на городской площади, чтобы послушать его историю. Жители до смерти напуганы. Они собираются организовать патруль. Говорят, раз правительство не может защитить нас, мы должны сами позаботиться о своей безопасности.

– Это нужно прекратить! – взорвался Петерссен. Он раздражённо оттолкнулся от перил балкона и энергично прошагал через библиотеку к капитану. Они тихо о чём-то посовещались. Потом Петерссен повернулся ко мне: – Агнарр, давно пора выступить с обращением к гражданам Эренделла. Вы должны пообещать им, что предпримете решительные меры и сделаете всё, что в ваших силах, чтобы обеспечить их безопасность.

Я медленно кивнул:

– Только скажите, где и когда.

Петерссен с облегчением вздохнул и снова обратился к капитану:

– Объявите, что принц выступит перед народом через десять минут, и убедитесь, что все собрались послушать его речь.

Капитан козырнула и исчезла, а за ней ушёл и Петерссен. Я опасливо подошёл к окну и выглянул на улицу. Жители Эренделла беспокойно топтались вокруг замка. Все казались испуганными.

Петерссен не ошибался: им нужен был уверенный лидер. Им нужен был король.

Только я уже сомневался, что хочу им быть.

– Смирись, спрячь чувства, – прошептал я себе.

А что ещё мне оставалось делать?

– «И жили они долго и счастливо!»

Я закрыла книгу, улыбаясь детям, сидевшим на цветистом ковре в тёплой и уютной библиотеке Эренделла. Сегодня их было совсем немного, хотя обычно раз в неделю после школы не меньше дюжины малышей приходит послушать сказки. Наверное, остальных родители, напуганные последними событиями, не отпускают из дома.

Со времени первого нападения прошло семь дней, но с тех пор люди в масках выскакивали то тут, то там с настораживающей частотой. Все в Эренделле жили в страхе, не зная, что ждёт за углом. Ворота замка закрыли, и до выяснения обстоятельств не разрешалось никого ни впускать, ни выпускать. Солдаты патрулировали улицы, но тщетно: налёты продолжались, а кто за ними стоит, оставалось неизвестным.

Город был объят страхом.

Но я смело продолжала встречаться с фермерами, чтобы помочь им строить ветряные мельницы. Все восхищались моей храбростью, удивлялись, что я не боюсь ходить одна в такие тревожные времена. Но страх неспособен приводить в движение мельницы, качать воду, а тем более кормить детей.

Также я не прекращала читать ребятам сказки, зная, что малыши, особенно из приюта, с нетерпением ждут нашей следующей встречи. Они и так уже познали несчастье, и я старалась доставить им хоть маленькую радость.

Я улыбнулась своим немногочисленным слушателям и спросила, кладя книгу на колени:

– Есть вопросы?

Мальчик лет семи поднял руку:

– Неужели плохие люди в масках убьют нас всех?

Я вздохнула. Имелись в виду вопросы по сказке, которую я только что закончила читать. Но ведь трудно сосредоточиться на выдуманной истории, когда сама жизнь становится такой жуткой.

– Конечно нет, – заверила я мальчика. – Они даже близко к нам не подберутся. Солдаты Эренделла, храбрые, умные и сильные, защитят нас.

Потом подняла руку девочка лет четырёх.

– Мне страшно, – проговорила она и сунула большой палец в рот.

– Бояться вполне естественно, – бодро ответила я. – Мне тоже иногда бывает страшно.

Дети уставились на меня широко открытыми глазами, так что я чуть не засмеялась. Для них я была взрослой тётей, а взрослые не должны бояться.

Знали бы они, сколько поводов для страха у их родителей...

– Сказать, что я тогда делаю? – спросила я, откладывая книгу в сторону. – Пою. – Я улыбнулась: – Хотите спеть вместе со мной?

Разумеется, все захотели, и я научила их незатейливой песенке про оленя, морковку и очень упрямого поросёнка. Когда мы пропели её хором, все весело захохотали, и страшно уже никому не было.

– Ну что ж, – сказала я, вставая. – Надеюсь увидеть вас всех через неделю!

Дети, оживлённо болтая, высыпали из библиотеки. Некоторые напевали новую песенку. Я с теплотой в сердце проводила их взглядом.

– Ты умеешь найти с ними общий язык, – похвалила меня библиотекарь госпожа Риди. – Им повезло, что ты с ними занимаешься.

– Это мне повезло, что я с ними занимаюсь, – возразила я. – Общение с ними всегда поднимает мне настроение.

– Ах, Идуна, что бы мы без тебя делали? – обнимая меня, протянула госпожа Риди. – Ты настоящий подарок для Эренделла. Просто народная принцесса!

Я засмеялась и шутливо отмахнулась от неё. Однако её слова больно меня кольнули, хотя добрая женщина, конечно, этого не хотела.

– Скажете тоже, принцесса, – улыбнулась я, – в грязных ботинках.

Мы распрощались, и я вышла из библиотеки, намереваясь испечь хлеб для жителей города, которые болели или не могли преодолеть страх, а потому не ходили на рынок. Теперь, когда у меня была кухня, я училась печь. Надо сказать, что получалось у меня пока не очень, но всё же в этом занятии было что-то успокаивающее. Отмеряя точное количество ингредиентов и создавая из них что-то совсем другое, я убаюкивала свои тягостные мысли и ненадолго забывала обо всём, даже об Агнарре.

Я не виделась с ним с того дня, когда закрыли замок, когда Петерссен сурово напомнил принцу о его обязанностях и мы с Агнарром поссорились. Я сбежала из замка после нашей перепалки, в гневе от его заносчивого и повелительного обращения со мной. Потом я видела, как он, одетый в военную форму Эренделла, вышел на временный помост на городской площади в окружении до смешного многочисленной стражи, и из глубины толпы слушала его длинную речь об усилиях, предпринимаемых правительством, чтобы истребить врагов и защитить Эренделл от опасности. Это была его первоочередная задача.

Приходилось признать, что выглядел Агнарр как настоящий король.

Я немыслимо по нему скучала, но всё ещё злилась из-за нашего последнего разговора, когда он допустил мысль, что нападения на жителей города совершают добрые, миролюбивые нортулдры. Я-то думала, он не разделяет предубеждения своих подданных и, подобно мне, считает обстоятельства развязанного около плотины боя странными и непонятными. Но оказалось, что под давлением чужого мнения он становится таким же, как все остальные, а страх и глупые слухи лишают его здравого смысла.

Я вздохнула и достала из кармана ключ от своего маленького рая. Всё к лучшему, сказала я себе. У нас с Агнарром не может быть совместного будущего. А наша нежная дружба – всего лишь красивый сон.

И пора мне проснуться и посмотреть в лицо реальности.

Вынимая из печи последнюю буханку горячего свежего хлеба, я услышала стук в дверь и с удивлением увидела в окно советника Петерссена. В последнее время он почти не покидал замка, особенно теперь, когда ворота закрылись. Что он делает на моём крыльце, да ещё без охраны?

Я открыла и быстро проводила его внутрь.

– Извини за нежданный визит, – проговорил советник, снимая шляпу и кладя её на стол. Я заметила, что волосы у него поредели, а лицо омрачено заботой.

– Ничего страшного, – ответила я. – Хотите чаю?

Разумеется, мне не терпелось задать совсем другой вопрос. Меня интересовало, продвинулись ли они в поисках злоумышленников. И ещё я хотела спросить про Агнарра.

Как он держится?

Скучает ли обо мне?

Петерссен покачал головой и отказался:

– Нет, спасибо. – Я перехватила взгляд, который он бросил на дверь. – Мне нужно сообщить тебе очень важную новость. Можно говорить напрямую?

При этих словах меня охватил страх, но я не подала виду.

– Да, конечно.

– Пытаясь найти ответственных за недавние случаи хулиганства, совет прибег к помощи одного старца. Его зовут Соренсон, он уважаемый учёный. Он утверждает, что изобрёл точный аппарат для разоблачения лжи. Совет намерен использовать его, проверив всех жителей Эренделла, чтобы узнать, не скрывает ли кто-нибудь правду о людях в масках с изображением солнца. – Петерссен с сожалением взглянул на меня: – Они будут задавать вопросы, много вопросов и внимательно изучать прошлое каждого.

Я с ужасом взглянула на него.

– Каждого? – прошептала я, осознавая, что это может значить. – Даже ваше?

– Моё – нет. И Агнарра, скорее всего, тоже избавят от этой процедуры. Однако тебя... – Он умолк, выразительно глядя на меня.

Зачем он принёс мне такую новость?

– Я не сделала ничего дурного, – возразила я, стараясь унять колотящееся сердце. – Когда случилась битва, я была ребёнком.

– Я знаю об этом. Но жители разбушевались. От страха они потеряли головы и кормятся абсурдными домыслами. К сожалению, такова реальность. Короне грозит опасность. Если люди узнают, что в последние пять лет в замке привечали представительницу нортулдров... Если станет известно, что будущий король влюблён в одну из...

Я удивлённо распахнула глаза. Он всё знает? Но мы ведь так тщательно скрывали свои отношения.

– Советник Петерссен, я...

Он с усталым видом повёл рукой, останавливая меня.

– Я ведь не слепой. Возможно, я осознал это раньше, чем вы сами. Ваш секрет написан у вас на лицах, сквозит во взглядах. – Он глубоко вздохнул: – Не нужно было мне приводить тебя в замок. Какое безумие! Я хотел только помочь тебе и дать принцу возможность завести настоящего друга. Знал бы я, к чему это приведёт... – Он опустил взгляд на свои руки. – Это было очевидно, предсказуемо. А теперь...

Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

– Что же мне делать? – хрипло спросила я. – Бежать из города?

– Нет. Стража задаёт много вопросов приезжающим и уезжающим, так что ты только возбудишь подозрения. Однако нет никакой гарантии, что тебя не вызовут на допрос. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя. В конце концов, лучшая подруга принца вне подозрений. Но если в твою историю вглядятся повнимательнее, то могут обнаружить несоответствия. – Следующую фразу он пробормотал так быстро, словно, произнося эти слова, испытывал физическую боль: – И если станет известно, кто ты на самом деле, боюсь, я ничем не смогу тебе помочь.

Я с вызовом вскинула подбородок:

– Что ж, наверное, пора правде выйти наружу. Я не стыжусь своего происхождения. Вероятно, настало время признаться, и пускай судят меня, как хотят.

– Звучит очень благородно, – ответил Петерссен с усмешкой, словно ожидал такого ответа, – и при других обстоятельствах я бы согласился, что это наилучший способ действий. К сожалению, в данном случае ты подвергаешь риску не только себя. Судьям нетрудно будет догадаться, что ты не могла освоиться здесь без моего участия. Меня лишат титула и, возможно, даже оспорят право Агнарра унаследовать престол. Как он может править Эренделлом, спросят они, если влюбился в девушку из враждебного королевству племени?

– Но это же пустые наветы! – с возмущением воскликнула я. – Нортулдры не враги! Я ни разу не видела здесь ни одного из них! Те, кто совершает нападения, только притворяются ими. Мы с Агнарром ездим к туманной стене два раза в год. Мои сородичи всё ещё в ловушке!

– Я всё понимаю не хуже тебя, – заверил меня Петерссен, – но это не имеет значения. Страх затмевает здравый смысл. Если Агнарра признают неспособным управлять королевством, наша страна погрузится в окончательный хаос. Другого очевидного наследника трона у нас нет, и если меня тоже сместят, то править будет некому. Соседние государства, без сомнения, не упустят возможность расширить свои территории. Южные острова, например, всегда завидовали нашему местоположению в Эренфьорде. Королевство Вассар – наш ценный торговый партнёр, но и оно немедля поспешит отхватить кусок, если появится такой шанс.

Я крепко зажмурилась и заявила:

– Не хочу больше ничего слышать. – Я могла взять на себя ответственность за собственную судьбу, но было нечестно взваливать на свои плечи заботу о будущем всего Эренделла. – Мне не стоило соглашаться на ваше щедрое предложение. Вы должны были оставить меня в приюте. А ещё лучше – арестовать в первый же день и предать суду как лазутчика.

– Нет, – горячо возразил Петерссен. – Я не жалею о решении спасти невинное дитя. Ты сделала много полезного для королевства. Чего стоит одна только работа с фермерами и строительство ветряных мельниц. Идуна, я горжусь тем, какой чудесной девушкой ты выросла. Просто... мне жаль, что всё повернулось таким образом. – Он встал. – Надо идти. Меня ждут на совете, где будут обсуждать применение детектора лжи. Обещаю сделать всё возможное, чтобы защитить тебя. Но ты будь начеку. И если тебе действительно дорог Агнарр, никому ничего не говори. Никому не доверяй. Жизнь наследника престола в твоих руках.

И советник Петерссен тяжёлыми медленными шагами вышел из моего дома. Я проводила его взглядом, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Что же мне делать? Я попала в ловушку, которая может погубить не только меня, но и всё королевство Эренделл.

Не говоря уже об Агнарре.

Я вздохнула, ощущая на своих плечах тяжёлый вес сказанных слов, и отправилась на кухню, чтобы завернуть в полотенце остывающие буханки хлеба, и тут снова услышала стук в дверь. Наверное, Петерссен вернулся. Или явились стражники со своим детектором лжи.

Порывисто хлебнув воздуха, я подошла к двери. Справлюсь, убеждала я себя. Как-нибудь.

И я распахнула дверь.

На пороге стоял Агнарр.

Агнарр шагнул в дом.

– Надо поговорить, – важно объявил он.

Я поспешно закрыла за ним дверь.

– Разве ты не должен быть в замке? – поинтересовалась я. Раздражение от его повелительного тона смешивалось с облегчением от встречи с ним. Одет он был необычно: простая чёрная рубашка, такие же брюки, низко надвинутая на глаза шляпа. Никакого обычного королевского облачения. – И во что это, скажи на милость, ты вырядился?

– В маскировочный костюм, разумеется.

– Разумеется, – повторила я с намёком на сарказм в голосе. Я знала, что надо вытолкать его за дверь: явившись сюда, он подвергал себя опасности, не говоря уже о том, что я ещё злилась из-за нашей ссоры. Но прогнать принца у меня не было сил. Я безумно соскучилась по нему и очень обрадовалась встрече. И поселившаяся в душе боль теперь казалась одновременно мучительной и прекрасной.

– Что с тобой? – спросил Агнарр, подходя ко мне и вглядываясь в моё лицо зелёными глазами, сверкающими от беспокойства. – Ты плачешь?

– Нет! – резко ответила я, и из горла невольно вырвалось рыдание. Он недоверчиво посмотрел на меня. – Ну а хоть бы и плачу. Нельзя, что ли? – Я устала, невероятно устала.

Агнарр кивнул.

– Это всё я виноват, – проговорил он. – Прости, что не пришёл раньше. Я никак не мог. Ты же знаешь это, да? – Он внимательно вглядывался в моё лицо, ища-подтверждения.

Я кивнула:

– Да.

– И ещё извини за моё поведение в замке. Я не должен был приказывать тебе остаться. Ты сама себе хозяйка, Идуна, у тебя независимый характер. Это одно из тысячи достоинств, которые я в тебе люблю. Мне не следовало забывать об этом и ставить во главу угла свои интересы. – Он посмотрел на меня с мольбой: – Просто я испугался: желая навредить мне, нападавшие избили ни в чём не повинных людей.

– Ага, коварные нортулдры, – пробормотала я, не сдержав язвительности.

Агнарр внимательно взглянул на меня:

– На самом деле я не думаю, что это они.

Я удивлённо подняла на него глаза:

– Нет? Но ты ведь сказал...

Он махнул рукой:

– Ну да, я запаниковал и сделал поспешные выводы. Но потом я всё обдумал и решил: что-то тут не сходится. Это похоже на поверья о злых духах: людям нужно кого-то винить в своих бедах, но нет никаких доказательств, что вредят именно они. Кроме того, я порылся в книгах. Нападавшие орудовали мечами, но нигде не написано, что нортулдры владеют таким оружием. А одежда! Не знаю, помнишь ли ты, но одеяния нортулдров похожи на костюмы заготовителей льда, а хулиганы были в рубашках на пуговицах. – Он провёл рукой по коротким волосам. – Одно с другим не вяжется.

При этих словах я испытала облегчение. Мне захотелось кинуться к нему и обнять. Значит, он не поддался панике, провёл исследование и пришёл к собственным выводам на основе реальных свидетельств, а не повинуясь страху или чужим фантазиям.

Из него выйдет прекрасный король.

– А если не нортулдры, то кто тогда это, по-твоему? – осторожно спросила я.

– Не знаю, – ответил он. – Может, другое королевство подослало шпионов, чтобы ослабить нас, а может быть, кто-то у нас хочет оспорить мои права на наследование престола или, например, какой-то недоброжелатель стремится мне навредить. – Он криво улыбнулся: – Хотя кто же в здравом уме не признает моих достоинств, правда?

– Я скучала по тебе, – призналась я. – И рада, что ты извинился. Прости и ты меня. – Я грустно улыбнулась ему. – Честно говоря, мне действительно лучше было остаться в замке. Напрасно я заупрямилась.

Он покусал нижнюю губу.

– Так ты прощаешь меня?

– Конечно. И поеду в замок, если ты ещё этого хочешь.

Лицо у Агнарра просветлело, и меня вдруг кольнуло чувство вины: ведь я возвращалась вовсе не для того, чтобы угодить ему.

Если я буду находиться в замке, в брюхе у легендарного чудовища, то, скорее всего, меня минует проверка на детекторе и все её печальные последствия. Так я спрячусь на самом видном месте.

– Правда? Ты согласна? – обрадовался он, и надежда осветила его глаза. – Не нужно делать это ради меня...

– Я знаю. – У меня защемило сердце. Он был так счастлив, и это значительно осложняло мне следующую задачу: сказать ему о расставании. Однако Петерссен ясно дал мне понять: избежать разрыва никак нельзя.

– Я поеду, – повторила я. – Но при одном условии.

Агнарр широко улыбнулся, и его голос принял шаловливый тон:

– При каком же, прекрасная дева? Я согласен даже отдать вам полкоролевства! – торжественно произнёс он, схватил мою руку и благоговейно поцеловал её. – Даже целое королевство, если пожелаете! Только скажите.

Мне с усилием удалось забрать у него свою руку. Я прочистила горло:

– Мы должны прекратить это, Агнарр.

Улыбка сошла с его губ.

– Что? О чём ты говоришь?

– Наши отношения больше не могут продолжаться. Мы должны положить им конец. Сегодня же.

Или ты потеряешь больше, чем можешь себе представить...

Он ужаснулся:

– Ты шутишь, Идуна?

– Нет. Мы и так уже зашли слишком далеко. Было весело, но пора заканчивать.

«Весело». Неудачное слово как будто обожгло мне язык. Это было намного, намного больше, чем просто весело. Это была сама жизнь, это было всё на свете. И мне совсем не хотелось расставаться с такой небрежностью.

– Ты принц, Агнарр, – продолжила я развивать свою мысль, – и должен жениться на принцессе. Нам вообще не следовало позволять себе так увлекаться. И чем больше мы увязнем, тем труднее будет выбираться. Промедление принесёт только больше боли.

– Ты не любишь меня?

Я опустила голову. Я хотела солгать ему, сказать, что никогда его не любила, а лишь играла с ним. Оттолкнуть его, обидеть так сильно, чтобы он больше не приближался ко мне.

Но я не могла этого сделать. Потому что любила его больше всего на свете.

– Конечно люблю, Агнарр, – тихо произнесла я. – Всей душой. Но посмотри правде в глаза: мы никогда не сможем быть вместе. Королевство не примет нашего союза.

– К чёрту королевство!

– Ты говоришь сгоряча. Я ведь знаю, что ты любишь свой народ. Люди нуждаются в тебе, а ты не умеешь быть эгоистом.

Он закрыл глаза, явно пытаясь справиться с чувствами. Я почти слышала, как в голове у него звучит внушённый ему девиз: «Смирись. Спрячь чувства», – словно он выкрикивал его. Я ненавидела это заклинание, но сейчас оно было очень кстати.

Агнарр открыл глаза. В глазах его вспыхнула решимость:

– Хорошо. Пока я соглашусь на твоё условие. Но я не согласен, что наша любовь безнадёжна. Она всесильна и может двигать ледники. Я не позволю ей увянуть и умереть. Я найду способ убедить совет признать её законной. Чтобы мы были вместе.

Он рывком схватил меня и, взяв мои щеки в ладони, запечатлел у меня на губах крепкий, отчаянный поцелуй. Я хотела оттолкнуть его, но не нашла в себе сил.

Потому что это был наш последний поцелуй перед долгой разлукой.

А может быть, последний в жизни.

– Выглядишь изумительно, моя дорогая! Как настоящая хозяйка замка!

Когда я вышла из-за ширмы, Герда от восторга хлопнула в ладоши. Взглянув на своё отражение в зеркале в полный рост, я почувствовала, как у меня раскраснелись щёки. Дворцовая распорядительница выбрала для меня синее платье, подходящее к цвету моих глаз. Оно плотно обтягивало талию и падало до пола широкими складками мягкого дорогого шёлка. Я никогда ещё не носила таких красивых нарядов и невольно подумала, что скажет Агнарр, увидев меня в роскошном одеянии.

Пусть это больше и не имеет значения.

