Не спеша выйдя из многоэтажки, где жила моя старшая сестра, я поспешила плотнее укутаться в шарф. На улице начало декабря, а холод такой, будто наступил февраль. Да ещё и стемнело. Я достала из сумки телефон и посмотрела на часы. Половина шестого. Сегодня Снежана будет позднее, чем обычно. У неё вроде назначено свидание вслепую, устроенное её подругой.

Вообще Снежана — моя старшая сестра; у нас один отец, но разные матери. Когда Снежане было восемь лет, она потеряла свою маму и с тех пор её воспитывают мои родители. Отец до этого не знал о существовании еще одной дочери, да и её мама скрывала всё это, пока однажды ей не поставили диагноз — опухоль мозга. Наверное, с этим связан выбор Снежаны стать врачом. Она работает хирургом в местной больнице, но, несмотря на то, что ей почти за тридцать, пока не вышла замуж. Да и постоянного парня у неё нет. Она у нас красавица, умная. Вот кому всегда везет, так только ей. У неё есть всё, о чем я могу только мечтать: своя квартира, карьера, машина. Только с мужиками ей почему-то не везет.

А что я? Я, в отличие от сестры, «люблю» всегда находить приключения на свою задницу. Несмотря на то, что окончила университет не с красным дипломом, я хотя бы осилила учебу на четверки. Да и люблю свою профессию. Бухгалтерия. Но у меня в жизни только черная полоса, неудачи меня везде преследуют. Учебу закончила почти пять месяцев назад, но на работу пока не устроилась, да и живу в квартире, оставленной бабушкой. Приходится работать то официанткой, то продавщицей, пока меня не примут на работу по моей специальностей. В общем, не жизнь, а ад!

Уже у переулка я заметила, что за мной кто-то идет, будто крадучись, наводя ужас. Сначала попыталась не думать об этом, но, когда передо мной вырос амбал, напугав меня до чертиков, я закричала и свернула в другую улицу, после чего перешла на бег. Однако я никогда не дружила со спортом, поэтому бегала просто ужасно. Наверное, это неудивительно, что преследователь настиг меня быстро. Чем я думала? Меня схватили за волосы, дернули за них, и я не смогла сдержать крик. Мне было больно, а ещё очень страшно. Что-что, но в такой ситуации я оказалась впервые.

— Помогит…

— Замолчи!

Мужчина ударил меня по лицу, что мама не жалуй. Всё перед глазами поплыло, щеки обожгло огнем, из глаз капали крупные слезы, губу разбили. На языке почувствовала привкус металла. При виде крови я ужаснулась. Вообще боюсь крови, а тут такое. Боже, что им надо от меня?

— Прошу, от-тпустите, — заикаясь и глотая слезы, просила я.

— Вставай! — приказал этот бугай. Я не сразу среагировала. — Вставай, кому говорю, сука!

Он снова дернул меня за волосы, я двумя руками схватила его за запястье.

— Бер-рите всё, что хотите, но меня не тро-огайте, пожалуйста! — рыдала я, повиснув на его руке.

— Заткнись, шалава! — Моего подбородка коснулось что-то холодное. Опустив глаза вниз, я ужаснулась.

Оружие! Нет, пистолет!

Первое, о чем я подумала: «не успела я ничего сделать в этой жизни». А потом: «Да я же молода ещё! У меня ещё парня нет. Что парень… Да ничего не успела увидеть в этой жизни и взять! И вот так умру, молодой? Не хо-очу!».

— Олег, давай быстрее. И заткни её уже, выруби! — сказал за моей спиной другой бугай.

Они меня и вправду собираются убить? Но что я сделала?

— Нет, постойте, нет!

Мужчина шикнул, убрал пистолет от моего лица. Оглушительная боль у виска, а после… темнота.

Проснулась я в какой-то темной комнате. Пробуждение далось мне с трудом, голова раскалывалась, веки тяжелели, и стоило мне попытаться принять сидячее положения, как к горлу поступила тошнота. Пришлось лечь обратно и схватиться за виски. Я не знала, где нахожусь, но судя по температуре в комнате, это был подвал. Здесь было очень холодно, а на мне только куртка, без шапки или шарфа. Уши уже замерзли. Джинсы не спасали от холода. Я постаралась плотнее укутаться в свою куртку, но сделать это оказалось сложным, когда пальцы замёрзли.

Вдруг скрипнула дверь, и в комнату вместе со светом вошел мужчина. Я приподняла голову, с опаской взглянула на своего похитителя. Но передо мной стоял совсем другой мужчина. Это был не один из тех, кто похитил меня. Это был совсем другой человек. Он был выше ростом, но меньше в плечах. Лицо казалось непроницаемым. Глаза, слишком холодные, пытались испепелить меня насквозь. И если взглядом можно было бы убить человека, то я сейчас не дышала бы так тяжело. Попыталась сесть, но из-за слабости во всем теле и адской боли в голове, пришлось опереться на холодную стену. Если у меня был выбор, я не хотела бы оставаться здесь. С ним, наедине. Даже в какой-то момент пожелала сродниться с этой стеной, лишь бы не видеть этого жуткого человека.

Тем временем мужчина оказался передо мной, постоял где-то минуту, будто что-то размышлял, а после сел на одно колено. Я испуганно прижалась к стене, не зная, что ожидать от этих бандитов. Если тот бугай ударил меня, из-за чего я отключилась, то что ожидать от него?! Мужчина наклонил голову, рассматривая меня, а после его рука потянулась к моему лицу. Я перестала дышать, зажмурившись от страха. Неизвестность медленно убивала меня, а взгляд мужчины заставлял сходить с ума от ужаса.

— К-кто в-вы? — запинаясь, спросила я. Мне было страшно, и я не собиралась скрывать этого. Хотя, думаю, мужчине и так известно мое состояние.

— Что, забыла? Вроде не так много времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз, — усмехнулся он, играя с моими волосами.

— Я вас не знаю. Да я вас впервые вижу, — и это было правдой.

Мужчина стиснул челюсти, его рука замерла с моими прядями. Я захлопнула рот и чего-то ждала. Только вот чего, сама не знала.

— А ты — хорошая актриса, Романова, — сказал мужчина надрывным голосом. После он засмеялся, будто я сказала что-то смешное. Но смех оборвался так же резко, как начался. — Может, и фамилию свою будешь отрицать?

Голос его был пропитан холодом, глаза сделались серьезными. Мне теперь непросто стало страшно, как минуту назад, нет, теперь мне жутко. Как никогда раньше. Я подобрала под себя ноги и обняла за колени.

Проснулась я от того, что меня кто-то тормошил, не давая спать. Кто этот храбрец, который посмел меня будить ранним утром? Снежана? Нет, она редко приходит ко мне, поправочка, вообще еще ни разу не была в этом доме, который достался мне по наследству. Мама? Она никогда не приходит ко мне ранним утром, ей самой нужно в школу, к своим ученикам и урокам. Потому ей не до меня, а про отца вообще молчу. Так кто же все-таки этот человек? Может, ко мне ворвался вор?

— Эй, очнись, хватит притворяться спящей.

Голос мужской, и явно знакомый. Где же я слышала этот сладкий, надрывный голос? Думай, думай, Ульяна. И откуда он вообще взял, что я притворяюсь? Кто он и что делает в моем доме?

Успев среагировать первой, толкаю мужчину в грудь и подхватываю с пола пистолет. Оружие холодное и тяжелое. Внутри что-то ёкает, когда я направляю дуло на него. Лицо Марка осталось отрешенным и холодным. А также он был абсолютно спокойным. Будто не в первой ему тыкают пистолетом, в отличие от меня. А я вся дрожу от страха, но приказываю себе не трястись перед ним. Рука от страха ходит ходуном. Ладони потеют, приходится двумя руками вцепиться в рукоятку. Облизываю губы, сердце колотится, как сумасшедшее. Пытаюсь не упустить из виду крупное тело своего похитителя, а заодно и пистолет из рук.

— Не подходите! — выкрикиваю в ужасе, когда мужчина спокойно делает шаг ко мне. Боюсь, если он сделает ещё один, то его крепкая грудь встретится с дулом пистолета. А я не умею стрелять! Я не убийца!

В висках стучит, пытаюсь собрать в кучу разбежавшиеся в разные стороны мысли, потому что подонок-Марк пересек и эту черту. И теперь пистолет упирается прямо ему в грудь. Я ахнула и чуть не отступила назад, позорно свалившись у его ног. Но каким-то образом осталась стоять на своих двоих.

— Ты это, не забудь, главное, снять с предохранителя.

— Что?

Похититель усмехнулся, опустил руку поверх моей. Сжал большой ладонью мои дрожащие руки. Мои глаза в ужасе расширились. И, кажется, я слишком расслабилась, потому и не заметила, как пистолет оказался в руке у подонка.

— Было пистолет, и нет его! — издевательский сказал он.

Я перевела взгляд на свои руки, а после вновь на похитителя. Да он смеется надо мной! Как я могла так расслабиться в логове зверя? Вот как?

Вскрикнула и крепко зажмурила глаза, когда меня резко опрокинули на постель. Марк не дал мне опомниться, раздвинул мои ноги коленом, устраиваясь между ними, и придавил меня тяжестью своего тела. Я забилась у него в руках, как пойманная в клетку. И чувствовала, как птица, у которого украли свободу. Но, кажется, сейчас меня собираются лишить не только свободы.

— Пусти! Ублюдок! Помогите! — начала орать я, как сумасшедшая.

— Криками тут не поможешь, детка. Никто не услышит тебя. Разве что, мои люди, — самодовольно улыбнулся он. И смотря в его глаза, поняла, что он прав. Никто не поможет мне. Никто не услышит мои крики, тогда зачем кричать, раздирая горло?! Поэтому решила изменить свою тактику.

— Послушайте, вы ошибаетесь, я не Снежана!

— Я так и поверил! — хмыкнул он.

— Послушайте, мы единоутробные сестры, она моя старшая сестра. Прошу, послушайте меня. Прошу вас! — слезы сдержать не удалось, они сами сорвались с ресниц.

— Хочешь сказать, что единоутробные сестры настолько похожи друг на друга, что люди путают вас? — я быстро закивала головой. Кажется, мои слова дошли до него! — Не смеши, эта история про сестер не прокатит со мной.

— Нет!

Мужчина быстрыми движениями снял с меня куртку, после свитер, который уже прилип к моему телу. Вся моя одежда, намокшая от растаявшего снега, должна была мешать раздеванию, но каким-то образом мужчине удалось снять её без проблем. И когда осталась только в нижнем белье под Марком, постаралась обнять себя за полечи. Вдруг стало так холодно, будто по комнате гуляет зимний воздух. На это он просто усмехнулся, и принялся избавлять от одежды себя. И когда он голый, наклонился ко мне, чтобы поцеловать, попыталась в последний раз воззвать его на совести.

— Не стоит тратить свои силы на борьбу со мной, детка. Береги их на другое, — и подмигнул.

Мои трусы он просто сорвал, оставив на коже красный след. Его возбужденный член ткнулся в мою киску.

— Остановитесь, пока не поздно, — взмолилась я с надеждой.

— Уже поздно.

— Это вам дорого обойдётся… Я вам обещаю, — со слезами на глазах сказала я.

Марк хмыкнул, кивнул головой, будто соглашаясь со мной. А я поняла, что мне не избежать того, что случится сегодня в этом доме. В этой комнате. В этот час. Но не уверена, останется ли это между нами. Не знаю, как он, но я хотела бы забыть все, что случится сейчас в этой комнате. Забыть, как страшный сон.

В следующую минуту мужчина вошел в меня на всю длину своего каменного члена, без труда преодолев преграду в виде девственной плевы. От боли, раздирающий меня на части, как если бы меня резали, закричала. Сжала в руках простыню и глотала слезы. Мужчина либо не понял, что я девственница, либо сделал вид. Но теперь мне было все равно. Мне было не до него. С каждым грубым толчком, он делал мне больно. Между ног больно покалывало, а живот скрутило спазмом. Не знаю, сколько продолжалась это пытка, я будто потерялась во времени. Кажется, даже успела один раз потерять сознание. Пришла в себя, когда почувствовала легкое касание к щекам и шепот у самых губ:

— Что я натворил? — было тяжело открыть веки, будто каждое движение дарит мне невыносимую боль. Между ног было влажно и больно. Кажется, он кончил в меня. Или это моя собственная кровь? — Кто ты?

Казалось, похититель и вправду был удивлен. Будто он уже знал… знал, что я была невинна до него.

Марк

Раньше, в прошлой жизни, я мог с легкостью понять, кто стоит передо мной: девственница или шлюха, которая умело строила из себя невинную. Когда каменным членом врываюсь в узкую дырочку этой девочки, отгоняю от себя мысли, что делаю неправильно. Я не насильник, но ведь меня из-за этого лишили шести лет свободы. Из-за клеветы этой суки! Так почему я не могу сделать это сейчас, тем самым оправдать свое заключение?

Крепко стискиваю руки на её бедрах, раз за разом насаживая её на свой член. Девчонка лежит, глотает слезы, сжимая меня внутри себя. Она такая узкая и тугая, будто девственница. Может, у неё долго не было секса? Кто знает этих шлюх. Но не такой я представлял себе месть. Не такой.

В ней было сухо, что и злило меня. Такое в моем сексуальном опыте с партнершей впервые. Женщины всегда получали удовольствие со мной, кричали от удовольствия. А она молчала, смотрела в потолок таким безжизненными глазами, что я почувствовал себя последним дерьмом. Хорошая актриса, ничего не скажешь!

В последний момент успел взять себя в руки и кончить ей на живот. Уперся одной рукой в матрас рядом с её головой, другой схватился за член и заметил на головке капли крови. Немного привстал, посмотрел вниз и не поверил своим глазам! Первая мысль — что за шутки такие?! Как эта су…? После увиденного язык не повернулся обзывать её последними словами. Кто эта девчонка?

Поднял голову, недоуменно смотря на неё. Девчонка будто не дышала, лежала, закрыв глаза. Наклонился к её губам, пытаясь почувствовать, дышит ли она. Жива! Горячее дыхание девчонки опалило мои губы, и, не удержавшись, коснулся руками её щек.

— Что я натворил? — чувствовал себе дерьмом, теперь осознавая, чем было вызвано чувство неправильности происходящего. Все с самого начало было неправильным. — Кто ты?

Провел по её скулам пальцами, ощущая, как она дернулась, её лицо при этом исказилось болью, а после открыла глаза. Наши взгляды встретились. Её глаза, как море, бездонные. Синие, как небо, в них застыли слезы. Она смотрела на меня обреченно, лежа подо мной голой, невинная и совсем беззащитная. Её взгляд пробирал меня до глубины души. Мой взгляд быстро забегал по её лицу, а руки поглаживали щеки.

— Уходите!

Её голос, холодный и сломленный, разрывал мою душу. Что это, я чувствую вину перед ней? Почему мне стало плохо на душе только от одного её голоса? Кто ты: настолько хорошая актриса, что решилась зашиться, или я что-то упускаю? Но что?

Усилием воли заставляю себе встать с неё и, найдя свою одежду, выхожу из комнаты. Холодный душ — вот, что нужно мне в данный момент. Хорошо, что в доме в каждой комнате имеется ванная, поэтому можно не волноваться, что в моей комнате девчонка. Однако не успеваю сделать и шага, как замираю, услышав плач. Он режет мои уши, хочется закрыть их руками, чтобы не слышать. Никогда не любил женские слезы. Они моя слабость. Но уже поздно об этом говорить и сожалеть о содеянном.

Забираюсь в одежде в душ, включив холодную воду. Облокотился двумя руками о кафельную стену, и начал думать, что делать. В голове засели её последние слова. Её обещание. «Это вам дорого обойдется… Я вам обещаю». Стираю капельки воды с лица, стискиваю зубы и пытаюсь не думать об этом. Это ничего не решит. Но как отмахнуться от совести, что кричит, какой я урод?

Выключаю воду и, обмотавшись вокруг бедер полотенцем, выхожу из комнаты. Останавливаюсь перед той, где сейчас осталась она. Вслушался в тишину, и убедившись, что девчонка перестала плакать, вошел. Свернувшись комочком, она лежала на холодном полу. Шагая тихо, чтобы не разбудить её, дошел до шкафа и, быстро скинув с себя полотенце, переоделся. Не знаю, почему мне сейчас важно, чтобы она не проснулась, но чувствую, так будет лучше. Кому именно, осталось под вопросом.

Девчонка не проснулась даже тогда, когда я подхватил её на руки вместе с одеялом и перенес на кровать. Укрыв обнаженное тело, вышел из комнаты. В доме должна была остаться женская одежда, Ирина с семьей несколько раз была здесь. Может, она забыла свои шмотки. Очень надеюсь на это, иначе не представляю, в чем будет ходить девчонка. К моему огромному счастью за эти несколько часов нашел свитер и джинсы. Осталось только позвонить Павлу и договориться с ним о встрече. Уверен, старый друг выручит меня, и сможет обследовать её. Боюсь, если она и вправду являлась девственницей, я мог навредить ей.

Павел поднял трубку через три гудка, и когда я представился, выругался. Я и забыл, что в такое время народ спит, видит свой десятый сон, но ведь мне не привыкать. Да и ему. Кратко описав ситуацию, договорился с ним встретиться в районе десяти утра. Сейчас только семь, у девчонки в запасе было еще два часа.

Олег и Дима уже спали на диване перед камином. Не стал их будить, прошел в кухню и достал коньяк. Выпить сейчас не помешало бы. Не стал наливать в стакан, просто отхлебнул из горла. До того, как попал в тюрьму, не любил употреблять алкоголь, только редко позволял себе его, но сейчас мне жизненно необходимо было сделать этот глоток. Наверно, здесь играло роль, что я быстро пьянею. Поэтому и сейчас открыл настежь окна в кухне и стал дышать холодным декабрьским воздухом.

— Чёрт, шеф, холодно же! — не заметил, как ко мне подошел Олег и закрыл окна.

— Почему не спишь?

— Как тут поспишь, если холод пробирается до костей?

Я не чувствовал вину, что разбудил его. Незачем спать так долго. А вот я привык спать всего несколько часов, просыпаться рано утром. Эта привычка осталась после зоны.

— Ладно, отдыхайте, — похлопал его по плечу и решил подняться к себе. Правда, не знал пока, чем заняться.

Когда я вошел в комнату, девчонка еще спала. Постояв немного над ней, решил ждать, когда проснется. Уселся на стул, закатил рукава свитера до локтей и, подперев руками подбородок, наблюдал за ней. За этим занятием не заметил, как задремал. Проснулся, когда чуть не свалился со стула. Посмотрел на часы, половина восьмого. И сразу же после меня проснулась и «спящая красавица».

Когда я первый раз проснулась, почувствовала легкое касание пальцев к щекам. Они были очень холодные, но только потянулась к ним, как слабость взяла свое. Я заснула, но перед этим остро ощутила — мою ладонь взяли в руки. Не знала, кто это сидел рядом, однако не успела я подумать о плохом, как глаза закрылись. Во второй раз это уже случилось, когда ощутила, что меня подняли на руки, точно пушинку. Открыв глаза, увидела обеспокоенное лицо своего похитителя. Он смотрел на меня с тревогой. Мои руки свисали, мне было очень неудобно, но поднять их и обхватить его за шею не могла. У меня просто не было сил. И как долго мы так стояли, отчетливо чувствовала на левой руке тяжесть швов.

— Чёрт, Марк, давай быстрее! — поторопил его кто-то. Этот голос я не узнала, не думаю, что он принадлежал кому-то из тех двоих. У этого человека голос был мягким. — Полиция будет здесь с минуты на минуту. Вы должны успеть скрыться до их прихода.

Только теперь поняла, что Марк бежит по коридорам: все перед глазами плывет, не успеваю хоть за что-то зацепиться взглядом. И самое главное, позвать на помощь. Ждать помощи от человека, который сейчас идет с нами, бесполезно, он помогает этому ублюдку сбежать и похитить меня. Снова.

— Как такое случилось, Паша? — шипит он, и подхватывает мое слабое тело.

— Не знаю, кажется, кто-то из персонала проболтался ментам. Это их работа, извини, не успел их предупредить насчет девчонки.

— Ничего, мы только выберемся отсюда, ребята должны меня ждать внизу. Никто не догадается искать нас?

— Не станет, а потом они первым делом придут ко мне, не волнуйся.

Я уже не чувствую левую руку. Хорошо, что головой оперлась о его крепкую грудь. Однако сдержать болезненный стон не получается. Внимание мужчины тут же переключается на меня.

— Как ты себя чувствуешь? — Марк останавливается, горячее дыхание мужчины обдает меня. Наконец, удаётся увидеть незнакомца в белом халате. Значит, он доктор.

— Р-рука, — и тут же закусываю нижнюю губу, сдерживая рык. На глаза наворачиваются слезы. Незнакомец бережно перекладывает раненую руку мне на живот, и боль немного отпускает.

— Ну что вы так с собой? А? Хорошо, что рана неглубокая, да и Марк оказал первую медицинскую помощь. Через несколько дней нужно будет снять швы, — обращается он к моему похитителю.

— Отправлю за тобой своего человека.

— Хорошо. Не забудь, ей нельзя опускать руки на воду, советую забыть про ванну.

— Долго?

— Минимум на неделю.

— Хорошо.

Дальше мы спускаемся по лестнице. Не знаю, на каком этаже мы были, но такое ощущение, что прошла целая вечность, прежде чем мы оказались на парковке. Холод тут же окутал меня, и я задрожала. Казалось, моего мучителя ни что не остановит, и он не чувствует холода. В поисках тепла сильнее прижалась к нему, и руки сами обвили его шею. Крепко схватила раненой рукой запястье другой, чуть приподнялась, принимая сидячее положение в его руках и наши глаза встретились. Не знаю, сколько мы так стояли, пока нас не окликнули:

— Шеф, сюда!

Оторвавшись от созерцания меня, мужчина уверенным шагом направился в сторону огромного внедорожника. Его я видела во дворе, когда собиралась сбежать.

Мужчина уселся на заднее сиденье со мной на руках. В салоне было тепло и уютно. Попыталась пересесть в другой угол внедорожника, но он не отпустил меня. Поерзала попой, пытаясь скинуть его руки, но они тут же оказались на моих ягодицах. Длинные пальцы похитителя впились в них и пригвоздили меня к месту. Я замерла, мои руки задрожали, и расширившимися глазами уставилась в его глаза. Марк стиснул зубы, и в тот же момент его пальцы больно впились в мои ягодицы даже через ткань джинсов. Потому что его эрекция становилась слишком отчетливой. Его член через брюки ткнулся в мою попу.

— Не ерзай своей очаровательной попой, если не хочешь, чтобы они увидели порно вживую, — шепнул он мне на ухо, вогнав меня в краску.

Его верные псы не обращали никакого внимания на нас, разговаривали между собой и тихо спорили. Марк отвернулся от меня, и всю дорогу смотрел только на быстро сменяющийся пейзаж за окном. А я осталась сидеть у него на коленях, вскоре задремав. Проснулась к вечеру, за окном уже сгустились сумерки, в комнате было тепло и тихо. Её освещала только настольная лампа, стоящая возле кровати. Меня укрыли одеялом и, как утром, оказалась лежащей на мягкой кровати. Почему я не заметила, как он внес меня в дом?

Встав с кровати, подошла к двери. Теперь я спала в другой комнате. Здесь не было туалетного столика с большим зеркалом или окна, чтобы я не могла себя ранить во второй раз. Я же не хотела этого делать: все случилось в мгновение ока, я не понимала, что творю. Будто в тот момент кто-то другой контролировал меня, мое желание и тело.

