Обстоятельства неумолимо толкают Ирридара тан Аббаи, графа Вангорского королевства, отправиться в Снежное княжество утверждать на трон ученицу Академии магов Тору-илу – внучку погибшего Великого. Он понимает, что, если к власти в Снежном княжестве придут сторонники союза с Вечным лесом, они подчинят себе оркскую степь и последователи Худжгарха – духа мщения будут истреблены. Тогда придет смерть ему и его близким. Но череда неприятных событий начинает преследовать его, мешая тронуться в путь.
В космосе разыгрывается своя драма по перехвату руководства Управления АДа по закрытому сектору.
На Вейса на Материнской планете открылась охота.
v 1.0
Ну что за напасть каждый день!
Приходится решать проблемы.
Они приходят словно тень
Из необъятной ойкумены.
Из мрачных уголков вражды…
Из зависти, из лютой злобы.
Из темных уголков души
Глядят и давятся в захлебе.
Ты предал меня, но потом предал господ из центрального офиса. Я простил тебя и принял, а они, мой мальчик, тебя не простят. Ты это и сам должен понимать. Надеюсь, ты окажешься достаточно осторожным и умным, каким я тебя и считал.
Раз ты сидишь в моем кресле и читаешь это послание, значит, я совершил ошибку и отстранен… Отстранен на время. Тебе предстоит многое понять и еще больше сделать. В этом твое спасение и спасение сотрудников всего нашего управления.
Я начну немного издалека, чтобы тебе была понятна суть моего послания.
Наше Управление АДа было создано с одной-единственной целью: защитить сектор с магией. Многие бы хотели прибрать его к рукам, и тогда вселенной пришел бы конец. Но некоторые влиятельные и очень богатые представители власти АОМ одержимы идеей колонизации этого мира и тянут руки к его могуществу. Их не останавливает то, что они могут запустить процессы, способные разрушить привычный нам мир. Их не останавливают возможные миллионы погибших. Для осуществления своих желаний некоторыми людьми из властной верхушки было создано преступное сообщество – синдикат. Они также пытаются захватить АД в свои руки. Этому противостоим мы. Не буду говорить кто. Есть люди, кто понимает, какая опасность таится в закрытом секторе. Наши противники приложили большие усилия, чтобы убрать меня с этого места, и им это на время удалось. Поэтому за меня остался ты. Сотрудник, чья жизнь неразрывно связана со мной. Я знал, что однажды могу совершить ошибку, и она будет стоить мне места и жизни, поэтому готовился. И именно поэтому, отправляясь в свой последний рейс, я оставил тебя исполняющим обязанности начальника управления. Снять тебя они не смогут. Им не позволят наши люди в Совете. Но они пришлют тебе куратора, который постарается взять власть в управлении в свои руки. Им нужен здесь послушный их воле человек. И они попробуют тебя купить. Они будут обещать тебе много. Не верь. Их цель – использовать тебя, затем дискредитировать. Они захотят показать твою некомпетентность и предательство. Только так они смогут тебя снять. Я оставил тебе инструкции на все случаи жизни. В подлокотнике моего кресла, там, где стерто, находится флеш-карта с указанием места убежища и кодом доступа. Там ты найдешь аппаратуру связи и инструкции.
Ты читаешь написанное на бумаге и думаешь, что старый Блюм выжил из ума! Нет. Не пользуйся для хранения этой информации нейросетью. Ее можно просканировать, а в твою память заглянуть нельзя. Это простой прием оперативников прошлого. Надеюсь, ты понимаешь, почему я принял такие меры предосторожности!
Как только прибудет представитель центра, отправь по связи сообщение, кто прибыл и с какими полномочиями. Тебе окажут поддержку. Будь тверд и смел.
Дальше будь готов к тому, что они захотят тебя убить. Да-да, мой друг, именно так. Для этого на станцию прибудут специалисты-чистильщики. Об их прибытии тебе сообщат заранее. Ты получишь сообщение в убежище. Заходи туда каждый день после работы.
Твои сотрудники должны провести скрытое задержание прибывших. Затем тех, кого ты привлечешь к задержанию, уволишь «по собственному желанию» и отправишь к соседям на торговую станцию Шлозвенга. Там, где появилось Новороссийское княжество. Их там встретят и помогут на время скрыться. Информацию на убытие оправишь по той же схеме.
Верю, сынок, что у тебя все получится. После прочтения сожми в кулаке этот листок.
До встречи.
Штифтан еще два раза прочитал послание Вейса. Затем скомкал его и сжал в маленький комочек. Лист бумаги в руках Штифтана рассыпался, оставив на коленях серые крошки, похожие на пепел сигареты. Исполняющий обязанности начальника Управления АДа стряхнул их на пол и надолго задумался. Он не был глупцом и о многом из того, что написал ему Вейс, догадывался и сам. Власть и криминал тесно связаны, но доказать это невозможно. Политика. А политики обладают иммунитетом от законного преследования. Там наверху действуют свои законы…
Жизнь преподнесла ему еще один сюрприз, и единственный шанс выжить – это последовать совету Блюма. Тем более что старик всегда был прав. И не так-то легко его «сожрать». Вейс слишком умный и предусмотрительный человек, кроме того, за ним стоят люди из властных кругов.
Штифтан потрогал стертую ручку подлокотника кресла, ища то, о чем ему написал Вейс, и, повернув стойку, увидел небольшой тайник. Там находился старый коммуникатор, в котором торчала маленькая флеш-карта.
«Да! Старик действительно о многом позаботился», – подумал Штифтан. Такие коммуникаторы уже не выпускают. Их использовали до внедрения нейросетей.
«Ну что ты там мне оставил, старина?» – с благодарностью улыбнулся Штифтан. Он принял решение.
Совет старших домов начался со скандала. Представитель дома Опавшего листа, третьего по старшинству среди старших домов, потребовал слова.
– Я требую права высказать мнение своего дома! – Вскочил с началом заседания лер Миру-ил. Сухощавый, непоседливый, с седыми густыми бровями, он был похож на северную сову. Любимым его занятием было устраивать склоки, используя любой представившийся повод, и напоминать о значимости своего дома.
Председатель поморщился, но слово предоставил:
– Вы в своем праве, лер. Говорите.
– Уважаемые старейшины и полномочные представители домов. Сегодня в княжестве очень сложная политическая обстановка. Вы все знаете, что молодые дома требуют допустить их для принятия государственных решений. Мы на пороге гражданской войны, и что мы видим?..
Эльфар обвел взглядом собрание. Все слушали, но каждый был погружен в свои мысли.
– Мы узнаём, что Совет старших домов дает разрешение человеку основать свой род в одном из наших домов! – Выступающий помахал в воздухе кулаком. – Вы понимаете, к чему это приведет? Это будет открытый раскол. Страна разделится и погрязнет в междоусобице. Я хочу донести до уважаемого Совета мнение дома Опавшего листа! – Он поднял вверх указательный палец и со значением, громко, так чтобы его услышали, произнес: – Дом Опавшего листа третий по значимости, леры. Прошу помнить, что мы внесли существенный вклад в становление нашего государства. – Выступающий вновь внимательно оглядел лица членов Совета. – Наш дом против такого несвоевременного шага.
Закончив, лер Миру-ил сел. Он широко раскрыл круглые глаза и не мигая начал рассматривать собрание, став еще больше похожим на сову.
– Мы услышали ваше слово, – произнес председательствующий. – Кто еще хочет выступить по этому вопросу?
– Дом Зеленой лощины, – поднялся пожилой и очень высокий эльфар, широкоплечий богатырь. – У дома Зеленой лощины тоже есть свое мнение. Согласно древним, освященным традициям нашего народа тот, кто спас члена княжеского рода, достоин быть принятым в один из домов. Даже несмотря на его происхождение. Мы существуем, пока живы эти традиции. Они как связующий раствор скрепляют наш народ. Они испытаны годами и принесли нам свободу и величие. Стоит поколебать их, и тогда нас ничто не будет связывать друг с другом. Придут зеленые поработители и вновь сделают нас рабами. Вы этого хотите?
В зале раздался ропот и выкрики:
– Не бывать такому! Мы не рабы!
– И я о том же, – спокойно и твердо продолжил пожилой эльфар. – Теперь что касается вопроса вступления в один из домов человека. Вы все знаете, какие условия он должен выполнить. Найти трех эльфаров, которые подтвердят, что они хотят войти в новый род человека. Вы знаете таких снежных эльфаров?
Пожилой лер улыбнулся, и вместе с ним заулыбались все. Все понимали, что человек должен выполнить немыслимое требование. Разве найдется эльфар в трезвом уме и памяти, который, чтобы войти в род человека, откажется от своего рода, станет, по сути, отверженным всеми снежными эльфарами? Тем самым он сознательно понизит свой социальный статус, которым так гордились снежные эльфары. Для них, как и для лесных эльфаров, люди были низшей расой. Мало живущие, продажные и плодящиеся как тараканы. Нет, таких глупцов среди них не было.
– И еще, – продолжил эльфар. – Вы знаете такой дом, что согласится принять человека к себе?
В зале раздался приглушенный смех.
– Вот и я не знаю. Поэтому дом Зеленой лощины считает, что Совет поступил правильно и мудро. Во-первых, не нарушил наших древних традиций. Во-вторых, человеку выполнить наши условия невозможно. И молодым домам нам есть что сказать по этому поводу.
Эльфар сел.
– Если вопрос с принятием человека в подданные княжества исчерпан, переходим к повестке дня, – повел дальше собрание председатель.
– Господин военный министр, кратко доложите нам о ходе подготовки к войне с королевством Вангор.
Император лениво жевал персик и смотрел в потолок. Всем своим видом он выражал скуку. Рядом сидела жена и хмурилась. Она понимала игру мужа и ненавидела его за изворотливый ум и проницательность. Она даже боялась его, несмотря на то что бо́льшую часть времени император посвящал своим фавориткам. Но при этом всегда был в курсе всех событий. Вот и сейчас он только делал вид, что ему скучно.
– Ваше императорское величество! – Генерал поклонился и раскрыл черную кожаную папку. – В соседних со столицей провинциях собраны готовые к выступлению войска. Это девять легионов. Набраны отряды охотников в количестве десяти тысяч наемников. Построено больше тысячи транспортных судов для перевозки войск по морю к границам степи и Лесного княжества. На границе с лесом под предлогом защиты территорий от орков расположены четыре легиона постоянной готовности. Для начала боевых действий осталось собрать в необходимом количестве продовольствие и фураж. План войны следующий…
– Хорошо, генерал, я вас услышал, – перебил его император. – Надеюсь, план хорошо и детально проработан. Иначе…
Он проглотил персик.
– Дорогая? – Император посмотрел на жену.
Та бледно улыбнулась:
– Да, ваше величество.
Черная тень пролетела высоко над разрушенным городом, куда вливались беглецы из столицы и пригородов, сделала круг, и большой черный демон спустился на башню, где стоял Алеш.
– Союзник, – пророкотал Курама. – Я оставляю этот домен тебе. Пользуйся. – Затем взмахнул крыльями, подняв старую пыль, и, взлетев, скрылся высоко в небе.
Алеш проводил взглядом удаляющуюся точку и подозвал вождя сенгуров:
– Рован, подойди.
Четырехрукий гигант тут же исполнил приказ.
– Я здесь, надзирающий. Какие будут приказания?
– Рован, передаю этот домен тебе. Теперь ты один из князей Инферно. Думай сам, как защищать его. И еще… Будь союзником демона, который только что улетел. Вскоре он может стать владыкой всего Инферно, а ты – его правой рукой. Судьба высоко тебя возносит, будь достоин своего призвания и возрождай сенгуров. Я думаю, что близится война и тебе придется непросто. Чем могу, помогу, но надейся на себя. Демонов разбей на десятки, сотни и тысячи. Тысячи объедини в легионы.
Алеш замолчал и задумчиво оглядел город.
«Его надо отстраивать. Хватит ли у Рована сил и мудрости? А впрочем, какое мне дело до демонов?» – отмахнулся он.
– В пределах домена, – продолжил Прокс, – расположена база инопланетников. Бывший князь хотел от них избавиться. Это он сделал зря. Их нужно перетянуть на свою сторону, они помогут в войне, потом их надо будет уничтожить. Не давай их кораблям приземляться, пока не получишь их согласие сотрудничать. Пусть повелительницы хаоса сбивают все, что приближается к планете над твоим доменом. Так ты выторгуешь себе хорошие условия. Для начала я тебе помогу организовать их блокаду. Пусть они первыми пойдут на переговоры. Понятно?
Рован кивнул.
– Тогда действуй.
И в тот же миг краснокожий мутант переродился. Получив власть, он стал большим и черным. Гораздо больше, чем тот, который улетел. Огромные черные крылья взмахнули и ударили по воздуху. По городу прокатился громовой удар, возвещавший о появлении нового владыки домена. Рован взмыл в воздух и показал себя народу. Сразу же все демоны упали на колени.
Сделав круг над городом, Рован приземлился рядом с Алешом.
– Забыл сказать, Рован. – Алеш положил руку гиганту на плечо. – Пусть крысаны живут в подземельях города. Пусть питаются живностью, что там обитает, и теми демонами, что стали старые и слабые. Они тебе здорово помогут, как помогли мне.
– Хорошо, надзирающий. Я все сделаю, как ты сказал, – пророкотал Рован. – А ты куда пойдешь?
– Пока останусь здесь, у тебя в гостях, и помогу организовать блокаду пришельцев. Потом удалюсь к себе. Надо помочь Лерее восстановиться. Короче, у меня есть свои дела, князь.
Он подмигнул Ровану. Тот широко улыбнулся, показав ряд белых больших зубов.
– Надзирающий, а что делать с замком прежнего князя? Жалко бросать такую крепость.
– Сам придумай, Рован, – засмеялся Алеш, – теперь ты всему голова. Действуй, князь. – Алеш хлопнул Рована по плечу и, взмахнув своими золотыми крыльями, взлетел.
Окруженный демонессами, он перенесся к базе синдиката.
Прокс спрятался за скалой и наблюдал за куполом базы контрабандистов. Он силился понять, как они умудрились поставить защиту и практически в первородном хаосе магических энергий удерживать ее столько времени.
«Рога у них, что ли, выросли?» – усмехнулся он.
Вокруг купола на некотором расстоянии расположились новые демонессы – повелительницы хаоса. Это были сенгурки, и только самые преданные Ровану. Его жены и тени. Они значительно изменили облик и в то же время отличались от демонесс, пришедших из преисподней. Но главное отличие было в том, что они обладали совсем другим сознанием, чем властительницы пыток и мук. Им для повышения своей мощи не требовалось мучить и пытать смертных. Они черпали могущество от своего князя, а тот, не жалея, черпал силу из домена. Благо энергии здесь было столько, что можно было забирать безгранично. Другие князья ревностно блюли свои интересы, не давая никому возвыситься, и, если какой-то демон начинал возвышаться, такого выскочку уничтожали. Ровану не было нужды следить за тем, чтобы никто из его приближенных не выделялся, его авторитет вождя был непререкаемым. Он вел сенгуров к возрождению. А еще они с Проксом действовали заодно. А Прокс для них стал больше чем надзирающим, он был для них воплощением их несбыточной мечты. Он вывел их из рабства к свободе и даровал им возможность начать возрождение. Он был для них почти богом.
Демонессы по команде Прокса направляли потоки неструктурированной энергии на купол. Вокруг базы поднялась магическая буря. Но она, не доходя до мутно-белого, непрозрачного словно молоко защитного каркаса, затухала, лишь иногда полизывая его длинными слабеющими языками.
За куполом не было видно никакого движения.
«Ничего, скоро вы проявитесь», – рассматривая сооружение синдиката, подумал Прокс.
Таинственный преступный синдикат. Хорошо законспирированная организация, бросившая вызов самому могущественному образованию людей – Ассамблее Объединенных Миров. Больше десяти самых развитых государств насчитывала АОМ. Три десятка планет. И на протяжении десятилетия ее спецслужбы ничего не могли сделать с синдикатом. Никто не знал, кто возглавляет эту организацию, где находится ее штаб-квартира. И часто расследования, которые выводили ниточки куда-то дальше отдельных звеньев, обрывались самым непостижимым образом. Исчезали люди, нащупавшие эти нити, погибали те, кого удавалось обнаружить. Прокс понимал, что все это неспроста и наверху только делали вид, что борются с синдикатом, но сколько-нибудь серьезных расследований не допускали. Агенты тоже исчезали, как мог исчезнуть и Алеш Прокс, копнувший несколько глубже, чем следовало.
«Сволочи!» – отстраненно подумал он. Чистильщики, спецподразделение АДа, работали большей частью против своих агентов, а не против синдиката.
Он прилег на землю и прикрыл глаза. Прокс задумался о парне, которого завербовал по прибытии в сектор. Кем он стал для него? Непонятно.
Алеш получил от него послание. Как он и предполагал, парня захватили спецы АДа. Да и могло ли быть по-другому?
Сначала, прочитав послание, он решил держаться от Духа на расстоянии. В то, что он выбрался самостоятельно из ловушки Вейса, Алеш не поверил. Сам парень мог так думать, но не он – опытный полевой агент. Вейс никогда не отпустит того, с кем начал работать.
«И что делать? Дух теперь – мина замедленного действия. Какая программа заложена в нем? Убить меня? Или Вейс решил разыграть более сложную партию?»
Все зависело от того, какие цели у старины Блюма. Краткосрочные или среднесрочные. Для длительных комбинаций Алеш уже не представлял для Вейса никакого интереса. Он дискредитирован, и на самом верху принято решение о его ликвидации. В среднесрочной игре Блюм мог его использовать против своих политических противников. Здесь Алеш мог ему пригодиться как сборщик информации, добытой у членов синдиката. Например, разгромить ту же базу и увеличить шансы Вейса получить повышение, а значит, и политический вес. Ну а если цели простые и требуются для торга со своими оппонентами в политике, то ему нужна только голова Прокса, и причем отделенная от тела.
Остается понять, что они сделали с Духом, размышлял Прокс. Перекупить его невозможно. Тот аристократ до мозга костей. Для него честь превыше жизни. Значит, могли вложить скрытую установку на ликвидацию. А что должно стать спусковым крючком? Его появление? Нет, не так все просто. В АДе не дураки работают. Профессионалы. Чтобы ликвидировать его, нужна личная встреча. Его смерть нужна сейчас, а не через месяцы. И если Дух будет добиваться ее, значит, закладка есть. И приходить на встречу нельзя. Если Дух не будет желать встречи, значит, его смерти пока не желают. А от него ждут действий. Это тоже одно из завуалированных посланий, которое Вейс мог ему отправить. Умный поймет. А значит, в этом случае возможен торг.
У Духа его невеста и дочь. И что? Да ничего. Им ничто не угрожает. Вейс не знает, что он, Алеш, сильно изменился, и такой рычаг воздействия на своего бывшего агента он даже не будет рассматривать. Он считает, что все люди и нелюди, которые рядом с агентом, это всего лишь расходный материал. В понимании Вейса такой опытный агент, каким является Демон, по-другому мыслить не может. Поэтому о судьбе своих близких он беспокоиться не будет. Проксу остается только подождать и собрать необходимую информацию.
Что там он еще сообщил? Предлагает поменять нейросеть? Это стоит продумать. Но не сейчас.
К Алешу, прерывая его размышления, подошла, постукивая хлыстом по высоким сапогам, Корна. Была она соблазнительно красива. Полуобнажена, выставив напоказ налитую грудь. Каждая тень мечтала о Проксе. Но на Алеша ее призывная красота не действовала. Он смотрел равнодушно, думая о своем. Корна поняла это и снизила гормональный фон.
– Алеш, у купола началось какое-то движение, – сообщила она.
На планетарной базе царило возрастающее напряжение. Сменилось руководство базы, и присланные наладить работу в секторе люди со странной враждебностью относились к старожилам. А те в ответ настороженно сторонились прибывших. В воздухе витали скрытая вражда и страх.
– Что за ерунда? Я ничего не могу рассмотреть!
Исполняющий обязанности руководителя Планетарного центра герр Курт Раст постучал по экрану монитора. Поднес руку с коммуникатором ко рту и громко позвал:
– Дежурный техник, зайдите ко мне в рубку управления!
– Что там, демоны задери, происходит снаружи? – спросил он молодого парнишку в испачканном комбинезоне техника защитных систем.
– Герр Раст, нас окружили бестии князя и поднимают магическую бурю, поэтому средства наблюдения могут показать картинку только до негаторов.
– А что им нужно? Они что, готовят нападение?
Техник неопределенно пожал плечами, мол, кто их знает.
– Нет, герр Раст, – вступил в разговор старожил базы Людвиг Штерн.
Он понимал, что вновь прибывший руководитель базы еще не вошел в курс, но при этом и не особо вникал в дела. Он больше интересовался теми, кто остался на базе. Приглядывался, пытался разговорить. Штерн догадывался, что он ищет, на кого можно возложить вину за провал их миссии.
Они уже больше двух месяцев не отправляли корабли с товаром. А это убытки, огромные убытки. А спросить не с кого. Бывший руководитель их базы своевременно почил, отправившись в гости к князю. В домене вообще происходили вещи непонятные для Штерна. По словам осведомителей из демонов, князь своих подданных сотнями клал на жертвенник. И не посчитал важными жизни иномирян. Он казнил их просто по своей прихоти. Возмездие настигло его в виде атомной бомбардировки, и вот результат – их окружили повелительницы хаоса.
– Вы знаете, чего они добиваются? – обернулся Раст к говорившему.
– Скажем так, герр Раст, я предполагаю. Мы обменялись ударами, и князь решил как-то уладить недоразумение.
– Ничего себе недоразумение! Этот князь вообще договороспособный?
– Этого я не знаю, герр Раст. Там поменялся владетель домена, и мы его еще плохо знаем…
– Вот и хорошо, герр Штерн. Сходите и узнайте, что нужно этому сумасшедшему князю. Потом доложите.
Исполняющий обязанности отвернулся от побледневшего Штерна.
– У нас в связи с этим штормом могут быть какие-нибудь проблемы? – спросил он техника.
– Вполне возможно, герр. Наши негаторы работают от автономных батарей. В нормальных условиях батареи могут работать столетиями… Здесь же мы меняем их каждые десять дней. Если у нас не получится заменить батареи, то защита от магии рухнет. Тогда мы вскоре превратимся в огромный термоядерный взрыв. Энергия хаоса проникнет в реактор, и он взорвется… Но это полбеды.
– А что еще?
– Запасы батарей нужно пополнять… А пополнения нет.
– Насколько нам хватит наших запасов? – Исполняющий обязанности руководителя базы помрачнел.
– На три месяца, герр Раст.
– Я так понимаю, что батареи на корабле-базе на высокой орбите?
– Все верно, герр Раст.
– Почему не отправляют транспортный бот?
– Этого я не знаю.
– Хорошо, я понял вас. Свяжите меня с кораблем-базой.
– Это невозможно, герр. Магическая буря глушит сигналы передатчика.
– Отправьте послание телепортом. Я что, должен вас учить, как организовать связь?
– Мы пытались, герр, но наши послания не доходят до корабля. А если доходят, от них нет ответа.
– Хм… Та-ак. Та-ак. Мы, получается, в осаде. И эти рогатые твари хорошо знают о наших уязвимых местах. Откуда им это могло стать известно? Здесь, оказывается, есть предатели.
Присутствующая дежурная смена посерела лицами. Прибывший посланник главы синдиката нашел выход. Теперь их всех пропустят через «мозгоправ», откуда половина выйдет полными идиотами. Они провели здесь в секторе не один год, набрались опыта, сплотились. Понимая, какая угроза нависла над всеми ними, они со значением переглянулись. Синдикат далеко, а они здесь, рядом.
– Техник, – небрежно приказал Раст, – отправляйтесь на корабль и донесите капитану о нашей проблеме.
– Герр Раст, – осторожно начал техник, – это небезопасно. Если не дошли наши послания, то я тоже могу потеряться.
– Вы обсуждаете приказ? – Раст, прищурившись, посмотрел на техника.
– Нет, герр. Я просто предлагаю повременить. Запасы у нас еще есть, и за это время можно договориться с демонами. Так всегда было…
– Как у вас было, – резко прервал его прибывший, – я уже видел. Вы поссорились с князем. И пришлось применять оружие. Понимаю, демоны слабаков не ценят, они понимают лишь силу. Вот мы силу им и покажем, а потом будем с этими дикарями торговаться. Но вас это не должно волновать. Отправляйтесь на корабль.
– Герр, – хмуро, но решительно ответил техник, – смею заметить, что этот приказ я выполнить не могу, он подвергает мою жизнь опасности.
– Понятно, – злорадно усмехнулся Раст. Он поднял руку с коммуникаторам ко рту. – Секция безопасности, в дежурную рубку немедленно.
Через несколько рисок в рубку вошли четверо охранников с оружием. Все они прибыли с герром Растом.
– Техника арестовать, – приказал Раст. – Передайте доку, я приказываю пропустить его через аппаратуру считывания сознания.
Старший из бойцов кивнул технику, чтобы тот следовал за ними, и, окружив, они повели прочь. В рубке установилась напряженная тишина.
– Штерн, – не глядя на него, проговорил Раст, – не надо пока выходить на переговоры. Мы опробуем наши новые штурмовые дроны. У них есть встроенные негаторы, и они покажут этим тварям, кто тут хозяин. Корф! – вновь приказал по коммуникатору Раст. Он демонстративно не пользовался внутренней связью. – Выводи дроны… Пары хватит. Пусть они атакуют тех, кто окажется поблизости от базы. И дай мне на монитор картинку.
Прокс выглянул из-за камней и увидел, как от купола вправо от них двигаются два шара.
– Это роботизированный огневой комплекс, или просто дрон огневой поддержки, – произнес Алеш, показывая рукой Корне на шар. – Странно, что они решили их использовать. Передай своим, чтобы отступили и ушли в астрал. Ты и еще одна сестра попробуйте атаковать дроны. Но помни, под удары не подставляйтесь.
Алеш наблюдал, как над дроном промелькнули две тени. Сейчас они должны были атаковать шары сырым хаосом. Но шары спокойно выкатились вперед и атаковали разрядом плазмы вслед улетающим демонессам. Щиты ведьм сверкнули, и они круто сменили направление. Затем перед шарами поднялся столб земли.
Молодец Корна, усмехнулся Алеш.
Демонесса догадалась, что их атака прошла впустую, и решила действовать опосредованно. Она не била магией по шарам, она поднимала столбы пыли, ограничивая сектор видимости дронов. Шары спешно вылетели из пыли и стали искать объекты атаки. Но сенгурки, следуя за Корной, подняли целое облако пыли, и, скрываясь за ним, Корна вдруг спикировала и хлыстом полоснула по одному из шаров. Тот завертелся и упал. Земля под ним разверзлась и поглотила шар. Через пару мгновений в этом месте вспучилась почва. Она поднялась горбом и… стала медленно опадать. Второй шар словно слепой носился вокруг базы. Его никто не трогал, и он никого не мог найти.
К Алешу подлетела Корна и встала рядом.
– Они слепые, – сказала она, – дальше двух лаг ничего не видят. Но как-то чувствуют нас.
– Скорее всего, простой эхолокатор с ограниченным радиусом действия, – высказал свое мнение Прокс. – Это не пехотный, а корабельный дрон.
Шар перестал мельтешить и втянулся в молочный свод.
– Корна, позови сюда десяток крысанов и «колпака». Надо достать этот шар. Остальные пусть продолжают поднимать бурю.
– Ни черта не видно! Демоны их побери! – выругался Курт Раст. – Я вижу лишь в метре от шара, а потом начинается сплошная пелена помех. На экране радара иногда появляются точки и сразу исчезают. Тоже мне инженеры! Не могут создать нечто путное. Штерн, вы понимаете, что происходит?
– Герр Раст, я инженер внутренних систем жизнеобеспечения. Вам необходим техник. Но вы его отправили под арест. Хотел бы предупредить, что техник у нас по наружным системам один, и, отправляя его на считывание сознания, вы подвергаете риску всю базу. Я не обсуждаю ваши действия, но свое мнение доложу в центр.
Раст опасно прищурился:
– Я тоже доложу в центр о саботаже моих распоряжений. И посмотрим, кого там послушают.
Штерн лишь пожал плечами.
– Корф, – скомандовал Курт, – возвращай дрона на базу. А вы, герр Штерн, одевайтесь в защитный костюм и ступайте к этим демонам. Узнайте, что им нужно.
– Смею заметить, герр Раст, я простой инженер, а не оперативник. Я здесь по контракту… И команды, не относящиеся к моим прямым обязанностям, вправе не исполнять.
– Вы так считаете?
– Да, я так считаю. – Штерн отвернулся к экрану. – Вы можете командовать своими людьми. И выход наружу – это их работа.
– Корф, – отвернувшись от Штерна, спокойно произнес Курт, – пришли в дежурную рубку четверых своих ребят.
Вскоре в помещении появилось четверо вооруженных охранников.
– Отправьте герра Штерна телепортом на корабль-базу, – приказал Раст. – Если будет сопротивляться, примените силу. Мне тут бунтовщики не нужны.
Охрана окружила инженера.
– Не трогайте меня! – закричал Штерн.
Но те с силой схватили упирающегося специалиста, скрутили ему руки и, пригнув голову к полу, повели к выходу. Штерн кричал и брыкался.
Когда они проходили мимо Курта, тот сделал знак конвоирам остановиться.
– Ну что, герр Штерн, вы пойдете к демонам или полетите с черной меткой на корабль-базу?
Штерн понял, что попал в ловушку. Если бы не буря, он спокойно улетел бы на корабль и там составил отчет… Но сейчас его просто отправляли на смерть, и Курт был в своем праве.
– Да, герр Раст, я пойду к демонам, – преодолевая страх и ненависть, прошептал Штерн.
– Ну вот и хорошо, будем считать все произошедшее недоразумением, которое мы разрешили. Жду вашего доклада.
– Алеш! Там люд вышел и машет рукой… – сообщила Корна. – Что делать?
– Ну раз вышел, то зови его сюда, – ответил Алеш. «Колпаку», что стоял рядом, он указал на место падения шара. – Вон, видишь, земля вспучилась? Проройте туда ход и вытащите оттуда шар. Копать начните вон от тех камней. – Он показал рукой на нагромождение камней, вросших в землю справа от него, лагах в сорока. – Приступайте немедленно. Дай им команду, а сам останься.
«Колпак» что-то защебетал крысанам. Те покивали и, пригнувшись, поспешили к камням.
Вскоре подошла Корна с человеком в защитном скафандре. Забрало шлема было с отражающим эффектом, так что Прокс увидел свое отражение – большая голова с рогами и пылающим взглядом красных глаз.
– Покажите лицо! – приказал Прокс.
Забрало стало прозрачным, и Прокс увидел испуганное лицо человека.
– Так-то лучше. Кто вы и чего хотите?
– Мы тоже хотели бы узнать, кто вы и чего хотите, – ответил человек.
– Мы здесь живем, это наш домен. А вы здесь пришельцы, что нанесли нам потери. Разве это непонятно? – спросил Прокс.
– Ваш князь первым напал на нас. Он убил наших представителей. Он нарушил договоренности…
– Тот князь, с которым вы договаривались, потерпел поражение и погиб. Теперь тут новый властитель, того уже нет, – ответил Прокс.
– Так у вас очередной переворот?
– Можно и так сказать.
– Тогда мы хотели бы услышать ваши требования.
Прокс пальцем подозвал «колпака».
– Посмотри на него, – показал он тем же пальцем на человека.
«Колпак» поднял голову. Человек, увидев странную морду, вздрогнул и застыл.
«Готов!» – понял Прокс.
– Как вас зовут и что вы делаете на базе? – спросил он.
Человек монотонно стал отвечать:
– Меня зовут герр Людвиг Штерн. Я инженер систем жизнеобеспечения. На базе отвечаю за работу и исправность систем жизнеобеспечения.
– Вы член синдиката?
– Нет. Я здесь по контракту с неправительственной организацией «Наука ради жизни» Валорской республики.
– Есть на базе члены синдиката?
– Есть.
– Кто и сколько их? Кто возглавляет?
– На базе двенадцать членов синдиката. Оперативники. Вновь прибывшие. Всех я еще не знаю. Главный на базе герр Курт Раст. Он один из топ-менеджеров Валорского отделения синдиката.
– Зачем создана эта база?
– База создана для изучения закрытого сектора и сбора магических ингредиентов. Также здесь проводятся опыты над людьми и демонами, но это секретный отдел базы.
– Кто возглавляет секретный отдел?
– Герр Мишич Блаум. Ученый.
– Генетик Блаум?
– Да.
– Какие у вас полномочия на переговорах?
– Пока только узнать, что вам нужно.
– Ваше руководство готово к сотрудничеству?
– Думаю, что готово.
– Что заставляет вас так думать?
– У нас заканчиваются негаторы.
– Они внутри базы?
– Внутри базы лишь запас.
– А где расположены остальные?
– В двадцати метрах от внешнего периметра базы, по кругу, в земле.
– Как часто их надо менять?
– Меняют только батареи. Раз в десять дней.
– Отпусти его! – приказал «колпаку» Прокс.
Теперь у него было чем торговаться с Вейсом. Он сделал запись всего разговора на нейросеть.
Человек вздрогнул и слабо улыбнулся. Он не помнил разговора.
– Люд, – продолжил разговор Прокс, – передай своему главному, что новый князь хочет мира и союза. Он открывает вам свое пространство, а вы помогаете ему в предстоящей войне. Ступай. Когда будете готовы к переговорам, сообщите этой демонессе. – Прокс указал рукой на Корну.
Он получил, что хотел, и теперь знал слабые места базы, он также понял, почему она так долго держится.
«Негаторы, значит», – подумал он, уходя.
Алеш вернулся в город и, спустившись в свои апартаменты, отправил Духу сообщение для Вейса:
«Мой друг, не буду скрывать, я не верю в то, что ты смог сам уйти от АДа. Я думаю, что в тебя вложили закладку-команду на мою ликвидацию, поэтому встречаться с тобой не буду. Прошу передать Вейсу мое зашифрованное послание.
Ответ он получил практически сразу и от удивления открыл рот.
«Демон, считаю, что ты в своем праве. Встречаться с тобой я не собирался. Живи как хочешь, за девочек не беспокойся. Вейсу твое сообщение передать не могу. Он отправлен в отставку и сослан на материнскую планету.
Флаер весело катил по хорошо сохранившейся дороге. Покрытие нисколько не пострадало от времени и войны. Кондиционер исправно работал, создавая уютную прохладу, и Вейс, закрыв глаза, притворился спящим.
На самом деле его мозг лихорадочно работал. Оказывается, он недооценил противников. И недооценил скорость принятия ими решений. Он хорошо понимал, что за всем этим стоит Оригон Севеньрон – межратор от Автократии Пальдоны. Чрезвычайно умный и очень опасный противник. Межратор хорошо понимал, что Вейса спрятали, и стремился как можно быстрее устранить своего врага. У его сына ума бы не хватило.
«Да, именно врага», – подумал Вейс. В межрате – законодательном органе Ассамблеи – шла невидимая глазу война. Две партии, консерваторы и прогрессисты, схватились не на жизнь, а на смерть. И камнем преткновения был загадочный мир, наделенный магией. Прогрессисты хотели использовать возможности этого мира, а консерваторы утверждали, что это смертельно опасно для всего человечества. Мелкие партии типа центристов, потомственных аристократов, Партии сохранения природы и тому подобные политические образования лавировали между ними, не давая возможности чрезмерно усилиться ни одной из сторон. Они понимали, что стоит одной из партий получить большинство в межрате, как их вышвырнут из большой политики. В ход шло все – подкупы, убийства, шантаж. И каждая из двух самых больших партий ревностно следила за противником. В этой войне отвели роль армии и спецслужбам. Каждая партия хотела поставить своих ставленников на высокие посты.
Вейс ошибся, связавшись с жителем планеты из сектора, это стоило ему и поста, и карьеры. Но он еще больше укрепился во мнении, что они в свое время правильно сделали, что сектор закрыли.
Но ошибся не только он. Своими действиями он подтолкнул к ошибке и Оригона. Его ход с задержанием Советника Оперативным департаментом центрального офиса показал понимающим людям, что он пошел по красной черте. Это опасно и очень рискованно. Он раскрыл себя и свою связь с синдикатом. И Оригон это понимал, но Вейс не оставил ему выбора.
Единственный человек, который мог доказать эту связь, был неугодный ему и его друзьям Вейс. Вот почему сюда прибыли чистильщики АДа.
Вейсу стало понятно, как его нашли, после работы с сознанием агента. По нейросети. Она была его залогом выживания здесь и в то же время маячком для убийц, по которому спецы вновь выйдут на него.
Как жаль, что запасной вариант приходилось задействовать так рано. От нейросети нужно избавляться, и в городок к племени идти нельзя. Нужно уходить на запасную базу. Нужно заметать следы, а по ним пойдут, обязательно пойдут. Дойдут до машинного двора и получат информацию. Это они умеют делать. Узнают, что некто Щетина убил агентов, а Беер на флаере повез его в племя, живущее в городке под странным названием Ближайший. Хотя что тут странного. Это действительно ближайшее поселение от поселка новичков. Потому, видимо, и название прижилось.
«Нет, туда ехать не надо, – решил Вейс. – Но как быть с флаером и Беером? Сойти и отпустить толстяка? Так он вернется и расскажет, где нас высадил. Далеко не уйдем. Оставить флаер себе? Взять напрокат? Отвезти Беера к городку и уехать? Было бы неплохо. Не хотелось бы убивать Беера. Но в то же время и Беер, и старик – хозяин машинного двора обречены. Только умирать будут в муках. А главное, они будут знать, что Щетина – это Вейс. Надо продумать план.
Первое: завладеть флаером и все же убрать толстяка. Рамсаулу я объясню. Он должен понять, что это было необходимо. Второе: вернуться и ликвидировать старика. Отъехали недалеко».
Вейс открыл карту местности, перед его внутренним взором появилась сетка. Он стал искать космопорт и, найдя его, увеличил разрешение.
«Так… Вот военный городок, что стал поселком новичков… Вот дорога к Ближайшему. Где-то тут и мы. Это автомастерская… Скорее всего. Карта давно не обновлялась, а выходить на спутник нельзя. Так… Где на карте ближайшее убежище?»
АД и здесь имел свои схроны, и эта информация у Вейса была. Была она и у спецов. Но вот то, что он в свое время, лет тридцать назад, оборудовал неучтенный бункер, они не знали. Отметка эта была на юге, за поселком новичков, в шестидесяти лигах от космопорта.
«Надо направляться туда, – размышлял Щетина, – но до этого нужно заблокировать нейросеть. На первое время ее придется элементарно отключить, так со спутника меня определить по излучению не смогут. Но потом все равно вычислят квадрат десять на десять лиг, где я находился, и начнут прочесывать местность. Поэтому в убежище нужно будет нейросеть поменять или вообще от нее избавиться. Да, так будет лучше, тут не так-то много людей с нейросетью, проверят всех.
Теперь Рамсаул. Его можно купить тем, что пообещаю его внука забрать с собой в открытый космос. За внука он пойдет со мной в огонь и воду».
Что-то решив, Вейс-Щетина долго не думал.
– Беер, останови флаер, – попросил Блюм и открыл глаза.
– Что, благородный дон, решил отлить? – засмеялся толстяк и плавно затормозил. – Мне тоже не помешает.
Он с трудом вывалил грузное тело из кабины флаера, и в то же мгновение игла вонзилась ему в затылок. Толстяк упал как подкошенный.
Рамсаул и глазом не моргнул.
– Ты все-таки решил забрать его жизнь, Щетина? – спросил он как о само собой разумеющемся.
– Рамсаул, нам надо поговорить. – Вейс посмотрел в спокойные глаза старика, потом перевел взгляд на мальчика.
Рамсаул прижал голову внука к себе.
– Меня не бойся, – мягким, успокаивающим голосом сказал Щетина. – Я все сейчас объясню. Если кратко, то я здесь на время спрятался от врагов. Враги могущественные. Но и друзья мои тоже имеют кое-какие возможности. Те люди, что пришли за мной, это убийцы, и они придут снова. Придут к старику на машинный двор, и что, ты думаешь, они сделают?
– Думаю, вытрясут из старины Морчо все, что он про тебя знает, как выглядишь, как зовут, куда и на чем убыл, – сразу отозвался старик. – Я еще подумал, почему ты не убил их сразу?
– Все верно, Рамсаул, – вздохнул Щетина. – Нам надо вернуться и помочь Морчо уйти безболезненно… Потом уехать в одно место.
– Ты знаешь куда? – Старик с интересом посмотрел на него.
– Да… знаю. И еще я хочу, чтобы ты понял… Ты взялся мне помогать и разделять со мной риск. Я обещаю тебе, что заберу Самсула с собой в космос и позабочусь о нем, как о сыне.
Старик онемел от таких слов и широко открытыми глазами, не веря своим ушам, уставился на дона.
– Правда, дон Щетина? Ты меня заберешь в мир людей? – с огромным удивлением переспросил мальчик.
– Заберу, Самсул, если выберусь сам.
– А деда?
– Я не поеду, Самсул… – справившись с ошеломлением от услышанного, отозвался старик. – Мой дом здесь. Что я там буду делать? Гнить на диване? А ты езжай вместе с доном. Ты мал еще, и та жизнь для тебя будет лучше.
Из глаз старика потекли слезы. Он отвернулся и вытер их грязным рукавом. Затем повернулся, и на его изрезанном морщинами лице засветилась улыбка.
– Забирай тело, дон Щетина, садись за руль и поехали обратно. Поможем Морчо принять правильное решение.
Щетина, напрягшись, с трудом загрузил труп толстяка в багажник и, отдуваясь, сел за руль флаера. Машина легко развернулась и покатила в обратную сторону.
– Старину Морчо убивать не надо, – помолчав, стал рассуждать Рамсаул. – Мы объясним ему сложившуюся ситуацию… Он все поймет и или пойдет с нами, или примет легкую смерть. У него кроме этой мастерской ничего не осталось.
– Хорошо, там видно будет, – кивнул Вейс.
Не доезжая пару лиг до машинного двора, Рамсаул попросил остановиться и свернуть в густые колючие кусты. Щетина, не споря, свернул с дороги и, потихоньку проехав по твердой как камень земле, спрятал флаер за кустарником.
– Что дальше? – обернувшись к старику, спросил он.
– Проверить надо. Самсул, – обернулся старик к мальчику, – пробегись вокруг мастерской и сообщи нам, что там и как.
Мальчик кивнул и выбрался из кабины. Пригнувшись и прячась за редкими деревьями и порослями кустов, он побежал к видневшемуся вдалеке машинному двору. Через полчаса запыхавшийся Самсул вернулся.
– Там тишина, – сообщил он. – Ворота закрыты.
– Можно ехать? – спросил Щетина.
– Наоборот, – покачал головой Рамсаул. – Там твои враги, дон.
– Как ты это понял?
– Машинный двор стоит на дороге, дон. Он лакомый кусок для бандитов и кочевников. Поэтому Морчо держал псов. Стоит приблизиться к забору, как они поднимали лай. Собаки лаяли? – спросил он мальчика.
– Нет.
– Вот. Собаки молчали. Значит, их убили. А если их убили, то они бросились по команде Морчо защищать его. Ворота закрыты, значит, твои враги все еще там. Что думаешь делать?
– Думаю, что надо пробраться в мастерскую. Там должно быть только трое убийц. Но пока не знаю как.
– Я знаю.
Старик и Щетина посмотрели на Самсула.
– Говори, – разрешил дед.
– Там с обратной стороны гараж примыкает к стене, и по ней идет водосточная труба. По трубе поднимемся на крышу, а оттуда… Оттуда сами решайте, что делать.
Рамсаул посмотрел в глаза Щетине:
– Дон, дай мне игольник.
Щетина залез в сумку и протянул старику рукояткой вперед армейский игольник.
– Пользоваться умеешь?
Тот хмыкнул:
– Хм… Умею.
Взял оружие, отсоединил магазин, снял с предохранителя и произвел контрольный спуск. Поставил на предохранитель и вставил магазин. Щетина наблюдал за его действиями одобрительно.
Мальчик с завистью посмотрел на деда.
– И мне дай игольник! – заявил он.
– Тебе, Самсул, я дам станер. Вот смотри, как им пользоваться. Наводишь на цель. Видишь, загорелся зеленый огонек, это станер захватил цель. После этого нажимаешь на кнопку. Желтая кнопка – это широкополосный режим. Он захватывает больше пространства, но мощность его падает. Теперь слушайте оба. Сложный план выдумывать некогда. Вы залезете на крышу гаража и заляжете там. Я войду в ворота. Как только парни выбегут, ты, Самсул, применишь станер, а ты, Рамсаул, стреляй сразу на поражение в голову. Их там будет трое. Это, – Щетина протянул им маленькие шарики, – переговорное устройство. Вставьте в ухо. Я буду давать указания, что делать. Понятно?
Оба кивнули.
– На крышу полезете, когда я дам команду. До этого стойте лагах в двадцати от стены. Теперь проверим связь. Вставляйте переговорное устройство.