Я жила в замке уже две недели, а казалось, что целую вечность. Хотя здание было огромным, я почему-то, куда бы ни шла, всюду сталкивалась с Агнарром. И хотя мы пытались быть любезными друг с другом, между нами росла невыносимая неловкость. Он смотрел на меня страдальческим взглядом, а я заставляла себя отворачиваться, хотя ужасно хотелось броситься в его объятия и никогда его не отпускать.

Но такого не будет. Это невозможно, особенно после сегодняшнего вечера. В замке устраивали большой бал в честь прибытия принцессы Руны и её отца, короля Николаса из соседнего Вассара. Я боялась этого визита с тех пор, как Агнарр впервые рассказал мне о Руне, и придумала тысячу оправданий, чтобы не идти на бал. Одно дело – знать, что они наконец встретились, но совсем другое – видеть их вдвоём своими глазами.

Но в итоге я решила пойти, чтобы доказать себе, что достаточно сильна и смогу это вынести.

– Что с тобой, дорогая? – с тревогой присматриваясь ко мне, спросила Герда. Я с запозданием заметила, что по щекам текут слёзы. В последнее время я вообще много плакала, прячась в гостевой комнате в дальнем конце замка, где меня поселили. Ведь я потеряла не только настоящую любовь, но и лучшего друга.

Было очень больно.

– Ничего-ничего, – ответила я, решительно вытирая слёзы. – Просто мне очень нравится платье. Спасибо. – Я начала суетливо стягивать наряд. Но Герда остановила меня строгим взглядом. Она подошла к двери, повернула ключ в замочной скважине и жестом пригласила меня сесть. Я прокололась: Герда знала меня слишком хорошо и, конечно, не поверила, что я могу заплакать из-за платья, пусть и такого красивого.

– Моя дорогая девочка, – проговорила она, подходя ко мне и отводя меня к кровати, – я служу в замке сенешалем уже много лет, и мало что может укрыться от моих глаз. – Герда выразительно на меня взглянула: – Вы с Агнарром поссорились?

Я покачала головой, глядя себе в колени:

– Не совсем.

– Но вы друг друга избегаете. – Её острый взгляд словно пронзал меня насквозь. – Это как-то связано с прибытием гостей?

Я резко повернула к ней голову. Герда одарила меня доброй улыбкой.

– Я не слепая, – сказала она, беря меня за руки, – и вижу, что между вами происходит.

Сердце у меня застучало от страха.

– Пожалуйста, не говорите никому! – взмолилась я. – Всё равно уже всё кончено. Мы больше не вместе.

Герда сочувственно посмотрела на меня:

– Жаль. Мы все хотели видеть тебя рядом с Агнарром. Вы так друг другу подходите, и ты прекрасная пара для нашего принца.

Слёзы хлынули у меня из глаз, и на этот раз я не стала их останавливать.

– Я тоже не могу и мечтать о лучшем спутнике жизни, – призналась я. – Но ничего не получится. Принцы женятся на принцессах, а я точно не одна из них, – добавила я с особым выражением.

Герда вдруг нахмурилась:

– Ах да, снова этот вздор! Трудно поверить, что совет всё ещё навязывает принцам этот варварский обычай после того, что случилось с браком Рунарда и Риты.

Я вскинула голову:

– Риты?

– Матери Агнарра, – с невесёлой улыбкой ответила она. – Она была такой милой женщиной, умной, талантливой. Смеялась очень заразительно, – с задумчивым взглядом стала рассказывать Герда. – Но с годами мы всё реже слышали её смех. Она стала такой грустной, очень скучала по дому. Но Рунард её не понимал, – добавила она. – Он пытался развеселить её богатыми подарками, но она хотела только свободы. Однако он бы никогда её не отпустил.

У меня заныло сердце. Так, значит, всё, что поведали нам тролли, правда.

– Почему о ней не упоминают в замке? – спросила я.

Герда помрачнела:

– Рунард запретил. Когда Рита сбежала, он запер все её вещи, заколотил её комнату и приказал никому больше не произносить её имя под страхом изгнания.

– Какой ужас! – ахнула я. – Бедный Агнарр. Мало того, что он потерял мать, его ещё и лишили всех воспоминаний о ней...

Герда встала, подошла к небольшому шкафу и вынула из него деревянный сундучок. Я с любопытством наблюдала, как она несёт его мне.

– Мне удалось кое-что сохранить, – тихо призналась она. – Думаю, Рунард не знал об этом.

Я, задержав дыхание, смотрела, как она открывает крышку.

Внутри лежал игрушечный пингвинчик в голубой накидке и с одним большим глазом-пуговицей.

– Рита сшила его для маленького Агнарра, – объяснила Герда. – Она называла его сэр Йоргенбьёрген. Мальчик очень любил эту игрушку. – Она улыбнулась одними глазами.

У меня потеплело на сердце, когда я представила, как маленький принц играет на полу с маленьким пингвином, а мать с нежной улыбкой смотрит на него. Интересно, помнит ли это Агнарр!

– Отдайте ему игрушку, – сказала я. – И расскажите о матери. Он должен знать хотя бы это.

– Да, – согласилась Герда, и взгляд у неё снова стал далёким. – Пора ему узнать правду. И тогда, может быть... – Она умолкла.

– Что может быть тогда?

Она сурово взглянула на меня:

– Если он узнает, что случилось с его родителями, возможно, не станет повторять их ошибки.

– Николас, король Вассара, и его дочь, принцесса Руна!

Присутствующие разразились аплодисментами, когда высокий широкоплечи!! человек в богато расшитой военной форме вошёл в Главный зал, нарядно убранный для вечернего бала. Он вёл за руку худенькую миниатюрную девушку в пышном пурпурном платье с открытыми плечами, украшенном кружевами и с бантом на груди. У неё были блестящие зелёные глаза и густые светлые волосы, изящно собранные на макушке. Грациозная и довольно привлекательная, она вошла в бальный зал естественно и непринуждённо, словно была рождена для этого.

В отличие от... некоторых других гостей.

Я подавил смешок, когда заметил Идуну, пытавшуюся отломить кусочек шоколада, лежавшего на столе с закусками. Она сунула лакомство в рот, пытаясь прожевать, пока никто не видит, но, вероятно, проглотила его слишком быстро, потому что вдруг зашлась громким лающим кашлем. Несколько гостей повернулись и недоумённо уставились на неё.

Идуна была так красива в тот вечер – пронзительно-синее платье сочеталось с цветом её глаз и спадало на пол, как кристально чистый водопад. Ни драгоценностей, ни тонких кружев, ни изысканной вышивки – простая лазурная птичка в стае надменных павлинов и всё же самое сногсшибательное создание в мире.

Последние недели прошли мучительно. Идуна выполнила все свои обещания: она переехала в замок, поселилась в свободном крыле, далеко-далеко от меня, и оставалась тверда и непоколебима – наши отношения были весьма сдержанными, всего лишь дружескими. Однако дружба тоже переживала не лучшие времена – прежняя непринуждённость сменилась подчёркнутой вежливостью, словно мы боялись, что из-за невпопад сказанного слова навлечём на себя беду.

И всё же мы продолжали этот спектакль, потому что Идуна так хотела или, по крайней мере, так говорила. Но порой, когда она не догадывалась, что я наблюдаю за ней, я замечал в её прекрасных голубых глазах глубокую тайную печаль, которую трудно было спрятать. И тогда я понимал, что она любит меня так же сильно, как я её, и что разлука так же разрывает ей сердце, как и мне.

– Ваше высочество!

Я вздрогнул. Принцесса Руна направлялась ко мне, протягивая руку. Я неуклюже взял её, поднёс к губам и поцеловал, как было принято. Она сделала реверанс, и я в ответ принуждённо поклонился ей.

– Ах! Я вижу, вы двое уже стали неразлучны! – воскликнул её отец, подходя к нам. Он подтолкнул Руну поближе ко мне. – Похоже, принц Агнарр, вы с трудом сопротивляетесь желанию пригласить мою дочь на танец! – добавил он, подмигивая мне.

Ну конечно. Я прочистил горло, желая найти в толпе глазами Идуну, но знал, что не должен этого делать. Я обещал Петерссену вести себя на балу безупречно.

– Вы не откажетесь потанцевать со мной? – спросил я гостью.

– Мой принц, это самое большое моё желание, – сладким и чистым, как колокольчик, голосом вежливо ответила она, чуть зарумянившись.

Король шлёпнул меня ладонью по спине так, что я чуть не качнулся вперёд.

– Так не медлите же! Ловите момент! Закружите её в танце!

Я с трудом подавил желание закатить глаза от раздражения, но покорно взял маленькую прохладную руку Руны и повёл её в середину зала. Когда она повернулась ко мне лицом, я обнял её за талию и почувствовал, что на нас устремлены все глаза. Оркестр заиграл красивый вальс. Но я механически переставлял деревянные ноги. Мне вспомнилось, что этот танец я изучал на уроках в паре с Идуной, когда мы были ещё детьми, и сейчас я думал только о ней.

Однажды она наступила мне на ногу так сильно, что позже обнаружился синяк. Мы хохотали от души, учитель танцев даже разразился гневной речью и удалился, сказав, что вернётся, когда мы сможем относиться к уроку серьёзно. А в другой раз, дурачась в свободное время, мы стали изобретать новые танцы, один глупее другого: танец курицы, танец важничающего павлина и, мой любимый, «танец оленя, который очень хочет по нужде, но не может выйти из бального зала». Последний придумала, конечно, Идуна, и я заливался таким истерическим смехом, что живот болел ещё сильнее, чем отдавленная нога.

Идуна. Я бросил взгляд в сторону столов с закусками, но её там уже не было. В панике я стал обшаривать взглядом зал. Неужели она всё-таки убежала, не в силах видеть, как я обнимаю в танце другую? Я говорил ей, что не хочу сегодня танцевать, но она настаивала, уверяя меня, что ничуть не расстроится, что это к лучшему – я должен хотя бы познакомиться с девушкой, дать ей шанс показать свои достоинства. «Кто знает, может быть, она очень милая, – сказала Идуна. – В любом случае танцует она наверняка лучше меня».

Внезапно я увидел её: в другом конце зала она танцевала с молодым человеком на несколько лет старше её, каким-то благородным отпрыском, которого я почти не знал. Причём вела в танце Идуна, кружила его по залу так, словно она была кавалером, а он дамой. Парень искренне смеялся, а её глаза блестели озорством.

И вдруг я понял, что они делают: это был танец несчастного оленя! Наш танец!

Она учила ему незнакомца. На сердце мне легла тяжесть.

– Любопытный танец.

Вздрогнув, я повернулся к своей партнёрше. Руна заметила, что я наблюдаю за резвящейся парой, и ошибочно приняла тоску на моём лице за презрение. Я хотел было ответить, что в танце Идуна способна превзойти всех в этом зале, а желание повеселиться – вовсе не преступление, но всего лишь кивнул и слабо улыбнулся. Нужно быть вежливым.

Смирись, спрячь чувства...

Руна погрустнела.

– Что-то не так, ваше высочество? – спросила она.

– Нет. – Я перевёл дух. – Ничего. Просто... – Я бешено стал искать в голове подходящее объяснение. – Все на нас смотрят, – наконец тихо признался я.

Она огляделась, сверкая зелёными глазами.

– Да, вы правы, – с плутовской улыбкой прошептала она. – Так покажем им представление!

Словно по сигналу, оркестр грянул весёлую мелодию. Я подхватил Руну, стараясь быть хорошим партнёром. Её юбки бодро завертелись, рот расплылся в счастливой улыбке, и она позволяла мне кружить её, отпускать и снова прижимать к себе. Танцевала она превосходно, совершая изящные, идеально отточенные движения.

Она бы никогда не наступила партнёру на ногу и никогда не стала бы танцевать, как олень с переполненным мочевым пузырём.

– Не угодно ли вам освежиться? – предложил я, когда закончился танец. Что угодно, только бы уйти с танцпола.

– Было бы замечательно, ваше высочество.

– Не нужно так официально, – сказал я, когда мы направлялись к столам с закусками. – Зовите меня Агнарр.

– Ах, простите. – Она приятно покраснела. – А меня можно звать Руна.

– Что ж, – улыбнулся я ей, – давайте выпьем, Руна.

У стола Петерссен и король Николас как раз поднимали свои бокалы. Увидев нас вместе, они просияли.

– А, принц Агнарр, принцесса Руна, – поприветствовал нас Петерссен. – Как вам понравились танцы?

– Очень понравились, – выпалила Руна, не успел я открыть рот. – У вас в Эренделле такой замечательный бальный зал. Наш небольшой особнячок не сравнится с вашим замком.

– Замки – вздор! Зато у нас отличные казармы, – перебил её отец с лёгким раздражением. – Они важнее, чем бальные залы. Не в обиду будь сказано, конечно.

Говорил он, однако, таким нахальным тоном, что я был совершенно уверен: он очень даже хотел нас обидеть. Но я всё равно вежливо кивнул. Исключительно благовоспитанный принц.

– Мы ещё только восстанавливаем свою военную мощь, – ответил Петерссен. – В битве у плотины мы потеряли много хороших солдат.

– Ах да! Трагическое событие! – громовым голосом выкрикнул король Вассар. Он демонстративно оглядел зал и снова заговорил, понизив тон: – А ещё я слышал, что в последнее время в городе случаются жестокие нападения на жителей. – Он покачал головой, словно его очень беспокоил этот факт. – До меня даже доходили слухи, что до сегодняшнего дня вы держали ворота замка закрытыми, чтобы защитить своего юного принца. – Он с мнимым сочувствием взглянул на меня, но было заметно, что он жаждет услышать подробности.

Петерссен напрягся:

– Да, мы приняли меры предосторожности. Но я уверен, что принцу ничто не угрожает.

– Разумеется, – согласился король. – С другой стороны, ужасно, наверное, жить в постоянном страхе... Вы должны разделаться с этими предателями и подавить насилие в зародыше. Иначе в вашем королевстве начнётся смута.

– Мы справляемся, – грубо вмешался я в разговор, начиная злиться. У нас сейчас трудное время, так бывает со многими королевствами, но мы вовсе не так уязвимы, как он хочет представить.

Разве нет?

– Как я уже говорил, наше государство гордится своей непревзойдённой армией, – продолжал король. – И если наши королевства объединятся, в случае необходимости мы, уж конечно, придём на помощь новым родственникам. – Он выразительно взглянул сначала на меня, затем на Руну. Само благоразумие.

Я ждал от Петерссена возражений, но, к моему удивлению, советник кивнул.

– Согласен, – произнёс он. – Союз между нашими королевствами может быть взаимовыгодным. У вас есть войска, у нас – гавань. И если ничто не будет угрожать нашим торговым путям, то оба государства станут процветать.

– А у этих двоих получатся красивые детишки, – фыркнул от смеха король. – А, Петерссен?

Я чуть не поперхнулся. Нужно идти отсюда.

Тут я заметил Идуну, которая наливала себе из котла горячий шоколад. Или, если точнее, шоколад лился мимо чашки по её рукам, поскольку она в смятении смотрела на нас, явно подслушивая разговор. Наши глаза встретились, и я попытался послать ей шаловливый взгляд, говоривший, что всё это комедия, балаган, но она не улыбнулась в ответ, а, наоборот, плотно сжала губы. Чрезвычайно учтиво кивнув мне, как незнакомцу, она высоко подняла голову.

Только тогда она заметила, что вся облилась шоколадом. Бросив черпак в котёл, словно он обжёг её, она случайно забрызгала нескольких стоявших поблизости дам. Большие коричневые капли расплылись по их дорогим платьям, и женщины в ужасе ахнули. Идуна испуганно посмотрела на них и побежала прочь из зала, оставляя позади след из жидкого шоколада. Возмущённые дамы пощёлкали языками. Несколько мужчин засмеялись.

– Что за безобразие? – начала Руна, но я уже отпустил её руку.

– Извините, – проговорил я. – Мне надо... Я хочу сказать... Я вернусь!

– Агнарр! – услышал я обманчиво весёлый голос Петерссена, в котором сквозили стальные нотки. – Куда вы?

Не ответив, я выбежал из Главного зала и помчался по шоколадному следу.

Трудно взбираться на дерево в бальном платье.

Сама виновата, подумала я, завязывая длинный подол повыше, чтобы не мешал. Потом залезла на ветку и затерялась в гуще листвы. Зачем уступила настояниям Герды и вырядилась как дама? Зачем заявилась на бал?

Я закрыла глаза, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Я знала, что смотреть на ухаживания Агнарра за принцессой будет тяжело, но убедила себя, что мне это полезно. Начиналось всё неплохо: пока Агнарр развлекал дочь короля, я пригласила одного из гостей потанцевать. Во время танца я излучала силу духа и уверенность, заставляя себя веселиться и доказывая себе, что я могу пережить всё это и забыть принца.

Но потом я внимательнее присмотрелась к девушке. Красивая, изящная, безупречная – в точности такая, какой и должна быть принцесса, по крайней мере по представлениям, внушённым эренделльскими сказками. Величественная, полная достоинства, изысканно воспитанная. Могу поспорить, что она ни разу в жизни не лазила по деревьям! А как танцует! Плавно, легко, выполняя движения свободно, но безукоризненно.

Но всё же мне удавалось держать себя в руках, пока я не подслушала слова короля о будущих детях Руны и Агнарра. И я вдруг вспомнила, как тролли говорили, что у нас с Агнарром будут две чудесные девочки. Я и не подозревала, как крепко уцепилась за это предсказание.

И вдруг я поняла: они будут не мои, а её.

Этой мысли вынести я не могла.

И вот я сидела здесь, вся перемазанная липким шоколадом, опозорившись перед толпой знатных жителей Эренделла. Я пряталась на дереве, а мой возлюбленный отплясывал в замке с прекрасной принцессой. Да, я сама убедила его танцевать, но тогда я не знала, как тяжело мне будет это видеть.

Что мне делать? Эта ужасная пытка со временем станет только мучительнее. Агнарр женится на Руне, а если и нет, то будет развлекать других девушек на бесчисленных балах, пока не примет решение. В конце концов ему придётся выбрать себе невесту.

И это буду не я.

– Хоть бы я никогда не встречала тебя, – прошептала я с нарастающим гневом – единственной своей защитой перед страхом и страданием. – Жаль, что я не застряла под туманным куполом, как остальные.

Из глаз рекой полились слёзы, и скоро меня уже душили громкие рыдания, безудержные, неприличные. Из носа текло, лицо покрылось багровыми пятнами, глаза распухли. Наверное, утончённая принцесса Руна, когда что-то идёт вопреки её желаниям, плачет совсем не так, а с большим вкусом и достоинством. Хотя отчего ей плакать? Моё же сердце разбилось на тысячу осколков, которые рассыпались по танцевальному залу, и там их растаптывали снова и снова.

– Вот ты где!

Я удивлённо взглянула вниз. Сквозь листву просунулась голова Агнарра, и его глаза впились в меня. Он подтянулся, забрался на ветку и сел рядом со мной. Я пыталась спрятать зарёванное лицо, но бесполезно. Он достал из кармана шёлковый носовой платок. Я громко высморкалась, наплевав на приличия. Да, я вульгарная, сопливая и вся выпачканная шоколадом. Но такая уж я есть.

– Идуна, почему ты плачешь? – спросил Агнарр, глядя на меня сквозь чернильную темноту. – Что мне сделать, чтобы подбодрить тебя? – Озорная улыбка расплылась по его лицу. – Может, принести ещё шоколаду? – Он игриво подтолкнул меня плечом.

Я невольно улыбнулась и вытянула вперёд покрытые липкой коричневой жидкостью руки.

– Думаю мне достаточно, я и так уж сегодня искупалась в нём.

Он ласково улыбнулся, взял мою руку и провёл по ней пальцем. Я чуть не задрожала. Я уже давно избегала его и соскучилась по его прикосновениям. Затаив дыхание, я смотрела, как он медленно кладёт палец в рот и театрально слизывает с него шоколад.

– Вкусно, – прошептал он, не отрывая от меня глаз. И мне вдруг показалось, что он говорит уже не о шоколаде.

– Прекрати, – запротестовала я, но даже сама поняла, как неубедительно это прозвучало. – Не надо.

Глаза его стали очень серьёзными.

– Извини, – сказал он. – Ах, Идуна, не могу тебе выразить, как я раскаиваюсь.

– Вам не за что извиняться, ваше высочество.

– Это неправда, и ты это знаешь! И не зови меня так. Мне не следовало идти на поводу у советников, я должен был отказаться присутствовать на балу, знакомиться с девушкой, танцевать с ней.

– Она прекрасно танцует.

– Какая разница? Хоть бы и лучше всех в мире. Но тебя она не заменит.

У меня перехватило дыхание. От воодушевления в его голосе. От отчаяния в его глазах. Он заставит меня окончательно потерять голову. Прямо здесь, прямо сейчас, на нашем любимом дереве. Хуже того, если он продолжит в том же духе, я сама заставлю его забыть обо всех обязательствах перед королевством.

Нет. Я должна быть сильной.

– Перестань, пожалуйста, – взмолилась я. – Ты же знаешь, что мы не можем быть вместе.

Он так крепко схватил меня за руки, что я даже испугалась, не сломает ли он мне кости.

– Можем, – прошептал он. – Должны. Я не могу без тебя, Идуна.

– Тебе придётся привыкать, Агнарр. Это ради блага королевства. Ты же знаешь. Ты не можешь быть эгоистом. Твоему народу нужны король и королева.

– А разве то, что нужно мне, совсем не важно? – тихо произнёс он.