Голыми ногами чувствовала холод, исходящий от пола. Все мое тело покрылось мурашками. Коленями особенно чувствовала холод, будто стояла голышом. Посмотрела на свои ноги, и поняла, почему мне так холодно. Потому что я стояла только в одной рубашке, причем мужской. Благо, она доходила до колен, сидела на мне как платье. А длина рукава позволяла скрыть рану от чужих глаз. На мне не было нижнего белья, только рубашка синего цвета и мужские трусы. Спасибо хоть, что не забыл про них. Хотя стоп! Кто это меня переодел? Марк?! Да он что себе позволяет?! Поимел меня насильно и можно теперь переодевать? Да кем он себе считает? Богом или моим мужчиной? Для меня он навсегда останется насильником, который обесчестил меня, похитил и изнасиловал! И как жаль, что сейчас рядом со мной не оказалось никого из близких. Никого, кто мог меня поддержать в такой час. Как бы мне ни было больно осознавать, но я одна здесь. Их трое, а я одна.

Не стала подходить к двери, уверенная, что сижу взаперти. Не думаю, что мои похитители вдруг потеряли бдительность и оставили дверь открытой. Хотя, если такое случится, не упущу возможность сбежать отсюда. От него. Но удивилась, когда в комнату вошел Марк, а я не услышала, как в замке повернулся ключ. Значит, все это время дверь была не заперта, как думала изначально?

Пока ждала Марка, пыталась собраться с мыслями: нужно перестать плакать и взять себя в руки. Чувствую себе измученной, хотя проснулась только что. Разговор с ним был тяжелым, впрочем, как всегда. Не понимаю, что на меня нашло, но знаю одно: не стоит ждать чего-то хорошего от этих людей. В особенности от Марка, а про его подельников вообще молчу. Мужчина сам признал, что они и пальцем не пошевелят, чтобы помочь мне в трудную минуту.

Стерла слезы, поднялась на ноги и стала мерить комнату шагами. Теперь, когда Марк оставил меня одну, истерика закончилась и я могла думать трезво. Главное, не паниковать и не истерить как сейчас. Это мне не поможет. Придется быть послушной, если хочу сбежать отсюда. Потому, когда вернулся Марк, старалась выглядеть отстраненной, как будто приняла свое положение заложницы.

— Вот, держи, оденься.

Взяла из его рук вязаный джемпер серого цвета, и задалась вопросом — откуда у него эти вещи? Вроде в этом доме нет никого, кто младше меня и самого Марка.

— Чья одежда? — верчу в руках вещь, не обращая внимания на Марка.

— Моя, носил, когда был студентом.

Марк стоял, опираясь о дверной косяк, и наблюдал за мной, сложив руки на груди. Выглядел спокойным и расслабленным, будто это не он кричал на меня пять минут назад. Будто его подменили. Как он может быть таким спокойным? Как так легко ему удается менять маски и так легко переворачивать душу человека? Вот как?!

— Почему вы так смотрите? — его взгляд заставил меня насторожиться. Не то, что боюсь, однако не хотелось бы расслабляться в его обществе.

— Как?

— Так, — отступила назад, когда он вдруг подался вперед, ко мне. Увидев это, остановился и нахмурился.

— Оденься, — сухо бросил.

— Отвернитесь.

— Девочка, я не раз видел тебя голой, а сейчас тебе просто надо надеть свитер сверху, чтобы не заработала переохлаждение.

— Боитесь, что дела ваши осложнятся тем, что я стану проблемой, если приболею? — не знаю, откуда взяла смелость дерзить, но была рада, что хотя бы таким образом могу скрыть свой страх.

— Нет, не боюсь иметь дело с девочкой, которая приболеет по своей вине. И, кажется, боишься ты, — я не заметила, как оказалось в ловушке его рук. Посмотрела на него и задумалась, что пропустила тот момент, когда он сократил расстояние между нами и теперь стоял очень близко. Почувствовала его дыхание на своем лице. — Чего ты боишься, девочка? Меня?

Последние слова выбили почву из-под ног. Я поняла, что все это время задерживала дыхание, и откинулась спиной назад, опершись на стену позади меня, вздохнула. Он нависал надо мной, упершись руками в стену, и смотрел на меня голодными глазами. Я будто тонула в этом взгляде, и забыла, что он ждет моего ответа. Но что мне ответить? Боюсь ли я его? Да, боюсь, и он это знает. Знает, но все же хочет услышать это от меня? Услышать, как при виде его мне хочется сжаться от страха, не попадаться ему на глаза? Как мои колени подгибаются от страха и сжимается сердце? Сидеть взаперти и ждать неизвестно чего? Тогда я должна буду его разочаровать, потому что этого никогда не будет. Я не позволю ему это узнать, не позволю потешаться надо мной.

— Во-первых, я не боюсь. Ничего и никого! А вас тем более. Во-вторых, перестаньте уже называть меня девочкой. Я не “девочка”, у меня есть имя!

— И как тебе называть? — Марк опустил взгляд на мои губы, но быстро отвел его в сторону. По спине прокатился холодок. Ладони вспотели.

— У… — только начала, но вспомнила, как он еще несколько часов назад назвал меня Снежаной. Он не знает, как меня зовут, и почему я должна раскрыть последнюю карту, что имею на руках? Я решительно настроена на побег, если он сам добровольно не отпустит меня.

— У?

Быстро повела плечом, будто скидывая с себя ненавистные руки, хотя никто и не удерживал. Близость с этим мужчиной раздражала. Хотелось быстро избавиться от его общества. Поэтому с раздражением натянула на себя свитер, и тут же ощутила, как стало чуточку теплее, чем минуту назад.

— Довольны? — с раздражением спросила. Марк явно был удивлен, и я быстро проскочила, пользуясь его заминкой.

— Не хочешь назвать свое имя?

— Нет! У вас не найдется брюк, которые вы носили, когда были студентом?

— Может, перестанешь уже выкать? Это выглядит странно после того, как я несколько раз видел тебя голой, а ты меня.

— Хотите, чтобы я обращалась к вам на ты? Я правильно поняла?

— Да.

— Хорошо, как хотите. То есть хочешь, мерзавец.

Марк сначала расхохотался, а я смутилась. Я вроде его унизила, а он смеется?

— Очень оригинально, но хотелось бы, чтобы ты называла меня Марком. Давай знакомиться?

— Марк, значит Марк. Поняла, но теперь-то дашь мне какие-нибудь штаны?

— Хорошо, идем со мной.

Мы вышли из комнаты. Я старалась не отставать от Марка. Не хотелось бы встретить кого-то из своих похитителей. Пальцы ног поджимались от холода, старалась не стучать зубами и сжимала в руках края свитера. Мы вошли в ту комнату, где утром остановились. Теперь здесь успели убрать осколки, но не заменили зеркало туалетного столика.

Зашла я в комнату с опаской. После случившегося боялась остаться в этой комнате. И я впервые за сутки, что была здесь, была благодарна Марку за то, что он надолго не задержался в комнате. Быстро выудил из шкафа трико и вручил мне.

— Мне понравилось, как ты смотришься в моих боксерах, — Марк усмехнулся, но я не стала зацикливаться на этом так же, как не стала снимать с себя чужой белье. Не хотелось лишний раз светить задом перед ним.

Два дня спустя.

Сидеть взаперти сорок восемь часов не лучшее времяпрепровождение. Но именно этим я и занималась в этом чёртовом доме. Марк позволял мне свободно ходить по всем комнатам, но на улицу не выпускал. Я уже вдоль и поперёк изучила каждый уголок этого дома, и могла передвигаться даже с закрытыми глазами. Для мужчин готовила я, как странно бы это ни звучало, но только это занятие отвлекало от плохих мыслей. Они доверяли приготовление еды мне, но все же не оставляли надолго одну. На первом этаже со мной крутились рядом то Олег, то Дима, отвлекали или же помогали. Оказывается, они славные мужчины, давно знают Марка. Когда они рядом со мной, мой похититель не обращает на нас внимания, видимо, доверяет им. А когда остаёмся одни, например, в комнате, всячески пытается узнать мое имя. Если первый раз Марк и заставил меня лечь с ним на полу, то уже на следующий день я отвоевала себе чуточку свободы. Марк спал на кровати, а я на полу. И не спрашивайте, как я это смогла. Лучше так, чем в обнимку с ним.

Я сидела перед камином, когда в дом вошёл Марк. В руке он держал пакеты и, увидев меня, улыбнулся. В гостиной, кроме нас, никого не было. Дима и Олег ушли десять минут назад, чтобы принести дрова, и ещё не вернулись. А Марка я не видела с самого утра.

— Ты чего одна сидишь? Где ребята? — чуть нахмурился он, пробежав взглядом по гостиной. Я сидела, обняв колени и уткнувшись в них подбородком, смотрела на огонь.

— Ушли за дровами.

Марк, не снимая пальто, подошёл ко мне и вручил пакеты. Я недоуменно смотрела то на него, то на покупки. В конце концов, не выдержала и спросила:

— Что это?

— Ты же говорила, что не хочешь носить чужие вещи. Надеюсь, с размером не ошибся.

Наконец, я взяла пакеты и заглянула внутрь. Не удержалась и выудила первое, что попалось под руку. И это оказались кружевные трусики белого цвета. Щеки мгновенно вспыхнули огнём, пока Марк наблюдал за мной и не скрывал улыбки. Никто раньше не покупал для меня белье. Детство не считается. А мужчины тем более. Я не люблю кружевные трусики, и предпочитаю черный цвет для белья.

— Это что?

Вопрос дурацкий, знаю, только ничего другого в голову не пришло. Сказать, что я в шоке, так это ничего не сказать. Я просто пылала от стыда, и была смущена настолько, что боялась поднять глаза на мужчину.

— В прошлый раз, — начал он, но, кажется, понял, что мне неприятно вспоминать о его «в прошлый раз», потому и кашлянул. — Наверно, тебе неудобно в мужских боксерах. Я не знал, какой бренд ты предпочитаешь, поэтому купил то, что порекомендовал консультант.

Ношу ли я бельё известного бренда? Нет, не всегда. У меня привычка баловать себя такими роскошными вещами лишь раз в году. Потому что я предпочитаю экономить свои деньги, нежели их тратить. Поэтому промолчала, решаясь вытащить все покупки мужчины. Если честно, я немного боялась, что следующим уже будет бюстгальтер. Не хотелось перед ним рассматривать эти вещи.

— Там должно быть платье и ещё что-то. Я не знал, что ты предпочитаешь в одежде.

— Спасибо, но не нужно было так тратиться из-за меня.

Марк проигнорировал мои слова, снял пальто и повесил его в шкаф. Приблизился ко мне на расстояние вытянутой руки, он выглядел серьёзным и недовольным. Под его взглядом я невольно съежилась. Отвела глаза от его лица и обняла себя за плечи. Следующие его слова привели меня в растерянность.

— Как рука? Не болит? Давай сменим повязку и наложим новую. Садись, я принесу аптечку.

Я уже должна была привыкнуть к такому отношению ко мне с его стороны, но каждый раз, когда он пытался ухаживать за мной, я терялась. Не знала, искренни ли его намерения помочь или он просто таким образом пытается откупиться.

Когда Марк вернулся с аптечкой, я сидела на прежнем месте и ждала его. К тому времени успела собраться с мыслями, и убрала трусики обратно в пакет.

— Давай руку.

Протягиваю руку Марку и он, перехватив чуть выше запястья, тянет к себе, заставляя меня нагнуться немного ближе. Оставляет аптечку на колене, закатывает рукава рубашки, и после этого бросает на меня хмурый взгляд. Когда он убирает грязный бинт, открывая рану, отворачиваюсь, жмурюсь, кусая щеку изнутри. Когда что-то холодное прикоснулось к коже, дернулась назад, и повернула голову к Марку. Он сосредоточенно обтирал кожу спиртом, при этом старался не касаться раны. У меня не получилось сидеть на месте ровно.

— Ты можешь сидеть не ерзая?

Марк поднял карие глаза и посмотрел на мое лицо. Я застыла с недовольной миной.

— Извини, — обижено буркнула.

Через двадцать минут он закончил, и отпустил мою руку. Быстро раскатала рукава, скрывая рану. К этому времени Олег и Дима вернулись. Оба выглядели чем-то довольными. Марк отошёл в сторону, когда ему позвонили. Я взяла пакеты и поднялась наверх, к себе. Не прошло и пяти минут, как за мной вошёл Марк. Он стоял на пороге, пока я рассматривала одежду, которую купил он.

— Что?

— Сейчас придёт мой друг Паша. Ты его видела в больнице.

— И?

— Говорит, что пора снимать швы, — после его слов я начала немного нервничать. Медленно села на край кровати, комкая в руках платье, что вынула из пакета. — Давай договоримся: ты будешь послушной, ничего лишнего не говоришь при нем, а взамен я позволю тебе выйти на улицу. Но только со мной, — серьёзно сказал он, не двигаясь с места.

— Почему я должна тебе верить?

— Ничего страшного не будет, даже если ты не будешь послушной. Павел и так знает о тебе, и он мой друг, — добивает он, рассеивая все иллюзии и планы в прах. — А ты, видимо, не хочешь прогуляться на улице.

Его слова бьют точно по больному. Он знает, что делает и говорит. Марк отлично знает, как надавить на меня, чтобы я была послушной и делала так, как нужно ему.

Марк

— Что теперь собираешься делать? — спросил Паша, когда девчонка скрылась на кухне. Я сел напротив него, положив ногу на ногу, и задумчиво смотрел на огонь.

— Отпущу. Не вижу смысла и дальше держать её здесь силой. Ошибся, признаю, но не вижу никакого смысла и дальше держать её рядом.

Между нами воцарилась тишина, было слышно лишь наше дыхание и потрескивание дров в камине.

— Ты думаешь, кто-то нанял девчонку, чтобы запутать следы или как? — спросил он, нарушая тишину.

— Я сначала думал, она лжет, и из-за своей решимости мстить не увидел правду. Надеюсь, теперь не ошибаюсь в ней.

— И что ты теперь собираешься делать? Не боишься, что девка сдаст тебя ментам? — снова спросил он.

— Не сдаст. Они с Снежаной одной поля ягоды. Какая старшая сестра, такая и младшая. Деньги заткнут рот любому.

По правде говоря, я не думал о ней так, но и не хотел рассказывать другу о своих мыслях. Я считал о ней совсем по-другому. Нет, надеялся, что она не такая. За два дня, что она была здесь, со мной, понял, какая она наивная и добрая девушка. Уверен, если бы вместо неё была другая, устроила бы истерику. Но нет, она не пыталась сбежать, не делала пакостей, была покорной и послушной. Хотя, признаться честно, я сомневался в последнем, учитывая её характер. Чувствовал, что она что-то замышляет, но что бы это ни было, зря. Потому что я сам намеревался в скором времени отпустить её, но только после того, как мой человек найдет информацию о ней.

Девчонка оказалось неробкого десятка. Знала, что я облажался и не знал её настоящего имени, скрывала его, не понимая, как усложняет все сама. Если бы она сказала свое настоящее имя, найти информацию о ней было бы легко. Потому что в биографии Снежаны не числилось никакой младшей или сводной сестры. Даже в своем резюме, которое откопал мой человек, написала, что она единственный ребенок в семье. Неужели, у этой стервы настолько гнилая душа, что не принимает девчонку в свою семью? Не любит, потому что отец поженился на другой или здесь кроется совсем другая причина?

За этими мыслями я совсем забыл о своей заложнице. Красивой и такой колючей заложнице. Она отсутствует так долго, что за это время я сварил бы кофе дважды. Или она сбежала?

От этой мысли напрягаюсь. Резко встаю с места и из-за этого опрокидываю стул назад. Парни недоуменно смотрят на мои хаотичные действия.

Пересекаю гостиницу и оказываюсь в кухне. Пустой, мать его, кухне! Окно открыто настежь и по комнате гуляет холодный воздух. На кухонном гарнитуре на подносе стоит кофе на пять человек. Кофе уже остывший, и неизвестно, когда она ушла. Казалось, девчонка отлучилась в туалет, если не считать её особый статус. Статус «заложницы».

Она услышала наш разговор? Или я, как идиот, где-то просчитался, когда думал, что она умная и не наделает глупостей? Было ошибочно считать, что она свыкнется с тем, что останется здесь еще надолго и не предпримет очередной попытки сбежать. Я вроде отчетливо дал ей понять, что сбежать отсюда у неё не получится. Чёрт, да мы же среди леса! Вокруг на несколько километров ни души, не считая диких животных! Куда она пойдет, да и в такую погоду?!

Сорвал с вешалки куртку и, натягивая ее на ходу, вышел на улицу. На вопросы парней не стал отвечать. Благо, след её обуви остался, и пошел по нему в надежде быстро догнать Романову. Я больше боялся за её жизнь, чем злился. Думаю, успею это сделать, когда верну девчонку. К моему счастью, она далеко не ушла. Даже не заметила меня.

- Далеко собралась? — насмешливо спросил я, подав голос. Девчонка испуганно замерла на месте, очевидно, не ожидала, что её быстро найдут. Но она не повернулась ко мне, продолжая свой путь. — Послушай, ходить здесь опасно. Под ногами может оказаться лед, который не выдержит твой вес.

Я не лгал и не придумывал. Здесь и вправду было опасно. Не знаешь, где под ногами твердая земля, а где лед, который не выдержит тяжелый вес.

— Долго придумывал это вранье? — язвительно спросила она и остановилась.

— Нет, если не веришь, можешь проверить, — наконец, она повернулась ко мне лицом.

— А ты… спасешь меня, если начну тонуть?

Она побледнела и стала серьезной. Казалось, еще миг и заплачет.

Не сразу понял смысл её слов. Осмотрел её с ног до головы, и когда до меня дошел странный звук, было поздно. Прямо передо мной лед треснул и девчонка, которая была только в одном платье и колготках, ушла под воду с головой.

Она провалилась под лед!

Первые несколько секунд я тупо смотрел перед собой, замерев на месте, и не понял, что сейчас вообще случилось. А когда понял, кинулся к ней. Оказывается, за мной увязался Олег, и я его не заметил.

— Красотка! — кинулся он за мной на треснувший лед, но мы оба не рисковали подойти ближе. Было риск, что лед не выдержит веса двух здоровых мужиков, вроде нас.

Я присел и начал руками расчищать лед. Благо, снег не слежался, что было только на руку.

— Что стоишь, помоги мне найти её! — крикнул ему.

Руки уже замерзли, пока мы убирали снег, когда Олег увидел ее. Оказавшись рядом с ним, я не нашел ничего, чтобы ударить лед. Поэтому пошел ва-банк.

Казалось, лед не треснет никогда, и я напрочь лишусь руки, пока наносил удар за ударом, разбив костяшки пальцев до крови. Но вскоре лед треснул, и мы с Олегом быстро вытащили бездыханное тело моей заложницы за ткань платья. Её губы, как и все тело, посинели, дыхание было слабым. Не обращая внимания на кровоточащую рану, легко подхватил её на руки и понес в сторону дома. Впереди нас бежал Олег, чтобы открыть нам заднюю дверь машины. Когда мы оказались во дворе, из дома вышли Дима и Паша и, увидев нас, немедля оказались рядом.

Я помогала маме накрывать стол к приходу отца с работы, когда неожиданно мне позвонили. Почему неожиданно? Потому что я не ждала ни от кого звонка, да и поздно. Посмотрела на настенные часы, они показывали без пяти минут семь.

— Я сейчас, ма! — крикнула уже из своей комнаты.

Звонили с неизвестного номера, и мое сердце замерло. Сразу на ум пришел он, мой похититель, который спас меня тогда. Не позволил мне утонуть в холодной воде и спас. Доставил меня в больницу, и так же, как появился в моей унылой жизни, внезапно и неожиданно, привнес в неё хоть какие-то краски, кроме черной и белой, так же ушел, забрав с собой все. Его как будто и не было в ней. Казалось, Марк — это плод моего воображения, словно я сама себе нафантазировала его. И человека с таким именем в моей скучной жизни никогда не было. И вместе с тем, никто и никогда не похищал меня, не насиловал.

Пока я с замиранием сердца смотрела сквозь телефон на руке, он отключился, а после снова ожил. Поспешила взять трубку и смогла выдавить из себя единственное:

— Алло?

— Ну, слава богу! — на той стороне облегченно вздохнули. Голос мужской, но незнакомый. Напрягла мысли, пытаясь вспомнить, кто же звонит мне в такое время. Не то чтобы поздно, но все же интересно. Никто, кроме Дениса, в такое время меня не беспокоил.

Мысли о друге заставили мне грустно вздохнуть, только теперь поняла, что все это время я глупо улыбалась своему незнакомому собеседнику.

— Добрый вечер. Ульяна Романова? — уточнили у меня. — Вы проходили собеседование в компании «МакАр»? — спросил резко, даже раздраженно. Я закивала, а после поняла, он меня не видит.

— Д-да, — голос запнулся, потому что эту компанию помню смутно. Там я была еще до моего похищения, мне говорили, что подумают и ответ дадут позже. Я и не ожидала звонка и них. Да даже забыла про них.

— Я звоню, чтобы сообщить вам о том, что вы приняты на работу. Ждем вас завтра в офисе. До свидания.

Коротко и ясно. Значит, завтра я выхожу на работу. “Ура!” — без энтузиазма сказала самой себе. Хотя, стоп! “МакАр” и я? Они реально? Меня приняли на работу? Кажется, да.

Меня. Приняли. На. Работу. Меня!

— Меня приняли! — закричала я на эмоциях, и покрутилась вокруг своей оси перед зеркалом и даже начала танцевать и кричать. Я просто не могла остановиться, потому что радость от того, что меня взяли, наконец-таки, на работу, повергла меня саму в шок.

Услышав мой визг и крик, в комнату влетела мама, лицо её, перекошенное от волнения, пошло красными пятнами.

— Ульяна, что случилось? Почему кричишь?

Я быстро оказалось перед мамой и виновато улыбнулась. Совсем башку снесло, от радости забыла про то, что теперь она каждый раз будет так реагировать на мои крики после всего случившегося. Поэтому поцеловала маму в щеку и обняли за плечи.

— Меня приняли на работу, представляешь? Сам «МакАр»! Теперь и я буду работать в огромной компании, мама!

— Правда? Как я рада за тебя, дочка!

Родители и сестра не знали всей правды о том, что со мной случилось неделю назад. Когда меня доставили в больницу, где работает моя сестра, меня первым увидел и узнал Денис, потом он позвал сестру, а та в свою очередь позвонила родителям. Я ничего не рассказала им, да и они сами не пытались затрагивать эту тему. Денис и Снежана заставили меня пробыть в больнице еще пару дней, да и сама не была против этого. Захотелось остаться там не только из-за своего здоровья, но и частично из-за родителей. Мне было трудно смотреть им в глаза, и каждый раз, когда ко мне наведывался сестра, так и хотелось спросить про Марка. Что их связывало и было ли у них, как говорил и утверждал он, общее прошлое? Однако в самый последний момент одергивала себя. Потому что у сестры впервые за последние несколько лет появился молодой человек и она его очень любит.

Говоря о своем возлюбленным, Снежана и вправду выглядела счастливой. Такой ее я не видела уже несколько лет. Последний раз, сестра так улыбалась шесть лет назад, когда только пришла на нынешнюю работу. И мне не верилось, что она способна на все это. Она не такая, как говорил Марк. Он ошибается.

После ужина я приняла душ и решила подготовить свой наряд на завтра. Для первого рабочего дня выбрала брючный костюм, потому что из одежды только он годился для этой работы. Уверена, сотрудники «МакАр» получают хорошую зарплату, и моя одежда туда просто не впишется, но завтра же после работы забегу в торговый центр и что-нибудь куплю.

Уже засыпая, подумала о том, что возьму с собой и сестру. Или, на худой конец, одна сбегаю.

— Здравствуйте, вы к кому?

— Здравствуйте, эм… — вспоминаю, что забыла спросить имя звонившего и тупо хлопаю ресницами. — Я по поводы работы у вас. Вчера мне позвонили и сообщили, что меня приняли. Имя спросить забыла, — и виновата пожала плечами.

— И как мне теперь вас найти? — пробубнила молодая девчонка, кажется, мы ровесницы. — Как зовут?

— Ульяна Романова, я две недели назад оставляла свое резюме.