Щетина отошел на пять шагов и шепотом произнес:
– Рамсаул. Ты первый, это твой оперативный номер по связи.
– Я понял тебя, дон, я первый, – отозвался в ухе голос старика.
– Ты, Самсул, второй. Понял?
– Понял, благородный дон.
– Я десятый, а не дон.
– Принял, десятый, – задорно отозвался мальчик. – А почему десятый? Нас же трое.
– Если случится радиоперехват, пусть думают, что нас много.
– А-а. Поэтому. Понял, десятый.
– Теперь расходимся и выдвигаемся на исходные позиции. Ждите моей команды.
Щетина дождался, когда спины старика и мальчика замелькали за кустами, и неспешно пошел к входу в мастерскую. До этого момента он не пользовался сканером нейросети. По ней его отследили бы почти мгновенно. Он был уверен, что такая команда была дана на спутник, но сейчас он намеревался им воспользоваться.
Всего чистильщиков было пятеро. Боевая пятерка. Двоих он убил, осталось трое. Прибыли они с помощью телепортации по координатам.
Корабль, на котором Вейса доставили на планету, прибыл один, других кораблей в сопровождении не было, и в АДе не знали, что Вейс был отправлен на планету сразу же по возвращении из закрытого сектора. Его друзья давали ему фору во времени. Пока его противники в АДе разберутся с тем, что произошло, он успеет затеряться на материнской планете. Больше пятерки бойцов сюда засылать не будут. Операция рискованная и связана с большой опасностью. Но надо отдать должное его противникам, сориентировались они быстро.
А дальше… А вот дальше чистильщики должны были выйти на его след. А когда они вышли на него, то стали добывать информацию. Чем они сейчас, скорее всего, и занимались, «потроша» Морчо.
Кроме того, они должны были отслеживать ситуацию вокруг мастерской. И мальчика они заметили, и заметили их подход, но вот кто бродит, они не знали. Мало ли бродяг слоняется по округе. Поэтому включение сканера даст им возможность его увидеть. А что они сделают? Сделают согласно изученной тактике. Один останется прикрывать, а двое пойдут на задержание.
Заодно он узнает, где они. К тому же его появление отвлечет агентов от старика и мальчика. Ведь им нужен он, а не местные бродяги. Еще он надеялся, что их сочтут неопасным фактором и проигнорируют.
План был составлен со множеством «если» и был авантюрным, но другого выхода Щетина не видел. Сейчас нужно устранить всю пятерку агентов из центра. Причем очень быстро, пока доклад о нем не ушел на спутник. Потом он затеряется на планете, и найти его будет очень и очень трудно. А это выигрыш во времени, который ему так нужен.
Вейс, ставший здесь Щетиной Вепря, подошел к воротам и включил сканер. На нем сразу же обозначились синие точки.
«Раз, два, три, четыре. Эти внутри гаража, и две точки почти на границе видимости», – подсчитал дон.
Две точки засуетились.
«Ага, клюнули!» – напрягся Щетина.
– Первый, второй! Пошли на крышу! – скомандовал он по связи.
Сразу обозначил три точки красным маркером – это враги. У них нейросети. Две точки зеленым – это друзья. Одна синяя – нейтрал.
«Скорее всего, это хозяин мастерской», – решил Щетина.
Две красные точки стали приближаться. Красная осталась рядом с синей. Он отошел и залег в канаву за дорогой. Красные точки замерли на полпути.
«Думают, как поступить», – усмехнулся Щетина. Зеленые тоже остановились.
– Первый, второй. Огонь на поражение, – прошептал Вейс.
Рамсаул не удивился, когда Щетина – новоиспеченный благородный дон – убил Беера. Он и сам бы так поступил и был бы в своем праве. Толстяк подписал себе смертный приговор, сдав дона. Видимо, не до конца поверил, что тот из крысы в один день превратился в уважаемого человека.
Но все оказалось гораздо сложнее. За Щетиной охотились. И охотились люди серьезные.
Старик уже понял, что дон не простой каторжник, а человек с большими связями. И оружие у него есть. И умения. А какой каторжник прибывает на планету с оружием? И кто из них обладает характером бойца и знаниями техники? Таких он не видел. Да и немолод Щетина, значит, он большая шишка там, на воле.
А в то, что Щетина пообещал взять мальца с собой и выполнит обещание, Рамсаул поверил сразу. Поверил и стал предан как пес. Он за мальчика не одного Беера убьет, а десяток таких, и если будет нужно, то и сотню.
Они с внуком споро забрались по трубе на крышу и на четвереньках подползли к краю. Залегли. Приготовили оружие. Оба были спокойны и уверенны. Им, живущим на планете, не раз приходилось смотреть смерти в лицо. Привыкли.
Вот двое выскочили из гаража. Один сразу же оглянулся и, увидев старика и мальчика, отвернулся. Второй смотрел на ворота. Первый, что их увидел, что-то сказал второму, но тот отмахнулся, и в этот момент прозвучал приказ:
– Огонь!
Выстрелили одновременно. Оба чужака упали как подкошенные. Рамсаул тщательно прицелился и сделал два контрольных выстрела в голову.
Щетина видел, как две красные точки, что были ближе к нему, стали серыми. «Молодец старик», – мысленно похвалил Рамсаула Щетина.
– Хорошо сработано, – произнес он в переговорное устройство. – Второй, открой мне ворота. Первый, контролируй ситуацию. Хотя, думаю, оставшийся не вылезет. Там Морчо внутри, и он еще жив.
Вскоре раздался скрежет открываемой калитки, и выглянула всклоченная голова мальчика.
– Дон, готово, – тихо позвал он.
Щетина вновь подивился сообразительности мальчика: «Молодец, не стал кричать».
Он поднялся и побежал к калитке. Заглянул. Лагах в трех от входа в гараж лежало два тела. Лицом вниз. Подойдя ближе, он убедился, что оба человека мертвы – из их голов обильно вытекала кровь. С крыши ему помахал игольником Рамсаул. Старик довольно улыбался.
– Молодцы! Четко сработали, – передал по связи Щетина.
Он лихорадочно размышлял, как выкурить последнего бойца. Придумать надо было быстро, чтобы тот не успел передать информацию на спутник.
«Ох и задал ты мне проблем, Дух. – Вейс вспомнил о парне со вздохом огорчения и восхищения. – Такое учудил и удрал. Хотел бы я, чтобы ты подох в космосе. Но что-то мне подсказывает, что ты жив и здоров. А вот я…»
К замку вела ухоженная дорога. Пели птички. Светило прогревало землю. По обеим сторонам дороги стоял редкий лес. Замок Тох Рангор выглядел сурово и величественно. Вот на донжоне взметнулся мой стяг, ворота замка отворились, и мне навстречу выскочил небольшой отряд всадников. Поднимая пыль, понесся ко мне. Я с тоской подумал, что мне вновь придется изображать сюзерена и терпеть торжественную встречу, которую сам же так неосмотрительно придумал.
Отряд быстро преодолел разделяющее нас расстояние и остановился. Лошади, разгоряченные бегом, храпели и перебирали ногами. Сержант, немолодой нехеец, соскочил с коня и упал на одно колено.
– Милорд! С прибытием. У нас беда!
У меня сжалось сердце и челюсти свело тяжелой судорогой.
«Вот так встреча! – набатом ударили в голове тревожные мысли. – Я отсутствовал меньше двух кругов, и вот оно… Называется приплыли. Что ж тут вечно что-то происходит?»
Не зная даже, что и подумать, с трудом разжал зубы.
Внешне оставаясь невозмутимым, заставил себя собрать всю волю в кулак.
– Говори внятно, сержант, что случилось.
– Пропала льерина Тора-ила, милорд. А тан Жюль и госпожа Лианора сильно ранены.
– Как это произошло? Нападение на замок?
– Нет, милорд. Вчера госпожа Лианора, тан Жюль и льерина Тора-ила выехали из замка. Решили проехаться по поселкам. Охрану взяли из двух воинов. В лесу… ну в том, милорд, где мы ловили бандитов, когда вы вступили во владение баронством, на них напали. Битва была страшная. Там кровищи на поляне осталось много. Воинов убили первыми, они прикрывали господ. Потом изрубили тана Жюля и госпожу Лианору. Сильно посекли… думали, видимо, что добили, потому и бросили. Своих же убитых нападающие забрали.
– Кто напал, выяснили?
– Выясняют, милорд. Тан Черридар с отрядом и тана Чернушка пошли по следу.
– Как нашли раненых?
– Повезло, милорд… Если так можно сказать. Местный крестьянин приехал на телеге за хворостом. Он и обнаружил тела.
Я задумался: кто мог напасть на отряд? Бандиты? Нет, их мы извели. Они боятся сюда сунуть нос. Пропала Рабэ. Значит, это дело рук «снежков». Интересно, как им удалось захватит демонессу? Не иначе какая-то магия.
– Что говорят тан Жюль и Лианора?
– Они, милорд, еще очень слабы, и тана Чернушка ввела их в сон.
– Давай коня! – приказал я и вскочил в седло коня сержанта. Сейчас приеду, подлечу раненых и узнаю, кто напал, а там… А там видно будет, что делать дальше.
Конь, почуяв чужого, всхрапнул и встал на дыбы. Я огрел его кулаком, и тот, дернув головой, присмирел. Ударив его каблуками, заставил скакать во всю прыть. Во дворе замка я соскочил на ходу. Стражникам у ворот кинул поводья.
– Где тан Жюль и госпожа Лианора?
– Так это… – Сержант, старший смены охраны, замялся, ловя поводья. – Ваша милость, в лазарете. – Наконец он смог ухватить уздечку, удерживая танцующего коня.
– В лазарете? А что, у нас тут есть лазарет?
– Есть, ваша милость, госпожа управительница его открыла. Там и дохтур есть.
– Веди, показывай!
Лазарет находился на первом этаже левого крыла замка. Я туда давно не заходил, да и вообще редко бываю в своем замке. Но на этом свое внимание я заострять не стал.
Опрятная старушка в белом передничке и белом накрахмаленном колпаке, увидев меня и сержанта, поклонилась, но не пропустила, преградила нам дорогу.
– Вы кто? – спросил я.
– Матушка Ванда, ваша милость. Знахарка.
– Дохтур, – прошептал мне сержант. – Строгая.
– Матушка, где раненые?
– Пойдемте, ваша милость, я покажу. А ты стой тут. – Она окинула сержанта суровым взглядом. – Ишь сапожищи грязные какие!
Сержант неловко затоптался на месте.
– Так я это… только из поиска… И сразу на дежурство…
Мы прошли в большую, беленную известью палату. Там на кроватях, укрытые белыми простынями так, что видны были лишь руки, плечи и лица, лежали двое.
Выглядели они – краше в гроб кладут. У Жюля через всю голову и правый глаз шел красный большой рубец. Руки в многочисленных шрамах, словно он закрывался ими от рубящих мечей. Выжил он благодаря тому, что, лежа в медкапсуле, получил основу знаний выживания. Его организм автоматически перешел в режим поддержки жизни. Все процессы в организме, кроме минимального поддержания жизни, были отключены. Так он мог продержаться суток трое. У дворфы свой магический запас, который ей помог продержаться. А вот воины, видимо приняв первый самый мощный удар, погибли.
Я попросил «дохтура» удалиться и, подождав, пока закроется дверь, приступил к лечению.
Как всегда, я начал с ауры. С тонкого тела. Именно оно проецировало процессы на физическое тело. Я убирал непоправимые последствия. Выравнивал энергетический баланс, подпитывал его своей энергией, одновременно поливая тела своим усиленным эликсиром, созданным на структурированной воде из озерца в поместье Овора. Через полчаса тщательной работы я смахнул пот со лба и уселся на стул. Раненые Жюль и Лианора постепенно приходили в себя, а у меня было время подумать о некоторых странностях этого нападения.
Ну, во-первых, что это было? Просто нападение с целью убить моих приближенных или охота за Торой? В этом нужно разобраться. За Торой охотились «снежки» из продавшихся лесным эльфарам домов. А желать убить моих друзей могли все мои враги. Их очень много. Тот же Рок мог оправить сюда своих специалистов.
Во-вторых, как чужаки оказались в моих владениях и о них никто не знал? Большая группа не могла долго находиться скрытно. Патрули нехейцев их бы обнаружили скоро. Следы всегда остаются. Значит, скорее всего, группа прибыла совсем недавно.
Тогда вылезает следующий вопрос. Как они узнали о предстоящей поездке? А они точно знали, потому что нападение было хорошо организованным и внезапным. Что из этого следует? А то, что у меня в замке предатель. И он знал, что Лианора выезжает, с кем и когда. Опять же возникает вопрос: как предатель поддерживает связь?
Что бы сделал я на месте моих противников? Подобраться ко мне и к моим друзьям непросто. В замок не попадешь. А следить за ним нужно. Использовать местных крестьян, подкупив кого-то, конечно, можно, но это чревато. Крестьянин может проговориться, и он не самый лучший источник информации, а нужно действовать наверняка и быстро, второго шанса не будет.
Значит, что? А значит, тут целое осиное гнездо. Осведомитель в замке. Это раз. Он поддерживает связь с тем, кто находится неподалеку. И это чужак – агент, способный быстро вызвать подкрепление и уйти в случае опасности. Это два. Агент, по-видимому, успел уйти, но предатель остался в замке. Кто же это может быть?
– Милорд, это вы? Как я рада вас видеть! – Голос Лианоры был слаб.
Я с нежной улыбкой посмотрел на дворфу.
– Я тоже рад тебя видеть, Лия.
– А что со мной? Почему я здесь? – Девушка обвела взглядом комнату. – В лазарете?
– А ты не помнишь?
– Нет, милорд. Я помню, что мы поехали с таном Жюлем… Ой, он тоже здесь. А где льерина Тора?
Я вновь посмотрел на ее ауру. Участок, отвечающий за память, хаотично пульсировал, расширялся и сжимался, и там, в этом куске, я увидел то, что не видел раньше. Подсаженного паразита. Астральный дух закрывал часть ее сознания.
«Вот как! – вздохнул я. – Они даже позаботились о том, чтобы дворфа ничего не вспомнила, если чудом выживет или найдется некромант, способный покопаться в ее памяти».
Я присмотрелся к духу. Тот словно комета хаотично носился по своему участку ауры. Помня, как я поступил с интурией, решил духа не выгонять, а пересадить. Так я могу не опасаться нежелательных последствий операции по удалению астрального паразита – может, он как-то завязан на ее рассудок или даже жизнь. Мало ли что.
– Сержант! – крикнул я, и в палату вбежал старый нехеец.
Вытянулся в струнку.
– Притащи сюда курицу с птичьего двора… или даже две. И быстро!
Жюль пришел в себя и недоуменно рассматривал помещение, в котором оказался.
– Что происходит? Где я? – спросил он, разглядывая свои руки. Багровые шрамы пока не исчезли.
– Ты в лазарете, Жюль, – отозвался я. – Тебя почти убили. Полежи пока молча.
Сержант убежал и вскоре вернулся с двумя курицами, держа их за ноги вниз головой. Те недовольно кудахтали.
– Дай мне одну курицу и выйди, – приказал я.
Лия и Жюль молча смотрели на мои приготовления.
Я поднес курицу к голове Лии и стал смотреть на их ауры. Осторожно подцепил нужный мне кусок ауры дворфы и стал сжимать его своей волей, неспешно уменьшая площадь, в которой бесновался дух. Он почувствовал давление и, все так же хаотично двигаясь, стал уходить в сторону ауры курицы. В какой-то момент я вышел в ускоренное восприятие и просто подтолкнул паразита в ауру курицы. Проникновение прошло быстро и без эксцессов. Затем мгновенно разорвал контакт двух аур и вздохнул с облегчением.
Позвал сержанта. Передал курицу и приказал убить ее. Но не есть.
– Лучше сожгите тушку, – распорядился я.
Так же поступил и с Жюлем. Оба раненых не сопротивлялись и с любопытством наблюдали за моим колдовством. А то, что это было колдовство, они поняли сразу.
Когда мы остались втроем, я велел:
– Теперь каждый расскажите мне, что помните. Давай ты, Жюль, говори первым.
Жюль наморщил лоб:
– Милорд, я, рена Лианора и льерина Тора-ила выехали из замка в сопровождении двух солдат. Доехали до развилки в лесу… И тут со всех сторон на нас обрушился шквал магических атак. Щиты снесло сразу. Я выхватил меч и встал в полный рост на повозке. Солдаты были убиты почти мгновенно. А затем меня ударили по голове, и все… Больше ничего не помню.
– Так ты не видел нападающих? – уточнил я.
– Нет, милорд. Я слышал шум, потом повозка накренилась… Я махнул мечом… и все.
– А Тора-ила что делала? – спросил я.
– Льерина? Она была за моей спиной.
– Тора соскочила с коляски и скрылась в кустах, – включилась в разговор дворфа, – я видела. Потом я достала арбалет и выстрелила. Но болт отскочил. Тогда я ткнула арбалетом и попала в кого-то. Но сразу же сильный удар выбил его из моих рук, и дальше меня стали рубить, я успела лишь закрыться руками. Я тоже никого не видела.
– Понятно, – отозвался я, хотя мне ничего не было непонятно. – Теперь хочу прояснить следующий момент. Вы двое заранее собрались в поездку? А как с вами оказалась Тора?
– Мы с таном Жюлем обсуждали поездку за столом во время ужина, – ответила дворфа. – Договорились, что завтра с утра поедем по поселкам искать музыкантов и певцов. Торочка услышала и сказала, что ей скучно и она тоже хочет развеяться. Я была не против. Места у нас спокойные, да и охрана была с нами.
– Может, служанки слышали разговор? – спросил я.
– Может, и слышали, – кивнула дворфа. – Нам прислуживала Крентина.
Я понял, что нужно рассказать им о моих подозрениях, иначе дело с места не сдвинется.
– Слушайте меня внимательно. Про вашу поездку кто-то знал в замке, и этот кто-то сообщил о ней чужим. Значит, здесь, в замке, предатель, который дал весточку нашим врагам. Полагаю, за воротами замка его ждал некто вызвавший подкрепление. Я думаю, что охотились за Торой. Но, может быть, просто кто-то хочет мне отомстить. Теперь подумайте, кто мог знать о вашей поездке.
Первой прониклась моими словами дворфа.
– Я говорила конюху, он точно знал. И могла слышать служанка. Служанка не выходила из замка… но могла кому-то сообщить, кто выходил. Надо расспросить стражу, кто перед нашей поездкой вечером или ночью выходил из замка.
– Ты, Жюль, кому-нибудь о поездке говорил? – спросил я сына лейера.
– Только Моргану вечером перед поездкой. Мы играли в шахматы, которым ты нас научил. А утром мы уехали.
– А почему Моргана с собой не взял? Он твой оруженосец и телохранитель.
– Э-э-э… я подумал, что он в дороге мне не нужен…
– Я его не взяла, – отозвалась Лианора. – В коляске с нами он бы не поместился, а на коне… Этот оруженосец не умеет ездить, да и коня под него еще надо найти. Он лучше всего за горничными ухаживает… А те от здоровяка без ума.
– Ну ладно. С ним я поговорю. Вам придется лежать здесь до конца дня. Пусть все думают, что вы еще спите.
Я поднялся и вышел из палаты.
– Сержант! Поставить здесь охрану до полного выздоровления раненых. Никого сюда не пускать, о их состоянии никому не рассказывать. Матушка, это и вас касается. – Я обернулся и посмотрел на старушку.
Та поклонилась.
Выйдя из лазарета, я направился в свой кабинет. Итак, подозреваемых двое – конюх и служанка. Начнем со служанки.
Стражнику, стоявшему у входа в крыло, я приказал доставить в мой кабинет служанку Крентину. И добавил:
– Передай заместителю тана Черридара мой приказ: из замка никого не выпускать до особого распоряжения!
Вскоре появилась служанка. Вошла осторожно и сделала реверанс. Она стояла напротив меня, а я изучал ее. Смазливая. Глазки острые, взгляд бросает быстрый и опускает глаза.
– Ты не из крестьянок?
– Нет, ваша милость, я из лавочников. Мой батюшка аптекарь.
– А как в служанки попала?
Девушка на пару мгновений замялась.
– Бывший милорд взял меня прислуживать его дочерям.
– И согревать ему постель. Так?
Девушка зарделась:
– Если угодно милорду…
– Мне угодно другое. Ты хочешь остаться здесь и служить?
– Да, очень, ваша милость!
– Тогда я хочу проверить тебя на честность. Ты готова отвечать правду?
Девушка ненадолго задумалась и твердо ответила:
– Готова, ваша милость.
– Скажи мне, Крентина, ты знала, что госпожа дворфа хочет объехать поселки?
– Знала, ваша милость.
– Когда ты узнала об этом?
– Вечером за ужином. Я прислуживала за столом.
– Хорошо. Ты кому-нибудь рассказала об этом?
– Нет, ваша милость. А зачем? Кому надо, тот и сам знает, а кому не надо, тот и знать не должен.
Я смотрел на ее ауру и, как на детекторе лжи, проверял ее ответы. Пока она говорила правду. Кроме того, ее хорошо вышколил бывший барон. Я понял, почему ее оставила Лианора, и понял, что от нее информация не могла уйти.
– Ты знаешь, кто в замке не любит госпожу Лианору?
– Ну… Ее все боятся. Но чтобы не любить? А зачем ее любить?
Хороший вопрос. Я усмехнулся:
– Ты права, о любви разговор не идет, может, знаешь, кто ее ненавидит?
– Ненавидит? – Девушка задумалась. – Может, конюх Авсей.
– А он тоже, как и ты, от прошлого барона остался?
– Да, ваша милость, он лошадник каких поискать… Только гордый очень.
– Ладно, Крентина, вот тебе золотой за честность, иди по своим делам и о нашем разговоре молчок. Поняла?
Девушка живо схватила монету, сунула ее за пазуху и радостно поклонилась.
– Все поняла, ваша милость.
– Ну, раз поняла, тогда иди. Э-э-э… Постой, ты спишь с реном Морганом?
– Я? Нет… – Она засмеялась. – Он такой… огромный… – И тут же добавила: – С ним спит наша прачка Шильда.
– Она тоже из старых слуг?
– Нет, она из новых.
– Хорошо, иди.
Служанка ушла.
Одну версию я отработал. Служанка ни при чем. Остались Морган и конюх. Надо выяснить, кто покидал замок вечером после ужина или ночью.
– Стража! – крикнул я.
На мой крик заглянул один из двух стражников, которые выставлялись у дверей моего кабинета только тогда, когда я был в замке.
– Слушаю, ваша милость.
– Заместителя тана Черридара ко мне!
Пришел пожилой сержант в уже вычищенных сапогах и встал у дверей.
– Сержант. Мне нужно знать, кто вечером или в ночь перед нападением на повозку покидал замок. Сколько тебе нужно времени?
– Не нужно, милорд. Мы уже выяснили это. Замок покидал конюх Авсей и две пары патрульных стражников. Одна пара до двух ночи, другая до восьми утра.
– А зачем конюх покинул замок?
– Он всегда ночью выводит наших лошадей на водопой к реке, милорд.
– Понятно. Патрульные кого-нибудь видели?
– По их докладам нет, милорд.
Я вздохнул. Что это за патрульные, если они не видели чужаков?
– Слушай меня, сержант, внимательно. В замке предатель. Он сообщил о поездке господ кому-то чужому, и патруль никого не видел. Тебе это не кажется странным?
Сержант нахмурился и стал топтаться на месте. Потом поднял на меня свои выцветшие глаза. Его лицо, черное от загара и испещренное морщинами, стало суровым.
– Мы нехейцы, милорд. Среди нас нет предателей.
Ох уж эта гордость горцев.
– Предателей, может, и нет, сержант, а вот ротозеи есть.
– Я все выясню, милорд.
– Не надо. Я сам разберусь. Ты про наш разговор молчи. Ступай и думай. Никого из замка не выпускать! Приведите ко мне конюха.
Я дождался, когда в дверь войдет смуглый черноволосый кудрявый крепыш. На вид ему лет сорок. Широкий в плечах, среднего роста и с ухоженной бородой в завитушках. На нем была жилетка из синего бархата и до блеска начищенные сапоги. За голенищем засунута плетка с красивой резной рукояткой. Франт.
Конюх поклонился, но с каким-то внутренним достоинством. Выпрямился и потупил взгляд, разглядывая носки своих сапог.
Он не боится, понял я.
– Ты, Авсей, из какого народа будешь? – спросил я.
– Мать лигирийка… с севера империи, отца не помню.
– А как ты здесь оказался? Так далеко от империи?
– Меня выкупил на рынке рабов барон Шарду и дал вольную. С тех пор вот уже десять лет я при конях.
Я сменил тему разговора и спросил в лоб:
– Ты выходил из замка ночью перед поездкой госпожи управительницы?
Я спросил о том, что и так знал. Мне нужно было посмотреть реакцию конюха. Но Авсей совершенно спокойно ответил:
– Выходил, ваша милость. Я каждую ночь вывожу коней на водопой и попастись на травке.
– А с кем встречался?
– Ни с кем.
– А кого видел?
– Видел патрульных.
Что самое странное, конюх говорил правду. Его аура была спокойной, без эмоциональных всплесков.
– Ты не любишь дворфу? – спросил я прямо.
– А за что мне ее любить? Она мне не мать, не невеста. – Авсей даже слегка ухмыльнулся.
– Но ты ее разве не ненавидишь?
– Ненавижу? Нет, ненависти я к ней не питаю.
– А как ты к ней относишься? Ты желаешь ей смерти?
– Если бы я желал смерти всем, кто сделал мне больно, то давно бы умер от желчи. – Конюх вновь с чувством превосходства ухмыльнулся.
«Странно, – подумал я. – Авсей разговаривает не как простолюдин».
– Ты бастард? – догадался я.
И тут невозмутимость конюха дала трещину. Его лицо исказила мимолетная судорога, но он быстро взял себя в руки.
– Не знаю, – ответил он и отвел глаза.
Его аура в районе головы вспыхнула синим и погасла.
Врет.
– Почему не сказал о своем благородном происхождении Лианоре?
Конюх скривился.
– Чтобы она убила меня, как и моего друга?
– А кого она убила?
– А то вы не знаете?
– Я мало бываю в замке. Так кого?
– Шантара, птичника.
– Это который плюнул ей вслед? – вспомнил я рассказ Бурвидуса.
– Его самого.
– А он что, тоже был из благородных?
– Шантар? – улыбнулся Авсей. – Нет, только притворялся. Вот за это она его и пристрелила, я не хотел повторить его участь.
Странно, но я проникся к конюху симпатией. С этими человеком все было не так, как с другими. Он располагал к себе и при этом не использовал колдовство. Он явно недоговаривает и знает больше, чем говорит, но как вывести его на откровенность, я не понимал. И нужно мне это было или нет, тоже не понимал. Круг замкнулся. Ни конюх, ни служанка с врагами не встречались, я оказался там же, откуда начал.
– Иди, Авсей, – махнул рукой я. – И никому о нашем разговоре не рассказывай, вспомнишь что, найди меня. А я подумаю, что могу для тебя сделать. Негоже, когда человек благородного звания служит конюхом.
– Ваша милость! – неожиданно вскричал лошадник. – Не забирайте меня от коней! Богами заклинаю! Не нужно мне ничего. Только оставьте с лошадьми!
– Да ты не беспокойся, Авсей. Я просто сделаю тебя не конюхом, а…
Я задумался: кем можно сделать лошадника с примесью благородных кровей? Старшим конюхом? Конюшим? Черт, не знаю.
– В общем, я подумаю, Авсей. От коней я тебя не заберу… М-да. А как ты в рабство попал?
– Я убил обидчика матери, милорд. Забил кнутом.
– Не отца, случаем?
– Нет, отчима.
– М-да уж… ладно, иди.
Я остался один. Сидел задумчиво, но мое расслоенное сознание ничего не подсказывало. В мыслях был тупик.
Если конюх не предатель, служанка не выходила, то тогда кто сообщил о поездке?.. А может, и не было никакого предателя? Может, это я в Шерлока Холмса играю?
Мысли как-то сами перешли на демоницу. И где теперь Рабэ?
За ее жизнь я не беспокоился. Умрет демоница, и окажется в своей преисподней, и будет подружкам рассказывать, как жила среди людей. Я не стал ругать дворфу и Чернушку за то, что одна взяла, а другая отпустила Тору на прогулку. В конце концов, она же не в тюрьме.
– Не в тюрьме, – повторил я. – Так-так.
Что-то робко проклюнулось в сознании, но уловить суть было трудно. Я раздраженно почесал затылок. Ладно, пойду к Моргану. Может, он что расскажет?
– Где рен Морган? – спросил я стражников, выходя из кабинета.
– Так он, ваша милость, с таном Черридаром убыл на поиски бандитов.
– Убыл, значит. Прачку, за которой рен Морган ухаживает, вы знаете?
Стражники заухмылялись. Тот, что постарше, подкрутил усы:
– Знаем, милорд.
Я понял их ухмылки. Разве в замке что-то можно утаить? Хотя, как видно, можно.
– Тогда приведите ее сюда.
Я вернулся в кабинет. Отработаю и эту версию. Но что-то мне подсказывает, что тоже напрасно.
Вошла высокая, большая, широкая в талии женщина, с ручищами как у штангиста. Под стать Моргану. Такая в горящую избу войдет и коня на скаку остановит. При этом ее красное лицо было миловидным.
– Ты спишь с реном Морганом? – спросил я первое, что пришло в голову.
Тетка, уперев ручищи в боки, оглушительно рассмеялась. Ее живот затрясся, как холодец. И этот смех удивил меня.
– Сплю? Нет, милорд, не сплю. Еще не сделаны кровати, что могут нас уместить… И выдержать. Он… так, заходит ко мне в прачечную… А что, прогнать его?
– Нет. – Я не удержался и улыбнулся. – Не надо прогонять, не мое это дело… Он тебе о поездке управительницы говорил что-либо?
– Нет, милорд. Мы не разговариваем. – И она снова рассмеялась, тряся своим необъятным бюстом.
– Но ты знала, что она собирается уехать?
– Нет, милорд, госпожа Лианора мне не докладывает о своих делах. А она что, недовольна моей работой?
– Думаю, довольна. Ступай.
– Ага, пойду я… А звали-то чего?
– Хотел просто посмотреть.
– Ага, посмотрели?
– Посмотрел, ступай.
Шильда вышла, протиснувшись в дверь.
– Иди-иди, – прошептал я. – У нас не тюрьма.
И тут мое сознание начало работать. У нас не тюрьма, у нас замок. Вот она, зацепка! Тору невозможно все время держать за стенами, она от скуки с ума сойдет.
А если… Если так думаю я, то так могли думать и наши противники. Они, может быть, ждали удобного момента, когда Тора выедет за пределы замка. Если это так, то не надо искать чужого. Это может быть тот, кто прибыл сюда сразу после того, как Тора обосновалась в замке. И это не просто скучающий бездельник, проживающий на постоялом дворе.
А кто это может быть? Это может быть торговец, ремесленник, кому позволили жить и трудиться на земле лорда, а позволить могла только дворфа. Видимо, придется снова посетить Лианору.
Я встал и стремительно вышел из кабинета.
Размышляя над своими подозрениями, поспешил в лазарет. Сколько бы я ни думал, все равно не мог придумать какие-то другие варианты. Я чувствовал, что напал на след.
– Вам что-то удалось найти, милорд? – спросила девушка, когда я сел на стул возле ее кровати. Рубцы на ее лице и руках побелели.
– Пока нет. Может, вы с Жюлем что-то вспомнили?
Лия слегка улыбнулась:
– Нет, не вспомнили. Мы много говорили, но… понимаете… ничего добавить не могу. Простите меня, милорд! Я так вас подвела. Лучше бы я не приходила в себя!
И девушка, не выдержав, разревелась.
Я не стал ее успокаивать, просто, учитывая ее склад характера, зная, что Лианора очень ответственная управляющая и на первом месте у нее всегда стоит долг, пошел другим путем. Строго оборвав плач дворфы, начал говорить совсем в другом ключе:
– Лианора, некогда реветь, я пришел по делу. Будешь плакать, когда уйду.
Дворфа тут же собралась и вытерла слезы рукой.
– Слушаю вас, милорд.
– Я тут подумал и пришел к мысли, что агентов враги нам могли подослать сразу, как в замке появилась Тора. После того как ее не смогли, так сказать, вызволить гвардейцы княжеского дома. И это могли быть торговец, трактирщик, ремесленник, кому ты разрешила поселиться поблизости и работать. Я хочу знать, такие были?
Лианора не медлила ни секунды:
– Были, милорд. К нам пришел алхимик с дочкой и попросил разрешения открыть лавку. Он поселился рядом с трактиром. Очень хорошее место, проходное, и налоги платит исправно, и дочка у него красавица. Наши молодые парни из стражи постоянно посещают их лавку… Вот.
– Ну-ка, ну-ка! Теперь поподробнее, кто интересуется девушкой?
В этот момент я почувствовал напряжение. Словно напряжение тонкой струны, очень тонкой, но ведущей меня как путеводная нить. И я мог ее неосмотрительно оборвать. Где-то я поступил неправильно. И надо было срочно исправлять свою ошибку.
«Где? Где? Где? – подгонял я себя мысленно. – В чем я ошибся?»
В моем сознании возник образ болтливого дворфа.
«Он-то тут при чем?» – отмахнулся я от видения и вдруг окаменел.
– Стоп, Лия, – остановил я дворфу, открывшую было рот, чтобы что-то мне рассказать. – Сюда заходил Бурвидус?
– Э-э-э… Да, милорд.
– Кто его пустил?
– Милорд! – Девушка схватила меня за руку. – Я слышала, как мой непутевый жених ругался со стражником и хотел пройти, и я приказала его пустить. Я не могла поступить по-другому, милорд. Он бы попытался прорваться силой.
– А что, мои приказы здесь уже ничего не значат? – Я опасно прищурился. Страшный, опаляющий огонь ярости вспыхнул в моей душе и тут же потух, оставив пепел от моих мыслей и надежд.
– Стража! – закричал я.
Вбежал молодой стражник-нехеец.
– Тут я, ваша милость!
– Почему Бурвидус прошел в лазарет?
– Милорд, – растерянно проговорил стражник, – его приказала пропустить госпожа управляющая.
– А что тебе велел сержант?
– Никого не пускать. Но…
– Ты уволен. Сдай оружие, снаряжение, получи у сержанта расчет, и чтобы к вечеру тебя не было в моих владениях. Если не поспешишь, то умрешь с позором.
Я тут же забыл про него. У меня не было времени, я чувствовал, как натянулась и зазвенела струна. Мне нужно перехватить Бурвидуса, пока не поздно. Приходилось положиться на интуицию и действовать по наитию. А они меня никогда не обманывали. Еще не понимая, в чем дело, я телепортировался в казарму. Старый вояка проверял амуницию и оружие бойцов в пирамиде у стены.
– Сержант, постройте свободных людей! – приказал я.
Тут же раздался тревожный звук рога, и в казарму стали вбегать свободные от службы стражники.
Когда все построились, я спросил:
– Кого нет?
Сержант сурово оглядел шеренгу из одиннадцати воинов, нахмурился и сквозь зубы доложил:
– Молодого Бринга. Он доложен был отдыхать после ночного патрулирования.
– Где Бринг? – спросил он.
– Так он ушел сразу, как только ушел дворф Бурвидус, – отозвался один из воинов.
– Давно?
– Ридок десять назад.
– Как ушел?
– Не знаю.
– Сходите к воротам и спросите, выходил молодой Бринг или нет, и доложите! – приказал я тому же воину и обратился к остальным: – Что рассказывал дворф?
– Что его невеста и тан Жюль пошли на поправку и он, Бурвидус, обязательно найдет предателя и разорвет его на куски. Спрашивал, видали мы каких-либо посторонних?
Я чуть не застонал. Бурвидус не мог сдержать свой радости и не разболтать тайну. Ну не может он держать язык за зубами. Шерлок Холмс недоделанный. Ух, попадись мне сейчас Бурвидус, он лишился бы языка. В его положении лучше лишиться языка, чем головы. Но на его счастье он был где-то в другом месте.
– Слушайте меня внимательно. Я уволил стражника, охранявшего лазарет. Он пропустил туда Бурвидуса. Если мои приказы не будут исполняться, то каждого, кто ослушается, ждет позорное изгнание. Сержант! Если провинившийся стражник до заката солнца будет в моих владениях, казнить его как опозорившего своего тана. Кто был в патруле вместе с Брингом? Шаг вперед!
– Я был. – Из строя вышел молодой нехеец.
– Как зовут?
– Шангор, ваша милость.
– Шангор, ты видел, как Бринг встречается с девушкой?
– Э-э-э… Откуда вы знаете?.. Простите. Видел, ваша милость.
– Почему не доложил по команде, что Бринг вместо несения службы встречается с девушкой?
– Я… Я думал… думал… что это не важно… Они любят друг друга, и она прибегает к нему всегда, когда он в патруле.
– Не важно! – Я покачал головой и уничтожающе посмотрел на воинов. – И это нехейцы! Не ошибусь, если скажу, что сегодня ночью ее не было. Ведь так?
– Не было. – Молодой нехеец опустил голову.
– Вы знаете, – обратился я к строю, – что на управительницу и ее сопровождение напали. Погибли ваши товарищи, а воин, который должен охранять покой живущих в замке, говорит: я думал, что служба – это не важно. А второй рассказал шпионке о том, что утром поедет повозка в сопровождении немногочисленной охраны. – Я вновь сокрушенно покачал головой. – Как такое могло произойти? Вы кто? Нехейцы или беззаботные жители долин? У вас осталась хоть капля чести горца?
Я резко развернулся и пошел прочь. Время, отпущенное мне, уходило как вода сквозь песок, и я чувствовал это. Все-таки враг нашел слабое место. Сидящие в замке молодые парни клюнули на девичью красоту.
Кто же это мог сделать? Снежные эльфары? Вряд ли. Тут чувствуется рука их старших собратьев из Великого леса. Парня околдовали или опоили зельем – другого предположения у меня не было. Даже неземная красота не толкнет нехейца на предательство. Но зачем лесным ушастикам помогать «снежкам»?.. Додумать я не успел, струна лопнула, и меня прошиб холодный пот.
Буквально выскочив из казармы, телепортами устремился к поселку, что в двух лигах от замка, на перекрестке дорог.
Одна из дорог была оживленным торговым путем и соединяла Северный Королевский тракт с провинциями на востоке. Предки прежнего владетеля этих мест знали, где поставить замок. Поселок со временем разросся. Появились трактиры, постоялые дворы и торговые лавки, кузни. Была даже почтовая станция, содержать которую должен был местный барон, а теперь я.
Лавку алхимика я увидел сразу. Приметная вывеска, ухоженный домик. Но сама лавка была закрыта. Я осторожно подошел к двери и подергал ее. Она оказалась закрытой на висячий замок. Выломав его и отворив дверь, я увидел то, что, в общем-то, и ожидал увидеть.
Рабэ ощутила горький привкус во рту. Голова кружилась и была тяжелой, словно налитой свинцом. Ее тошнило. Перед мысленным взором стояла решетка, через которую она не могла выбраться. Сознание медленно, тягуче, неохотно возвращалось к ней. Рядом слышались чьи-то тихие голоса. Они будили ее, заставляли выплывать из тяжелой дремы в боль и муки.
Рабэ, не открывая глаз и не шевелясь, прислушалась. Она, хоть и с трудом, продолжала притворяться, что находится без памяти. Больше всего она хотела забыться и не слышать этот противный, вызывающий тошноту и головную боль шепот.
– Долго еще ждать? – тихо спросил молодой женский голос, и в этом вопросе слышалось недовольство.
– Сколько надо, столько и будем ждать, – отозвался мужской, весьма приятный, с бархатными нотками баритон. – Ты чего сюда приперлась и не осталась у замка?
– Не могла. Этот молодой дикарь прибежал и предложил с ним бежать, мол, граф неожиданно прибыл и узнал, что в замке предатель, и его ищут. Сказал, что граф знает, что кто-то из замка общался с чужими.
– Убила бы его и спряталась.
– Не груби, Радж-нур. Мне нельзя было оставаться, второй парень меня видел и знал, что я встречалась с этим дурнем. Там остался По-дар. Он спрячется, сменит внешность и профессию. Его-то точно не найдут.
– Так ты ушла одна! – уже более спокойно отозвался тот, кого назвали Радж-нуром. – Это другое дело.
– Другое дело! – презрительно фыркнула его собеседница. – Что ты знаешь о моих делах? Лучше скажи, почему ты один, где остальные?
– Остальные? – В голосе мужчины послышалась неприкрытая злоба. – Эта ледяная тварь оказалась отменным бойцом и магом. Убила двоих и ранила еще двоих наших. Невредимыми остались лишь я и Рин-кар. Если бы не ловчая сеть, убила бы всех… Раненых и убитых с собой в лагерь забрал Рин. Скоро он вернется с подкреплением. А пока сидим тихо и ждем. Поняла?
– Поняла.
Рабэ стала вспоминать, что с ней произошло. В памяти всплыли картины этого утра. «Или не этого? – подумала она. – Сколько я провалялась без памяти? День, два? Так что же со мной случилось?»
Утром они втроем под охраной двух воинов выехали из замка и направились в другой конец графства, на восток. Ехали и весело болтали. Тан Жюль оказался веселым малым. Шутил, пел песни и рассказывал смешные истории. Где только хозяин находит таких странных хуманов? Он, словно коллекционер, собирает вокруг себя экзотических разумных. Заколдованная дворфа, черная эльфарка, невероятно огромный Морган и вот еще тан… Ну и она, демоница в облике снежной принцессы…
Хозяин…
При мысли о молодом графе защемило сердце.
Как она относится к хозяину? Сложно сказать. И ненавидит – он властвует над ее жизнью. И жить без него не может. Готова за него умереть. Странные, противоречивые чувства…
Она усилием прогнала мысли о хозяине. Вернулась к событиям недавнего прошлого.
Так что там было дальше? Они въехали в лес. Их окружили могучие деревья. Влажная тень накрыла повозку, запахло прелой травой, и сразу стало прохладнее. А Жюль стал рассказывать какую-то невероятную историю про странный лес и огромного медведя, которого убил хозяин.
На перекрестке лесных дорог она внезапно почувствовала магию, но предупредить спутников не успела. Их сразу же накрыла магическая буря. Человеческая магия для нее как поглаживание перышком. Ждать, что будет дальше, Рабэ не стала и спрыгнула с коляски прямо в кусты. Перекатилась за дерево, затаилась и притихла. Она не видела противника. Видела, как повалились под ноги коней стражники, не оказав ни малейшего сопротивления. Видела, как тан выхватил меч и бестолково замахал перед собой. Он закрыл собой дворфу. Возница, которому стрела вонзилась в шею, добежал до дерева, за которым притаилась Рабэ, и, хрипя, повалился ей под ноги. Он умирал тяжело.
Рабэ приняла демоническую боевую форму и вышла в режим невидимости. Без колебаний избавила возницу от мучений, выпила его душу и немного опьянела. Эйфория прошла по ее жилам, обдав сладостным огнем. Она запрыгнула на повозку. Теперь Рабэ видела смертных, но это были не люди. Это были лесные эльфары. Первого она ухватила руками, прижала к себе и, выпив душу, разорвала ему глотку. Второго, что лез на повозку, Рабэ приложила в лицо кончиком хвоста и снова прыгнула в кусты. Отползла на коленях за дерево и осторожно выглянула из-за ствола. Увидела еще двух эльфаров. Они недоуменно оглядывались.
«Никого больше! – ухмыльнулась она. – Какие же они сладкие!»
Эта мысль и огромное желание вновь испытать наслаждение пересилили осторожность.
Молниеносно выпрыгнув из-за дерева, Рабэ сбила ближайшего и хвостом ударила в голову второго. Оба упали и покатились по земле. Один подкатился к ней, и она копытом размозжила ему голову, выпила душу и вновь спряталась за дерево.
На месте боя установилась тишина. Рабэ проверила чувствами местность. На земле осталось лишь двое раненых эльфаров. Она приняла образ снежной эльфарки, вышла из-за дерева и не спеша подошла к стонущему эльфару с выбитым глазом.
Только спустя мгновение она поняла, что совершила ошибку. Сверху на нее рухнула сеть и рядом приземлились, возникнув прямо из воздуха, два лесных эльфара. Рабэ дернулась, но сеть словно живая сильно сжала ее, не давая двигаться, а затем спеленала. Удар по затылку отправил Рабэ в темноту.
Она наконец поняла, что произошло. Ее приняли за снежную эльфарку и не смогли увидеть в ней демоницу. Еще раз подивилась предусмотрительности хозяина. Он как будто предвидел такую возможность и подменил ею снежную эльфарку. Хотя Рабэ испытывала досаду от того, что ее просто использовали, она непроизвольно улыбнулась. Она бы тоже так поступила. И это лучше, чем быть прикованной к выгребной яме. От перспектив, которые однажды обрисовал ей хозяин, ее передернуло.
– Смотри, она еще улыбается, – произнесла девушка. – Что ей снится? Как хуман лапает ее?