У меня не было ответа. Он покопался в кармане и извлёк странный кусок дерева, из которого было частично вырезано нечто отдалённо напоминающее ложку. Я озадаченно нахмурилась.

Он мрачно взглянул на меня и объяснил:

– Это ложка любви. Ну, или из этого получится ложка любви.

Ах...

Я не могла дышать, никак не получалось наполнить лёгкие воздухом. Ложка любви. Я знала, что это такое – традиционный подарок жителей Эренделла тому, с кем человек хочет вступить в брак. Я видела, как торговец рыбой дарил такую владелице мясной лавки.

– Она для тебя, – произнёс Агнарр почти шёпотом. – Больше я никому её не подарю.

Это уже было слишком. Его отчаянный, наполненный надеждой взгляд будет мне погибелью. «Как ты не понимаешь? – хотелось мне закричать ему. – Разве ты не видишь, что это невозможно?»

«А всё потому, что ты лгала ему с самого начала, – напомнил мне горький внутренний голос. – Он не имеет представления, кто ты на самом деле».

Можно сказать ему сейчас. Но в глубине души я понимала, что это ничего не изменит. Он не придаст значения тому, что я таила свой секрет, что я родилась в других местах и была предполагаемым врагом Эренделла. Что я не та Идуна, которую он знал и любил.

Потому что он любил меня. Настоящую меня. Всю меня.

И из-за своей любви он мог разрушить королевство. Навлечь на него войну, разорение, смерть.

Нет, нельзя быть такой эгоисткой. И я ею не буду.

Я распрямила плечи. Подняла голову. Натянула на лицо холодное выражение.

Смирись, спрячь чувства.

Он сильный. Но я должна быть сильнее. Настолько, чтобы положить этому конец.

– Агнарр, ты должен прекратить питаться напрасной надеждой. Прямо сейчас. – Суровость, прозвучавшая в моём голосе, ужаснула даже меня. Но он в буквальном смысле спал с лица...

– Идуна, не надо! – Он протянул ко мне руки, но я отстранилась – совсем чуть-чуть, но это было самое трудное движение в моей жизни.

– Тебе нужно вернуться на бал, – ледяным голосом произнесла я, – и извиниться перед бедной девушкой.

– Послушай...

– Нет, это ты послушай, Агнарр. Мы не можем просто быть рядом и оставаться друзьями. Сегодня мне стало это совершенно ясно. – Я немного смягчила тон, готовясь к следующему тяжёлому удару. – Поэтому я решила покинуть Эренделл немедленно, и ты никогда больше меня не увидишь. – На глаза навернулись слёзы, но я не позволила им пролиться. – Так будет лучше.

Он уронил незаконченную ложку. Падая, она с глухим стуком ударилась о несколько веток и наконец тихо хлопнулась на землю. Этот слабый звук отозвался у меня в ушах, как раскат грома. И что-то внутри меня умерло навсегда.

Агнарр раскрыл рот, но мне не удалось узнать, что он скажет: в это мгновение в отдалении раздался грохот, а за ним в небе вспыхнула белая молния.

Мы с недоумением переглянулись, повернулись к замку – и увидели дым.

Когда мы бежали назад в замок, повсюду царил хаос. Нарядно одетые гости сбились вместе в коридоре и тревожно переговаривались. Поначалу было трудно понять, что произошло. Пахло дымом, но огня я не видела.

– Вот вы где! – Петерссен с группой стражников окружили нас с Идуной. Регент порывисто обнял меня. – Мы думали, они забрали вас!

– Кто? Что случилось? – спросил я.

Король Николас с довольно испуганным видом ответил:

– В Главном зале был взрыв.

– Какой взрыв?

– У стола с десертами. Чудо, что никто не пострадал. Кто-то разлил на пол шоколад, так что все обходили этот угол, пока там не вымыли пол.

Стоявшая рядом со мной Идуна пискнула.

– Я расставил снаружи охрану, – добавил король Николас. – Мои люди видели, как перед самым взрывом из замка выбежал человек в чёрном плаще и маске с изображением солнца. За ним погнались, но он, как по волшебству, растворился в ночи.

Я нахмурился и стал быстро соображать. Новое нападение, гораздо более дерзкое, чем все предыдущие. Злоумышленник проник в замок, возможно, притворившись одним из гостей. А может, это и был кто-то из гостей.

– Не волнуйтесь, ваша светлость, – обратился ко мне король Николас, заметив выражение моего лица. – Я велел своим людям окружить замок. Остальные прочёсывают все помещения в поисках новой взрывчатки. Мы не остановимся, пока не убедимся, что ваше королевство в безопасности.

По-хорошему, нужно было выразить энергичную благодарность королю за его старания, но я не нашёлся, что сказать. Я думал только о том, что в эту самую минуту среди нас может находиться предатель.

– Спасибо, – ровным голосом вставил Петерссен, бросив на меня проницательный взгляд. – Это очень благородно с вашей стороны. – Он обратился ко мне: – Агнарр, почему бы вам не пойти проведать принцессу Руну? – выразительно произнёс он. – Она потрясена столь неожиданным поворотом событий. Я отвёл её в гостиную, чтобы она посидела в тишине. – Потом он обратился к Идуне: – Почему бы тебе не помочь привести в порядок Главный зал? – Его твёрдый тон не оставлял ей выбора.

Я неохотно отпустил возлюбленную выполнять поручение и направился вверх по лестнице в гостиную. Придётся отложить выяснение отношений – сейчас людям нужна наша помощь. Завтра я пойду к Петерссену и изложу свои доводы. Перечислю ему все причины, по которым я должен жениться на Идуне. А если он не захочет видеть её моей женой, что ж, тогда, возможно, я не захочу быть королём.

– Ваше высочество! – воскликнула Руна, вставая, когда я вошёл в комнату. – Вы целы!

– Да. Со мной всё хорошо. Когда случился взрыв, я был... на улице, – неубедительно закончил я. – А вы как? Оправились от потрясения?

– Если честно, я ещё немного дрожу, – призналась она. – Я стояла очень близко к десертам. Мне повезло, что прямо перед взрывом отец пригласил меня на танец.

– Что вы говорите! – поразился я. До этого момента я не понимал всей серьёзности произошедшего. Принцессу могло ранить или, того хуже, убить. Я не желал жениться на ней, но и не хотел, чтобы она пострадала.

А если взрыв организовали, чтобы воспрепятствовать нашей свадьбе? Я насупился. До сегодняшнего вечера все нападения совершались на жителей Эренделла. А теперь кто-то пытался навредить девушке, которую прочили мне в невесты. Кто ненавидел меня настолько, чтобы так далеко зайти? И сколько человек ещё подвергнутся опасности, если преступник не закончил своё грязное дело?

Я заметил, что Руна в растерянности смотрит на меня.

– Простите, что так вышло, – печально сказал я, подходя к ней. – Не очень-то благоприятное первое впечатление от королевства, да? Поверьте, обычно мы живём довольно мирно, если честно, даже скучно.

Возможно, этот трагический случай сыграет мне на руку – принцесса испугается и не пожелает здесь оставаться. Кто захочет связывать свою судьбу с такой опасной страной? Сначала нападения на горожан, теперь взрыв в замке... Трудно представить, что когда-то мы беспокоились о сиреневых овцах...

– Не волнуйтесь, – застенчиво улыбаясь, ответила принцесса. – Мне нравится Эренделл. Здесь нужно только навести дисциплину. Как говорит мой отец, надо показать пример, как наказывают преступников. Когда люди увидят, что происходит, когда ты бросаешь вызов короне, у них отпадает такое желание.

– Возможно, – с сомнением произнёс я, хотя такой подход казался мне чересчур жестоким. Эренделл всегда был мирным королевством, и я не хотел превращать его в военную диктатуру. Должен быть другой путь.

Руна положила руку мне на плечо:

– Могу я говорить с вами открыто?

– Д-да, конечно. – Внутри у меня что-то дрогнуло от плохого предчувствия.

Она немного расслабилась.

– Послушайте, я понимаю, что мы оказались в сложном положении, – сказала она. – Просто хочу, чтобы вы знали, что и для меня это тоже нелегко.

– Что именно? – растерялся я. – Вы имеете в виду взрыв?

Она покачала головой:

– Нет. Я говорю совсем не о взрыве. – Она отвернулась и какое-то время смотрела в дальний угол комнаты, словно размышляла. Потом с выражением решимости на лице снова обратилась ко мне: – Агнарр, я знаю, что страшновато знакомиться с новыми... людьми, особенно если ставки так высоки. Я боялась ехать сюда, встречаться с будущим королём могущественного Эренделла. Я даже беспокоилась, что вы можете оказаться чудовищем! – со слабой улыбкой добавила она.

Щёки у меня вспыхнули.

– Я тоже нервничал перед встречей с вами, – признался я.

– Это естественно, – согласилась Руна. – Но я хочу сказать вам, что не боюсь больше, – продолжала она. – Вы совсем не страшный, а, наоборот, очень добрый, умный, заботливый. Поверьте, я посещала много королевских дворов и не могу сказать того же обо всех правителях.

– Благодарю вас. – Я не понимал, к чему она клонит, и не был уверен, что хочу узнать это.

Она протянула руку и осторожно повернула мою голову, чтобы я оказался с ней лицом к лицу. Её зелёные глаза встретились с моими. В них не было ни сомнения, ни страха, ни смущения. Она знала, чего хочет, и не стеснялась предъявить свои требования.

– Забудьте о них, – твёрдо произнесла она. – Мы с вами можем поступить так, как пожелаем. Уладим всё на наших условиях.

И, к моему изумлению, она встала на цыпочки и поцеловала меня. Её мягкие тёплые губы прижимались к моим, прося ответа. Ждали согласия, что вместе мы найдём способ устроить свою жизнь.

Но я не мог заключить с ней договор. Её губы были полными и податливыми, но чужими и лишёнными страсти – этот поцелуй был порождён не любовью, а долгом и честью. Она выполняла своё предназначение, как ей его объяснили, принимала на себя роль, для которой была рождена.

Но я не хотел больше играть.

Может быть, однажды мы привязались бы друг к другу и научились бы взаимному уважению, но никто не мог этого гарантировать. Более вероятной была возможность, что я закончу, как моя мать, которую заставили жить чужой жизнью и она утонула в своей печали.

Но, в отличие от мамы, рядом со мной была лучшая подруга и настоящая любовь – Идуна. За неё есть смысл бороться и ради неё можно рискнуть всем.

Отступив назад, я освободился от рук Руны.

– Извините, – пробормотал я. – Я не могу. Просто... не могу.

– Почему? – с унылым видом спросила она. – Я бы стала вам верной женой, Агнарр, и хорошей матерью для наших детей.

– Я верю вам, – ответил я. – Правда. Но я не смогу стать вам хорошим мужем. Я люблю другую девушку. – Это было опасно: одно слово Руны – и король Николас отзовёт помощь, которую предлагал нам, а то и начнёт мстить. А потому я осторожно продолжил: – Вы достойны большего, Руна. Вы должны встретить человека, который полюбит вас всем сердцем, кто женится на вас, потому что не представляет без вас жизни, а вовсе не из-за смехотворной идеи облагодетельствовать королевства. – Я вздохнул: – Союзы могут совершаться на другой почве. Партнёрство, торговля – всё это можно урегулировать. Но на самом деле важно только ваше счастье, важно, чтобы вас любили, – будь ваш избранник самым богатым из принцев или сыном мясника.

Некоторое время Руна внимательно смотрела на меня. Я буквально видел, как в её голове крутятся колёсики. Я даже опасался, что она даст мне пощёчину. Но вместо этого по её лицу медленно расплылась благодарная улыбка.

Она крепко обняла меня.

– Надеюсь, та девушка знает, как ей повезло с вами, – прошептала она мне на ухо. – И надеюсь, что однажды я буду так же счастлива.

Я вбежала в потайную комнату в библиотеке, захлопнув за собой дверь. Опершись спиной на каменные полки, я порывисто втягивала в себя воздух. Слёзы бежали у меня по щекам, но я не вытирала их.

Агнарр и Руна в гостиной.

Целуются.

После того как Петерссен отправил меня в Главный зал, я заглянула туда, но и не подумала примкнуть к уборке, а, осторожно проскользнув мимо советника, отправилась на поиски Агнарра. Я убеждала себя, что нужно удостовериться в его безопасности. Но, если честно, то, несмотря на моё смелое заявление на дереве, меня беспокоило, что они с Руной окажутся наедине.

Как выяснилось, мои тревоги оказались не напрасными.

Прищурившись, я разглядела, как изящная ручка Руны обвилась вокруг шеи Агнарра, а он положил свои сильные руки на её талию.

К горлу подступила тошнота.

«Но ты ведь сама этого хотела, – напомнила я себе. – Он просто следует твоему совету – предлагает ей стать его женой. А ты его оттолкнула, прежде чем он успел сделать предложение тебе. Заявила, что уходишь. И что ему оставалось делать?»

Но никакие логические доводы не могли заглушить боль, жгущую душу. Видеть, как он делает шаг к будущему, навсегда оставляя меня в прошлом, оказалось невыносимо.

К тому же это произошло так быстро. Когда прогремел взрыв, Агнарр буквально умолял меня остаться – и даже показал незаконченную ложку любви. А через двадцать минут уже устраивал свою жизнь с другой.

Я достала из-за лифа платья не готовую ещё ложку и провела по шершавым краям. Незаметно для Агнарра я подняла её с земли, когда мы бросились в замок. Может, оставить её здесь для него? Он закончит её и подарит Руне.

Меня с головой накрыло отчаяние. Что мне делать? Я сказала Агнарру, что покидаю Эренделл, но куда мне податься? Вся моя жизнь здесь. А даже если я и найду другое безопасное место, воспоминания будут преследовать меня, как неугомонные призраки. Куда бы я ни отправилась, Агнарр останется со мной, в моём сердце.

Гнев забурлил в душе, вытесняя страх. В раздражении я пнула ближайший стул и при этом больно ударила ногу. Скрипя зубами, я запрыгала на одной ноге, умудрившись по ходу дела скинуть со стола стопку бумаг.

Неуклюжая Идуна. Могу поспорить, что Руна в жизни ничего не роняла случайно.

Когда я собирала разбросанные бумаги, на глаза мне попалась карта. Я присмотрелась – это была та самая дорога в долину горных троллей.

Я некоторое время смотрела на карту, и сердце вдруг сильно забилось, а в голове стало проясняться. Вот решение всех моих бед. Верный способ избавиться от страданий.

Тролли стёрли память женщине, заготавливающей лёд, и матери Агнарра тоже.

Могут они сделать это и для меня?

В душе шевельнулась надежда. Если тролли заставят меня забыть свою любовь к принцу, я останусь в Эренделле, продолжу работать с фермерами, заведу новых друзей.

А потом, не исключено, выйду замуж за простого человека.

Сердцем я ненавидела эту идею и ревниво хотела продлить своё общение с Агнарром, каким бы болезненным ни было потом расставание. Но разум подсказывал, что с этой болью я не смогу жить дальше. А у меня было так много планов.

Воспоминания всё равно постепенно потускнеют. Я просто немного ускорю этот процесс.

Я схватила карту, скрутила её в рулон и, дрожа всем телом, выскользнула из потайной комнаты. Скоро я забуду о ней навсегда.

И боль наконец оставит меня.

– Не нашли?

Кай закрыл за собой дверь в мою комнату и покачал головой:

– Простите, ваше высочество. Я обследовал весь дворец. Идуны нигде нет.

Я нахмурился, сдерживая желание ударить кулаком в стену. Куда же она подевалась? Расставшись с Руной, я сразу пошёл в Главный зал, но Идуны там не было. Я опросил всю стражу, но в суматохе, возникшей после взрыва на балу, никто не заметил, как она ушла.

Неужели она осуществила свою угрозу покинуть Эренделл навсегда?

Меня охватило отчаяние. Я сел в кресло около кровати, почёсывая щёки.

– Вы беспокоитесь за неё, ваше высочество? – с тревогой в голосе поинтересовался Кай. – Желаете, чтобы я послал охрану догнать её?

Я медленно покачал головой:

– Не стоит. Она ушла и, наверное, никогда не вернётся.

– Очень жаль это слышать. – Кай плотно сжал губы. – Мы все любим Идуну, её присутствие так оживляет замок.

– Я не виню её, – пробормотал я. – Хотя обидно, что она не попрощалась.

Кай подошёл ко мне и положил тёплую ладонь на моё плечо.

– Агнарр... – начал он, но тут в дверь постучали.

Сначала я обрадовался надежде – она пришла сказать, что любит меня слишком сильно и никогда не покинет. Но в комнату сунула голову Герда.

– Не желает ли ваше высочество перекусить? – предложила она. – Я принесла сэндвич. – Она вошла и поставила на стол поднос с едой. Потом удивлённо стала переводить глаза с меня на Кая.

– Что случилось? – спросила она.

Я не ответил, а потому Кай объяснил ей:

– Идуна ушла. И принц... обеспокоен.

– Полагаете, что ей грозит опасность? – произнесла Герда, побледнев.

– Нет! – почти крикнул я. – Она просто не хочет быть со мной!

Герда мгновенно оказалась рядом и обняла меня, как делала, когда я был маленьким.

– Неправда, – твёрдо проговорила она. – Я точно знаю, что она вас любит.

– Это даже слепому видно, – с усмешкой добавил Кай.

Я вырвался из объятий Герды.

– Вы ничего не понимаете. Я хотел предложить ей руку и сердце, вырезал для неё ложку любви! А она заявила, что я должен жениться на принцессе вроде Руны. – Я сжал кулаки. – Мне надоело, что люди постоянно указывают, что мне делать, в особенности на ком жениться. Иногда мне хочется отречься от короны, чтоб связать свою жизнь с любимой женщиной.

Мои собеседники переглянулись.

– Ничто не мешает вам это сделать, – негромко и осторожно возразила Герда. – Я не имею в виду отказаться от трона, – быстро пояснила она. – Но на ком жениться – это, в конце концов, ваш выбор.

Я поморщился:

– Вы не понимаете. Совет считает...

Кай небрежно махнул рукой:

– Совет много чего считает. Но в законах Эренделла нигде не написано, что вы обязаны жениться на особе королевской крови.

Я недоверчиво уставился на него:

– Откуда вы знаете?

На губах у обоих заиграла виноватая улыбка.

– Когда мы увидели, как вы, голубки, страдаете от смехотворных требований совета, то обратились к своду законов, – призналась Герда. – Нельзя заставлять человека жениться на той, кто ему совершенно не подходит.

– Мы провели много часов в библиотеке, прошерстили все книги по этой теме, – подхватил Кай.

– И ничего не нашли! – воскликнула Герда, с восторгом хлопая в ладоши. – В Эренделле никогда не было закона, обязывающего принца родниться с другим королевским семейством.

– Вы серьёзно? – спросил я, ошеломлённый новостью. Но ещё больше меня поразило, что Кай и Герда решились ради меня на такое дело. Я и понятия не имел, что они настолько заботятся обо мне и, наблюдая за нами со стороны, желают мне счастья с Идуной.

Кай широко улыбнулся:

– Совету это может не понравиться, но последнее слово за вами, как за монархом. Вы имеете право жениться на ком хотите. На принцессе, на сироте – выбор за вами.

– А я думаю, что этот выбор уже сделан, – добавила Герда с дразнящей улыбкой.

В горле у меня встал ком.

– Спасибо вам, – искренне поблагодарил я.

Герда ласково взглянула на меня:

– Агнарр, мы оба очень переживаем за вас. – Она сделала глубокий вдох. – И не хотим, чтобы вы повторили судьбу своей матери. Хуже и быть ничего не может.

Судьба матери. Я медленно кивнул, вспомнив рассказ троллей. Я так был близок к столь же печальной судьбе.

Если бы не Идуна...

Герда вынула из сумки мягкую игрушку – пингвина в голубом плаще и с одним глазом в виде пуговицы. Сначала я его не узнал, но потом воспоминания медленной тёплой волной поднялись на поверхность сознания.

– Сэр Йоргенбьёрген! – воскликнул я, выхватывая его из рук дворцового сенешаля. – Я совсем забыл про него! Где он был все эти годы?

– После бегства вашей матери король спрятал всё, что о ней напоминало, а придворным запретил произносить её имя, – объяснила Герда. – Но мне удалось спасти вашу любимую игрушку. Извините, что прятала её от вас все эти годы, но теперь настало время вернуть её вам.

С затуманенным слезами взглядом я смотрел на потрёпанного мягкого пингвинёнка, и воспоминания нахлынули на меня, словно прорвало плотину. После исчезновения матери я много плакал, и отец пристыдил меня. После этого я много лет подавлял свои чувства.

Но теперь я вспомнил.

Как она садилась на пол и играла со мной, хотя такое поведение не подобало королеве.

Как она щекотала меня, пока я не заливался смехом.

Как мы прятались и искали друг друга по всему замку.

Счастливые воспоминания о совместно проведённом времени, которые потом были грубо вырваны из моей памяти отцом.

Что бы она сказала, если бы увидела меня сейчас, на том же перепутье, перед тем же выбором, который когда-то заставили сделать её? Наверняка она бы не захотела, чтобы я вступал в брак не по любви.

Я любил Идуну, она составляла моё счастье, с ней я дышал полной грудью.

С ней я стану лучше и как человек, и как король.

И больше мне ничто не помешает.

– Кажется, это самый холодный день за всю мировую историю, – бормотала я, пробираясь сквозь падающий снег с зажатой в руке картой.