— Кхе-кхе, — кашлянули за моей спиной, и девчонка подняла голову. Ее глаза округлились, и она поправила очки.

— Егор Артурович, доброе утро.

Я обернулась: за моей спиной стоял мужчина лет тридцати или чуть больше, не знаю, и он был одет в строгий серый костюм. Выглядел серьезным. Мужчина осмотрел меня с ног до головы, как и я его.

— И тебе, Лиза.

— Здравствуйте.

— Ульяна Романова? — я кивнула. — Пойдемте, наверное, мой секретарь забыл в спешке представиться.

— Ничего.

А с каких пор такими делами занимается секретарь? И с каких это пор начальство беспокоится?

Но, тем не менее, я пошла следом за мужчиной.

Перед лифтом уже стояли несколько сотрудников, и дружно поздоровались, увидев моего сопровождающего. Видимо, он занимает высокий пост, раз с ним все так вежливы. Генеральный директор или хозяин компании?

Выскочив из кабинета Марка, прислонилась к двери спиной, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Щеки мгновенно запылали. Не то чтобы я никогда не видела, как люди целуются, просто сама не понимаю свою реакцию. А еще этот его взгляд, когда блондинка оторвалась от него. Смутился? Не хотел, чтобы другие увидели, как он целуется со своей женщиной?

Со своей женщиной? Кто она? Кем приходится Марку? И что связывает их?

Все эти вопросы пронеслись в моей голове за какие-то несколько минут, пока я просто решила не забивать голову над этим. Не мне же теперь думать об отношениях начальства и его личной жизни? Вот, вот, я уже привыкаю к работе здесь. И так же привыкну, что мой начальник просто мер…, то есть, Марк Филиппович.

Пошла готовить кофе, а заодно усвоюсь тут чуточку. И забыла, что Марк просил кофе без сахара, добавив туда две ложки, как сама люблю. А на обратном пути встретила Алину, аналитика. Она шла к боссу, чтобы сдать отчеты за неделю.

— А почему босс? — поинтересовалась я, когда остановились у моего рабочего стола. Девушка пожала плечами.

— Не знаю, все так его называют. Наверное, после его скандального прошлого.

Я не успела спросить, что за прошлое, потому что она сама продолжила:

— Ты здесь только первый день работаешь, но уверена, уже знаешь о темном прошлом Марка Филипповича. Но я считаю, что это чистейший бред. Не знаю, откуда взялась та барышня, и почему оклеветала его, но мой тебе совет, подруга: не верь этим словам и слухам. Марк Филиппович порядочный, честный и самый добрый человек, который встретился мне в жизни, — заверила девушка.

— А почему вы так решили? — поинтересовалась я, поудобнее перехватив документы.

— Скажу тебе по секрету. Я немногим рассказываю о себе, потому что это неудобно и не красиво. Но именно благодаря Марку Филипповичу и его заму, Егору Артуровичу, я окончила престижный университет и работаю здесь. А еще он оплатил операцию моему отцу, когда я только устроилась на работу.

Я не нашла причины усомниться в её словах. Она так искренне говорила, что мне стало стыдно перед ней. Алина просто уважает Марка, не знает, как он недавно поступил со мной. И не представляю, как пошатнётся её мир, узнай она правду о человеке, которого боготворит.

В кабинет Марка вошла без стука, и ни капли не чувствовала себя неуютно или неудобно, потому что руки мои были заняты. Марк повернул голову ко мне, и не сводил взгляда, пока я шла к ним. Он сидел на своем месте, а блондинка стояла, опершись задницей о край столешницы, скрестив руки на груди, и недовольно ворчала на меня.

— Жанна, прекрати, — устало произнес он. — Что это?

— Документы, — ответила я, не разрывая зрительного контакта, а блондинка хмыкнула. — Что-то не так? — спросила у неё, на что она резко перестала хмыкать и смеяться.

— Марк, почему ты позволяешь ей так вести себя со мной? Что за манера разговаривать с начальством? Хамка!

Я свела брови вместе, и на всякий случай отошла на шаг назад. У этой дамочки, кажется, началась истерика. У неё что, ПМС?

— Ульяна, свободна.

Быстро ретировалась из кабинета. В приемной было тихо и никто не спешил к начальству с документом или просто так. Я сидела и не знала, чем себя занять. Включила компьютер, но там стоял пароль, поэтому сразу выключила. Решила выпить кофе, и только встала с места, как из кабинета вышла блондинка, а за ней и Марк. Он выглядел хмурым, а его спутница, наоборот, радостной. В руке Марк держал чашку кофе. Продолжала сидеть на месте, сложив пальцы.

— Я жду, Жанна, — напомнил он.

— Но, Марк…

— Жанна, не зли меня, — предупредил он и женщина, обиженно топнув ногой, скрылась в лифте. В приемной мы остались одни, поблизости никого не было.

— Что-то не так, Марк Филиппович?

Он поставил чашку на стол, а потом наклонился и навис надо мной словно скала. Я постаралась никак не реагировать на это. Держала лицо, натянув на губах улыбку, отчего скулы начали болеть.

— Ты это специально? — он вроде не кричал и не злился, а вел себя спокойно, но мне от этого легче не стало.

— Что именно вы имеете в виду?

— Я просил кофе без сахара. А тут ты добавила не только сахар, но и кофе уже остывший. Признайся честно, ты так мстишь мне? Это ребячество, Ульяна. Ты сама захотела только деловые отношения между нами.

— Что? Но я не мстила, и не специально! — горячо возразила я, вспоминая, что он хотел кофе без сахара. Марк вздернул одну бровь, посмотрел на меня сверху вниз. — Простите, Марк Филиппович, такое больше не повторится.

Марк отошел от моего стола и выпрямился как раз вовремя. Потому что в следующую секунду в приемной появился Егор Артурович. Он бросил на меня хмурый взгляд, а после поздоровался с Марком.

— Давай в мой кабинет.

Не успели они скрыться в кабинете, как зазвонил телефон на моем столе. Я посмотрела на Марка.

— Ульяна, подними трубку.

— Да? Я Ульяна, секретарь Марка, — и чуть помедлив, добавила: — Филипповича. Кто?

Марк уже закрыл дверь в свой кабинет и ждал, пока я поговорю.

Убрала телефон от уха, накрыла ладонью трубку, чтобы нас не услышали.

— С вами хотят поговорить. Говорит, по личному вопросу.

— Соединяй, — и собирался скрыться в своем кабинете, как я окликнула его.

— Постой…те, как я должна соединить вас?

Марк смотрел на меня, как на умалишенную. А что странного я спросила? Никогда раньше никого не соединяла по такому телефону.

Марк оставил свою дверь приоткрытой, подошел к моему столу и, опершись рукой на мой стол, что-то нажал, а после забрал трубку из моей руки и положил на место.

— Надеюсь, запомнила.

И удалился в свой кабинет. А после началось сумасшествие. По-другому никак не могу описать то, что творилось в приемной. Телефон не разрывался от многочисленных звонков. Звонили по разным вопросам: кто-то хотел обсудить детали какого-то проекта с Марком, кто-то записаться на прием, а кто-то просто по личному вопросу. Не всех успевала записать в свой блокнот, потому что либо они говорили быстро и отключались, либо дата, на которую они хотят записаться, занята. Поэтому через два часа таких пыток я уже успела устать. А до обеденного перерыва еще было много времени.

В выходные я занималась уборкой сначала в доме родителей, где я временно жила, а после в своей квартире. Денис помог мне привезти вещи из родительского дома. Взамен я обещала другу поужинать с ним вечером. Но никак не думала, что он пригласит меня в ресторан.

— Денис, ты с ума сошел? — шипела я, когда официант, приняв у нас заказ, удалился. Заказ сделал сам Денис, увидев, как мои брови лезут вверх. — Здесь же все так дорого! Давай лучше посидим в каком-нибудь кафе? Я заплачу!

Я даже порывалась встать с места и только схватила его за руку, как парень засмеялся, мягко освобождаясь от моего захвата.

— Ульяна, садись, — он заставил меня опуститься на стул. Я бросила взгляд в зал, а после повернулась к другу. Тот улыбался, смотря на меня. — Не пыхти, Романова! — строго отчитал он, состроив серьезное лицо. — Это я позвал тебя в ресторан, значит, платить тоже мне. К тому же, ты только устроилась на хорошую работу. Успеешь еще позвать меня в свое кафе, — сказал, хмыкнув.

— Я не люблю итальянскую кухню, — сделала еще одну попытку поскорее свалить отсюда ноги. То, что я ненавижу итальянскую кухню, чистейший бред. Я вообще не имею никаких претензий к итальянцам.

— Ульян, не дури, — мягко сказал Денис и улыбнулся. Я поняла, что проиграла в эту войну, и он не уйдет отсюда, пока не попробует еду.

— Смотри, моя одежда просто не подходит для этого ресторана! — наигранно обиделась.

— Ты красивая. Самая красивая женщина в этом зале. Ты затмеваешь всех других.

— Ты льстишь.

— Я просто констатирую факт. И не спорь, — мягко добавил: — Пожалуйста!

Вскоре нам подали наш заказ. Денису — филетто ин сальса помидоро, как он любит, а мне — паста болоньезе. На десерт оба взяли тирамису, а из напитков — Бароло, красное сухое вино.

За едой мы говорили о разном. Нам было легко и уютно. Рядом с Денисом я всегда чувствовала себя в безопасности. Он шутил, а я смеялась. Очень много смеялась. И каждый раз, когда парень отворачивался или не смотрел на меня, украдкой поправляла рукава платья, чтобы друг не увидел рисунок, который я нанесла недавно у одного из мастеров города. Хотела таким образом скрыть уродливый шрам на запястье. Никто, кроме меня, еще не видел его.

Вдруг я почувствовала, что мой затылок обжигает чей-то взгляд. Такой тяжелый и странный. Сначала решила, что придумала, а когда это ощущение обострилось в разы, повернула голову. В зале, в укромном местечке, сидел Марк, а рядом с ним блондинка. Если его спутница разговаривала без остановки, как танк, то Родионов испепелял меня своим взглядом. Его карие глаза смотрели в мои, и я поспешно отвернулась. На губах так и застыла улыбка. Ладони вспотели, по спине прокатились тысячи мурашек, словно иголки, а во рту стало очень сухо. Поднесла бокал к губам, чтобы немного смочить горло, сделала несколько жадных глотков, чуть не подавилась.

— Ульяна, осторожно. Куда ты так спешишь? Я еще не закончил, — Денис беззаботно улыбнулся.

— Добрый вечер.

Я напряглась, когда над головой услышала знакомый баритон, сиплый голос Марка. Денис поднял голову и посмотрел на неожиданного гостя. На губах у друга заиграла улыбка. Видимо, он принял Марка за одного из пациентов. Я не спеша подняла лицо, и встретилась с его смеющими глазами.

— Добрый вечер, — друг посмотрел на меня, а после снова на Марка. — Мы знакомы?

— Нет, с вами не знакомы. А вот с вашей спутницей — да.

Теперь Денис смотрел на меня. Пришлось натянуть улыбку и приветствовать похитителя.

— Добрый вечер, Марк Филиппович. Какая приятная встреча, — я, вообще-то, лукавила. И если Марк это понял, то Денис не обращал на тон моего голоса внимания.

Если бы мы с Марком были наедине, не стала бы так любезничать с ним вне стен офиса. Даже если в контракте написано, что я обязана быть на связи 24/7, это не значит, что я всегда должна обращаться к нему, как к богу, и смотреть ему в рот. В конце концов, у меня тоже есть личная жизнь.

— Вы знакомы?

— Да, он мой начальник — Марк Филиппович.

— О, садитесь, — парень стал оказывать этому мерзавец знаки уважения. Эх, знал бы ты, Денис, какой он на самом деле, не стал бы так перед ним расшаркиваться. Даже из-за меня

— Спасибо, но нет. Не хочу мешать вам. К тому же я не один, — и он повернулся в сторону, где недавно сидел с блондинкой. Мы с Денисом синхронно обернулись. Там было пусто. — Но моя спутница отошла ненадолго. А увидев свою ассистентку, решил поздороваться.

— Ассистентку? — Денис взглянул на меня, а я на Марка. Сжала пальцы в кулак, посылая в адрес Родионова проклятье.

— То есть секретаря.

— А она разве не работает в бухгалтерии?

— Нет, она работает секретарем. Она вам не рассказала? — шеф делал это все специально. Я уверена в этом.

— Я не видела в этом никакого смысла. В конце концов, работа секретаря не так уж и плоха. Я целыми днями просто сижу и ничего не делаю, — язвительно парировала. А Денис сидел как в воду опущенный.

— Я вспомнил, — заговорил он вдруг. — Вспомнил, где вас видел. Это вы привезли тогда Ульяну в больницу! Да, это были вы!

В тот момент я, кажется, забыла, как это — дышать. Бросила взгляд в сторону Марка, а потом отвела глаза. Откуда Денис знает об этом? Он видел его? Но как? И почему он запомнил его лицо?

— Верно? Вы тогда так внезапно исчезли, что я не успел поблагодарить вас.

Я вспомнила, как провалилась под лед и не смогла выплыть. Как мои мышцы отказывались подчиняться, и я тонула в холодной воде. Не знаю, что было бы со мной тогда, если бы рядом не было Марка. Осталась бы я жива, если бы тогда никто не заметил моего исчезновения? Или, что еще хуже, Марк оставил бы меня там умирать, боясь самому попасть под раздачу? Наверно, я никогда не узнаю ответы на эти вопросы.

— Марк? Марк… — повторил друг про себя. — Тот самый, о ком ты бредила во сне, когда лежала в больнице с температурой 38,5 градусов?

Вернувшись в зал, я чувствовала, как горят мои щеки и уши. Как колотится сердце в груди. Старалась никак не показать перед другом, что недавно в туалете случилось что-то необычное. Денис будто не видел того, как я нервничаю, ерзаю на стуле, пытаясь унять жар внутри себя. Такое со мной впервые. И как бы я ни старалась не смотреть в сторону, где сидел Марк и его спутница, но взгляд сам собой останавливался именно там. Однако за столом не было никого. Марк вернулся через несколько минут и с довольной рожей уставился на меня.

Нет, не то, чтобы я раньше не знала, что он наглец, но не до такой же степени! Ворваться в женский туалет, а потом нарваться на зрителей. Недовольных, между прочим! И как он вообще посмел прикоснуться ко мне? А сама? Чуть не забыла о том, кто он и что сделал со мной. Этому мерзавцу хватило всего минуты, чтобы я растеклась лужицей у его ног!

Я помню, как вспыхнула, когда его дыхание опалило кожу лица, в животе появился спазм, и сладкая тянущая боль в низу живота. Как клитор набух. Боже, так не должно быть! Я не должна ТАК реагировать на него и его прикосновения!

— Ульяна, все в порядке?

Теплая ладонь друга накрыла мою и сжала. Подняла лицо к другу и увидела его улыбку.

Вот на кого я так должна реагировать. Из-за кого клитор должен набухать и появляться желание. Именно с таким человеком, как Денис, я должна быть. Он — мой идеал! Из-за его улыбки мое сердце должно биться, как сумасшедшее. Только о нем я должна думать, а не о Марке. Но, черт его побери, я не могла! Нет, я испытывала симпатию к Денису, уважала и любила, но только как друга, брата, но не как мужчину.

Может, я заболела? Ведь никак не могу описать свои чувства по отношению к своему насильнику. Неужели у меня стокгольмский синдром, раз испытываю к нему симпатию?

Я снова зависаю, выпадаю из реальности. Поэтому удивилась, когда Марк опустился рядом со мной. Его колено нечаянно коснулся моего, и меня будто током прошибло.

— Извините, что помешал вам ужинать вдвоем.

— Ничего, Марк. А можно же на «ты»? Вы не против?

— Нет.

— Я против!

Одновременно произнесли оба, и Денис замолчал. Я смотрела на Марка с неподдельной злостью.

Какого черта он творит? Что вообще себе позволяет? Думает, раз я работаю на него, можно без церемоний опуститься рядом со мной и мешать мне нормально ужинать со своим другом? Черта с два, если так! Я не позволю ему этого. В моей жизни Марка стало вдвое больше, чем раньше. Мне хватит и только работы.

Мобильник Дениса зазвонил, и друг встрепенулся, взглянув на дисплей.

— Я отойду, извините, — и уже заговорил в трубку, удаляясь в сторону: — Да, Снежана, слушаю.

Марк стиснул руку в кулак, и мне стало его жаль. Он не любит мою сестру, это я поняла, однако, не представляю, как смогу сработать с человеком, который ненавидит всей душой мою сестру.

— Насчет условий контракта, — заговорил он, взяв себя в руки. Я бросила короткий взгляд в сторону Дениса, тот выглядел напряженным. Кажется, его вызывают на работу. — Это касается и твоего доктора.

— Может, мне и с отцом не общаться, а держаться в стороне? — съязвила я, скрестив руки на груди, и откинулась на спинку стула.

— Было бы хорошо, но это будет жестоко с моей стороны.

Он просто забавлялся, специально выводил меня на эмоции. Но не могу понять одного: что он добивается этим?

— Оштрафуй, — прошептала я, наклонившись к нему, чтобы никто не услышал меня. — Я еще не получила зарплату, и платить мне нечем. Хотя не думаю, что буду.

— Тогда ты останешься без зарплаты.

— Это непрофессионально, Марк Филиппович. Только деловые отношения, забыли?

— Не забыл, но наши деловые отношения, как вы говорите, основаны на тех условиях и правилах, что написаны в контракте. И если меня память не подводит, вы сами добровольно подписали те бумаги, не прочитав их.

— Это ты не дал мне их прочитать! — в сердцах выпалила я. — И потом, кто так работает? Я подписывала контракт с компанией «МакАр» в которой работаю, а не с тобой, мерзавец!

— Позволь мне поправить твою формулировку? Девочка, ты подписывала договор со мной, а не с компанией. А значит, работаешь на меня!

— Тогда я лучше уволюсь к чертям собачьим!

— Вперед. Только не забудь, после этого ни одна крупная компания, такая, как «МакАр», не возьмёт тебя на работу. Даже уборщицей.

— Ты чокнутый. Псих!

— Ты… — только начал он, как рядом оказался Денис.

— Извините, но мне срочно надо идти. Ульяна, извини, но я не могу подбросить тебя домой, меня срочно вызывают в больницу. В другой раз обязательно компенсирую это.

— Ничего, Денис, я вызову такси, а ты иди.

— Нет, я не могу доверить тебя таксисту. Марк, — друг обратился к Родионову, — сможете подбросить её домой?

— Не проблема, Денис. Подброшу, мне по пути.

— Спасибо. Вам я могу доверить её.

Знал бы ты Денис, кому доверяешь свою подружку, не стал бы так церемониться с ним.

— Сначала я оплачу счет. До связи, Уль!

Друг поцеловал меня в макушку и ушел, окончательно оставив меня наедине с Марком.

— Что ж, тогда я тоже пойду.

Встала с места, желая как можно скорее уйти отсюда прочь.

— Подожди, я велю Олегу подогнать машину.

Марк хватает меня за локоть так, что мне не вырваться. А когда я дергаюсь, чтобы он отпустил меня, Родионов просто притягивает к себе неожиданно резко, что, не удержавшись, падаю в его объятия. Не знаю, у кого из нас сердце бьется так оглушительно, его или моё. Его горячее дыхание опаляет висок, будто он коснулся там губами. Задираю голову, и натыкаюсь на его взгляд. Его обычно карие глаза сейчас стали темнее ночи.

— О-отпусти, — пискнула я.

Утром понедельника мне совсем не хотелось идти на работу. После разговора с сестрой, я чувствовала себя плохо. Понимала, что делаю неправильно, что должна быть на её стороне, но я никогда не умела лгать. Не люблю ложь и не приемлю её в любой форме. Да, Снежана моя семья, моя сестра, хоть мы и росли, как чужие люди, но я не могу бросить её. И сказать ей правду, что я уже приняла предложение от «МакАр», а именно, от Марка, и работаю на него, тоже не могу. Если хочу узнать правду и обелить имя сестры, должна там остаться. Я намерена доказать Марку, что он ошибается.

Сегодня на работу решила надеть юбку-карандаш длиной до колен и разрезом сбоку и кофту с небольшим декольте. Волосы убрала в высокий хвост, нанесла легкий макияж. С утра шел снег, и боясь, что могу опоздать в такую погоду, вышла из дома раньше положенного времени. Было еще темно, когда я вышла из дома. Собственной машины у меня не было, продала еще в прошлом году, чтобы сделать ремонт в бабушкиной квартире, и теперь приходится добираться до работы на метро. И из-за этого сегодня пришлось встать на два часа раньше. Хотя тут солгу, если скажу, что было трудно проснуться, скорее, наоборот. Я всю ночь не смогла сомкнуть глаз, и когда прозвенел будильник, вскочила с кровати. Благо Снежана решила не оставаться, и я могла не думать, что ей ответить, когда она спросит, почему я проснулась рано.

До начала работы еще было время, и я решила провести его с пользой. Марка Филипповича (даже мысленно хотела его так называть, хотя язык так и чешется обзывать его мерзавцем) еще не было. Посмотрела на его график и ахнула. У кого-то, кажется, сегодня трудный день. И как он справится с таким количеством работы? Он же не робот!

— Доброе утро, Ульяна, — Марк пришел как раз вовремя. Потому что я уже хотела сварить себе кофе и приняться за работу.

— Доброе утро, Марк Филиппович.

Вид у Марка был неважным: мужчина выглядел уставшим, а на мое приветствие просто кивнул головой, скрываясь у себя. Через пять минут он позвонил по стационарному телефону, и голос был такой, будто ему трудно говорить.

— Ульяна, принесите кофе без сахара, будьте так любезны.

В этот раз я не добавила сахар в кофе и, взяв под мышку свой блокнот, чтобы сообщить ему расписание встреч на сегодня, постучала два раза в дверь кабинета, и после его разрешения вошла. Остановилась рядом с начальником и подала кофе.

— Что у нас на сегодня? — теперь его голос звучал бодро, и выглядел он собранным. И если бы не видела его несколько минут назад, подумала бы, что он никогда не устает. Кажется, я поспешила с выводами насчет робота.

— До обеда у вас три встречи. В девять назначено совещание в конференц-зале. В десять тридцать встреча с клиентом, который вернул часть товара недавно. И последняя встреча назначена на час дня.

— Отмени последнюю встречу, — безапелляционно заявил он, не поднимая головы от документов.

— Но, Марк Филиппович… — я замялась, не зная, стоит ли ему говорить, какая это встреча. Я примерно представляю, какая.

— Что?

— Это встреча с журналистом, который хочет взять у вас интервью по поводу событий шестилетней давности, — сказала и умолкла. Вот теперь он поднял голову. — То есть…

— Понял, не дурак. Кстати, вкус твоего кофе дерьмовый! — и скривил лицо. — Запиши на одиннадцать сорок пять веб-совещание с замом.

— А разве Егор Артурович не в офисе? — удивленно спросила.

— При чем тут он?

— Так он же у вас зам. Или нет?

Марк откинулся на спинку стула, сощурил глаза, а потом засмеялся в свой кулак.

— Егор — генеральный директор, Ульяна! — объяснил он, как ребенку.

— А вы? — тупо спросила я, хлопая ресницами. Даже рот открыла от удивления.

— Я тоже!

— И кто тогда у нас Большой Босс?

Боже, Ульяна, не могла придумать вопрос тупее этого?

— Мы. Мы с Егором создали свой бизнес с нуля еще десять лет назад. Поэтому оба решили не ставить во главе компании определенного человека, а просто убрать эту должность. Два человека являются хозяевами компании — я и Егор.

Мудрено! И похвально, конечно. В наши дни редкость, когда у компании два хозяина и обоих это устраивает. Видимо, они дружат очень долго, раз настолько доверяют друг другу. Боже, я завидую их дружбе белой завистью!

— Еще есть вопросы?