Рабэ больше не стала притворяться спящей и открыла глаза. На руках и ногах у нее были оковы, гасящие магию. Напротив нее сидела на ветках, заботливо собранных в кучу, молодая, очень красивая девушка.
«Хуманка? Нет, не хуманка… Берка», – догадалась Рабэ. Метиска человека и лесного эльфара. Она перевела взгляд на лесного эльфара, стоявшего у дерева и жующего травинку. Тот тоже на нее посмотрел.
«Почему девушка еще жива?» – удивленно подумала демоница. Она знала, как ревностно Истинные следят за чистотой своей расы.
– Она пришла в себя! – вскрикнула берка.
– Вижу, – спокойно отозвался лесной эльфар.
Рабэ окинула взглядом берку. Презрительно поморщилась и произнесла:
– Лапать могут только тебя, грязное животное.
– Ах ты!.. – Берка вскочила.
– Сядь! – Окрик мужчины подействовал на девушку как удар хлыста. Берка, недовольно сопя, села и с ненавистью посмотрела на Рабэ.
– Что вы от меня хотите? Кто вы такие? – Рабэ не стала разыгрывать растерянность. Взгляд ее был насторожен и холоден.
– Кто мы, не важно, – выразив голосом презрение, фыркнула берка. – И чего хотим, тоже. Лежи смирно, ледяшка…
– Ты… ты – берка?
– Какое тебе дело?
– Странно, что ты еще жива… Зачем вы меня захватили? Хотите убить?
Берка снова фыркнула:
– Радж, а она дело говорит, давай ее убьем. Я сама это сделаю, если ты не хочешь мараться.
– Нельзя, – равнодушно произнес лесной эльфар и отвернулся. – Жрецы священной рощи сказали, что ее нельзя убивать. Большие беды нагрянут тогда в лес. Боги ополчатся на наш народ. Пусть «снежки» решают ее судьбу.
Выслушав монолог мужчины, Рабэ спросила:
– Вы знаете, кто я?
– Знаем. – Эльфар повернул к ней голову.
В его взгляде она увидела полное безразличие к ее судьбе, но, будучи существом из преисподней, не оставила надежды соблазнить его:
– Мы можем договориться.
– О чем? – В его глазах появился интерес.
– Когда я стану княгиней, то заключу с Великим лесом договор. Может быть, даже вассальный.
– Хороший ход, – кивнул эльфар, – но не мне решать. Я делаю свою работу, и только.
– Но ты можешь сообщить о моем предложении тем, кто решает, – вкрадчиво произнесла Рабэ.
– Замолчи, дуреха, – прервала ее берка. – Ты ничего не можешь, и старшие дома за тобой не пойдут.
– Сама дура! – огрызнулась Рабэ. – Почему тебя еще не убили? – Рабэ посмотрела на усмехнувшегося эльфара. – Она берка, убей ее.
Девушка пнула Рабэ под ребра.
– Замолчи, тварь, или рот землей набью, – прошипела она.
Рабэ сморщилась от боли. Она поняла, что эти двое лишь посредники и исполнители. С ними разговаривать бессмысленно.
– Такие милые дамы и такие злобные, – рассмеялся лесной эльфар. – Ты, принцесса, ничем от нее не отличаешься, ищешь своей пользы и за жизнь готова продать свое княжество. Зря стараешься. Его уже продали до тебя. – Он негромко рассмеялся и вновь отвернулся.
Рабэ тоже отвернулась. Потрогала руками оковы. Если снять их с ног, то она, возможно, сможет принять свою истинную форму, и тогда она им покажет.
– Мне надо справить нужду. – Рабэ вновь повернулась к этим двоим.
– Мочись под себя, – рассмеялась берка.
– Тебя все равно убьют, – не замедлила отозваться Рабэ. – Так что сама мочись под себя.
Эльфар перестал смеяться.
– Сними с ее ног кандалы, – приказал он.
– Вот еще!..
– Я могу исполнить ее просьбу, – спокойно и негромко произнес мужчина. – Мне не важно, что ты особый агент. – В глазах лесного эльфара блеснул огонь бешенства.
Берка не стала спорить. Она опасливо зыркнула на мужчину и подвинулась к Рабэ, ключом открыла захваты кандалов.
– Вставай! – приказала она и, не удержавшись, пнула Рабэ. – Делай свои дела.
Рабэ с трудом встала. Ноги затекли и плохо слушались.
– Я не могу… здесь… при вас.
– Может, тебе еще ночной горшок принести и дворец в придачу?! Делай давай свои дела!
– Сама делай! Я не могу.
– Отведи ее в кусты и поставь завесу! – приказал лесной эльфар.
Берка поднялась, грубо ухватила Рабэ за рукав порванного, измазанного глиной платья и потащила за высокие кусты.
– Если бы не приказ, я бы тебя, сука, удавила, – прошипела она в ухо Рабэ.
– Иди в задницу, – огрызнулась Рабэ.
Она сознательно нагнетала конфликт. Еще до конца не понимая, что она хочет, Рабэ пустила вход свою демоническую натуру. Если удастся снять кандалы с рук, она выпьет первым мужчину, а с беркой позабавится.
Берка отошла на шаг и взмахом руки поставила непроницаемую для взгляда серую завесу между Рабэ и собой. Рабэ радостно ухмыльнулась. Она тут же попробовала снять кандалы с рук, но не смогла. Демоница в облике снежной эльфарки растерянно замерла, отчетливо поняв, что просчиталась. Ведь Рабэ надеялась, что, перейдя в свой истинный облик, она разрушит заклятие антимагии своей энергией хаоса. Но, чтобы принять свой демонический облик, нужно было снять кандалы. В облике разумного с Сивиллы она не могла разрушить заклятия антимагии. А с ними она не могла вернуться в свою демоническую форму.
– Ты скоро там?
– Скоро, не ори!
В отместку берка убрала завесу и с усмешкой уставилась на принцессу.
Рабэ быстро поднялась с корточек и, подобрав подол платья, молниеносно в прыжке ударила девушку ногой в живот. Та не успела среагировать и, охнув, повалилась на траву.
Рабэ, обозленная своей неудачей, стала пинать ее. Закрывая лицо руками, берка завопила:
– Радж-ж! На помощь!
Рабэ замахнулась ногой и в ту же секунду упала как подкошенная. Ноги перестали ее слушаться.
Рядом очутился лесной эльфар.
– Что тут происходит? – закричал он.
– Она… эта белая тварь!.. на меня напала!
Берка стала подниматься и ногой ударила Рабэ, та ухватила ногу руками и впилась в нее зубами. Берка завопила еще громче. Радж с трудом оттащил берку от Рабэ.
– Отпусти меня! – орала и вырывалась из сильных рук берка. – Я ей зубы выбью! Сука… Напала и укусила! Да отпусти же меня!
– Она первая начала! – вопила, в свою очередь, Рабэ. – Она подглядывала за мной, сволочь… Извращенка! Хотела убить и опозорить…
– Тихо! – закричал лесной эльфар. – Молчать!
Тут же установилась тишина.
– Ты! – Он ткнул пальцем в берку. – Отошла от принцессы и не подходи к ней ближе чем на пять шагов, пока я не разрешу это сделать! Ты! – Он указал пальцем на Рабэ. – Лежи тихо, иначе точно набью твой рот землей. Поняла?
– Поняла, – тихо и безропотно ответила Рабэ, но тут же добавила: – Убей ее! Она позор леса.
– Сама сдохни, ссыкуха…
– Хватит! – Лесной эльфар побагровел от гнева. – Еще раз услышу вашу ругань, обеим рты землей набью. Скорей бы уж за тобой пришли!
Он в сердцах плюнул себе под ноги.
Открыв дверь лавки, я увидел то, что и ожидал увидеть. Прямо у порога лежал молодой воин. Из спины торчала рукоятка кинжала. Удар был нанесен точный и сильный. Лезвие вошло в спину в области левой лопатки. Рядом натекла лужица крови. Парень был мертв.
Я понимал, что парень был опоен колдовским зельем, таким же в свое время опоили Эрну, и не имел сил сопротивляться нахлынувшей страсти. Околдовать его не могли, у нехейцев врожденный иммунитет против магии. Сказывается близость диких земель.
Скорбя о глупой смерти нехейца, обошел тело и вошел в лавку. Моему взору предстали прихожая и две комнаты. Уютный половичок из грубой шерсти, чистые, выскобленные полы. Везде порядок и только самое необходимое.
Одна комната жилая, с двумя аккуратно заправленными кроватями. Стол, шкаф, два стула. Печь с полочками для глиняной посуды. Сразу видно, здесь жили аккуратисты.
Я подошел к шкафу и открыл дверку. Слегка улыбнулся и подумал: «Все-таки немного удачи мне досталось».
В шкафу висели женское платье и мужской кафтан. Видимо, хозяева уходили в спешке и не все забрали с собой.
Что давала мне их одежда? Магу-поисковику, отслеживающему кого-то, это давало возможность найти аурный след. Как в воздухе остаются молекулы запаха, так на одежде оставались следы ауры того, кто ее носил.
– Шиза, – попросил я, – сними отпечатки аур с женского и мужского платья.
Во второй комнате находилась сама лавка, в нее был отдельный вход, и дверь была заперта изнутри. На полках и прилавке стояли разные колбочки, пакетики. На стенах висели травы и коренья. Непосвященный человек мог бы подумать, что это действительно лавка алхимика. Но я-то был, можно сказать, специалистом, который кое в чем разбирался, и я видел, что это в основном бутафория. Простое прикрытие своей основной разведывательной деятельности.
Выводы, к которым я пришел после осмотра лавки, были самыми неутешительными. В моем графстве можно создать сеть тайных агентов и вести подрывную работу. Стража не обучена работе с таким врагом. А я не позаботился создать здесь свою службу контрразведки, вот и поплатился. Хотя… Кое-что успел. Вместо Торы к врагам попала Рабэ, а она та еще штучка. Ох, не завидую я тем, к кому она попала.
Я вышел из лавки и не торопясь пошел к трактиру. Мне надо было подумать. Иногда такая способность во мне просыпалась.
Понимая, что сейчас половина посетителей упадет в обморок, а вторая разбежится, я навел на себя иллюзию простого парня.
Сев у окна, заказал жареную рыбу, овощи, яичницу, горячий цвар и булочки. Пока готовили заказанное, я думал: «Раз мое графство стало ареной тайной войны, то мне нужна эшелонированная оборона. Сначала нужно разобраться со стражниками. Распоясались. Избавиться от ненадежных. Дать взбучку Черридару и направить его действия на укрепление службы и дисциплины.
Чернушка, как опытный командир и маг, должна взять это в свои руки. Надо дать ей задание продумать магическое прикрытие подходов к замку. И наконец вызвать из Азанара Марка Чарого по кличке Уж. Пусть прибудет со своими людьми сюда и организует здесь контрразведку по типу СМЕРШ… Для усиления им нужно найти мага… Думаю, Чернушка и тут подойдет».
Неожиданно мои мысли прервало ощущение знакомого запаха. Я так задумался, что принял усиление аурного следа за запах. Это мой мозг нашел знакомую ассоциацию и подсказал мне.
Я осторожно скосил глаза и увидел, как мимо меня идет мужчина лет сорока, в одежде купца или преуспевающего горожанина. Этот «запах» шел от него.
«Вот где ты, голубчик. Прячешься на виду», – усмехнулся я. И действительно, очень ловко придумано. Тан Черридар и Чернушка бродят по лесам в поисках диверсантов, а шпион сидит чуть ли не под стенами замка.
«Вот наглец!» – восхитился я его находчивостью и смелостью.
Магическим зрением прощупывать мужчину не стал, он был магом и такое внимание к себе почувствовал бы. Я спокойно дождался заказа и плотно поел. Пришедший, скорее всего, поменял внешность, наложив иллюзию, потому что подавальщик, обслуживающий зал, не признал в нем соседа-алхимика.
Он сел за моей спиной, тоже у окна, и заказал еду.
Расправившись с цваром – местным чаем – с булочками, я вытер рот платком и тут же ушел в боевой режим. Вокруг меня все замерло.
Я посмотрел на мужчину и понял, почему его не узнали. Это был лесной эльфар под хорошо наложенной иллюзией. Его аура сияла зелеными тонами. Я подошел к застывшему агенту леса, сидящему с открытым ртом, и с помощью щупалец малышей вытащил часть его жизненной силы. Подхватил агента за шиворот и телепортом прыгнул в замок. Оттуда прямо в подвал, где содержал Бурвидуса.
Оказавшись на месте, вышел из боевого режима. Тело агента безвольно упало на пол.
Я отряхнул руки и присел напротив него на корточки.
Как хорошо иметь таких помощников, как малыши. Они поглощают словно лакомство любую жизненную и магическую энергию. Не так много, как Лиан, и не в такой форме, но мне нужно было именно это их качество – лишить лесного эльфара сил двигаться и магичить. При этом он оставался живым. Лиан же поглощал энергию из других источников и преобразовывал ее в энероны. Малыши просто поглощали энергию человека и питались ею, делясь с Шизой. Прямо как вампиры.
– Ну что, зеленый брат, сознаваться будем?
Эльфар вытаращился на меня и стал шарить глазами по подвалу.
Я понимал его состояние. Он был в шоке. Только что он сидел в трактире, а теперь оказался в подвале и без сил. Тут любой впадет в ступор.
– Узнал меня? – По его глазам и по вспыхнувшей в них ненависти я понял: узнал. – Вижу, узнал. Ненавидишь. А за что, собственно? За то, что я отстаивал свою честь. Посмел, значит, и поэтому Вечный лес объявил мне войну? А почему вам можно иметь честь, а человеку нельзя? Лишь потому, что вы считаете себя первородными. А в чем тут ваша заслуга? Ее нет. Просто Творец создал сначала вас и орков…
При упоминании орков лицо эльфара исказила судорога. Он уже был в своем истинном обличье. У него не осталось магических сил поддерживать иллюзию.
– А потом Творец наполнил Сивиллу людьми, – продолжил я развивать только что пришедшую мне в голову теорию возникновения жизни в секторе. – И знаешь почему?
Эльфар упер в меня взгляд, он ждал моих пояснений, и я его не разочаровал.
– Потому что вы, лесные эльфары, и орки – ограниченные народы. У вас нет гена цивилизационного развития. Вы – тупиковая ветвь, обреченная на вымирание. Поэтому Творец создал человека по образу и подобию своему.
Казалось, сейчас эльфара хватит удар. Он вытаращил глаза, посинел и силился что-то сказать.
– Не трать напрасно свои силы, первородный. Я открыл тебе тайну, которую знают ваши князья, но которую вы, простые эльфары, не знаете. Поэтому зависть ваших правителей ополчила ваши народы на людей. Но, понимаешь, мы неистребимы, как комары на болоте. Сколько бы вы ни пытались нас убивать, нас все равно рождается больше, чем умирает. Нас миллионы, вас сотни тысяч. У вас нет будущего. Но тебе, честно сказать, повезло.
Ты встретил меня, и я из тебя, лесной обезьяны, сделаю человека. Чего смотришь, не веришь? Так я тебе раскрою правду. Вот ты не знаешь, что Творец за основу создания лесных эльфаров и орков взял обезьян. Вас он делал из лесных обезьян, а орков из пустынных. А когда понял, что вы не хотите развиваться, он взял кусочек своей сущности и создал человека. При этом сказал: «Плодитесь и размножайтесь». Вот так-то. А вам он что сказал? Не знаешь?.. Вот. И никто не знает.
Ну, теперь ты знаешь правду, и тебе придется с ней жить. Запомни, лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Но это я рассказал тебе для того, чтобы дать пищу твоему уму. Теперь перейдем к главному. Ты убил моего воина у себя в лавке, а твои сообщники убили моих людей и похитили принцессу – снежную эльфарку. Хочу знать, с какой целью.
Эльфар некоторое время прожигал меня глазами, а потом просто их закрыл.
– Ты думаешь, что я буду тебя пытать, чтобы выяснить правду? Или сдам королевскому прокурору? Или думаешь, что я убоюсь вашей мести? – засмеялся я. – Нет, лесная обезьянка, я тебя сделаю своим рабом, и ты будешь служить мне, пока живешь.
За разговорами я расстегнул на нем кафтан, кинжалом разрезал белую сорочку и обнажил грудь. Лесной эльфар часто заморгал. Его лоб покрылся капельками пота, потом впервые в глазах эльфара проявился страх.
Под сорочкой у эльфара был накладной живот из кожи животного, который я небрежно выкинул. Затем неспешно приступил к обряду ментального подчинения. Взял в руки кинжал и примерился. Пленник пытался дернуться, но даже не смог пошевелиться. Увидев, как кинжал опустился на его грудь, он лишь тихо и безнадежно застонал.
Я делал легкие, неглубокие надрезы. Рисунок у меня уже выходил быстро и точно. Почти на автомате проделав необходимые манипуляции, надрезал себе руку и втер свою кровь в раны на груди эльфара. Прочитал заклинание, и грудь эльфара вспыхнула огнем. Он выгнулся, застонал, затем без сил опал, как осенний лист, и расслабленно остался лежать с закрытыми глазами.
– Ну вот, – удовлетворенно произнес я, – готово. Вставай, раб!
Эльфар с трудом поднялся и, к моему великому удивлению, тут же упал. Когда я к нему наклонился, то с изумлением понял, что он мертв. Его дух завис над телом, и я в сердцах приказал ему войти в меня.
Рассматривая тело, я гадал, почему он умер. Единственное, что приходило мне на ум, – у него была блокада на предательство. Знал он об этом или нет, уже не важно, но, когда он поменял хозяина, закладка сработала. После чего лесной эльфар мгновенно умер.
«Как же неудачно! – разочарованно подумал я. – Единственная ведущая к Рабэ ниточка, которая сама пришла мне в руки, оборвалась. Что за день такой сегодня?!»
Я нащупал связь с Чернушкой, потянул нить и почувствовал ее радость, смешанную с тревогой.
– Ты где? – спросила она.
– В замке! Возвращайтесь. На принцессу напали лесные эльфары… Но они уже ушли.
– Ты что творишь?! – Это неожиданно взорвалась негодованием Шиза.
– А что случилось? – удивился я. – Не понял, ты о чем?
– Твой эльфар, как только попал сюда, бросился на моего управляющего орка, хотел задушить, да его перехватил по дороге Лиан. Но новенький укусил дракона за нос, и я вынуждена была отправить этого ненормального на пустынный слой. Убирай его немедленно!
– Надо же какой шустрый, – подивился я. – Ну, во-первых, он не мой эльфар, а лесной. А во-вторых, ему много чести будет – просто так отправиться за грань. Пусть походит по пустыне, как Моисей, может, поумнеет. Ну а если не поумнеет, пусть там и сдохнет без посмертия. Я только не пойму, чего ты разоралась? Интересно же посмотреть на своих врагов, изучить их. Духи – они как маленькие дети. И ведут себя так же. Имеют частичную память о прошлом, которая со временем исчезает. Короче, воспитывайте его.
Шиза раздраженно фыркнула:
– Самонадеянный дурак! Он здесь не может умереть.
И исчезла. Она всегда так поступает, когда не согласна с моими действиями. Обзовет и спрячется.
«А еще говорила, что не имеет своей воли, – подумал я. – Может, как симбионт она и не имеет ее, но как женщина постоянно пытается навязать мне свое единственно верное мнение. И почему она не мужик?»
– Дурак неблагодарный! – вновь прозвучало у меня в голове, и тут же появился противный желтый шарик, крутящий пальцем у виска.
Я создал иголку и ткнул его под зад. Шарик ойкнул и лопнул.
– То-то же. Знай наших! – рассмеялся я.
Вечером в моем кабинете собрались главные лица графства – я, Чернушка, Лианора, тан Жюль и тан Черридар. Они с любопытством смотрели на то, что лежало на столе, прикрытое простыней.
Совещание я начал сразу после приветствия.
– Всех рад видеть живыми и здоровыми. Но должен сообщить всем пренеприятнейшее известие: у нас проблемы.
Я обвел суровым взглядом сосредоточенные лица. Каждый считал себя в чем-то виноватым и прятал глаза.
– Итак! Что мы имеем на сегодняшний день? В графстве, прямо у нас под носом обосновались вражеские агенты. А мы о них даже не знали. Они сумели найти осведомителя среди стражников замка. Тан Черридар, – посмотрел я на начальника стражи. – Вам не кажется странным, что они нашли подход к нехейцам?
Тот побагровел, но промолчал.
– Я вижу, что честь горца уже не в почете у молодых воинов. Я понимаю, молодой парень увлекся красивой девушкой и потерял голову. Но его товарищ, который не был околдован, скрывал эту связь. Они встречались во время патрулирования. Я представить не могу, что такое могло бы произойти в наших горах! Это, тан Черридар, недоработка сержантов. Обленились они на сытной спокойной службе. Так вот, молодой воин сообщал девушке обо всем, что происходило в замке. Так враги узнали, что принцесса Тора-ила поедет вместе с госпожой Лианорой и таном Жюлем по поселкам, и устроили засаду. В итоге два стражника погибли, Лия и тан Жюль получили сильные ранения, а снежная эльфарка была похищена. Как я буду выглядеть в глазах короля? Что потребуют от меня снежные эльфары, я даже не представляю! Эта информация пока не дошла до короля и снежных эльфаров. Но уверен, скоро об этом будут знать все. А мне, чтобы сохранить честь, останется только покончить с собой.
Я оглядел всех. Жюль качал головой. Чернушка усиленно думала, тан Черридар сидел бледный. Дворфа почти плакала.
– Почему стало возможным попрание чести лорда? – продолжил я. – Слабая дисциплина стражи. Сержанты не справляются со своей работой. Один стражник пустил Бурвидуса к Лианоре, и тот растрепал всем стражникам, что в замке предатель. Тот сбежал предупредить свою девушку, как он считал, и его убили. Агенты скрылись. Но одного я задержал. Вот он лежит. – Я откинул простыню.
– Он мертв? – спросил Жюль, вытянув шею и разглядывая лесного эльфара.
– Нет, спит, – с раздражением отозвался я. – Устал бегать от тана Черридара и прилег. Конечно, он мертв! Покончил с собой. Подводя краткий итог, скажу всем: так беззаботно жить мы больше не можем, поэтому слушайте меня внимательно. Тан Черридар, рассчитайте сержантов и прогоните их прочь. На их место придут ветераны тана Овора. Напарника убитого стражника, который покрывал его похождения во время патрулирования, прогоните тоже, я не хочу убивать своих соотечественников. Заберите из лавки алхимика тело воина и погребите. Вы, тан Черридар, переходите в подчинение таны Чернушки. Чернушка, ты командовала пограничными силами. У тебя большой опыт и охраны, и по выявлению разного рода нарушителей. Возьмешь на себя командование стражей и обороной замка. Тан Черридар твой заместитель. Стражники подчиняются и выполняют приказы только Чернушки, Черридара и сержантов. Запомнили? – Я сурово оглядел сумрачные лица собравшихся. – Больше ничьи! Теперь ты, Лианора. Мне неприятно это говорить, но твой жених своей болтливостью виновен в смерти стражника и бегстве агентов. Ты освободилась от заклятия… В общем, можешь забрать своего болтуна и покинуть пределы графства. Деньги на жизнь я вам дам.
– Не надо, милорд! – Дворфа сорвалась с места и упала к моим ногам. – Не прогоняйте меня! Я век буду вам служить верой и правдой. Вырежьте язык Бурвидусу или казните его. Но не прогоняйте меня! Умоляю!
Она стала обнимать мои ноги и целовать мои сапоги, заливаясь горькими слезами.
«Ну что тут поделаешь! – вздохнул я. – Не гожусь я в суровые владетели. Сам вижу – мягкое у меня сердце».
Посмотрев с жалостью на рыдающую дворфу, поднял ее с колен.
– Хорошо, Лия, я не прогоню ни тебя, ни этого болтуна. И язык ему резать не стану. Я проведу обряд преданности с тобой и Бурвидусом. Сегодня же. Теперь можешь идти. – Я подтолкнул дрожащую дворфу к двери. – Тан Черридар, вы тоже свободны. Идите занимайтесь своими делами. Помните, у вас накопилось много работы.
Черридар поднялся и, не глядя мне в глаза, поклонился и вышел. Я видел, что он сильно переживает. Недавние события нанесли чувствительный удар его нехейской гордости. Зато он теперь с воинов три шкуры спустит. Сам спать не будет и им не даст. Я проводил его взглядом и улыбнулся Чернушке.
Мы остались втроем. Жюля я оставил, так как он имел лучшие базы выживания, опыт жизни среди дэров, а это немало. Он был способен выуживать информацию по мельчайшим крупицам и по ним анализировать ситуацию. Я даже думаю, что в нем погибал великий сыщик или тайный агент. Кроме того, он был предан и осмотрителен.
– Жюль, вы с Морганом должны знать все, что проходит в замке. Кто с кем спит, кто куда ходит и даже какого цвета дерьмо у конюха. Выявите всех неблагонадежных и сообщите о них тане Чернушке.
Жюль кивнул.
– Чернушка. Завтра сюда прибудут специалисты контрразведки, они будут следить за обстановкой в графстве. Их главного будешь знать только ты и Жюль. Посели их в бывшей лавке алхимика. Ну вот, пока все. Жюль, можешь быть свободным.
Жюль поклонился и вышел. Когда за ним закрылась дверь, Чернушка бросилась ко мне на колени и крепко обняла.
Несколько ридок она сидела уткнувшись в мою шею носом, затем отстранилась. Ее черно-эбонитовое лицо сияло. Она своей непосредственной, почти детской мягкостью ко мне и решительностью в отстаивании своих интересов была мне очень симпатична.
– У нас будет маленькая дзирда! – радостно сообщила она. – У Ганги мальчик, у меня девочка. Как это прекрасно!
Я обнял ее крепче и прошептал:
– Замечательно. Береги себя и ее.
– Хорошо, пупсик, я буду стараться… Ой, прости… дорогой.
Ее глаза озорно блеснули, и она вновь прильнула ко мне.
Я понял, что плутовка специально назвала меня пупсиком.
Она помолчала, о чем-то думая и не мешая думать мне. Затем, отстранившись, спросила:
– Почему ты доверяешь Жюлю?
– Потому что он и Морган меня не предадут. И он справится с порученной работой.
– Хорошо, я поняла. Что будешь делать дальше? Привезешь настоящую принцессу?
– Если не получится освободить демоницу, придется, – неохотно отозвался я.
– Почему не дал команду слушаться и твоих приказов?
– Точно, – улыбнулся я. – Забыл. Ты им скажи, что мои приказы самые главные.
– Скажу, Викто́р.
Я вытаращился на дзирду. Откуда она знает мое настоящее имя?
Чернушка, заметив мое замешательство, рассмеялась:
– Твоя третья жена об этом рассказала.
– Какая еще третья жена?
– Та, что приходила ночью и подменяла меня, когда я отдыхала от твоих ласк.
Я закрыл глаза и вспомнил, что иногда из черных глаз моей Чернушки на меня смотрела Шиза, вспомнил и сбивчивый шепот: «Да, Викто́р… Да!» – который принял за неясный лепет, а утром уже забыл про это. И вот…
«Шиза, ты что творишь?!» – мысленно возмутился я поступку симбионта. Но ответом мне было молчание.
– Наверное, тебе приснился сон, – успокоившись, ответил я. – У меня есть только ты и Ганга.
– И Шиза… – неожиданно засмеялась Чернушка. – Не надо ее скрывать. Она… хорошая.
– Понял, грубиян? – проявилась Шиза. – Я хорошая, и я твоя третья, самая близкая жена.
Отгоняя мысль о третьей жене, я затряс головой. Еще мне сейчас не хватало разбираться, кто кем является и кто первая, а кто вторая!
– Мне надо отправляться в Азанар, – перевел я разговор на другую тему. – Привезу сюда кое-кого. Потом отправлюсь искать нашу принцессу. Что ты намереваешься делать?
– Отравлюсь к дядьке Овору и возьму у него сержантов. Надо послать тана Черридара в ваши нехейские горы и вдвое увеличить стражу. Выставлю посты у деревень на дорогах. Подумаю, как улучшить подготовку воинов… С учетом произошедшего, ну ты сам понимаешь. А вначале получу с тебя супружеский долг. Пошли!
Она вскочила и потащила меня к двери.
– Подожди. Вот, возьми камень телепорта. – Я протянул ей камень скрава. – Так ты по желанию сможешь мгновенно оказаться в поместье Овора и вернуться с ветеранами. Расскажешь дядьке, что тут произошло, он даст хороший совет.
Чернушка взяла камень, повертела его в руках:
– Он может меня перенести лишь к Овору?
– Он уже почти разряжен и поэтому его хватит лишь на пару небольших переходов. Не искушай богов, иначе улетишь к демонам, – прижимая ее к себе, отозвался я. – Я до конца не знаю его возможностей, поэтому будь осторожна.
– Все поняла, не беспокойся. – Она счастливо заулыбалась и настойчиво потащила меня из кабинета.
Уже ближе к полуночи уставшая Чернушка, лежа на моей груди, стала вспоминать Рабэ.
– Жалко девушку.
– Какую? – удивился я.
– Рабэ, которая притворилась принцессой. Ей там несладко. Страшно, наверное, быть одной, без помощи…
– Это похитителей надо пожалеть, – засмеялся я. – У нас был подобный случай.
– Какой?
– Да как-то раз украли двое разбойников мальчика и хотели получить за него выкуп от его отца. А мальчик оказался тем еще бандитом, – хохотнул я. – Так им пришлось, чтобы вернуть мальца отцу, еще и доплатить. Малыш так разошелся, что чуть не угробил разбойников. Он такую им жизнь устроил, мама не горюй!
– Надо же, какой смелый мальчик, прямо как ты! – засмеялась Чернушка. – А мама горевала, да?
– Какая мама?
– Мальчика.
– Хм… Да.
– Мальчика вернули, да?
– Да.
– Хорошо, что все хорошо закончилось.
Радж-нур пружинящей, уверенной походкой пересек поляну и скрылся в кустах. Рабэ смотрела ему вслед и улыбалась. Она исчерпала возможности воздействия на эльфара, но кое-чего добилась – вывела из себя несносную хуманку.
Заметив ее улыбку, раздраженная берка не выдержала и спросила:
– Чему радуешься, дура? Придут твои соплеменники и убьют тебя.
– Не убьют, – отмахнулась Рабэ.
– Почему ты так уверена в этом?
– Потому что… – Рабэ демонстративно отвернулась, выдержала хорошо выверенную паузу, которой хватило, чтобы заинтересовать берку, и продолжила нарочито безмятежным тоном: – Если бы хотели убить, то договаривались бы с вами не брать меня живой. Так что я нужна всем, и нужна живой. Для старших домов – как знамя, для молодых домов – как послушное орудие их воли. Я объединю их всех и заключу выгодный для леса договор, в котором отдельным пунктом будет прописана выдача тебя мне.
Улыбка слетела с лица берки. Она, стараясь сохранить независимый безразличный вид, спросила:
– И что ты сделаешь? Убьешь меня?
– Вот еще! Зачем мне тебя убивать? Я посажу тебя в выгребную яму с дерьмом и прикажу приковать. Там ты будешь, чтобы не утонуть, вычерпывать это дерьмо всю жизнь… Ну или если захочешь покончить с собой – утонешь, захлебнувшись в дерьме. – Рабэ зло рассмеялась. – Не правда ли, прекрасная перспектива?
Берка кинула в Рабэ маленький камешек и прошипела:
– Заткнись, тварь, а не то…
– А не то что? Что ты, грязная полукровка, можешь мне сделать? Вылизать сапоги, чтобы снискать мою милость? Пожалуй, я на это соглашусь.
Разъяренная берка вскочила, подхватила большой камень и замахнулась на Рабэ. Та язвительно рассмеялась ей в лицо. Пересилив себя, берка отбросила камень, который подкатился к ногам Рабэ.
– Сучка бледнолицая… Ты не до…
Договорить она не успела. Рабэ подхватила с земли прикатившийся камень и на глазах обомлевшей девушки с размаха ударила им себя по лицу. Из носа тут же потекла кровь, и Рабэ, не сдерживая себя, завизжала во все горло:
– Помогите! Убивают!
На поляну выскочило несколько лесных эльфаров с мечами в руках. Радж-нур огляделся и обеспокоенно спросил:
– Что тут произошло?
– Я… я… ее не трогала… Она сама… – отходя от орущей Рабэ, пролепетала берка. – Она сама.
Рабэ подняла залитое кровью лицо.
– Она кинула в меня камнем! – рыдая и размазывая кровь со слезами по лицу, причитала она. – Во-от он! – Она подняла камень и кинула его под ноги берки. – Она сказала, что я не доеду до княжества, она меня убьет.
– Врет она все! Это она сама себя ударила! Убью, тварь!
Берка в запальчивости, забыв обо всем, бросилась на Рабэ. Ударила ее носком сапога, но в тот же момент была отброшена на землю ударом кулака. Она рухнула как подкошенная и схватилась руками за живот.
– Тварь! Я приказал тебе к ней не приближаться! – злобно заорал эльфар и в ярости стал избивать девушку ногами. Удары приходились куда попало – в живот, в голову, – и берка не защищалась, лишь слабо стонала. – Землю заставлю жрать, сволочь нечистая! – распаляясь, орал эльфар.
Его оттащили от девушки двое лесных эльфаров.
– Радж! Радж! Остановись! Она агент самого князя. Тебя засудят из-за этой твари.
Рабэ заметила, что берка хоть и живет среди лесных эльфаров, но уважением не пользуется. Ее считают нечистым сосудом и терпят лишь потому, что она агент самого князя Великого леса.
«Надо же! – подумала она. – Какие силы задействовали, чтобы меня поймать. Не зря хозяин спрятал настоящую принцессу… Кто же это сумел вступить в сговор с лесными эльфарами? Ну ничего, скоро все узнаю».
Теперь неожиданно для самой себя Рабэ стала орудием хозяина, его агентом в стане врага. Все ее мысли и желания были сосредоточены на том, чтобы принести как можно больше пользы от своего положения пленницы… Любимому хозяину.
При мысли о повелителе ее жизни по ее сердцу прошла сладостная истома.
Наконец Радж-нур пришел в себя. Он рывком освободился от держащих его рук, поправил сбившийся ремень и подошел к Рабэ. Протянул ей сначала платок, потом склянку с зельем.
– Я сожалею, ваше высочество, – тихо проговорил он и отошел.
Рабэ благодарно кивнула и, подавив притворное всхлипывание, выпила эликсир. Намочила остатками платок и старательно отерла лицо.
– Лицо чистое? – спросила она эльфара.
Тот снисходительно посмотрел и кивнул. Платок Радж-нура Рабэ как бы невзначай спрятала на груди за лифом.
Рабэ села на ветки, собранные беркой, и уставилась себе под ноги. Ей оставалось только ждать, когда за ней прибудут враги снежной принцессы.
Время тянулось медленно. Небо почернело, на нем проступили звезды. Эльфары разложили костер. Берка сидела отдельно и иногда бросала косые взгляды на Рабэ. Та замечала ее странную заинтересованность, но не подавала виду.
Эльфары подвесили тушку зайца над огнем и стали ее жарить. Ароматный дымок потянулся по поляне. Рабэ, вдохнув запах жареного мяса, проглотила слюну. Весь день она ничего не ела.
Зайца лесные эльфары готовили умело. Тушка постоянно вертелась и покрывалась шипящей коричневой корочкой.
Ей дали лопатку, немного пережаренную сверху и посыпанную пряными травами. Дали мясо и берке, но как собаке, один хребет. Та молча взяла свою порцию и ушла с поляны. Больше ее Рабэ до отъезда не видела.
Ближе к ночи, когда тьма своим тяжелым удушливым пологом накрыла лес, прибежал молоденький лесной эльфар.
– Едут! – негромко, но возбужденно сообщил он Радж-нуру. – Десять всадников и повозка.
Радж-нур легко поднялся и скрылся в темноте леса. Вскоре он вернулся с двумя закутанными в плащи незнакомцами. На головах у них были капюшоны.
Определить, кто это, хуманы или снежные эльфары, не представлялось возможным. Когда они приблизились к Рабэ, она увидела, что их лица скрыты масками. Они передали Радж-нуру шкатулку. Тот открыл ее, посмотрел, что внутри, и отдал им ножные кандалы. Затем незнакомцы подошли к Рабэ и грубовато ухватили ее. Один за ноги, удерживая Рабэ на земле, другой за руки. Все это проделали молча.
– Не делайте мне больно, – попросила Рабэ. – Я не буду сопротивляться.
Тот, который держал за руки, отпустил ее. Другой ловко нацепил кандалы на ноги и защелкнул замок. Ее подняли и понесли.
У повозки они передали девушку еще двоим, и те затянули ее в глубь повозки.
В темноте ничего не было видно. В человеческом обличье демоница не могла видеть так же хорошо, как в своей истинной форме. Но она почувствовала, что ее положили на что-то мягкое.
Скоро повозка тронулась и, покачиваясь, покатила, шурша, по высокой траве.
«Значит, меня убивать действительно не собираются, – решила она. – Тогда я просто усну», – усмехнулась демоница и заснула.
Проснулась Рабэ от того, что услышала, как гулко, отдаваясь эхом, стали стучать копыта лошадей. Словно они ехали в огромной бочке. Вскоре повозка остановилась, и все стало понятно. Один из ее спутников создал светлячок и, встав с козел, пригибаясь под тентом, направился к ней. Погремел кандалами на ногах и неожиданно снял их.
– Вы можете идти? – хрипловатым голосом спросил он.
– Я попробую, лер… – Она специально назвала мужчину лером, чтобы убедиться, что это снежный эльфар, а не кто-либо другой. – Если вы мне поможете, – добавила Рабэ, изобразив слабость в теле и в голосе. – Позвольте, я обопрусь на вашу руку.
Мужчина не стал оспаривать, что он лер, и подал ей руку.
Демоница за нее крепко ухватилась и стала подниматься. Мужчина первым спустился с повозки и принял на руки Рабэ. Осторожно поставил ее на землю.
Рабэ мельком осмотрелась. От ее взгляда не ускользала ни одна мелочь. Они находились в огромной пещере. Повозку сопровождали десять всадников, они уже слезли с коней. А сама повозка, на которой ее везли, остановилась у небольшого озерца. Над головами всадников горело несколько светляков, прогоняя сумрак у стен пещеры. Над озерцом была большая дыра, и оттуда проникал несмелый рассеянный свет.
«Видимо, уже утро, – подумала Рабэ. – А это снежные эльфары. Принадлежат молодым домам. Лица прячут, боятся, что их могут узнать».
Мастер интриг и обманов, Рабэ стала незаметно следить за спутниками. Ей нужен был один. Тот, кто сможет ей помочь.
Ее мысли прервал сопровождающий.
– Идите вон за те камни и справьте нужду, льерина. – Он показал на выступ скалы лагах в двадцати от места стоянки. – В озере можно умыться.
Рабэ слабо, словно обессиленная, кивнула. Она дала понять, что услышала, и хотела вызвать к себе жалость. Она знала, что снежные эльфары весьма щепетильны в вопросах мужской чести, и решила этим воспользоваться.
Нетвердой походкой, спотыкаясь, пошла к камням. Несколько раз изобразила почти падение, оступившись на неровностях пола пещеры, но удержалась на ногах.
Рабэ знала, что сейчас внимание мужчин приковано к ней. Она остановилась, смахнула прядку со лба и оглянулась. Ей нужно было заметить неосознанную реакцию мужчин.
«Ну, кто ты, мой будущий помощник?» – мысленно спросила она.
У повозки возились двое и на нее не обращали внимания.
«Эти не подойдут, слишком упрямые и решительные. Твердые орешки».
Она быстрым взглядом охватила мужчин, расседлывающих лошадей. Ей не нужно было видеть их лица или слышать, о чем они говорили. А они, посмеиваясь, о чем-то переговаривались и бросали в ее сторону взгляды. Один из тех, кто был ближе к ней, отмахнулся от другого и продолжал смотреть на нее, остальные отвернулись и занялись своими делами. Рабэ тоже отвернулась и уже более твердым шагом пошла к камням.
Это было импровизированное отхожее место. Всюду, хоть и плохо было видно, лежали небольшие кучки старого дерьма. Пахло мочой.
«Эта пещера давно используется как место отдыха», – поняла она.
Не брезгуя, подняла подол платья и села. Поправив платье, она вышла из-за камней и направилась к озерцу.
Солнце уже поднялось, и его лучи ласково поглаживали мирную гладь воды. Рабэ нагнулась и стала снимать сапожки. Затем решительно скинула платье с плеч. Оно соскользнуло на камни, открыв взорам мужчин прикрытое одной белой рубашкой ее стройное тело. Косые лучи света, падая на нее, просвечивали рубашку, и Рабэ знала, что сейчас все присутствующие мужчины уставились на нее.
Голоса, которые звучали в пещере вперемешку со смехом, мгновенно смолкли. Рабэ выпрямилась, гордо подняла голову и, одарив снежных эльфаров презрительным взглядом, повернулась к ним спиной и вошла в воду. Она успела заметить, что все сразу же постарались отвернуться, лишь один засмотрелся на нее, и сильная рука стоящего рядом с ним здоровяка решительно развернула его в другую сторону. Никто не кричал, не возмущался. Значит, она сделала все правильно.
Вода была ледяной. Но Рабэ заставила себя поплавать и потереться песочком, который она подняла со дна, отбросив мелкие камешки. Грязь тела ее не смущала. Тело не демоницы. А истинное тело никогда не знало воды, но самое главное – оно никогда не пачкалось. Ей надо было как-то изменить ситуацию, чтобы эльфары хоть чуть-чуть, но перестали считать ее только пленницей, и для этого нужно было сделать нечто необычное, из ряда вон выходящее. И Рабэ придумала – разделась почти догола. Она заставила мужчин отвернуться. Это была ее первая маленькая победа. Рабэ проявила волю, решительность и отчаянную смелость. Демоница заставила похитителей хоть немного играть по ее правилам.
Выбравшись из воды и трясясь от холода, Рабэ схватила платье и убежала за камни. Там, стуча зубами, оделась.
Сверху через широкую дыру в скале уже обильно проникал свет. Он весело падал на камни, согревая их своим теплом. Рабэ нашла удобное место, выжала рубашку и разложила ее сушиться на камнях. Затем уселась на валун, поджала ноги и стала ждать развития ситуации. Она была уверена, что та будет развиваться совсем не так, как думали ее пленители.
Эльфары развели костер. Делая вид, что смотрит в воду, Рабэ внимательно следила за всем, что происходило у костра. Ей нужно было, чтобы один из них подошел к ней. Это было частью ее плана. Она попробует убедить их, что стала своей.
Вскоре тот, что дольше остальных на нее смотрел, стал что-то горячо говорить и показывать на нее. Ему в ответ смеялись и махали руками. Эльфар нерешительно топтался на месте.
«Ну давай, не стой столбом, остолоп, иди ко мне», – мысленно позвала его Рабэ. Его нужно было чем-то зацепить. А для этого она должна быть ему по крайней мере симпатична.
Наконец мужчина, что-то для себя решив, направился к ней. Был он по ее наблюдениям несколько тощим по сравнению с другими высокими, широкими в плечах снежными эльфарами. И немного сутулым, что видно было даже под плащом, с которыми эльфары не расставались даже в пещере.
Мужчина подошел и остановился в шаге от девушки. Рабэ с жалобным видом посмотрела на него. Затем гордо выпрямилась и отвернулась.
Молодой парень, а это было видно даже под маской, замялся, не зная, что ему делать. Он не уходил, но и не обращался к ней. Рабэ видела, как начали ржать над ним его товарищи, но помогать ему не стала, пусть сам преодолеет свою робость. И он оправдал ее надежды.
– Я вижу, льерина, что вам холодно, идемте к костру, – нерешительно предложил он.
– Спасибо, мне и тут х-хорошо, – гордо вскинув носик, отозвалась Рабэ. Она понимала, что должна играть гордую и в то же время вызывающую жалость эльфарку. Пройти по узкому коридору возможностей и не переиграть ни в одну, ни в другую сторону было сложной задачей.
– Я вижу, вы вся трясетесь, – не отступил парень.
Теперь Рабэ посмотрела на него более внимательно:
– Я трясусь от горечи, а не от холода, лер.
У нее навернулись слезы на глазах, и она тут же отвернулась. Отвернувшись, тихо прошептала:
– Я неудачница. – Затем резко повернула лицо к парню. Слезы ее высохли. – Вы знаете, что такое быть неудачницей? – И презрительно покачала головой. – Да откуда вам знать! Вы, двенадцать сильных мужчин, держите в кандалах одну слабую девушку. Вам все равно, как я себя чувствую, все мужчины одинаковые гордые себялюбцы. Ничем не лучше грязных хуманов.
Она сказала это, чтобы понять, как он относится к людям. Если он равнодушен к ним или относится положительно, то справиться с ним будет труднее, а если он их презирает, то у них появится первая точка соприкосновения интересов. Рабэ хорошо знала, что ничто так не сближает разумных, как ненависть к кому-то.
– Я не хуман! И я их тоже терпеть не могу. – Парень выпрямился и даже как будто стал стройнее.