Когда утром я выскользнула из замка Эренделла через потайной ход, на улице было тепло и приятно. Я знала, что заходить домой рискованно, но всё же заскочила, чтобы немного поспать, переодеться и собрать еды в дорогу. И очень хорошо, потому что погода вдруг резко переменилась: в ветвях деревьев засвистел ветер, а с неба посыпался густой снег. Поначалу он только припорошил землю, но сейчас я утопала уже почти по колено, а конца вьюге не предвиделось.

Наверное, лучше было повернуть назад, вернуться в город и переждать непогоду. Но я задалась целью и боялась, что если сойду с пути сейчас, то уже никогда не наберусь храбрости снова пуститься в дорогу.

А потому я решительно шла через метель. Хуже того, я отправилась пешком. В прошлый раз мы с Агнарром путешествовали по этому маршруту на лошадях, которые легче, чем человек, преодолевают крутые извилистые тропы вверх по склонам холмов. Но, опасаясь излишних вопросов, я не осмелилась просить кого-нибудь одолжить мне коня, а брать чужое имущество без спроса считала недопустимым.

– Проклятье!

Я споткнулась о булыжник, почти полностью скрытый снегом, не сумела сохранить равновесие и в конце концов грохнулась лицом в большой сугроб. Поднявшись на ноги, я стала отряхивать снег с одежды, но крупные влажные хлопья сыпались стеной, попадали мне за воротник, прилипали к плащу, и холод пробирал меня до костей.

Я задрожала. Стало страшно. Метель разгулялась не на шутку, и даже с моей привычкой жить под открытым небом я не могла с ней соперничать. Оглянувшись назад, я поняла, что возвращаться уже поздно. Замок Эренделла находился теперь так далеко внизу, что казался игрушечным, а корабли в гавани походили на муравьёв. Да и смогу ли я спуститься по обледенелому склону?

Зубы стучали от холода. Руки посинели. Ветер трепал плащ и яростно хлестал меня по ногам.

Нужно срочно где-то укрыться, или я не доживу до конца дня.

Я втянула носом воздух и, призвав на помощь инстинкты нортулдры, стала осматривать склон горы. Можно построить убежище из поваленных деревьев, но это займёт много времени. Лучше поискать маленькую пещеру или хотя бы скопление камней, чтобы защититься от ветра и снега.

Но меня окружала одна сплошная белизна.

От страха у меня заколотилось сердце. Зачем я здесь? Ушла одна, никому не сказала куда. Если я умру, что сейчас казалось весьма вероятным, моё тело даже не найдут. До весны сюда никто не забредёт, но к тому времени волки позаботятся о нём.

Когда моё исчезновение заметят, то все, вероятно, подумают, что я сбежала из королевства или что меня похитили зачинщики нападения на замок. В любом случае обо мне больше никогда не услышат.

Что подумает Агнарр, когда узнает, что я пропала? Я сказала ему, что уезжаю навсегда. Но он потерял стольких близких людей, а теперь ему предстоит оплакивать ещё одного. От этой мысли мне было не по себе.

Очередной сильный порыв ветра чуть не сбил меня с ног. Я ухватилась за ближайшее дерево, крепко обняла ствол и подождала, пока ослабнет ветер. Слёзы текли из глаз и тут же превращались на щеках в крошечные льдинки.

Собрав последние силы, я запела. Ведь я рассказывала детям, что пою, если мне страшно, а такого ужаса я ещё никогда не испытывала – разве только в день праздника у плотины, когда духи разгневались. Но и в тот день я пела, призывая Ветерок на помощь. В детстве он всегда приходил мне на выручку, во что бы я ни ввязалась.

Я не встречалась с Ветерком много лет и заключила, что духи тоже оказались в туманной ловушке вместе с моим народом.

Но интуиция подсказала мне, что стоит постараться и кликнуть его.

– A-а, а-а... – протянула я, приложив руку ко рту. Но ветер жадно растрепал мелодичные звуки, как только они вылетели из моего рта, украл и унёс прочь.

– A-а, а-а...

И всё же я снова затянула песню. Что ещё мне оставалось делать?

– А-а, а-а...

Я осела в снег и не могла больше пошевелиться. На меня навалилась смертельная усталость. Я отдохну тут. Совсем чуть-чуть...

Я закрыла глаза и впустила внутрь темноту. И вдруг...

– А-а, а-а...

Что это было?

Я резко распахнула глаза и в смятении встала на слабые ноги. Оглядевшись, я заметила неподалёку маленький вихрь, в котором кружились листья. Откуда они здесь? Деревья на скалистых склонах не росли, а земля была покрыта толстым слоем снега.

Я потёрла глаза, думая, что это мираж. Но нет, когда я отняла руки, листья всё ещё танцевали в потоках воздуха. Согретая безрассудной надеждой, я прошептала:

– Ветерок?

Листья поднялись к вершине горы, остановились, снова покружились, приглашая меня следовать за ними, и полетели дальше.

Внезапно обретя силы, я начала карабкаться вверх. Я не знала, правда ли это мой давний друг или от холода у меня начались видения, но скоро наткнулась на маленькую каменистую пещеру в склоне горы. Сердце забилось от радости.

Я бросилась внутрь, пригнувшись у низкого входа. Снаружи зло ревел ветер, но в пещере было тихо и сухо. Я промокла насквозь, часто дышала и мелко дрожала, но всё же здесь лучше, чем под открытым небом, и можно переждать бурю.

С трудом согнув окоченевшие конечности, я опустилась на четвереньки и стала исследовать пещеру в поисках веток. Найдя несколько кусочков дерева, я достала из кармана огниво и дрожащими руками попыталась разжечь костёр возле входа, где была хорошая вентиляция. Первые три попытки не увенчались успехом – руки совсем замёрзли и не могли высечь искру. Отчаяние росло.

Потом мне пришла в голову одна мысль. Я выглянула из пещеры и тихо позвала духа огня:

– Бруни! – Если Ветерок нашёл путь сюда, может, и другой старый друг меня не бросит. – Мне нужна помощь!

Я уже много лет ни о чём не просила духов природы. Я уже давно крепко стояла на ногах и со всем справлялась сама, успешно преодолевая трудности. Но если ты действительно попал в беду, не стыдно обратиться за помощью.

А сейчас я, как никогда, нуждалась в поддержке.

Я снова чиркнула кремнём, и на этот раз появилась искра. Не знаю, сама ли я преуспела или вмешался Бруни, но сухие листья занялись, я осторожно раздула огонь, и он перекинулся на древесину.

Я с благодарностью поднесла руки к маленькому костерку, согревая их, пока кожу не начало покалывать – холод отступал.

Глаза стали закрываться, я больше не старалась бороться с усталостью и, проваливаясь в темноту, успела подумать: может быть, я всё-таки доживу до конца дня.

Я новорождённая.

Отец качает меня на руках в нашей маленькой хижине. Мама рядом: я чувствую её тепло, её запах. Она заканчивает вязать шаль ягодного цвета, напевая знакомую колыбельную об Ахтохаллэн. Потом мама подарит эту шаль мне.

И однажды она навсегда изменит мою жизнь.

Полог нашей хижины отодвигается. Один из вождей племени входит и садится рядом с моими родителями. Он самый старый в нашей семье, прожил долгую жизнь и много видел. Отец улыбается ему и приветствует с большим уважением. Старик печально кивает и прикладывает руку к моему лбу. Пальцы у него шершавые, мозолистые, но нежные.

– Ты ещё совсем маленькая, – говорит он глубоким голосом, – но одна из нас. Благословенное дитя солнца. А значит, духи всегда будут с тобой. Они станут заботиться о тебе. Защищать тебя.

Мама и папа тепло улыбаются друг другу.

– Но ты должна заслужить дары духов, – продолжает старик. – Уважать землю, по которой мы ходим. Слушать природу и внимать её призывам. Искать мира, когда это возможно. Любить, даже когда легче ненавидеть. – Потом он улыбается, в уголках его мутных голубых глаз углубляются морщины. – Расти, малышка, и ни о чём не беспокойся. Очаровательный младенец. – Он подмигивает маме.

Лица родителей озаряются гордой улыбкой.

Старик прощается и выходит из хижины. Мама откладывает вязанье – шаль готова. Она подсаживается ближе ко мне и к отцу, обнимает нас. Потом берёт шаль, каждая петля которой проникнута любовью, бережно заворачивает меня, и я чувствую тепло, уют и спокойствие.

– Милая моя девочка, – шепчет мама, нежно гладя мой носик мизинцем. Мне щекотно, но ещё от этого я хочу спать. – Пусть духи всегда защищают тебя. И пусть тебя ждут великие дела.

Я маленькая, лет пяти.

Одна в нашей хижине, мне страшно, и я прячусь под той же шалью ягодного цвета, которую связала мама, когда я родилась. Родители велели мне спрятаться здесь, пока они не прогонят захватчиков из нашего лагеря. Обещали вернуться.

Но не вернулись.

Вдруг снаружи в хижину проникает свет. Кто- то входит, и я съёживаюсь под шалью от ужаса, стараясь стать как можно меньше. Это женщина. Она оглядывается вокруг, что-то ищет. Когда она подходит ближе, от испуга я невольно издаю писк.

Незнакомка застывает на месте, потом наклоняется, поднимает край платка и находит под ним меня. Она издаёт удивлённый возглас, и лицо у неё добреет. Женщина падает на колени и берёт меня на руки. Руки у неё мягкие, нежные, она пахнет почти как мама, и я не боюсь.

– Милая, – шепчет она, – ты здесь одна?

Я плачу. Впервые с тех пор, как ушли мои родители.

– Они сказали мне спрятаться, – дрожащим голосом объясняю я, натягивая на себя шаль и плотно заворачиваясь в неё. – Сказали, что идут плохие люди, но мне не надо бояться.

– Это правда, бояться не надо, – уверяет она меня.

Женщина выносит меня из хижины. Вокруг ходит ещё много людей. Все одеты так же, как мои родные, но я никого здесь не знаю. И всё же они кажутся приветливыми. Мой страх исчезает.

– Она пряталась в хижине, – объясняет женщина, когда все поворачиваются ко мне. – Думаю, она осталась сиротой.

Страх снова стискивает мне сердце ледяными пальцами.

– Где моя мама? – плачу я. – Где мой папа? Я хочу к ним!

Женщина осторожно ставит меня на землю, опускается передо мной на колено и берёт меня за руки. Ладони у неё шершавые, огрубевшие, но на удивление мягкие.

– Мне очень жаль, – печально произносит она. – Боюсь, они не вернутся.

Я в ужасе смотрю на неё.

– Нет! – Я мотаю головой. – Неправда! Мама никогда бы не бросила меня! Она обещала! – Я туже натягиваю шаль на плечи. Она ещё пахнет мамой.

– Иногда люди дают обещания, которые не могут сдержать, – медленно говорит женщина. – Но не бойся, малышка. Мы не оставим тебя в беде. Ты потеряла родную семью, но обрела другую.

– Как это?

– Нортулдры живут разными племенами, но в целом мы все одна семья. Народ, живущий под солнцем. Как тебя зовут?

Мне около девяти лет. Я брожу по лагерю, между хижинами, а Ветерок резвится позади, щекоча мне подмышки. Я визжу и громко хохочу.

– Почему ты не пристаёшь к взрослым? – шутливо упрекаю я дух воздуха.

Ветерок слушается меня и подлетает к молодой женщине, которая готовит еду у костра. Когда она отгоняет его, дух воздуха направляется к пожилому мужчине и ворует у него морковку, предназначенную для оленя. Потом он несётся к Елене, которая вяжет шаль, хватает уже почти законченный платок и бросает его ей на голову. Моя воспитательница громко ругает проказника, но я замечаю, что на самом деле она вовсе не злится.

На сердце у меня теплеет, когда я вижу их всех, свою семью. Именно они теперь самые родные мне существа. Я, конечно, скучаю по родителям, но со временем острая боль разлуки притупилась до мучительной тоски.

«Пусть духи всегда защищают тебя, – вспоминаю я слова, которые мама повторяла каждый вечер, когда укладывала меня спать. – И пусть тебя ждут великие дела».

Я не знаю, что меня ждёт впереди, но по крайней мере пока мне удалось найти новую семью, основанную хоть и не на кровном родстве, но на любви, дружбе и уважении. Я крепко прижимаю к себе мамину шаль. Думаю, она гордилась бы мной, думаю, она была бы счастлива, что я обрела новый дом.

Ветерок снова кружит вокруг меня, поднимая над землёй. На этот раз я его не упрекаю и не гоню, а позволяю унести меня высоко в небо и оттуда смотрю на свою семью. Душа моя парит.

Я дома.

Мирная сцена в деревне рассыпается на части. Лес охвачен хаосом. Ветер, огонь, дым. Земля дрожит под ногами.

Мне двенадцать. Агнарру – четырнадцать. Он лежит на земле, истекая кровью.

Я смотрю на него, и внутри у меня борются противоречивые чувства. Оставить его здесь? Вернуться к семье? И чем дольше я тут стою, тем больше рискую не вернуться назад. Огонь разбушевался, и меня может отрезать от своих.

Я разворачиваюсь, но сначала снова смотрю в лицо юноши – бледное, искажённое болью, с дрожащими веками. С губ его срывается тихий стон. Он без сознания, а вокруг нет никого, кто мог бы ему помочь.

Только я.

Мамины слова снова звучат у меня в голове: «Пусть тебя ждут великие дела».

Я не знаю, великое ли это дело. Может быть, это глупый или злой мальчик. Может, я совершаю большую ошибку.

Но потом я вспоминаю, как лежала в хижине в тот день, когда убили моих родителей. Как мне было страшно, как одиноко. Если бы меня не нашли, я бы не выжила.

Совсем незнакомые люди обнаружили и спасли меня.

И я спасу этого мальчика.

Я зову Ветерок. Дух воздуха тут же прилетает и принимает нас с Агнарром в свои прохладные объятия. Когда он уносит нас, я хочу только убедиться, что юноша благополучно доберётся до своих соплеменников.

Я не знаю, ждут ли меня великие дела.

Но это я сделаю.

Надеюсь, мама бы гордилась мной.

Вечером я проснулась в пещере. Буря утихла, и садящееся солнце рисовало свои последние картины перед тем, как скрыться за горизонтом. Я села, чувствуя головокружение, и осмотрела себя в поисках травм. Но духи защитили меня.

А может быть, даже говорили со мной во сне.

Осматривая пещеру, я размышляла над тем, что мне приснилось. Небольшой холмик пепла на месте костра ещё дымился, и я почувствовала сильный голод. Чутьё подсказывало, что такой сон привиделся мне неспроста, что фрагменты прошлого могут быть частями головоломки, которые надо сложить вместе, чтобы определить своё будущее.

Я задумалась над назиданием старейшины: «Искать мира, когда это возможно. Любить, даже когда легче ненавидеть».

Вспомнила, как Агнарр лежал на земле в лесу и как я призвала на помощь Ветерок.

Поступок, совершённый из сострадания и оказавшийся настолько действенным, что смог изменить ход жизни.

«Пусть тебя ждут великие дела».

– Идуна!

Вздрогнув от неожиданности, я подняла глаза. К моему удивлению, я была уже не одна.

Вокруг толпились горные тролли.

Они нашли меня.

Бульда подскочила ко мне, внимательно проверяя, не поранилась ли я. Дед Пабби угрюмо смотрел на меня.

– Проснулась, – сказал он.

Я в растерянности сморщилась:

– Что вы здесь делаете? Как вы нашли меня?

– У троллей свои пути.

– У тебя ничего не болит, дорогая? – поинтересовалась Бульда, хватая мою руку и обнюхивая её. – Для человека сейчас слишком холодно в горах, даже в пещере. А где же твой муж, милый Агнарр? Он знает, что ты здесь?

– А дочки уже родились? – полюбопытствовала молодая тролльчиха.

От их вопросов у меня заныло сердце. Муж, дочери...

– Он мне не муж, и нет у меня никаких дочерей, – устало объяснила я. – Агнарр женится на принцессе из другого королевства. Она родит ему дочерей, а не я.

– Но видения говорят...

– Значит, видения ошибаются. – Я подошла к ближайшему камню и смахнула с него снег, чтобы сесть на жёсткую и холодную поверхность. – Брак Агнарра должен стать политическим союзом ради блага народа, а я не королевского рода.

– Глупости! – с презрением выпалила Бульда. – Что такое «принцесса»? Просто титул, получаемый при рождении только потому, что дальние предки хорошо владели мечом. Кровь в жилах одинакова и у богатой наследницы, и у простолюдинки. А благо народа совсем из другой песни.

– Скажите это совету Эренделла, – пробормотала я. – Они настаивают, чтобы Агнарр укрепил государство с помощью женитьбы.

– А разве ты не принесёшь пользы королевству? – не унималась Бульда.

Я хотела возразить, но задумалась. Действительно, за годы, проведённые в Эренделле, я изобрела подвижные крылья для ветряных мельниц, чтобы помочь фермерам повысить производство муки и лучше кормить свои семьи; читала детям сказки; пекла хлеб для немощных. Хоть это и не великие государственные деяния, всё же мои поступки меняли жизнь людей к лучшему. Объединяли граждан, давали им чувство защищённости, заботу, любовь, уважение.

Но этого было недостаточно.

Я грустно покачала головой.

– Они хотят создать союз между двумя народами.

– А разве ваш брак не будет способствовать тому же? – вдруг спросил Дед Пабби, многозначительно глядя на меня. – Я знаю, откуда ты, Идуна, и как ты спасла Агнарра. Ты уберегла от смерти врага, движимая любовью. Неужели ты думаешь, что духи этого не знают?

Я уставилась на него, онемев от удивления. А ведь он был прав. Я сделала так из любви к ближнему, ещё не полюбив самого Агнарра. В ту минуту в лесу мы были не нортулдра и принц Эренделла, а просто два человека, которые нуждались друг в друге.

Мы заключили наш собственный союз.

И хотя духи в тот день разгневались и в ярости носились по лесу, Ветерок всё же не отказался помочь мне. Это ведь что-то значит?

– К тому же, пускай северное сияние об этом и умалчивает, – добавила Бульда, – парень явно без ума от тебя. Правда, ему не помешала бы женская рука. Ну что это за жиденькие усики!

Я невольно захихикала.

Дед Пабби снова остановил на мне взгляд, добрый и понимающий.

– Идуна, не стоит недооценивать себя. Ты вышла из народа солнца и больше чем достойна принца Эренделла. – Он улыбнулся, и морщины в углах глаз углубились. – Ты спасла ему жизнь, завоевала его сердце. Осталось только принять его руку.

Я оглядела толпу троллей, и слёзы покатились у меня по щекам.

– Знаете, что интересно? – сказала я. – Я пришла сюда, чтобы попросить о забвении. А вы вместо этого помогли мне вспомнить. – Я сделала вдох. – Спасибо.

– Не стоит благодарности, – улыбнулся Дед Пабби. – А теперь иди, Идуна. Возвращайся в Эренделл и забудь про советников. Агнарр – единственный, с кем стоит считаться.

– И заставь его отрастить усы! – добавила Бульда. – Передай ему от меня, что с ними он будет выглядеть неотразимо!

И тролли снова превратились в камни и покатились в долину. Я проводила их взглядом, и внутри у меня потеплело, несмотря на мороз. Я испытывала головокружительное, всепоглощающее счастье.

До этого времени я жила в страхе, не зная точно, кто я на самом деле. Но теперь поняла то, что гораздо важнее, – кем я могу стать.

Был только один способ побороть этот страх навсегда.

Чтобы принести Эренделлу мир, нам не нужна армия. Нам нужна только любовь.

А что может быть крепче, чем моя любовь к Агнарру?

Я чуть не бежала вниз по склону, к подножию горы, где снег уже почти растаял и остались только маленькие белые островки. Восторженное воодушевление несло меня как на крыльях, и трудно было поверить, что на пути туда я чуть не замёрзла до смерти.

Когда я подошла к городу, то оглядела холмистую местность и улыбнулась мельницам, удовлетворённо машущим крыльями на утреннем ветерке. Теперь их было очень много – каждый фермер спешил обзавестись этим новшеством. А муки в том году намололи так много, что мы смогли отправить часть её на кораблях в соседние королевства, которым повезло меньше.

– Идуна! – окликнул меня один фермер и помахал рукой. Я с большой радостью помахала в ответ.

– Здравствуйте, господин Хансен! – поприветствовала я его. – Как дела?

– Отлично! – похвастался он. – Моя ферма никогда ещё не производила столько муки. И теперь, когда не нужно использовать лошадей для тяжёлой работы на мельнице, мы начали их разводить. Скоро у нас будет целая конюшня жеребят на продажу.

В это время белый жеребёнок на тоненьких ножках как раз пронёсся по полю по направлению ко мне. Я засмеялась, когда он остановился около меня, нюхая мне руку. К счастью, я подготовилась к путешествию, а потому в сумке у меня нашлась морковка.

– Держи, малыш, – сказала я и ласково погладила его. Он захрупал угощением, и я взглянула на фермера: – Как его зовут?

– Мы зовём его Красавчик, – ответил фермер.

– Он и правда очень красивый, – согласилась я. – Я бы хотела купить его. У меня никогда не было своего коня. Может, уже пора завести?

– Идуна, возьми его просто так! – воскликнул господин Хансен. – После всего, что ты для нас сделала, было бы чёрной неблагодарностью брать с тебя деньги.

Я улыбнулась. Приятно слышать такие слова.