— Нет, — и для верности активно покачала головой. Записала в свой блокнот веб-совещание с замом. — И как его зовут?

— Кого?

Я, кажется, последнее сказала вслух, упс!

— Зама.

— Владимир Владимирович Медведев. Отчет готов?

— Мне нужно еще полтора часа, чтобы закончить.

Он посмотрел на свои часы.

— Не успею. До совещания осталось пятнадцать минут. Прочитаю после встречи с клиентом.

— Хорошо.

В конференц-зале мы столкнулись с Егором Артуровичем, который выглядел хмурым. Точнее, это я столкнулась, а Марка рядом в этот момент не было. Лицо мужчины сразу помрачнело, когда он увидел, что это я. Рядом с Егором Артуровичем был и Дамир, тепло улыбнувшийся в ответ на мое тихое приветствие.

— Где Марк? — сухо и резко спросил второй генеральный директор. Его тяжелый взгляд прошелся по мне и остановился на глазах.

Егор Артурович так же, как и Марк, был высоким мужчиной, думаю, я ростом ему до плеча, и на мужчине отлично сидел костюм. Рубашка абсолютно не скрывала, какое спортивное тело у нашего директора. А борода не делала его страшным, наоборот, брутальным, что ли. Брови были густыми, а карие глаза, казалось, метали молнии, когда он смотрел на меня. Или это мне мерещится?

— Марк Филиппович сейчас придет. Отлучился поговорить по телефону с заказчиками.

Моя улыбка вышла натянутой, да я сама была, как струна. Рядом с Егором Артуровичем чувствовала себя неуютно, мужчина явно невзлюбил меня, и это видно невооружённым глазом. Между нами повисла тишина, и вскоре в зале мы остались одни. Дамир, который был рядом с нами, куда-то вышел. До начало совещания еще оставалось пять минут.

Звонок с незнакомого номера поступила уже, как раз во время веб-совещания с замом. Точнее, перед его началом. Как секретарь Марка, я тоже должна была присутствовать, чтобы подавать начальнику нужные документы и записывать то, что говорит он. Я находилась в его кабинете, когда мой телефон начал петь песню Лободы «Пуля-дура», а именно, середину, которую мне так нравится слушать. Наверно, я раньше никогда так не краснела, как сегодня. Марк смотрел на меня, как на полоумную. Я видела, как он сдерживался, чтобы не улыбнуться. Под его насмешливым взглядом отключила звук.

— Ответь, может, что-то важное.

— Но…

— До начала еще есть время. У тебя пять минут, — вкрадчиво произнес он. Пришлось согласиться.

В первую секунду я не поняла, кто это так отборно ругается. Что именно от меня хотят, я не смогла разобрать. Говоривший явно их тех мужчин, что не стесняются материться при женщинах.

— Так, Романова, это уже перебор и наглость! — а это уже сказано женским голосом.

Я крепче вцепилась в телефон, потому что узнала тетю Лиду, которая живет этажом ниже под бабушкиной квартирой. Её соседка, то есть и моя тоже. Она так грязно ругается, что я еле поняла из всего, что затопила ее квартиру. От этого моментально побледнела. Потому что по словам моей соседки, я затопила их квартиру. Но я выключила воду, это невозможно!

— Тетя Лида, о чем вы говорите? Как затопила? Вы уверены, что это я сделала?

Снова слышу из трубки отборный мат, и сказать, что я в шоке от неё, значит, это ничего сказать. Я и раньше знала, что тетя Лида не выбирает выражения, но становиться свидетельницей этого еще никогда не приходилось. Да и не было повода.

— Я только недавно сделала ремонт в квартире, Романова! — возмущается она.

— Я сейчас буду, — и отключаю телефон.

Не сразу вспоминаю, что теперь я работаю в большой фирме, и вряд ли Марк разрешит мне идти домой разруливать возникшие проблемы. Все плохо, раз я затопила квартиру тети Лиды. Очень.

— Ульяна, что-то случилось? — голос Марка заставляет вынырнуть из мыслей. Поворачиваюсь к нему лицом и натыкаюсь на взволнованный взгляд.

Марк и вправду взволнован не меньше меня. Искренне. Я теряюсь на мгновение, не понимая, о чем ему-то беспокоиться. Я ему никто, просто секретарь, который знает его темную сторону. И нас связывает только Снежана. Больше ничего.

— Ульяна?

— Мне надо идти, — Марк в считанные секунды оказывается рядом. Я кожей ощущаю исходящего от него жар, хотя он не касается меня. Бред!

— Что-то случилось? Это связано с квартирой?

— Да, я затопила соседку снизу, — вдыхаю глубже, но в легкие попадает не чистый воздух, то есть попадает, но вместе с ароматом Марка. Сумасшествие. Наваждение, не иначе. — Не понимаю, я вроде выключила воду, когда уходила.

— Может, трубу порвало, — предполагает он.

— Возможно, но мне нужно пойти домой и остановить воду. Иначе затоплю весь подъезд, а потом иди и разбирайся с соседями, оплачивай им ремонт.

— Я бы пошел с тобой, но совещание с замом нельзя отложить.

— Ничего, вы просто разрешите мне уйти сегодня пораньше. Я отработаю этот день, — обещаю.

— Хорошо. Я сообщу парням, чтобы они отвезли тебя куда надо.

— Не надо, — слабо протестую я, но меня никто не слушает.

Одевшись наспех, бегу к лифту. Слава богу, в такое время никто им не пользуется. Выйдя на улицу, пытаюсь поймать такси, но рядом со мной останавливается знакомая черная Киа Оптима. Не обращаю на неё внимания, пытаюсь обойти, а из машины выходит Дима, собственной персоной. Так эффектно, будто в кино снимается. Черное пальто идеально сидит на нем. Подмигивает мне и идет ко мне.

— Дима?

— Ульяна.

Это наша первая встреча с ним после того дня. С Олегом я уже виделась недавно, а сегодня вот с Димой. Это случайность?

— Позволь тебя подвезти.

Я вспоминаю слова Марка и о том, что он сообщит парням. Значит, Дима из-за этого здесь? Из-за меня?

— Тебя Марк отправил?

— Он уже рассказал про твою квартиру. Пойдем, иначе рискуем попасть в пробку. Потом будет трудно спасать квартиры твоих соседей.

— Не стоит, Дим.

— Давай, я прокачу тебя с ветерком.

— Звучит многообещающее.

И вправду, Дима прокатил меня с ветерком. Или как объяснить то, что через полчаса мы попадаем в мой дом? Мужчина не слушает заверений, что справлюсь сама, и он может идти, а поднимается наверх со мной. Перед дверью моей квартиры собралась толпа. В середине стоит тетя Лида и грозно смотрит в нашу сторону. Спешно открываю дверь и первым делом иду в сторону ванной. Вода не включена, значит, потоп не отсюда.

— Ульяна! — голос Димы доносится со стороны кухни. Иду вслед за другом. Хм, а когда мы с ним подружились, что я записала его в друзья?

— Что? О, Боже!

Марк оказался прав — трубу порвало. Причем конкретно так. Дима пытается остановить воду, но у него не выходит. Придется звать мастера, и рассчитаться с назойливой соседкой, которую и вправду затопила я.

— Ты скажи спасибо, что я в милицию сразу не обратилась.

— Я все оплачу, — кажется, я говорю это в сотый раз.

— Конечно, оплатишь, как иначе! Я посчитаю все, а потом скажу тебе. Ясно одно, ремонт дорого обойдется. Менять обои и диваны, а еще и потолок!

— Еще раз извините.

Дима обещал все уладить, но я не придала его словам значения. Прямо в рабочей одежде полезла все исправлять, хорошо хоть рядом был Димка, иначе не представляю, как смогла бы в одиночку справиться с этим. До прихода сантехника он попытался заткнуть трубу тряпками, которые я дала. Вся его одежда намокла, как и моя. Пообещала ему компенсировать все.

Марк

Я не ошибся, когда взял девчонку к себе на работу, и пусть она по профессии не секретарь, но справляется отлично. Делает все вовремя, не опаздывает и не отлынивает. Сразу спрашивает то, чего не знает. И то, что она не знает, как пользоваться стационарным телефоном и сканером забавляет, однако уволить её с работы желания не возникает. К тому же у нас договор. И хоть я поступил жестко, подставив её, не дал прочитать контракт и почти силой заставил его подписать, не жалею об этом. Не буду отрицать, что девчонка чем-то зацепила меня, хоть я и не смотрю в сторону малолеток. Ей уже двадцать два, но это ничего не меняет. Она все еще маленькая девочка, которую надо любить и оберегать.

Ульяна еще неиспорченная, наивная и хрупкая девушка. Другая на ее месте давно написала бы заявление в полицию или требовала деньги за молчание. Но Ульяна так не делает, она дерзит и ходит рядом. И как она дожила до свои двадцати двух лет? Неужели у неё не было никого, чтобы испортить её? В это трудно поверить. Ульяна, безусловно, красивая девушка, с лицом ангела. И душа тоже как у него. Ульяна сама ангел. Идеал для любого мужика, но не мой.

Она слишком хорошая, слишком правильная и слишком дерзкая. Я не должен находиться рядом с ней, но, черт возьми, я занимаюсь именно этим. Не знаю, как перестать думать о ней. Я желаю её. Хочу до одури. Наверно, я никого не желал так, как её. Но нельзя! Я уже однажды испортил ей жизнь, почти изнасиловал, похитил и даже бил. Я испорчу ей жизнь окончательно, сломаю её, если оставлю рядом. Но держаться подальше от неё тоже не могу. Это наваждение какое-то. Иначе никак не объяснить мое влечение к ней. Что это? Любовь или похоть?

Девственность в наши дни никого не волнует. Всем хочется трахаться, заниматься сексом. Есть и люди, которые предпочитают ТЕМУ. Девственность самое важное на Востоке при вступлении в брак, и никто не знает, что они делают с женщинами, которые не оказываются невинными. А в Европе нынче вошло в моду продавать таких на аукционе. Думаю, и в России такое бывает.

Мы с Егором сидим в клубе и пьем. Точнее, это друг пьет, а я сижу рядом. В последние дни наши отношения стали натянутыми, не разговариваем по душам, как раньше. Это не есть хорошо.

— Егор, что с тобой происходит, друг? Это не похоже на тебя.

— Проблемы в университете.

Хоть мы с Егором основали компанию вместе, но основное место работы у него в университете. Он там преподает и часто там пропадает, его редко увидишь в компании.

— Ну и как семейная жизнь? Жена хоть что-то умеет, кроме как красить свои губы?

— А как же, — хмыкает он. — Она занятая, деловая женщина.

— А занята она развитием компании отца?

— Скорее, она обанкротит его.

— Ну ты сам выбрал этот путь, друг. Терпи или разведись с ней уже. Ты меня с ней так и не познакомил, хотя прошло семь лет, как вы вместе. Детей не хотите?

— Ты издеваешься? Очень хорошо знаешь, почему я женат на ней, но не перестаёшь смеяться надо мной.

— А как же та девчонка? Другая, которая покорила твое сердце? Напомни, сколько ей тогда было? Восемнадцать? Девятнадцать?

— Семнадцать.

— Ого, она даже несовершеннолетняя. Да ты извращенец, друг. Вот после этого доверяй дочерей учителям или профессорам.

— Будто ты чем-то отличаешь от меня, — фыркает он. — Как твой член дергается при твоей девочки, а? Поэтому ты на всех орешь, когда сотрудники контактируют с ней?

— Мы говорим о тебе.

— Давай поговорим, когда все это закончится?

Приехав домой поздно ночью, никак не думал застать здесь Жанну. Думал, отлипла от меня после признания в том, что я сделал. Но нет, сидит в гостиной в моем доме, и на ней ничего нет из одежды. Только нижнее белье и халат сверху. Волосы она распустила, на лице броский макияж. Черт, а она откуда здесь? И откуда взяла ключи?

— Ты что здесь делаешь? Кто дал тебе ключи? — пытаюсь обуздать в себе гнев. Не думал, что Жанна из тех женщин, что способны вцепиться в мужика зубами.

— Марик! — и это её «Марик» раздражает до невозможности. Кажется, теперь понимаю, что чувствует Ульяна, когда я зову её «девочкой».

Жанна не видит, как я зол или просто игнорирует. Встает с места и идет походкой развратницы ко мне. Хотя не побрезгую назвать её развратницей. Даже больше. Оказавшись рядом, виснет на мне, целует в губы, проникает языком внутрь, а пальцами забирается в волосы, наклоняет мою голову к себе. Второй рукой забирается в штаны, и сжимает мой ствол.

Дьявол!

Я ничего не чувствую. Мой член не реагирует на неё, как надо.

— Я была неправа, — отстраняется от меня, строит щенячьи глазки. — Прости, что тогда ушла, ничего не сказав тебе. Ты не подумай, я не боюсь тебя. Ни капли. И буду не против, если ты вытворишь со мной все, что тогда сказал. Мне абсолютно все равно, что ты сделал, ты уже отсидел свое.

Она расстёгивает молнию на брюках, и выпускает член из боксеров. Захватывает у самого основания, гладит головку большим пальцем и, не разрывая со мной зрительного контакта, садится передо мной на колени, и обхватывает ртом мой ствол. Закатывает глаза, и начинает сосать его. Ноль реакции! Некстати, вспоминаю Ульяну. Как она оказывается на месте Жанны и берет мой член в рот.

Сатана!

Дьявол! Не иначе.

Мой член каменеет прямо во рту Жанны, и она, приняв это на свой счет, начинает еще активнее работать ртом, добавляет язык. Сказывается неделя воздержания, и я наматываю её светлые волосы на кулак и задаю свой ритм. Трахаю её язык жестко, даже жестоко, не оставляю место на нежности или прелюдии. Вставляю свой член до самого горла, закрываю глаза и представляю, что это Ульяна делает. Что трахаю её рот, а не своей любовницы. И, чёрт, я кончаю. Простреливаю спермой прямо в горло Жанны. В миг сатанею и теперь мной управляет зверь внутри меня.

Мерзавец! В который раз доказывает мне, дуре, это. А как день хорошо начался. Снежана не трогала меня, не обвиняла в обмане, хотя её взгляд все сказал за неё. Надеялась, хоть на работе успокоюсь, подумаю, что сказать сестре. До обеда все было нормально. И почему он так завелся из-за татуировки? Еще отчитывает меня, не отпуская руку. Его глаза метали молнии. Испугалась, что ударит меня там, в офисе, на глазах сотрудников. А что? Он может, уже однажды ударил так, что я отключилась. Черт!

Меня все еще потряхивает, когда вспоминаю, как он накинулся на мои губы, точно оголодавший зверь. Сжимает мои скулы и жестко так сминает губы. А его слова, которые бросил перед этим? Боже, я чокнулась. Я ведь ответила на этот поцелуй. Вцепилась, как коршун, в его рубашку, и сама чуть там не оседлала его. Поздно вспомнила, кто передо мной, какие у нас отношения. А его слова. Боже, мне никогда не было так плохо. Кажется.

— Моя. Никому не отдам, будешь греть мою постель.

Он так и сказал. Греть его постель. Трижды ха! Никогда! Нашел дуру. Постель его греть точно не буду, я не подписывалась на секс с ним, пусть этим занимается, как её там? Жанна? Да, пусть она и занимается его постелю, его чле… ну, всем.

Рука все еще болит. Кожа у него жесткая, как и он сам.

Очень хотелось там разрыдаться, но пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы мой голос не дрогнул, чтобы не заплакать. Вот кем он видит меня? Подстилкой? Шлюхой? Развратницей? Или как еще таких называют? Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

С работы меня забрал Денис. Ублюдка в офисе не было, поэтому ушла, наплевав на отчет. Я помнила, что сразу после меня в его кабинет вошла эта фифа, и её вид, когда вышла оттуда. Выглядела, как нагулявшаяся мартовская кошка.

Так, всё! Ульяна, не думать об этом.

Денис припарковал машину недалеко от нашего дома. Нам пешком идти еще пять минут, на улице сегодня было холодно, но снега не шел, хоть и обещали в канун Рождества метель.

Разговор с Денисом не тяготил меня, с ним легко, как с братом. Жаль, кроме Снежаны у меня никого нет. Очень хотела бы иметь младшего брата или сестру. Пусть лучше это будет братик, иначе наши отношения с младшей сестрой были бы, как у наших соседей. У тети Нелли две дочери, которые всегда ссорятся друг с другом. “С кем не бывает, все сестры так”, - говорит моя мама. Откуда мне знать, какие бывают отношения? Мы со Снежаной росли, как чужие люди, у неё свой мир, в который не лезу я, а у меня свой, в который не лезет она. Всегда так было, это не изменить.

— Как собираешься отмечать Новый год?

— Как обычно, — я пожала плечами. Уже успела остыть после инцидента с Марком. — С родными. Папа хочет, чтобы мы все собрались вместе. Он уверен, что в следующем году у его дочерей просто не будет времени на родителей.

— А почему дядя Дима так уверен?

— Ну-у, сестре уже пора замуж. Наверное.

— А тебе?

— Что мне?

— Замуж не пора?

— За кого? У меня нет жениха или любимого.

— Совсем?

— Денис, давай закроем эту тему, м?

— Ладно, раз Новый год будешь встречать с семьей, то я приглашаю тебя на Рождество. Мне нужно найти девушку до праздника, иначе шеф будет недоволен мной.

— Почему это твой шеф должен быть тобой недоволен, если у тебя не будет девушки?

— Она нужна мне на корпоратив.

— Даже не знаю. Наверное, и у нас будет корпоратив. Но если не будет, так и быть, пойду с тобой.

За разговором не замечаем, как оказываемся на месте. Как подростки, мнемся, я хочу побыстрее закончить и пойти домой, лечь под одеяло, но Денис тянет. Вдруг в голове вспыхивает сегодняшний инцидент с Марком. Его слова, поцелуи и по телу проносится жар, концентрируясь в низу живота. В голову приходит странная мысль. Не успеваю её даже обдумать, и целую Дениса. Сначала парень стоит в шоке, широко распахивает глаза, точно как я, когда меня целовал Марк. А потом сам начинает целовать. Не жестко и жарко, как мой похититель, а нежно и осторожно. И его поцелуй не сводит меня с ума, не заставляет изнывать от желания, и я не становлюсь мокрой. Нет. Этот поцелуй не вызывает у меня ничего.

Я неосознанно начинаю их сравнивать. Глупо, знаю, но мозг упорно отказывается принять этот факт. Если раньше разум противился чувствам, то сейчас оба говорят одинаково. И от этого мне страшно. Страшно признаться самой себе, что именно я чувствую к Марку.

— Прости.

И как трусиха, убегаю прочь от Дениса.

Чёрт! Что теперь подумает Денис? Наверное, его подруга из-за отсутствия парня, лезет к нему в штаны? А что? Это похоже на правду. Только я не в штаны его залезла, а в рот языком.

Отказываюсь от ужина, ссылаясь на плохое самочувствие. Даже душ принять отказываюсь, сразу заваливаюсь на кровать. Долго ворочаюсь, пыхчу, но через час засыпаю.

Что я там говорила, что у меня крепкий иммунитет и я болею раз в год? Так вот, забудьте. Такого со мной никогда раньше не было. Горло саднит, голова болит, как и все тело. Нос заложен, голос охрип. Вся горю огнем. Вроде похоже на симптомы простуды.

Марк

Все утро насмарку: сначала не услышал будильник, в спешке пришлось отказаться от тренировки, а потом встал в пробку, но хоть не опоздал на работу. И так паршивое настроение испортила Ульяна, которая стояла перед лифтом и разговаривала с Алиной. Со Зверевой мы хорошо знакомы, девушка была талантливой, вот мы с Егором и помогли поступить в университет, а потом приняли к себе на работу. Отличная сотрудница, коллега, да просто человек. С чистым и добрым сердцем. Всегда помогает отцу, но пока не замужем.

Девушки не заметили меня, поэтому я отлично слышал их разговор. Увидев, что я стою за их спинами, Ульяна напряглась и не захотела входить в лифт со мной, но Алина всегда была наивной, я же говорил, и доброй. Вот и она помогла нам «чуточку». В лифте едем молча, девчонка отходит к задней стенке, как можно дальше. Не знаю, что мной руководило, но я, нажав на кнопку «Стоп», зажимаю Ульяну в углу, и меня в тот момент не волнует ни камера, что находится за моей спиной, ни то, что она, может сопротивляться. Девчонка выглядит не очень, но я не придаю этому значения. И это оказалось моей фатальной ошибкой.

Буквально подхватил её обмякшее тело у самого пола. Сумка свисла с плеч. Прижал её к себе и взял на руки. Ульяна лежала и не открывала глаза, и я понял, что она не притворяется. Из-за поцелуя потеряла сознание? Вроде вчера терпела, и даже хватило мужества ударить меня.

Прижался губами к её лбу, проверяя температуру. Сестра всегда так делала в детстве, когда я болел. Ульяна горела, щеки покраснели, и дышала она тяжело. Удобно подхватив её тело, нажал на кнопку «Стоп» и лифт плавно тронулся вниз. Сотрудники еще не успели разбежаться по местам, и увидев нас, начали шептаться между собой. Но мне было не до них. К счастью или нет, Дима еще не успел уйти, разговаривал с какой-то дамой, видимо, флиртовал. Но, увидев меня, тут же сообразил, открыл заднюю дверь автомобиля. Сажусь вместе девчонкой и меня тут же накрывает чувство дежавю, когда смотрю на её бледное лицо. Точно также она лежала у меня на руках две с половиной недели назад, когда оказалась подо льдом. Но в этот раз я везу её не в больницу, а к себе домой. Решение спонтанное, но не хотелось бы встретить там знакомых, поэтому звоню Паше и прошу приехать ко мне.

— Адрес скину смс-кой.

Друг обещает приехать сразу, как освободится. В итоге мы добираемся до дома за полтора часа из-за пробок. За это время Ульяна ни разу не открывает глаза, заставляя меня серьезно волноваться.

Дом встречает нас тишиной, Марина Геннадиевна еще не пришла. Поднимаюсь на второй этаж, сворачиваю и попадаю в свою комнату. Аккуратно укладываю Ульяну в кровать, накрываю одеялом и начинаю звонить Паше. Друг приходит через двадцать минут после меня, за это время успеваю переодеть ее в свою одежду.

— О-о, — тянет он театрально, — у вас новый уровень в отношениях?

— Хватит прикидываться дураком, и поскорее начинай осмотр.

Не хотелось бы обсуждать наши отношения с посторонним человеком. И хоть Павел знает все о ней, это не значит, что могу ему довериться полностью. Я получил хороший урок, когда Снежана вонзила нож в спину, и с тех пор перестал верить людям. Могу довериться только Егору и сестре. То, что у Ирины уже есть своя семья, как и у Егора, который женился не по любви, ничего не меняет. Мы пока не видимся так часто, как ей бы хотелось, но надеюсь, она простит своего непутевого брата.

— Ну как? Все в порядке?

— Обычная простуда, не волнуйся. Она сейчас под капельницей, температура спадет не сразу. Я написал здесь список лекарств и, если следить за её состоянием, через несколько дней вернётся в строй.

Павел отдал мне лист с рецептом и поспешно попрощался. Друг не остался к чаю, показал, что мне делать и ушел. В доме мы с Ульяной остались вдвоем. Через десять минут в дверь постучали. Я уже заранее знал, кто это пришел, поэтому немного заволновался.

— Уже думал, ошибся дверью.

— И тебе добрый день, Лед, — сдержанно кивнул, позволяя ему войти в дом.

Хоть на улице декабрь, на друге не было ни пальто, ни шапки, только пиджак. Волосы взлохмачены, его вид буквально кричал, что приятель уже которые сутки не спал.

— Слышал, ты снова вязался с той сукой, — начал он, как всегда, без приветствия.

— И кто же тебе об этом донес? Кого я должен благодарить?

— Марк, зачем тебе эта сука?

— По той же причине, что и тебе. Не думаю, что ты все это время просто тихо отсиживался в доме.