Рабэ уже с явным интересом посмотрела на него. Она попала в точку.
– Правда? – уже спокойно спросила она.
– Правда. Наглые выскочки, что заполнили собой землю. Рождаются как блохи и мнят себя равными нам.
– Как я устала жить среди них, если бы вы только знали! – притворно вздохнула она. – За что мне все эти неприятности? Я так одинока… Присядьте, лер, вы такой обходительный. – Она засмущалась и опустила глаза.
Парень оглянулся на своих товарищей, но все же присел.
– Вы же знаете, кто я, – утвердительно произнесла Рабэ.
Парень кивнул.
– Но вы не знаете, что я раба обстоятельств. Когда я была маленькой, погибли мои отец и мать, и меня воспитал дед.
Рабэ получила эту информацию от хозяина. Не вдаваясь в подробности и избегая точных фраз, она продолжила:
– Я хотела учиться, выйти замуж по любви, а меня потянули в политику… Захотели, чтобы я стала княгиней. А другие захотели от меня избавиться… – Ее голос дрогнул. – В чем я виновата? Почему так несправедливо устроена жизнь? Меня заперли в вонючем замке хуманов. Я жила как в тюрьме, дышала их запахом. Брр, противно… Свиньи, куры… потом меня крадут лесные эльфары… Кстати, весьма благородные разумные… Ну не важно… Важно то, что я опять пленница… Только странности заключаются в том, что пленница у своего народа. Что вам всем от меня нужно? Не хочу я быть княгиней! Я хочу жить, хочу любить, хочу быть свободной…
Рабэ замолчала и разревелась.
Молодой эльфар сидел пораженный откровениями девушки. Он не знал, что сказать, и только осторожно стал гладить ее по руке в надежде успокоить.
– Вы, льерина, не пленница, – наконец произнес он.
– Не пленница? Да? А это что? – Она показала наручники, блокирующие магию.
– Это… это для вашей безопасности.
– А что мне может грозить в окружении соотечественников? Или… вы не снежные эльфары? – Рабэ стала потихоньку отодвигаться от парня.
– Мы снежные эльфары! – в запальчивости вскричал он.
– Тогда почему вы в масках, как бандиты? Вы грабители? Вам нужен выкуп?
– Нет, что вы! Успокойтесь. Никакие мы не грабители! Мы… – Парень вконец растерялся. – Я не могу говорить… Простите…
– Если не грабители и снежные эльфары, то снимите сейчас же эту безобразную маску! – потребовала Рабэ. Она решила проверить, насколько парень «поплыл» от их разговора.
Тот дернулся снять маску, но остановился.
– Не могу, льерина… Это приказ.
– Кто может отдавать такие глупые приказы? Не понимаю. Вы и дома ходите в масках?
– Я не могу сказать, кто дал такой приказ. Но вам беспокоиться нечего, мы привезем вас домой, и с вами поговорят наши старшие. Никто плохого вам не желает.
– С трудом верится. Я уже привыкаю к тому, что меня все вокруг предают и пытаются использовать в своих интересах.
Рабэ демонстративно отвернулась, но почти сразу же снова резко повернулась к нему лицом.
– Вас как зовут?! – быстро, с командными нотками в голосе спросила она.
– Занда-ил, льерина, из дома… Ой… Я не должен был говорить. Не рассказывайте нашим, что я проговорился, – обескураженно попросил он.
– Не беспокойся, – покровительственно произнесла Рабэ. Она плавно перешла на «ты». – Я умею хранить тайны.
Рабэ поняла, что начала помаленьку прибирать паренька к рукам. У нее уже сложилось впечатление о нем. Самый молодой в отряде. На побегушках. Прячет свою гордость и хочет выделиться. По жизни неудачник. Не вышел статью и умом. Неуверен в себе, но компенсирует все это спесью и презрением к тем, кто, по его мнению, ниже его. Он возвышается в своих мыслях над ними и привык в своих неудачах винить сложившие обстоятельства или других.
Ей повезло, что такой глупец оказался в отряде. С таким работать легче легкого. Теперь осталось влюбить его в себя.
– Вам надо погреться, льерина Тора-ила.
Снежный эльфар впервые назвал ее по имени, и Рабэ благодарно улыбнулась ему.
– Помогите мне подняться, лер.
Рабэ подала изящную ручку и, встав, гордо вскинув голову, пошла к костру, величаво покачивая бедрами, словно королева.
На них недоуменно смотрели остальные эльфары. Они посторонились, пропуская девушку, а парня остановили. Здоровяк ухватил Занда-ила за плечо и сурово спросил:
– Что ты ей рассказал?
– А что может рассказать единственный благородный мужчина среди вас? – пришла парню на помощь Рабэ. – Что вы трусы, боящиеся одной девушки? Как низко пали нравы снежных эльфаров.
– С чего вы взяли, льерина, что мы вас боимся? – усмехнулся здоровяк, но плечо парня отпустил.
– Вот с чего! – Она выставила вперед руки. – Это или трусость, или надругательство над честью снежной эльфарки.
Здоровяк уставился на наручники.
– Это для вашей безопасности, льерина, – спокойно пояснил он.
Рабэ презрительно рассмеялась:
– Давайте вам, лер, наденем кандалы для безопасности.
– Мне нельзя, я должен вас защищать, – все так же спокойно отозвался здоровяк. – Присаживайтесь к огню, будем завтракать.
«Непробиваемый чурбан», – подумала Рабэ и, подойдя к костру, уселась на седло, снятое с лошади. Подогнула под себя ноги и уставилась на огонь. Здесь было тепло, и она быстро согрелась.
Занда-ил подал ей хлеб, ложку и тарелку с кашей.
– Ешьте, льерина. Уж не обессудьте за скромный завтрак, но мы в походе.
– Ничего, лер, у хуманов я и не такое ела. – Она притворно вздохнула. – Эта каша гораздо лучше, чем изысканная еда у людей. Они такие отвратительные. – Рабэ передернула плечами и под удивленными взглядами эльфаров принялась осторожно есть горячую кашу.
Занда-ил посмотрел на здоровяка и неуверенно спросил:
– Может, и в самом деле снимем с нее оковы?
– Нельзя! – отрезал тот. – У нас приказ. Довезем ее, и пусть старшие разбираются с ней.
Рабэ одарила Занда-ила доброжелательной улыбкой:
– Не надо, лер, за меня заступаться. Мы, снежные эльфарки, сильные женщины, все переносим стойко. И помним как добро, так и зло.
Здоровяк посмотрел на нее и опустил голову. Больше он не проронил ни слова.
Весь день Рабэ просидела у озера одна.
С наступлением темноты она самостоятельно забралась в повозку, безропотно дала заковать свои ноги в кандалы и улеглась спать.
Глубоко ночью я прибыл в Азанар и сразу направился к Борту Кувалде. Стал громко стучать в калитку ворот его мастерской. Мне ответили лаем сторожевые псы.
«Однако хорошо укрепился», – удивился я. В последний раз, когда я был у Борта, псов не было. Но могучий устрашающий лай и рык слышались сразу за воротами. Вскоре послышались шаги, и мужской грубый голос крикнул:
– Кого нечистая сила носит по ночам? А ну, пошли прочь! Иначе псов спущу.
Голос принадлежал не Борту.
Ждать, когда незнакомец накричится или спустит псов, я не стал, телепортировался в дом Борта и, немного не рассчитав, попал прямо в его комнату.
Кувалда храпел рядом с маленькой женщиной, что стала жить с моим помощником в бандитских делах. Громила осторожно обнимал ее, и та, несмотря на его храп, улыбалась во сне. Я осторожно похлопал его по плечу.
Кувалда мгновенно открыл глаза и стал шарить под подушкой. Увидев меня, хотел вскрикнуть, но я приложил палец к губам.
– Тише, Борт. Пойдем поговорим.
Тот кивнул, осторожно убрал голову жены со своей руки и встал. Женщина тоже проснулась. Села, оголив небольшие груди, и, потирая глаза, спросила:
– Ты куда?
Затем увидела в темноте мой силуэт и юркнула под одеяло.
– Собери на стол, – вставая, пробубнил Борт. Он, натягивая штаны, прыгал на одной ноге и пытался другой попасть в штанину. – У нас гость.
– Не надо, Борт, пусть спит, я ненадолго.
В столовой, куда мы прошли, Борт зажег лампу. Поставил ее на стол и спросил:
– Что случилось, ваша милость?
– Это я у тебя хочу спросить, Борт, что случилось. Во дворе псы и сторож.
– Ах, это? – Он почесал щеку. – Война у нас, ваша милость.
– Какая война? – Я удивился еще больше. – С кем?
– Из столицы гильдия воров прислала нового смотрящего за городом. Ветром кличут. С ним тройка ребят очень серьезных прибыла. Был сход… В общем, Рыба им чем-то не понравился, и его хотели убить. Но он сумел вырваться и скрыться… Одного охранника Ветра он порезал и ушел через окно. Короче, ваша милость, я его спрятал… У себя… Вот.
Он испытующе посмотрел на меня.
Я согласился с его решением:
– Правильно сделал. Что дальше?
– На днях ко мне пришли от Ветра. Отчислять я должен в общак в два раза больше, чем раньше, и звали к Ветру. Ну я их в шею прогнал… Сказал, чтоб шли до ветру. Теперь вот на осадном положении. Молодчики странные появились в округе, наехали на работяг. Ну, мы с ребятами их успокоили… Совсем. Теперь вроде как вне закона…
– Почему Ужу ничего не сказал?
– Как не сказал? – удивился Борт. – Уж занимается новеньким. Но сюда не заглядывает, в трактире сидит у идришей. На трактир тоже наехали. Больно круто новый смотрящий берет. Помощники у него появились, бывшие ребята Медведя. И Туз к ним прилип. Мы многим как бельмо на глазу, по своим понятиям живем, торговцев и работяг не грабим…
– Ясно, с этим я разберусь. Где Рыба?
– У меня в подполе сидит.
– Пригласи его сюда.
Борт ушел, и под его шагами жалобно заскрипели половицы. Я смотрел на его широкую спину и думал: «Все не слава богу. Кто же додумался послать сюда нового смотрящего? Рок? Только зачем ему опускаться до жизни людишек? Кто же тогда так осмелел? Не зря Ветер так круто нагибает местных бандитов. Чувствует поддержку. И за его спиной стоит кто-то весьма влиятельный. Нужно поспрашивать у Мамочки в гильдии убийц. Негоже, когда к тому, за кем стоит такая могущественная гильдия, приходят качать права воры. Это непорядок».
Вошли Борт и сонный Рыба. Рыба увидел меня и обрадовался.
– Студент, здорово! – начал он с порога. – Знаю, Борт тебе уже рассказал, что произошло. – Он сел на стул верхом.
Я подивился, как изменился этот бывший охранник Тихого. Когда-то совершенно непроницаемый для взгляда, внешне холодный и безразличный ко всему хладнокровный убийца был сильно взволнован.
– Да, – согласно кивнул я, – рассказал. Что сам-то думаешь об этом?
– Уходить мне надо. Ты, я слышал, графом стал. Спрячешь у себя?
– Если ты, Рыба, ко мне обращаешься как графу, то я тебя повешу за неуважение моего дворянского звания.
Бандит дернулся, как от удара. Недоверчиво посмотрел на меня и, увидев мой ледяной взгляд, понял, что я так и сделаю. Он беспомощно поглядел на Борта. Тот неопределенно хмыкнул. Я же думал, что этот человек, будучи раньше частью системы, пусть воровской, был очень уверенным и важным господином. Вершил, как ему казалось, судьбами людей. А теперь отвергнутый этой системой и преследуемый ею стал как беззащитный барашек.
Он смотрел на нас обоих, пытаясь понять, как ему быть. Я же считал, что мне надо укреплять свои позиции среди систем людей. Есть система богов. Есть королевства. Есть система криминала. Почему я не в системе? Потому что не хочу в ней быть. Мне она отвратительна. Но я могу быть над системой. И тогда это уже другой расклад. Кроме того, надо поинтересоваться, кто из хранителей является покровителем воров и убийц. Ведь должен такой быть.
Рыба соображал быстро. Он сполз на пол и, стоя на коленях, протянул мне перстень с головой змеи. Это отличительный знак воров. Ползает незаметно и жалит как змея.
Я подумал, что сейчас похож на итальянского мафиози из книг. Принимаю вроде как присягу верности семье.
– Примите мою верность, господин, – произнес Рыба.
Я взял перстень и спокойно ответил:
– Принимаю.
И вернул перстень.
– Садись, Рыба, и поговорим.
Подождав, когда тот вновь сядет на стул, спросил:
– Что ты знаешь о новом смотрящем и, главное, почему его сюда направили?
– Ветер решал в гильдии щекотливые вопросы смены главарей на местах. Когда гранд-мастеру кто-то становился неугоден, он отправлял туда Ветра.
– Это я понимаю. Ты знаешь, почему он прибыл именно в Азанар? Чем ты ему не угодил?
Тот пожал плечами и честно ответил:
– Пока понять не могу. Все было как обычно. Я отдавал долю смотрящему, и вопросов не было… До прошлой седмицы. Потом прибыл Ветер со своими людьми, и смотрящий исчез. Нас… меня и других смотрящих за районами вызвали к Ветру. Я сразу почувствовал, что меня ждут неприятности, и подстраховался. У дома, где поселился Ветер, меня ждал экипаж и мои люди. На сходке мне, не говоря ни слова, вручили красную метку. Я должен был покончить с собой. Если бы дали черную, то тут же бы убили. Они недооценили меня. Я в лацкане камзола всегда ношу гибкое лезвие. Я сделал вид, что заявление Ветра меня сломило, и, шатаясь, пошел к окну. Слава богам, оно было открыто. Рядом очутился один из охранников Ветра. Его я зарезал мгновенно и выпрыгнул в окно, прямо на крышу экипажа, и уехал. Погони за мной не было.
– Если не было погони, – поинтересовался я, – почему они пожаловали к Борту?
– Этого я не знаю.
– Борт, кого еще вызывали к Ветру? – посмотрел я на стоящего в задумчивости Кувалду.
– Вроде никого. Ужа надо спросить.
– Хорошо, спрошу. – Я поднялся. – Рыба, ты будешь смотрящим за этим городом. Это я тебе обеспечу. Создавай свою гильдию и давай мне черную метку для Ветра. Посиди денек здесь, а потом перейдешь в резиденцию смотрящего. Кстати, где она?
– На юге, – ответил Рыба. – Дом возле замка Искореняющих. Мимо не пройдешь, мой господин. Он из розового камня, со шпилем. А метка… Любая монета, покрытая черной краской.
– Хорошо, я свою метку сделаю, – улыбнулся я. – Или у Ветра возьму.
– Опасную игру начинаем, мой господин, гильдия воров могущественна. Но я вам верю.
– Скоро никого в ней не будет, Рыба. Не беспокойся. Да, и вот что еще. Запомни! Мы незнакомы. Я в ваши бандитские дела не лезу. Все вопросы будешь решать через Борта. – Я на прощанье окинул его взглядом и исчез.
Рыба посмотрел на то место, где только что был молодой граф, и поежился.
– Опасный человек наш граф, – произнес он.
Борт неопределенно хмыкнул и ответил:
– Спать пошли, смотрящий.
Ужа я нашел в трактире. Он сидел за закрытыми дверями вместе… С кем бы вы думали? Я бы точно не догадался. С агентом тайной стражи из столицы реном Аратоном.
Увидев меня, возникшего прямо посреди зала, он выпучил глаза и, тыкая пальцем правой руки, левой схватился за сердце. Уж мгновенно, не вставая, обернулся, выхватив боевой амулет. Но, разглядев меня, с облегчением вздохнул. Поднялся и поклонился. Следом вскочил мастер слежки.
Это он и его люди ходили за мной и следили по приказу ректора академии. Я тогда учился на первом курсе и был наживкой для врагов Торы-илы.
– О чем разговор ведете? – Я подошел и сел за стол. – Садитесь. Чего застыли столбами, – улыбнулся я. – В ногах правды нет.
– А где она есть? – тут же спросил сыщик.
– Где она есть? Думаю, в совести. Если совесть у человека есть, то есть и правда.
Мужчины удивленно воззрились на меня. Глядя на них, я видел по выражению их лиц, о чем они думают. Мол, какая совесть может быть у благородного? Сила, да. Власть, да. Но не совесть.
Я их понимал. Но не подал виду.
– М-да… уж, – с натугой крякнул рен Аратон и опустил глаза.
Уж был проще и лучше меня знал.
– Ну а че, – решительно заявил он, – наш милорд не какой-то там захудалый аристократ. Он… он, короче, поступает по правде.
Я, разряжая обстановку, ответил ему с улыбкой:
– Спасибо, Марк. Ты внес ясность в нашу беседу. – И посмотрел серьезно на агента тайной стражи. – Какими судьбами вас сюда снова занесло, рен Аратон?
– Я к вам, ваша милость.
– Ко мне? – удивился я. – Зачем?
– Э-э-э… Помнится, вы приглашали меня и моих людей к себе на службу… Вот мы подумали и решили… э-э-э… решили принять ваше милостивое приглашение.
Я не помнил этот разговор.
– Да? Я такое говорил?..
Внимательно посмотрел в его побелевшее лицо. Да он меня боится! Вот что значит репутация.
– Хм, – задумчиво произнес я, силясь вспомнить этот момент нашего общения. – Может быть. Да-а… Вспоминаю наш разговор и подтверждаю свое приглашение. – Я улыбнулся, снимая напряжение и не заставляя рена Аратона чувствовать себя неловко в качестве просителя. – Мне, кстати, очень не помешает ваша помощь… Но как же служба в тайной страже? Вас выгнали?
– Нет, что вы! Наш контракт закончен, и господин граф Кране милостиво отпустил нас.
– Интересное дело… – Я подозрительно уставился на сыщика. – Он что, вот так просто взял и отпустил со службы самых опытных специалистов?
Сыщик мягко улыбнулся:
– Ваша милость, мы не самые лучшие специалисты.
– Все равно странно. Королевство наводнено агентами империи, работы непочатый край, а вас отпускают. Странно как-то… Не находите, рен Аратон?
– Ничего странного, ваша милость. Мы работали в отделе, занимавшемся слежкой за подданными его величества. Кто с кем спит… Хе-хе, – тихо рассмеялся он. – Кто сколько берет взяток и не делится… Рутина. Контрразведкой занимался другой отдел, и нам туда ход заказан. Мы не можем войти к ним, а они к нам могут. Считается, что нас могут перекупить… Что мы недостаточно благонадежны… Вот… Вот их отдел разросся. А мы остались не у дел. Нам снизили жалованье, и часто работы не было вообще… Вы хорошо почистили столицу, ваша милость.
– Я? Когда?
– Ну… – Сыщик на секунду замялся. – Не вы лично, а Мамочка.
Я с интересом посмотрел на рена Аратона. Он открылся мне, сказав, что знает о моей связи с гильдией убийц. Хотел, видимо, показать свою осведомленность.
– А кто еще знает о Мамочке? – нейтральным тоном спросил я.
– Я и моя команда, ваша милость. Мы работали по заданию тана Кране по следам убийств благородных господ… – Он замолчал.
– И-и?.. – поторопил его я.
– И нашли, что это всего лишь несчастные случаи, ваша милость. Кто-то упал с лошади, кто-то отравился грибами… Одного убила ревнивая жена.
– Это понятно, – согласился я и подумал: «Мамочка все сделала как надо». – А что, граф не пытался связать их смерти со мной?
– Нет, ваша милость, у графа Кране появилось много других забот.
– Да-а? Каких?
– Многие благородные семейства стали переезжать на юг и путешествовать по империи.
– Бегут? – спросил я, и сыщик согласно кивнул. – И многих уже перекупили?
– Многих, – со вздохом отозвался рен Аратон.
– Ладно, пусть он с ними и разбирается. Что вы можете рассказать о гильдии воров?
– Мы как раз об этом разговаривали, ваша милость. Гильдию возглавляет гранд-мастер Эмиль Лекруль, правда, с недавних пор. И звали его раньше по-другому.
– Уже интересно. И откуда он?
– Он пришел в гильдию из ордена Искореняющих, и тут же бывший гранд-мастер куда-то исчез. А через седмицу ее возглавил один из иерархов ордена некто преподобный отец Веймар. Но… он сильно изменил внешность.
– Вот как! И как вам удалось узнать, что это тот самый иерарх?
– Он воспользовался услугами одного нашего осведомителя, поэтому мы знаем, кто возглавил гильдию.
Тут было над чем задуматься. Инопланетники проявились вновь и захватили власть в гильдии воров. Зачем?
В отличие от гильдии убийц, которая не имела своих филиалов в других городах и была закрытой кастой, гильдия воров имела отделения во всех крупных городах королевства. А это широкая сеть осведомителей и агентов. «Хитро, – покачал головой я. – Использовать готовую налаженную сеть по всей стране».
– И как к этому относится граф? Он в курсе?
– Тан Кране давно сотрудничает с орденом и не догадывается ни о чем, а мы не в свои дела не лезем, – отозвался Аратон.
– А в чем это сотрудничество выражается?
– Э-э-э… – замялся тайный агент. – Ваша милость, не совсем понимаю суть вашего вопроса.
– Ну в чем они нашли точки соприкосновения? Насколько я знаю, орден давно не ловит демонов.
– Это все так… Но орден богат и имеет влияние в королевстве. Его часто использовали для устранения неугодных дворян… Кто зарвался…
– Объявляли одержимым?
– Совершенно верно, и от ордена графу Кране перепадало немного золота. А дальше мы не лезли… Опасно, ваша милость.
– Понимаю. А как вы думаете, чем вызван интерес нового гранд-мастера к Азанару?
– Простите, ваша милость, понятия не имею. Мы как раз это и обсуждали с реном Чарым. Но могу сделать предположение.
– Делайте.
– Местный смотрящий был более самостоятелен, чем нужно… И у нового гранд-мастера могли возникнуть определенные вопросы. Ему нужно показать свою власть.
– Вполне возможно, – согласился я. – Но надо узнать точно. Больно круто забирает посланник главаря гильдии.
Немного подумав, я принял решение:
– Хорошо, я сам наведаюсь к Ветру и узнаю, что им тут понадобилось.
Уж почесал небритую щеку:
– Ваша милость, только Вечного не убивайте.
– Вечного? – переспросил я. – А кто это?
– Помощник смотрящего за городом, ваша милость. Смотрящие меняются, а лысый Ронда остается. За это ему дали кличку Вечный. Он передает по районам указания смотрящего за городом. Без него тут такой беспредел начнется… И его слово тверже слова смотрящего.
– Ну хорошо, запомню. А теперь вернемся к нашим не терпящим отлагательств делам.
Щетина понимал, что сложилась патовая ситуация. Он не может войти в ангар и убить агента, а агент не может выйти, чтобы не быть убитым. Это должен был понимать и последний из пятерки чистильщиков. Обычно это был доктор – не самый боеспособный, но очень живучий член команды.
Они могли бы продержать его там хоть месяц, и тогда док сдохнет от смрада разлагающегося тела Морчо и голода. Но это не устраивало Вейса. Он очень не хотел, чтобы информация, кем он стал здесь на планете, дошла до спутника. Тогда за свою жизнь он не дал бы и половины кредита.
На переговоры агент не пойдет, понимает, что живым его не выпустят. А что-то было нужно срочно предпринять.
Щетина отключил сканер и стал для агента синей точкой. Тот, конечно, проследит за ним, но и в этой ситуации был выход.
– Самсул, – позвал он, – подойди.
Мальчик послушно слез с крыши и приблизился. Щетина крепко прижал его к себе и сразу отошел в сторону. Теперь чистильщик будет гадать, кто есть кто.
Щетина подошел к телам агентов и стал их обыскивать. Мальчик уселся рядом, поглядывая на ворота ангара.
– У них очень ценная одежда. Дон, мы заберем ее?
– Нет, Самсул, по ней нас узнают сразу.
– А если ее продать? Торговцы в поселке хорошо заплатят.
– Тогда убийцы через покупателя все равно выйдут на нас.
– Жаль, – разочарованно шмыгнул носом мальчишка. – Кому-то даром такое богатство достанется.
Щетина улыбнулся хозяйственности малыша.
– Пусть уж ищут этих счастливчиков, чем нас, Самсул. Запомни главный жизненный принцип: лучше потерять мало, чем все.
За разговорами Вейс грубо вырвал из затылков убитых микрочипы нейросети, пошарил в карманах комбинезонов. Вытащил аптечки, пять гранат, переговорные устройства и нагрудные униграфитовые пластины, защищающие от стрелкового и холодного оружия. Кроме того, они имели встроенные аккумуляторы и резонаторы, которые формировали силовое поле, отклоняющее физическое воздействие осколков и удары.
– Все, больше ничего брать не будем, – сказал он мальчику и погрозил пальцем.
Вейс не спешил, но и не хотел опаздывать. Минут двадцать у него есть, а потом, если он ничего не придумает, нужно будет идти на штурм.
У стены, рядом с воротами гаража, стояла бочка с бензином, Вейс качнул ее и убедился, что она наполовину наполнена.
План начал потихоньку вызревать. Бочку можно закинуть в гараж и попытаться взорвать. Взрыв не навредит агенту, но отвлечет на пару секунд его внимание. Сразу после этого нужно закинуть в окна гранаты и после их активации идти на штурм.
Кто-то должен осуществлять контроль через окна. Щетина пошел вдоль стены гаража. Небольшие окна, забранные решеткой, находились под самой крышей. Если свеситься вниз, то можно увидеть, что происходит внутри. Агент, конечно, учел эту возможность и находится у противоположной стены. Он будет стрелять по любому движению в окнах. Поэтому необходима четкая синхронизация всех действий.
Закатить бочку в гараж и взорвать ее. Следом сразу же в окна бросить две гранаты. И почти мгновенно ворваться в гараж. Опередить дока и открыть огонь на поражение. Получится ли?
Вейс сомневался. Ему повезло два раза. И оба раза он действовал неожиданно для противника. Первый раз, когда двое пришли в мастерскую, они, не ожидая нападения, не активировали щиты. Второй раз парни не учли угрозу со стороны местных и получили разряд станера. Парализованных, их добили в затылок. Третий раз так может не повезти. Агент ждет и готов к любым сюрпризам.
– Первый и второй! – передал он команду. – Слушайте и запоминайте. План следующий. Я закатываю бочку с бензином в гараж и взрываю ее. Вы оба кидаете в окна гранаты, которые я вам дам, и потом контролируете пространство гаража. Видите противника – открываете огонь и моментально уходите из зоны окна. Я начинаю штурм и вбегаю в мастерскую. План ясен?
– Ясно, дон. Как пользоваться гранатой? – отозвался Рамсаул.
– Я покажу Самсулу. Все в дальнейшем делаем по моей команде. Самсул, снимаем комбинезоны с трупов.
Они споро раздели убитых.
– Полезешь к деду на крышу, и в окнах помашете комбезами. Понял?
– Понял, дон.
– Вот гранаты. Поднимаешь крышку. – Щетина большим пальцем открыл небольшую крышку. В углублении была черная кнопка. – Давишь на кнопку. Один раз нажмешь, она сработает через две секунды, два раза – через четыре, три раза – через восемь и так далее. Понял?
– Понял. Сколько раз нажимать?
– Два раза. Потом говоришь «один», и кидаете гранаты. Запомнил?
– Да.
– Тогда забирай гранаты и комбезы и бегом на крышу. По моей команде начинайте ими махать у окон.
Мальчик, подхватив гранаты и одежду, поспешил к деду. Ловко взобрался по водосточной трубе на забор и оттуда на крышу.
Щетина откатил бочку и достал светошумовую гранату. Ее должно было хватить, чтобы взорвать бочку с бензином. Осталось открыть створку ворот и закинуть гранату в бочку, а саму бочку вкатить внутрь.
Он подошел к воротам и тут же отскочил в сторону. В деревянном полотне ворот появились оплавленные дыры. Агент не церемонился и пустил в ход плазмопистолет.
«Понимает, что подпускать к воротам нельзя, – разглядывая дымящиеся дырки, со злостью подумал Щетина. – Что же делать?»
Он озадаченно огляделся. Увидел пожарный багор. Обрадовался: ага! Это может помочь!
Снял его со стены и попробовал подцепить створку. Крюк легко зацепился, и створка со скрипом давно несмазанных петель стала открываться. Еще несколько возникших дыр и гарь от огня показали Вейсу, что док не дремлет.
Щетина осторожно приоткрыл ворота. Ровно настолько, чтобы можно было толчком вкатить внутрь бочку и закрыть створку.
Вейс подложил под створку камень и пошел к бочке. С того места ему были видны стена и окна.
– По очереди размахивайте комбезами перед окнами! – скомандовал он.
Яркие вспышки плазмы от соприкосновения с металлом решетки показали, что док внимательно следит за ситуацией вокруг него.
Вейс отошел от бочки и примерился. Отмеряя на глаз угол и расстояние, он просчитывал, как будет ее бить ногой, направляя в створ ворот, и с какой силой. Он не торопился. У него было время потренироваться. Возраст и кабинетная работа сделали его несколько неуклюжим и он давно позабыл навыки оперативной работы. Да и мышцы уже были не те.
Он разогнался и резко остановился возле бочки. С сомнением покачал головой. Разбег нужно брать больше. Вейс отошел еще на шагов пять и вновь стремительно бросился вперед. Но возле самой бочки неудачно зацепился носком башмака за каменный невысокий бордюр и, охнув, растянулся на асфальте. Его руки пытались удержать бочку на месте, но вместо этого только толкнули ее. И она, получив ускорение, покатилась под небольшим уклоном в открытый створ ворот. Докатилась до полуоткрытой створки, уперлась в нее одним концом и остановилась. Вейс вжался в землю и закрыл руками голову.
Он с ужасом ждал выстрела агента по бочке. Взрыв если не отправил бы его в междумирье, то сильно бы покалечил. Но док, на счастье Щетины, медлил. Видимо, он не понял его замысла и, в свою очередь опасаясь ловушки, не стал стрелять.
Щетина поднял голову и тихо выругался. Колени болели от удара, подбородок был разбит в кровь, а в его голове «затикали» часики, отмеряя отпущенное ему время и показывая, что он в шаге от смерти.
Он огорченно огляделся. Снова выругался. И тут ему в голову пришла шальная мысль: а что, если погрузить бочку во флаер и запустить машину в гараж? Морчо уже не поможешь, его сознание наполовину стерто. Но тогда гараж может разлететься на куски. Ну и что? Какое ему дело до машинного двора? Зато он разделается с последним агентом.
Он вскочил и опрометью, высоко поднимая ноги, бросился вон с машинного двора. Он бежал так, как не бегал и в молодости. Ему вслед удивленно смотрели старик и мальчик.
– Дон, ты куда? – первым опомнился Рамсаул.
– Сам-сул, от-крыв-вай в-ворота в маш-ш-шиный двор! – задыхаясь от быстрого бега, прохрипел в переговорное устройство Щетина.
Он сумел добежать до флаера, вскочил в него и дрожащими руками тут же завел. Машина дернулась и, проламывая кусты, поехала напрямую к дороге.
Щетина остановил флаер у ворот машинного двора. Не дожидаясь, когда мальчик слезет вниз и откроет ворота настежь, задыхаясь, быстро, как мог, взбежал на вышку с огнеметом, ухватил баллон с горючим и, открутив крепление к огнемету, потащил баллон вниз.
Он задыхался и натужно, с громким сипом часто дышал. Его бронхи, казалось, сейчас не выдержат и разорвутся. Перед глазами Щетины плыли круги, но все равно он, почти ничего не видя, обливаясь соленым потом, разъедающим глаза, очень спешил.
– Хр-первый… бегом… с крыши!.. По… хр-дальше, – прохрипел он. – Второй… уф… в канаву.
Затем, напрягаясь всем телом, поднял баллон и поставил его в кабину флаера.
Руки отказывались слушаться. Дрожащими пальцами со второй попытки открыл крышку панели управления и вытащил предохранитель разгона энергосистемы. Поставил движитель на максимальный разгон. Глубоко дыша, дождался, когда индикатор перевалил красный сектор, и затем откинул баллон на педаль ускорения. Отпустил сцепление.
Машина рванула вперед, а Щетина упал на землю и покатился. Вскочил и со всех ног бросился вслед за Самсулом. Падая словно подкошенный, почти лишившись сил и теряя сознание, он успел прикрыть собой мальчика.
Он не видел, как убежал старик, как флаер протаранил ворота и ворвался внутрь гаража, как док, помогая его планам, открыл стрельбу по флаеру. Зато почувствовал, как вздрогнула земля, услышал громкий взрыв, и через несколько долгих секунд ему на голову посыпались мелкие камни и земля.
Щит исправно сработал, отклоняя смертоносные подарки с неба.
Щетина поднял голову, стряхнул с нее землю и увидел столб черного дыма, поднимающегося над машинным двором. Он включил сканер и радостно стал подниматься на дрожащих ногах. Сначала сумел встать на карачки и так полез из канавы на дорогу. Затем, хоть и с трудом, встал в полный рост.
На месте взрыва серели две точки.
«У меня получилось!» – Он, грозя невидимым врагам, потряс кулаком в воздухе и, шатаясь, побрел к гаражу.
Гаража не было. Была большая куча битого кирпича, исходящая дымом и пылью. Одиноко и страшно торчали обгорелые бетонные стены. Под завалами виднелись чьи-то ноги в пыльных ботинках.
Щетина стал неспешно расчищать место, где торчали ноги. Вскоре к нему присоединился мальчик. Вместе они очистили тело от мусора, добрались до головы. Лица не было. На его месте было кровавое месиво. Подняв голову, Вейс ощупал непослушными пальцами затылок. Хищно улыбнулся. Грязный, с почерневшим от копоти лицом, он выглядел как безумец.
Посмотрев на него, мальчик испуганно отшатнулся и отбежал.
Щетина вытащил нож, грубо выковырял чип нейросети. Пошарив по карманам убитого, достал аптечку. Разжав пальцы агента, взял плазмопистолет. Это было одноразовое оружие. На индикаторе зарядов он увидел цифру «восемь». У него осталось всего восемь выстрелов, но это лучше, чем ничего.
Разрезав комбинезон, Щетина вытащил пластины и с сожалением отбросил их в сторону. Не выдержали они взрыва. Но рядом обнаружил сумку дока. Не заглядывая внутрь, повесил через плечо.
Услышав шаги за спиной, обернулся. Самсул вел под руку окровавленного деда.
– Дон, помоги! – со слезами в голосе попросил мальчик. – У дедушки голова разбита, и он говорить не может, наверное, челюсть треснула.
Щетина, перепрыгивая через нагромождения камней, поспешил к ним. Он внимательно осмотрел старика, ощупал лицо и, уложив того на землю, приложил к шее маленькую аптечку.
Рамсаул, дышавший до этого со стоном и надрывом, стал успокаиваться. Он закрыл глаза, и видно было, что боль его отпускает. Мальчик бережно вытирал рукавом залитое кровью лицо деда.
– С ним все будет в порядке? – озабоченно спросил он.
– Да, малыш, через полчаса он будет почти здоров. – Вейс огорченно вздохнул. – Беда только в том, что у нас не стало транспорта.
– Это ничего, – рассудительно, по-взрослому ответил Самсул. – Зато враги убиты. У нас есть оружие, и никто нам теперь не страшен. Мы привыкли ходить пешком, и ты, дон, тоже привыкнешь.
– Это да! – Щетина потрепал мальчика по волосам.
Дед пошевелился и, не открывая глаз, спросил:
– Куда пойдем? В поселок?
– Нет, Рамсаул. Лигах в шестидесяти южнее космопорта есть скрытое убежище. Туда пойдем. Это будет нашей базой.
Старик тут же сел. Полазил в своей сумке и достал старую потрепанную карту. Бережно развернул ее и спросил:
– В каком месте примерно знаешь?
Щетина присмотрелся к значкам. Сравнил с картой, что заложена в его нейросеть и сохранилась в памяти, провел пальцем по дороге.
– Эта дорога ведет к порту. Затем лигах в пяти на развилке уходим на юг. – Палец повернул направо. – Проходим до реки, и тут, – он ткнул пальцем в карту, – должен быть мост. Но я его не вижу.
– Есть там мост, – кивнул Рамсаул и поморщился, потрогал рукой челюсть. – Вернее, остатки моста. Вот тут. Но мы по нему не ходим, фонит сильно. Нанимаем перевозчиков… Ниже по течению, вот тут. Или идем дальше к броду.
– Понял, – покивал головой Щетина. – Дальше за речкой есть заброшенный мраморный карьер…
– Есть… Но там обосновались многочисленные банды, дон, – прервал его Рамсаул.
– Пусть, – отмахнулся Щетина, – нам нужно попасть в лес, который рядом. Посреди леса есть озеро, нам туда.
– Знаю я этот лес. Там кругом болото и твари. Очень опасно. Мы не суемся в этот лес… Хотя… чтобы что-то спрятать, место самое подходящее. И оружие у нас есть… – Старик задумчиво углубился в чтение карты. – Пройдем! – уверенно заявил он. – Обогнем карьер стороной. Лишние лиги прошагаем, зато избавимся от многих неприятностей. Значит, так! Прямо, дон Щетина, мы не пойдем. Отсюда свернем вот сюда, – он показал грязным пальцем на ответвление дороги, – и выйдем к реке. Вот вдоль нее и двинемся. Там…
Его прервал шум со стороны развалин гаража. Пыль еще клубилась, разнося по округе запах гари. Щетина повернул голову и увидел, как из-под завала строительного мусора медленно поднимается человеческое тело.
– Рина. – Исполняющий обязанности начальника Управления АДа по закрытому сектору штаб-майор Эрат Штифтан вызвал по селектору секретаря Вейса.
– Слушаю, господин Штифтан.
– Зайди, пожалуйста.
Вошла девушка, хмуро посмотрела на Штифтана и, ожидая указаний, уткнулась в электронный блокнот. Она пыталась скрыть неприязнь к начальнику Оперативного директората, непонятно каким образом попавшему в кресло ее начальника. Но при всем ее старании это ей плохо удавалось.
– Рина, – мягко обратился к ней штаб-майор, – присядь. Предстоит серьезный разговор. Не задействуй нейросеть.
В глазах девушки промелькнуло удивление и тут же погасло. Она села на стул и сложила руки на блокноте. Всем своим видом она словно говорила Штифтану: «Ну что тебе еще от меня надо?»
– Рина, ты должна знать кое-что. Мне Вейс оставил указания…
Девушка подняла глаза.
Штифтан улыбнулся:
– Он сообщил, что я могу во всем полагаться на тебя. Просто прими как данное: я выполняю только его указания и следую только им. Это понятно?
Девушка медленно кивнула.
– Хорошо, что ты это понимаешь. Дело в том, что к нам едет группа специалистов из центрального офиса. Их задача осуществить перехват управления управлением в свои руки. Мы не должны этого допустить до возвращения шефа. А он вернется, верь в это.
Девушка вновь кивнула. Из ее глаз пропала холодность.
– Думаю, что будут подковерные переговоры, попытки подкупа и даже шантажа… Возможны угрозы. Надо быть готовым ко всему. Но бояться нечего. Все переговоры и все передвижения инспекторов будут отслеживаться и документироваться. Даже в туалет они не смогут сходить без присмотра. Как видишь, я с тобой полностью откровенен и надеюсь на твою помощь.
Рина улыбнулась:
– Конечно, господин Штифтан, вы можете на меня положиться.
– Очень хорошо. Сообщи эту информацию начальникам директоратов. Меня на время могут отстранить от управления, поэтому ни один начальник директората не должен давать сведения о работе агентов в закрытом секторе и по работе у соседей из Конфедерации Шлозвенга. Особенно это касается синдиката. Пусть всех, кто будет этим интересоваться, отправляют ко мне. Не надо говорить, что это мой приказ. Пусть ссылаются на инструкции. У тебя вопросы есть?
– Нет, шеф. Есть шифровка из центра. Принимайте.
Штифтан на пару секунд застыл, взгляд его остекленел, и затем он вновь стал способен двигаться.
– Принял, иди работай.
Секретарь ушла.
Согласно шифровке из центрального офиса, комиссия прибывает завтра утром, специальным рейсом вне графика.
«Торопятся», – усмехнулся Штифтан.
Возглавляет комиссию тот же оперативник, что работал с ним год назад. Не очень умный, но, по-видимому, обладающий связями, потому что сумел получить повышение и стать старшим специалистом.
«Напрямую взаимодействовать с начальниками директоратов нельзя. Проследят и обвинят в саботаже, – размышлял он. – Можно использовать Рину, чтобы она просто сообщала им информацию. Решения каждый будет принимать самостоятельно. Вейс был не дурак и подбирал сотрудников, умеющих все понимать с полунамека. Каждый из них знает, что за Вейсом они как за каменной стеной. Никто не скажет, что я использовал административный ресурс и надавил на подчиненных. Я лишь временно исполняющий обязанности начальника управления. Тот, на кого посыплются все шишки.
Вейс, назначив вместо себя меня, этим ходом выводил ребят из-под удара. А я, как должник, должен отработать свой долг. Все справедливо… Ничего, прорвемся», – хорошо все обдумав, решил Штифтан.
День прошел как обычно, и вечером он отправился на конспиративную квартиру. Оттуда, как оказалось, можно управлять многими процессами, о которых он не подозревал раньше. Да, он понял, что Вейс был весьма предусмотрителен. Он хорошо подготовился к любой неожиданности. Штифтана во всем этом неприятно удивило одно: как много сил тратится на скрытую борьбу с коллегами из центрального офиса.
Он отослал шифровку по неизвестному адресу. Этот адрес в списке был единственным и обозначен просто цифрой «один».
Штифтан хоть и впервые, но без сомнений воспользовался аппаратурой связи.
Через час пришел ответ: «Будьте осмотрительны. Действуйте по указаниям Вейса».
Подписи не было.
Указания на этот счет были простыми – задействовать группу внутреннего слежения.
По другой ветви связи, где было написано «Внутренняя связь», он вывел команду на консоли искина. Высветилось меню. Одним из подпунктов было: «Группа слежения».
Открыв новую вкладку, Штифтан написал указание, обозначив цели слежения и задачи. Закрыл искин, немного посидел, но, не придумав больше ничего, поднялся и вышел.
Утром он встречал комиссию на причале станции для ВИП-персон. Прибыло шесть человек. Пятеро были специальными агентами. Их выдавала наметанному взгляду Штифтана профессиональная способность скрывать свои умения и навыки, но эта маскировка не могла обмануть сведущего человека.
Первым шел тот самый старший специалист Оперативного департамента центра, с кем он имел несчастье познакомиться в прошлом, – господин Кох Брест.
Когда они остались вдвоем в кабинете Вейса, Брест, добродушно улыбаясь, осмотрелся.
– Поздравляю, господин Штифтан, удача вам благоволит. Даже как-то неожиданно… Да… Неожиданно… Что после известных вам событий вы смогли подняться по карьерной лестнице.
Инспектор говорил неспешно, не смотрел на собеседника и несколько рассеянно разглядывал обстановку кабинета.
«Прощупывает, – подумал Эрат Штифтан. – Хочет понять, затаил я обиду или нет».
В том, что говорил инспектор, не было вопроса, и он промолчал.
– А вам не кажется это странным, дорогой Штифтан?
– Что конкретно, господин Брест?
– Ну как же? Разве это непонятно? В прошлый мой приезд вы подставили своего начальника, а он вас оставил, дал повышение и еще вот назначил исполняющим обязанности…
Брест повернулся к Штифтану и упер в него потяжелевший взгляд. Но Штифтан спокойно выдержал его и только пожал плечами.
– Я, господин Брест, никого не подставлял. Я честно делал свою работу, и только. Помнится, в прошлый раз вы отразили это в своем докладе. Видимо, учитывая мнение вышестоящего руководства, господин Вейс решил повысить меня.
Штифтан говорил спокойно, рассудительно, и только проницательный человек, знающий обстоятельства их прошлой встречи, мог заметить в его словах издевку.
Кох Брест не был проницательным человеком, но был опытным аппаратчиком и хорошо понимал, что врага приближают с далеко идущими целями. А в том, что Штифтан остался врагом для Вейса, он не сомневался.
Перестав улыбаться, он брезгливо сморщился:
– Да бросьте вы, Штифтан. Не стройте из себя дурака. Вы так и не поняли, что Вейс вас подставил. Он, оставив вас у себя, тем самым вроде бы показал свою беспристрастность. Но поверьте мне, опытному старшему товарищу, он имел насчет вас далеко идущие планы. Вот, например, что значит то, что вы стали исполнять обязанности начальника управления? – И, не дожидаясь ответа, напористо продолжил: – Это значит, что все неприятности, которые последуют за его отставкой, придавят вас, дорогой Штифтан.
– А господин Вейс уже получил отставку? – нейтральным голосом поинтересовался Штифтан.
– Пока нет. Но это дело времени… Вы же это понимаете.
– Не знаю, не знаю… – Штифтан задумчиво постучал пальцами по столу. Поднял взгляд на своего визави. – Нам сообщили, что он выполняет задание на материнской планете, есть даже приказ.