– Спасибо. – Я опустилась на колено перед малышом, который уже обнюхивал мою сумку, ища другую морковку. – Скоро увидимся, Красавчик, – прошептала я. – Обещаю, что морковки будет вдоволь.

Я встала и, невероятно довольная, преисполненная гордостью, направилась вниз по холму к городу. Как сказали тролли: что такое «принцесса»? Девушка, которой посчастливилось родиться в королевской семье. А я ковала своё счастье много лет и достойна удачи.

Агнарр ясно дал понять, что не хочет жениться на Руне. Он только пытался поступить правильно, выполнить долг короля. Теперь я должна доказать ему, что вместе мы принесём больше пользы стране, надо только посмотреть на общее благо иначе. Убедить совет будет сложнее. Но наша любовь может свернуть горы. Наверняка мы сумеем привлечь на свою сторону несколько мудрых голов.

А король Николас и его дочь пускай отправляются домой.

Кстати, о Николасе... Я остановилась, осознав, что нахожусь недалеко от лагеря гостей из Вассара, разбитого под стенами города, – красочные шатры с развевающимися над ними флагами соседнего королевства усыпали поляну. Король Николас отказался от предложения Петерссена разместиться с войском в городе, объяснив, что солдаты предпочитают располагаться в привычных походных условиях на природе. Сейчас лагерь пустовал – большинство его обитателей, вероятно, ходили в патрулях, чтобы предотвратить новые нападения на Эренделл.

Я нахмурилась. В моём плане было одно уязвимое место: если Агнарр решит жениться на мне, то он должен будет публично отказать Руне. Король Николас оскорбится и, возможно, отзовёт свои патрули. Не приведёт ли это к более частым нападениям? Если да, то мы подвергаем жителей Эренделла большой опасности. Нам так повезло, что соседнее королевство предложило помощь своей армии, когда над нами нависла угроза...

Повезло. Или...

Я задумалась, и внезапно в голове у меня зародилось тревожное подозрение. Оглядев лагерь, я обратила особое внимание на верёвки по периметру, на которых сушились плащи солдат Вассара... совсем как в лагере Эренделла в тот судьбоносный день в Зачарованном лесу.

Я тряхнула головой. Не может быть. Это совершенно дикая идея. К тому же опасная.

Но потом...

Я стиснула зубы и на цыпочках подобралась к верёвке.

– Во имя Эренделла, – шепнула я себе.

– Ваше высочество! Вас ждут, а вы ещё даже не одеты. – Кай неодобрительно покачал головой. – Уже почти полдень!

Я застонал и натянул одеяло на голову, желая, чтобы управляющий замком ушёл. Мне ничуть не хотелось в тот день встречаться с членами совета, так же как и с жителями, которые придут с жалобами. Не говоря уже о том, чтобы смотреть в самодовольное лицо короля Николаса и отмахиваться от его очередных попыток навязать мне свою дочь.

С тех пор как я узнал от Кая и Герды, что нет закона, обязывающего меня вступать в брак с принцессой, я пытался придумать способ сплавить Руну с её отцом домой. А когда они не будут мешать, я смогу отстаивать своё решение жениться на Идуне. Что будет особенно сложно, учитывая её исчезновение.

Никто не видел её с самого дня взрыва. Хуже того, король Николас упорно не понимал намёков и не собирался никуда уезжать. Наоборот, он надёжно обосновался здесь, отправив своих солдат в патрули по городу и расставив охрану вокруг замка. А Петерссен охотно позволял ему своевольничать, считая, что так обеспечивает безопасность Эренделла, и не переставал напоминать мне, что это наиважнейшая задача.

Иными словами, моя личная жизнь может подождать.

– Ваше высочество...

– Встаю, встаю! – проворчал я, с трудом выбираясь из кровати. Кай помог мне надеть зелёный костюм и причесать растрёпанные со сна волосы. Обычно я отказывался от помощи, но сегодня у меня не было сил сопротивляться.

– Ваше высочество сегодня в дурном настроении, – будничным тоном заметил Кай, однако смотрел на меня с пониманием. Он проводил меня к зеркалу, усадил на стул перед ним и стал причёсывать.

Я вздохнул:

– Благодаря королю Николасу Эренделл стал похож на тюрьму. Ты знаешь, что он отменил даже празднование Йоля [Йоль – ежегодный праздник зимнего солнцестояния у языческих германских народов]?

– Да. Жаль, мне очень нравится эта традиция, – вежливо согласился Кай, намазывая мне волосы липкой помадой, чтобы пригладить непослушные пряди. – Но если это ради безопасности Эренделла, то, думаю, всё к лучшему.

– Наверное, – пробормотал я. Мне до тошноты надоела эта фраза. Не то чтобы я не заботился о благе королевства, просто бурная деятельность короля Николаса вызывала резкую неприязнь...

Тут Герда так внезапно ворвалась в комнату, что я подпрыгнул на стуле, а Кай даже уронил расчёску.

– Послушай, Герда, – недовольно буркнул он, – нужно стучать, прежде чем...

– Она вернулась! – перебила его дворцовая распорядительница, улыбаясь до ушей.

Я вскочил, опрокинув стул.

– Кто? – спросил я, затаив дыхание. Но уже знал, чьё возвращение могло так обрадовать Герду.

Глаза её сияли от восторга.

– Идуна, – объяснила она, прижимая руки к груди. – Она здесь, в Главном зале. Я видела её среди просителей.

Сердце у меня громко застучало. Кай потянулся за расчёской, но я отвёл его руку:

– Достаточно. Мне нужно идти! – И кинулся к двери.

У порога я обернулся и увидел, что Кай и Герда обмениваются умилёнными взглядами. На душе потеплело. Благодаря им у меня появился шанс стать счастливым. От волнения перехватило горло.

– Спасибо вам, – просто произнёс я, хотя хотелось сказать гораздо больше.

Герда замахала на меня руками:

– Вы ещё здесь? Отправляйтесь к нашей девочке!

– И на этот раз, – с ослепительной улыбкой проговорил Кай, – никуда её не отпускайте.

Я вихрем вылетел из своей комнаты и помчался по коридору, затем вниз по лестнице в сторону Главного зала, где должен был состояться приём граждан. К моему прибытию около двери уже выстроилась очередь. И неудивительно, подумал я, учитывая участившиеся нападения. Интересно, знают ли эти люди о взрыве на балу? Вообще новости распространяются в нашем королевстве быстро.

– Какие мерзавцы! – жаловалась королю Николасу невысокая худая женщина в сером платье с вышивкой, когда я пробирался к помосту, осматривая толпу в поисках Идуны. Женщина бросила полусъеденный кочан капусты регенту. – Они не остановятся ни перед какой низостью. Вломились в мой дом! Сгрызли половину моего огорода!

– Ужасно, ужасно! – воскликнул король Николас. Он, очевидно, чувствовал себя на своём месте рядом с Петерссеном, а его дочь стояла тут же, покорная, как всегда. – Что и говорить, нортулдры известны своим пристрастием к воровству овощей!

– Как и кролики, – с усталым видом вставил Петерссен. – Кстати говоря, госпожа Ниллсон, вы точно видели, что это были нортулдры?

– Да нет! – выпалила женщина. – Но кто же ещё? Они снуют повсюду. Я боюсь даже спать ночью – вдруг они убьют меня во сне?

– А мои овцы теперь стали розовыми! – крикнул пастух Аксель из угла. Он держал на руках ярко выкрашенного ягнёнка. – Можете вы себе представить? Когда-нибудь закончится эта напасть?

Вперёд выступил Гуннар, сложив руки на груди.

– Забудьте об овцах и овощах. Мы хотим знать о взрыве, – заявил он. – Что вы сделали, чтобы найти злоумышленников? Как вы остановите их? Если правительство не может защитить даже замок, как мы можем доверять ему нашу безопасность?

По толпе прокатился ропот согласия. Все сразу заговорили. Я заметил, что король Николас слегка ухмыльнулся своему охраннику. Он казался слишком довольным для человека, который взял на себя заботу о защите чужого замка.

Я взошёл на помост, повернулся к присутствующим и как можно громче скомандовал:

– Тишина! Я не потерплю базара в своём замке! Если вы не можете вести себя уважительно, то я распущу собрание.

Толпа немного пороптала, но в итоге успокоилась. Петерссен ободряюще кивнул мне. Я прочистил горло и продолжил:

– Итак, кто из вас видел человека или группу людей, совершающих эти преступления? – спросил я, продолжая оглядывать зал в поисках Идуны. Где же она? – Есть ли у кого-то разумные предположения, кто может стоять за ними? – Я поднял руку, чтобы остановить новые выкрики. – Мне нужны факты. Рассказы из первых уст. Я не желаю выслушивать басни про чудовищ под детскими кроватями. Мне нужно трезвое объяснение.

Я ждал. Все растерянно переглядывались, но никто не брал слово. И вдруг из дальнего конца зала раздался звонкий голос:

– У меня есть факты!

На всех лицах – и на моём в том числе – отразилось удивление, когда из толпы вышла Идуна. Она была в простом шерстяном платье, часть красивых блестящих волос заплетена в косу, другая каскадом струилась по спине. Идуна пробралась вперёд, остановилась перед помостом и начала вытряхивать из сумки на стол какие-то предметы – к моему изумлению, это оказались гвозди, куски металла и какие-то белые гранулы.

– И что всё это значит? – рявкнул король Николас. – Здесь королевский замок, милочка, а не мусорная свалка!

– Вы просили доказательства преступных действий, – объяснила Идуна. – Так вот, я нашла составляющие, из которых изготавливают бомбы. Наверняка те же, которые использовались для бомбы, сработавшей на балу.

Король Николас нахмурился и внезапно потерял всю свою уверенность.

– Что я вам говорил? – Он повернулся к толпе: – Вот почему вам нужна сильная армия, чтобы защищать Эренделл! Нортулдры ни перед чем не остановятся, чтобы разрушить ваше королевство!

Идуна остановила на нём взгляд. В её лице читалась хорошо знакомая мне решимость. Что она задумала?

– А я не сказала, что это от нортулдров, – произнесла она.

– Откуда же ещё? – презрительно усмехнулся король Николас. – Все знают, что они уже много месяцев совершают нападения на город!

– А точно ли они? – спокойно сказала Идуна. – Или это кто-то другой? – Она, подняв брови, вопросительно смотрела на короля. – Например, тот, у кого есть личная заинтересованность, чтобы Эренделл прибег к помощи его армии? – Голос у неё был ровный, но глаза сверкали.

– Что ты хочешь сказать, Идуна? – требовательно спросил Петерссен.

Она взглянула на меня.

– Ваше высочество, я нашла это в палатках солдат Вассара, – объявила Идуна. – Вместе вот с этим. – Она сунула руку в сумку и достала несколько хорошо знакомых всем масок с изображением солнца.

Толпа ахнула. Все одновременно начали говорить. Король Николас посмотрел на маски, затем на Идуну, лицо его побагровело, а в глазах появилось бешенство.

– Что такое? – ответил он. – О чём вы говорите? Кто вообще эта девочка? Какая-то крестьянка? Может, она сама нортулдра и пытается переложить вину со своих людей на наших!

– Достаточно! – крикнул я, подходя к Идуне. Я крепко сжал её руку и почувствовал, что она дрожит. Ей потребовалось собрать всё своё мужество, чтобы подвергнуть себя такому риску.

Но она не побоялась выступить и, возможно, спасла нас всех.

– Не смейте так говорить с Идуной, – заявил я, – или вас отправят под арест до выяснения обстоятельств. Советник Петерссен, пожалуйста, призовите Соренсона с его устройством для выявления лжи. Нам понадобятся его услуги.

– В этом нет необходимости.

Внезапно вперёд вышла Руна. Лицо у неё было бледное, голос дрожал, но она держалась смело и решительно.

– Не нужно затевать следствие, – негромко проговорила она. – Потому что всё, что говорит эта девушка, правда.

По толпе снова пронёсся возглас удивления. Лицо у короля исказилось гневом.

– Что ты говоришь, Руна? – прорычал он. – Моя дочь не в себе...

– Я не разделяю твой замысел, отец, – возразила Руна, – и не собираюсь лгать. Ты не доверяешь мне и не дал возможности завоевать расположение принца своими достоинствами. Тебе понадобилась страховка – создать впечатление слабости Эренделла, чтобы ты на этом фоне выглядел сильным и навязал свою помощь. На самом деле им требуется защита от тебя. – Она печально взглянула на меня: – Приношу свои извинения, Агнарр. Я не должна была участвовать в этом обмане. Но в поисках жениха я встречала таких ужасных мужчин – жадных, одержимых властью, – и считала, что хитрость – обычный способ достичь желаемого. – Она вздохнула: – Но потом я встретила вас, и вы оказались очень достойным человеком. И я подумала – понадеялась, – что, может быть, у нас что-нибудь получится, что коварные действия моего отца приведут к хорошему результату. – Она стыдливо опустила голову. – Но теперь я прозрела и знаю: вы достойны счастья и потому должны жениться на той, кого любите. Так же как и я должна найти свою любовь.

Король Николас совсем обезумел от бешенства.

– Ах ты предательница! – Он бросился к дочери, но стража Эренделла быстро преградила ему дорогу.

– Уведите его, – приказал я.

Стражники потащили зарвавшегося гостя к выходу, а жители свистели и шипели ему вслед.

– Вы без меня пропадёте! – кричал король, пытаясь отбиться от охранников, но тщетно. – Вы совершаете большую ошибку!

Так или иначе, король Николас вскоре удалился.

Я повернулся к Руне, которая словно приросла к месту, выпрямив спину и высоко подняв голову – королевское достоинство до кончиков ногтей. Заметив мой взгляд, она грустно улыбнулась мне:

– Можете так же выставить и меня. Я не стану сопротивляться.

Оставшиеся в зале стражники тут же направились к ней, но я остановил их.

– Нет, – ответил я. – Руна, я не буду заставлять вас платить за преступления отца. Вы пошли против него и рассказали правду. А потому вы свободны. Когда всё успокоится, давайте встретимся снова. – Я понизил голос, чтобы только она могла услышать меня: – На этот раз не как возможные супруги, а как правители наших королевств. Наверняка мы сможем достичь соглашения о торговом союзе, не мутя воду брачными планами.

Руна просияла:

– Уверена, что мы договоримся.

И с этими словами она вышла из тронного зала. Я посмотрел ей вслед, думая о матери. Хотелось надеяться, что теперь, когда отец ей не мешает, Руна сможет найти своё счастье, настоящую любовь.

Я повернулся к жителям Эренделла, с увлечением и изумлением наблюдавшим за этой сценой. Как только они выйдут из замка, новости тут же разнесутся по всему королевству.

– Всем большое спасибо за терпение, – сказал я. – Мы продолжим разбираться с новыми обстоятельствами. Но, полагаю, можно сказать, что нам больше не нужно бояться людей в масках.

– А как насчёт розовых овец? – выкрикнул Аксель, поднимая над головой ягнёнка.

Я испустил досадливый вздох.

– Давайте отложим этот вопрос до следующей недели.

– Или... – вдруг вмешалась Идуна с шаловливым огоньком в небесно-голубых глазах, – можем ввести в моду розовые шали. Дамы, кто хочет красивый платок необычного цвета?

Вверх взлетели руки почти всех присутствующих в зале женщин. У Акселя загорелись глаза, и он с гордым видом прижал ягнёнка к груди.

– Розовые шали! – крикнул он. – И сиреневые тоже! Принимаю заказы.

Люди с громким гомоном обступили его.

Идуна ликовала.

Я смотрел на неё, и сердце выпрыгивало из груди. Она отсутствовала совсем недолго, но я смертельно соскучился. И больше я её ни за что никуда не отпущу.

– Нужно поговорить, – шепнул я.

Она кивнула:

– Нужно.

– Библиотека или дерево?

– Дерево. – Она лукаво улыбнулась, словно что-то замышляла.

У меня перехватило дух.

– Прямо сейчас?

Она глянула на Петерссена, который стоял неподалёку и наблюдал за нами, и ответила:

– Нет. Ты нужен здесь. Заканчивай дела, а вечером встретимся. Ровно в восемь. – И, удаляясь, она слегка коснулась моей руки: – Не опаздывай.

– Принц Агнарр! – прозвенел голос Идуны одновременно с боем часов, отсчитывающих восемь ударов.

Я вышел во двор замка и направился к нашему любимому дереву. Это был длинный день с бесконечными заседаниями совета, где решали, как поступить с опозоренным королём Николасом. Но моя голова была занята мыслями об Идуне. Неужели она решила внять моим мольбам и дать мне второй шанс?

Вдруг я застыл на месте.

На дереве её не было.

Она стояла на нашей скамье.

А по сторонам скамьи стояли два оленя.

Пока я как огорошенный хлопал глазами, олень справа от неё нажал рогами на маленький деревянный ящик и выпустил оттуда рой сиреневых бабочек. В то же самое время олень слева выпустил облако кленовых семечек, которые бурой тучкой закружились в воздухе. Идуна подняла голову, приняла гордую позу и чистым голосом обратилась ко мне:

– Принц Эренделла Агнарр! Мой добрый, красивый, бесстрашный возлюбленный... – Бабочки порхали вокруг неё, создавая ореол вокруг головы. Глаза её встретились с моими. – Ты женишься на мне? – уже тихо спросила она.

Я смотрела на неё, не веря своим ушам. Идуна застенчиво улыбнулась и хихикнула. Потом спрыгнула со скамьи, подошла ко мне и достала из кармана какой-то небольшой предмет. Я не сразу понял, что это.

Ложка любви. А я-то думал, что потерял её.

– Ты её закончила, – прошептал я.

– Ага. – Она широко улыбнулась. – Правда, мне немного помогли. Кто бы мог подумать, что Олина не только кулинарный гений, но ещё и мастер резьбы по дереву.

Я бросился к ней и крепко обнял. Олени, храпя и фыркая, подошли к нам, но я их отогнал, прижимая Идуну к себе. Она смотрела на меня большими голубыми глазами, в которых я мог утонуть. Но мог и найти себя.

– Я люблю тебя, – прошептал я.

– Я тоже тебя люблю, – ответила она с глубокой нежностью во взгляде. Потом она добавила: – Знаешь, Агнарр, я много думала. Ты был прав с самого начала. Мы любим друг друга – только это важно. Можем пойти на заседание совета и заявить о наших намерениях. Или даже сообщить о них простым людям. Что сможет сделать Петерссен, если все граждане будут на нашей стороне? В королевстве всё решает народ, а не совет. – Она смело мне улыбнулась. – Ты говорил, что наша любовь достойна того, чтобы за неё бороться. Так вот я готова к бою. Я хочу, чтобы ты на мне женился.

Я провёл пальцами по её мягкой щеке.

– Нам не нужно сражаться с советом, – сказал я. – Я определённо могу на тебе жениться.

– Как это? – В глазах у неё мелькнула растерянность. – Я не понимаю.

– Ты не поверишь, но оказалось, что в Эренделле нет такого закона, по которому я обязан жениться на принцессе. – Я широко улыбнулся. – Благодари за это Кая и Герду.

– Правда? – Она удивлённо распахнула глаза. – Нет такого правила?

Я обвил руками её шею и прошептал:

– Нет и не было.

Наши губы встретились. Я ещё крепче привлёк её к себе и, чувствуя каждый изгиб её тела, наслаждался вкусом её губ. На мгновение я оторвался от неё, прижавшись лбом к её лбу.

– Ты точно этого хочешь? – тихо спросил я. – Ты же знаешь, какая суматошная у меня жизнь – а я ещё даже не король.

– Знаю, – торжественно произнесла она. – Я не ищу лёгких путей. Не пойми меня превратно, но иногда мне хочется уговорить тебя сбежать со мной, поселиться где-нибудь на ферме в поле и жить как простые люди. Но ты нужен Эренделлу так же, как и мне. Так что я не против делиться.

– А я думаю, Эренделлу нужна ты, – поправил я её со смехом. – И я тоже не против делиться. Ты самый потрясающий человек на свете, – прошептал я. – Перестанешь ли ты когда-нибудь меня удивлять?

Её голубые глаза заблестели.

– Маловероятно, ваше королевское величество.

– Счастлив слышать это, моя королева.

– Идуна, можно с тобой поговорить?

Голос Петерссена прорезался сквозь туман счастливых мечтаний, которым я предавалась, глядя на королевские сады, меняющие цвет в гаснущем свете ранних сумерек. Агнарра увлекла с собой очередная группа доброжелателей, а я нежилась в лучах нашей любви, перебирая в голове всё, что случилось в последние дни и скрепило её.

Когда на следующий день после моего предложения Агнарр заявил о своём желании совету, вельможи не особенно сопротивлялись. Думаю, они были пристыжены оглаской истории о бездарной попытке свести принца с Руной и о кознях её коварного отца. И когда на следующий день мы объявили народу о помолвке, советники обрадовались такому повороту событий.

– Правительство, может, и витает в облаках, – заявила Хелима, когда мы с Агнарром делились хорошими новостями за чашкой чая в пекарне Хадсона, – но мы-то всё подмечаем. И я могу сказать, что для нашего принца и нашего народа нет никого лучше, чем наша добрая и талантливая Идуна. Маттиас очень бы обрадовался, что его воспитанник составил такую партию.

И Агнарр гордо просиял.

Маттиас – может быть, но лицо Петерссена говорило мне, что не все разделяют подобные настроения.

С нехорошим предчувствием я проследовала за ним в небольшую нишу. Когда мы отошли туда, где нас никто не мог слышать, он повернулся ко мне с угрюмым выражением лица.