— Я не могу отсиживаться, ты это сам хорошо знаешь. Пока меня не было, столько дел накопилось.

— И как тебе свобода?

— Не вижу разницы. Пока все тихо. Вот, держи. Тут все, что я смог нарыть на девку твою. Досье чистое, как девственница. Хоть бы один штраф был! Кто-то стоит за ней. Эта змея сама до такого не додумалась бы. Работает в хорошей клинике, смогла быстро сделать головокружительную карьеру сразу же, как тебя посадили. Будто все ждали только этого.

Быстро пробегаю глазами досье Снежаны, пока друг ходит по гостиной, просматриваю информацию.

— Но кому это надо? У меня нет таких врагов, чтобы отправить за решетку.

Я задумалась, поэтому вздрогнула, когда Марк постучал в дверь. После увиденного в гостиной, меня все еще потряхивает, я даже волка так не боялась, когда спутала его с собакой. А тут в меня опять целятся из пистолета. На миг мне показалось, что попала в тот проклятый дом, где всё и началось. И впервые была рада видеть рядом с собой Марка. Подозреваю, тот жуткий тип был его приятелем или другом.

— О чем задумалась? — мужчина поставил передо мной поднос с едой. Он все еще был одет в белую рубашку и брюки. Видимо, успел переодеть только меня.

— О том, кто меня переодел, — бросила недовольный взгляд и, зацепив пальцами край воротника футболки, вернула на место. Его одежда мне была велика. — Что со мной случилось?

Марк скрестил руки на груди, возвышаясь надо мной словно скала, и буравил меня серьезным взглядом.

— Ты не помнишь? — несколько раз моргнула ресницами. Я помнила, как он меня загнал в угол и целовал в шею, но признаваться не хотела. Да и от этих воспоминаний сразу начинаю краснеть, как школьница. Губы Марка приподнялись в усмешке, будто он уже знает, о чем думаю. — Совсем? — насмешливо спросил он. — Ладно, не буду тебя мучить. Ты потеряла сознание в лифте, когда я…

— Ясно, поняла, — перебила его поспешно, и чуть не опрокинула поднос. — Чёрт!

Марк прыснул со смеху.

— Давай, сначала поешь, ты слишком слаба. И зачем приперлась на работу, если болеешь?

“Потому что не хочу, чтобы кое-кто думал, что я струсила”, - хотела съязвить, но промолчала. Я и вправду чувствовала себя не очень: голова трещала, во всем теле слабость и меня немного укачивало.

— Не думаю, что смогу, — смотрела на суп, который принес он, и понимала, что ничего не хочется есть. Совсем.

— Сама съешь или мне тебе помочь и накормить самому? — вкрадчиво поинтересовался. — Но поверь, тогда тебе не понравится мой метод.

Кто бы говорил!

Сглотнув вязкий комок в горле, приступила к еде. На вкус суп оказалось не таким уж и плохим. Оказывается, Марк умеет вкусно готовить. Мог же сам готовить еду на даче, когда похитил меня, а не заставлять других. И все это время Марк не сводил с меня цепкого взгляда, вызывающего у меня странное чувство. Кажется, даже волосы на теле встали дыбом. Потом он убрал поднос.

— Сколько времени я была в отключке?

— Полтора часа или больше, — пожал он плечами.

— Я позвоню отцу и попрошу его забрать меня. Извини, что доставила тебе столько хлопот, — позабыв о том, что на мне одежда мужчины, откинула одеяло и спустила ноги на мягкий ковер. А потом, опомнившись, быстро обмоталась одеялом. — Где мои вещи?

Марк закатил глаза, мол, я неисправима. Открыл шкаф и достал оттуда мою сумку. И этот наглец вытащил из неё мой телефон.

— Эй, ты что делаешь?! — возмутилась я, жалея, что на мне только футболка. — Это мой телефон, и ты не имеешь права трогать мои вещи без разрешения!

— Держи, позвонишь родным и скажешь, что сегодня не сможешь переночевать дома, — проигнорировал мои слова и спокойно произнес, протягивая мне телефон.

— И что я должна им сказать? И где я переночую, если не дома? В бабушкиной квартире я еще не успела закончить ремонт.

— Не знаю, у подруги, может, сама придумай, но сегодня ты не уйдешь никуда. Я не доверю тебе твое здоровье.

— Да ты офигел! — в сердцах выпалила я. — Никогда! Еще чего. Верни мои вещи, и я уйду. Раз сегодня работа отменяется, побуду дома и вылечусь.

Подобрав концы одеяла, встала с места, чтобы отобрать телефон, а также свои вещи. Однако Марк был слишком упрям, и его упрямства хватило бы на несколько человек. Я вам говорила, что он высок? Очень высок. Или мне это так кажется из-за того, что я сама низкого роста?

— Марк, не время сейчас играть с тобой в игры. Отдай мне телефон, — встала на носочки, чтобы достать его, но мужчина только выше задрал руку, не позволяя мне сделать задуманное.

— Успокойся.

Я пыталась подпрыгнуть, удерживая одеяло на груди, однако нога подвернулась и, схватившись за рубашку Марка, потянула его на себя, стараясь сохранить равновесие. И мы с ним упали на кровать. Я снизу, а мужчина сверху. Мягко ударилась затылком в матрас. Наши лица оказались в опасной близости. Его горячее дыхание опаляло мои губы.

— Успокоилась? — мягко спросил он, а я кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова.

— Слезь с меня.

Марк встал, захватив мой телефон, а я приняла сидячее положение.

— Может, сначала дашь мне нормально переодеться, а то эта футболка с меня соскальзывает, — ляпнула не подумав. Глаза Марка в тот же момент сделались темным. — То есть… я хотела… что… — заикалась я, под его взглядом.

— Сначала поговоришь, а потом дам тебе другую одежду, — пошел он на компромисс, хотя это было выгодно только ему.

— Хорошо, — чуть скрипя зубами, согласилась.

Решила позвонить не отцу, а маме. Сегодня у неё не было уроков, и она была дома, поэтому не боялась, что помешаю ей работать. Соврала, что останусь у подруги, чтобы она напрасно не ждала меня. Уверив, что я чувствую себя хорошо, отключилась. Все это время Марк стоял рядом, а потом отобрал у меня телефон.

— Эй, ты что делаешь?

— На всякий случай пусть пока твой телефон побудет у меня. Вот твои вещи, ты можешь воспользоваться ванной.

— А ты?

— Не волнуйся, не оставлю тебя одну.

Вот если бы оставил одну, не обиделась бы. Честное слово. Только не хватало, чтобы он таскался за мной. Это доконает. Но кто будет слушать меня?

Переодевшись в свою одежду, подождала минуту, прежде чем выйти. Послушав тишину в комнате, открыла дверь и замерла, не в силах отвести взгляд от обнаженного Марка. Точнее, полуобнажённого Марка. Слава богу, на нем были брюки. Он стоял спиной ко мне и, кажется, собирался снять и их. Я, как приличная девушка, должна остановить его, закрыть глаза и не смотреть. Однако, не в силах выдавить из себя хоть слово, слежу за ним, как завороженная. Крепкие, рельефные мышцы перекатывались под упругой кожей, притягивали взгляд и манил к себе. Наконец, отмираю, делаю вид, что ничего не видела и кашляю, давая понять, что я уже закончила. И пока я зависала от увиденного, он успел одеться в домашние штаны и футболку. И теперь футболка обтягивала его спортивное тело, как вторая кожа. Видно, что Марк дружит со спортом. И, похоже, проводит очень много времени в спортзале.

Марк

Я впал в шок. Жанна так неожиданно нагрянула ко мне и полезла с поцелуем, очень разозлив меня. Понимаю, что сам виноват, потому что дал повод этой женщине думать, что она для меня что-то значит. Однако еще вчера доходчиво объяснил ей, что между нами все кончено. Но, кажется, Жанна из той категории, которая не понимает слова «нет». И что самое ужасное, Ульяна видела все, что не должна была видеть. Как раз тогда, когда я вроде получил её доверие, раз она позволила мне целовать себя.

Отстраняю бывшую любовницу, смотрю на Ульяну. Она стоит в стороне и смотрит на нас спокойно, лицо отстраненное, будто её переключили.

— О, ты не один, милый? — Жанна уже вошла в роль, снимает с себя верхнюю одежду. Улыбается, ничего и никого не стесняясь, будто находится у себя дома. — Не знала, что обычному секретарю можно в рабочее время прогуливать работу.

— Жанна, что ты здесь делаешь? — игнорирую её слова, задавая вопрос. Ульяна молча скрывается на кухне.

— Я была в офисе, а там мне сказали, что ты сегодня рано ушел. И в приемной тоже оказалось пусто.

— Ты должна была позвонить мне сначала, прежде чем приехать.

Вручаю ей верхнюю одежду, которую уже успела снять.

— Марик, что с тобой происходит? Ты то жесток, то мил. То трахаешься, будто не занимался этим вечность, а потом все разрываешь между нами! Ты хоть знаешь, сколько я потратила на тебя времени и денег?!

Слова так и сочатся ядом, обнажая её истинное лицо. Жанна снимает маску, стоит передо мной вся раскрасневшаяся от злости, сжимает в руках сумку.

— Я не просил тебя уделять мне время. Мы оба получали удовольствие от секса, — открываю ей дверь. — И еще, я платил тебе за это деньги. Если хочешь, могу еще скинуть немного. Я ведь занимаю твое время, — саркастический произношу.

Пока пытаюсь объяснить ей ситуацию, моя бывшая пассия успевает успокоиться, взять себя в руки. И сейчас передо мной стоит не стерва и истеричка, а женщина, знающая себе цену. Жанна идет ко мне, словно кошка, призывно покачивает бедрами.

— Пусть будет по-твоему, Марк, — спокойным тоном произносит она, в ноздри ударяется аромат брендового парфюма. — Но я буду ждать того дня, когда ты сам приползешь ко мне на коленях, умоляя дать тебе шанс. Поймешь, что не найдешь никого, лучшее меня. Мы ведь оба знаем, что это девчонка, — она кивает головой в сторону кухни, таким образом намекая на Ульяну, — просто временное развлечение. Ты мужчина, у тебя горячая кровь, и тебе, как любому другому мужику, хочется разнообразия. Я понимаю. И ты скоро поймешь, никто не заменит меня в твоей постели, жизни. Никого горячее меня и страстнее ты не найдешь. Но помни: я так просто не прощу тебе этот поступок.

— Закончила? А теперь можешь быть свободна.

— Ты…

— Я тебя услышал, а теперь вали из моего дома, Жанна. Ты тоже вскоре поймешь, что нашим отношениям пришел конец.

— Посмотрим, — последний раз усмехается она, а после с гордо поднятой головой, покидает дом.

Ульяну нахожу в кухне. Она сидит на высоком стуле со скучающей миной, и ведет себя так, словно ничего не случилось. Она молчит, даже не язвит, как раньше. Это настораживает меня. Не нравится такое её поведение.

— Извини, — произношу. Хочу внести ясность в наши отношения, чтобы знала, как мне важно её доверие и она сама.

— Наверное, лучше будет, если я уйду. Нехорошо получилось, что ваша подруга увидела нас вместе. Не хочу, чтобы она неверно о нас подумала, — переходит на вы.

— Жанна мне не подруга, — мне хочется позлить её, вызвать ревность. Но решаю так не делать. Это может только ухудшить наши нелегкие отношения. — И что между нами такого, что о нас неверно подумают?

Ульяна молчит, долго сверлит меня взглядом, будто обдумывает, что ответить.

— Проголодалась? — меняю тему, обхожу девчонку, оказываясь напротив.

— Немного.

Ужин проходит в тишине, Ульяна не выглядит уставшей или больной. Поэтому с легкой душой могу заняться своими делами. Пока она смотрит телевизор в гостиной, немного работаю у себя в кабинете. И не боюсь, что она может сбежать, её телефон и карточки у меня, дверь заперта изнутри, а ключ в кармане. Потому она никуда не сможет выйти из дома, если этого я не хочу.

— Что это?

Ульяна непонимающе смотрит на меня, прищурив свои синие глаза, не решаясь взять коробку, перевязанную красной лентой.

— Открой и узнаешь.

Я вообще не уверен, что ей это понравится, однако у неё нет другого выбора. Пока будет лечиться от гриппа, на шопинг вряд ли будет время. У неё, наверное, нет подходящего наряда для банкета. Поэтому вместо неё сам выбрал платье и заказал онлайн. Правда, не знаю, ошибся с размером или нет.

— Марк, что это?

Ульяна держит в руках платье, завороженно смотря на него, взгляд так и бегает по ткани. Не думал, что женщина может испытывать чистый восторг от такой простой вещи. Даже моя сестра никогда так не радовалась им. Ульяна нечто, она другая.

— Платье.

Свет в большом зале погасили, включили прожекторы, где-то за спиной заиграла медленная музыка. Я стояла и хлопала глазами, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Передо мной появился незнакомец, раньше его не видела. Он был одет, как и мои руководители, в костюм. Но даже в темноте я видела, как его глаза, полные желания и похоти, гуляют по мне. А сиплый голос вовсе пугал так, что по телу прошел озноб.

— Простите, — перевела взгляд на Марка, который подошел к нам. Мужчина выглядел хмурым и серьёзным, испепелял нас тяжелым взглядом, но казалось, незнакомец не замечал этого. — Владимирович, могу украсть у тебя свою ассистентку? Она задолжала мне танец.

Тот не успел ответить, как рука Марка оказался на моей талии, обняв по-хозяйски, и мы направились в сторону танцующих. На автомате я двинулась за ним, стараясь никак не показать свое волнение. Оборачиваться назад и извиняться перед мужчиной даже в мыслях не было. Но, оказывается, я должна была пугаться не его, как мне казалось, а молчаливого и хмурого Марка, который при всех обнимал меня и буквально тискал.

Развернув меня к себе лицом, одну мою руку сам опустил на свое плечо, а другую взял в свою ладонь. Второй рукой обнял за талию, заставляя оказаться ближе, дышать одним воздухом. Глаза в глаза. Дыхание к дыханию. Вышибает весь воздух из легких. Кончиком носа водит у шеи, притягивает к себе предельно близко, и ведет меня в танце. Словно гипнотизируя, не разрывает зрительного контакта, да и мне не дает. Закрываю глаза и вдыхаю его запах, когда он в очередной раз наклоняется, чтобы втянуть мой запах у шеи. От этого по всему телу бегут мурашки, крепко стискиваю пальцами его плечо, мысленно прося Марка крепко держать меня. Боюсь, если он еще раз так сделает, я упаду. Не смогу противиться соблазну, желанию, что охватывает меня.

Но Марк меняет тактику. Ведет руками по спине, будто гладит, трется щетиной о висок. И от этого все внутри скручивается, меня охватывают непонятные чувства. Не могу объяснить. Украдкой смотрю на него, он же не отрывает своего задумчивого взгляда от меня. И молчит.

— Ты опоздала, — выдает он. Если честно, я ожидала совсем другого. Например, какая я красивая. Как платье подходит мне, и что он с размером не ошибся. Хоть мне должно быть фиолетово на его мнение, но не могу. Мне важно. И я ждала.

— Извини, — совсем не хочу обращаться к нему официально. Казалось, сутки, что мы провели вместе у него в доме, сблизили нас. — Опоздала на десять минут в салон, пришлось ждать два часа.

Я не лгала. Долго выбирала туфли к платью, поэтому тоже упустила время. Только мама напомнила, для чего я вообще искала их.

— Кто этот мужчина? Он такой странный и, — бросая взгляд мельком в сторону того самого Владимировича, который стоит в стороне и пьет какой-то напиток, при этом смотрит в упор на нас, — жуткий тип.

— Не волнуйся, он не маньяк, это наш зам, Владимир Владимирович. Ты его не видела, но я рассказывал тебе о нем.

Снова обратила внимание на мужчину. Наши взгляды встретились. Его губы тронула улыбка, но глаза оставались холодными. Поднял руку с бокалом, кивнул головой, шутливо поклонился, и после этого пригубил свой напиток. Мне не понравилось, как он смотрел на меня. Шестое чувство шептало, чтобы я была начеку с ним. Не подходила к нему. Не нравился мне этот тип, хоть и не знала о нем толком ничего.

Между мной и начальником повисла тишина. Мы оба замолчали, я слушала только музыку, хотя мыслями была далеко отсюда.

— После Нового года я уйду из компании, — проговорила на одном дыхании. Марк резко остановился, перестал вести меня в танце и впился глазами. — Надеюсь, после работы здесь, смогу найти хорошее место. Конечно, не секретарем, и зарплата будет другая, но у меня будет работа, — пытаюсь разбавить атмосферу между нами. Марк молчит, и просто смотрит на меня. Это настораживает.

— Надеюсь, это не из-за меня? — спросил холодным голосом.

— Нет, ты здесь ни при чем. Причины нет. Её просто нет, не ищи, — и чуть слышно добавила: — Пожалуйста!

Опустила голову, чтобы он не увидел, как на глазах навернулись слезы. Я еще не приняла окончательное решение, но чувствую, так будет правильно.

— Ульяна, посмотри на меня! — прозвучал стальной голос. И когда я отказалась подчиниться, Марк сам заставил поднять голову. Схватил за подбородок большим и указательным пальцами, сжал и рывком поднял лицо. Зажмурила глаза до черных пятен и отказалась смотреть на него. — Открой глаза, — сказал холодно. И от его тона я напряглась. В ушах стоял гул, а сердце в груди билось в два раза быстрее. — Открой глаза, девочка.

Его голос ласковый и столько мольбы в нем, что распахнула глаза и уставилась на мужчину. С ресниц сорвалась одинокая слеза и скатилась по щеке. Я не боялась, что могу испортить макияж или размазать тушь по щекам. Но и плакать не собиралась.

— Что случилось, пока ты была в родительском доме?

Смахнула слезы и выдавила улыбку. Марк все еще удерживал меня на месте и не давал отвести голову и взгляд.

— Ты о чем? Я не понимаю тебя. Что должно было случиться дома? Сестры не было, чтобы она могла настроить меня против тебя и…

Я не поняла, как проговорилась. Марк умело надавил на жалость, и я сама выдала всё, что он хотел знать.

Глаза Марка потемнели, а черты лица заострились. Он стиснул челюсти так, что желваки заходили, и если бы не гул в ушах, я точно услышала бы скрип его зубов.

— Сестра наговорила, значит.

— М-марк? — позвала мужчину, чтобы остудить его пыл. Музыка давно стихла, свет включили, а прожекторы убрали, народ рассеялся. И в середине зала стояли только мы. — Марк, на нас все смотрят. Пусти, пожалуйста.

Испуганно отвела глаза в сторону, сотрудники уже начали шептаться между собой, а Владимир Владимирович не спускал с нас взгляда. Леонида и Егора Артуровича не было видно на прежнем месте. Я уже пожалела, что начала эту тему здесь. Думала, среди сотрудников он не сможет надавить или держать силой, что смогу уйти легко. Но как я ошиблась.

Я смотрела на свое отражение в зеркале ванной комнаты и от волнения кусала губы. Я по-дурацки улыбалась, и не могла это прекратить. Мне было стыдно выйти к мужчине. Нет, я не жалела и не буду жалеть о том, что сегодня случилось в этой комнате. Этот вечер — определенно самый прекрасный и волшебный, что у меня был. И Марк не ошибка, он мой выбор. Этот выбор я сделала сегодня, в этой комнате.

Растрепанные волосы, искусанные почти до крови губы и рубашка мужчины, которая была велика мне и походила на платье. Договорившись с самой собой, вышла к Марку. Он стоял ко мне спиной, облокотившись одной рукой о стену и смотрел на улицу. На нем из одежды были только боксеры, и тусклый свет от уличного фонаря попадал ему на лицо. Массивное тело выглядело в этот момент грозным, на загорелой коже слегка проступили красные полосы от моих ногтей. Их я успела оставить во время нашей страсти. Особенно, когда оргазм яркой вспышкой догнал меня и я не сдержалась, крепко хватая все подряд. И, кажется, его спина тоже попала под горячую руку. Хотя, не думаю, что и Марк был терпеливым и милостивым. Все мое тело под рубашкой в укусах и засосах. Особенно грудь и шея.

Подойдя к нему, заметила, что мужчина курит. Причем сигарету достал из моего клатча. От осознания этого, внутри меня что-то екнуло, по всему телу разлилась приятная теплота. Марк был первым мужчиной, кому я так доверилась. От переизбытка чувств, подошла ближе и, встав у него за спиной, обняла, оплела руки вокруг его мощной груди, гладя её и неосознанно играя сосками. В тусклом свете наше отражение появилось в оконном стекле. Я уткнулась носом в его тело, вдыхая его естественный запах. В низу живота все еще покалывало, но это не мешало мне снова хотеть этого невозможного мужчину.

— Соскучилась? — мягко спросил он. Бросил сигарету в открытое окно и накрыл мои руки.

— Угу, — помурлыкала словно кошка.

Я не успела опомниться или сказать хоть слово, как Марк ловким движением поднял меня с пола и усадил перед собой на подоконник. Рубашка задралась выше, обнажая меня перед ним. Увидев, что я без белья, глаза Марка загорелись, и я могу поклясться, что видела желание в них.

— Давай проверим, насколько, — хрипло выдал он, не отрывая взгляда от моего клитора.

Раздвинул ноги шире и вклинился между ними, не давая мне свести их вместе, чтобы воспрепятствовать ему. Накрыл руками промежность, ведя пальцами по набухшем губкам и собирая смазку. А после, смотря в мне глаза, облизнул пальцы. Я гулко сглотнула и послушно открыла рот, когда он поднес указательный палец к моим губам, и начала сосать. Я вообще понятия не имею, правильно ли делаю, но Марк не возражал, а когда мой язык нечаянно коснулся его пальца, почувствовала, как его мощное тело дернулось. Глаза стали совсем темными, и я тонула в них.

— Я не могу больше терпеть. Черт, что ты делаешь со мной, девочка?!

С рыком схватил меня за подбородок, заставляя поднять лицо, впился в мои губы требовательным и болезненным поцелуем. У адекватного человека такой поцелуй, может, и вызывает отвращение или боль, но у меня только желание. Дикое и необузданное. Внутри меня. Будто до встречи с ним я не жила, а существовала, и его появление в моей жизни вернуло меня. Хотя это бред чистейшей воды.

Его руки хаотично пытались расстегнуть пуговицы на рубашке, но, кажется, у него не хватило терпении это сделать, потому что в следующую секунду услышала треск ткани и пуговицы рассыпались по полу. Я выгнулась, обняла его за шею. Клитор уже больно пульсировал, из-за чего я ерзала, оставляя на месте свою влагу.

— М-марк… не здесь…

Не хотелось перед всеми светить задом. И при людях заниматься сексом.

Отпустив лицо, легко подхватил на руки и понес на кровать. И пока он избавлялся от боксеров и надевал презерватив, я сняла уже никому не нужную рубашку. Раздвинула ноги, призывая его. Волосы рассыпались по подушке. Марк зафиксировал мое положение, схватил за бедро и входа коснулась головка каменного члена мужчины.

— Запомни мои слова, Ульяна. Я буду трахать тебя, где хочу, как хочу, когда хочу, в каких позах хочу. Ты не сможешь противиться. Сама согласилась быть моей, я не потерплю измены и предательства. Ты моя, и только моя! Поняла? — жестко сказала он. От его тона стало не по себе, и я боялась перечить ему. Конечно, я не собиралась изменять ему, хотя не против выяснить наши отношения для начала, но кто его знает, каким бывает Марк, если его злить перед сексом? И я вот тоже не знаю. Поэтому просто кивнула.

В следующую минуту мужчина вошел в меня своим каменным членом, заполнив собой, и кажется, я крепко сжала его в себе. Выгнула спину, выставив перед его лицом грудь. Его влажный язык скользнул по скулам, целовал каждый оголенный участок кожи, оставлял ярко-багровые следы, пока член просто вдалбливал меня в матрас. Он брал меня жестко, с напором, не волновался, что я чувствую. Он будто превратился в дикого зверя, голодного. Я уже успела два раза кончить, когда он особенно крепко сжал бедро, так, что, боюсь, завтра останутся следы, кончил следом. Уставший Марк рухнул на меня, так и не выйдя.