– Приказ! – презрительно фыркнул Брест. – Таких личностей, как Вейс, отправляют на материнскую планету только с одной целью – чтобы он там и остался. После того как он облажался в закрытом секторе, у него лишь один путь: спрятаться на этой забытой планете и не высовываться. А вот вы, Штифтан, получили шикарную возможность сделать головокружительную карьеру. Это место, которое вы занимаете временно, может само упасть вам в руки… Если, конечно, вы прислушаетесь к голосу разума. Как в прошлый раз.
– В прошлый раз, господин Брест, мне обещали место в центральном аппарате…
– А что не так? – Брест сделал вид, что не понимает, о чем говорит Штифтан. – Мы бы вас забрали к себе, но вы и так хорошо устроились. Кроме того, вы попали в кадровый резерв, и мы дали вам время набраться опыта.
– В кадровый резерв? – переспросил Штифтан. – У меня не было подобного сообщения, как это положено по инструкции.
– Всего лишь мелкое недоразумение. Недоработка кадровиков. Но, если хотите, я дам вам свою гарантию…
– Гарантию чего?
– Что вас зачислят в кадровый резерв.
– Зачислят?
– Не придирайтесь к словам. Вы должны понимать, что мы ищем преданных, надежных специалистов. Покажите себя таким, и ваша карьера стремительно пойдет вверх.
Штифтан несколько мгновений размышлял, затем посмотрел на собеседника.
– И что мне для этого нужно сделать? – спросил он.
Факелы, вставленные в бронзовые, почерневшие от времени кольца на стенах, освещали пространство комнаты тусклым, мерцающим светом.
Стены из хорошо обработанных огромных камней были покрыты синим лишайником. Лишайник слегка светился, отражая отблески огня.
Прокс находился глубоко в подземелье разрушенного города. Тяжелая влажная духота ощутимо давила, заставляла часто дышать. Но все это не мешало Алешу с интересом заниматься своим делом. Он привык к сумраку и духоте подземелья. Прокс специально спустился так глубоко, чтобы воздействие энергии хаоса было минимальным.
Он давно заметил, что чем глубже уходили подземелья, тем меньше чувствовался первородный хаос. Здесь хранились его дроны, и здесь он разобрал боевой дрон, что выкопали крысаны.
Перед ним на столе из крепкого дерева лежали два полушария дрона. Напротив сидела и с интересом наблюдала Корна. «Колпак» по имени Стоптыпервый, который стал вроде секретаря и посредника между ним и крысиным королем, суетился за его спиной. Этот «колпак», больше всех общавшийся с Алешом, больше других проявлял смекалку и любопытство. Кроме того, он сам стремился быть поближе к Проксу.
Его нос и усы мелькали то справа, то слева. Он принюхивался и широко раскрывал пасть.
Алеш отодвинул его рукой, чтобы вонь из пасти не мешала ему.
«Так, что мы тут имеем? – размышлял Прокс. – На искине дрона защита от несанкционированного вторжения. Его программой я воспользоваться не смогу. Он закрыт кодом. Но я могу поменять искин и подключить его».
Алеш поднялся. Подошел к стоящему у стены старому дрону, найденному на одном из кораблей на верхнем слое Инферно, и, нагнувшись, с натугой поднял его. Притащил к столу и с шумом опустил. Облегченно выдохнув, открыл крышку пульта управления, затем осторожно вытащил саму панель. Просунув руку, отщелкнул крепления изнутри и снял верхнюю половину дрона.
Внизу на своем ложе находился шар искина. С тех времен ничего не изменилось в методах установки искинов, только они стали меньше.
Алеш провернул нижнюю панель по часовой стрелке и достал ее. Затем повторил ту же операцию с дроном, захваченным у контрабандистов. Приложил пластиковую панель дрона контрабандистов к панели инженерного дрона и обвел контуры тонким лазерным лучом. Затем, усилив мощность луча, тщательно вырезал контур по метке.
Удовлетворенно посмотрел на дело своих рук и поставил панель из старого дрона на место нового, в дрон контрабандистов. Осторожно провернул, закрепляя его на месте, и потер вспотевшие руки. Панель вошла на место просто идеально.
Такие операции он проводил не впервые. Полевой агент должен уметь использовать все подручные материалы и, как говорил наставник в школе, совмещать несовместимое.
Теперь дело за малым – через свою нейросеть установить нужные программы.
Их было немного. Нужно было перевести дрон из автоматического управления в ручное. Прокс видел, что в автоматическом режиме дрон для его целей был малополезен, но вот если им управлять вручную и направлять его на противника в пределах видимости, это будет для того неожиданным сюрпризом.
Алеш готовил дрон для Корны. У нее не было нейросети, и поэтому ему нужен был пульт управления. Вот установкой управляющих команд он и занимался. Ручной пульт управления он взял от старого дрона, где была предусмотрена такая функция.
Через два часа дрон был готов к испытаниям.
Алеш осторожно положил шар искина на место и подключил батарею. Дрон загудел, и искин приподнялся в образовавшемся электромагнитном поле. Ему не нужны были контакты для управления системами дрона.
Алеш включил тестовый режим и стал ждать.
– Корна, – обратился он к демонице, – это очень мощный артефакт для войны. На него не действует магия хаоса, и он может проникать глубоко в ряды противника, уничтожая его. Лучше всего его использовать против магов врага. Он один может расправиться со всеми ними, он может даже атаковать самого князя Инферно. Но только если уметь им управлять. Сейчас я буду тебя учить управлению этим чудом.
Он подошел к демонессе и приложил аптечку к ее шее. Корна закрыла глаза и отключилась. Теперь нужные знания, скомпилированные Алешом в памяти искина армейской аптечки, устанавливались ей на подкорку головного мозга.
Ее мозг был больше, чем мозг человека, и более гибок. Количество синапсов – мест контакта между двумя нейронами – также на тридцать процентов больше, чем у людей. Они служат для передачи нервного импульса между клетками. Хотя такой способ передачи информации демонам он использовал впервые, Алеш надеялся на успех.
Учить демонессу, объясняя на пальцах, как управлять дроном, было делом трудным и по времени затратным. Корна не знала терминов, которые использовали люди открытого космоса, а придумывать новые он не стал. Передача информации шла с помощью зрительных образов.
Через полчаса аптечка перестала жужжать. Зеленый огонек светодиода погас. Алеш отнял аптечку от шеи Корны, и демонесса открыла глаза. Недоуменно похлопала длинными ресницами и перевела взгляд с Алеша на дрон.
– Собрать его сможешь?
Корна облизала пересохшие губы и ответила:
– Попробую.
Недолго постояв у стола, она неуверенно нажала кнопку отключения дрона. Тот перестал тихо гудеть, и шар опустился в свое ложе.
Уже более уверенно демонесса подняла верхнюю часть шара и установила на место. Сноровисто защелкнула зажимы и аккуратно вставила панель. Дождавшись щелчка, посмотрела на индикатор. Чем дольше она работала с дроном, тем увереннее становились ее действия.
– Еще идет тестовый режим, – сообщила она Алешу.
Тот согласно кивнул:
– Подождем.
Стоптыпервый вертел носом и возбужденно попискивал. Наконец он не выдержал и запищал громче:
– Дай мне это чудо, и я убью короля!
– Не дам, – отмахнулся Алеш. Он уже привык к тому, что этот «колпак», которому он первому из гнезда дал имя, периодически пытался свергнуть с его помощью власть крысиного короля. Такая уж у них природа – править должен сильнейший.
Короля пытались свергнуть и сожрать много раз, но энергетический щит, данный Алешом своему ставленнику, и станер делали его непобедимым.
Это устраивало Прокса. Он не хотел каждый раз показывать новому королю свою силу и эту стаю вновь удерживать в узде.
Но Стоптыпервый был сообразительным и хитрым, он привязался к Проксу и, когда тот появлялся в городе, ходил за ним по пятам. Он был несколько умнее других и не желал идти с голыми руками против короля, на верную гибель. Но при этом не оставлял попыток убрать того с помощью Прокса.
– Чего тебе не хватает? – спросил Алеш. – Мяса? Самок? У тебя все есть.
– Отдай ее! – «Колпак» показал пальцем с длинным когтем на Корну.
Та зло зашипела, как масло на сковороде.
– Если надоело жить, возьми, – равнодушно отозвался Прокс.
– Жить хочу. И ее хочу, – не отступал «колпак». – Любимая самка будет.
Он прищурился и сладострастно посмотрел на Корну. Мгновение спустя кончик хвоста демонессы ударил его в лоб, и он упал без памяти.
Прокс равнодушно посмотрел на лежащего в прострации крысана и пробормотал:
– Не убивай, он меня забавляет.
Дрон прошел проверку всех систем и, сигнализируя Корне, радостно замигал зеленым огоньком на панели. Она закрыла крышку люка и взяла в руки пульт. Пальцы сами знали, что делать.
Дрон задрожал, поднялся над столом и поплыл по воздуху. Корна раскрыла лежащий на столе планшет и стала следить через него за дроном.
Тот повисел над столом и полетел в открытую дверь.
Через пару минут она разочарованно произнесла:
– Видно только то, что творится в двух лагах от него.
– Это понятно, хаос забивает все, – согласился Прокс. – Надо действовать в пределах видимости. Выходи наверх и пробуй им управлять.
Ридок через десять они стояли наверху сохранившейся башни, рядом сопел пришедший в себя Стоптыпервый. Он следовал за Проксом как собачка.
Дрон улетел к городской стене и плыл в воздухе, следуя ее изгибам. Корна смотрела за дроном, изредка поглядывая на монитор. Вдруг она хищно оскалилась.
Прокс изогнулся и, пытаясь понять, что она там увидела, посмотрел в монитор.
У стены среди нагромождения камней копошился крысан. Он тащил, держа за шею, маленькую демоницу. Та была еще жива, но сильно придушена. Вся одежда на ней была сорвана, и Алеш понял, что крысан хочет сначала удовлетворить свою плоть, а потом сожрать жертву.
Он пожал плечами. Ему не было дела до демонов. Пусть они сами охраняют своих детенышей. Но Корна придерживалась иных взглядов. Ей, жившей ранее под вечным страхом встречи с мутантами, хотелось защитить малышку и отомстить за свои страхи. Она навела курсор на голову крысана и дала команду на открытие огня. Маленький сгусток плазмы превратил голову крысана в мгновенно расцветший и опавший кровавый цветок.
Малышка какое-то время лежала, приходя в себя, потом высвободилась и побежала прочь.
Довольная Корна проводила ее до ближайших развалин, куда девочка и нырнула, спрятавшись от всех.
Алеш покачал головой: непорядок, демоны пришли в город, живут в развалинах и ничего не делают, а надо этот город отстраивать.
– Корна, передай Ровану, чтобы срочно мобилизовал демонов отстраивать город, иначе тут будет полный хаос.
– Хорошо, передам. А ты теперь куда?
– К себе, в Преддверие. Береги дроны. Используй их с умом.
– Я справлюсь, Алеш.
– Вот и хорошо. – Он посмотрел на «колпака». – Будешь служить ей, как служил мне, понял?
– Поняла, хозяина. Моя все поняла. Служить этой самке. А она мне даст?
– Она тебя не убьет… может быть. Этого достаточно.
«Колпак» с опаской посмотрел на Корну.
– Ну, прощай, Корна. Проследи за Рованом, подскажи, если надо. Он часто опаздывает принимать решения.
Корна кивнула:
– Прослежу, Алеш. А мне нельзя с тобой?
– Пока нет, потом видно будет.
Алеш достал сердце земляного элементаля и, раскрыв окно телепорта, вошел в него.
Вышел он рядом с пещерой, куда его привели в свое время братья старатели и где он нашел дриаду. Та сначала была старой беззубой старухой, пока с нее не спало проклятие и она не обрела свою истинную форму. Там, в глубине пещеры, лежала Лерея.
«Странно, – подумал он. – Я здесь князь. Владыка Преддверия. Его хранитель. А у меня нет даже дома, как у простого демона».
Он огляделся. Остановил взгляд на огнедышащей горе.
«Там самое место быть моему дому», – подумал он и неожиданно для себя в тот же миг оказался на горе.
В великом удивлении огляделся. Гору венчало большое плато, поросшее сизой, усыпанной пеплом травой. У дальнего края было жерло вулкана, и оттуда, как ему было известно, периодически извергались дым и гул. Но сейчас на горе было спокойно. Алеш хорошо знал, что, как только происходит выброс, аномалии Преддверия меняли свои места и повсюду появлялись новые монстры.
К нему пришло понимание, что эти сполохи дыма сопровождаются выбросом огромного количества энергии, которая словно копье прорывает границы между мирами, и из этих миров сюда какой-то непреодолимой силой притяжения затягиваются обитатели этих миров. Но непросто обитатели, а обитатели верхних планов.
«Может, закрыть эту дыру, открытую Курамой? – подумал Прокс и тут же отбросил эту мысль. – А как я это сделаю? Он-то черпал силы из Сердца Мира и сгорел. Нет, я такой глупости не совершу, и кроме того, эти монстры обладают ценными артефактами, которые можно выгодно продавать. Только что мне тут делать, на этой горе? Дышать смрадом? И как тут строиться?»
Прокс пошел по непримятой траве, оставляя следы от сапог. Подошел к краю вершины и заглянул вниз. От увиденного у него захватило дух. Он видел всю свою вотчину, данную ему судьей на хранение, словно смотрел из космоса или на большую подробную карту.
Неожиданно для себя решил зрительно приблизить мост через реку. Там шел караван скравов с рабами. Изображение рванулось ему навстречу. Кроме двух скравов и двух десятков рабов, среди которых было три дворфа и один человек, под мостом он увидел засаду. Там спрятался водяной вампир. Теперь он видел его, не используя сканер. Вампир лежал на спине под водой, раскинув длинные щупальца, заменявшие ему руки, и ждал караван.
Прокс не спешил вмешиваться. Он хотел посмотреть, что будет.
Став неожиданно для себя хранителем, Прокс до конца еще не понимал своей роли в этом мире. Что он должен хранить и что для этого нужно предпринять?
«Может, спросить у Духа? – размышлял он, внимательно следя за тем, что происходило у моста. – Интересно. Неужели они не знают, что там сидит вампир? Через мост ходят много раз за день, и кого-то эта тварь уже могла сожрать».
И точно, пока он думал, перед караваном из-за камня выскочил демоненок и, размахивая руками, стал что-то говорить скравам.
Те остановили колонну рабов, выслушали мальца и, схватив человека, вытолкнули его из строя. Один из скравов что-то прокричал ему и махнул рукой в сторону моста.
«Ну да, – согласился с их действиями Прокс. – Потеря раба-человека незначительная. Люди здесь долго не живут, погибая от воздействия хаоса».
Человек потоптался на месте, еще не до конца веря, что его отпустили, а затем со всех ног бросился бежать к мосту.
На середине он оступился и упал на колени. Прокс видел, что вампир поднял свои щупальца и между ними появилась дрожащая, невидимая простому глазу прозрачная преграда. Она словно сеть опутала человека, и тот, упав, так и остался лежать на мосту. Вампир выпил его жизнь и ушел на дно.
Откуда-то пришло знание: «Теперь два дня будет спать».
А колона рабов направилась по мосту дальше. Демоненок получил свою плату и вприпрыжку побежал следом. Прокс, глядя вслед маленькому каравану, вспомнил, что хотел посоветоваться с Духом.
Он не знал, есть тут связь или нет, но составил сообщение и отправил его сжатым форматом.
«Дух, не буду скрывать, я тебе не доверяю. Но верю, что честь ты еще сохранил и мои девочки в безопасности. Мы не будем встречаться, но можем поддерживать связь. Что ты знаешь о служении хранителя?
К его удивлению, ответ пришел сразу.
«Можешь не доверять. Ты мне не жена, чтобы я стремился тебя увидеть. Девочки в безопасности. Что ты хочешь знать про служение?
Прокс поморщился. Слишком независимо и грубовато ведет себя этот парень. Словно он и не хочет добраться до Прокса и отдать его голову Вейсу. Даже придумал, что Вейс сослан на материнскую планету. Но при этом он чувствовал, что помимо его воли ему хотелось парню верить.
«Кратко сообщи, что знаешь, в остальном разберусь сам.
«За пару камней скравов я сообщу тебе информацию.
«Вот же скотина! – восхитился Прокс. – Нигде не упускает своей выгоды».
«Камни тебя будут ждать в Брисвиле, у хозяина постоялого двора «Большой кулак». Доставлю в ближайшее время. Надеюсь, веришь в мою честность?
«Вообще-то нет, не верю. Но верю в необходимость.
Итак. У каждого хранителя есть последователи. Они молятся своему покровителю, и он получает от них субстанцию под названием «благодать». Когда ее наберется достаточно, появляется гора, где может жить хранитель и защищать свое служение. Желающих захватить твое место достаточно. Сам, наверное, видел этих олухов, когда проходил путь.
Строй на ней город, укрепляй, наполняй ее живыми существами или духами. Чем больше благодати, тем больше силы. Чем больше силы, тем больше власти. Вкратце все.
«Вот оно как? – задумчиво покачал головой Прокс. – Последователи, благодать. И где ее взять? – Он еще раз огляделся. – Гора есть. А благодати нет. – Затем махнул рукой. – Ладно, разберусь».
Прокс решил покинуть гору, но что-то его задержало. Какое-то смутное ощущение недоделанности. Хорошо ему знакомое по опыту работы агентом чувство неудовлетворенности. И этому чувству он привык доверять.
Прокс остановился в шаге от края вершины и почесал щеку.
Затем нагнулся, и тут мимо его головы что-то просвистело.
Инстинкты сработали мгновенно. Он упал, откатился в сторону и, не думая, что делает, взмахнул крыльями. Золотые крылья ударили по воздуху, и он взмыл ввысь.
Было темно и сыро. С позеленевших стен сочилась вода. Со сводчатого потолка капали редкие капли. Под ногами хлюпала вода, и в тишине подземелья гулко слышались шаги подкованных сапог.
Цок-цок – звуки, эхом разлетаясь по туннелю, затухали и терялись в темных глубинах.
Я шагал по подземелью к дому, где находилась резиденция смотрящего за ворами в Азанаре.
Сначала было желание просто зайти с улицы, демонстративно выбив дверь ногой, и навести там шороху. Но благоразумие взяло верх. Зачем мне показываться рядом с домом воров и разносить его по кирпичикам? Слухи дойдут до Гронда, а тот воспользуется этим и что-нибудь у меня отожмет. Поэтому после разговора с Ужом и новым своим подданным господином сыскарем, поставив им задачи, я спустился в подземелье, где когда-то встретил демонопоклонников и чуть не стал жертвой суккубов.
На мой взгляд, эти подземные коридоры были построены в одно время с подземельем, что обнаружил Бурвидус в моем замке. Уж очень они были похожи, как будто их строили по одному проекту. Потом они стали продолжением карьера, откуда брали известняк для строительства старого Азанара и окружающих его стен, а еще позже стали скрытым местом сборищ демонопоклонников.
Город разросся, и карьер оказался под ним, став частью его канализационной системы. Место не самое безопасное в городе.
Немногие знали, что под городом расположены обширные подземелья и там же обосновались подземные жители – смирты, маленькие зеленые гоблины, чтущие заветы своего спящего учителя-иномирца. Но встречаться со смиртами в мои планы не входило.
Шел я уверенно. Выдерживал направление. Обошел стороной злополучную пещеру, где приносились жертвы и проводились дикие оргии. Вошел под низкий свод коридора, уходящего вниз по наклонной, и неожиданно услышал какой-то посторонний шум.
Я остановился. Прислушался. Слышен был только звук падающих в воду капель. Может, показалось?
Я постоял, прислушиваясь. Включил сканер и проверил вокруг себя наличие живых существ – никого.
«Значит, показалось», – решил я и сделал пару шагов.
Но тут же в шум шагов и в улетающее эхо вклинился тихий посторонний звук. Еле слышимый, так что могло показаться, что это просто эхо. Но мой чуткий слух различил его и выделил.
Что за чертовщина? Неужели меня кто-то преследует?
Понимая, что ничего не увижу, все равно огляделся.
Стены. Потолок над головой и темнота разлитая как чернила по подземному коридору… И все.
Тут еще Шиза проявилась, и от ее голоса я вздрогнул.
– Виктор! – прошептала она, напрягая мою нервную систему. – Мне почему-то не по себе. Будь осторожен. Тут кто-то есть.
– Хм. И что? У меня самая лучшая защита, какая только может существовать. Мое тело в один миг может стать смертоносным оружием. Чего нам опасаться? Я голыми руками крушил космический корабль.
– Я не знаю, Виктор… Мне почему-то страшно.
Я вздохнул, хотел сказать что-то смешное и понял, что Шиза своего добилась. Ко мне пришла настороженность, а вместе с ней смутное беспокойство. Помимо своей воли я почувствовал тревогу.
Черт его знает, что там бродит в темноте. Кто знает, что расплодилось в подземельях? Может, какое-то существо, сотканное из ужаса и мук казненных. Сейчас как прыгнет… Хе-хе. Прыгнет.
Но, несмотря на смешки, мне стало не по себе. Не к месту вспомнил, как моя мама боялась темноты. Когда мы оставались вдвоем, а отец уходил на ночное дежурство, она брала меня маленького спать с собой и часто просила:
– Витя, мне надо в туалет, посмотри, под кроватью никого нет?
Я сонный заглядывал и, зевая, отвечал:
– Никого там нет, мама.
А вот сейчас я вынужден был признаться самому себе, что мне стало страшно от темноты.
– Шиза, верни мне способность рассуждать, – попросил я. – А то я забеспокоился.
– Я бы рада, да не могу. Давай уйдем отсюда.
– Что значит «не могу»?! – возмутился я. – Ты всемогущая! Чего ты испугалась? Темноты? Пауков?
– Не знаю.
– Шиза?..
Но ответом мне была только тишина, прерываемая редкой капелью.
Кап! Кап! Этот звук стал бить по моим натянутым нервам.
Я осматривался, вглядываясь в темноту, затем потекли мысли: «Здесь небезопасно… Кто-то бродит… И что? Пусть бродит. Я-то не маленькая девочка, боящаяся темноты. Я не трус, но я… боюсь».
Постояв, напряженно вслушиваясь в капель и не услышав постороннего шума, сделал несколько несмелых шагов. Слышны были лишь мои шаги, расплескивающие воду на полу. Она тонким ручейком текла под моими ногами. Успокаиваясь и решив, что мне вся эта ерунда привиделась, я зашагал дальше.
Чтобы взбодриться, тихо запел песенку Винни Пуха. Спел полкуплета, и вдруг за мой спиной, совсем близко послышалось:
– Секрет… Хе-хе.
От неожиданности я вздрогнул и, резко подпрыгнув, развернулся. Силясь разглядеть, кто там повторяет за мной, напряг зрение. Но там была только темнота и тишина.
Стараясь унять подступившее волнение, несколько раз глубоко вздохнул и громко спросил:
– Ты кто?
– Ты кто? – громко раздалось в ответ… но уже с другой стороны.
Сердце ощутимо ухнуло в пятки.
Я мгновенно вышел в боевой режим и развернулся. По спине побежали мурашки. Я запустил светлячок и приготовил «торнадо».
Светляк подлетел к потолку, и в его свете я увидел сгусток колеблющегося тумана. Он преградил мне дорогу. На вид неопасный, словно пар, поднимающийся от воды.
Я принюхался и ничего не почувствовал. Направил светлячок к туману, и туман, словно живой, отступил, потом рассеялся.
– Что это такое? – прошептал я, и за моей спиной совсем рядом тихо прозвучало удивленное:
– Что это такое?
Я ойкнул, в испуге отскочил и повернулся на голос.
Туман был уже с другой стороны. Он колыхался, словно под действием ветерка, и за ним смутно виднелся коридор… Мои глаза полезли на лоб. С дверью в торце!
Я шел с той стороны и раньше никакой двери там не было. И не было там тупика.
– А ну, кыш! – взмахнул я рукой и выпустил небольшой фаербол.
Огненный шар пролетел сквозь туман и просто исчез. Исчез и туман. За ним снова был коридор.
И тут до меня дошло, что он действует с той же скоростью, что и я! А я-то был в боевом режиме. Вот тут мне здорово стало не по себе. Затравленно оглядевшись, вытер вспотевший лоб. Ничего себе! Кто бы это мог быть?
Не тратя напрасно энергию, вышел из ускоренного восприятия.
Непонимание того, что происходит и с чем столкнулся, порождало в душе давно забытое чувство страха. Он липкими щупальцами залезал в душу, лез в голову и душил словно удав.
– Что тебе надо? – крикнул я, пытаясь отогнать это неприятное чувство, и, напрягая волю, старался преодолеть страх.
И вновь со спины раздался крик, я услышал самого себя:
– Что тебе надо?
И в этом крике отчетливо звучал страх.
Я вновь резко развернулся.
В ногах почувствовал слабость. Прислонился спиной к стене. Всмотрелся и увидел тот же туман.
– Пугаешь? – не двигаясь, спросил я.
– Пугаешь? – прозвучало со стороны тумана.
– А что ты мне сделаешь? Ха-ха! – с нервозным смехом спросил я. – Пугало!
– Ха-ха! Пугало!
– Ну, держись!
Я рванулся с места и очертя голову бросился к туману. Тот дернулся отступить, но не успел. Я ворвался в него и застрял, как в киселе. С усилием сделал шаг, словно шел в воде, загреб руками, помогая себе, и рывком вывалился из него. Не удержался и упал на колени.
Я выругался и услышал, как сзади прозвучало то же самое ругательство. Обернулся и не поверил тому, что увидел. Я тупо пялился на человека…
Передо мной был я сам.
Несколько долгих мгновений я смотрел на своего двойника, тот тоже стоял на коленях и смотрел на меня. Было в этом что-то невероятное и пугающее.
Откуда здесь мой двойник?
Он так же, как и я, выглядел растерянным. Шляпа съехала набок, и широко раскрытые глаза ошарашенно смотрели на меня.
Не делая лишних движений, я поднялся с колен, отряхнул их от воды.
Двойник проделал то же самое.
Ко мне вернулось спокойствие. Теперь я видел, с кем имею дело. Я не знал, что это за чертовщина, но по крайней мере я его видел, и это вполне могла быть иллюзия.
Зло усмехнулся.
– Вот, значит, как? Тут, значит, двойники плодятся, – насмешливо проговорил я. – Прямо из тумана. Вышел ежик из тумана, вынул саблю из кармана…
Я говорил вслух, стараясь отогнать неконтролируемый страх и разозлить себя.
– И откуда ты, такое создание, взялось?
Двойник, слушая мой голос, наклонил голову. Затем моим же голосом повторил:
– Откуда ты, такое создание, взялось? Ежик из тумана.
– Передразниваешь? Да пошел ты!
Я решительно направился мимо него и рукой сильно оттолкнул странное порождение неизвестно чего. Но вместо того чтобы пройти мимо, отлетел к стене сам и сильно приложился о камень затылком. Мой двойник, проделав то же самое, что и я, отбросил меня как пушинку.
– Ну гад! Держись!
Во мне вспыхнула ярость.
– Кем бы ты ни был, но я тебе сейчас морду набью и отправлю туда, откуда ты прибыл.
Мой двойник как эхо повторил:
– Гад. Я тебе сейчас морду набью.
– Ну попробуй! – заорал я, нагнетая в кровь адреналин, и сделал черные руки, превратив их в мечи.
И тут же такие же руки появились у него.
– Что, хочешь сказать, что тоже имеешь Лиана, урод? Сейчас посмотрим.
Не давая ему повторить слова вслед за мной, мгновенно войдя в боевой режим, я атаковал это нечто.
Мечи расплылись черным веером, и неимоверно сильные удары оглушили меня, сбили с ног и заставили застонать от боли.
Я лежал на животе и видел сапоги двойника, он тоже лежал и стонал. Благо не нападал первым. Моя одежда намокла, а кожаная куртка и шляпа превратились в лохмотья. Шляпа, сбитая ударами, валялась у меня перед носом.
Я с трудом поднялся и оперся спиной о стену.
– Какой же ты гад! – еле слышно проговорил я, накладывая на себя заклинание исцеления.
Смятение вновь накрыло меня волной, и мне было трудно, очень трудно с ним бороться. Мысли скакали, не желая зацепиться за что-то. Я не понимал, что делать дальше.
«Может, мимо пройти и удрать? А как же он? Если эта тварь будет жить тут и выйдет на поверхность?»
От этой мысли у меня перехватило дыхание.
«Это колдовское отродье такого натворит!.. Ведь он – это я! А если отойти? Может, оно развеется. Само».
Я осторожно сделал пару шагов назад. Двойник тоже попятился. Я увеличил дистанцию. Он тоже отошел и вдруг, развернувшись, пошел прочь. У меня глаза полезли на лоб: куда это он?
– А ну, стой, тварь!
Я рванул за ним. Он шел как ни в чем не бывало, не обращая внимания на мой крик.
Добежав до него, ухватил за плечо и, рванув на себя, постарался развернуть его к себе лицом. Тварь повернула голову и неожиданно ударила меня по лицу локтем. Это был мой прием, и двойник его откуда-то знал. Я отшатнулся и отпустил его плечо. А двойник, не обращая на меня внимания, вновь пошел прочь.
– Нет, ты так просто не уйдешь, гад!
Я зарычал и запустил ему в спину ледяные иглы. Сильнейшая боль накрыла меня, и удары, словно ломом в спину, опрокинули меня на пол. Рядом лежал и стонал двойник.
«Что же это выходит? – отойдя от шока, подумал я. – Я сам себя атакую? Кто придумал такую шутку со мной? Рок?»
Я подполз к стене и сел. Лечить себя не стал – пусть он тоже чувствует боль.
Усевшись у стены, как и я, двойник пропел куплет из песенки Винни Пуха. Он глядел на меня.
– Ты так просто не уйдешь, тварь, – проговорил двойник. – Какой же ты гад!
В его голосе я услышал ненависть.
– Давай иди сюда, – отозвался я. – Посмотрим, кто отсюда уйдет.
Мысли тревожно заскреблись в моей голове: «Он учится и скоро будет очень похож на меня. Засада! Но его надо как-то остановить. Как?»
– Шиза? Ты где? Можешь отсканировать это чудо?
Но мой симбионт, мой ангел-хранитель словно впал в спячку. Его не было слышно и видно.
– Лиан, а ты что скажешь? Может, вытащить энергию у него?
– Я не могу, – отозвался дракон. – И малышей не пущу… Там смерть.
– Что там? – не поверил я. – Смерть?
Но дракон больше не отзывался.
Что же делать? Не убивать же себя?! Думай, Витя, думай! Его нужно остановить, и как можно быстрее! Он учится и становится сильнее, самостоятельнее.
Убить его нельзя, иначе убью себя сам, а умереть он может вместо со мной… Со мной?..
Почему это со мной происходит? Откуда он взялся на мою голову?
Двойник поднялся и, не глядя на меня, неуверенной походкой побрел прочь.
«Нет, я тебе уйти не дам, – решительно подумал я. – Ты умрешь, даже если придется умереть мне. Смерть – это переход из одного качества в другое, только и всего, я-то знаю».
Я тоже поднялся и поспешил следом. Несколько раз я атаковал его, и мы валялись на полу. В последний раз он остался стоять, а я упал. От бессилия мне захотелось плакать. Не так! Не так надо!
Я почти выл от отчаяния. И тут меня осенило: а что, если?..
Пришедшая мысль обожгла меня огнем. Я лихорадочно создал иллюзию самого себя и мысленно почти закричал:
– Лиан, подселяй в нее духа!
– В кого?
– В иллюзию!
– Кого?
– Не тупи, старый крокодил! Давай того лесного эльфара!
Иллюзия вздрогнула и обрела жизнь. Повела глазами. Увидела «меня», уходящего прочь, и помчалась к двойнику. Добравшись, прыгнула ему на спину. И вдруг превратилась в спрута, покрытого древесной корой. Двойник остался тем же, кем и был, – моей копией. Он яростно старался оторвать от себя сучковатые лапы, но ему не удавалось. Древесный спрут сильнее стискивал двойника в объятиях. Вскоре двойник превратился в корягу, и они стали рвать друг друга на куски. Во все стороны отлетали клочки плоти. Они упали и покатились по коридору.
– Убей себя! – скомандовал я. – Умри! – Понимая, что нужно спешить, я применил слово власти: – Уйди за грань!
Иллюзия замерла и стала сползать со спины твари. Дух лесного эльфара поднялся к потолку и быстро исчез за каменной кладкой. А обломанная коряга, пытаясь встать, неожиданно пошатнулась и тоже начала медленно опускаться на пол вслед за иллюзией. Потеряв духа, моя иллюзия развеялась.
Упав, двойник вскрикнул и тоже стал таять. Вскоре от него осталось серое облачко, оно закружилось, взметнулось к потолку и исчезло.
Я, не веря своим глазам, смотрел на то место, где облачко втянулось в потолок. Двойника не было.
– Он ушел, – пробормотал я. – Хе-хе… Он ушел! – И радостно закричал: – Он исчез!
– М-да, – услышал я голос Лиана. – Как же этому дурню везет.
– Сам дурак, – огрызнулся я.
Я отдыхал, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Столько моральных и физических сил я еще никогда не тратил. Мысли блуждали в поисках ответа на вопрос, с чем же я столкнулся. Что за странное порождение? Из чьих снов или фантазий?
– Это потусторонняя сущность, – услышал я голос Шизы. – Я не знаю, откуда он тут взялся, но он тебя смог скопировать. Зря ты залез в туман.
– Потусторонняя сущность, – как эхо повторил я. – А что это за сторона?
– Астрал. Кто-то вызвал одного из владык астрала и натравил на тебя… Он ушел, но сделал с тебя слепок.
– Сделал слепок? И что теперь?
– Не знаю… Ты прости, Виктор, мы не могли сражаться с ним. Для нас это означало смерть.
– Ты думаешь, это проделки Рока? – спросил я, немного поразмышляв над словами Шизы.
– Скорее нет, чем да, – вздохнула Шиза. – Это не его стиль. Рок действует грубее, больше надеясь на свою силу. Тут поработал мастер астрала.
– Мастер астрала… – вновь повторил я за Шизой, стараясь хоть что-нибудь понять.
– Что мы имеем? На меня напала потусторонняя сущность, которую вызвал сюда и натравил на меня некий мастер астрала. Эта сущность – один из владык астрала, и он подчинился некоему сильному колдуну. Тварь может копировать объект атаки и потом действовать, подменяя оригинал. Убить его можно, если только убить себя. Но ты умираешь тут, а он возвращается в астрал и там возрождается. Так, Шиза?
– Похоже.
– Да-а, дела-а…
Почему стоит принять за версию то, что он специально был натравлен именно на меня, а не просто бродил здесь в поисках жертвы? Да потому что, чтобы вызвать такую тварь и подчинить ее себе, нужно иметь много сил и энергии. А кто это может себе позволить? Рок, Беота… Или тот, кого я не знаю? Ох, грехи мои тяжкие!
Виктор Глухов пригорюнился. Ирридар махнул рукой и радостно сообщил:
– Мы победили, брат, а что будет потом, разберемся.
И действительно, мне стало легче. Кроме того, оставалась вероятность, что владыка астрала, скопировав лесного эльфара, запомнил его, а не меня. Хе-хе. Деревяшку.
Я поднялся весь мокрый и с раздражением пробурчал:
– Гадость. – Я отряхнул колени. – Штаны намочил.
– Ты обмочился? – с удивлением спросила Шиза.
– Сама ты… Я в воду упал.
– А-а. А то я уж подумала…
– Вот только не надо думать, – прервал ее я, – что я испугался и… Ну да, испугался, и что? А кто, такое встретив, не испугается?..
Но я не хотел чувствовать себя слабым и тем более показывать эту самую слабость. Это задевало мою гордость. Как же, я самый крутой здесь после Рока и Беоты…
Надо где-то раздобыть одежду.
Я брезгливо взялся за штанины двумя пальцами и оттянул от ног. Посмотрел и махнул рукой: ладно, разберусь с ворами и переоденусь.
Идти оставалось недалеко. К этому времени я уже полностью успокоился и был решительно настроен покарать обидчиков. Из-за них я встрял в такую поганую ситуацию.
Вскоре я подошел к нужному месту. Передо мной была загаженная мусором каменная лестница, которая вела к люку в подвал.
Используя короткий телепорт, я прыгнул в дом и огляделся.
Большое помещение, заставленное разным запыленным хламом. Паучьи сети по углам у потолка. Корзины с углем. Дрова, сложенные в поленницы. Мешки, небрежно сброшенные в кучу, какие-то ящики. Я очутился на каком-то складе.
Отряхнув с головы паутину, направился еще к одной лестнице, ведущей, как я предполагал, в жилые помещения.
Вновь применив телепорт, я очутился в темном коридоре.
Заглянул в первую попавшуюся дверь, за ней был склад провизии – у потолка на крючьях висели копченые окорока и колбасы, у стен стояли мешки и корзины. В следующей комнате была кухня с большой печью, на которой стоял котел.
Во всем доме царила тишина.
Я прошел по широкому коридору, в торцах которого располагались двери. Одна вела к черному ходу, через нее приходили слуги, повара, приносили продукты. Другая вела в жилые помещения. Все это я видел на сканере.
Открыв вторую дверь, я столкнулся нос к носу с двумя огромными псами. Они, негромко рыча, преградили мне путь.
Меня выбросило в боевой режим, и малыши сами, без команды вытащили у них жизнь.
Быстро выйдя из боевого режима, я увидел, как два больших тела безвольно рухнули на пол. Осторожно перешагнув псов, я зашагал дальше.
Я находился в холле. Справа была входная парадная дверь, украшенная резьбой и цветными стеклами, и, видимо, ее сторожили псы, но, почуяв незваного гостя, подошли к двери коридора, ведущего в подсобные помещения.
Из холла наверх вела красивая деревянная лестница, по которой я поднялся на второй этаж. Навстречу мне, что-то бормоча, шел невысокий пухлый человек в ночной рубахе до пят и колпаке на голове. В руках он держал светильник. Увидел меня, поднял светильник повыше и произнес:
– Доброй ночи, ваша милость… Собачки померли?
– Померли, – несколько обескураженно ответил я.
– Жаль. Я их долго натаскивал… Это они вас так?
– Нет. Я шел через подземелья, а там такое расплодилось…
– Понимаю, надо будет нанять магов, почистить там.
Удивившись спокойствию толстячка, недоуменно спросил:
– Вы меня знаете?
– Знаю, господин граф. С чем пожаловали?
Теперь я смог рассмотреть этого странного господина. Длинные с проседью кустистые брови виднелись из-под надвинутого на лоб ночного колпака. Глубоко запавшие глаза смотрели спокойно, но настороженно. Щегольские подкрученные вверх усики и подстриженная бородка делали его похожим на сказочного героя. На этакого доброго дедушку-волшебника, как на картинках в детских книжках. Но это был не волшебник, это был вор. Может быть, даже вор в законе по местным меркам.
– Разобраться хочу, что происходит, – ответил я на его вопрос.
– Я так и понял… – Мужчина глубоко вздохнул. – Убивать меня будете?
– А вы кто?
– Э-э-э… – Он немного стушевался. – Меня зовут Ронда. В определенных кругах называют Вечный.
– А-а. Так вы лысый Ронда, – повторил я. – Нет, Ронда, убивать вас я не буду. Меня предупредили, чтобы я вас не трогал.
Я почему-то старался обращаться к этому вору на «вы».
– Это радует. А то у вас репутация… знаете ли… – Он замолчал.
– Какая? – с усмешкой поинтересовался я. – Беспредельщика?
– Ну, вроде того, ваша милость. За вами, как я знаю, всегда ходит смерть в подручных. А позвольте полюбопытствовать, кто дал вам такой совет?
– Кувалда.
– Достойный человек, – кивнул Вечный. – Так чем я могу вам помочь?
– Я ищу Ветра и его людей. Хочу узнать, зачем он сунул нос в мои дела.
– Понятно. Я вас провожу к нему. Идите за мной.
Я включил сканер, увеличил радиус действия, и он показал, что в доме кроме нас с Вечным находятся еще три человека.
– Здесь что, нет охраны? – поинтересовался я. Эти трое, скорее всего, были приезжие из столицы.
– А зачем? – удивился Ронда. – Нас не грабят. Дому ничто не угрожает. А залетным… э-э-э… специалистам наши местные ребята объясняют, кто есть кто.
«Ну да! Кто же будет воровать у самого себя, – усмехнулся я. – Для охраны хватает… хватало двух псов».
Мы, разговаривая, вошли в большой зал со столами и стульями. Миновав его, вышли еще в один коридор, который вывел нас в другой большой зал с длинным столом, где, видимо, проходили воровские сходки. В конце стола, лицом к нам, сидели трое.
– Ветер, это к тебе, – произнес Вечный, и троица хмуро уставилась на меня.
– Это кто? – спросил худощавый мужчина с длинными, вьющимися волосами с проседью. Его тонкий нос нервно подрагивал, а движения были резкими и порывистыми. Серые сузившиеся глаза Ветра изучающе смотрели на меня. Меня словно облили ледяной водой, такой у него был взгляд.
«Действительно, – подумал я. – Ветер – самая подходящая для него кличка».
– Это? – переспросил Ронда и посмотрел на меня. – Это Студент.
Вид у меня был тот еще, и Ветер обратил на это внимание.
– Чего тебе, Студент? – грубо спросил вор из столицы.
– Хочу голову тебе оторвать и засунуть в твою задницу.
Двое его подручных вскочили, а Ветер достал амулет.
– Сидеть! – раздался повелительный голос у меня за спиной, и такая властность послышалась в нем, что все трое оторопели.
«Однако Вечный мужик непростой! – понял я. – Ишь как может пользоваться голосом. Никак ментальный маг. Иначе непонятно, почему его так слушаются».
– Студент в своем праве требовать ответа, – властно произнес Вечный. – Ты, Ветер, сход не собирал. Все делал на свой страх и риск. Общество недовольно. Отвечай теперь по понятиям.
Ветер, набравший до этого воздуха в грудь, осторожно и медленно выдохнул сквозь плотно сжатые губы. С ненавистью посмотрел на меня.
– Хорошо. Что ты хочешь, Студент? Поединок?
– Мне твоя жизнь не нужна, – ответил я. – Она и половины дилы не стоит. Я хочу знать, почему ты прибыл сюда и суешь нос в мои дела.
– Вот как? – усмехнулся гость из столицы. – Мне скрывать нечего, Студент. Гильдия делает тебе предупреждение. Своевольничаешь много. Гранд-мастер послал меня. Сказал, чтобы я сделал твою жизнь невыносимой и мешал тебе везде, пока ты не обратишь на это внимание. Ты обратил, теперь я уеду. Еще вопросы есть?
– Есть. Теперь, когда я обратил внимание, гильдия будет продолжать совать свой нос в Азанар?
– Тебе, Студент, с этим вопросом нужно обращаться к гранд-мастеру. Пока он тебе черную метку не послал, живи. Все? Это все твои вопросы?
С чего бы гранд-мастеру, вышедшему из ордена Искореняющих, мешать мне? Где тут собака зарыта?
Я посмотрел в ставшее непроницаемым лицо Ветра. Он, заметив мой изучающий взгляд, принял его за страх и издевательски заухмылялся. Этого спускать было нельзя.
– Нет, Ветер, не все. Но вопросы закончились. Ты приехал сюда. Наехал на меня и просто так уехать не можешь. Меня уважать перестанут. А оно мне надо? Нет, не надо. Давай откуп сто золотых корон, или поединок насмерть.
Ветер с хищной ухмылкой поднялся.
– Откуп, говоришь? Сосунок, пугать меня вздумал. Бой на кинжалах.
Он вышел на середину комнаты и вытащил тонкий стилет. Ловко перекинул из руки в руку и встал в боевую стойку. Увидел мои мокрые штаны и заржал как конь:
– Ты, Студент, уже обмочился?
Подручные поддержали его.
Времени разбираться с наглецом, тем более сражаться с ним у меня не было. Не было и желания. Насражался в подземелье. А нужна была показательная акция. С волками жить – по-волчьи выть. Его смерть мне не нужна, но, оставив Ветра живым, я усложнял жизнь Кувалде. Всегда найдется тот, кто захочет попробовать взять его «на слабо», хоть тот же Рыба.
Я вышел в боевой режим, черной рукой оторвал голову Ветру и положил на стол. Вышел из боевого режима и под стук падающего тела спокойно пошел прочь. Но, вспомнив о главном, оглянулся.
Голова Ветра, продолжая улыбаться, одиноко стояла на столе как кровавое украшение.
– Вечный, теперь смотрящим за городом будет Рыба.
– А? Что? – не сразу понял Ронда. Он смотрел на тело без головы.
– Рыба теперь смотрящий за городом, говорю.
– Рыба? Кхм… Понял. – Он перевел взгляд на меня. – А гильдия не будет против?
– С ней я утрясу эти вопросы. – Я усмехнулся. – Не веришь?
Невозмутимость Вечного дала трещину. Он с нескрываемым ужасом посмотрел на голову Ветра, из-под которой растекалась лужица крови, и замахал руками.
– Верю! Верю! Утром же сообщу эту новость обществу. А… а кто будет смотрящим за его районом?