– Я искренне рад, что вы с принцем нашли друг друга, – начал Петерссен. – И я знаю, что вы прекрасная пара и ты станешь замечательной королевой. Но, Идуна, я должен тебя предупредить: сейчас больше, чем когда-либо, важно хранить секрет о твоём происхождении, по крайней мере пока.

– Но почему? – спросила я, огорчившись. На самом деле я собиралась сегодня вечером открыться Агнарру. Мне хотелось начать жизнь с ним без всяких тайн, честно и искренне.

Петерссен выглядел обеспокоенным.

– Ты только что обвинила короля Вассара в агрессии против Эренделла, оправдав таким образом нортулдров. Если люди узнают, что ты одна из них, они могут предположить, что вы с Руной сговорились и подбросили доказательства в лагерь вассарцев, чтобы снять подозрения со своего народа и завоевать сердце принца.

Я смотрела на советника, раздавленная его словами. И главное – я понимала, что в его опасениях есть здравый смысл. Но всё равно – почему я должна скрывать эту тайну от Агнарра? Он-то точно не станет подозревать меня в злом умысле.

– Агнарр любит меня, – возразила я. – Он сохранит мой секрет.

– Напрасно ты так уверена, – тихо произнёс Петерссен. – Я не знаю человека, который ненавидел бы тайны больше, чем наш принц. И если правда выйдет наружу – из его ли собственных уст в попытке защитить твою честь или другими способами, – для его правления это будет катастрофа. Если люди узнают, что он по своей воле женился на представительнице враждебного Эренделлу народа, его могут скинуть с трона. Лучше ему ни о чём не знать. Тогда, если что-то произойдёт, он сможет воспользоваться своим неведением как щитом. Вассар больше не опасен, – продолжал Петерссен, – но есть множество других недругов, которые внимательно приглядываются к Эренделлу. Ищут слабые места, сеют семена страха и недовольства, чтобы захватить выгодный торговый путь. Нам нужен сильный король, чья власть никогда не рухнет под ударом неудобных вопросов. Если Эренделл тебе небезразличен, то ты будешь хранить молчание, по крайней мере, ещё какое-то время.

Да, вот она, забота о стране, которая теперь стала и моей обязанностью. Мне придётся скрывать свою тайну не ради себя и даже не ради моих отношений с Агнарром.

Ради Эренделла.

И ради нортулдров тоже.

Став королевой, я получу возможность защищать нортулдров и раз и навсегда положить конец слухам об их мнимом колдовстве и злых происках. И если туман когда-нибудь рассеется, моя семья сможет спокойно выйти из леса и сохранить свои земли в неприкосновенности.

Сейчас мой голос может показаться тихим. Но он будет настойчивым, убедительным и сильным. Даже могучим.

– Идуна! Иди сюда!

Я повернула голову и встретилась глазами с Агнарром, который звал меня присоединиться к поздравителям. Рядом с ним, счастливо улыбаясь, стояла госпожа Блоджет с неправдоподобно огромной плиткой шоколада в руках. Я улыбнулась им, помахала и снова обернулась к Петерссену.

– Хорошо, – сказала я, поднимая голову и стараясь сдержать дрожь в голосе. – Я сделаю, как вы просите. По крайней мере, пока я ничего ему не скажу. Но однажды я поведаю ему мою историю. Рано или поздно Агнарр узнает правду.

И, не ожидая ответа, я вернулась на торжество. Спина прямая, голова высоко поднята. Достойная будущая королева Эренделла.

Смирись, спрячь чувства. Не показывай свой страх.

Я смотрела на себя в зеркало, когда Герда надевала мне на голову усыпанную драгоценными камнями серебряную корону. Я ещё не была королевой, но по эренделльской свадебной традиции мне полагалось это украшение, а также переливающееся платье со шлейфом, зауженное в талии и с пышной юбкой, похожей на облако.

Мне, Идуне, сироте, родившейся в племени нортулдров. Которая скоро станет королевой Эренделла.

Волшебные сказки, которые я читала в детстве, теперь становились реальностью.

Разве можно было такое представить?

– Готова, дорогая? – спросила Герда, сияя глазами. – Думаю, пора.

Я сделала глубокий вдох, сердце громко застучало, и Герда повела меня в капеллу в замке. Зал был набит народом, но вместо того, чтобы пригласить почётных гостей из соседних королевств, мы позвали на церемонию всех жителей города. Когда мы вошли, все разразились радостными криками, и я зарделась от смущения.

Заиграла торжественная музыка, и я двинулась по проходу. В конце его стоял Агнарр в парадной военной форме Эренделла с жёлтыми эполетами и сверкающими медалями. Он наконец-то отрастил усы, которые и правда делали его неотразимым. Бульде бы понравилось.

Но сердце у меня бешено стучало вовсе не из- за его костюма или нового образа, а из-за нервной улыбки на его лице.

– Привет, – прошептала я и встала рядом с ним.

– И тебе привет, – тоже шёпотом ответил он. – Выглядишь сногсшибательно, Идуна.

Я засияла.

– Ты тоже принарядился.

Щёки у него порозовели, и он предложил мне Руку.

– Готова? – мягко спросил он.

Я заглянула в его глаза, и сердце моё переполнилось счастьем.

Ни сомнений. Ни страха.

Только любовь.

– Ещё как, – улыбнулась я.

Свадебный банкет состоялся на улицах Эренделла. Музыканты играли весёлые мелодии, и мы танцевали все танцы на свете, включая «танец оленя, который очень хочет по нужде, но не может выйти из бального зала», который вызвал у гостей бурный восторг. Все вдоволь насладились изысканными угощениями, включая традиционный миндальный торт в виде пирамиды с сыром, сливками и сиропом. На вершину башни госпожа Блоджет поставила две шоколадные фигуры, символизирующие меня и Агнарра.

Улыбки сходили с наших уст, только когда мы целовались. Мы были так смехотворно счастливы, что можно наконец-то обниматься на виду у всех и не бояться быть пойманными. После стольких лет, когда нам приходилось смотреть друг на друга украдкой и скрывать наши чувства, мы наконец обрели возможность вместе появляться на публике как законная пара.

Агнарр пригласил меня на очередной танец.

– Ты такая красивая, – сказал он уже, наверное, в пятнадцатый раз.

Я чувствовала устремлённые на нас восторженные взгляды, но не отрывала глаз от своего принца... своего мужа.

– Кажется, ты это уже говорил, – пошутила я.

– Тебе надоело это слушать?

– Нисколько, ваше высочество.

– Хорошо. Потому что я буду говорить тебе об этом каждый день... Ваше высочество, – добавил он, лукаво блеснув глазами.

Я с притворным недовольством фыркнула.

– Ты собираешься теперь всё время звать меня так?

– Обязательно, – пообещал он. – Но только чтобы отплатить тебе за все те годы, когда ты звала меня так же.

Я театрально ахнула.

– Я создала монстра.

– Нет. – Взгляд его стал нежным. – Ты создала короля.

Он приложил ладони к моему лицу и посмотрел на меня своими зелёными глазами, от взгляда которых я никогда не устану.

– Я бы ни за что не справился со своей ролью без тебя, Идуна, – прошептал он. – Скоро ты станешь королевой Эренделла. И я хочу, чтобы ты правила вместе со мной. На равных. Плечо к плечу.

– Я люблю тебя, – шепнула я в ответ, ошеломлённая его словами. Надо же – я не только жена, но и королева. Я долго готовилась к этому мгновению, но теперь, когда мои мечты осуществились, всё это казалось прекрасным сном.

К нам подбежала Олина, оживлённо хлопая в ладоши.

– Чего вы ждёте, ваше высочество? – спросила она, сияя глазами. – Пора гадать на торте!

Я застенчиво улыбнулась Агнарру, вспоминая, как повариха объясняла мне свадебную традицию Эренделла. Вместе мы должны поднять верхушку торта; сколько слоёв прилипнет к ней, столько у нас будет детей.

– Готова? – подмигнув мне, спросил Агнарр.

Я внезапно заволновалась и захихикала.

– Думаю, да.

На глазах у задержавших дыхание жителей Эренделла мы вдвоём подняли верхний корж торта.

К нему прилипли два нижних уровня. Толпа восторженно закричала и разразилась аплодисментами. Олина, хлопая в ладоши, запрыгала на месте. Кай и Герда радостно обняли друг друга. Мне даже показалось, что Герда прослезилась.

– Два коржа! – объявила Олина. – Это означает, что у них будет два благословенных королевских отпрыска!

Я повернулась к Агнарру и тихо, только для него, произнесла:

– Ух ты. Похоже, что Дед Пабби был прав.

Он кивнул, уже с видом гордого отца.

– Двое детей, – со счастливым изумлением произнёс он.

– Две дочери, – с улыбкой поправила я его.

И в этот миг я почему-то была уверена, что так и будет.

– Господа, позвольте вам представить принцессу Эренделла Эльзу!

Рёв толпы был почти оглушающим. Я вышла на балкон, держа на руках новорождённую дочь, одетую в мягкую ночную рубашечку, сочетавшуюся с её кристально-голубыми глазками. Я знала, что люди ждали её появления на свет почти с таким же нетерпением, как и я.

Агнарр стоял рядом со мной, обняв меня за талию. Он улыбнулся мне с обожанием и спросил:

– Готова?

Я кивнула и протянула дочь Агнарру. Он неуклюже взял её – мы оба ещё только привыкали держать на руках младенца, – но потом уверенно поднял, чтобы показать народу.

– Да здравствует принцесса! – воскликнул торговец цветами Гуннар.

Все засмеялись и стали выкрикивать приветствия. Люди выражали радость так громко и бурно, что напугали маленькую Эльзу – она громко заплакала и начала трясти крошечными кулачками. Я быстро забрала её у Агнарра и с удивлением почувствовала, что она похолодела как лёд. Меня охватило беспокойство: неужели малышка заболела?

– Я отнесу её внутрь, – сказала я.

Агнарр кивнул, поцеловал меня в лоб и обратился к толпе:

– Прошу всех угощаться. Оркестр, музыку!

Музыканты грянули весёлую песню, и люди ринулись к палаткам с едой и напитками. Некоторые начали танцевать. Все восторженно болтали о маленькой принцессе, её милой матери и любящем отце – превосходной королевской семье Эренделла.

Но я уже полностью сосредоточилась на ребёнке и стала заворачивать Эльзу в свою шаль. Она залилась почти безутешным плачем. Не зная, что делать, я бережно положила её в кроватку и, чтобы отвлечь, запустила крутящееся кольцо с подвесками в виде симпатичных белых звёздочек, которое смастерила Герда.

Эльза стала следить глазками за вертящимися звёздами. Какое-то время она смотрела на них, как заворожённая, и плач стал утихать. Я с облегчением вздохнула. Но когда игрушка стала замедляться, малышка снова рассердилась, гневно сморщила личико и протянула вверх ручку, словно хотела снова раскрутить кольцо.

К моему изумлению, от её пальчиков отделились какие-то ледяные струи и ударили в игрушку.

Что это такое?

Кольцо снова стало крутиться, но словно покрылось льдом. Я коснулась его дрожащей рукой. Да, действительно, холодное как лёд.

Эльза засмеялась, теперь совершенно довольная. Сердце у меня понеслось вскачь. Неужели она и правда испустила лёд из пальцев? Это невозможно!

Если только это не...

Волшебство.

– Как вы, мои девочки? – спросил Агнарр, выходя с балкона, и вдруг остановился, наверное, увидев ужас на моём лице. – Что случилось? Эльза здорова?

Я набрала в грудь воздуха.

– Смотри. – Я остановила вертящееся кольцо и стала ждать, что будет дальше.

Эльза смотрела на игрушку и недовольно морщила носик. Потом снова подняла ручки и выпустила из пальцев ледяную струю. Кольцо стало вращаться.

Я взглянула на Агнарра. Глаза у него были как блюдца.

– Как такое возможно? – прошептал он.

– Не знаю, – растерянно ответила я. Конечно, девочка была наполовину нортулдрой, но, вопреки распространённым представлениям, мы не владеем магией.

А Эльза каким-то образом получила этот дар.

Агнарр оцепенел, словно и сам замёрз. Я почти слышала, как мысли носятся в его голове. Неужели даже спустя столько лет его не покинул внушённый отцом страх перед колдовством?

Раздражённая этой догадкой, я вынула Эльзу из кроватки, подошла к Агнарру и протянула ему дочь.

– Взгляни на неё, Агнарр, – не предполагающим возражений голосом произнесла я. – Это наша дочь. Мы произвели её на свет, ты и я. Какими бы способностями она ни обладала, они происходят от любви, а значит, это дар, а не проклятие.

Агнарр молчал, и сердце у меня бешено забилось. Потом, весь дрожа, он взглянул на Эльзу.

– Я знаю, – тихо ответил он. – Но что скажут люди, когда об этом станет известно? Ведь они, в отличие от меня, не научились у тебя, что не надо бояться неизвестного и опасаться колдовства.

– Они скажут, что это удивительный ребёнок, – как можно твёрже возразила я. – И, может быть, с её помощью они наконец преодолеют свои страхи. – Я вздохнула: – Агнарр, настоящим врагом Эренделла всегда был страх. Будем надеяться, что, увидев, как их прекрасная принцесса использует волшебство во благо, они наконец перестанут бояться.

Агнарр немного поколебался, но потом всё же протянул руку и нежно погладил белый пушок на макушке дочери. Она смотрела широко раскрытыми голубыми глазками на папу и весело улыбалась.

Агнарр растрогался. Он взял у меня ребёнка и крепко прижал к груди. Эльза приникла к нему и довольно загулила, когда он стал гладить её по головке.

Я с умилением глядела на них, надеясь, что всё обошлось.

Потом Агнарр повернулся ко мне.

– Послушай, – серьёзно проговорил он, – нам нужно быть осторожными. Пока мы не поняли природу и силу её дара, давай сохраним его в тайне. Для безопасности Эльзы.

Я медленно кивнула, хотя сердце снова сжалось. Он прав, и я сделаю что угодно, чтобы защитить нашу дочь.

Но как я перенесу очередной секрет?

Особенно такой важный.

– И все поженились?

Агнарр весело улыбнулся мне и покашлял, сообщая девочкам о нашем присутствии. Дочери перед сном играли в ночных рубашках на полу. Их отец вышел на середину комнаты.

– Во что играете? – спросил он, оглядывая небольшие сугробы и фигурки изо льда, которые сотворила Эльза. Анна всегда упрашивала старшую сестру сделать каток, или снеговика, или что-нибудь ещё, и иногда проявляла капризную настойчивость, свойственную пятилетнему ребёнку. Но Эльза, к её чести, всегда ей угождала. Она любила порадовать младшую сестрёнку.

Конечно, мы разрешали ей использовать свои способности только в замке, когда не было посетителей. Даже по прошествии восьми лет Агнарр пребывал в твёрдой уверенности, что мы должны держать дар Эльзы в тайне – и я его понимала, хотя меня это и расстраивало. Мне не нравилось, что дочери придётся расти, скрывая свой удивительный талант. Я-то знала, каково это – не иметь возможности быть собой.

Хорошо хоть, что она души не чаяла в своей сестре.

– В Зачарованный лес! – воскликнула Анна со своим обычным восторгом. Хотя она и не владела магией, как Эльза, но уникальность её характера заключалась в неуёмной энергии, неутолимой любознательности и ничем не омрачаемой весёлости. В противоположность ей Эльза всегда была осторожным и благоразумным ребёнком, порой даже слишком. Этим она пошла в отца, который с возрастом тоже стал очень осмотрительным, а вот Анна напоминала меня в детстве.

Девочки различались, как зима и лето, но были невероятно близки.

– Это не похоже на Зачарованный лес, который я видел, – поддразнил дочерей Агнарр, садясь на кровать. Дети тут же заинтересовались его словами.

– А ты его видел? – спросила Анна, в изумлении поднимая на отца глаза.

Я насторожилась и нахмурилась. Агнарр любил рассказывать девочкам сказки перед сном, но мне казалось, что посвящать их в историю битвы у плотины преждевременно. Они были ещё так малы, особенно Анна.

– Думаешь, им надо об этом знать? – спросила я Агнарра, бросив ему озабоченный взгляд.

Он слегка кивнул мне:

– Уже пора.

Я вздохнула. Наверное, он прав: это страница нашего прошлого, какой бы болезненной для меня она ни была. Рано или поздно наши дочери услышат о Зачарованном лесе – не от нас, так от других людей. Так пусть лучше узнают о тех событиях от своего отца, бывшего их непосредственным участником.

По крайней мере отчасти.

Мы с девочками уселись на кровать. Анна склонилась к сестре и что-то прошептала ей на ухо. Как это похоже на малышку – она, видимо, уже забыла о Зачарованном лесе.

Агнарр поднял брови:

– Так вы хотите послушать историю?

Я чуть не засмеялась: обе девочки тут же закрыли рты.

– Далеко-далеко на севере, – начал их отец, – на самом краю обитаемого мира...

И он завёл рассказ тихим, но выразительным голосом, а обе девочки ловили каждое его слово, широко распахнув глаза. Я откинулась на кровати, закрыла глаза и тоже постаралась сосредоточиться на повествовании, но вскоре внутри меня завертелся знакомый вихрь, воскрешая давние, почти забытые воспоминания.

Мы с Агнарром уже много лет не говорили о лесе и ещё дольше не путешествовали к туманной стене. Теперь, когда у нас на плечах лежали заботы по управлению королевством и воспитанию дочерей, мы лишь каждые полгода отправляли к куполу отряд солдат, но они всегда возвращались с одним и тем же ответом.

Туман не рассеялся.

Очнувшись от задумчивости, я услышала, что Агнарр уже заканчивает историю.

– И кто-то спас меня, – объяснял он. – Мне сказали, что духи потом исчезли и непроницаемый туман опустился на лес, заперев тех, кто остался внутри. Пройти сквозь эту стену невозможно ни с какой стороны. – Он торжественно взглянул на девочек. – В тот вечер я вернулся домой королём Эренделла.

Я улыбнулась этому преувеличению, вспоминая те годы, когда он был наследным принцем, ещё не коронованным, скучал на бесконечных заседаниях совета и при каждом удобном случае сбегал во двор к нашему дереву. Но ради стройного рассказа эти подробности можно было и пропустить.

– Здоровски, папа, вот так приключения! – воскликнула Анна. – Спасибо твоему загадочному спасителю. – Она рухнула на кровать, в притворном обмороке уронив голову мне на колени. Я невольно улыбнулась. Если бы она знала...

Агнарр серьёзно ответил:

– Жаль, но мне неизвестно, кто это был.

Я перестала улыбаться.

Если бы он знал...

У меня заныло сердце. Прошло столько лет – мы жили в счастливом браке, у нас две замечательные дочки, процветающее королевство. А я так и не нашла подходящего случая, чтобы рассказать ему обо всём, помня, как Петерссен отвёл меня в сторонку и горячо посоветовал сохранить свой секрет.

Я стала собираться с силами. Возможно, сегодня ночью, когда мы уложим девочек спать, я наконец поведаю Агнарру свою тайну.

– А что случилось с духами? И кто сейчас живёт в лесу? – с весьма встревоженным видом спросила Эльза. Я вздохнула. Эта история, несомненно, расстроит девочек. Они ещё так малы.

– Не знаю, – ответил Агнарр. – Туман всё ещё не рассеялся. Никто не может войти в лес, и никто ещё оттуда не вышел.

– Так что нам ничто не угрожает, – поспешила я заверить дочерей, послав мужу тревожный взгляд.

– Совершенно верно, – подтвердил Агнарр. – Но лес может снова проснуться, и неизвестно, какие опасности он выпустит на свободу.

– На этом давайте пожелаем папе спокойной ночи, – перебила я, мягко положив руку на плечо мужу, хотя мне хотелось столкнуть его с кровати. Зачем он всегда будоражит девочек увлекательными историями перед тем, как уложить их спать?

– Ой, но у меня ещё так много вопросов! – надулась наша младшенькая.

– В следующий раз, Анна, – ответил Агнарр, пощекотав ей ножку. Он встал и направился к двери, оставив меня с дочерьми наедине. Я вздохнула. Теперь нужно было как-то успокоить девочек, чтобы они заснули.

– Но у меня же нет столько терпения! – Анна, сердито нахмурившись, посмотрела вслед отцу и повернулась ко мне: – Почему нортулдры вообще напали на жителей Эренделла? Как же можно воевать с теми, кто дарит тебе подарки?

– Как ты думаешь, лес проснётся снова? – спросила Эльза, всё ещё волнуясь.

– Только Ахтохаллэн это знает, – неосторожно пробормотала я.

– Ах-ты-кто? – поинтересовалась Анна, ещё шире распахнув глаза.

Я вздрогнула. Неужели я произнесла это вслух? Сердилась, что Агнарр рассказывает девочкам свою историю, а сама чуть не выболтала свою.

– В детстве, – медленно проговорила я, не зная, с чего лучше начать, – мама пела мне песню о необычной реке под названием Ахтохаллэн, которая знает все ответы на вопросы о прошлом. О том, откуда мы происходим.

– Ух ты! – У Анны загорелись глаза.

– Спой нам, пожалуйста, – попросила Эльза.

У меня перехватило дыхание. Разве можно?