— Ты просто космос, девочка!

Скатившись в сторону, лег на спину и притянул меня к себе. Устроившись на нем, положила голову на грудь, вслушиваясь в его дыхание и стук сердца под ладонями.

— Ты сумасшедший, — как я ни устала, но улыбнулась.

— Ульяна, ты знаешь, как действуешь на меня? Твой аромат, запах, голос, всё.

Кажется, румянец уже появился на моем лице, потому что его член во мне твердел. Опять, что ли?

— Тебе говорили, что ты ненасытный? — привстала, упершись руками в его каменную грудь.

— Говорили. Ты. Ты даже не представляешь, какой я ненасытный. Это только начало. Сегодня не дам тебе уснуть, женщина.

В этот раз Марк позволил мне надеть на его член презерватив и взять контроль в свои руки. Медленно опустившись на член, сначала не понимала, что делать, однако Марк сам пришел на помощь. Помог настроиться на нужный темп, и вскоре я скакала на нем, как опытная наездница. Волосы подпрыгивали в такт нашим движениям, мешая мне увидеть лицо Марка, тусклый свет в комнате создавал наши тени на стене. Я наклонилась, нашла его руки, переплетая наши пальцы, вдавила в матрас и поцеловала. Мне нравилось его целовать, ощущать вкус его губ, особенно, когда его щетина касались моей кожи, вызывая легкое покалывание. Нравилось, когда его руки гуляли по коже, трогали волосы и играли с ними, когда касался там. Нравилось, когда он говорил пошлые словечки у самого уха. Все в нем нравилось.

Вышла из ванной, переодевшись в купленную Марком одежду. Мужчина сидел на кровати и что-то читал в телефоне. Он был собран и сосредоточен. Увидев меня, отложил гаджет в сторону и улыбнулся.

— Проголодалась?

— Да, вчера на вечере ничего не успела поесть.

— Давай, закажем завтрак в номер? — предложил он.

— Может, лучше позавтракаем в кафе? Рядом же должно быть хотя бы одно, — посмотрела в окно. — Все равно уже оба опоздали.

— За работу не волнуйся, сегодня у нас встреча с партнерами, — как-то странно сказал он, усмехаясь. Посмотрела на шефа вопросительно.

— Встреча? Тогда почему мы сидим тут? Почему ты сразу не сказал? Мог разбудить меня.

Я в спешке начала собирать свои вещи в пакет, одновременно пытаясь расчесать волосы. Кажется, Марку надоело мое трепыхание, потому как схватил меня за талию и обнял, прижимая к своей груди. Я, как раз собирала волосы в хвост.

— Марк, отпусти, мне еще волосы приводить в порядок.

— Успокойся, маленькая, — наградил он меня новым прозвищем. — Нам не надо никуда спешить.

— Почему? А как же встреча?

Марк отвел глаза, его руки на моей талии начали гладить кожу через одежду.

— На самом деле нет никакой встречи, я так сказал, чтобы не вызывать лишние подозрения у сотрудников. Кажется, вчера меня нехило занесло, — его черты лица ожесточились, а губы чуть скривились.

“Ему неприятно вспоминать о ней!” — сразу догадалась я, и поникла духом. Было больно от того, что человек, которого я выбрала, ненавидит сестру. Что у них общее прошлое, где нет места мне. В груди против моей воли что-то екнуло, перед глазами встали картинки, какое у них там было прошлое. Например, в горизонтальной плоскости.

— О чем задумалась?

Мысленно покачала головой, сбрасывая с себя оцепенение, и подняла взгляд. Марк внимательно следил за мной, практический не моргая.

— Ничего, просто вспомнила, что наговорила тебе вчера. Я… я окончательно приняла решение уйти, Марк.

На мое заявление он скептический хмыкнул. Было видно, мужчина не принял мои слова всерьез. Вдруг, его рука поднялась выше, накрыла хвост, а следующую секунду мои волосы тяжелой волной рассыпались по плечам. И пока я недоумённо смотрела за действиями Марка, он успел убрать резинку в карман. Казалось, каждый мускул на теле мужчины был напряжен. Я видела, как он с трудом сдерживает себя. Ему определенно не понравился наш разговор.

— Вот так тебе идет. Не хочу, чтобы другие мужчины глазели на твою шею, — его рука зарылась в моих волосах, творя на голове хаос. А после он добавил: — А насчет работы мы еще поговорим. Не сомневайся.

Я вся съежилась. Не понравился его тон. Будто мужчину передо мной переключили. Нажали на какие-то невидимые кнопки или точки, и теперь передо мной стоял не внимательный и заботливый Марк. Нет, он по-прежнему оставался внимательным, но все же что-то в нем изменилось. За минуту. И, кажется, я сама спровоцировала в нем эти перемены. Если я раньше думала, что знаю все о нем, видела его и другую сторону, то ошиблась. Сейчас боялась просто перечить ему и отстаивать свою свободу.

Марк, ты всегда таким будешь, когда речь зайдет о ней? — хотела спросить, но побоялась озвучить это. Понимала, недосказанность еще больше усугубляет наше положение. А мы с ним занимаемся именно этим.

— Не стоит забивать голову этой херней, девочка, — он нежно поцеловал в лоб. — Лучше давай закроем эту тему, пока не поссорились из-за этой су… Ну, ты сама поняла.

Ну, поговорили по душам, блядь! Как же хочется выругаться матом!

— Так, о чем мы говорили? Ах, да, — он отстранился от меня и лукаво улыбнулся, — мы же собирались завтракать.

— Или обедать. Я только возьму пакет, и мы уйдем.

До стойки регистрации дошли в тишине. Однако Марк ни на минуту не отпускал мою ладонь, что держал в своих руках. Персонал отеля провожал нас чуть ли не до самой машины, что очень раздражало. И будь провожающий мужчиной, я не обращала бы внимания, но это женщина, которая, увидев моего мужчину, сразу подобралась вся. И при том, эта наглая курица не обращала внимания на меня. Кажется, Марка эта ситуация забавляла.

— Ты чего смеешься? — повернула голову к нему, когда оказались в салоне машины. — Поделись же и со мной, посмеемся вместе!

— Ульяна, — Марк накрыл горячей рукой моё колено, — остынь, а то подумаю, ты ревнуешь меня к ней.

— Что? — я от возмущения, подавилась воздухом. Обиженно скинула его руку с колен. — Чего еще? Ревную? Ага, сейчас! Нет, ты видел? Видел, как она выпятила грудь перед тобой? Да, не ост…

Я забыла все слова, проглотила их вместе с поцелуем. Видимо, ему надоело слушать меня, и он закрыл мой рот проверенным способом. Просто поцеловал. Глубоко. Жадно.

Что-то рядом щелкнуло, и Марк отстранился. Потемневшими глазами посмотрела на него и заметила, пока он целовал меня, успел пристегнуть ремень.

— Успокоилась? Я тебя услышал, Ульяна.

— Что именно ты услышал? — спросила вдруг охрипшим голосом.

— Все. Мне хана, если снова такое повторится. Ты ревнуешь. Вот.

— Да я не…

— Правда? — его глаза опасно сузились.

— Ну, чуть-чуть, — пришлось признаться под его давлением. — Ладно, признаю, ревную. Но ты сам дал повод. Не отшил её.

Мне не хотелось выяснять отношения, однако, и делить его с какой-то куклой Барби, не хотелось.

— Можешь подбросить меня до бабушкиной квартиры? Мне надо решить вопрос с соседями.

— Извини, но сегодня ты вся моя. Ты лучше ключи дай мне, попрошу ребят сгонять туда. Пусть этим делом занимаются мои люди, а ты не заморачивайся. Не хочу, чтобы ты вступала в конфликт с мужиками.

— Мужики, о которых ты говоришь, мои соседи. Они очень хорошо знали мою бабушку и, — и меня тут осеняет. Откуда он знает про мужиков? Хотя, о каком мужике вообще речь? Не помню, чтобы внизу жил мужик. И что значит, не заморачиваться?

— Ты снова хмуришься. Выключи шестеренки в своей голове, и забудь про проблемы.

После того дня, казалось, время бежит быстрее, чем мы успеваем моргнуть глазом. Все барьеры, стены, которыми окружила себя, были безжалостно разрушены ещё в тот момент, когда я позволила Марку целовать себе там, на балконе отеля. Осталось только докопаться до правды. Возможно, тогда он убедится, что моя сестра на такое не способна.

— Добрый день, Марк у себя?

Повернула голову, держа в руке документы, чтобы поставить на место. Прямо за моей спиной стоял Владимир Владимирович, вальяжно опершись задом о мой рабочий стол и скрестив руки на груди, смотрел на меня со странным выражение лица. Поправила съехавшую блузку, и придав лицу безмятежности, робко улыбнулась. Мне не нравился этот мужчина. Слишком идеальный и скользкий тип. Я уже не раз замечала на себе такой его взгляд. Будто он оценивал меня или сравнивал с чем-то. Или с кем-то. Вел себя со мной непринужденно, каждый раз, когда мы оставались наедине, как сейчас, обращался ко мне неформально, хотя мы не договаривались так. И что странно, он каждый день приходит к Марку, по делу или без. Даже, когда генерального директора не бывает на месте.

Прижимаю бумаги к груди, и позволяю себе пробежать глазами по нему. Мужчина лет тридцать пяти или чуть больше, трехдневная щетина, ослепительная улыбка, спортивное тело, будто весь день занимается тем, что не выходит из спортзала. Определенно, он не хуже Марка, даже красивее него, но в нем нет искренности. Чувство, будто этот человек не тот, за кого себя выдает.

— Здравствуйте, — придаю голосу отчужденность и холодность. — Марк Филиппович ещё не вернулся с обеда.

— Передайте ему, что я заходил по вопросу контракта с «ГолдСтрит», когда вернется.

Киваю, а сама уже пытаюсь вспомнить про компанию, о которой он говорил. Я ведь держу в руках именно те документы, в которых упоминается название этой компании. Марк решил обновить контракт с ними? Тогда оставлю эти документы пока, и дождусь поручения от начальства.

Обед закончился полчаса назад, а Марка все ещё нет. Случилось что?

Он вернулся ближе к трем часам, задумчивый и усталый. До его прихода я успела закончить важные дела, и теперь могла выслушать его, если этого хочет.

— Можно? — заглядываю к нему, даря улыбку. Пытаюсь вложить в нее всю искренность и нежность. Мне кажется, Марк выглядит мрачным, и хочу, чтобы он улыбнулся.

Закрываю дверь и медленными шагами подхожу к нему. Марк сидит, откинувшись назад, и задумчиво следит за мной. Робко останавливаюсь рядом, и жду, когда он обнимет. Такие случаи бывают редко, потому мы пытаемся не оставаться наедине, чтобы у обоих не сорвало крышу. Но сейчас чувствую, ему это нужно. Раз его не было так долго, за это время что-то случилось.

Марк не разочаровывает меня, встает с места и оплетает талию руками, резко поднимает и усаживает меня на край рабочего стола. Одна рука ложится на колено, быстро поднимается вверх по внутренней стороне бедра, пока другая находится на талии. Подол юбки задирается, а рука Марка вскоре оказывается в трусиках. Отводит в сторону кружевное белье, накрывая клитор. Меня лавиной накрывает возбуждение. Дрожащими руками цепляясь за пиджак Марка, выгибаю спину, когда его указательный палец ныряет внутрь, а большим пальцем гладит лобок.

— Марк, — подавляю в себе стон. — Дверь н-не за-аперта. Нас могут… увидеть.

— Не волнуйся, дверь заперта. Никто не сможет войти.

Накрывает губы своими, ловит мой стон, а его палец в низу становится настойчивым, к нему присоединятся второй. Прерывает поцелуй, задирает юбку до талии, снимает трусики и убирает в карман пиджака.

— Ты озабоченный.

— Я не озабоченный, я — голодный.

Раньше мы не занимались этим прямо в офисе, но сегодня у обоих сорвало крышу. Все еще поражаюсь терпению Марка. Как он умудрился не сломать компьютер? Он брал меня жестко и быстро. Крепко держал за бедра, и завтра проявятся синяки, и вколачивался до упора.

— А-а-ах!..

Взрываюсь на миллионы маленьких осколков от оргазма, что настиг меня. Меня подбрасывает от лихорадки. Ноги предательский дрожат, грозясь свалить прямо к ногам Марка. Горячая сперма мужчины стекает на внутреннюю сторону бедра, и я не в силах остановить это, протереть их. Даже встать со стула и поправить одежду не могу. Член Марка все еще во мне, мужчина плотно удерживает меня на месте, часто-часто дышит, опаляя кожу шеи своим дыханием и покрывает поцелуями. Таким нежными и ласковыми. Будто извиняется за несдержанность. Улыбаясь, утыкаюсь губами в его шею.

— Прости, если был груб.

Обнимаю его за шею.

— Что-то случилось? Тебя не было долго. Я уже успела подумать, что надоела тебе, — шучу, пытаясь выяснить причину его поведения. Хотя бы понять.

Кажется, кое-кто не оценил мою шутку, потому как отстранился и строго посмотрел на меня.

— Я шучу, Марк, шучу, — погладила плечи, чтобы уже успокоился.

— Больше не смей так шутить. У тебя просто херовое чувство юмора, маленькая.

— Кто бы говорил! — фыркнула я, надув губы. Марк быстро поцеловал их, оттянув нижнюю губу.

Нашу идиллию разорвал телефонный звонок.

Марк

Стоило закрыться двери за Ульяной, вздыхаю с облегчением. Понимаю, что она что-то заподозрила. Хоть мы и вместе и решили ничего не скрывать друг от друга, но сейчас я занимаюсь именно этим. Просто хочу уберечь её от всех проблем. Знаю, она будет расстроена, возможно, вскоре мои поступки разобьют её мир, её веру и любовь. Но я не могу иначе. Не могу отступить, когда осталось немного до финишной прямой. Скоро я узнаю, кто так подставил меня. А то, что Снежана всего лишь пешка в чужой игре, стало понятно, когда изучил её биографию вдоль и поперек. Почти тридцать, строила карьеру в обычной больнице, никогда не привлекалась. И что странно, её имя не указано в моём деле. Будто кто-то прикрывает. Но кто? Вот это нужно выяснить, чтобы собрать пазл окончательно.

— Мои люди круглосуточно наблюдают за ней, пока ничего подозрительно не заметили.

— Так мы ничего не добьемся, — психанул Егор. — Конечно, это сука не так проста. Кто-то ведь прикрывает её задницу!

— У неё очаровательная попка, Егорушка, — поддразнил Леонид.

— Я не это имел в виду. Марк, где ты откопал этого идиота?

— В аду!

— Друзья, хватит. Прекратите уже.

— Вау, теперь понятно, почему ты тогда влип, — подколол он.

— Мы можем как-то следить за её звонками? Ведь, по телефону они общаются.

— Ты уверен, что они сейчас вообще общаются?

— Если я совершил преступление, а ты меня прикрываешь, как думаешь, я оставлю тебя в покое? Если на самом деле преступник ты? Это отличный повод, чтобы шантажировать тебя в будущем. И чтобы такого не случилось, ты точно не разорвешь со мной связи. На месте того ублюдка, я непременно так сделал бы.

— Кем бы он ни был, что выиграет от этого?

— Это мы скоро узнаем.

Бросил фото Снежаны перед парнями и встал у окна.

— Она уже знает, что тебя выпустили.

— Об этом уже все знают. В каждой статье пишут об этом. «Как теперь сложится судьба компании «МакАр», если генеральный — директор бывший уголовник, который изнасиловал свою девушку?», — цитирует Леонид. — Они уже поняли, что ты не будешь сидеть просто так. Снежана, наверное, знает, что её сестра работает у тебя.

— Не смей вмешивать сюда Ульяну! — жестко бросил, обернувшись к другу. На мои слова оба хмыкнули. — Я серьезно, Леонид.

— У неё что-то дрогнет, когда узнает, как пострадала твоя девочка по её вине?

— Я не верю сестрам. Первая обвинила в изнасилования, а вторая молчит и работает на тебя, хотя именно её ты изнасиловал. Как думаешь, сколько это продолжится? Сколько ещё Ульяна будет молчать? Это сейчас она на твоей стороне, но, когда Снежана расскажет свою правду, никто не даст гарантию, что она не бросит тебя, Марк. Не будь дураком! — резко сказал Егор, жестко хлестнув по лицу правдой.

Между нами повисла небольшая пауза.

— Я пойду, дам знать, если что-то удастся узнать.

— Держите меня в курсе событий.

— А где твоя помощница?

— Зачем тебе? — Леонид усмехнулся. — Отпустил домой пораньше, чтобы не совала свой нос.

— Правильно, не стоит ей совать свой красивый носик в дела взрослых дядей.

— Вы оба с ума сошли!

Собравшись вместе, вышли из кабинета и столкнулись чем-то встревоженной Ульяной. При виде нас, девчонка вся подобралась, крепче схватилась за сумку.

— До свидания, Марк Филиппович.

— Кажется, мы напугали её, — хмыкнул Леонид, смотря вслед ей.

— Надеюсь, она не подслушала наш разговор? — недовольно сказал Егор.

Нахмурился, гипнотизируя лифт, в котором скрылась она. Не хотел думать об этом. Надеюсь, Егор ошибается и Ульяна и вправду забыла что-то и вернулась за этим.

Новый год подкрался неожиданно. Неделя после банкета прошла быстро, я не успел поговорить с Ульяной. После секса в моем кабинете, не успели нормально поговорить, не успели обсудить, как проведем Новый год. Раньше я не заморачивался этим вопросом. Если Ирина звала к себе, проводил с ними, но уходил после боя курантов. Отдавал подарки её семье, таким образом не заморачивался. Но в этом году хочется провести праздник по-другому. Может, старею? Возраст дает о себе знать?

Стою перед её подъездом, и как мальчишка жду, когда она выглянет в окно. Или кто откроет дверь и выйдет, чтобы я мог войти внутрь. Не знаю, почему пришел так поздно, а ещё, почему не позвоню ей. Отказался приехать к сестре, потому что хотел увидеть Ульяну. Но видя, что в квартире не горит свет, тяжело вздохнул. Обернувшись назад, щурюсь от яркого света, что бьет по глазам. Подношу руку к лицу, загораживаю глаза от него. Слышу, как хлопнули двери. Стук каблуков и приятный женский голос.

— Марк?

Убрал руки от лица и увидел перед собой Ульяну. За ней доктора. Увидев меня, парень остановился. Снег осыпал волосы девушки, она была без шапочки и шарфа. Её маленький носик покраснел от холода, а из приоткрытых губ появился пар.

Дни пролетали быстро. Не успела моргнуть глазом, как уже Новый год. На душе было тоскливо и обидно, что этот праздник не смогла провести с Марком. Мы ещё не признались в чувствах друг к другу, но я чувствую, между нами, кроме секса, есть ещё что-то. Я люблю его. Но хочу, чтобы он первым признался.

— Дочка, не сиди без дела, иди помоги мне.

Закрываю шторы и иду к маме помогать накрывать на стол. В этом году мы решили праздновать в семейном кругу. Снежана ещё не пришла, но позвонила и сообщила, что уже едет. И не одна, а с мужчиной. Родители уверены, что это её мужчина, поэтому мама пытается угодить будущему зятю. И она уверена, что он будет мужем сестры.

— Вы что… вы встречаетесь? — изумленно спросила мама, увидев Снежану вместе с Денисом.

Мы с отцом переглянулись между собой, потом посмотрели на шокированную маму, на сестру с Денисом, которые не понимали, о чем она говорит. Отец поржал, обозвав маму старухой. После они с Денисом поздоровались.

— Да не обращайте на неё внимания. Дочка, знаешь же маму, она хочет внуков.

— А ты не хочешь, Дима? — возразила мама.

— А при чем тут я?

— Не обращай на них внимания, Денис, иногда маму заносит, — сказала Снежана, снимая обувь. Я стояла позади отца, опершись о косяк двери, и наблюдала за картиной, что разворачивались в прихожей.

— Сестра позвонила и сообщила, что будет не одна, вот мама и подумала, что она решила познакомить нас со своим парнем. Да, мама приготовилась. Вот теперь и обижается, что это не так, — пояснила я.

Мы все сели за стол, часы показывали без пяти минут девять. Обычно родители в это время не ужинают, но сегодня сделали исключение. Видимо, это из-за плотного графика сестры, которая всегда опаздывает на семейные праздники и посиделки.

Сначала мама угостила нас всех жареной курицей и картошкой, которую готовила по своему рецепту. Блюдо получилось вкусным, пальчики оближешь. К нему было сухое белое вино. Потом после ужина мама подала десерт. На этот раз она приготовила торт «Рафаэлло» и хоть он получился слишком сладким, видимо, она много добавила сахара, все мы остались довольны. Я так точно!

С трудом сидела на месте, каждый раз одергивала себя не посмотреть на часы и каждый раз вздыхала от досады. До полуночи оставался еще час. И я уже не знала, чем занять себя в это время. Денис и папа играли в шахматы в гостиной, пока мама ещё что-то готовила на кухне. Снежаны не было видно ни в кухне, ни в гостиной. Даже в её старой комнате не было.

— … не кричи на меня, Влад! — услышала её голос, проходя мимо ванной. Я абсолютно не хотела подслушивать разговор, но мои ноги будто приросли к полу. Я не могла сдвинуться с места. Даже перестала дышать. — Это была не моя идея, пойти туда и устроить хаос на её работе. Ульяна пока не знает, что случилось шесть лет назад. И я не думаю, что Марк рассказал ей об этом. Если он это сделал, то Ульяна не стала бы там работать, — последовала недолгая пауза. Я не могла расслышать, что там говорил какой-то Влад. — Хоть она и дура, но не глупая. Ульяна, в отличие от меня, добрая и никогда не стала бы работать с человеком, который хочет уничтожить кого-то из её семьи. Пусть этот человек и сам виноват. Да не ори ты уже! Я пыталась её образумить. Она обещала, что уволится на днях, якобы Марк уже подписал заявление. Влад, это теперь твои проблемы. С меня достаточно, больше не собираюсь это терпеть. Не стоит даже пытаться меня шантажировать. Если выяснится, что его оклеветали шесть лет назад, не позволю тебе долго ходить на свободе, в случае моего ареста. Будем тонуть вместе.

Я закрыла рот, распахнула глаза, не веря в услышанное. Что значит, это её «оклеветали»? Она правда это сделала? И кто такой Влад? Что ему надо от Марка? Боже, неужели моя сестра способна на такое? Как мне поступить, если это подтвердится?

Господи, пусть это будет ошибкой, пусть я что-то не так услышала.

Я понимала, что сестра неспроста просила меня уволиться с работы. Не просто так позавчера приходила в офис. Тогда мы толком не поговорили. Только решили, что я уйду из компании и никогда не буду общаться с Марком или с кем-то из его окружения. И что это теперь получается?

— Ульяна? — подпрыгнула на месте, когда услышала позади голос Дениса. — Что случилось? На тебе лица нет. Все хорошо?

Осторожно бросаю взгляд в сторону двери. Не хочу, чтобы Денис понял это. А ещё не хочу, чтобы сестра услышала нас. Поэтому беру друга под руку, и мы идем обратно в гостиную. Мама уже успела накрыть там стол. На журнальном столике стоят чай, фрукты и десерт.

— Мам, есть второй твой десерт теперь не получится. Я же растолстею. Ну, кто тогда меня возьмет замуж? — шучу, усаживаясь рядом с папой.

— Ничего, на тебя смотреть уже невозможно. Одни кости и ничего больше. А где сестра?