– Мне все равно. Кого Рыба назначит, тот и будет.
Переоделся я в академии. Надел зеленый костюм, сшитый перед поступлением в академию, и через час уже был в столице королевства. Следуя указаниям, полученным от рена Аратона, направился к особняку гильдии воров.
«Надо же! – подумал я. – Везде магистры, а в гильдии воров гранд-мастер. Что он, лучше всех ворует?»
Извозчик катил меня по ночному городу, а я размышлял, что сделаю с этим воровским притоном: «Приду и всех поубиваю. Шуму будет много. Следом мой начальник, граф Кране, начнет против меня войну. А он способен создать мне кучу неприятностей. Нет, надо действовать тихо, не выдавая себя».
Гильдия была расположена в подвале публичного дома для господ аристократов под романтическим названием «Ночная фиалка». Отличное прикрытие и место сбора различной информации.
Иногда меня посещали мысли, почему во всех известных мне мирах преступность процветает и пользуется неприкосновенностью. Вот тот же граф тан Кране – начальник службы безопасности королевства – знает о гильдиях воров и убийц, но ничего не предпринимает для их устранения. Значит, имеет оттуда свой гешефт.
Деньги! Всему виной деньги! Вернее, любовь к легким деньгам. За них можно купить кого угодно и что угодно. Везде и всюду деньги решают судьбу человека, если, конечно, он соблюдает неписаные правила. Деньги должны быть большими. Малым мараются те, кто сидит внизу. Это расходный материал. Я тоже жив, пока соблюдаю правила. А те, кто их нарушает, рискуют быть отверженными системой и получают наказание.
Я почесал затылок. На уровне подсознания понимал, что мне нужно хорошо подумать, прежде чем лезть в это осиное гнездо. Противник мой не гранд-мастер, а Рок, и тут без его участия, думаю, не обошлось. Мастер интриг и обманов, он может засунуть мои планы внутрь своих планов и вести меня как овечку на заклание.
Но как во всем этом разобраться? Как правильно поступить, чтобы не попасть в ловушку? Как понять, что задумал этот властитель Сивиллы?
Нужно придумать нестандартный ход. Это всегда меня выручало. Что ждет от меня Рок? Буйства. Шума. Кровищи. Скандала и войны с влиятельными людьми. Он знает, что я живу среди людей и меня на этом можно зацепить. Я его зацепить не могу. Инициатива всегда у Рока, а я только реагирую на его действия… Пока.
Пока? Не слишком ли самонадеянно? Замечтался… Надо все-таки узнать, кто из хранителей опекает воров. Его помощь мне может пригодиться.
Коляска остановилась у хорошо освещенного богатого особнячка с вывеской, на которой красовалась дама в чопорном наряде, закрытая под самое горло спереди, стоящая полубоком, открывая на обозрение неприкрытый оттопыренный зад.
Я усмехнулся. Владелец этого заведения человек с юмором.
У входа меня встретили два крепких высоких парня с наглыми рожами и с дубинами за поясами. Внимательно меня осмотрели и, признав достойным, отворили передо мной дверь. На меня хлынули шум веселья, музыка и визг женщин.
Ко мне подплыла дама средних лет и средней комплекции. Сильно напудренная. С белым как мел лицом и ярко-красными губами. Неосведомленному в женской косметике человеку могло показаться, что из нее вампиры выпили всю кровь.
Стреляя маленькими хитрыми глазками, пряча второй подбородок за веером, она томно вздохнула, кокетливо подняла к потолку глазки, а когда их опустила… меня перед ней уже не было. Она удивленно вытаращилась на место, где я только что стоял, потом стала оглядываться.
Но я был уже в боевом режиме и под «скрытом». Сканером проверил дом и обнаружил тот самый подвал.
Лезть напролом не стал. Включил магическое зрение и увидел, что вход в подвал, который находился на половине слуг, опутан охранными заклятиями.
У меня было два способа их обойти. Развеять – но тогда могла сработать скрытая защита и подать сигнал, такое тут научились делать. Или – вобрать всю энергию заклятия из спрятанного амулета с помощью малышей и пополнить свой запас.
Пробравшись мимо дремлющих стражей на входе в половину дома для слуг, я остановился у потайной двери. Спрятана она была в шкафу за утварью. Просто нужно было открыть внутреннюю стенку с полками, уставленную посудой. Но этого делать я не собирался. Зачем входить в дверь, когда можно пройти сквозь стены. Я искал место, где нет охранного заклятия. Вход и стены рядом были опутаны ими, словно охраняемый объект особой государственной важности колючей проволокой.
А что, если попробовать попасть в подвал через комнату наверху? Не будут же они весь коридор опутывать заклятием?
Я телепортировался наверх и столкнулся с голым и в стельку пьяным пузаном. Он стоял на полусогнутых тонких ножках, пошатываясь перед кроватью, на которой возлежала и демонстрировала свои прелести женщина лет тридцати. Меня они не видели, но толчок в заднюю точку опрокинул любителя запретных удовольствий вперед. Он по инерции сделал два неуверенных шага и упал лбом на спинку кровати. И тут же отключился.
Я же перешагнул через него и, не обращая внимания на удивленную проститутку, отправился вниз, в подвал.
Все получилось. Я очутился в комнатке, где несколько воров с азартом играли в карты.
Я открыл дверь и, оглянувшись на них, пожал плечами. Воры, увлеченные игрой, не обратили на скрип двери никакого внимания. Я пошел дальше.
Подвал был небольшой, но имел несколько подземных ходов, ведущих в канализацию. Одно из помещений привлекло мое внимание. Из него выходило два рукава скрытых ходов, хотя оно находилось в тупике. Подойдя к комнате, я телепортировался внутрь и увидел склонившегося над бумагами человека.
Неожиданно он напрягся и стал медленно поднимать голову.
Чигуана – личный агент князя Великого леса, его тайная стража и карающая рука – с ненавистью смотрела вслед уезжающей повозке. Поимка принцессы – снежной эльфарки было ее вторым заданием в карьере специального агента. Свое дело она сделала и была теперь до вызова на новое задание свободна. Она не любила проводить время в лесу, в лагере для таких же агентов, как она. Здесь ей все напоминало о ее страшном детстве. Здесь ее презирали и плевали вслед. Она уходила к людям и жила там, пока не засветится красным огоньком амулет призыва.
Ее душили обида и ненависть не только на «ледышку». Ее мучило положение бесправной рабыни. За что ей досталась такая жизнь?! В чем она провинилась перед богами?
Чужая среди людей, презираемая лесными господами, она родилась в глубине Великого леса от матери-лигирийки и мага друида, в специальном лагере, закрытом от всех и тщательно охраняемом. Ее мать была «несушкой», как с презрением отзывались о таких рабынях сами лесные эльфары. Ее удел был рожать таких, как она, – чигуан.
Затем в возрасте одного года ее оторвали от матери и отдали в княжеский интернат для специальных агентов.
Чигуаном мог быть кто угодно – метис человека, орка, демона, но только не снежного эльфара. Почему? Этого чигуана не знала. Она даже не знала своего настоящего имени. У нее был лишь номер – Триста двадцать третья. Уходя на задание, она получала новое имя и новую легенду.
Воспоминания об интернате были еще свежи и бросали ее в дрожь. Она старалась не возвращаться к ним, но мысли настойчиво пробивали ее защиту и лезли ей в голову.
Забыть это было невозможно. Голод, муки, издевательства, и нужно было постоянно притворяться. Притворяться, что боготворишь князя, что обожаешь учителей. Притворяться, что ее наполняет радость от нахождения в интернате, где ее, малолетнюю, обливали мочой те, кто был постарше. Ее били, отнимали кусок хлеба, и за пайку ей приходилось расплачиваться собой. Кто не умел притворяться, учились в карцере или умирали там.
Ее учили, что ее тело и красота – это оружие. Что люди, как животные, подвержены низменным страстям, и этим надо уметь пользоваться.
Она прошла через все. Выжила, хотя выживали двое из трех, и получила посвящение человеческому богу. Предательство неминуемо вело к смерти. Своих же детей лесные эльфары посвящали деревьям, которым поклонялись. Они давали магию и силу лесным эльфарам.
Да, она жила словно кукла, сама чувствовала пренебрежение к людям, воспитанное в интернате, но всегда ощущала на себе презрение своих лесных хозяев. Даже сегодня ее избили.
Часто подкрадывались мысли: а что ее ждет в будущем? И есть ли оно у нее?
Она не знала, куда деваются те из агентов, кто состарился, но понимала, что ничего хорошего ее не ждет.
– Это судьба, – говорил друид, учитель магии. – Ее стоит принимать как благословение.
И она принимала… Только смириться не могла.
Сейчас в ее сердце горел огонь мщения. Эта мерзкая «ледышка» ее унизила. Даже она – снежная эльфарка, потомок троллей и людей, потомок рабов лесных эльфаров, показала ей, что стоит выше, выше чигуаны.
«Я убью ее! – решила она. – Эта мерзкая девчонка не доедет до своих гор. Принцесса, видите ли! Я найду способ отомстить!»
Триста двадцать третья успокоилась. Она тенью, незаметно для отряда снежных эльфаров двинулась следом.
Отряд не поехал в сторону Снежных гор. Он свернул на юго-запад и направился к санитарному кордону.
Между Великим лесом и степью был магически измененный лес, полный самых опасных тварей. Его еще называли Проклятым. Проклятый лес узкой полоской в пять лиг отделял места обитания лесных эльфаров от их извечных врагов – орков.
Проход через эту местность был сопряжен с большими опасностями, и все равно «снежки», к ее удивлению, поехали туда.
Им предстоит проехать этот лес, потом небольшой участок степи и попасть в предгорья Снежных гор со стороны степи, а не леса.
«Видимо, прячутся от своих», – подумала Триста двадцать третья. Ну что ж, для нее это даже лучше. Больше шансов расправиться с выскочкой.
Девушка свернула с тропинки и углубилась в лес. Там в одном из схронов было ее полевое снаряжение. Она добралась до нужного ей оврага, спустилась до середины, нашла пень и с усилием сдвинула. За ним был лаз. Девушка протиснулась внутрь и очутилась в небольшой пещере.
Она запустила маленький светлячок и осмотрелась.
Пол был выстлан замшелыми досками, на нем лежал топчан, набитый прелой травой, а рядом с топчаном стоял большой сундук. Она довольно улыбнулась. Здесь было все, что ей нужно. Таких схронов в лесу множество. О них знали тайные агенты и рейдеры пограничников.
Через полчаса, одетая в кожаные штаны и куртку, с маской на лице и походной сумкой за спиной, она выбралась из пещеры. Задвинула пень, подгребла листья, землю, маскируя вход, и, подхватив лук со стрелами, быстро выбралась из оврага.
Отряд снежных эльфаров она догнала к рассвету. Идти за ними было просто – повозка оставляла глубокие следы. Несколько раз пара конных снежных эльфаров останавливалась и возвращалась.
«Проверяют, есть ли за ними слежка», – догадалась Триста двадцать третья.
Когда отряд добрался до небольшой гряды старых разрушающихся гор и скрылся в пещере, она поняла, что они вновь поедут лишь ночью. «Однако они осторожны!» – немного удивилась девушка.
Приближаться к пещере она не стала, отошла на две лиги от предгорья и, спрятавшись в низине, развела костер.
Проспав весь день, вечером, как только стемнело, она увидела, что повозка, громко гремя колесами по камням, выехала из пещеры. Подождав, чигуана двинулась следом.
Дальше дорога вилась по дну ущелья, по руслу высохшей реки. Чигуана шла верхом, прячась за кустами, и видела, как переваливалась на камнях с боку на бок повозка. К утру отряд покинул ущелье и расположился на отдых на берегу небольшого озера. Снежные эльфары выставили часовых и окружили себя защитой.
Чигуана не торопилась. Она хотела нанести удар подальше от леса, в горах снежных эльфаров, и тут же скрыться с помощью телепорта.
Для убийства гордой эльфарской принцессы она приготовила стрелы снежных эльфаров, смазанные ядом.
По дороге она подстрелила фазана и, выбрав укрытое место под скалой в кустах, разложила в ямке костер. Сев на поваленное ветром дерево, стала ощипывать фазана.
Она больше не думала о своей противнице, не думала, что сделает с ней, когда догонит. Чигуана, отстранившись от всех мыслей, бездумно, механически выдергивала перья и складывала их в другую вырытую ямку.
Когда костер прогорел, она обложила тушку птицы большими листьями хлебного дерева и положила на нагретую землю. Сверху насыпала угли. Расстелила плащ и улеглась. Девушка хотела поспать часа три. Она закрыла глаза и провалилась во тьму.
Проснулась Триста двадцать третья от смутного беспокойства. Еще не до конца придя в себя, девушка ощутила присутствие рядом чужого.
Хотела вскочить, но, к своему удивлению, поняла, что не может двигаться. Собственное тело ее не слушалось.
Сердце болезненно сжалось, и страх стал пробираться в душу.
– Проснулась? – услышала она приятный мужской голос. – Не притворяйся, я вижу, что проснулась. Опасно, дорогуша, спать без охранного заклятия. Ты понадеялась на то, что находишься в своем лесу. Зря.
Чигуана открыла глаза. Напротив нее сидел молодой парень в нелепом для этих мест зеленом бархатном костюме и палкой разгребал угли.
Откуда здесь взялся человек? Он что, заблудился? И этот… его наряд, пригодный лишь для светских приемов?
В парне все было странным, нелепым и неправдоподобным. Слишком молод, слишком самоуверен, слишком празднично одет и разговаривал с ней как с глупой девчонкой. Он был занят тем, что доставал ее фазана из ямы для костра. Она посмотрела на него магическим зрением и удивилась: маг-«крохобор»? Он что, ненормальный? Или самоубийца? Свихнувшийся отпрыск какого-то аристократа, ищущий приключения на свою задницу? Но что он сделал с ней и как мог приблизиться? Причем незаметно!
– Ты кто? – наконец справившись с удивлением, спросила она.
Парень весело рассмеялся:
– Я человек. Разве это не видно?
– Ты сумасшедший?
Он пододвинул к себе тушку и стал, дуя на пальцы, убирать листья. При этом он с ней разговаривал как ни в чем не бывало:
– Ну, некоторые так считают, хотя я придерживаюсь другого мнения.
– Ты знаешь, где ты находишься, мальчик? – перебила она его.
– Мальчик? Ну, пусть буду мальчик, – покладисто отозвался парень. – Конечно, знаю. На краю Великого леса, недалеко от кордона.
– Ты ищешь смерти?
– Почему ты так решила?
– Потому что такая участь здесь ждет всякого чужака. А ты чужак. Что ты со мной сделал? Я не могу двигаться. Освободи меня, и я помогу тебе отсюда выбраться. Ты, может быть, считаешь себя сильным и могучим, но на самом деле ты маг-«крохобор»…
Человек оторвал лапку птицы и впился в нее зубами.
– Ты хорошо готовишь, чигуана, – произнес он с полным ртом, и от его слов сердце девушки ухнуло вниз.
Он знает о существовании чигуан. Кто он?!
Неизвестность всегда таит в себе опасность. А парень до странности не выглядел опасным, но от этого ее пробрал мороз. Чигуана была хорошо подготовленным агентом, но сейчас впервые по-настоящему испугалась.
– Ты гадаешь, кто я такой? Наверное, подумала, какой-то сумасшедший юнец, ищущий острых ощущений, отправился погулять в здешних лесах, чтобы показать свою крутость и потом хвалиться перед друзьями.
Он словно читал ее мысли.
– Не буду долго держать тебя в неведении. Я граф Тох Рангор, возле замка которого вы с напарником открыли алхимическую лавку. Соблазнили моего воина и убили его, похитив перед этим снежную эльфарку.
У чигуаны широко раскрылись глаза. Значит, все, что говорили ей об этом графе, правда! Так вот он какой, кровный враг леса, посмевший убить лесного эльфара на дуэли. Презирающий смерть и опасности, почти сумасшедший, невероятно удачливый нехеец, приготовленный к долгой и мучительной жизни, полной несчастья и потерь… Он должен стать лакомым блюдом на тарелке изощренной мести. И вот он как ни в чем не бывало очень довольный сидит рядом с ней и спокойно ест ее фазана.
«Нет, так не бывает, – подумала девушка и закрыла глаза. – Это только сон. Сейчас я проснусь, и его не будет».
Триста двадцать третья лежала с закрытыми глазами и слышала хруст костей. Это мешало ей сосредоточиться. «Я не сплю. Мне все это не видится, – подумала она. – Граф настоящий».
А тот словно вновь прочитал ее мысли и засмеялся.
– Ты думаешь, что я тебе снюсь. Ну-ну.
Чигуана открыла глаза.
– Я могу тебе помочь… – Она помедлила. – Вернуть принцессу.
– А зачем? – Парень облизал жирные пальцы и оторвал вторую ногу фазана. – Пусть ее увозят…
Хрум-хрум. Он разгрызал кости и спокойно их пережевывал.
– Жнаешь, – доверительно произнес он с набитым ртом, – от этих принцесс хлопот много.
Девушка непонимающе уставилась на странного графа и удивленно спросила:
– Тогда зачем ты здесь?
– Правильный вопрос, дорогуша. Я искал тебя.
– Меня? Зачем?
– Ну ты даешь! Вы залезли в мой огород. Натоптали там, нагадили и ушли не попрощавшись. Такое не спускают.
– Какой огород? О чем ты? Мы не были у тебя в огороде… и… и не гадили!
Чигуана, слушая паренька, терялась. Она не понимала его мотивов. Он нес какой-то бред про огороды. Она затравленно посмотрела на парня. Назвать его графом у нее язык не поворачивался.
Он сумасшедший! Он точно не в себе. Ее учили: таких, как он, оберегают боги, их надо опасаться.
– Ну, это образно выражаясь, метафора, иносказание, – непонятно ответил сумасшедший. – Вы провели диверсию на моей земле, я пришел мстить.
– Ты меня убьешь?
– Нет. Я хочу, чтобы ты стала моим агентом в лесу.
– И все?
– Да.
– Я согласна.
– Честно?
– Лесом клянусь!
Она была согласна на что угодно, лишь бы быть от этого человека подальше, и если этот дурень так легко повелся на ее согласие, то он сам виноват.
– Вот и хорошо, тогда приступим.
Парень крутанул пальцами, и они, покрывшись искорками, стали чистыми. Затем он поднялся и подошел к ней. Встал на колени и уложил ее удобнее на спину. Затем стал расстегивать пуговицы на ее куртке.
«Он хочет меня изнасиловать и думает таким образом завербовать? – Ее прошиб пот. – Животное!»
Девушка смирилась и закрыла глаза. Пусть потешит свою плоть. Ей не впервой такое терпеть.
Парень расстегнул куртку, затем задрал ее исподнюю рубашку до шеи. Чигуана не выдержала и открыла глаза. Она хотела увидеть его глаза, похоть в них и запомнить их выражение. Чтобы потом, когда она будет их рвать из его глазниц, он плакал и молил о пощаде.
Но парень равнодушно смотрел на ее прелести. В его глазах не было страсти и вожделения. Он достал платок и осторожно вытер капельки пота с живота и между полушариями ее груди. Затем примерился и повертел нож между пальцами.
– Твой мнимый отец умер, – произнес он, разглядывая ее живот и грудь. – Я не хочу, чтобы и ты умерла. Мне надо кое-что изменить.
От его слов о По-даре, что он умер, ее конечности похолодели, словно кровь и жизнь постепенно уходили из нее, и она сама стала словно сосулька.
Как он мог убить такого мага-агента? Как он вообще мог его вычислить?..
Додумать она не успела. Сумасшедший неожиданно взмахнул ножом и быстро опустил его. Девушка резко выдохнула, ожидая боль и смерть, но вместо этого ей стало щекотно.
Парень водил ножом по ее коже и бормотал себе под нос что-то непонятное:
– Лиан, дружище!.. Как это «гуляй лесом»? И что с того, что я называл тебя крокодилом? Ты, например, назвал меня дуралеем. Я же не обижаюсь… Что мне надо? Хе-хе. Шоколада. Пудов пять или шесть. Больше мне не съесть… Да, я знаю, что у тебя нет шоколада… Да, знаю, что ты не знаешь, что это такое. И не важно. Я просто вспомнил детский стишок. Мне нужна корова… Нет, она не корова, а вполне симпатичная девушка… Есть бык? Бык тоже подойдет… Меня убьют мои невесты?.. За что?.. Ах, за эту красотку. Так я ее с собой не потащу. Мне нужно посвятить ее хранителю степи и снять посвящение Року… Я сумасшедший? Ну пусть будет так. Быка готовь.
Она почувствовала легкую боль и вскоре стала с ужасом понимать, что происходит что-то странное. Ей показалось, что она осталась одна. Вокруг не было ничего осязаемого, только тьма, и она стала в ней растворяться…
Ее сознание поплыло, и, как она ни старалась сохранить рассудок, связные мысли, девушка понимала, что риска за риской неумолимо теряет себя по крупицам. Опора, на которой она держалась, стала рассыпаться под ее ногами и в конце концов пропала. А чигуана с воплем отчаяния рухнула в темноту страшной бездны. Она падала, кричала от охватившего ее ужаса и кружилась в вихре.
Это продолжалось мучительно долго, вытягивая из нее все моральные силы. Наконец измученная, почти теряя сознание, чигуана коснулась твердой поверхности и, не имея сил стоять, повалилась набок.
Пролежала она недолго. Посторонний шум привлек ее внимание. Девушка с трудом открыла глаза. Вокруг нее разливался кроваво-багровый рассвет. Куда ни кинь взгляд, везде была каменистая красная пустыня. Песок, камни – все было кроваво-красным. Неожиданно за ее спиной прозвучал недовольный голос:
– Ты что тут делаешь, рабыня?
Медленно сев и посмотрев за спину, девушка увидела мужичка в серой одежде, с всклоченной бородкой и большими залысинами. Он подошел к ней и брезгливо сморщился. Некоторое время изучающе смотрел на нее и произнес словно плюнул:
– Предаешь меня? На, выпей и умри. – В его руке был прозрачный бокал с зеленой жидкостью.
Девушка безропотно приняла бокал, и мужичок исчез.
– Не пей! – раздалось с другой стороны.
Девушка повернулась на голос и отшатнулась. Там стояло чудовище с тремя головами и шестью руками. Причем четыре руки держали игральные карты. Средняя голова с извивающимися змеями вместо глаз ругалась на две другие головы и била их свободными руками.
– Уроды, – орала средняя голова, – опять жульничаете! Вот я все управительнице расскажу, она вам задаст.
В ответ левая голова обозвала среднюю фиником, а правая плюнула в левую.
– Я не виноват! – заверещала она. – Это все он, банан недозрелый!
Рядом с чудовищем стоял оркский лорх.
Из груди чудовища вылезла четвертая голова, и она принадлежала сумасшедшему графу.
– Как они мне надоели! – произнесла голова графа. – Не пей, – обратился он к чигуане. – Дай выпить корове. Вернее, быку.
Чигуана встала и, боясь ослушаться, протянула бокал лорху.
– В пасть залей, – подсказала ей голова графа.
Девушка вылила содержимое бокала в пасть быку, ее сознание не выдержало, и она упала без чувств.
Просыпалась она медленно. Хорошо отдохнувшая, улыбнулась спросонья и потянулась. Вспомнив сон, пугливо открыла глаза. Над ней нависала скала, в стороне был виден уголок посеревшего неба. Вечерело. Костер погас, но согревал ее бок своим теплом.
«Какой ужасный сон мне привиделся!» – подумала девушка и села.
От затухшего костра тянуло вкусным запахом запеченной птицы. Подступил голод. Она разгребла угли, достала тушку фазана и стала раскрывать горячие листья, дуя на пальцы.
Когда фазан был освобожден от листьев, чигуана вздрогнула и прикусила губу – у фазана отсутствовали две ноги.
Человек медленно поднял голову и посмотрел на то место, где стоял я. Я тоже смотрел на него, пытаясь понять, что он собой представляет. Без сомнения, это был гранд-мастер гильдии. Коротко стриженные русые волосы, гладко выбритое лицо, одутловатые щеки и несколько удивленный, даже растерянный взгляд. В этом человеке не было ничего выдающегося. Встретишь такого на улице и пройдешь мимо, даже не вспомнишь, как он выглядел. Но это был опасный человек, и сейчас он подобрался, словно готовясь к нападению.
– Присаживайтесь, господин граф. Я вас вижу. И прошу вас, повремените меня убивать.
Мне пришлось выйти из невидимости. Несколько сбитый столку, я подошел к столу, за которым сидел этот человек, и сел на стул напротив него.
– Спасибо, что приняли мое приглашение, господин граф.
Он смог удивить меня еще раз.
– По-вашему, это было приглашение? – хмыкнул я.
– Вы простите, что потревожил вас… таким вот способом. Но вас же не поймать. Как еще я мог заставить вас обратить на меня внимание? Вы неуловимы. То неожиданно появляетесь, то так же неожиданно исчезаете. А мне очень нужно с вами поговорить.
– Ага, и вы воспользовались самым действенным методом – залезть в мои дела. Вы были так уверены, что я приду разбираться?
– Ну… Так уж уверен не был, но зная вашу репутацию… Скажем так, смел надеяться.
– А если бы я приступил к действиям?
– Да, риск был, но, слава богам, вы оказались рассудительным человеком. В общем-то я на это и надеялся.
– Ну тогда расскажите, что вы от меня хотите, – вздохнул я.
Неприятно это осознавать, но меня в очередной раз просчитали и я поступил ровно так, как хотел этот человек.
«Не слишком ли это становится для меня опасным? И нет ли здесь руки Рока?» – скрывая огорчение и понимая, что моя гордость уязвлена, подумал я.
– Позвольте, я начну издалека?
– Валяйте.
– Примерно чуть больше года назад из одного поместья, где обитали маги темного ковена, исчезли два имплантата. Они могли дать своему носителю возможность менять время и искривлять пространство. Точно никто не знал, как они действуют. О них знали я, маг ковена и некто Советник. Мы долго искали того, кто их забрал и убил при этом всех, кто находился в поместье. Он также убил духа-хранителя и снял с места силы бывшего магистра ордена Искореняющих пьянчугу Вальгума Рострума.
«Вот это поворот!» – мысленно присвистнул я. А гранд-мастер продолжил:
– Мы искали агента АДа…
– Мы – это кто? – перебил его я.
– Члены синдиката.
Внешне человек реагировал совершенно спокойно. Он смотрел на меня располагающе, но настороженно. В нем чувствовалась напряженность, которую он хотел скрыть. Это было заметно по мельтешению ауры и по капелькам пота, выступившим на его лбу. Он рисковал. Потому что открыто говорил вещи понятные иномирцу, знакомому с тем, что такое синдикат и АД, но не выходцу из закрытого сектора. Было понятно, гранд-мастер знал, что я чужак, и говорил прямо.
«Слишком самоуверен? – подумал я. – Или то, что он собирался рассказать, было очень важным?»
Спорить и пытаться притвориться не имело смысла. У меня было два выхода из создавшегося положения, и он это понимал: или убить его, или выслушать предложение, а потом принимать решение. Ведь зачем-то он меня позвал, и таким необычным способом.
– Понятно. Что дальше?
– А дальше мы стали искать агента АДа, но не нашли. – Он развел руками. – Кто бы мог подумать, что кроме АДа и нас тут появятся другие… Потом синдикат понес большие потери в секторе. И я думаю, не без вашего участия. Многие члены организации – те, кто давно был задействован на планете, – погибли. Из центра прибыл Советник с целью найти виновных в провалах и наказать их.
Я был некоторое время магистром ордена Искореняющих, потом понижен в звании, и мне пришлось бежать, чтобы не быть казненным. Материалы, касающиеся вас, я забрал с собой. Так что у ордена нет сведений о вас. Предвосхищаю, граф, ваш вопрос… – Он не отвел взгляда. – Материалы я уничтожил.
«Вряд ли», – подумал я, но промолчал.
– Следить за вами я начал давно и сначала не придал значения вашим успехам, ведь мы искали агента правительства, а у них методы отличные от тех, что используете вы. А потом проявились наши потерянные имплантаты в действии, и я обратил на вас более пристальное внимание. Я знал, что любой чужак, попавший в сектор, если он не внесен в список разрешенных лиц, будет уничтожен. И на какое-то время я упустил вас из виду. А потом понял простую вещь – вы не адовец, но вы секретный агент другой организации. Вы не обращали внимания на деятельность синдиката и не поддерживали связь с АДом. У вас другие задачи.
Затем без всякого перехода сказал:
– У меня к вам, граф, предложение. Я стану служить вашему начальству. Могу здесь, могу в любом другом месте. Вы должны меня понять – я хочу выжить. За мной охотятся спецы синдиката, и, если у меня не будет прикрытия, меня рано или поздно найдут. Но если вы поможете мне, более преданного человека вам не найти. И еще. У меня есть информация по синдикату. Она может заинтересовать ваше руководство.
Я внимательно слушал бывшего члена синдиката, искал ложь в его словах и не находил. Естественно, жить хочет каждый. Этот человек не исключение.
– А скажите мне, господин Веймар, или лучше Эмиль Лекруль, как вы не боитесь оставаться по соседству с орденом и заняли такое видное место? Вам не страшно?
Я тоже приоткрылся, показывая, что располагаю сведениями о нем и о синдикате, и он это понял, когда я назвал его Веймаром.
– Я понимаю ваше недоверие, господин граф, и оценил вашу мудрость. Вы не стали отнекиваться и делать вид, что меня не понимаете. Все просто. Я метаморф и могу принимать несколько обличий, но только людей. И сидеть под носом у своих бывших… э-э-э… коллег – самый безопасный вариант. – Гранд-мастер улыбнулся.
Тут он прав, если хочешь что-то спрятать – положи на виду.
– Что конкретно вы от меня хотите?
– Мне нужна защита, и я готов ее купить. У меня опыт и информация, которая может поколебать позиции некоторых сильных людей в АОМ. И я хочу убраться с планеты и получить жительство в вашей стране под чужим именем.
– А если моя страна маленькая, молодая и находится на отшибе?
– Тем более. Я могу быть полезен ей. Если она сумела найти проход в этот мир и заслать агентов, то с ней стоит иметь дело.
– Я передам вашу просьбу, господин Лекруль. Но ничего не обещаю.
– Я понимаю, господин граф, и готов в качестве аванса моей службы поделиться некоторой информацией. Принимайте пакет.
Я сидел, спокойно глядя на него. Шиза сообщила, что, остерегаясь скрытой закладки, приняла информацию на пустом слое.
– Вы не хотите принимать его? – несколько удивленно спросил он.
– Я принял ваш пакет. Но пока не распаковывал. Он зашифрован?
– Нет. Странно, что вы…
– Не отключился на мгновение? – спросил я.
– Да.
– Мне не надо.
– О-о, – пораженно произнес Лекруль. – Спасибо, что уделили мне свое время… Может быть, мы договоримся еще об одном деле?
– Что вы имеете в виду?
– Может быть, вы нанесете визит в орден Искореняющих и почистите там?
Я усмехнулся. Лекруль хотел избавиться от своих бывших коллег, кто его знал, и хотел это сделать моими руками.
Ну и наглец! Я довольно жестко ответил:
– Мы не сотрудничаем с АДом, и нам нет дела до синдиката, господин Лекруль, до тех пор, пока они не лезут в наши дела.
– Я понимаю вас, – не огорчился гранд-мастер. – Может быть, после изучения информации, которую я вам переслал, вы передумаете. И вот еще… Чем-то гильдия воров может быть вам полезна? Информация, слежка, компромат?
– Может быть. Я подумаю. А пока пусть не лезет в Азанар.
– Как скажете, господин граф. Я всегда к вашим услугам. Поужинаете?
– Нет, спасибо. Мне некогда.
– Тогда благодарю вас за то, что выслушали меня, и удачи вам.
– И вам не хворать, – ответил я и телепортировался на корабль-базу.
Когда-то давно… Хотя это было давно для меня, после всех моих приключений… А так всего полгода назад по местному времени, когда я начал искать в инфосфере пропавшую Вирону, мне в голову пришла мысль разбить по квадратам всю видимую поверхность планеты. И не просто разбить, но и сделать точки привязки к местности. Это нужно было для того, чтобы свободно и быстро перемещаться по планете.
В мире, где меня окружает множество врагов, где мне приходится реагировать на их выпады, это было неоспоримым преимуществом. Правильность моих действий в этом направлении я четко осознал после того, как лесные эльфары захватили Рабэ, считая ее принцессой снежных эльфаров, и телепортом ушли в Великий лес.
Непонятно лишь, зачем она им была нужна. Если только тут не замешаны молодые дома снежных эльфаров. Но для этого союза «снежки» должны были предложить лесным собратьям что-то существенное. Теперь похитители чувствуют себя в безопасности, в полной уверенности, что их не достать. Еще бы! Они понимают, что достать их в лесу – немыслимое дело. Пока на лошадях до леса доберешься, образно выражаясь, уже состаришься. Поэтому мне и нужен был такой козырь – быстро и точно попадать в нужное мне место.
Я не просто так отправился на корабль-базу. Оттуда я мог сразу же переместиться поближе к тому месту, куда увезли Рабэ.
После передряг, выпавших мне за последние сутки, настроение у меня было, скажем так, неважное. А чему радоваться? У меня появился новый противник, которого я не знаю и который способен меня дублировать. Я действую так грубо, что меня раскусил один из бывших членов синдиката. Пусть человек несомненно умный и деятельный, но он меня вычислил. А еще у меня не было и дня покоя. Меня ждет невеста и свадьба у орков, потом поездка в Снежные горы за ярлыком на создание дома, а мне приходится решать вопросы, которые возникают словно грибы после дождя то тут, то там. Я просто захлебывался в неприятностях. И не понимал, как из этого круга выбраться.
Мое настроение заметила Шиза.
– Что грустишь, мой граф прекрасный? – спросила плутовка нежным, чарующим голосом.
А мне, честное слово, захотелось поделиться. Трудно, понимаете ли, быть всегда сильным, мудрым и умелым. Накатила какая-то хандра.
– Ты прям как лебедь-краса князю Гвидону говоришь, – хмыкнул я. – Уж очень похоже… Но я о другом хочу сказать. Знаешь, детка, я вот думаю, почему, когда трудно, все проблемы должен решать я. Вот на Земле я кто? Я граф. У меня есть воины и слуги. На горе – Худжгарх, и почти треть степи в моем распоряжении… Вот. Понимаешь? А проблемы решаю я сам. С ворами, с агентами. Почему так получается? Я что, плохой организатор?
– Поручил бы слугам и воинам, – отозвалась Шиза, – и сидел бы дома, миловался с Чернушкой.
– Кому я поручу? Кто может решить такие проблемы? Ты смеешься?
– Вот ты и ответил на свой вопрос. Ты берешься решать самые сложные проблемы. Только они нарастают, и тебе становится все труднее. Ты это понимаешь и не знаешь, как поступить.
– А ты знаешь? – спросил я, соглашаясь с правотой Шизы.
– И я не знаю. У тебя же никогда нет долгосрочного плана. Все решаем на ходу… Хорошо, что пока получается… А там… А там посмотрим.
– Вот этого я и боюсь, – проворчал Лиан. – Ладно бы слопать рыбу в шубе, но он такое придумывает… Такое желание выжить…
– Понятно. Ты хочешь, чтоб я сдох, а ты, аки роза, расцвел бы на моем прахе. Не дождешься, крокодил недоделанный. Ладно, авось как всегда пронесет, – вздохнул я.
Я понимал моих симбионтов, и их недовольство моими поступками тоже. Все делал побыстрее, экспромтом… И главное, не согласуясь с логикой, что ставило их в тупик. Уточню: с их логикой. По мне, так другого выхода я не видел.
«С другой стороны, – размышлял я, – ну какие у меня могут быть долгосрочные планы? У меня и целей-то жизненных нет. Все так быстро произошло. Смерть, вселение в тело, борьба за выживание – вот моя жизнь. Я стараюсь выжить и помогаю выжить тем, кто мне дорог. Для многих это глупость и слабость. Пусть так. Но есть то, что в моем понимании отличает человека от мрази. Это моральные принципы, дарованные нам совестью. Если ты слушаешься голоса совести, ты остаешься человеком, если нет – становишься мразью. Почему? Да потому что начинаешь совершать подлые поступки. И не надо ничего усложнять типа «жизнь штука сложная, и справедливость все понимают по-разному». Врут те, кто так говорит. Они просто убили свою совесть…»
– А кто такие Гвидон и лебедь-краса? – прервала мои размышления Шиза. Ох уж это ее неуемное любопытство!
– Это? – Я почесал затылок. – Это были такие герои.
– Расскажи, – загорелась Шиза. – На Земле, да?
– Говорят, да. Эх… – махнул я рукой, – слушай. Жил один холостой царь. Король по-нашему. И подслушал он однажды разговор трех красавиц-сестер. Одна говорила, что если бы стала царицей, то заготовила бы продукты, организовала бы пир для подданных царя.
– Молодец! – встряла Шиза. – Хороший политический ход.
Я лишь улыбнулся.
– Вторая сказала, что занялась бы производством тканей.
– И эта молодец! Хозяйственная. А третья?
– А третья сказала, что родит царю сына.
– И все?
– И все.
– Она что, дура? Или ленивая?
– Не знаю, – рассмеялся я, услышав ее интерпретацию сказки Пушкина.
– И кого царь выбрал?
– Третью.
– Что?.. Он так глуп? Первая и вторая тоже родят, но принесут доход в семью и политическую стабильность. Не понимаю вас, мужиков, на что вы клюете? На красоту? Так она проходит. Все женщины когда-нибудь становятся старыми и малопривлекательными. И что дальше? Не думаю, что жизнь у них задалась. Царь-глупец и ленивая жена. Там должно быть все плохо. Такую гнать надо.
– Ну, он и выгнал, правда, по навету. Мол, родила она ему зверушку. А оболгали ее две сестрицы, что не вышли замуж за царя.
– Да, зависть – сильная штука, – отозвалась Шиза. – И что дальше?
– Посадили мать и сына в бочку и выбросили в море.
– Жестоко. Видно, темные времена тогда были на Земле.
– Может быть, – не стал спорить я. – Бочку прибило к берегу острова, и мать сыном вышли. Но ребенок оказался непростой, он рос не дням, а по часам и, когда ступил на берег, был двадцатилетним юношей.
– Этого не может быть.
– Почему?
– Есть простые вселенские законы, их не обойдешь. Клетка делится с определенной скоростью, тут даже магия не поможет. Ускоренный рост позволит лишь вырастить дебила. Представляешь, взрослый парень с разумом грудного ребенка? Его мозг не успеет развиться.
– Не буду спорить, сам не видел. Ну и там он встретил лебедя, который превращался в девушку.
– Этого тоже не может быть.
– Да почему у тебя все время не может быть?
– Потому что масса тела лебедя и женщины разная. Предполагаю, что она была метаморф. Но куда делась избыточная масса тела? У вас что, есть выход в другое пространство, где можно спрятать часть массы?
– А может, это был просто гигантский лебедь…
– Ну, может, – неохотно согласилась Шиза. – Дальше-то что?
– Вот он ходил кручинился и встретил ее.
– Понятно, что кручинился, – высказала свое неожиданное мнение Шиза. – Ходить голым не очень-то радостно. Холодно, и мать смотрит.
– Почему голым? – удивился я.
– А что, ему в бочку взрослую одежду положили?
– Может, на берегу нашел.
– А что, там люди жили?
– Говорят, жили. Вот она и спросила его: «Здравствуй, князь ты мой прекрасный! Что ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?»
– Ух ты! Прямо как ты, – восхитилась Шиза. – Хочешь, я буду твоей лебедою?
– Кем?
– Лебедою.
Я рассмеялся:
– Лебеда, Шиза, это трава. Тогда уж… – Я сам не знал, как назвать, и придумал: – Лебедушкой.
– Я буду твоей лебедушкой… Когда в замок вернемся, утешу своего прекрасного графа. А пока… А пока расскажи, что ты хочешь сделать с Рабэ?
– С Рабэ? Ну, думаю найти похитителей, набить им морды и забрать демоницу.
– А зачем ее забирать?
– Как это зачем? У меня спросят, где принцесса, а что я скажу? Украли? Ты представляешь, что будет?
– Ничего не будет. Ты сам посуди. Ее не убили. Девушку похитили лесные эльфары. Как думаешь, для чего?
– Думаю, ее хотят передать кому-то из молодых домов, тем, кто давно имеет связь с лесом. И пляшет под их дудку.
– Это как? – удивилась Шиза. – Зачем им плясать? Глупости говоришь.
– Это образное выражение, лебеда, – огрызнулся я. – Плясать под чужую дудку – это слушаться кого-то.
– Понятно. Только я не лебеда. – По голосу я понял, что она нисколечко не обиделась. – Судя по всему, ее везут в Снежные горы. Для чего?
– Для чего? – как эхо переспросил я.
– Думаю, для того чтобы попробовать с ней договориться.
– Правильно. Сейчас в Снежных горах затишье. Ни одна из сторон конфликта не имеет преимуществ. Старшие дома поддерживаются армией, молодые дома – пограничниками и спецслужбами. А простые эльфары колеблются. Начинать в таких условиях войну за передел власти опасно. А если договориться с принцессой, которую хотят посадить на княжеский трон старшие дома, то с ее помощью можно добиться политических перестановок во власти. Если Тору поставят перед выбором – позорная смерть или, как ты говоришь, начать плясать под дудку молодых домов, – трудно сказать, что она выберет. Тем более что ее можно опоить, оглушить, использовать, в конце концов, мертвое тело… до этого, думаю, не дойдет… иначе дискредитировать… Короче, найти рычаги воздействия. Тогда внешне это устроит всех, и старые дома, и молодые. Старшие дома хотят соблюдения традиций, а значит, на троне должна быть Тора. А молодые дома соглашаются с послушной им княгиней. Только тогда перераспределение власти случится уже через указы княгини, постепенно. Понимаешь?
– Понимаю, но это долгий процесс.
– Эльфары не торопятся. Это люди спешат, они короткоживущие.
– Думаю, тут можно разыграть неплохую партию. Они же не знают, что захватили демонессу, и разгадать ее не смогут. У нее двойное прикрытие – ее метаморфоза и моя иллюзия. Если они договорятся с принцессой, то поднимать шум и кричать «Где она?!» не будут. Вот если не договорятся и убьют ее, то тогда переложат ответственность на тебя. Они считают, что находятся в двойном выигрыше. Устранят противницу их планов и свалят все на тебя.
– Ты хочешь сказать, что надо приказать Рабэ слушаться их, а потом предъявить настоящую принцессу, когда придет время?
– Да, именно это и хочу сказать. Когда они согласятся на Тору как на княгиню, возведут ее на престол, мы им представим настоящую эльфарку.
– Интересный ход, но опасный, – размышляя, произнес я.
Конца этой интриги я не видел. Ход чреват непредсказуемыми последствиями… Хотя там, где мы, там всегда опасно.
– Надо все хорошо продумать, шаг за шагом, – произнесла Шиза.
– Да уж, – промямлил я. – Кто только будет думать?
– Посоветуемся с Чернушкой. Дзирды – мастера интриг. Может, что Ганга подскажет. Она из Гремучих Змей, а те всегда плели интриги. У тебя есть кому думать, – уколола она меня.
– Я принимаю твое предложение, моя лебедь. Пусть думают мои невесты, не все же им доставлять мне неприятности. – Переложив ношу планирования на женский пол, я повеселел. – Давай поищем, где там наша пропажа. Ты пока ищи, а я свяжусь с Брыком.
Брык, как помощник капитана корабля, был рядом и слушал наш ментальный разговор. Это он умел.
– Брык, принимай пакет. Передай его папаше, пусть тот выяснит, кто эти люди, и даст информацию Генри. Тот сможет ею правильно распорядиться.
Луковое чучело в военном мундире Новороссии замерло. И исчезло.
– Рабэ на границе Вечного леса, – сообщила Шиза. – И рядом та, что оставила платье в шкафу. Тебя переправлять?
– Переправляй.
Короткий миг темноты, легкое головокружение, и я, проморгавшись, увидел темную чащу леса. Рядом огромный муравейник. Над головой светило местное солнце. Ниже виднелись верхушки серых, голых, без растительности, уходящих грядой вдаль невысоких гор.
Сканер показал, что я нахожусь недалеко, лагах в двухстах от владелицы платья, найденного в шкафу алхимической лавки, и, скорее всего, это была еще одна чигуана – специально обученный агент для работы среди людей. Такая же безусловно красивая и опасная, как Ринада.
Я вышел в боевой режим и короткими телепортами подобрался к ней поближе. К моему удивлению, девушка допустила оплошность. Она не расставила охранные заклятия. Видимо, понадеялась на свое знание леса и отсутствие враждебных существ. Такое случается и с опытными агентами. Самонадеянность – опасная штука.
Я сел на ствол поваленного дерева рядом с нависающим карнизом скалы и посмотрел на сладко спящую красивую девушку. На вид ей было лет восемнадцать. Блондинка с длинными черными ресницами, прямым строгим носом, на вид нежная и беззащитная. Было понятно, почему молодой нехеец потерял голову.