Но потом я взглянула на милые личики и большие глаза дочерей. Анна прямо лопалась от любопытства, Эльза проявляла более сдержанный интерес. И внутри у меня впервые за много лет что-то сдвинулось. Может быть, уже пора. Конечно, я не расскажу им всего – по крайней мере сейчас. Но от песни вреда не будет. В конце концов, это часть их предыстории, пусть они об этом и не знают. Может быть, старинная мелодия их успокоит, как всегда успокаивала в детстве меня.

– Ладно, – согласилась я, привлекая девочек к себе. – Сядем кучкой, ближе, ближе, – повторила я слова, которые в юности часто говорила их отцу.

Которые говорила мне мама.

Потом я запела.

– С ума сойти. Мы не были здесь целую вечность!

Скользнув в пыльную потайную комнату в библиотеке, я зажал нос, сдерживая желание чихнуть, и огляделся вокруг. Всё тут было по-прежнему, и меня захватили воспоминания. Сколько часов провели мы здесь вдвоём с Идуной, прячась от мира! Теперь, закрыв за собой дверь, я взглянул на жену, и на меня нахлынули чувства. Я схватил её на руки, закружил по комнате и крепко поцеловал.

Она засмеялась.

– В этой комнате ты всегда теряешь голову.

– Это рядом с тобой я всегда теряю голову, – поправил я её, игриво улыбаясь. Даже через столько лет в её присутствии моё сердце стучало, как у юноши.

– Не шали, – улыбнулась Идуна, мягко отталкивая меня. – После того как ты рассказал девочкам про Зачарованный лес, они, наверное, всю ночь не будут спать, переживая о чудовищах, прячущихся в тумане. Могу поспорить, что когда мы вернёмся в спальню, то найдём их в нашей кровати.

Я вздохнул:

– Думаешь, им ещё рано забивать этим голову?

– Здоровски рано, – ответила она, подражая Анне, потом села и потёрла лицо руками. – Правда, когда-нибудь им всё равно пришлось бы узнать.

– Да, – согласился я. – Пусть знают правду, даже неприятную. Я не хочу, чтобы они росли в атмосфере тайн и недомолвок, как я.

Игривая улыбка пропала с лица Идуны, и она заметно побледнела. Я вскинул голову:

– Что с тобой?

Идуна покачала головой, голубые глаза наполнились слезами.

– Что случилось? – спросил я, беря её руки в свои.

– Агнарр. Я кое-что хочу...

– Мама! Папа!

Где-то в замке раздался громкий испуганный крик. Идуна стала бледной как полотно.

– Эльза! – прошептала она.

Мы выскочили из потайной комнаты и побежали на голос. Промчались мимо пустой комнаты дочерей, вниз по лестнице к Главному залу. Я услышал из-за закрытых дверей рыдания, и меня охватила паника. Что девочки там делали? Они должны были уже спать! Я распахнул дверь и остолбенел, поражённый увиденным.

Высокие горы снега. Стены, покрытые льдом.

Анна на руках у Эльзы.

Нет!

Сердце подпрыгнуло у меня в груди.

– Эльза! – закричал я. – Что ты сделала? Ты перестаёшь управлять своими способностями!

Я тут же пожалел о своих словах. Особенно когда увидел несчастное лицо старшей дочери.

– Это вышло случайно! – заплакала Эльза, глядя на сестру. – Прости меня, Анна.

Идуна упала на колени и забрала младшую дочь из рук Эльзы. Анна не шевелилась. Она хотя бы дышит? Идуна подняла на меня широко распахнутые, испуганные глаза.

– Холодная как лёд, – прошептала она.

Я был близок к отчаянию, но пришлось собрать все силы в кулак. Это слишком тяжёлый удар. Если что-нибудь случится с моей милой глупышкой Анной...

Я покачал головой. Уныние не поможет. Семье нужна моя поддержка, и я не имею права терять самообладание.

Я застыл на месте, и вдруг меня осенила идея: надо обратиться к троллям. Дед Пабби доказал, что владеет магией. Может, он сумеет помочь Анне? Но успеем ли мы добраться до него?

Времени на размышления не оставалось.

– Я знаю, что делать, – сказал я Идуне. – Отведи девочек в конюшню и посади на лошадей. Я вас догоню.

По щекам у Идуны катились слёзы.

– Хорошо, только поторопись.

Я встал. Идуна подняла Анну, качая её на руках, как младенца. Эльза, громко плача, цеплялась за мамину юбку. Я помчался в потайную комнату в библиотеке.

За картой.

Трясущимися руками я снял с высокой полки старую книгу, посвящённую фольклору, и пролистал её, пока не нашёл спрятанную между страницами карту. Развернул её на столе, вспоминая маршрут, потом сунул в сумку и побежал догонять жену и дочерей.

Мы выехали в темноте. Идуна, тихая и без кровинки в лице, держала на руках бездыханную Анну. Эльза сидела на лошади впереди меня и неустанно рыдала, временами с тоской поглядывая на сестру. Сердце разрывалось, когда я видел, как она страдала.

– Извини меня, папа, – всхлипывала она. – Я так виновата, так виновата!

– Ты не виновата, – устало ответил я. – Прости, что я накричал на тебя. Просто я очень испугался.

– Я тоже, – ответила девочка.

Я коснулся её плеча, чтобы утешить, но она отшатнулась, и очередное рыдание вырвалось у неё из груди.

– Пожалуйста, не трогай меня! Я не хочу, чтобы ты тоже пострадал.

Сердце мне пронзила боль. Как бы я ни злился, мой гнев не был направлен на дочь. Её вины здесь нет. Она хорошая девочка, любит сестру и никогда не причинила бы ей вреда намеренно.

– Не волнуйся, – попытался я успокоить Эльзу. – Мы едем туда, где нам помогут. Анна поправится, обещаю. Всё будет по-прежнему.

Но сам невольно думал: будет ли теперь когда-нибудь всё по-прежнему?

– Что же мне делать, папа? Что, если я не властна над своим даром?

– Не волнуйся, малышка, засыпай, – прошептал я, укладывая дрожащую Эльзу в постель и накрывая одеялом.

Идуна укладывала Анну в другом конце замка. Хотя наша младшая дочь всё ещё не очнулась, она дышала легче и уже не была холодной как лёд. Только в рыжеватых волосах теперь виднелась странная белая прядь. Тролли предрекли, что седина останется навсегда, но это не опасно.

Всё обойдётся.

На этот раз.

– Попытайся заснуть, – сказал я Эльзе. – Поговорим утром, что-нибудь придумаем.

– Анна поправится? – всхлипнула она.

– Да, – без доли сомнения ответил я. – И у тебя тоже всё будет хорошо. – Я с трудом выдавил из себя эти слова, надеясь, что если произнесу их достаточно уверенно, то смогу убедить и самого себя.

Лицо девочки исказилось от плача.

– И зачем только мне дана эта магия!

Я погладил её по голове.

– Понимаю, это нелегко, – ласково проговорил я. – К сожалению, мы не выбираем нашу судьбу. Но, милая, знай, что ты не одна. Мы всей семьёй поможем тебе научиться управлять твоими способностями. Что бы для этого ни потребовалось. Будь сильной. Ты же, в конце концов, принцесса Эренделла.

Она решительно кивнула. Я встал и направился к двери.

– Папа! – окликнула она меня.

Я остановился:

– Да, Эльза.

– Не уходи, пожалуйста! Мне страшно оставаться одной!

Некоторое время я постоял, раздумывая, что делать. И тут мне в голову вдруг пришла одна мысль.

– Подожди минутку, – сказал я. – Я сейчас вернусь.

Я вышел из её комнаты и побежал по коридору к своим апартаментам. Там я выдвинул ящик комода и достал небольшой предмет.

Потом вернулся в комнату Эльзы.

– Привет! – тоненьким голоском пропищал я. – Позволь представиться: я сэр Йоргенбьёрген, пингвин-защитник! – И я покачал перед собой мягкой игрушкой, словно пингвин двигался в направлении девочки.

Эльза удивлённо взглянула на него.

– Приятно познакомиться, Йоргенбьёрген, – шёпотом произнесла она, но я видел, как в раскрытых голубых глазах зажглась искорка интереса, и это меня обнадёжило.

– Сэр Йоргенбьёрген, принцесса! – притворно-высокомерным тоном поправил я её. – Я к вашим услугам. Я солдат королевской гвардии Эренделла. Когда-то моей обязанностью было охранять вашего отца, но теперь меня перевели на службу к вам! И я этому очень рад, потому что обожаю лёд, – добавил я и бросил дочери игрушку.

Она поймала её и прижала к груди.

Спасибо, сэр Йоргенбьёрген, – тихо проговорила Эльза, гладя пингвина. – Теперь я не одна.

Я на цыпочках пошёл к двери.

– Постарайся уснуть, – повторил я. – Поговорим утром.

Я осторожно прикрыл за собой дверь и увидел, что в коридоре стоит Идуна. Она грустно улыбнулась мне.

– Это ты хорошо придумал – подарить ей своего пингвина, – похвалила меня она.

– Сэр Йоргенбьёрген когда-то помог мне пережить трудные времена, – признался я. – Будем надеяться, что и Эльзе он станет хорошим другом.

У Идуны поникли плечи. Когда все треволнения улеглись, усталость взяла над ней верх. Я крепко обнял её и почувствовал биение её сердца.

– Думаешь, мы поступаем правильно, разделяя их? – прошептала она. – Они ведь сёстры и очень привязаны друг к другу.

– В том-то и беда, – ответил я. – Насколько я понимаю, радость высвобождает силу Эльзы так же, как и страх, а значит, девочкам опасно быть вместе. По крайней мере пока. – Я поёжился, вспомнив бледное личико Анны, её холодное маленькое тельце. Если бы мы потеряли её...

Я почувствовал, как Идуна неохотно кивнула. Она не хотела идти на крайние меры, но больше ничего не оставалось делать.

– Это не навсегда, – произнёс я, стараясь успокоить её. – Я буду заниматься с Эльзой каждый день, и мы придумаем способ держать её способности в узде. Как только она научится, причин разделять девочек больше не будет.

Идуна слегка отстранилась и заглянула мне в глаза:

– А Эренделл? Ты действительно собираешься закрыть двери замка, как пообещал Деду Пабби? Отгородиться от народа?

Я вздрогнул, услышав укоризненные нотки в её голосе, но ради блага Эльзы готов был на всё.

– Временно, – заверил я жену. – Это необходимо для безопасности нашей дочери. Ты же знаешь, как жители Эренделла относятся к магии. Если они узнают, что волшебный дар Эльзы навредил Анне, то сочтут её колдуньей и никогда не позволят ей стать королевой. Такого нельзя допустить. Мы должны защитить Эльзу и её права на трон. Если только у тебя нет других предложений...

Идуна печально опустила голову. Я понимал, что ей не нравится такое решение, но другого выхода мы не видели. Нужно было уберечь от беды нашу семью, наших девочек.

– Я люблю тебя, – прошептала Идуна.

– Я тоже тебя люблю, – пробормотал я, гладя её волосы. – Я знаю, что тебе тяжело. Может быть, это самый трудный период в нашей жизни. Но я обещаю тебе, что мы его преодолеем – вместе. А до того времени... смирись. Спрячь чувства.

– Нет-нет-нет!

По коридору разнёсся мучительный крик Эльзы. Я стремительно ринулась к её комнате и, убедившись, что рядом никого нет, вбежала внутрь, быстро захлопнула и заперла дверь и только после этого повернулась к дочери. Эльза стояла у окна. Ледяная вода сочилась с её пальцев и замерзала на подоконнике. Вся комната покрылась наледью, и я задрожала от холода. Обычно перед визитом к старшей дочери я надевала пальто. Но сегодня она кричала так истошно, что утепляться было некогда.

– Эльза, – тихо окликнула я её, боясь испугать: от страха она теряла контроль над своим даром, и всё вокруг замерзало. Если же нам удавалось успокоить, утешить её, тогда она могла взять себя в руки.

Дочь повернула ко мне невыносимо печальное лицо; на ресницах застыли крошечные льдинки.

– Милая, – ласково произнесла я, ступая к ней.

Она вытянула вперёд дрожащую руку и закричала:

– Нет! Прошу тебя, не подходи ближе! Я не хочу причинить тебе вред!

Я увидела, как на кончиках пальцев у неё формируются сосульки, и торопливо попятилась, хоть и ненавидела себя за малодушие. Она же была моей дочерью!

Но её могущество пугало меня до полусмерти.

Я вспомнила слова Деда Пабби.

«Твоя сила будет только расти, – предупреждал он. – Ты должна научиться справляться с ней».

С тех пор Агнарр безуспешно пытался помочь ей обуздывать эмоции, не тратить волшебные способности понапрасну.

«Смирись, спрячь чувства. Не показывай свой страх».

Ничего не получалось. На самом деле становилось только хуже.

Замок словно околдовали: Анна бродила по коридорам, как привидение, не понимая, почему сестра избегает её, – воспоминания о даре Эльзы и о той ночи, когда она чуть не умерла, исчезли из её памяти. Эльза боялась даже выходить из комнаты. Раньше я ещё пыталась уговорить её поиграть во дворе или поужинать вместе с семьёй. Наверняка такие простые задачи были ей по плечу! Она источала ледяной холод, лишь когда испытывала сильные чувства. Мы старались не волновать её, создавали мирную атмосферу, избегали поводов для беспокойства. При таких условиях Анне ничего не угрожало.

Но Эльза всегда отказывалась, боясь снова навредить сестре. Даже спустя столько лет я видела в её глазах вину за содеянное в детстве, и это разрывало мне сердце.

Что касается Агнарра, то он с головой погрузился в работу, забываясь в государственных делах и бесконечных заседаниях. Я почти не видела его до самой ночи, а потом он ложился в постель, не в силах даже разговаривать, и быстро проваливался в сон. Когда я приступала к нему с расспросами, он уверял, что всё хорошо, просто он очень занят. Но в глубине его глаз я видела страдание. Он, конечно, осознавал, что его попытки научить Эльзу управлять своим даром потерпели неудачу и наша семья, наше счастье день за днём разваливались на куски.

Я проводила большую часть времени в потайной комнате в библиотеке. Но уже не рисовала на потолке звёзды и не делилась с Агнарром надеждами и мечтами, а занималась изысканиями, читая старые книги и рукописи. Делала выписки, пыталась сопоставить факты.

«Почему? – вопрошала я духов после особенно изнурительного перевода старой книги о фольклоре. – Почему вы сделали её такой? За что она так страдает? Если это дар, позвольте ей пользоваться им, а если проклятие, снимите его!»

Но духи не отвечали – они были заперты под туманным куполом.

– Мама, – плачущий голос Эльзы вывел меня из задумчивости. Но когда я попыталась подойти ближе, она отшатнулась от меня, вжалась в стену, и вверх по стене поползла изморозь. Я с грустью вспомнила, как в детстве обнимала её и пела колыбельную. Сейчас я даже не знала, спит ли она вообще.

– Не беспокойся, милая, – сказала я, заставляя себя остановиться. – Если ты не хочешь, я не буду подходить ближе.

Лицо её исказилось мукой.

– Смирись, спрячь чувства, – услышала я её шёпот. – Не показывай свой страх.

Сердце у меня заныло.

– Я знаю, что отец научил тебя этой присказке, – медленно произнесла я. – И, может быть, иногда она и помогает. Но чувства нельзя подавлять бесконечно, иначе ты взорвёшься, как пороховая бочка.

Я даже поёжилась при мысли о предстоящем эмоциональном взрыве, который теперь казался неотвратимым. Он может быть разрушительным не только для Эльзы, но и для всего королевства. Потому-то мы и прячем девочку здесь, напомнила я себе. Но разумные рассуждения всё же не в силах были подавить чувство вины. Жестоко было держать её в этой тесной комнате. Так поступают злодеи в сказках, а не герои.

– Эльза, прошу тебя, – взмолилась я. – Я уверена, ты можешь справиться. Просто постарайся.

– Я всё время стараюсь, мама! Но, что бы я ни делала, становится только хуже! Не знаю, сколько я ещё выдержу! – Её рыдания эхом отозвались в промёрзшей комнате. – Я больше не хочу никому приносить вред. Ни тебе, ни отцу, ни Анне.

Она была похожа на искалеченную куклу. Все эти годы мы пытались защитить её, уберечь от опасности, а вместо этого сломили её дух. Эта красивая неукротимая девушка с волшебными способностями не должна сидеть в созданной нами клетке. Ей бы расправить крылья и летать, как ветер.

Как делают духи...

Неужели это будет продолжаться вечно?

Только Ахтохаллэн знает.

Ахтохаллэн. Духи заперты в Зачарованном лесу, но она осталась на свободе. Где-то далеко. Если бы только можно было найти её.

– Я понимаю тебя, дорогая, – сказала я на-конец. – Потерпи ещё немного, хорошо? Ты смелая девочка. – Голос у меня дрогнул, и по щеке медленно скатилась слеза.

Эльза заметила это и, к моему удивлению, вдруг шагнула вперед и подошла ко мне. Я задержала дыхание. Дочь протянула дрожащую руку и вытерла с моей щеки слезу, застывшую на кончике её пальца. Потом, смотря на меня глубоким скорбным взглядом, она сбросила прозрачный кристалл.

– Я люблю тебя, мама, – медленно произнесла Эльза. – И доверяю тебе. Я знаю, ты мне поможешь.

Я безжизненно кивнула, желая заключить её в объятия, крепко прижать к себе и никогда не отпускать. Но из-за такого порыва она может причинить мне вред, а если это случится, даже ненамеренно, девочка будет окончательно раздавлена.

Я помахала ей, мимолётно улыбнувшись, хотя чувствовала себя как в агонии.

– Я вернусь, – пообещала я, – очень скоро.

Открыв дверь, я вышла из холодной комнаты в теплый коридор и вернулась в библиотеку.

Я не уйду отсюда, пока не найду решение.

– Нам надо поговорить.

Я, не постучав, ворвалась в кабинет Агнарра. Он поднял голову от большого дубового стола, за которым работал с бумагами.

– Можно попозже? – спросил он с усталым видом, который теперь стал для него обычным.

– Нет. – Я покачала головой, охваченная волнением, смешанным со страхом. – Нельзя.

К его чести, он отложил документы, встал и подошёл ко мне.

– Что случилось?

– Не здесь, – сказала я. – Встретимся в потайной комнате.

Не дожидаясь ответа, я решительно вышла. Теперь я практически жила в комнате за книжным шкафом, почти не ела и не спала. Наверное, я выглядела как призрак замка. Кай и Герда постоянно интересовались, здорова ли я, уговаривали поесть, отдохнуть.

Но я не могла остановиться, пока не найду то, что искала.

И вот, может быть, нашла.

Может быть.

Теперь нужно поделиться с Агнарром своим открытием.

И не только им.

Почему меня так пугает искренний разговор с собственным мужем? Прошло столько лет. Слишком много секретов. И я прекрасно отдавала себе отчёт, что теперь признание может разрушить до основания карточный домик, который мы строили годами.

Но у меня не было выбора – от этого зависела жизнь Эльзы.

Я вошла в библиотеку, вспоминая, как Агнарр с гордостью показывал мне замок, как я удивилась при виде заставленных книгами стеллажей от пола до потолка. До того дня я видела в жизни всего несколько книг – легенды нортулдров передавались в устных рассказах или в песнях. Тогда меня поразило, что так много историй перенесено на бумагу.

Но теперь я проследовала мимо стеллажей, почти не замечая их, и направилась прямиком в конец помещения, где стояла, охраняя нашу секретную комнату, статуя коня Нокке. Быстрым, хорошо отработанным движением я открыла потайную дверь, и она с громким щелчком распахнулась. Я вошла внутрь, а следом за мной Агнарр. Здесь царил беспорядок – результат моих отчаянных поисков, – и я стала нервно расхаживать по комнате, временами садилась, но тут же снова вскакивала.

После этого разговора всё изменится. Навсегда. Я не знала, готова ли к этому.

Агнарр закрыл за собой дверь и подошёл ко мне. Я подумала, сколько часов мы провели здесь вдвоём в юности, скрывая нашу любовь от мира. Вся моя жизнь была цепочкой тайн, и каждая из них страшнее предыдущей. Может быть, потому мы и получили проклятие – леденящий душу секрет, который губит жизнь моей дочери?

«Это дар, а не проклятие», – поправила я себя. Но с каждым днём поверить в это было всё сложнее. Каждый раз, когда я видела измученное лицо Эльзы, то теряла веру в лучшее.

Смирись. Спрячь чувства...

Нет. Хватит. Я сделала глубокий вдох и повернулась к Агнарру.

– Я должна тебе кое-что рассказать, – произнесла я, удивляясь, как твёрдо прозвучал мой голос. – О своём прошлом.

Агнарр приблизился ко мне, схватил мои руки и прижал их к груди. Наши глаза встретились. В его внимательном взгляде сквозило беспокойство.

– Я слушаю, – мягко проговорил он.

Я не смогла этого вынести. Слёзы полились по моим щекам. Агнарр обнял меня и стал гладить по спине своими сильными и нежными руками. Растаяв в его объятиях, я чуть не отказалась от своего намерения и уже собиралась отложить признание на другой день.

Но в конце концов я чуть отстранилась и решительно утёрла слёзы. Нельзя потакать своей слабости. Нужно наконец разделаться с этим секретом. Ради Эльзы, милой Эльзы, и ради Анны. Я должна быть сильной ради своих дочерей.

Пора наконец рассказать правду.

Только я не знала, с чего начать. Как объяснить всё, что со мной произошло? Но вдруг мне вспомнился тот самый первый миг, искра, которая превратилась в нынешний ад, и я собрала волю в кулак.