Вскоре к нам присоединяется и Снежана. Пока мы ведем беседу и улыбаемся, стараюсь не смотреть на сестру. Мне не хочется даже взглянуть на неё. Как она там говорила? Я дура? Что, раз у тебя добрая душа, то теперь дура? Но никак не показываю свою внутреннюю борьбу другим. Не хочу, чтобы родители беспокоились, узнав, что мы поссорились. Они плохо переносят наши ссоры, поэтому всегда старалась при них не показывать свою обиду или злость на сестру открыто.

Когда часы бьют двенадцать, и мы вместе выходим на балкон, чтобы увидеть фейерверки, вздыхаю облегчённо. Родители здороваются и поздравляют с Новым годом соседей, кто тоже вышел на улицу, чтобы увидеть фейерверки. Под конец бой курантов, быстро одеваюсь и выбегаю из квартиры. Пока лифт едет вниз, печатаю сообщение Марку, что буду через несколько минут. Едва выбежав из подъезда, оказываюсь в крепких объятиях мужчины. Снег под ногами хрустит, где-то над головой кто-то кричит и посвистывает. Но никто нас не видит, я сама проверила это, когда стояла там, на балконе рядом с родными.

Кажется, последние дни я была слишком счастлива, и поэтому судьба ударила под дых, выбив почву из-под ног, оставив меня один на один со своими проблемами, частично, с болью в душе. Проблемы приходят оттуда, откуда не ждешь, и со мной случилось то же самое. Это случилось спустя три дня после Нового года. И впервые за то время, что я работала здесь, опоздала, потому не заметила странные взгляды сотрудников офиса. Приземлившись на свой стул, отдышалась. Я уже знала, что Марк у себя, поэтому зашла к нему только с его любимым кофе. Знала, что он не отругает меня за опоздание, но в душе хотела этого. Хотя в этом есть частично и его вина. Всю ночь не давал мне спать. Я не ночевала у себя, потому что все ночи проводила с Марком.

— Может, уже оторвешь голову от бумаг и обратишь внимание на меня? — игриво спросила, присев на край стола. Его колено коснулось моих бедер.

— Что там?

Марк оторвался от бумаг, и нахмурился. Я уже знала, почему он был недовольным. Из-за юбки, а также из-за чулок.

— Спасибо за Олега. Ты должен был разбудить меня, — упрекнула его.

— Не захотел. После вчерашней ночи, ты не успела отдохнуть. Но почему ты снова в юбке? Я же просил тебя одеваться теплее.

— У меня с собой была только она.

— Тогда сегодня заедем к тебе, ты сможешь взять необходимое.

— Хорошо.

— Можешь принести мне контракт с «ГолдСтрит»?

— Я вчера отдала его заму, сейчас принесу.

— Владимир долго возится с ним, — пробурчал он и уткнулся в документы.

Проходя мимо коллег, что столпились вместе, будто нет других дел, кроме как сплетничать, стало не по себе. Сто пудов, сплетничают обо мне, раз все посмотрели в мою сторону. Закатив глаза, скрылась в лифте, от многочисленных взглядов коллег. И почему только не попросила помощник зама принести документы?

— Что-то не так, Владимир Владимирович?

— Нет.

Мужчина покачал головой. Взяв нужные документы, вышла из его кабинета, и тут же столкнулась нос к носу с Алиной. Девушка выглядела встревоженной и бледной. Крепко сжимала в руке мобильник и странно смотрел на меня.

— Алин, с тобой все хорошо? — испугалась за подругу. Девушка бросила взгляд на почему-то притихших сотрудников, которые не сводили с меня глаз. А потом взяла за локоть, вынуждая идти за ней. — Да что с тобой? — не выдержала, и повысила голос на тон.

— Э-это неправда, ведь так? — запинаясь, спросила она. — То, что здесь написано… скажи, что это не так!

— Алина, о чем ты говоришь? Что неправда? — спросила я.

Подруга дрожащими руками вручила мне свой телефон. Прежде чем взять чужой гаджет, посмотрела на нескольких сотрудников, что шептались между собой, но при этом не сводили взглядов с меня. Это настораживало.

— Что Марк Филиппович изнасиловал тебя и взял на работу, чтобы ты молчала об этом!

Кажется, все сотрудники уже перестали шептаться и навострили уши, чтобы услышать мой ответ. Но я не знала, что сказать. Часть документов, которые я прижимала к груди, упала к моим ногам, а глаза впились в чужой гаджет в моей руке. «Генеральный директор крупной компании «МакАр», бывший заключенный и его ассистентка: правда ли, что он её изнасиловал? Останется ли преступление безнаказанным? И почему девушка молчит об этом?» — так была подписана главная статья в сети, а ниже фотографии Марка и меня. Я не знаю, откуда они взяли моё фото, но, чёрт, в статье точно изображена я! Даже не прикрыли лицо.

Глаза застилают слезы, в ушах стоит гул, и я не слышу ничего вокруг. Сделать глоток воздуха трудно. В легкие не попадает кислород. С каждой проходящей секундой дышать все труднее. Кажется, если я открою рот, из него выйдет хрип, как у раненого зверя. Гаджет выпал из трясущихся рук и разбился о кафель рядом с нашими ногами. Кажется, звук разбивающегося телефона был слишком громким, потому что я вздрогнула всем телом. Поднимаю глаза и встречаюсь с встревоженными глазами напротив.

— И-извини мне п-пора.

Наступаю на разбитый телефон и на ватных ногах вхожу в лифт. Как только двери закрылись, отделяя меня от других, ноги подкосились, и я чуть не упала на высоких каблуках. Как? Как они узнали? Ведь об этом знали только мы, и забыли. Стискиваю холодный металл и не могу поверить. Это мог только он. Но зачем… зачем ему это делать? Не верю!

По пути кабинет встречаю Егора Артуровича и по его виду могу предположить, что он не рад, что пресса узнала про нас. Поэтому в кабинет Марка мы просто вваливаемся.

— Ульяна, а где документы? — он хмурит густые брови, пока я внимательно рассматриваю его и пытаюсь сохранить в себе хоть каплю самообладания. — Что с тобой? Тебя кто-то обидел?

Марк встал с места и подошел ко мне вплотную, не взирая на друга и партнера, и только хотел коснуться лица, как я отвернулась.

— Ты знал? Это ты рассказал? Это ты рассказал о том, что изнасиловал меня?! — на удивление мой голос прозвучал холодно.

— Что? О чем ты говоришь?

— Это ты им рассказал? Почему? — слезы хлынули из глаз, и я не удержалась, толкнула его в грудь со всей силы, он отшатнулся назад. Марк выглядел потрясенным и потерянным. — Почему? Отвечай! — мой голос сорвался на крик.

Марк

Машина Леонида останавливается перед домом Жанны. Не спешу выходить, потому что не уверен, что смогу сдержаться, когда увижу эту суку. Готов убить собственноручно, задушить голыми руками.

Поправляю ворот пальто и стучу в дверь. За мной останавливаются люди Леонида и ждут указаний. Открывают не сразу. А когда передо мной появляется она, в одной пижаме, перед глазами встает пелена ярости. Ослепительная улыбка медленно сползает с лица женщины, и она пытается захлопнуть дверь. Вовремя реагирую, подставляю ногу, не позволяя ей закрыть чертову дверь. Жанна кричит, грозится полицией, пытается наступить мне на ногу или же придавить дверью, но, когда ко мне подключаются двое парней, это ей не удается. Жанна отступает назад, дрожит, пытается что-то объяснить, но я ничего не слышу.

— Ну, здравствуй, сука, — выплюнул, смотря в её широко распахнутые глаза. — Что это с тобой? Почему не встречаешь меня с распростертыми объятиями? Ну? — развел руки в стороны, призывая её идти ко мне. Жанна перестала дрожать, посмотрела на двух парней, после на меня. — Я не собираюсь съесть тебя, поэтому смелей. Разве не соскучилась по мне?

Жанна несмело приближается, бросает настороженный взгляд в сторону парней.

— Парни, не могли бы вы подождать меня снаружи? — бросаю.

Стоит парням выйти за дверь, как Жанна улыбается и быстро оказывается рядом. Обнимает за талию и пытается поцеловать в губы. Плотно сжимаю их, хватаю её за волосы и рывком притягиваю перекошенное от страха лицо к себе. Жанна скулит, цепляется за мои запястья, пытаясь ослабить хватку.

— Нет, мне больно… Марк, отпусти!

— Кто ты такая, чтобы рушить чужие жизни? Следила за нами? Или тебя наняли, чтобы навредить мне? — сильно дергаю её к себе. Только от одного её вида меня тошнит. Хочется блевать. Оттолкнуть и помыть руки, желательно смыть с себя грязь. Кто знает, что я мог подхватить, когда трахал её?

— Родионов, о чем ты говоришь? Я совсем не понимаю тебя. Ай! — кричит, от её голоса уши закладывает. Кривлюсь, пытаюсь всем своим видом показать, что обмануть меня не получится. Надеюсь, мой красноречивый вид говорит все сам за себя.

— Так это не ты слила информацию в СМИ о нас? Хочешь, чтобы я поверил тебе? Сука, да у меня есть запись, где ты разговариваешь с журналистом. Кто? — желваки ходят ходуном, и с каждой секундой становится труднее совладать с собой. — Кто приказал тебе так сделать?

— Сама! — пискнула она.

— Так ты у нас такая умная? Не лги, я знаю, что ты у нас до такого не додумалась бы. Ты птичка другого уровня. Кто? Может, это твой любовник?

— Сама! — заорала дурным голосом, наши глаза на миг встретились. Я видел в её глазах не только отражение своих, бешенных, сверкающих необычным светом, но еще и страх.

Ей страшно. Она кого-то прикрывает. Того, кто хочет уничтожить меня.

— Ладно, — понимаю, так ничего не узнаю. Отпускаю её, отталкиваю, наконец, от себя. — Как хочешь. Раз не понимаешь по-хорошему, будет по-плохому.

Отстраняюсь в сторону. Пропускаю парней, Жанна пятится назад, они заходят в гостиную. Я стою, облокотившись плечом о косяк двери и медленно выдыхаю. Вытащив из кармана пачку сигарет, курю, пока парни, скрутив её, раздевают. Здесь звукоизоляция хорошая, никто не слышит крики, поэтому могу не волноваться, что соседи могут помешать.

Пока первый парень держит её, другой настраивает камеру. Я смотрю на все это и не чувствую к этой женщине ничего. Ни жалости, ни раздражения. Только гнев.

— Пустите меня, вы не посмеете. Я сообщу об этом полиции, когда выберусь. Слышишь, Марк, тебя посадят!

Бросаю окурок на пол и наступаю ботинком, тушу огонь. Хоть и хочу убить эту стерву, не хочу, чтобы невинные люди остались без жилья из-за неё. Шагаю вперед и останавливаюсь прямо перед ней, сморю сверху вниз на Жанну.

— Что ты там рассказала журналистам про Ульяну? Изнасиловал? Растоптал? Не смогла бы жить после такого, если бы была на её месте? — вспоминаю её же слова, которые были написаны в статье. — Так вот, теперь ты побываешь в ее шкуре. Но знаешь, что отличает вас? У неё был только я, а у тебя будет не один, а двое. Смотри, — развожу руками, — как ты сама любишь.

Парень срывает с женщины остатки одежды, ставит раком. Первый держит за волосы, расстёгивает ремень, спускает брюки вместе с боксерами, и не церемонясь, всаживает большой толстый член ей в рот. Отвернулся от неё, не желая видеть это зрелище.

— М-марк… п-прошу…

Даю команду парню остановиться, а сам смотрю выжидающе на Жанну.

— Что т-ты хочешь узнать?

— Все. Кто приказал тебе сблизиться со мной?

— Я… я его не знаю. Видела всего раз. Представился Владимиром, рассказал, что влюблен в твою шлю… — рыкнул, и ей пришлось выбирать выражения по отношению к Ульяне. — В помощницу, а она не может ответить взаимностью, потому что ты держишь силой возле себя. Попросил рассказать ему все, что знаю. А когда я рассказала все, что услышала, он попросил идти в СМИ. Сказал, чтобы я не волновалась, заплатит мне, ты не узнаешь об этом. Он заберет к себе твою девку, а ты вернёшься ко мне. Я правда не знала.

Ноги трясутся, пытаюсь никак не показать свое волнение перед родными, но, когда замечаю тяжелые взгляды родителей, мне становится не по себе. В первую очередь за обман. Ложь, которую придумала. Но так надо, так правильно. Не могу рассказать им правду, не хочу, чтобы они страдали из-за меня. Не хочу, чтобы ненавидели Марка.

Мужчина накрывает мою ладонь, что лежит на коленях, и ободряющей улыбается. Хотя понимаю, ему тоже плохо. Плохо, потому что не хочет врать, но должен. Из-за меня. Я заставила его это сделать. Потому что я так захотела. Потому что люблю его. Потому что не хочу потом жалеть.

Да, я призналась ему в любви. Первой. Не могла больше ждать, я чувствовала, как и он тоже не равнодушен ко мне. Так ведь?

— Дочка, пойдем со мной, поможешь на кухне.

Смотрю на Марка, и улыбаюсь в ответ. Встаю с места и, оставив телефон у него, иду вслед за матерью, притихшей и серьезной. Понимаю, почему мама попросила меня помочь ей, а также желание отца поговорить с Марком наедине, как мужчина с мужчиной. Об этом тоже мы с Марком заранее договорились. Придумали свою историю. Уверена, папа сейчас устроит ему допрос с пристрастием, как и мама мне.

— Дочка, что происходит? Скажи, что все неправда! Мы с отцом пытались дозвониться до тебя со вчерашнего вечера, а ты не поднимаешь трубку! — голос матери резанул уши. Зажмурилась, глубоко задышала, а после, открыв глаза, улыбнулась. — А теперь ты приходишь домой с каким-то мужчиной!

— Мама, — взяла её за обе руки, погладила их, — я влюбилась! Все, что написано там, неправда. Марк не способен на такое. И скажу сразу, чтобы ты не пыталась зря уговорить меня оставить его: то, что он недавно вышел из тюрьмы, не означает, что он виновен. Его оклеветали, мам. Марк, он просто доверился не той. Женщина, — вспомнив, кем именно приходилась эта женщина нам, на душе стало так мерзко. — Та женщина была нанята его конкурентами, а план был так идеально выверен, что он не смог доказать свою невиновность. А теперь, когда он вышел на них, они снова поступили, как в прошлый раз.

— Ульяна, доченька, если ты боишься его, и только из-за этого выгораживаешь …

— Мама! — с укором, на тон выше, чем хотела, сказала я. — Помнишь, как месяц назад я оказалась в больнице, потому что чуть не утонула, провалившись под лед? Так вот, если бы тогда Марк не оказался там, меня никто не спас бы. А он оказался так вовремя. А потом мы с ним встретились недавно, когда я пошла на собеседование. Ну и вот, — я смущенно улыбнулась, как позже все плавно перешло в совсем другие отношения.

Уверена, сейчас в офисе все сотрудники взбудоражены тем, как я якобы смогла обратить на себя внимание такого мужчины, как Марк Родионов. Ведь раньше сам Родионов был против служебных романов. Потому что на пресс-конференции мы так прокомментировали свои отношения, раскрылись обществу, чтобы очистить имя Марка, заодно и мое.

— У вас и вправду все серьезно? — уточнила мама. Видела, как её глаза заблестели. Наверно, не думала, что когда-нибудь удача улыбнется мне.

— Серьезно, мама, — вспомнила слова Марка, что его намерения серьезны, что это не просто одноразовый секс.

Мы с мамой задержались еще минут на десять, после чего вышли к мужчинам. Папа сидел, поджав губы, и хмуро посмотрел на меня, прежде чем Марк подарил мне одну из своих сдержанных улыбок. Это я растолковала по-своему, а именно, мои мужчины вроде поладили между собой. Мама присела рядом с отцом, отпустила шутки в наш адрес, окончательно рассеяв напряжение между нами. Оказавшись рядом с Марком, улыбнулась уголками губ, как бы намекая, что со мной все хорошо.

— Я отойду, — Марк встал с места. — Ульяна, покажешь, где тут туалет?

— Да, конечно.

Как только мы оказались наедине, подальше от зорких глаз родителей, Марк прижал меня к стене, отрывисто поцеловал в макушку и прижался носом к виску. Ухватилась за его плечи и закрыла глаза от удовольствия. Заметила, в такие минуты я чувствовала себя безмятежной и счастливой.

— Спасибо, что есть в моей жизни, маленькая моя.

— Извини, если отец задавал неуместные вопросы. Знаю, тебе нелегко, да и им тоже.

— Ничего, когда-то это должно было случиться, — я была уверена, сейчас он улыбался, говоря эти слова. — Признаюсь честно, в моей жизни было множество женщин, но я не стремился знакомиться с их родными. Поэтому волнуюсь немного. Как-никак, первое впечатление, — хмыкнул он.

— Не бойся, ты произвел хорошее впечатление. Особенно на маму, — нарочито игнорировала его слова про количество женщин, что были в его жизни, а также в постели.

— А на твоего отца — хреновое.

— Ничего, он вскоре остынет. И поймёт мой выбор. Ладно, я пойду, иначе они не так поймут.

Марк развернул меня к себе лицом и накинулся на губы. Целовал долго и глубоко. Оторвался с трудом.

— Если через час мы не уйдем отсюда, я не знаю, как смогу сдержаться. Не могу обещать, что тогда не буду приставать к тебе при родителях.

На щеках появился румянец, и буквально заставила себя оторваться от него, сделать несколько шагов назад, а после, повернувшись к нему спиной, ретировалась. А когда зашла в гостиную, замерла, как вкопанная. Потому что рядом с родителями сидела сестра. Кажется, я была слишком поглощена Марком, раз не услышала, как в дверь позвонили. Позвонила или открыла своим ключом?

Марк

Страх. Первое, что почувствовал, когда увидел свою машину. Липкий и тягучий. Не помню, как оказался перед ней, но, когда понял, что Ульяны нет внутри, облегченно вздохнул. До меня не сразу дошло, что здесь произошло что-то ужасное, пока я отсутствовал всего двадцать минут. Сначала я не понял, когда мне сказали, что никто не вызывал меня, никто не звонил. Потратил время, чтобы узнать, что вообще происходит, а когда мне сообщили, что на парковке случилось ДТП, столкнулись две машины, я места себе не находил. Не думал, не хотел думать, что это могла быть моя машина. И когда увидел все своими глазами, подскочил к разбитой тачке.

Водительское место помялось, и, если бы там сидела Ульяна или я, точно не выжили, но вот самой девчонки не было. Её сумка и разбитый телефон остались в машине. И кровь. Не засохшая свежая кровь.

Охранник сразу набирает номер полиции, а я бегу обратно в офис. Мне срочно нужны записи с камеры наблюдения. По пути звоню Леониду, обрисовываю ситуацию коротко, и приказываю охране показать записи с парковки. Друг отключает телефон, пообещав, что будет с минуты на минуту. Мы тратим перед компьютером несколько минут, пока на экране не появляются нужные нам кадры. Вот на парковку въезжает моя машина, я исчезаю за дверью, и спустя некоторое время камера зафиксировала ДТП. Из машины вышел первым Владимир, мой бывший зам, и, как узнал недавно, предатель, который подставил меня. И вот у него на руках была моя девочка.

В то же время мой телефон пискнул, оповещая о новом сообщении.

«Если хочешь спасти девчонку, приходи сегодня в полночь по этому адресу. Один. Без охраны и полиции».

Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, от кого.

— Марк Филиппович, полиция уже прибыла, — вместе с охранником одновременно ко мне подошел Егор.

— Сделайте копию этого видео, отправьте мне и удалите с дисков.

— Но как же…

— Сделай как говорю.

— Марк, что случилось? Почему ты удаляешь записи? И что случилось с твоей машиной?

Мы отошли в сторону, оглянулся вокруг, чтобы никто не услышал наш разговор.

— Владимир, у него Ульяна, — бросил коротко. Друг знал, кого из себя представляет наш бывший зам. Я сегодня утром уволил его, но, кажется, поспешил. Не думал, что он объявится так скоро.

— Что? Что он хочет?

— Не знаю, — со злостью ударил кулаком по стене, что костяшки разбились. — Чёрт, я не знаю, что ему надо от меня. У него моя женщина, у этого психопата Ульяна!

— Добрый день, лейтенант Лавров, вы Марк Филиппович? Это вы сообщили в полицию о ДТП?

— Извините, мы уже все решили, извините, что отняли у вас время.

Парень переводил взгляд с меня на друга, недоверчиво так. А потом протянул документы, чтобы я подписал их.

У выхода из офиса столкнулся с Леонидом. Друг коротко кивнул головой, и мы втроем уселись в его машину.

— Мои люди следят за ним, ты не волнуйся. Найдем мы твою девчонку, старина.

— Вы ведь понимаете, что я не возьму с собой вас? Не хочу рисковать жизнью Ульяны.

— Мы проверили, у него завтра утром рейс. Ваш зам улетает в США. А оттуда в Мексику, — словно не слышал меня он. — Кстати, странно, что вы раньше не заметили, что он выводил деньги из компании.

— Какие деньги?

— Я сам сегодня узнал. «ГолдСтрит» не существует, Марк, — Егор показал документы, на которых стоят мои подписи. — Существует, но не так, как мы думали. «ГолдСтрит» это компания, через которую деньги уходят прямиком в руки Владимиру. И компания, и фонд принадлежат ему.

— Скорее всего, он потребует у тебя компанию или акции, — задумчиво сказал Леонид.

— Значит, — я предвкушающий улыбнулся, — я должен написать доверенность.

— Но это займет много времени. Ты не успеешь.

— Я напишу от руки, как завещание, потом отвезем нотариусу. Думаю, если заплатим хорошо, это дело закончится до вечера. И когда я подпишу документы на Владимира, если мы правы, то ничего он не получит. А я имею возможность спасти не только Ульяну, но и поквитаться с предателем.

— А мы подождем тебя, мои ребята помогут с жучками.

— Пожалуй, я лучше займусь с поисками адвоката. Будет лучше, если это будет человек, с которым мы раньше не работали. Должно было быть наоборот, однако стоит подстраховаться.

До назначенного времени у меня оставалось шесть часов. Нам нужно было поторопиться, поэтому сразу направились в мой дом. Документы были готовы уже через несколько часов, и теперь компания полностью в расположении Егора, а я считался лишь сотрудником. И не имел никакого права продавать или передавать кому-то другому.

— Марк, всё готово. Мои люди уже там, окружили здание. Медведев никуда не вышел, мои парни не смогли увидеть твою девчонку, возможно, она не с ним. Хотя это невозможно.

— Марк Филиппович, к вам пришла какая-то девушка. Говорит, это важно, и касается Ульяны, — в кабинет вошла Марина Геннадиевна, а через минуту в комнату вихрем, как ураган, ворвалась Снежана. Взволнованная и взбудораженная. С кровью на лбу.

Тот же день, несколько часами ранее.

Голова трещит, трудно разлепить глаза. Руки затекли, как и спина. Попыталась пошевелиться ими, но ничего не получилось. Связал, сволочь, меня крепко, чтобы не смогла сбежать. Наконец, удается открыть глаза с третьей попытки, и в первую минуту не понимаю, где мы находимся. Здесь воняет, сквозит, а мне холодно. Ноги замёрзли. Чёрт меня дернул, когда не послушалась Марка утром и оделась в платье и капроновые колготки.

— Проснулась, спящая красавица? — обращается ко мне Медведев, расхаживает по комнате. Нервно так, будто боится.

— Где мы? — с трудом произнесла. В горле пересохло.

— А ты оглянись, может, поймешь, — огрызнулся он нервно.

— Так понимаю, я заложница? — хмыкаю, хотя в душе раздрай.

— Умничка, — похвалил он, оскалившись во все тридцать два зуба, что меня аж, передернуло.

— Хм, а я думала, для заложников будет более приятный прием, хорошие условия, еда, ну и прочее, — осматриваюсь вокруг, верчу головой. — Ну и кто так делает?