Малыши вытянули у нее часть сил и весь магический запас. А я, почувствовав запах запеченной дичи, ощутил голод. В углях потухшего костра что-то готовилось. Подобрал палку, лежащую рядом с костром, и стал разгребать ею угли. Чигуана позаботилась о пропитании.
Вскоре я понял, что красавица проснулась, но, не подавая вида, продолжала лежать с закрытыми глазами.
Интересно, о чем она сейчас думает? Сил сопротивляться нет, а рядом чужой. Она же это поняла.
Видимо, не зная, как поступить, и ощутив свое бессилие, девушка просто притворялась спящей.
– Проснулась? Не притворяйся, я вижу, что проснулась, – негромко произнес я и усмехнулся. – Опасно, дорогуша, спать без охранного заклятия. Ты понадеялась на то, что находишься в своем лесу. Зря.
В ее ауре я увидел сплошные сполохи.
«Испугалась. Это правильно, – мысленно улыбнулся я. – Врагам меня бояться надо».
Нужный эффект был достигнут. Но девушка еще не до конца понимала, с кем имеет дело. Она открыла глаза и недоуменно стала меня рассматривать. Вскоре на ее лице проявилось удивление. Она не смогла с ним справиться.
«Видимо, молодая совсем, не закоренела еще на своей работе, не то что Ринада», – догадался я. Ринада была постарше и актриса, каких поискать. А эта свои мысли спрятать не может. Я любовался красотой чигуаны: ну прямо лебедь-краса, да и только. А как играет беззащитность! Так и хочется прикрыть ее своей широкой спиной. Хе-хе.
– Хе-хе, – произнес я, доставая то, что покоилось под углями. Я был голоден и, развернув листья, увидел тушку фазана. Пах он потрясающе.
Девушка продолжала ошарашенно изучать мой бархатный наряд. Сама она была одета в практичный походный костюм: брюки, сапоги и куртка из коричневой, хорошо выделанной кожи.
Наверное, приняла меня за сумасшедшего. Я бы тоже так подумал, если бы в лесу встретил такого франта. Надо бы переодеться.
И девушка подтвердила мои догадки.
– Ты кто? – наконец справившись с удивлением, спросила она.
– Я человек. Разве это не видно?
– Ты сумасшедший?
«Так считают Шиза и Лиан и не скрывают этого», – подумал я и спокойно ответил, стараясь еще больше сбить ее с толку:
– Ну, некоторые так считают, хотя я придерживаюсь другого мнения.
– Ты знаешь, где ты находишься, мальчик?
– Мальчик? – удивился я. Насмешила. Сама-то себя видела? Но спорить не стал. – Ну, пусть буду мальчик…
Девушка, оценив обстановку, стала быстро приходить в себя.
Вот она, подготовка чигуан – держать удар в любой ситуации. Видимо, приняв мой наряд за глупость, присущую мне как человеку, чигуана не стала пытаться соблазнить меня или разжалобить. Она сразу же перешла в наступление.
– Ты ищешь смерти? – сурово спросила девушка и попыталась ментально на меня надавить.
«Молодец! Неплохо», – по достоинству оценил я ее попытку воздействовать на меня. Но спросил:
– Почему ты так решила?
– Потому что такая участь здесь ждет всякого чужака. А ты чужак…
Прокололась или не стала таиться? Как она сама тут оказалась? Мимо проходила?
Но пока я думал, чигуана поняла свой промах и попыталась встать.
– Что ты со мной сделал? Я не могу двигаться. Освободи меня, и я помогу тебе отсюда выбраться. Ты, может быть, считаешь себя сильным и могучим, но на самом деле ты маг-«крохобор»…
Я оторвал лапку птицы и впился в нее зубами.
– Ты хорошо готовишь, чигуана, – сказал я, давая ей понять, что притворяться бессмысленно.
Ее аура просто взорвалась всплесками эмоций.
«Во как ее проняло, – довольно подумал я. – А то мальчик, понимаешь ли. Надо заканчивать это балаган».
Убивать ее не было смысла. Какой мне толк от ее смерти?
– А сможешь? – подначила меня Шиза.
Я посмотрел на девушку и честно ответил:
– Не знаю. Я и Ринаду убивать не хотел. Я думаю попробовать сделать ее свой ментальной рабыней. Такой двойной, хорошо обученный агент мог бы мне пригодиться.
Шиза не ответила. А молчание, как известно, знак согласия.
Мне нужно было понять, как сделать так, чтобы чигуана не умерла, как умер лесной эльфар. Я надеялся, что у нее не было такой сильной блокады, как у ее напарника. Все-таки она наполовину человек.
Размышляя, я пропустил мимо ушей ее предложение помочь вернуть принцессу Тору и предложил ей добровольно стать моим агентом. Я это сделал сознательно, считая, что она не откажется. И у меня получилось. Чигуана клюнула на мою приманку и тут же согласилась. Наивная. Она не понимала, что давала мне в руки оружие и право побороться за нее перед тем, кому она была посвящена.
Чигуана на полном серьезе считала, что меня можно обмануть, как простачка, и скрыться. Обман – тоже один из приемов агентов. Чигуана виртуозно научилась им пользоваться и применила против моих бойцов. Они попались, но теперь в сеть попалась она.
Примерную схему, как действовать, я представлял. Прошел подобный путь с дворфой. Мне нужен был дух для замены жертвы. Лиан, который распоряжался ими в моей душе, относился к ним как к живым существам и духа разумного навряд ли для меня выделит, но вот корову может дать.
Но противный крокодил решил набить себе цену. Пока я укладывал чигуану на спину, тот, словно старый ворчун, выживший из ума, стал меня поучать и торговаться. Видите ли, я был груб и обозвал его крокодилом.
А кто он такой? Дракон? Ха! Тогда очень маленький дракон, больше похожий на ящерицу. Пусть скажет спасибо, что ящерицей не назвал. Демагог.
В конце концов Лиан уступил и выделил мне лорха. Но при этом я выслушал, что со мной сделают мои невесты, и он был этому несказанно рад.
Чигуана же подумала, что я буду сейчас ее насиловать. Она покрылась потом и напряглась. Дурочка.
– Тебя как зовут? – спросил я.
– Берта.
– Таким именем ты представлялась моему воину из стражи? – спросил я.
– Да.
– Настоящее имя не скажешь?
– У меня его нет… – Она замешкалась, колеблясь. – Есть номер.
– Ладно, пусть будет Берта, – согласился я.
Я водил в воздухе ножом, представляя нужный рисунок на ее животе и груди.
Нужна была шестиконечная звезда в круге, но меня это не устраивало. Так я получу мертвого агента. Нужно было придумать, как выйти из капкана заклятия. Вернее, как подсунуть убийственному заклятию иную жертву.
Звезда – это объект. Круг – это его жизнь. И эта жизнь была заключена в больший круг. Нить жизни чигуаны была бледно-зеленой. Нить жизни лорха – желтой.
Как же тут все устроить? А если большой круг чуть сместить? Тогда есть возможность в образовавшуюся брешь подсунуть лорха. Можно, но страшно. Результат неизвестен.
Я менял линии, причем на свой страх и риск. Затем, решившись, стремительно опустил нож. Девушка ойкнула. Тупой стороной лезвия я наметил нужный мне рисунок и, убедившись, что ничего лучше не придумаю, сделал надрез. Вычертил звезду, круг со смещением и…
Неожиданно меня выбросило на мою гору. Ко мне с криком и гиканьем помчались трое духов во главе с Рострумом и влетели в меня словно снаряд. Следом с арбалетом бежала моя распорядительница. Я не успел ни опомниться, ни что-либо понять, как следом меня рвануло вниз и затянуло куда-то в темноту. И вдруг раздался испуганный вопль Шизы:
– Ты что наделал, полоумный! Смерти ищешь?
Я вновь оказался в пространстве междумирья. Это состояние мне запомнилось на всю жизнь. Оно описывается простой фразой: «Все прошло!»
Прошли заботы, мирская суета, я плыл, чтобы раствориться непонятно в чем и бесследно исчезнуть. Я хотел ответить Шизе, чтобы не беспокоила меня, но не успел. Меня неожиданно вновь грубо вырвало из полета и перевернуло вниз головой. Я ощутил стремительное падение, от которого захватило дух, и тут же меня хорошо приложило о твердую поверхность. Было больно, и я ридку лежал раскинув руки, немного контуженный.
Мне было видение. Мастер и Мессир вылезли из моих плеч и стали резаться в карты, словно ничего особенного не произошло и жизнь продолжалась в прежнем ключе. Между ними, закрывая мне обзор, носился Рострум и вопил что-то нечленораздельное.
Это мельтешение рук перед моим носом мне надоело, и я попробовал встать. Удалось мне это только наполовину. Я встал на четвереньки. Обзор впереди мне закрывал большой камень. Я тупо на него уставился, обратив лишь внимание на странный багровый свет, что разливался вокруг.
Повертел шеей. Слава богу, не свернул.
Стал способен мыслить и задал вопрос:
– Куда это я попал? Шиза, где мы?
– Это у тебя надо спросить. Как ты умудрился залезть в одну из проекций магического мира? Это его изнанка. – Голос раздался откуда-то сзади.
«Даже боюсь подумать, куда она влетела после моего падения», – мелькнули у меня мысль, и я осторожно обернулся. Шиза была не во мне.
Ух, пронесло.
А снаружи, рядом со мной сидела, держась за голову, моя лебедушка. В короткой маечке и шортиках…
За ней хвостом кверху лежал Лиан, уткнувшись мордой в красный песок. Сверху на нем сидели малыши и потирали разбитые колени. Над ними возвышался лорх и шершавым языком лизал морду дракону.
«Знатно меня приложило», – удивился я.
– Изнанка? А такое разве существует? – спросил я Шизу. – Это не штаны и не рубаха. Это… это мир.
– До тебя, маг недоделанный, я и представить ничего такого не могла…
Ее возмущение прервал знакомый голос. Я замер, так и оставшись стоять на четвереньках, и прислушался.
– Ты что тут делаешь, рабыня?
«Так это же Рок!.. – узнал я голос. – Вот же угораздило! Он-то как здесь оказался?»
– Это не Рок, это его проекция, – шепотом сообщила Шиза.
– Изнанка?
– Может быть.
– Мы тоже проекция?
– Конечно! Ты что, не понял?
– Нет.
Я кинул взгляд в сторону говорившей и обомлел.
Рострум в это время получал картами по ушам. Били его с двух сторон его же подчиненные.
Картина была настолько неправдоподобная, что я только и смог прикрикнуть на разбушевавшихся духов:
– Цыц! Охламоны. Помолчите!
Махнув рукой на моих не менее, чем я, ошеломленных симбионтов, осторожно выглянул из-за камня.
Лагах в семи сидела на земле чигуана, а рядом стоял Рок и брезгливо на нее смотрел.
– Что происходит? – опять шепотом спросил я. – Мы сошли с ума?
– Ты видишь то, что еще не произошло в реальном мире. Это проекция будущих событий, – недовольно прошептала Шиза. – А ума у тебя никогда не было. До сих пор не могу поверить, что ты сюда смог попасть… А главное, как отсюда выбраться?
– Предаешь меня? – спросил Рок довольно равнодушно. – На, выпей и умри.
В его руке был прозрачный бокал с зеленой жидкостью, который он подал девушке. Та безропотно приняла бокал, а Рок тут же исчез.
– Рок исчез, – сообщил я своим ожившим жильцам и, увидев, как чигуана подняла бокал и поднесла ко рту, закричал: – Не пей!
Духи, услышав мой крик, замерли.
– Так нечего пить, командор, – ответил Мастер. – Вы все спрятали. Вот раньше жизнь была…
– Это я не вам, – отозвался я.
Мои спецназовцы, увидев, что я не обращаю на них внимания, вновь принялись ссориться.
– Рострум, угомони своих ненормальных, иначе я им головы откручу, – прорычал я. – Нашли время в карты играть.
Я вышел из-за камня и увидел, что лорх пошел за мной следом. Мы подошли к чигуане. Она смотрела на нас пустым, безжизненным взглядом.
– Уроды, – неожиданно заорал Рострум, – опять жульничаете! Вот я все управительнице расскажу, она вам задаст.
В ответ Мастер обозвал Мессира фиником, а Мессир плюнул в Мастера и заверещал как заяц, пойманный лисой.
– Я не виноват! Это все он, банан недозрелый!
– Как они мне надоели! – произнес я и обратился к девушке: – Не пей. Дай выпить корове. Вернее, быку.
Чигуана встала и, боясь ослушаться, протянула бокал лорху. Тот понюхал и отвернулся.
– В пасть залей, – подсказал я.
Она подняла быку голову и влила туда содержимое бокала. Лорх выпил, тряхнул головой и стал растворяться в воздухе. Вскоре его не стало. А девушка без сил опустилась на песок, закрыла глаза и, словно потеряв сознание, осталась лежать без движения. Я, сложив ноги по-турецки, сел рядом.
Из-за камня раздался шепот:
– Он здесь?
Я узнал голос Лиана.
– Здесь. Где же ему быть. Сидит рядом со своей новой рабыней.
– Вот знал же, что нельзя соглашаться с ним. Его эксперименты нам дорого обходятся. Что теперь делать?
– Ждать, когда он что-нибудь придумает.
– А он придумает?
– Остается надеяться.
– Ох-хо! Как же с ним нелегко… Другой бы уже умер по-тихому, а этот…
– Хватит жаловаться! – прикрикнул я на них. – Лучше давайте думать, что делать дальше.
– Тетя Шиза, можно мы погуляем?
– Идите, только далеко не отходите.
– Да мы к дяде Виктору в гости, и все. Ура! Гуляем!
Из-за камня выметнулись малыши. Подбежали ко мне и вцепились в духов.
– Дядь, а дядь, научи в карты играть!
– Ух ты, вот это черви! Дядьке Лиану на рыбалку. Тащи давай. Широкий, помогай! Они извиваются!
– Сейчас, Быстрый, подожди, только карты раздам.
Один из малышей с быстротой молнии кружился вокруг нас с чигуаной, а Рострум орал как резаный:
– Глаза! Мои глаза отдайте! Не вижу!
Он выскочил из меня и стал носиться за маленьким сорванцом.
А тот верещал от восторга и просил:
– Тетя, дай мешок, червей собрать!
Рострум, отчаявшись догнать Быстрого, почти плакал:
– Я отдам вам змей, только глаза верните!
«Что за дурдом эта изнанка?» – тоскливо подумал я.
Вокруг меня происходило нечто невообразимое. Из-за камня ошалевшими глазами смотрел и боялся приблизиться дракон.
Малыш Быстрый бегал вокруг, пытаясь удержать за хвост двух больших змей, в пасти которых были глаза Рострума. Тот, словно зрячий обалдуй, бегал за малышом и просил отдать ему глаза. Два картежника играли в карты с малышом Широким, который дурил их по-черному.
– Должен будешь, дядя Мессир, желание, а с тебя, дядя Мастер, конфеты. Еще играем?..
– Глаза! Глаза верните!
– Я такое видеть больше не могу! – Дракон спрятался за камни.
Берта пришла в себя, ухватилась за мою руку и в страхе прижалась ко мне.
– Хозяин, мне страшно! – прошептала она.
В это время бегающий и хохочущий Быстрый кинул змей ей на колени.
Девушка в ужасе оглушительно завизжала. Оттолкнула меня, вскочила и, пытаясь сбросить с себя змей, стала прыгать на месте, высоко задирая ноги.
Быстрый в такт ее танца хлопал в ладоши и напевал:
– Тру-ля, тру-ля, тру-ля-ля. А поймали мы кота… Опа, опа. Израиль не Европа…
Я от такой частушки прибалдел и задумался: откуда у малыша такие таланты?
Девушка прыгала, подвывала. Змеи обвились вокруг ее сапог еще плотнее и не хотели отпускать. Заверещав еще громче, Берта бросилась бежать.
– Куда? Стой! – закричала Шиза и сделала ей подножку.
Чигуана упала и кубарем покатилась по песку. Поднялась и, прыгая словно цирковая лошадь на арене, попыталась удрать. Быстрый залез мне на плечи и оттуда комментировал забег чигуаны:
– Уйдет. Как есть уйдет… Давай!..
– Лиан, задержи ее! – закричала еще громче Шиза, и дракон, ухнув, прыгнул, неуклюже махая маленькими крылышками, но, что удивительно, прыгнул далеко. Раз, другой, и в прыжке, упав брюхом, подмял под себя девушку.
– Эх, не ушла! Раззява, – расстроился малыш.
Он мне до боли напомнил вождя краснокожих из рассказа О. Генри, и мне немного стало страшно. Тем более что их было двое. Один искал себе приключений, а второй жульничал и обыгрывал в карты двух шулеров – Мастера и Мессира, и те уже были должны ему гору конфет и еще больше желаний.
Змеи приползли к Роструму и вернули ему глаза.
Все, что происходило, напоминало сумасшедший дом в выходные. Врачей нет. Санитаров нет. Таблеток успокоительных не дали. Свобода. И буйные вперемежку с тихими вырвались на свободу. Творили что хотели и радовались.
– Лиан, ты дурак? – Шиза приступила к дракону, пиная его ножкой. – Встань сейчас же! Ты ее раздавишь.
Дракон, кряхтя, поднялся, а я с каким-то отупелым интересом приподнял голову и вытянул шею, чтобы посмотреть, не стала ли девушка камбалой после объятий Лиана.
Нет, все было нормально. Она лежала и тихо подвывала.
К ней подошла Шиза и стала поднимать ее, успокаивая:
– Все хорошо, крошка. Змей больше нет, успокойся.
Широкий, раздавая карты, передразнил тетку:
– Сю-сю-сю. – Подмигнул мне: – Дядь Виктор, играть будете?
Я не ответил и, в свою очередь, спросил:
– Если такое происходит на изнанке, то что должно происходить на лицевой стороне? Армагеддон?
Рострум, притихший и получивший свои глаза назад, проявил инициативу:
– Я сейчас гляну.
Он раздвинул руками пространство и высунулся по пояс. В образовавшемся окне я увидел голубое небо.
– Нет, командор, тут все тихо. Девушка спит как младенец, а вы пялитесь на ее сиськи.
Он вернулся, и окно схлопнулось.
– Вы это видели? – обалдело спросил я Шизу и всех остальных.
– Ее сиськи? – хмыкнула Шиза.
– Какие сиськи! Вы видели, как Рострум попал на другую сторону?! Вальгум, как ты это делаешь?
– Да просто, командор. Захотел и посмотрел.
Шиза подвела ко мне дрожащую девушку:
– Твоя рабыня, Худжгарх, забирай ее.
– А что мне с ней делать?
Она неопределенно пожала плечами:
– Ну хотя бы поговори.
– Да-а? Ладно. Ты знаешь, – спросил я чигуану, – кто заказал выкрасть принцессу снежных эльфаров?
– Какое-то братство «снежков». Я точно не знаю.
– А что они дали взамен?
– Первую часть договора о свободном проходе через их земли. Это все, что я слышала.
– Первую часть? Хм. Интересно. А что со второй частью?
– Вторую часть договора должны доставить, когда отряд сопровождения эльфарки прибудет в Снежные горы.
– Куда доставить?
– В условленное место.
– Это какое?
– Там, где мы передавали принцессу «снежкам». Там роща молодых магических деревьев. Она в округе одна.
– Понятно. Ты отряд сопровождала с какой целью? Проследить?
– Убить хотела зазнайку. Она меня оскорбила.
– А вот этого делать не надо. Уходи отсюда и иди туда, где ты обычно проводишь время до задания. Как получишь новое задание, сообщишь мне. Поняла?
– Поняла, хозяин.
– Тогда усни.
Девушка опустилась на песок и сразу уснула.
– Возвращаемся, – устало произнес я. – Хватит жить на изнанке.
– Дядя Виктор, давай еще побудем здесь. – Это Быстрый слез с моих плеч и стал канючить: – Ну давай, а?
– Нет, малыш, не нравится мне тут. Рострум, давай возвращай нас в наш мир.
Повозка раздражающе-противно, натужно скрипела, словно старый больной организм, который заставили выполнять непосильную работу. Из последних сил она медленно, но неуклонно продвигалась вперед, переваливалась с боку на бок, подскакивала на камнях и наконец-то остановилась.
«Приехали», – с облегчением подумала Рабэ. Она всю ночь не могла уснуть от бесконечной тряски, отдававшейся болью в ребрах, и только под утро, усталая, забылась коротким сном.
Ее разбудила тихая перебранка эльфаров. Прислушавшись, поняла – эльфары спорили, где лучше остановиться на привал.
– У озера остановимся, – сказал возница. Его хрипловатый голос Рабэ хорошо запомнила. – Лошади устали. Устали тащиться по этому ужасному руслу. Там озеро, вода. На берегу есть трава и тень от ив.
Второй настаивал ехать до перевала.
– Надо потерпеть до перевала. Время не ждет. Нам нужно как можно быстрее добраться до наших гор.
– Мы до гор доберемся, а вот лошади нет. Хочешь девку на руках нести? Надо делать привал у озера, – настаивал возница.
Второй, видимо понимая, что возница прав, сказал:
– У Зарка-ила спросим.
Послышались удаляющиеся шаги.
«Как медведи топают», – подумала Рабэ.
Вскоре эльфар вернулся и недовольно произнес:
– Зарка-ил приказал остановиться у озера.
– А я что тебе говорил.
К Рабэ, откинув полог, пробрался эльфар и снял с ног кандалы.
– Сами спуститься сможете?
«Могу, но не буду», – подумала Рабэ и, сделав скорбное лицо, слабым голосом ответила:
– Помогите, лер, у меня ноги затекли.
Она попыталась встать и, полусогнувшись под брезентовым верхом, покачнулась. Эльфар поддержал ее за руку и пробурчал:
– Подождите, льерина, я позову товарища, и мы вам поможем сойти. – Он спустился с повозки и крикнул: – Эй!.. Молодой, иди сюда!
Она услышала, как кто-то подошел и буркнул:
– Чего?
– Помоги ее светлость снять. У нее ножки затекли.
– А почему я?
– Ну вы вроде общаетесь, – засмеялся эльфар. – Давай залезай и подашь ее мне.
В сером квадрате наступающего рассвета она увидела Занда-ила. Рабэ узнала его по сутулой, щуплой фигуре. Тот, недовольно и громко сопя, залез в повозку, молча помог ей дойти до края и передал на руки второму.
Когда он вылез, возница сказал почти приказным тоном:
– Отведи ее светлость к озеру и покажи место, где можно справить нужду.
Занда-ил дернулся было возразить, но, посмотрев на девушку, плотно сжал тонкие невыразительные губы и промолчал.
– Идемте, льерина, – сказал он и, ссутулившись, словно на него взвалили тяжесть, не оборачиваясь, не глядя, идет за ним девушка или нет, пошел прочь.
Рабэ двинулась следом. Она поняла, что такие приказы в ее присутствии задевают гордость эльфара и он злится на товарищей и на нее. Они умаляют его значимость в глазах девушки. Когда они отошли на приличное расстояние, она осуждающе произнесла:
– К вам относятся неподобающе, лер. Я это вижу. Вы заслуживаете лучшего обращения. Вы не такой грубый, как остальные. У вас есть чувство долга и эльфарская врожденная мужская гордость.
Рабэ искала отклик в душе Занда-ила и нашла его.
– Да, вы правы, льерина…
– Тора, – прервала она его. – Называй меня Торой.
– Хорошо… Тора-ила. – Парень явно смутился. – Вы верно заметили. Они все стараются меня унизить. Чурбаны. Разве они понимают, как должен вести себя кавалер. Эх… Да что там… Если бы я имел возможность, я бы вез вас открыто и снял эти кандалы.
– Не переживайте, Занда-ил. Я помню добро… как и зло. Когда я стану княгиней, я вспомню о вас.
Занда-ил удивленно посмотрел на Рабэ.
– А что вас удивляет? – улыбнулась девушка. – Вы думаете, меня везут на казнь или чтобы посадить в подвал, в тюрьму? Не смешите меня. Я нужна и молодым домам, и старшим. Со мной хотят поговорить и договориться. Глупо отказываться от предложений в моем положении. Вы так не считаете, Занда-ил?
Девушка кокетливо взглянула на эльфара. Она хотела понять по его ответам или по молчанию, права ли в своих догадках.
– Вам виднее, – уклончиво отозвался Занда-ил.
Не обескураженная его ответом, Рабэ продолжила:
– Я молода, красива и не хочу умирать за чьи-то принципы. Единственное, что я выторгую для себя, это разрешение выйти замуж по любви.
Она резко остановилась и развернулась в сторону эльфара. Тот от неожиданности не успел остановиться и уткнулся в ее грудь. Смешавшись, отступил. Посерев от смущения, еле слышно пробормотал:
– Простите, льерина…
– Вы верите в любовь, Занда-ил? – горячо дыша, так что ее грудь высоко вздымалась, спросила Рабэ.
Эльфар, не в силах оторвать взгляд от девичьей груди, промямлил:
– Я?.. Э-э-э… Верю.
– Я тоже.
Девушка вновь отвернулась. Огляделась и глубоко вздохнула. С довольным смехом, грудным, волнующим кровь голосом произнесла:
– Ну показывайте мне достопримечательности этого красивого озера.
У Занда-ила от ее слов и нежного тембра голоса перехватило дыхание.
– Достопримечательности? – моргая и теряясь, переспросил он.
– Ну да. Место, где я могу побыть одна и искупаться.
– Ах, это… Тут недалеко. Вон за теми кустами. – Эльфар показал рукой на заросший густыми высокими кустами берег.
– Вот это достопримечательное место, – сообщил он, заведя ее за прибрежные кусты орешника. – Отставляю вас одну.
Эльфар ушел, а Рабэ довольно облизнулась. Парень поплыл и скоро приплывет в ее сети. Его она выпьет последним.
Рабэ огляделась и поморщилась. Берег за кустами был загажен, и, справив нужду, она отошла лагов на сорок к трем ивам, растущим у самой воды и купающим свои низко висящие ветви в зеркальной глади.
Встав за дерево, стала раздеваться. Когда она сняла платье, то почувствовала чей-то взгляд. Не подавая вида, что заметила наблюдение, вслед за платьем сняла нижнюю рубаху и, выставив на обозрение красивое молодое тело, с поднятыми руками застыла под лучами восходящего светила.
Ощущение чужого взгляда тут же пропало.
«Застеснялся», – мысленно усмехнулась Рабэ и полезла в воду.
Холодная вода обжигала, но Рабэ заставила себя смыть усталость дороги. Через десять ридок она вылезла из воды и стала греться под теплым утренним солнышком.
Вскоре она оделась и, довольная собой, пошла к месту стоянки.
Эльфары распрягли лошадей, стреножили их и пустили пастись на пологом склоне, поросшем травой. Двое возились у костра.
Рабэ решительно подошла к ним, посмотрела, как они готовят завтрак, и постучала по плечу одного из них.
Тот оглянулся, недоуменно посмотрел на девушку.
– Пусти меня.
– Чего? – не понял тот.
– Отодвинься. – Рабэ весьма настойчиво ухватила черпак и стала его вырвать из рук эльфара. – Я сама приготовлю.
Второй эльфар, широкоплечий здоровяк, подкидывая ветки в костер, усмехнулся:
– Отдай льерине черпак, пусть готовит.
Рабэ быстро разобралась в нехитром скарбе мужчин. В корзинах нашла то, что ей было нужно. Сухари, копченое сало, крупу, сухие приправы, соль. Быстро нарезала кусочками сало и высыпала на дно походного котелка. Нарезала лук и, отойдя на три шага, ножом вырыла несколько крупных корешков. Почистила тряпкой нож и корешки мелко порубила. Засыпала в зажарку, скворчащую на огне.
Из котелка поплыл аппетитный запах. Эльфары с интересом наблюдали за ее действиями.
Подав небольшой котелок тому, у которого она отобрала черпак, Рабэ приказала:
– Принеси воды.
Тот умчался и вскоре принес воду. Сел на корточки и стал смотреть, что будет дальше.
Рабэ из кувшина высыпала в котел с салом мелко рубленное сушеное мясо, долила воды. Проварила ридок десять и всыпала крупу. Затем настала очередь приправ и соли.
Когда вода выкипела, а крупа набухла, Рабэ все перемешала. Убрала лишний огонь и накрыла варево крышкой.
– Зовите остальных! – с приказными нотками в голосе произнесла она. – Скоро будем завтракать.
Расстелила чистые полотенца и положила на них сухари. Расставила кружки, налила в них заранее приготовленный кипяток. Засыпала сухой травы.
Через полчаса вокруг костра сидели девять эльфаров и вовсю уплетали кашу, приготовленную Рабэ. Они ели, быстро стуча ложками по дну тарелок, и было видно, что стряпня Рабэ им очень понравилась.
Здоровяк быстрее всех расправился с кашей, неуверенно протянул Рабэ свою тарелку и, смущаясь, попросил:
– Можно добавки, льерина?
– Конечно, лер. Вам, мужчинам, нужно много есть, чтобы быть сильными. Вы ведь вдесятером охраняете одну повариху.
Эльфары перестали стучать ложками и уставились на Рабэ.
– Льерина, – осторожно начал здоровяк, – у нас приказ, и мы должны…
– Не оправдывайтесь, лер, – прервала его Рабэ, протягивая ему полную тарелку каши. – Я знаю, что такое долг. Делайте свое дело. И пошлите кого-нибудь на охоту, пусть добудут свежего мяса, я видела тут фазанов.
Дальше завтракали в молчании. Рабэ несколько раз подкладывала эльфарам добавку.
После того как все поели, в том числе и двое, что охраняли лагерь, Рабэ обратилась к Занда-илу:
– Помогите отнести котел к озеру, лер, я его помою.
Теперь Рабэ завоевала право управляться «на кухне». Это была ее вторая победа.
Без лишних разговоров Занда-ил подхватил котел и отнес его к озеру.
Рабэ долго и тщательно отмывала пригоревший походный котел, терла его песком, и к обеду он сиял как новый.
Пришли охотники и принесли двух фазанов.
– Повесьте их на ветвях, – распорядилась Рабэ, – чтобы на них падали прямые лучи светила. Так они станут нежнее и мягче.
– Откуда вы все это знаете, льерина? – спросил Занда-ил. – У нас не водятся фазаны. И эти корешки…
Рабэ лучезарно улыбнулась эльфару и так, чтобы слышали остальные, громко произнесла:
– Я долго жила среди людей. Кое-чему у них научилась. Их можно презирать за низменные страсти, за продажность и бесчестность, но недооценивать их нельзя. Они многое знают, много умеют, и они могут быть очень опасны. И, самое главное, их много.
Она ушла под тень повозки, провожаемая удивленными взглядами снежных эльфаров. Обошла ее со всех сторон. Под повозкой улегся и задремал возница.
– Лер, – обратилась она к нему.
Тот открыл один глаз:
– Что?
– Тент порвался.
– И что?
– У вас есть дратва и большая игла? Я починю.
Возница перевел взгляд на Здоровяка, тот согласно кивнул. Возница с кряхтеньем стал вылезать из-под повозки.
– Я понимаю, – съехидничала Рабэ, – вам, чтобы дать мне иглу, нужно получить разрешение. А вдруг я ею поубиваю всех вас. Обещаю, никого иглой убивать не буду.
Эльфар бросил на нее недовольный взгляд, но промолчал. Открыл крышку походного сундучка под сиденьем возницы и достал моток дратвы, потом иглу. Подумал и достал кусок воска, все это протянул Рабэ.
До вечера Рабэ хлопотала по хозяйству. Починила тент, проверила копыта лошадей, отвела их на водопой и к ужину села ощипывать фазанов.
Все это время эльфары наблюдали за ней. То один, то другой беспрекословно выполняли ее мелкие поручения. Так Рабэ приручала снежных эльфаров.
После сытного ужина стали собираться в дорогу. Здоровяк подошел с ножными кандалами к девушке. Постоял в раздумьях и, смущаясь, обратился к Рабэ:
– Льерина, пообещайте, что не будете пробовать убегать. И мы не станем надевать на вас эти кандалы.
– Куда убегать? – рассмеялась Рабэ. – Оглянитесь, лер. – Она обвела рукой окрестности. – Мы находимся на землях лесных эльфаров… – Она насмешливо посмотрела на еще больше смутившегося эльфара.
Рабэ понимала, что он чувствует. Ему сказали, что они повезут врага и с ней нужно быть очень осторожными. Но девушка ломала стереотипы и оказалась простой и неприхотливой снежной эльфаркой, каких полным-полно у них дома. И его решимость точно исполнять приказы дала трещину. На это Рабэ и надеялась, заставляя себя готовить, чистить и проявлять немыслимую для нее хозяйственность.
– Вы уверены, что они за нами не следят? – спросила она. – Хотя если вам прибавят уверенности мои слова, что я не буду совершать глупые поступки, то да, обещаю, я не буду убегать.
Эльфар облегченно вздохнул. Он видел, что она говорила правду. И в самом деле, куда ей бежать?
– Тогда залезайте в повозку, – после небольшой заминки произнес он, – и мы тронемся в путь, скоро стемнеет.
– Я могу посидеть рядом с возницей? – поинтересовалась Рабэ. Она хотела знать, насколько ей теперь доверяют.
Здоровяк недолго думал:
– Можете. Пока не станет совсем темно.
Рабэ улыбнулась и забралась на козлы. Посмотрела на разинувшего рот возницу и скомандовала:
– Чего рот раскрыл? Дорога долгая, проверь упряжь. Совсем не следишь за лошадьми!
Возница соскочил и остановился. Растерянно посмотрел на девушку.
– Так это… я проверил уже, – недоуменно отозвался он.
– Проверь еще раз! – настаивала Рабэ.
Ей пришел на помощь здоровяк. Он кратко приказал:
– Проверь!
Недовольный возница обошел коней, подергал на всякий случай постромки, и один неожиданно оборвался.
– Эх ты! Надо же! – удивленно и огорченно произнес он в сердцах. – Ведь еще утром целый был.
– А говорил, проверил. – Рабэ сурово посмотрела на возницу.
Снежный эльфар под ее взглядом стушевался:
– Так говорю же, целый был.
– Менять есть чем?
– Менять? Нет. Нету чем менять. Я свяжу концы.
– Сам себе конец завяжи, – двусмысленно отозвалась Рабэ. И те, кто слушал их разговор, тихо прыснули в кулаки. – Дай сюда, я сошью.
– Странный надрыв, – пробормотал возница, подавая ремень Рабэ, – словно кто разгрыз.
Они задержались на полчаса и с закатом тронулись в путь. Возница опасливо косил глазом на строгую эльфарку и не старался завести разговор.
Дорога, извиваясь змейкой, шла в гору, на перевал.
С темнотой Рабэ, не дожидаясь указаний, перебралась в повозку. Сегодня она очень хорошо поработала. Добилась уважения и некоторого послабления. Она немного покомандовала эльфарами и заложила основу будущей свободы. Ей стали доверять почти как своей. Хитрая демоница хорошо знала, что длительное путешествие сближает.
Рабэ опустилась на четвереньки, зашуршала коленями по сену, уползая, и уперлась головой во что-то мягкое. Подняла взгляд и чуть не вскрикнула. В повозке сидел ее хозяин.
В облаке пыли, с грохотом отгребая от себя камни, кто-то вылезал из-под кирпичей, как из преисподней. Вид его был страшен. Открытый в немом крике окровавленный рот. Без лица, без глаз, без носа – кровавая маска с выпирающими костями приводила в ужас. Человек под скрежет падающих с него камней сел и стал медленно крутить головой.
Уставившись на восставшего из смерти, от нереальности происходящей картины все трое разинули рты. Щетина опомнился первый и вскочил.
– Дед, вставай! – заорал он. – У нас есть секунд десять.
Он нагнулся, помогая подняться старику, а мальчик спешно выстрелил в человека из станера.
– Бежим! – еще громче закричал Щетина и потащил Рамсаула из развалин машинного двора. – Быстрее! – убеждал он с отчаянием, и этот страх в голосе и ужас на лице обычно невозмутимого дона подхлестнули старика.
Он вырвался из захвата Щетины и припустил со всех ног. Несмотря на возраст, бежал он впереди него. Прыткого старика обогнал лишь мальчик.
– В канаву… быстрее… И не дышать! – орал, задыхаясь от быстрого бега, Щетина.
Он лет тридцать не бегал столько, сколько пробежал за последние полчаса. Первыми упали и скрылись в придорожной канаве Рамсаул и внук. Следом упал туда словно сбитый пулей Щетина. Падая, успел прохрипеть:
– Не дышать!
И тут же в машинном дворе раздался приглушенный взрыв.
Щетина лежал и мысленно считал: один, два, три…
Досчитав до ста, он тяжело и сипло вздохнул, а затем с громким хрипом усталых бронхов выдохнул. Сделал пару вздохов и еле слышно прошептал:
– Все… Дышите.
Он уселся в канаве, оперся о стенку спиной и положил руку на грудь. Сердце бешено стучало, отдаваясь стуком в ушах.
«Не дай космос помру», – подумал Щетина. Посмотрел на спутников и нервно рассмеялся.
– Мы живы… Это чудо…
Первым пришел в себя мальчик. Он вытер рукавом измазанное землей лицо и несмело спросил:
– Дон, что там произошло?
– Хе-хе… Что произошло, – повторил Вейс. – Я же говорю, чудо. Сейчас отдышусь и все расскажу.
Через пару минут он справился с сердцебиением и посмотрел на внимательные лица своих товарищей.
– Значит, слушайте. Я сам поражен… Вот что произошло. Из дока сделали бомбу с нервно-паралитическим газом. Это запрещено конвенцией. Производить и использовать боевые отравляющие вещества и тем более использовать человека в качестве бомбы – преступление, не имеющее срока давности. И скорее всего, док сам не знал, что из него сделали бомбу. Те, кто делал закладку… а это научный отдел АДа – закрытая структура… надо сказать, перешли все рамки допустимого. За такие дела грозит пожизненное заключение и оправка сюда, на материнскую планету… Я им преподнесу еще сюрприз, дайте только добраться до базы.
В общем, в дока вложили посмертную программу и капсулу с газом. Сдетонировать она должна, когда наступит физическая смерть. Нам повезло, что док был смертельно ранен, но не убит… И Самсул молодец, вовремя применил станер, отсрочив момент смерти на десяток секунд… Мои враги предусмотрели многое, в том числе и неудачу группы агентов-чистильщиков. Надо же какое старание! – Он покачал головой, показывая свое крайнее удивление. – Неужели они думали так замести следы? – Он вновь сокрушенно покачал головой. – Падает профессионализм. Нет тех старых кадров, на которых держался АД. Одни политики, космос их забери.
Щетина замолчал, уставившись на дрожащие руки. Не поднимая головы, устало продолжил:
– Но если честно… Нам сказочно повезло. Просто невероятно… Сперва чистильщики разделились. Уж очень были уверены в своих силах. Найти и обезвредить одного старика они посчитали плевым делом. Это их и погубило. Тогда я убрал двоих. – Щетина говорил так, словно рассуждал сам с собой. – Потом еще двоих с вашей помощью, и мы спаслись от неминуемой смерти от дока…
Он надолго замолчал, разглядывая и потирая сухонькие руки в коричневых пятнах – сказывался возраст. Старик и мальчик не мешали ему и тоже молчали.
Затем Рамсаул стал говорить, мягко и рассудительно:
– Я понимаю, дон Щетина, о чем ты думаешь. Что мы исчерпали свое везение и дальше будут одни неприятности?.. Не спорю. Но посмотри на меня. Я стар, беден и скитаюсь по миру. Моя жизнь – полоса сплошных неприятностей, но они не были для меня фатальными. Я до сих пор жив и воспитываю внука. Многие, с кем я начинал, уже почили и стали кормом зверью и червям. А я жив. Жив, потому что не отчаиваюсь и потому что стараюсь быть осторожным. Будь и ты осторожен, не поступай так неосмотрительно, как эти люди, и будешь жить долго. А теперь хватит сидеть. Пошли. Дорога долгая, и ночь не должна застать нас на развалинах. Сюда придут хищники за поживой.
Вейс улыбнулся.
– Спасибо, Рамсаул.
– Не за что, дон. Все через это проходят. Пошли.
– Сейчас, – отозвался Вейс. – Только посмотрю, что в сумке дока.
Он передвинул ее на живот. Простая на вид холщовая сумка, ничем не примечательная. Не привлекающая внимания ни воров, ни грабителей.
Он открыл клапан и стал копаться в содержимом. Вскоре его лицо прояснилось.
– Тут есть все, чтобы не умереть, – довольно произнес он. Закрыл сумку и вернул на прежнее место, на бок. С кряхтеньем поднялся. – Нам долго идти?
– Надо идти быстро! – не раздумывая ответил старик. – Через четыре часа начнет темнеть. Мы должны дойти до первого поселка на реке. Это места одного из речных баронов. Заплатим за ночлег, или ты починишь им что-нибудь. Оставаться ночью на открытой местности очень опасно.
– Тогда возьмите эти конфеты. – Щетина протянул старику и мальчику по конфете. – Они придадут нам силы и выносливость. На четыре часа точно хватит.
Он развернул конфету и положил себе в рот. Подмигнул Самсулу, стоявшему с открытым ртом, и махнул рукой:
– Пошли. Но сначала я сниму показания с дока. Газ уже не опасен, он нестоек и при соприкосновении с воздухом уже разложился без следа.
Щетина вернулся на разрушенный машинный двор. На битых кирпичах, раскинув руки, лежал док с развороченным животом. Щетина брезгливо поморщился и сделал несколько снимков. Он знал, что специалистам будет понятно, что произошло. Он сделал снимки всех убитых агентов и хищно упер взгляд в небо.
– Скоро вы попляшете у меня, – погрозил он кулаком.
Выйдя с машинного двора, маленький отряд ушел с дороги и направился в сторону пустыря.
– К кочкам не приближайся, – предупредил Рамсаул Щетину. – Там живут прыгучие пауки. Укусят, потом это место долго нарывать будет, или ноги откажут. Обходи их стороной, а еще лучше иди по моему следу. Я пойду первым, за мной ты, и замыкающим пойдет Самсул.
На пустыре в отдалении стояло несколько развалин. К ним вели разрушенные от времени бетонные дороги. Но сейчас бетон треснул, а кое-где исчез совсем.
Обходя развалины стороной и петляя, старик вел свой маленький отряд по одному ему известному маршруту к реке.
Обходя одну из высоких кочек, Щетина увидел тело твари, похожей на собаку. Ее опутывала толстая паутина, и на ней кишели пауки величиной с кулак. Тварь была еще жива, но, видимо, парализована. Она тяжело дышала и бешено водила глазами по сторонам. Ее задние конечности подергивались.
Щетина быстро отвернулся. Представив, что мог оказаться такой же случайной жертвой, он передернул плечами от омерзения.
Минут через сорок они покинули пустырь, который раньше, по всей видимости, был фермерским полем. Они вновь вышли на дорогу и пошли по ней, все время уходя влево.
– По этой дороге мы выйдем к реке, – пояснил, притормозив, Рамсаул и пошел рядом с Щетиной. Слева пристроился мальчик. Он с интересом разглядывал обертку конфеты.
Щетина скосил глаза на его руки и твердо заявил:
– Бумажку надо выбросить, Самсул. Это улики, понимаешь? Таких конфет тут нет. Меня будут продолжать искать и по ней могут вычислить.
Мальчик согласно кивнул, шмыгнул носом и с огромным сожалением выкинул бумажку. Ее подхватил ветер и унес в кусты. Самсул проводил бумажку печальным взглядом.
– Зато у тебя есть станер, малыш, – улыбнулся Щетина, – это будет твое оружие. Но его тоже не следует показывать. А тот, кто увидел, должен умереть. Это понятно?
Мальчик выпрямился, гордо выпятил впалую грудь и важно кивнул.
Щетина вновь улыбнулся.
Наконец они вышли к реке.
– Вокруг поселков у реки, – стал говорить Рамсаул, – часто крутятся банды беглецов. Они живут рыбной ловлей и нападениями на одиночек. Бывает, нападают и на небольшие караваны. Сколько их ни истребляют, они появляются вновь и вновь. Будем осторожны, эти крысы нападают из засады.
– А чем они вооружены? – спросил Вейс.
– Камнями, дубинами… Да чем придется.
– Как же ты спасаешься? Ходишь всегда один?
– Я выясняю, где такую банду накрыли, и уже тогда иду той дорогой. Здесь я не слышал, чтобы разгромили банды.
– А местный барон? Он что, их не ловит?
– Ловит. Но сам понимаешь… Ему все равно. У него отряд – человек двадцать головорезов для сбора дани с поселков, транспорт. От его живодеров банды стараются прятаться. Но часто банды сами исчезают. В реке живут рептилии, быстрые и опасные. Они тоже питаются беглецами.
– А чего их тогда к реке тянет, если там опасно? – спросил Щетина.
– Еда, дон. На реке можно раздобыть еду. Рыбу, недоеденную тушу животного… И они часто становятся людоедами, ловят таких же одиночек-беглецов, что не смогли выжить в поселке новичков, беглых рабов. Слабых едят, сильных принимают в отряд. Вон, видишь у дороги развалины?