– В тот день в лесу, – удалось выговорить мне. – Во время битвы у плотины.

– Да?

– Это я спасла тебя.

Агнарр распахнул глаза. Я почувствовала, как его руки, обнимавшие меня, задрожали, но он стоял спокойно и прямо и не отпускал меня.

– Это была ты? – прошептал муж, и мне показалось, что он всё вспомнил. – Это была ты, – уверенным тоном повторил он.

Я кивнула. Чувства переполняли меня.

– Да, – продолжила я, – и мой друг Ветерок, дух воздуха.

Он растерянно взглянул на меня:

– Дух? Но как же...

Он уронил руки. Я, замирая от страха, изучала его лицо.

Но пути назад не было.

– Я – нортулдра, – выпалила я. – По эту сторону стены я оказалась, потому что спасала тебя. Меня обнаружили в Эренделле, Петерссен пожалел меня и защитил, сказав людям, что мои отец и мать погибли за Эренделл в сражении у плотины. Родители действительно умерли, но я тогда была ещё маленькой. – Щёки у меня вспыхнули.

Агнарр отшатнулся. Но нужно было идти до конца, чтобы появился шанс спасти Эльзу.

– Прости меня, – просто сказала я. – Я знаю, как измучили тебя секреты. Я совсем не хотела скрывать от тебя правду. Я всё время рвалась рассказать тебе, Агнарр, а после того, как ты сделал мне предложение, даже собиралась признаться. Но в тот вечер Петерссен посоветовал мне не откровенничать, ради блага Эренделла. Он утверждал, что, если люди узнают, кто я, королевство придёт в упадок и тебе тоже грозит беда. – У меня дрогнул голос. – Говорил, что ты рискуешь всё потерять – корону, а может быть, даже жизнь. И я с ним согласилась.

– Что? – Лицо у Агнарра исказилось. – Но это же несправедливо! Ты была девочкой! Зачем он заставлял тебя молчать? С чего он решил, что правда погубит королевство?

От его желания защитить меня, переложить вину на другого человека на глаза мне навернулись слёзы. Но хотя Петерссен действительно очень настаивал, чтобы я держала язык за зубами, окончательное решение всё же принимала я сама. И вовсе не из стыда за своё происхождение.

А от страха.

Страх – вот единственный настоящий враг.

И он всё ещё вредит нам.

– Я сочла, что обязана сохранить тайну, – сказала я. – Теперь я об этом жалею, но ничего уже не исправить. И я верю, что, как бы ни ошибался Петерссен, он пытался всеми способами защитить Эренделл. – Я издала нервный смешок. – Не стоит его осуждать. «Смирись. Спрячь чувства» – это практически девиз замка. – Я помолчала, потом посмотрела Агнарру в глаза: – Разве мы с тобой не требуем того же самого от Эльзы? Не просим её скрывать, кто она есть на самом деле?

Агнарр побледнел как полотно. Я ждала, когда он осмыслит правду, понимая, что это трудно – ведь он, как и Петерссен, старался поступать правильно.

Но порой даже лучшие намерения приводят к катастрофическим результатам.

– Всю жизнь мне пришлось скрывать свою природу, – проговорила я, помолчав. – Я не хочу такой же участи для Эльзы.

Агнарр закусил нижнюю губу.

– Ты владеешь магией? – медленно спросил он. – Вот почему... Эльза...

– Нет, – я решительно помотала головой. – Как и все нортулдры, я живу в мире с духами и пользуюсь их дарами. Но к волшебству я не способна. И всё же... – Я умолкла, не зная, как продолжить.

Он нежно погладил меня по щеке.

– Что всё же? – произнёс он на удивление тихо и невозмутимо, учитывая, какую бурю чувств вызвало в нём моё признание. Изнутри его, наверное, раздирали противоречия, но ему как-то удавалось выглядеть спокойным. И не потому, что он скрывал свои переживания. Я уже знала этот взгляд. Он не злился, просто ему было грустно, и вовсе не из жалости к себе.

Он сочувствовал мне – ведь столько лет мне приходилось замалчивать правду.

И Эльзе.

Я вдруг приободрилась и продолжила:

– Думаю, что Эльза – это подарок духов. Дитя от союза эренделльца и нортулдры, рождённое от любви, а не от страха, и примиряющее наши народы. Я считаю, что Эльза не случайно получила свои способности.

Агнарр очень долго стоял без движения, потом медленно кивнул. Он, видимо, старался переварить всё услышанное. Слишком много свалилось на него после стольких лет пребывания в неведении. Я пыталась представить себя на его месте – что бы я почувствовала, узнав, что всё, что он мне говорил, оказалось ложью, – и эти мысли меня не утешали.

Но Агнарр был сильным и очень любил меня – я никогда в этом не сомневалась и тем более не собиралась сомневаться сейчас.

Сделав глубокий вдох, я решилась взять его за руку.

– Послушай, Агнарр, я хочу, чтобы ты знал: хотя я и скрывала своё происхождение, но никогда в жизни не притворялась другим человеком. Та девочка, с которой ты вместе вырос, девушка, на которой женился, – это всегда была настоящая я. И моя любовь к тебе тоже всегда была настоящей. Я люблю тебя больше всего на свете, и так будет всегда. – Я осеклась. – Хотя и пойму, если ты...

Он крепко обнял меня.

– Я тоже тебя люблю, – произнёс он твёрдо, без малейших сомнений или колебаний. – Больше нет необходимости что-то скрывать. Никогда и ни от кого. – Он взглянул на меня так искренне, что я вспомнила его мальчиком. – И девочкам мы тоже обо всём расскажем. Им понравится история. Может быть, ты даже научишь нас традициям нортулдров – песням, легендам. – Он помолчал, и вдруг глаза его осветились догадкой. – Так, значит, твоё забавное предложение с оленями – это...

Я застенчиво улыбнулась.

– Да, – подтвердила я. – У тебя ведь была эренделльская ложка любви. Раз мы на самом деле решили связать наши жизни, я подумала привнести в церемонию что-то от традиций моей семьи. – И я добавила: – Как бы смешно тебе это ни показалось.

– Это было вовсе не смешно, а изумительно, – возразил он, глядя на меня с такой любовью, что у меня перехватило дух, и снова крепко обнял меня.

Я прижала голову к его широкой груди, и слёзы облегчения покатились по моим щекам. Я слышала стук его сердца, сильный, надёжный – совсем такой же, как сам Агнарр.

Некоторое время мы просто стояли обнявшись в потайной комнате за библиотекой. Сколько раз мы уже были здесь? Сколько раз целовались? Сколько признавались друг другу в любви? Но сейчас всё казалось совсем по-другому. Потому что мы оба знали правду. И вина и страх, которые я много лет подавляла в себе, наконец исчезли.

Впервые за долгие годы я была свободна.

Но надо было ещё поговорить с Эльзой.

Агнарр прочистил горло.

– Так ты считаешь, что Эльза – это подарок от духов? – медленно проговорил он. – Раз ты нортулдра и знакома с духами, может быть, ты спросишь у них, как можно ей помочь?

Я спохватилась. От переживаний я почти забыла, почему решила признаться сегодня.

– Духи заперты под туманным куполом, – объяснила я. – По крайней мере, я так думаю. Я не разговаривала с ними много лет. Однажды, когда я сбежала из Эренделла и заблудилась в метели, мне показалось, что они помогли мне, но это, наверное, были видения от холода. С тех пор я каждый день зову их, но они не возвращаются.

– Понятно, – с пепельным лицом произнёс лишённый надежды Агнарр.

Я набрала в грудь воздуха:

– Но есть ещё одна сила, которая может ответить на наши вопросы.

Он вопросительно наклонил голову.

– Ахтохаллэн, – ответила я. – Когда я была маленькой, мама пела мне о ней. Это река памяти, мать всех духов, и она знает всё о прошлом. И я думаю, если найти её, она может объяснить, почему Эльза получила свой дар и каков высший замысел.

– Так давай найдём эту Ахтохаллэн, – с жаром произнёс Агнарр. Мне всегда нравилось наблюдать, как он принимает решения – как сразу и с полной самоотдачей бросается действовать, невзирая на препятствия.

Я взяла со стола старую выцветшую карту.

– Я уже нашла её, – медленно проговорила я. – Вот зачем я проводила здесь каждый день – изучала карты. В песне поётся: «Там, где северный ветер встречается с морем», но я никак не могла найти реку, отвечающую этому описанию. И вот наконец нашла.

Я ткнула пальцем в тёмное пятно у верхнего края карты и торжественно произнесла:

– Ахтохаллэн.

– Но это же не река.

– Нет. – Я подняла на мужа блестящие глаза. – Это ледник. А ледники – это замёрзшие реки.

– Ахтохаллэн – ледяная река? – с широко раскрытыми глазами спросил Агнарр.

Я пожала плечами:

– Выходит, что так.

Он стал внимательно разглядывать карту, и я почти видела, как мысли носятся в его голове. Потом он поднял голову:

– И ты считаешь, если мы отправимся к этому духу, он даст нам ответы про Эльзу?

– Думаю, да, – почти прошептала я. – Стоит попробовать, правда?

– Правда, – согласился он. Я с облегчением услышала, что в его голосе нет ни намёка на сомнения. – Я готов отправиться на край земли, только бы помочь нашей дочери.

Я окончательно перестала волноваться. В груди расцвела надежда.

Агнарр скрутил карту в рулон.

– Поедем туда, как только снарядим экспедицию. – Он робко улыбнулся мне. – Самое последнее путешествие. Ты и я.

– Вам обязательно ехать?

С того вечера, когда я рассказала Агнарру правду в потайной комнате, события начали развиваться стремительно. Мы придумали простое объяснение: отплываем на две недели на свадьбу дальней родственницы, принцессы королевства, расположенного на Южном море. Лишь капитану корабля и его ближайшим помощникам мы собирались рассказать правду, и то только после того, как поднимут паруса.

Нас, конечно, все отговаривали – моря в это время года неспокойны. Но никто не был так настойчив, как Эльза.

– Не волнуйся, – сочувственно говорил ей Агнарр. Я понимала, что он пытался внушить ей уверенность в себе, но в итоге слова его прозвучали немного высокомерно. У Эльзы задрожали губы и подбородок. Я почти слышала, как она мысленно уговаривает себя: «Смирись. Спрячь чувства».

Не обращая внимания на опасность, которую представляло собой расстройство дочери, я порывисто обняла её.

– Мы скоро вернёмся, – пообещала я. – Ты и не заметишь, как пролетит время.

А если наше путешествие увенчается успехом, то ей больше не придётся прятать свои чувства.

Дочь застыла в моих объятиях, и, когда я её отпустила, было заметно, что она готова разрыдаться. Сердце у меня разрывалось, и внезапно захотелось остаться дома, отправив Агнарра на поиски одного, чтобы не покидать мою девочку. У Эльзы никого нет, кроме нас, даже сестра не может быть ей опорой. Так что она остаётся совершенно одна.

Но нужно было крепиться. Нам требовались ответы, чтобы раз и навсегда избавить Эльзу от страданий, а другого способа найти их мы не знали.

– Пойдём, – твёрдо сказал Агнарр, уводя меня. Вместе с ним я направилась к двери и на пороге оглянулась в последний раз.

Эльза стояла с прямой спиной и высоко поднятой головой и мужественно боролась со страхом. И внезапно я перенеслась мыслями в тот далёкий день, когда впервые прибыла в Эренделл. Я стояла у дверей приюта, одна в новом мире, окружённая только незнакомцами. Я помнила, какое испытывала отчаяние, как мне хотелось упасть на землю и умереть. Но мне удалось не поддаться ужасу и заставить себя жить дальше, хотя всё, казалось, было потеряно.

И я справилась. Я построила жизнь заново здесь, в Эренделле. Нашла друзей. Вышла замуж за любимого человека. Я воскресла из пепла и обрела счастье. Мне не всегда было легко, но ни за какие блага я не изменила бы ничего в прошлом.

И Эльза тоже найдёт свой путь, думала я, чувствуя, как в горле встаёт ком. Несмотря на все свои страдания, она обладает невероятной силой. По крайней мере, она намного сильнее меня. И что бы ни случилось, она отыщет способ жить дальше, прокладывать дорогу к неизвестному.

Мы с Агнарром прибыли в гавань и взошли по мосткам на борт корабля. Душа рвалась повернуть назад, сбежать в безопасный замок, к моим дочерям.

Но нельзя позволять себе слабость. Нужно плыть на поиски надежды для Эльзы. Я обязана сделать это ради неё.

Я уповала на то, что наши усилия будут ненапрасными.

Новый порыв ветра бросает о борт корабля гигантскую волну, и я чуть не падаю с кровати. Перед глазами туман, и я не сразу понимаю почему. Потом до меня доходит.

Я плачу.

Даже рыдаю.

Повернувшись к Агнарру, я беру его за руку. Он с тревогой в лице крепко стискивает мои руки, стараясь осмыслить мой рассказ. Я бы отдала что угодно, лишь бы узнать, о чём он думает. Всё произошло так быстро. До сегодняшнего дня у нас не было времени поговорить.

– Прости, что не рассказывала тебе обо всём с самого начала, – говорю я, и мой голос почти тонет в рёве бури.

Агнарр откидывает одеяло и встаёт с кровати. Наши глаза встречаются, и я с удивлением замечаю в них обречённость.

– Перестань извиняться, – говорит он. – Ты старалась выжить. И я счастлив, что мне довелось прожить жизнь рядом с тобой. О другой судьбе я и не мечтал.

Мне не понравилось, что он уже говорит о нашей жизни в прошедшем времени. Однако он был прав: шторм бушует всё неукротимее. Если мне ещё есть что сказать, нужно сделать это сейчас. Ведь так много ещё не высказано.

Но мои дрожащие губы произносят только одно:

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – шепчет он и обнимает меня. – Больше всего на свете. И поверь, никакие тайны в мире не способны разрушить это чувство.

Я прижимаюсь к нему, вбирая в себя его силу. Он тёплый и надёжный, как всегда. И всё же на сердце у меня неспокойно.

– Наши девочки, – тихо говорю я. – Что с ними будет?

Я не захотела произносить вслух «когда мы погибнем».

– Они будут следовать своей судьбе, – мягко отвечает Агнарр. – Как мы когда-то.

Я согласна с ним, но всё равно не хочу смириться. Не хочу, чтобы мои дочери страдали.

– Они, по крайней мере, могут поддерживать друг друга, – напоминает мне Агнарр.

– Нет! – кричу я, внезапно разозлившись. – Они почти не знают друг друга. – Голос у меня дрожит. – Может, мы совершили ошибку, разделив их. Нужно было...

– Мы поступили так ради их благополучия, – твёрдо говорит Агнарр. – Только время покажет, правы мы были или нет. Но я в них верю. Они совсем юные девушки, а уже такие сильные. И если Эльзе кто-то и сможет помочь, то это Анна. – Он ласково улыбается. – Анна способна на что угодно.

– Согласна, – отвечаю я, качая головой и с нежностью думая о младшей дочери. – На её любви может держаться весь мир.

Агнарр кивает.

– Я уверен, что, когда придёт время, они поступят правильно.

– По отношению к Эренделлу?

– Нет. – Он качает головой. – По отношению друг к другу.

От этой мысли у меня разрывается сердце. Я представляю Эльзу, которая стоит у лестницы с ужасом в глазах. Думаю об Анне, которая, не теряя надежды, бесконечно ждёт у двери сестры.

Смогут ли они когда-нибудь стать близкими людьми, как раньше, пока мы не разлучили их? И получится ли у каждой из них однажды найти свою любовь, как посчастливилось нам с Агнарром?

Не в силах больше выносить мечущихся в голове мыслей, я выхожу из каюты и поднимаюсь на верхнюю палубу. Не хочу провести последние минуты жизни в темноте и спёртом воздухе. Я нортулдра, а мы – дети солнца.

Может, мне и не суждено больше увидеть рассвет, но я отказываюсь умирать во мраке.

С облегчением я слышу, как Агнарр тоже поднимается по трапу. Я никогда не принуждала его следовать за мной, но рада, что он так решил.

Я ступаю на палубу. Корабль угрожающе накреняется, и мне приходится схватиться за мачту, чтобы удержаться на ногах. Моряки без особого рвения суетятся, проверяют паруса, но по их лицам я вижу, что они уже потеряли надежду. Приближается развязка, и никакого спасения в последний миг не будет.

Но если нам осталась минута жизни, я не хочу её терять.

Я подхожу к перилам и смотрю в разъярённое море. Гигантские волны, бушующие водовороты наводят меня на мысль о коне Нокке – духе воды, друге детства, – и душу мне пронзает сожаление.

Я никогда не вернусь домой.

Я гляжу в воду, и глаза мне застилает проливной дождь. К моему удивлению, из глубины моря поднимается колышущийся образ.

Девочка смеётся и танцует в порывах ветра.

Это я? Нет, это больше похоже на...

Я поворачиваюсь к Агнарру и спрашиваю его:

– Ты это видишь?

Но он ушёл совещаться с капитаном.

Я снова поворачиваюсь к воде, желая снова увидеть тот же мираж. Но девочка уже исчезла, а на её месте стоят две женщины. Одна в сияющем белом платье и со светлыми волосами, струящимися по спине. Другая, рыжеволосая, в наряде, сочетающем тёмно-зелёный, чёрный и пурпурный цвета и со знакомой короной на голове. Женщины улыбаются друг другу.

У меня перехватывает дыхание, в глазах встают слёзы. Возможно ли это? Действительно ли две эти красивые дамы – мои дочери в будущем?

«Только Ахтохаллэн знает», – шепчет мне на ухо какой-то голос.

Море снова вспенивается, и видение растворяется. Я издаю тревожный крик, и Агнарр подбегает ко мне.

– Что случилось? – беспокойно спрашивает он.

Я качаю головой.

– Ничего, – говорю я. – Просто... мне почудилось, что я увидела что-то в воде.

Может, это Ахтохаллэн показала мне этот мираж? Или я просто увидела то, во что хотелось верить? Этого я никогда не узнаю наверняка. Но всё же образ красивых девушек – широкие улыбки, радостные взгляды – глубоко запечатлелся в моём сердце. Казалось, такое будущее невозможно.

Однако...

Почему невозможно? Мои девочки сильные и умные, они сумеют построить свои судьбы. Пойти своим путём, как когда-то мы с Агнарром. Найти своё счастье.

Мне остаётся только верить, что они будут поддерживать друг друга.

Агнарр обвивает меня руками. Я приникаю к нему, чувствуя, как на меня наконец снисходит странное умиротворение. Море разбушевалось не на шутку. Мы не переживём эту ночь. Но, в конце концов, это и неважно, поскольку наша любовь оставляет наследство – настоящее неповторимое волшебство, которое продолжится в наших дочерях, а потом, будем надеяться, и в их детях.

Эренделльцы и нортулдры, сливающиеся воедино снова и снова в каждом сердцебиении.

Я поднимаю голову к ветру и затягиваю песню:

– A-а, а-а...

Будучи пожизненным обожателем «Диснея» и безумным фанатом «Холодного сердца», я восприняла предложение написать эту книгу как выигрыш в лотерею – только лучше! Даже сейчас я всё ещё щиплю себя, чтобы убедиться, что это не сон!

Тысяча благодарностей моему восхитительному редактору Хизер Ноулз, с которой так весело работать, словно это и не работа вовсе! Я с большим удовольствием обсуждала с вами сложные места и ныряла глубоко во вселенную «Холодного сердца» (но не слишком глубоко, чтобы не потонуть окончательно, ведь мы с вами знаем: лишний шаг – и ты на дне...). Надеюсь, мы ещё сделаем вместе много-много книг!

Разумеется, в этой книге тоже использовалась география Эренделла. Спасибо трудягам из команды «Диснея», включая Елену Коэн, Монику Васкес, Элисон Джордано, Ала Джулиани, Сьюзан Гербер, Энн Петерс, Меган Спир, Уоррена Мейслина и Дженнифер Блэк, а также Грэйс Ли за изумительную обложку и Вини Хо за потрясающий общий дизайн.

Что касается фильма, то спасибо Хизер Блоджет и Питеру Дель Вечо за их неустанные ответы на вопросы о мире «Холодного сердца» и за доброжелательное отношение к моим милым выдумкам.

Благодарю невероятных режиссёров Дженнифер Ли и Кристофера Бека за создание такого удивительного мира и чудесных характеров. (Не уместно ли здесь попросить вас о третьей части?)

Также спасибо моему агенту Мэнди Хаббард и редактору Киран Вайоле, которые знали, как много книга подобного рода значит для меня. Мы, диснеевские поклонницы, должны держаться вместе!

Я благодарна своему мужу Джейкобу за то, что он меня поддерживал, готовил для меня и стал настоящей нянькой, когда я лихорадочно пыталась уложиться в сроки. Без тебя я бы не справилась. А также спасибо моей дочери Авалон – ты вылитая Анна, и я очень горжусь тем, что ты выросла умной, творческой, талантливой девочкой. Но самое главное – на твоей любви может держаться весь мир.

И, наконец, спасибо всем горячим поклонникам «Холодного сердца» – именно благодаря вам всё это стало возможным. Спасибо, что продолжаете поддерживать и вбирать в себя этот удивительный мир и его обитателей, позволяя нам рассказывать всё новые и новые истории. Некоторые люди воистину достойны того, чтобы ради них растаяли!