— Обойдешься, — он перестал нарезать круги и подошел ко мне, наклонился, схватил за скулы. — Но вот, когда Марк подпишет все документы, будут тебе и приятный прием, хорошие условия, и еда, да все, что ты захочешь.

— Что? Какие документы? — нарочито игнорирую ту часть, где он делится со мной планами насчет условий для заложников. Хмурюсь, пытаюсь вертеть головой, чтобы он, наконец, убрал свою конечность от меня.

— Документы на имущество. На компанию, — довольно выдает. От шока широко распахнула глаза, уставившись на него.

— Ч-что? — с трудом произнесла единственное.

— А потом, мы с тобой улетим на месяц-другой в Мексику. Давно хотел там побывать, а тут случай подвернулся.

Его слова с трудом доходят до меня.

— Что значит, «мы с тобой»?

— Ульяна, — он убирает руку с щеки и проводит по голове, погладив. — Ты мне сразу приглянулась, когда я увидел тебя в офисе. Захотел к себе, но, когда узнал, как с тобой поступил Марк, — он стискивает зубы, — мне захотелось убить его. Голыми руками.

— Н-не надо, — запинаюсь, потому что мне вдруг стало страшно. За Марка. Владимир сумасшедший, даже не представляю, что он хочет от меня.

— Ладно, почему мы говорим о нём? Ты, наверное, проголодалась? — резко переключается он. А после шагает мне за спину, возится немного и ставит передо мной готовый рамен. Вот он, шанс хотя бы развязать руки.

— Как я смогу есть, если руки связаны?

Бывший зам развязывает меня, не подозревая подвоха. Когда веревки перестали натирать кожу, прижали обе руки к груди, с опаской посмотрела в сторону Влада. Передо мной не было острых предметов: ни ножа, ни вилки.

— Постой.

Когда мужчина подошел ко мне вплотную, я толкнула его. Влад упал на задницу, ударившись о стул и еда упала на него.

— Ах ты, сука!

Не мешкая ни минуты, рванула к дверям, но мужчина, хоть и лежал, пытаясь встать, был силен. Он просто подставил мне подножку и я, не ожидая этого, упала, содрав колени в кровь. Пока я отступала назад, мужчина встал с места и пошел ко мне.

— Не подходи, ублюдок!

Бросила в него первую попавшую под руку вещь, и это оказалась пустая бутылка. Понимая, что мои шансы ничтожны, пыталась как-то защититься от разъяренного мужчины. Влад схватил меня за волосы и резко дернул так, что в уголках глаз появились слезы.

“Только не разреветься! Только не дать себе слабину”, - повторяла про себя.

— Ах ты дрянь! — выплюнул он, а в следующую секунду мою щеку обожгло огнем. В ушах стоял шум. Нечаянно укусила губу, когда он дал мне пощечину. Схватила его руку, которой удерживал меня за волосы, и сжала со всей силы.

— Пусти! Урод! Отпусти немедленно!

— Ну уж нет. Я не для этого ждал гребаных шесть лет! Пока твой любовник не подпишет бумаги, я тебя не отпущу.

Обратно связав меня, он ушел, оставив одну. Вернулся уже через несколько часов, когда в помещении стало совсем темно.

— Ну что, готова встретить его? — гадко улыбнулся.

— Что ты хочешь от него? Оставь уже в покое Марка. Ты и так разрушил его жизнь!

— А он? Он не разрушил мою? — Владимир быстро сократил между нами дистанцию, схватил за волосы, оттягивая их назад. — Я с самого начала был с ним, помогал, ночами не спал, чтобы его бизнес процветал. А он что сделал? Как меня отблагодарил? Думал, возьмет меня к себе партнером, а в итоге досталось только место какого-то зама!

— Ты сумасшедший. Тебе лечиться надо!

— Замолчи! Не тебе меня осуждать. А теперь молчи и не рыпайся, если не хочешь, чтобы твой любовник нашел твой труп, — прошипел ядовито.

— Что ты собираешься делать?

— Скоро увидишь.

С этими словами он отступил назад, скрылся в темноте. Я не успела послать в его адрес проклятье, как услышала посторонний звук. А потом в комнате включили свет и перед собой увидела растерянного и обеспокоенного Марка.

Марк

Ульяна буквально упала на меня, хваталась рукой за рану, которая кровоточила. Вместе с ней медленно осел на холодную землю, прижимая девушку к себе. Она стонала в моих руках и плакала беззвучно. До конца не осознавал, что происходит.

— М-марк…

— Ульяна, держись, подкрепление уже едет. Маленькая, только держись. Не смей закрывать глаза! — повысил голос, легонько ударил по щекам, пытаясь привести в чувство.

— Марк! — двери распахнули и в помещение вбежали вооруженные парни во главе с Леонидом. — Марк, что случилось? — друг опустился рядом, его парни схватили предателя, скрутили руки.

— Её ранили. Кто-нибудь, — поднял голову, и произнес осипшим голосом: — звоните в скорую! Ульяна, открой глаза, не смей их закрывать! Ты меня слышишь! Не смей! — взял её лицо в руки, целовал щеки. — Открой глаза. Ты не можешь оставить меня. Я люблю тебя, маленькая моя. Слышишь, люблю. Кто-нибудь, звоните уже в скорую!

— Босс, скорая будет через десять минут, — к нам подошел высокий, статный мужчина.

— Это долго, я не могу ждать. Она теряет много крови!

— Дикий, заведи машину, отвезешь их в больницу, а я тут закончу.

Поднял на руки Ульяну и прижал к себе, вдыхая её запах. Мой взгляд зацепился за предателя, которого держали люди друга. Злость поднялся изнутри, и зверь внутри зарычал.

— Оставь этого подонка нам, мы сами все решим.

— Нет, это моя война, моя битва. Он посмел прикоснуться к моей женщине и навредить ей. Я сам. Только отвезу Ульяну в больницу, и когда буду уверен, что её жизни ничего не угрожает, вернусь!

Дикий, как его назвал Леонид, быстро повел нас к машине, завел и помчался в город. Через пять минут увидели едущую нам навстречу скорую. Остановились, чтобы перебраться туда, и попросил водителя доставить нас в больницу, где работал Паша. Именно он был единственным человеком, которому я мог доверит жизнь моей девочки в данный момент. Позвонив ему, кратко рассказал, что случилось, и друг отключил телефон, пообещав, что сделает все, что требуется. Нам надо было быстро попасть в больницу.

— Давление падает! — высоким тоном, сказала медсестра парню, что уже разрезал платье. Я держал окровавленную руку Ульяны и шептал, что не отпущу. — Мы теряем её!

Я не боялся показать свою слабость, слезы, потому что не мог уже остановить их. Взгляд метался по девушке, пальцами пытался нащупать пульс.

— Уважаемый, вы мешаете нам!

Не помню, как мы оказались в больнице. Когда мы приехали, Павел ждал нас, и стоило ему только бросить взгляд, как её увезли.

— Тебе сюда нельзя, Марк. Ты должен ждать.

— Но там Ульяна!

— Слушай, пуля попала в грудь, возможно, даже повреждены внутренние органы. Мы сейчас должны её прооперировать, а ты занимаешь мое время. Ты сообщи её родным. И ещё, — друг остановился, — надейся на чудо. Только чудо может помочь ей.

Проводил Павла взглядом, а после, опершись спиной о стену, схватился за волосы. Мои руки, как и одежда, были перепачканы уже засохшей кровью Ульяны. Но я не придал этому значения, думая о том, выживет ли она. Плохие мысли роились в голове, заставляя меня раз за разом выть от безысходности.

Кое-как нашел номер отца Ульяны, сообщив ему о состоянии младшей дочери. Мне было стыдно перед мужчиной. Он ведь доверил мне свою дочь, я головой отвечал за жизнь Ульяны. Обещал её отцу, что смогу уберечь от беды, никогда не позволю обидеть, что мои проблемы не коснутся её. Но сейчас она лежит там из-за меня. Потому что я эгоист. Не смог вовремя отпустить. Не нашел в себе силы оставить. Не уверен, что и после этого смогу отпустить от себя. Без неё я уже не смогу.

Родители Ульяны и Снежана пришли уже через сорок минут. Операция продолжалась, у меня взяли показания, но я не рассказал им, где сейчас преступник. Промолчал, чтобы самому поквитаться. Медсестры несколько раз выходили из операционный, но на вопросы не отвечали. Последний раз они вошли туда с какими-то пакетами. Но мне никто так и не ответил. Тамара Романова плакала не переставая, Снежана успокаивала бедную женщину. Дмитрий Романов молча стоял возле жены.

— Доченька! Кто так поступил с тобой? Кто?

— Мама, успокойся, она выживет, Ульяна сильная.

— Как это случилось? — подал голос отец Ульяны. Он выглядел хмурым и задумчивым. И только глядя на мужчину внимательно, можно было увидеть отца, беспокоящегося за дочку, а не циничного адвоката, который действует, основываясь на фактах и доказательствах. — Как так случилось, что мою дочь похитили? — мужчина поднял лицо ко мне, его жена перестала всхлипывать и плакать, и тоже посмотрела на меня. — Из-за тебя? Ты что мне обещал, Родионов? — мужчина побагровел от злости. Быстро оказался подле меня и ударил кулаком в челюсть. В общем, он был прав и имел право бить меня. Я не собирался защищаться или оправдаться. Мне не понять его состояния.

— Что вы делаете? — вдруг ко мне подбежала Ирина вместе с мужем. — Почему вы бьете моего брата?

— Ирина, что ты здесь делаешь? Руслан, убери жену, — устало сказал, не собирался еще и с ней ссориться.

— Уйди, — так же, как и я, проговорил отец Ульяны. — Уйди из жизни моей дочери. Оставь её в покое, если не можешь защитить ни её, ни себя.

— Не могу, извините, я люблю вашу дочь. И мне очень жаль, что так случилось, — я говорил искренне. Поссориться с отцом своей женщины в такую трудный момент, не собирался. — И уйду, если об этом попросит только она. Лично. А до тех пор, не смогу это сделать.

— Пошел вон!

— Папа, оставь его, — подала голос Снежана. Встала с места и подошла к отцу, опустила руку на плечо мужчины. — Виноват не только он. То есть, это не он виноват.

Мужчина обернулся к дочери и не понимал, что она говорит. Зять обняла жену за плечи.

— О чем ты?

— Это я виновата, — Снежана опустила голову. — Это случилось по моей вине. Мужчина, который похитил её, м-мой парень. И девушка, которая обвинила Марка в домогательстве, — она сделала паузу, — это была я.

Её мама встала и быстро оказалась рядом со Снежаной, развернула к себе лицом.

— Дочка, о чем ты говоришь?

— Что все это значит?

— Я влюбилась, папа. Знаю, это преступление, оклеветать кого-то, кто невиновен, но, — она зарыдала, — но это было его просьба. Я не понимала серьезность своего поступка. Мне сказали, что он отсидит несколько лет, это никак не отразится на нем, не сломает. Но я не знала, что он захочет отмстить за это. Влад не предупредил меня об этом!

Хлесткая пощечина раздалась в тишине коридора. Отвернувшись от них, стиснул кулаки.

— Уходи и не появляйся передо мной больше никогда.

Будь сейчас Ульяна рядом, она просила бы отца простить сестру. И в душе радуюсь этому. Если раньше я хотел, чтобы Снежана ответила перед законом, сейчас уверен, она уже ответила сполна. То, что отец отказался от неё, уже наказание.

— Милый?

— Молчи, Тамара. Ты уже достаточно выгораживала её. Пришло время и ей прийти в себя. Она уже не ребенок.

Их спор прервал Паша, который вышел из операционный, окинул нас серьезным взглядом.

— Паша, как она? С ней всё в порядке? — подлетел к другу и засыпал вопросами.

— Доктор, как моя дочь?

— Операция прошла успешно. Это чудо, что пуля не задела внутренние органы. Теперь все зависит от самой Ульяны. Этой ночью мы понаблюдаем за ней, поэтому вам нет необходимости оставаться здесь и ждать, когда она придет в себя. Лучше отправляйтесь домой, придете завтра.

— А когда можно навестить её?

— Пока она не проснется, мы не сможем перевести её в обычную палату, а в реанимацию к ней нельзя. Марк, — друг обратился ко мне, — сейчас я отправлю за тобой медсестру, ты должен будешь сходить с ней, чтобы тебе сделали томографию. Тебе нужно сегодня остаться, пока я не получу результаты обследований.

Родители Ульяны ушли, а я остался. А еще рядом со мной остались Ирина с мужем. Устало опустился на стул и закрыл лицо рукой. Вроде все обошлось, но все равно не мог расслабиться.

— Марк, — сестра сжала плечо, и села рядом, — все будет хорошо.

Убрал руку и посмотрел на сестру. Она мягко улыбалась, поэтому в ответ я тоже улыбнулся. Притянул её к себе, поцеловал в макушку и обнял, как прежде. Запах родного человека дарил надежду и спокойствие.

— Конечно, все будет хорошо.

Этот вечер я провел в больнице. У меня брали анализы, что-то записывали, задавали вопросы, а в конце отвели в палату. Стоило голове коснуться подушки, как сон сморил меня. То ли из-за усталости, то ли от таблетки, что дала мне медсестра, не знаю, но заснул. Проснулся от того, что меня кто-то тормошил за плечи и звал по имени.

— Марк, проснись.

Открыв глаза, увидел перед собой Пашу, который выглядел не лучшим образом.

— Что случилось? С Ульяной все хорошо?

— Да, с ней все хорошо. Мы следим за состоянием, пока без изменений, — друг взял в руки какие-то бумаги. — Я изучил твои анализы. Ничего серьезного, слава богу, ты избежал сотрясения мозга. Но тебе нужны отдых, покой и сон. Отдохни неделю, а после можешь заниматься обычными делами.

— Хорошо, займусь этим, когда она очнется.

— Не бережешь ты свое здоровье, — покачал друг головой. — Хорошо, что пуля не задела внутренние органы.

— Я хочу увидеть её. Устроишь нам встречу?

— Это против правил клиники, но для тебе постараюсь. Ведь, в конце концов, правила созданы, чтобы их нарушать, старина. Ладно, ты лежи и отдыхай, я должен сделать обход пациентов, а после отправлю за тобой кого-то, чтобы ты смог увидеть Ульяну.

— Спасибо.

Медсестра пришла за мной через полтора часа. Женщина дала мне бахилы и халат, попросив надеть их, прежде чем я войду в палату. Сделав все, как мне сказали, вошел к ней. Ульяна лежала неподвижно, вся опутанная проводами и датчиками, следящими за жизненными показателями. Они противно пиликали, её грудь равномерно поднималась и опускалась. Оказавшись рядом, взял её за руку и поднес к губам. Она никак не реагировала на мои прикосновения, слова, лежала и не открывала глаза.



— Доброе утро, маленькая. Открывай глаза, хватит уже спать, — произнёс осипшим голосом. Мне было трудно видеть её такой. Сдерживать слезы было трудно и больно. А ещё больнее осознавать, что я мог потерять её. Мою девочку.

Я просидел рядом с ней ещё минут двадцать, пока меня не выпроводили. Её родители уже были здесь, и были явно удивлены, когда я вышел от неё. Ведь вчера доктор запрещал приемы, а сегодня такое.

— Догадывался, что вы с доктором знакомы, — сухо заметил Дмитрий Романов, когда мы поздоровались. Женщина шмыгнула носом, было видно, что они оба не сомкнули глаз и только ждали утра, чтобы прийти к дочери.

Ульяна очнулась уже ближе к обеду, а после её перевели в палату, где она тут же уснула под воздействием лекарств. Когда я уходил из больницы, рядом с ней была её мама.

— Как она? Уже очнулась? — спросил Леонид.

— Да, доктор говорит, это чудо. Благо, пуля не задела внутренние органы.

— А что, — он кивнул в сторону предателя, который выглядел, как побитая собака, хотя он и был таким, — с ним будем делать? Отдать в руки полиции?

— Нет, я сам займусь им. Сначала хочу посмотреть Владимиру в глаза.

— Будешь? — протянул пачку сигарет.

— Сначала он, потом можно и покурить. Эй, кто-нибудь, разбудите спящую красавицу! Пора уже закончить это дело.

Парни облили Владимира холодной водой, после чего он проснулся, матерился, как сапожник, и увидев меня, рассмеялся, как сумасшедший. Сел на стул перед ним.

— Что? Чего смотришь, будто впервые видишь человека?

— Зачем ты это сделал? Почему оклеветал меня?

— А разве ты не понимаешь?

— Если понимал, спросил бы у тебя?

— Из-за компании. Я тот, кто всегда был рядом. Мы знали друг друга еще до основания компании. Думал, ты возьмешь меня своим партнером, а не каким-то замом. Я не для этого пахал столько лет! Все шло идеально. Тебя просто должны были посадить, а твое место достаться мне, но ты и здесь все сделал так, как было удобно тебе. Оставил компанию на этого Егора, который ничего не смыслит в делах. Ему же важна работа в университете! И я непременно достиг бы своего, если бы не сестра этой сучки. Эти тупые сестры просто спутали мои планы.

Я услышал достаточно, чтобы принять окончательное решение. Я не связываюсь с такими, как он. И не собираюсь марать руки о его кровь. Не для этого я вышел с зоны. В мои планы не входит вернуться туда обратно. Теперь у меня другие цели. Более важные и интересные.

— Что решил? — Леонид подошел ко мне, когда я курил сигарету снаружи на холоде. Сегодня снова шел снег и было холодно. На мне были только пиджак и вчерашняя одежда.

— Отдать его полиции. Хочу, чтобы он ответил перед законом. От себя могу добавить, что сделаю все, но добьюсь, чтобы он сгнил в тюрьме.

— Удачи. И передавай привет Ульяне.

— До встречи.

Когда я вернулся в больницу, было уже семь вечера. Конечно, в такое время родных рядом с Ульяной не было. И мне было строго-настрого запрещено заходить к ней. Но я, как мальчишка, скрытно пробрался в палату. Тусклый свет освещал её постель, и Ульяна спала безмятежном сном.

— Марк?

Я задумался и не заметил, когда она проснулась, и посмотрела на меня. Натянув улыбку, подошел и сел рядом, взяв её за руку.

— Разбудил?

— Н-нет, — с трудом произнесла она. — Ляжешь?

— Надеюсь, завтра Паша не выгонит меня из больницы.

Ульяна улыбнулась, и я лег на кровать. Она опустила голову на мое плечо, позволив мне вдохнуть её аромат.

— Спи, я буду рядом.

Переплели руки и вскоре мы оба заснули, вымотанные этим днем.

Несколько месяцев спустя.

Я рассматривала себя в зеркале, когда в комнату вошел Марк, который, в отличие от меня, уже был готов. Он выглядел счастливым, и наблюдал за мной, пока я в спешке собиралась. Сегодня мы решили впервые устроить настоящее свидание в ресторане, и поужинать вместе вдали от всех. Этот ужин мы планировали почти две недели, потому что после всего, что случилось два месяца назад, компания оказалась под ударом, погрязнув в убытках. Оказывается, пока Марк отсиживал свой срок в тюрьме, Владимир успел многое провернуть за спиной Егора Артуровича. И теперь компания переживала трудные времена. Почти месяц Марк и Егор Артурович работали над большим проектом, который помог бы им найти новых спонсоров, и заменить тех, кто ушел сразу вместе с бывшим замом. И им это удалось. Вчера компания подписала контракт с влиятельными людьми, которые не отказались сотрудничать с нами. Поэтому сегодня поводов было много и откладывать этот ужин не хотели оба.

— Давай я помогу.

Марк подошел ко мне и взял из моих пальцев сережку, а через секунду моей шеи коснулись его губы. Наши взгляды встретились в отражении зеркала, и Марк лукаво улыбнулся.

— М-может стоит отменить ужин и заняться чем-нибудь интересным? — предложила я, почувствовав, как трусики стали мокрыми.

— Заманчивое предложение, — глаза Марка загорелись таким знакомым блеском. Челка упала на глаза, и теперь он выглядел, как настоящий гангстер, с усмешкой на губах. — Но должен отказать тебе, увы.

— Марк, я поговорила с врачом, и узнала, что можно заниматься сексом. Не только можно, но и нужно, иначе я найду того, кто это сделает вместо тебя!

Конечно, я блефовала, и он это прекрасно знал.

— Не дразни голодного мужика, Ульяна. У меня и так терпение на исходе, — спокойным тоном, сказал он. Но это спокойствие было лишь игрой, и несмотря на это, я не могла победить его. Марк был непробиваемой стеной, хладнокровный, когда дело касалось моего здоровья. — Я жду тебя внизу, давай заканчивай уже здесь, ты и так у меня красавица. Надеюсь, ты быстро соберешься и спустишься ко мне.

Он оставил ещё один поцелуй на шее, а после вышел из комнаты. Вздохнув от досады, надула губы. Сколько уже можно то! Прошло уже достаточно времени, чтобы рана зажила, и секс никак не мог навредить мне. Наоборот, отсутствие интимной жизни вредило моему организму. Я становилась очень злой и агрессивной. Нет, мы не то, что не занимаемся сексом: Марк каждую ночь пытается компенсировать отсутствие секса оральными ласками. Его пальцы и язык доводили меня до пика удовольствия, и тоже самое я могла сделать с Марком. Но не больше. Он категорический против этого.

Упрямый осел!

Неудовлетворенная и обиженная, быстро закончила, забыв припудрить носик, и вышла к мужчине, который уже ждал меня внизу. Несмотря на то, что сейчас было начало мая, погода было хорошей. Я надела красное прямое платье до колен, будто сшитое по моей фигуре. Подчеркивающее каждый изгиб тела, оно было на мне словно вторая кожа. Волосы распустила, завив их в локоны. На ноги надела туфли на самых высоких каблуках, что имелись у меня, но все же еле доставала до плечи Марка.

— Может, надо было надеть удобные босоножки? Не боишься подвернуть ноги?

— Ты же есть. Понесёшь на руках, если такое случится. Хотя я уверена, что такого не будет. Я две недели репетировала на них ходить.

Марк хмыкнул и завел машину. До самого ресторана я демонстрировала свою обиду. Включила радио и поставила на всю громкость, сначала запрещала ему выключать, а после самой надоело слушать все это, и не стала мешать, когда он отключил музыку. Так же позволила взять мою руку и переплести пальцы. Вообще, Марк после того случая, стал уделять много внимания мелочам, всегда старался быть рядом.

Через час мы уже сидим в ресторане. Я ерзаю на месте от волнения и кусаю щеку изнутри. Мы сидим на террасе и здесь так спокойно, и мало народа. Фоном играет легкая музыка, делая вечер ещё более особенным. Позволяю Марку сделать заказ на двоих, потому что мне все равно, что буду есть, когда рядом он. Я настроена ждать ужин столько, сколько надо, но очень удивилась, когда сразу после заказа, нам принесли все. Официант толкает перед собой тележку и останавливается рядом с нашим столом. Ставит сначала чистые тарелки, салат, основное блюдо, разливает красное сухое вино по бокалам и удаляется, пожалев нам приятного вечера.

— Что не так? — спрашивает Марк, прежде чем сделать глоток из бокала.

— Да все так, — пробормотала я, а после покачала головой и улыбнулась. — За компанию!

Взяла бокал, и мы звонко чокнулись. После попробовала стейк и чуть ли не застонала от наслаждения. Это было волшебно! Раньше никогда не ела такой сочный и вкусный стейк, который тает во рту. Марк посмотрел на меня, усмехнулся, а потом положил на мою тарелку немного салата, нарезал мой стейк, и только после этого приступил к своему. За ужином мы много смеялись, разговаривали на разные темы, а я забыла про свою обиду. Марк рассказывал интересные истории из своей жизни, много говорил о своей сестре Ирине и о племяннике. А когда другие пары вышли танцевать вальс, он позвал меня.

— О нет, избавь меня от этого, — рассмеялась я. — Я не умею танцевать.

Но Марк проигнорировал мои слова, обнял за талию и поднял со стула.