Самсул показал рукой на развалины трехэтажного здания слева от дороги. Рядом стояли более или менее целые два одноэтажных дома, смотрящие на мир черными зевами выбитых окон.
– Раньше это были, по-видимому, гостиница и магазины. Место это было курортное. Космопорт рядом и природа… Да-а… В таких местах банды и обретаются. Это место нужно обойти.
Он свернул вправо на пустырь и опять повел отряд цепочкой.
Они обогнули развалины, уйдя в сторону лаг на пятьсот. Их никто не потревожил, и через лигу они вернулись на дорогу.
К вечеру показались серые стены поселка. Где-то каменные, где-то небрежно сложенные из бревен. Поселок вблизи был похож на крепость. На вышке у ворот стоял часовой. Он окликнул подошедших:
– Кто такие? Зачем пришли?
– Торговцы! – крикнул Рамсаул. – И с нами мастер-техник. Он может чинить оборудование. И еще он дон.
– Подождите. Позову старшего. Эй! – крикнул он кому-то внизу за стеной. – Там гости прибыли. Чангала позовите.
Постояв минут пятнадцать и обменявшись новостями с часовым, путники дождались, когда заскрипела калитка в воротах и в открытом проеме показался грузный, хмурый человек. Он внимательно оглядел всех троих и спросил:
– Кто такие?
– Мы торговцы-челноки. Вот он, – Рамсаул показал на Вейса, – дон Щетина Вепря, мастер по ремонту техники.
– Из новеньких?
– Из них, – спокойно ответил Щетина.
– За постой есть чем заплатить?
– Есть, – ответил Рамсаул.
– Проходите.
Мужчина посторонился, пропуская гостей.
Войдя, Щетина огляделся. Раньше это был, по-видимому, дом отдыха. Небольшие двухэтажные коттеджи располагались справа и слева вдоль широкой, хорошо сохранившейся дороги. У домика рядом с воротами, видимо сторожки, стояли четверо воинов с копьями и щитами. Они с интересом смотрели на путников.
– Следуйте за мной, – равнодушно произнес Чангал и не спеша пошел по дороге. – Плата обычная, – не оборачиваясь, продолжал говорить он, – товаром или работой. Мы живем тут рыболовством. Сушим, солим и коптим рыбу. Земля принадлежит барону Быку Речному.
По имени Щетина понял, что барон обыкновенный бандит, что сам объявил себя бароном и наложил лапу на окрестные поселки.
– Разместим вас в гостинице, – продолжал просвещать гостей встречающий. – Торговать можно с утра на рынке. Ты, дон, пойдешь со мной к старосте. Для тебя есть работа. Справишься – не обидим.
Говорил Чангал сухо, по существу, не особо обращая внимание на гостей. Видно было, что гости поселка для него обычное дело.
В поселке было оживленно. Ходили по своим делам мужчины, таская ящики, сети, чинили лодки. Женщины развешивали на веревки рыбу, бегали ребятишки, помогая матерям. Царила деловая суета. На подпорках высились большие лодки, тут же сохли сети и сушились гирлянды рыбы. Жизнь тут была налажена.
Их провели в последний коттедж. На пороге стояла женщина с пухлым, одутловатым лицом и неприветливым взглядом. Она критически осмотрела прибывших.
– Моя жена Марга, – представил ее мужчина. – Управляющая гостиницей. Ты, старик, с мальчиком располагаетесь, а мы с доном пойдем к старосте.
Женщина услышала, что их посетил дон, и ее лицо подобрело.
– Чем платить будете, серебром или товаром? – спросила она.
– Посмотрим, – неопределенно отозвался Рамсаул. – Может, дон отработает проживание.
Женщина кивнула, дождалась, когда уйдет муж, и предложила:
– Ты, старый, вижу, торговец, но бедный, живешь за счет дона. Молодец, неплохо устроился, – похвалила она. Глаз у нее был наметан, и была она далеко не дура. – Если есть что продать, продавай мне. Местные тебе дадут рыбу, а я серебро или товар на обмен.
– Договорились, – кивнул Рамсаул. Спорить с женщиной он не стал.
Чангал повел Вейса к зданию, которое по своим размерам было меньше остальных, но возвышалось над ними благодаря обшарпанному шпилю, и стояло оно в стороне. По обеим сторонам дорожки росли фруктовые деревья.
– Я Чангал, занимаюсь в поселке хозяйственными делами, – прервал молчание мужчина. – Ты, дон, давно на планете? Я про тебя не слышал.
– Недавно, – неопределенно ответил Щетина. Понимай как хочешь. Недавно могло быть и год назад, и вчера.
– Понятно. А как доном стал?
– Меня Русар вызвал на поединок, а я его зарезал.
Чангал остановился, недоверчиво посмотрел на Щетину.
– Вот как? Самого Русара.
Он более внимательно стал рассматривать Щетину. Затем покачал головой.
– По тебе, дон, и не скажешь, что ты знатный боец. У Русара сотни поединков… – Чангал замялся. – Были. И во всех он вышел победителем… Правда, с новичками в основном.
– Русар тоже на мой вид купился, – спокойно ответил Щетина.
Чангал понимающе покачал головой и пошел дальше.
– Ты что-нибудь уже чинил? – спросил он, меняя тему разговора.
– Чинил. В трактире в поселке новичков систему вентиляции и на машинном дворе Морчо флаер.
– О-о, – уважительно протянул Чангал. – Тогда ты с нашей проблемой справишься. У нас насос сломался, он из скважины воду качал. Теперь приходится возить ее с реки. А там, сам понимаешь, водичка не совсем чистая. Мы нашу воду из скважины продавали. Барон очень недоволен.
– Посмотрю, что можно сделать.
Они поднялись на высокое крыльцо, прошли мимо двух стражей, которые равнодушно на них посмотрели и пропустили в холл. К ним поспешил молодой парень с конопатым, круглым лицом.
– Это племянник старосты – Хельмут, – прошептал Чангал. – Вроде секретаря.
– Привет, Чанг, – поздоровался парнишка. – Кого привел? – Он мельком глянул на спокойно стоящего Щетину.
– Это дон Щетина Вепря, – обстоятельно и неторопливо стал представлять новенького Чангал. – Он техник. Я предложил ему посмотреть наш насос. Доложи Хургалу.
– Дон и техник? – Парень уставился на Щетину. Потом презрительно поджал губы. – Он из новеньких – крыса. Как ты этого не заметил, Чанг?
Щетина достал жетон, выданный гильдией донов, и показал парню.
– Хочешь, чтобы я тебя вызвал на поединок? – не повышая голоса, спросил он.
В разговор вмешался Чангал:
– Хельмут, не пори горячку. Дон прирезал Русара, ты хочешь обмануться, как и он?
Парень хотел что-то ответить, но поперхнулся. Вылупил маленькие глазки и стал бормотать:
– Простите, дон… э-э-э… Простите еще раз. Обознался. Я сейчас же… Очень быстро доложу о вас.
– Молодой еще, – глядя ему вслед, усмехнулся Чангал. – Из поселка выезжал пару раз, да и то с дядей.
Вернулся Хельмут, быстро семеня короткими ножками. Подбежал и, подобострастно заглядывая в глаза Щетине, сообщил:
– Прошу вас, проходите, дядя ждет.
В кабинете кроме самого старосты – крепкого мужика с насупленными густыми бровями, светловолосого, с бородой, в серой холщовой рубахе, в вырезе которой проглядывала рыжая поросль волос, – был еще один мужчина. В кожаной куртке, худощавый, с тонкими аристократическими чертами лица, орлиным носом и шрамом через все лицо, который его не портил, а придавал мужественности. Перед ним на столе лежал короткий меч. Оба с интересом уставились на вошедших.
– Так ты дон? – недоверчиво спросил староста.
– Дон Щетина Вепря, – представился Щетина. – Еще техник. Чиню разные устройства.
– Я слышал о тебе, – встрял в разговор мужчина со шрамом. – Ребята вернулись из поселка с рабами и рассказывали, как один старик круто уделал Русара. При этом обоссав еще. Так вот ты какой, значит.
Он недоуменно покачал головой и замолчал.
Староста прищурился:
– Если ты, дон, починишь насос, то ты и твои спутники поживете у нас бесплатно, и дадим рыбы на дорогу. Согласен?
– За работу я возьму два серебряка, – ответил Щетина. – И наше проживание за один день бесплатно. Бесплатная кормежка, и дадите копченой рыбы на троих в дорогу, по десять штук на каждого.
У старосты от удивления полезли вверх брови.
– А не много ли ты просишь, дон?
– Нет, староста. Немного. Если для тебя это дорого, поищи другого техника. Мы за стол и ночлег заплатим.
Староста откинулся на спинку стула и засмеялся:
– Хорошо. Торговаться ты умеешь, дон Щетина Вепря. И расценки знаешь. Я согласен. Когда приступишь?
– Могу прямо сейчас посмотреть.
Староста довольно кивнул.
– Чанг, проводи гостя в гаражи.
Насос находился в старом гараже, там же на стенах было развешано оборудование от ветряных электрогенераторов. На полу стояли ряды аккумуляторов. По всему поселку таких столбов с лопастями Щетина насчитал пять штук.
Неплохо жил поселок рыбаков. Богато. Для всяких банд лакомый кусочек, но и дружина в поселке, как понимал Вейс, была большой. Кроме того, он находился под защитой барона.
Насос был древний и потому надежный.
«Можно сказать, вечный, – подумал Вейс. – Минимум электроники».
Щетина открыл приборную панель. На ней было несколько кнопок и пара светодиодов. Отдельно находилось реле автозапуска.
Щетина встал и подошел к распределительному ящику на стене. Открыл и усмехнулся. Какой-то умник на месте предохранителя поставил гвоздь, поэтому при перепаде напряжения реле, по всей видимости, сгорело.
– У вас был мастер, кто следил за оборудованием? – спросил он.
– Был, – вздохнул Чангал. – Да сплыл. Его жену, красавицу Луну, забрал барон. А Мирчик, он занимался здесь всем оборудованием, сбежал за ней. Дуралей. Ну позабавился бы барон недельку с Луной и вернул бы жену. Чего за ней бегать? Теперь вот не знаем, что делать. Умения передавались от отца к сыну. Мирчика научил отец, а отца – дед… И так повелось давно.
– Видимо, парень сильно обиделся, – усмехнулся Щетина. – Он тут диверсию устроил, чтобы у вас все электрооборудование сгорело.
За разговорами достал гвоздь. Затем вытащил реле. Внимательно его осмотрел.
– Чангал, у меня такого реле нет. Где у вас запасные части?
Чангал огорченно поморщился:
– Спрятал, стервец. Спрятал и сбежал.
– Если нет реле, я могу поставить свою запчасть. Она будет работать лучше реле, но это стоит три серебряные монеты.
– Чини, дон, поселок богатый. Три серебряка я найду.
– Прости, Чангал, но я уже имел опыт работы в трактире, когда управляющий отказался платить, поэтому монеты вперед.
Управляющий хозяйством спорить не стал. Достал из кармана мешочек и отсчитал пять монет. Все они были целые.
– Держи! – протянул он монеты Щетине. – Мы стараемся вести дела честно.
– Клей есть? – спросил Щетина.
– Сейчас посмотрю. Тебе какой, быстродействующий?
– Желательно.
– Вот, держи. – Чангал заглянул в один из ящиков стола и вытащил тюбик.
Щетина вставил реле на место и намазал торец клеем. Потом приложил маленькую коробочку и подержал пару минут.
На место предохранителя поставил медную тонкую пластину и поднял вверх ручку включения оборудования в электрическую сеть. Сел у насоса и стал ждать.
– Это декодер, – пояснил Щетина, заметив недоуменный взгляд Чангала, – сейчас он уловит электромагнитное поле, подстроится и заработает как реле.
Вскоре насос рыкнул и заработал.
– Декодер снимет все параметры насоса и будет его запускать в штатном режиме. Если нужно будет насос отключить, просто нажмите кнопку «включить – выключить» на приборной панели.
– Спасибо, дон Щетина Вепря. – Видно было, что управляющий остался доволен работой мастера. – Хочу предложить тебе остаться в нашем поселке. Я вижу, ты уже немолод, и скитаться в твоем возрасте опасно. Оставайся механиком у нас. Жену тебе найдем. Будешь уважаемым человеком. Отдельное жилье и дополнительные бонусы… Что скажешь?
– Спасибо, Чангал, но я бродяга. Не сидится мне на одном месте.
– Понимаю. Есть такие непоседы, что ищут лучшей доли, и ищут всю жизнь, видимо, ты из них. Дорогу к гостинице сам найдешь или проводить?
– Сам найду.
Рано утром, получив три десятка копченых рыб и плотно позавтракав, троица вышла в путь.
– Я тут с женой управляющего познакомился… Поближе… – хихикнул старик, на ходу поправляя заплечный мешок. – Поторговал. Богатый поселок, продал все аккумуляторы за серебро. Хорошую цену дали.
– Ты у них не был раньше? – удивился Щетина.
– Не был, дон. Такие поселки были для меня не по карману. Работник я плохой, а торговать моим товаром здесь было бы глупо. Так что я обходил его стороной. Я вообще старался к реке не приближаться. Крутился между космопортом, поселком новичков и Ближайшим. Еще, когда был молод, бродил по пустошам. В районе леса, куда мы идем. Там раньше была оборонительная полоса, и можно было найти разные артефакты. Но со временем там все подчистили… Да-а. Теперь все переменилось, – он подмигнул Щетине, – с твоим появлением, дон.
Около полудня им навстречу показался грузовой электромобиль. Водитель притормозил рядом с путниками, и из кабины высунулся тот самый мужчина со шрамом на лице.
– Садитесь, дон, – улыбаясь, крикнул он и показал рукой на кузов. – Залезайте, барон желает вас видеть.
Щетина посмотрел на старика. Тот пожал плечами и тихо произнес:
– Нам все равно в ту сторону.
Подождав, пока путники разместятся в кузове, водитель электромобиля лихо развернулся, так что машину повело набок, и покатил обратно.
Старик беззлобно выругался, потирая ушибленный локоть.
Через полчаса машина прибыла к замку барона. Это была бывшая пожарная честь с вышкой, высоким забором и тремя гаражами за закрытыми металлическими воротами. На вышке маячил наблюдатель. На крыше гаражей был смонтирована будка из листового металла. К удивлению Щетины, из будки торчало дуло огнестрельного пулемета. За все время пребывания на материнской планете «огнестрел» он видел впервые. И если бы он не работал в АДе, то даже не знал бы, что это такое.
Машина въехала в спешно открытые ворота и затормозила у входа в здание.
– Слезайте, господа попутчики, – ощерился в неприятной улыбке мужчина со шрамом.
Когда троица покинула кузов, он небрежно приказал:
– Ты, старый, вместе с мальцом пойдешь вот с этим человеком. – Он показал рукой на быстро возникшего в дверном проеме молодого парня. – А ты, дон… – Обращение «дон» на этот раз прозвучало как насмешка, Щетина насторожился, но не показал вида. – А ты, дон, пойдешь со мной к барону.
– Мы к барону пойдем вместе, – спокойно, положив руку на плечо Рамсаула и удерживая его, ответил Щетина.
– А че так? – нагло спросил мужчина и усмехнулся. – Чего-то боишься?
– Мы компаньоны, и переговоры ведет он, – пояснил Щетина. – Поэтому мы пойдем вместе. Хочешь ты этого или нет.
Человек со шрамом кинул быстрый взгляд на Щетину, хотел что-то возразить, но, заметив его непреклонный, спокойный взгляд, расслабился и пожал плечами.
– Как скажешь, вместе так вместе. Пошли.
Поднявшись на третий этаж по загаженной мусором лестнице, они попали в коридор. Прошли до конца коридора и остановились у двери в торце. Ее охраняли двое парней с копьями. Сопровождающий открыл дверь и показал рукой, чтобы они входили.
– Прошу.
За обеденным столом сидел крепкий, широкоплечий человек с бычьей шеей. Он глянул на вошедших и отложил вилку.
– Это кто? – хрипло спросил он сопровождающего.
– Это дон Щетина, он же мастер по ремонту техники, с товарищами, господин барон.
– Вижу, – вытерев рот ладонью, пробасил барон. – Ну а старика зачем сюда притащил?
– Дон не захотел с ним расставаться.
– Какое мне дело до того, что хочет дон или не хочет. Тащи старика к остальным.
– Он никуда не пойдет, – все так же спокойно, не повышая голоса, сказал Щетина.
Барон сначала сильно удивился, потом покраснел от гнева, но в конце концов громко расхохотался. Отсмеявшись, он спросил:
– Старик, ты понимаешь, что говоришь и куда попал? Здесь мое слово закон, а ты здесь не дон, а лишь козявка. Понимаешь, козявка. Повтори, кто ты?
– Дон в любом месте дон, и ты мне ничего не сделаешь.
Барон положил голову на переплетенные пальцы согнутых в локте рук и упер в Щетину тяжелый взгляд. Долго на него смотрел.
– Почему ты так уверен, что я ничего тебе не сделаю?
– Потому что, если ты меня убьешь, среди твоих людей найдется тот, кто тебя заложит в поселке новичков гильдии донов, и тогда ты со своими людьми станешь вне закона. Долго ты тогда проживешь, барон?.. Кроме того, Рамсаул и мальчик свободные люди, их в рабство брать нельзя. Это карается смертью.
Рамсаул стоял ни жив ни мертв. Так говорить с бароном мог только тот, кто приговорил себя к смерти. И пути обратно для него нет. Но, к его удивлению, барон откинулся на спинку стула и рассмеялся.
– Ты смел, дон, и я понимаю, как ты убил Русара. Твои бесстрашные слова вызывают уважение. Я люблю смелых людей, в них есть стержень. Они не предадут и не сдадут назад. Оставайся у меня, будешь замом по технической части. Третьим человеком после меня и кривого Красавчика. Старик оправится в поселок и будет жить на всем готовом. Мальчика можешь оставить при себе, научишь его своей премудрости. Что скажешь?
– Скажу спасибо, но мы, скитальцы, независимы и больше всего ценим личную свободу.
– Понимаю. Сам был таким… Как знаешь. Тогда у меня для тебя есть работа. Почини вентиляцию в бункере под зданием и можешь быть свободен.
– А мой компаньон и мальчик?
– А что тебе до них?
Щетина понял, все эти разговоры о славном житье на землях барона бандита – пустые слова. Их разлучат, а потом его будут шантажировать их жизнью. Он сам дал им знать, что они ему дороги. Выбора у него не было. Но он хотел потянуть время. Хотел удостовериться в том, что подсказывала ему интуиция. Начинать войну он не горел желанием.
«Но если они меня прижмут, то пожалеют об этом», – размышлял Щетина, спокойно глядя в глаза барона.
– Они мои компаньоны. Вот какое до них мне дело, – ответил он.
– Хорошо, они тоже уйдут с тобой. Подождут, пока ты сделаешь свою работу, и вместе уйдете.
– Какая плата?
– Плата? – хмыкнул барон. – Ваши жизни. Этого достаточно? – В его глазах сверкнул огонек бешенства. Барон сжал кулаки и ударил ими по столу.
«Все! Пора!» – решил Щетина и выхватил игольник. Три тихих выстрела прозвучали почти одновременно. Во лбу барона появилась красная розочка. Глумливая ухмылка еще жила на лице мертвеца, а ствол игольника уже смотрел в переносицу побледневшего человека со шрамом.
– Не шуми и дольше проживешь, – предупредил он бандита и приложил палец свободной руки к губам. – Ты Красавчик?
Тот, с ужасом уставившись на ствол игольника, быстро закивал.
– Я, – еле слышно прошептал он.
– Хочешь стать бароном? – спокойно, как о чем-то будничном спросил Щетина. – Место, как видишь, освободилось. А ты был его правой рукой, как я понял.
Красавчик перевел взгляд на мертвого барона, сглотнул и выдавил:
– Хочу.
– Есть тут, кто может оспорить твое право?
– Право? – уже более спокойно повторил Красавчик. Вытер вспотевший подбородок рукой. – Есть… братья Шортс. Они давно хотели сместить Быка, да не осмеливались. Сейчас могут поднять бучу.
– Скажи охране, чтобы позвали их сюда, потом вызови тех, кому доверяешь, узаконим твою власть.
Красавчик сразу понял, что надо делать. Он выглянул за дверь и крикнул:
– Шортсов сюда и мою пятерку! – Он закрыл дверь. – Сейчас прибегут.
– Рамсаул, положите барона под стол, чтоб его не так заметно было, – распорядился Щетина.
Вскоре вошли два здоровых мужика. Очень похожие друг на друга, звероподобные, с тупыми, упрямыми взглядами.
«Эти не отступят, – понял Щетина. – Много силы и чрезмерного упрямства, мало мозгов».
Вошедшие недовольно огляделись и тут же получили по игле в лицо. С грохотом упали на пол.
– Этих тоже оттащите, – показал на братьев дулом игольника Щетина. – Скажем, что они подрались с бароном и поубивали друг друга.
Нагибаясь за одним из братьев и хватая его за ноги, Рамсаул тихо произнес:
– С огнем играешь, дон…
Щетина не ответил. Он понимал, что их отсюда не выпустили бы, а воевать со всеми было рискованно. Лучше сыграть на противоречиях бандитов. Он не знал всех правил, существующих в обществе на планете, но не сомневался, что их сделали бы рабами на всю жизнь. Он сражался за свою свободу, и сражался так, как умел.
«Если предстоит драка – бей первым», – вот что он хорошо понимал.
Ввалились пятеро бандитов. Округлившимися глазами оглядели место побоища. Красавчик среагировал первым. Он показал рукой на тела братьев.
– Эти уроды неожиданно напали на барона и убили его. Что творится! – с искренним возмущением воскликнул Красавчик. – Еле отбились от них. – И, не давая бандитам подумать, продолжил, но уже сурово и деловито: – Передайте парням, что новый барон поднимает жалованье на один серебряк и выдает премию по пять серебряных монет за то, чтобы ребята не горевали. Понятно?
– Ага, понятно, – обрадованно загалдели четверо.
Только один, самый низкорослый, заглянул под стол, где лежал убитый барон. Хмыкнул и выпрямился.
– А кто новый барон? – спросил он.
– Я, конечно, – невозмутимо ответил Красавчик.
– Ты? – с сомнением переспросил низкорослый.
И тут же ствол игольника уперся ему в лоб.
– Тебе не нужна премия? – спросил Щетина. – Или ты против моего друга Красавчика?
Низкорослый свел глаза к переносице.
– Я-то? – спросил он и облизал губы. – Я-то не против, но что скажут остальные? – с небольшим волнением произнес он.
– А если ты станешь правой рукой барона? – вкрадчиво спросил Щетина.
– Правой рукой барона? Тогда другое дело, я думаю, все будут согласны, – уже спокойно ответил низкорослый. Он рукой отвел ствол игольника от своего лба. – Чего рты разинули? – прикрикнул он на остальных бандитов. – Выбросите эту падаль к речке, и устроим праздник. Господин барон, – низкорослый поклонился Красавчику, – разрешите нам тут прибраться.
Вскоре помещение было освобождено, и сюда пригнали двух молодых девах с ведрами и тряпками.
– Ну, пойдем, друг, обсудим наши дела. Тут есть рабочий кабинет, – скалясь предложил Красавчик. – Это ты хорошо вставил про друга.
Красавчик, насвистывая, пошел прочь, но крепкая рука ухватила его за плечо.
– Не спеши, барон. Пойдем рядом.
В кабинете все расселись на стульях.
– Дон, – начал Красавчик, – не знаю, какими судьбами вас троих сюда занесло, но ты приносишь удачу. Бык давно всем надоел, круто забирать стал, одного парня расчленил топором из-за девки, а он механиком был в поселке. Дурню хватило смелости прийти сюда и требовать обратно свою жену… И теперь все будут думать, что я пригласил тебя, чтобы помочь сместить барона. С твоей пушкой… Я вот что хочу спросить тебя, дон: ты что планируешь делать дальше?
– Хочу попросить нового барона по дружбе, чтобы нас отвезли в поселок новичков, – ответил Щетина. – И хочу сказать, что новый барон всегда может положиться на дона Щетину Вепря.
– В поселок новичков? – переспросил Красавчик, и его лицо прояснилось. – Да без проблем. Когда?
– Прямо сейчас.
– Хм. Вентиляцию починить не хочешь?
– Решу кое-какие дела в поселке и приду починю.
– Хорошо, сейчас дам команду. Это правильно, дон, что ты сейчас решил уходить. Не надо ребятам глаза мозолить.
Через двадцать минут тот же электромобиль, на котором они приехали в замок речного барона, выехал из ворот и покатил по дороге.
– Не думаю, что новый барон нас так вот отпустит, – после недолгого молчания произнес старик. – Ты, конечно, дон, рисковал, но опять у тебя получилось, фартовый ты. Только теперь нам сюда ходу нет. Убьют.
– Сейчас отъедем подальше и пересядем за руль, – отозвался Щетина.
Они проехали минут двадцать, и он стал стучать кулаком по кабине. Электромобиль остановился. Водитель высунул голову и тут же получил иглу в лоб.
Спрыгнув с кузова, Щетина обратился к старику:
– Рамсаул, помоги. Закинем тело в кузов.
Он поднял мертвого водителя и подал Рамсаулу. Старик и мальчик втянули тело водителя в кузов и бросили на пол.
– В кабину полезайте, поедем дальше с комфортом, – довольно улыбаясь, крикнул Щетина и сел на место водителя. Оглядел панель управления и понял, как управлять электромобилем. – Ну, тронулись, – ободряюще произнес он, глядя на хмурое лицо старика.
Еще минут десять они ехали вдоль реки. Дорога пошла резко в горку, а потом так же вниз. В низине, вдоль дороги стояли домики с полуразрушенными палисадниками. Дома тоже сильно пострадали.
Когда они поравнялись с первыми развалинами, мальчик в зеркале увидел большой броневик, показавшийся на взгорке.
– За нами едут! – встревоженно закричал он.
Щетина глянул в свое зеркало и скривился.
«Надо же, у бандитов есть броневик! Или Красавчик не хотел нападать на нас рядом с замком, или броневик отсутствовал в замке. А когда вернулся, то новый барон отправил его в погоню».
И он не уступал в скорости электромобилю.
Надо было что-то делать. Сверху на броневике был установлен огнемет.
Щетина завернул за угол, притормозил и выпрыгнул из кабины.
– Поезжайте, а я попытаюсь их остановить. Если получится, ждите меня лигах в пяти отсюда по дороге, если увидите погоню, направляйтесь к поселку новичков.
Он захлопнул дверцу кабины. Электромобиль дернулся и, быстро набирая скорость, неуверенно вихляя, покатил по дороге.
Каким-то непостижимым для меня образом пьяница Рострум только силой своей фантазии вытащил нас с изнанки мира и вернул в настоящий мир. Эти духи, не ушедшие за грань, обладают знаниями и способностями, неподвластными нам. Может, потому что не имеют телесной оболочки и могут перемещаться в разных измерениях? А может, для них вообще нет преград и они могут перемещаться в будущее и видеть то, что когда-то будет. Хотя это вопрос философский – что есть изнанка? И существует ли она вообще? Может быть, это все игры нашего непознанного сознания? Как видения наркомана.
Но в итоге я или вернулся, или очнулся и ощутил себя сидящим около спящей чигуаны, в предгорном лесу на границе владений лесных эльфаров.
Они были превосходные конспираторы. Обычному человеку попасть в лес было немыслимо. Ушастые хозяева Вечного леса хорошо хранили свои тайны. Торговлю осуществляли на границе своего леса, через многочисленные фактории. Вот там можно было селиться и торговать. Множество идришей и дворфов осели в этих торговых поселениях, взяли на себя роль посредников и подмяли всю оптовую торговлю.
В глубь же леса не пускали без приглашения никого. Даже не спрашивали, зачем пришел.
Пограничные отряды хватали всех, кто углубился в лес, и что с ними происходило дальше, оставалось только догадываться. Но и глупцов, решивших посмотреть священные рощи лесного народа, наверное, было не так много или вообще не было, ну за исключением вашего покорного слуги. Но про меня многие думают, а другие прямо говорят, что я сумасшедший.
Может быть, это так и есть.
Я успокоился и огляделся. Рядом со сладко посапывающей во сне девушкой лежал лук, очень похожий на те, что используют снежные эльфары, и колчан со стрелами. Я вытащил одну и увидел, что стрелы тоже «снежков». Оперение было черно-белое.
Усмехнувшись предусмотрительности чигуаны (она решила убийство принцессы обставить как нападение самих снежных эльфаров), прихватил лук и колчан, встал и направился в то место, где ждали вторую половину договора специальные агенты лесных эльфаров.
Мне в руки сами шли материалы, компрометирующие некоторых снежных Владык, и я не мог упустить такой случай. И еще у меня созрел план.
Роща, где держали в плену Рабэ и где расположился отряд лесных эльфаров, находилась в дневном переходе от места стоянки чигуаны. Мне нужно было только вернуться на корабль-базу и…
Нет, на корабль пока возвращаться не буду. Погуляю-ка я по лесу.
В скором времени сюда придет орда степных волчат. Традиционный набег молодых орков на своих врагов, что имеют наглость претендовать на первородство, как и клыкастые дети Отца.
Сколько существуют эти расы, столько же, не желая уступить первенство, они и враждуют друг с другом. Но для людей это своего рода спасение, иначе, объединившись, эти два могучих народа превратили бы людей в рабов повсеместно. И даже Лигирийская империя не устояла бы перед ними. Лигирийцы тоже не лыком шиты, понимают, какая угроза исходит от этих народов. Поэтому хотят очистить леса от лесных эльфаров. Для этого им нужно захватить их союзника – Вангорское королевство и, объединив усилия, навалиться на Великий лес.
А лесные эльфары, подвергаясь угрозе с двух сторон – с северо-востока Лигирийская империя, с юга орки, – вынуждены были заключить союз с Вангором. И Вангор, прекрасно понимая, что в одиночку с империей ему не справиться, заключил союз с бывшими хозяевами. В свое время Вангор был доминионом в составе Великого леса и поставлял эльфарам рабов, но после затяжной войны орков и лесных эльфаров освободился от зависимости от Великого леса, а тем было уже не до людских территорий – восстали снежные эльфары.
Первые короли Вангора действовали быстро и решительно – поддержали снежных эльфаров в их освободительной войне. А затем уже поддержали лесных эльфаров в их недолгой войне с империей. Империя остановила свое поступательное движение, потерпев сокрушительное поражение.
С тех незапамятных времен прошло много сотен лет. Установилось равновесие, которое не устраивало империю, а также Великий лес, но вполне устраивало Вангор и снежных эльфаров. Правда, от своих создателей «снежки» получили высокомерие и непомерную гордость. Ненавидя своих создателей, они с пренебрежением относились к людям, но в силу своей малочисленности вынуждены были считаться с Вангором, заключив с ним договор о дружбе и ненападении. Королевство Вангор процветало, находясь на перекрестке торговых путей. Оно развивало сеть дорог, поддерживало торговлю и было знаменито своими магами. Слабым местом этого королевства я считал высшую аристократию. Она готова была продаться кому угодно за свои богатства и привилегии, и в этот сложный для королевства момент часть влиятельных семей отправилась в империю. Как я полагал, предложить свои услуги императору. И, как я догадывался, им за это ничего не будет. Вся эта элита государства была над законом. Ну, только тан Кране, следя за порядком в королевстве, нанесет тайные удары по самым наглым, чтобы показать остальным и погрозить пальчиком: знайте меру.
Все в этом уголке вселенной было в равновесии, пока здесь не появился я, как утверждал Рок. Он сам меня сюда и притащил, чтобы это равновесие пошатнуть. И вот мир на Сивилле покачнулся в сторону всеобщей войны, и виной тому, говорят, стал молодой бог, и только слепой не тычет в меня пальцем: вот он, злодей, что раздувает пожар войны. Хотя Рок хотел совсем иного. В его игре я занимал место неучтенного фактора, способного вернуть к жизни Кураму, что я и сделал, но при этом нарушил планы самого Рока. Вместо того чтобы Курама усилился и начал мстить сестре Беоте, ослабляя ее, неожиданно в мире появился воплощенный из легенды орков дух мщения – Худжгарх, и все полетело вверх тормашками. Или, если выразиться более точно, с моим появлением планы Рока стать единоличным правителем Сивиллы пошли коту под хвост. А причина в том, что я, чтобы выжить, всегда действую экспромтом, без плана. Не потому, что я такой умный, а потому, что по-другому не умею.
Но это так, отступление. А сейчас, по воле судьбы попав в Вечный лес, я хотел, пользуясь случаем, посмотреть, с чем столкнутся орки, пройдя по этим местам. Все же я их хранитель.
Из космоса я не наблюдал в этом районе крепостных сооружений. Тогда у меня сразу же возник вопрос: каким образом лесные братья собираются строить оборону и сражаться с орками? Что они, пустят их в глубь леса? Там окружат и будут уничтожать из засад, как уничтожали германцы легионы римлян в Тевтобургском лесу? Слабо верится.
Я посмотрел на небо. Миновал полдень. Беззаботно щебетали птахи, шелестела листва деревьев, но меня не покидало ощущение какой-то странной пустоты.
Включив магическое зрение и дав команду Шизе отслеживать ситуацию по сканеру, оставил спящую красавицу и быстро растворился в лесу. Отойдя на сотню шагов, достал костюм деревянных человечков (оставалась у меня еще парочка). Этих воинов, одетых как спецназ, я повстречал по дороге к ставке великого хана. Они меня хотели поймать, и я дал им бой. Там же мне «посчастливилось» с помощью Рострума и его команды обалдуев воплотиться в мифического Худжгарха.
«Как стремительно происходят значимые события в моей жизни, – отстраненно подумал я. – Не успел умереть, как воскрес и стал почти богом».
Размышляя о превратностях судьбы, быстро переоделся, чтобы не вызывать вопросов у лесных пограничников, да и чтобы костюм не портить. После чего побежал трусцой в глубь владений лесных эльфаров.
Лес сначала был редкий, с большими полянами. Они возникали тут и там словно проплешины. Кое-где высились здоровенные камни, неведомо как оказавшиеся тут, и из живых существ на глаза попадались лишь птицы. Несколько раз видел фазанов. Но чем глубже я проникал в лес, тем гуще он становился, и мне казалось, что я ощущаю исходящую от него враждебность. Деревья поднимались все выше, закрывая кронами небо. Появился хорошо осязаемый, удушливый влажный сумрак, и появилось ощущение отсутствия жизни. Здесь властвовала смерть.
Очень быстро пришло другое ощущение – скрытой угрозы. Но ни в магическом зрении, ни на сканере ничего опасного не отображалось. С большой осторожностью, короткими перебежками, прячась за деревьями, еще с полчаса я углублялся в лес. Внутри нарастала тревога. Она заставляла напрягать нервы, вздрагивать при любом шорохе и мешала сосредоточиться.
В конце концов бороться со своими интуитивными предостережениями мне стало невыносимо. Пришлось остановиться. Мне как раз попалось на глаза высокое дерево, увитое лианами.
Я не мог словами передать свои ощущения и не понимал, что мне делать. Идти дальше опасно, но ничего тревожного я не видел ни магическим зрением, ни на сканере. Возвращаться было глупо. Но подсознание сработало само. Я прижался спиной к дереву и замер. Постарался выкинуть все мысли из головы.
– Ты чего? – спросила Шиза.
– Пока не знаю… тревожно… И… и что-то или кто-то тут есть.
Я закрыл глаза и стал медитировать. Заставил себя успокоиться, слиться с лесным фоном и явственно почувствовал его враждебность. Лес чувствовал меня, считал чужим и не хотел принимать. Тогда я стал считать себя камнем, и ненависть леса стала проходить. Я открыл глаза и чуть не вскрикнул. Напротив меня стоял серый призрак и смотрел мне в лицо. Он не шевелился. Я же продолжал мысленно твердить: «Я камень. Я камень».
Перестал дышать и даже моргать. А призрак равнодушно отвернулся и поплыл прочь.
Как только смог вдохнуть и выдохнуть, я спросил:
– Шиза, это кто?
– Кажется… вампир.
– Вампир? Он же бестелесный.
– Это, похоже, астральный вампир. Я вроде таких видела на высоком уровне астрала… Его как-то привязали к этому лесу.
– Он это… опасен?
– В астрале да, очень. Тут – не знаю. Но он голоден.
– Голоден? – переспросил я, глядя вслед уплывающему призраку. – А давай его сожрем. Чего бедолага слоняется тут без дела?
А «бедолага» подплыл к дереву и остановился. Вдруг резко вытянул лапу, рукой это назвать не поворачивался язык. Она была длинной, неестественно изогнутой, словно сломанной в нескольких местах, и на конце лапы извивались тонкие щупальца. Омерзительные на вид, напоминающие присосавшихся длинных пиявок. Призрак, вздрогнув, немного потемнел.
С шелестом на землю свалилась большая толстая змея. Она упала и замерла, не шевелясь.
Не раздумывая больше, я прыгнул к призраку, обхватил его черными руками и, предвкушая развлечение, широко улыбнулся. Я ожидал, что он затрясется, испугается, забьется в моих руках и умрет, но вместо того между нами вдруг вспыхнул и затрещал мощный электрический разряд, словно случилось короткое замыкание под огромным напряжением или ударила шаровая молния.
Меня тряхнуло и на секунду оглушило, а призрака отбросило метров на двадцать. У меня перед глазами поплыли разноцветные круги, а вампир, покружившись на месте, увидел своего обидчика, остановился и устремился ко мне. Я не успел что-либо предпринять, как он налетел на защиту Шизы, и нас вновь ударило разрядом. Меня оглушило, а вампир отлетел еще дальше и опять закрутился на месте.
Я почувствовал, как просела моя энергия. Призрак же стал почти черным. Он перестал кружиться и повернулся ко мне мордой, на которой не было глаз. Сейчас он походил на… На человека, которого облили кислотой и его плоть стала течь. Зрелище было то еще. Тварь оскалила беззубый рот, из которого вытянулись десятки щупалец и, шевелясь, потянулись в мою сторону. И вампир вновь стремительно меня атаковал.
Внутри меня тревожно взвыла сирена. Это Шиза и дракон заорали так, словно случился пожар. Их испуг, переходящий в ужас, оглушил меня на мгновение и затем передался мне. Я застыл столбом, широко открытыми глазами смотря на черного призрака. И первое, что мне пришло в голову вместе с парализующим ужасом: «Он меня сейчас сожрет».
Обреченность, неизбежность расплаты за самоуверенность, огромное нежелание стать обедом для этой твари лишили меня способности думать, но не лишили способности действовать.
Когда он подлетел, я в панике применил слово власти и, приказав призраку войти в меня, закрыл глаза. Черная тень налетела на меня, и я почувствовал противный мертвецкий холод, чужой лютый голод, дикое торжество безумия. И все это мгновенно прошло. Я остался жив и невредим. А перед моим взором предстала пугающая картина. Черная комета неожиданно возникла в оазисе, где жили Шиза и Лиан. Она по инерции пролетела дальше и очутилась над озером. Я, оставаясь в ступоре, лишь наблюдал происходящее.
Призрак крутанулся, коснулся воды и закричал так громко, что почти оглушил меня. В его крике было столько боли и ужаса и в то же время властности и ненависти, что меня на время парализовало. Вампир задымился и пулей вылетел из озера по направлению к Шизе.
Та пришла в неописуемый ужас. Такой Шизу я видел в первый раз. Все ее чувства, страхи и беспомощность отразились на ее лице. Она завизжала, перекрикивая вампира, как может визжать женщина, которой за шиворот упал жучок. Визг, не уступающий звукам, издаваемым циркулярной пилой, заставил меня прийти в себя и поморщиться.
Так орала моя жена Люська. Она смертельно боялась всякой ползающей и летающей живности – пауков и жучков.
Затем Шиза на моих глазах вдруг превратилась в огромного паука с головкой красавицы и… неожиданно выстрелила паутиной. Из низа ее необъятного пуза вылетела липкая сеть. Призрак, не переставая орать как оглашенный и дымиться, успел сменить направление и полетел на дракона.
Лиан, к моему великому удивлению… Да что там удивлению, удивляться я не успевал и просто тупо смотрел на то, что происходило внутри меня. Так вот, Лиан не стал сражаться, как подобает великому дракону. Он присоединился к воплям Шизы и вампира.
Громко икнув, огласил окрестности могучим трубным ревом, быстро перешедшим в визг поросенка, которого в младенчестве кастрировали. И при приближении вампира очертя голову бросился в воду, которой отчаянно боялся. Лиан, не переставая визжать, так быстро перебирал своими перепончатыми лапами, что бежал прямо по воде, при этом поднимая хвостом тучу брызг. Брызги окатили налетающего вампира, и он взвыл еще громче. Его вопль пробрал меня до пяток, наполнил безотчетным ужасом. Казалось, сами небеса сейчас не выдержат и лопнут от этих воплей. А черная тварь, дымя и шумя, как десять паровозов, задрав оплывшую голову к небу, полетела обратно к Шизе, которая к тому времени превратилась в саму себя и просто закрылась руками.
«Все, финита, – подумал я. – Кина не будет».
Шизе грозила неминуемая гибель. Это я понял каким-то восьмым или десятым чувством.
Земля под моими ногами разверзлась, я потерял опору и рухнул вниз… И почему-то оказался на пути вампира. Времени у меня не было ни секунды! Я лишь успел пожелать вновь провалиться сквозь землю – видимо, успело сработать мое расслоенное сознание – и опять рухнул вниз, но при этом прихватил с собой вампира. Тот, не обращая на меня внимания, продолжая вопить и дымить, умчался прочь.
Я устало огляделся. Вокруг расстилалась каменистая пустыня. Высоко на небе висело светило, опаляя своим жаром бесплодную землю, и оставаться здесь у меня не было никакого желания.
«Пора выбираться», – подумал я и глубоко вздохнул.
Выдохнув, я вновь очутился в лесу. Вокруг царили тишина и покой. Высоко в кронах деревьев пели и щебетали птички, рассказывая друг другу последние новости. Ветер подхватывал их и разносил по округе, шелестел листвой. И листья, будучи свидетелями моей неравной схватки с чудовищем, удивленно шептались: «Какой герой!»
Я и сам себе казался героем… Ну, может быть, немного сумасшедшим.
– Ты дурак, да? Ну скажи мне, ты дурак? – Шиза плакала, размазывая слезы по лицу, и задавала мне такие странные вопросы.
«Ну вот, не один я так думаю», – недовольно подумал я.
– А че не так-то? – спросил я немного обиженно. – Этот вампир странный какой-то. Он током бьется. Я испугался, не скрою. Но справился же… Без вас, заметь.
– Зачем ты его в себя принял? Зачем?
– А что мне было делать? Вы орали, вместо того чтобы жрать этого астрального духа…
– Это не астральный дух, это существо из другого измерения. Он нас с Лианом чуть не сожрал, – всхлипнула Шиза. – Как ты мог так с нами поступить? Неблагодарный!
– Неблагодарный? А что я должен был делать, дать сожрать себя? Я тоже испугался и сделал то, что первое пришло в голову. Потом, чего вы орали? Вы видели, как эта тварь горела от святой воды?
– Какой еще святой воды?
– Из колодца. У вас ее полное озеро.
– Сволочь ты, – появился в поле зрения Лиан. – Натравил на нас это существо.
– Сам дурак, – незлобиво отозвался я. – Чего ты-то орал?
– Потому что он сожрал бы меня, потом Шизу, потом малышей, потом всех кибуцьеров, и потом ты стал бы этим существом. Он бы сожрал твою душу.
– Ну не сожрал же. Улетел в пустыню… Как думаете, он оттуда вылезет?
– Нет… Сам, наверное, нет, – немного подумав и уже успокаиваясь, ответила Шиза.
– Ну, если появится, облейте его святой водой и отправляйте на пустынный слой.
– Да уж, называется повеселились, – проворчал Лиан, наблюдая, как по озеру плавает его соломенная шляпа.
Я же почувствовал, как спало напряжение схватки и навалилась усталость. Подошел к дереву и прислонился к стволу.
– А знаете, кажется, я понимаю, почему тут тихо и пустынно, – осматриваясь, произнес я. – Эта тварь тут всех сожрала.
Я толкнул ногой безжизненное тело змеи. Поднял голову кверху. На меня с нижней ветки смотрел дятел. И смотрел укоризненно, неблагодарный.
– До птичек еще не добралась, – продолжил я. – Но вот что интересно! Почему, голодая, она не ушла к себе обратно или не пошла дальше в лес, а кружила здесь?
– Темный ритуал, – отозвалась Шиза. – Ее тут привязали, и она ходила свободно на длину поводка.
– А если мы уйдем отсюда, она вылезет из меня?
– Этого мы не знаем, Виктор. Нужно искать место привязки, может, тогда она вернется в свой мир… О боги! Как хорошо, что твой мир еще не открыт. Что бы тут стало происходить, если бы вас, землян, было много, я даже боюсь представить. Не понимаю, как вы свою планету еще не уничтожили.
– Нормальные мы, – проворчал я. – Земляне им не нравятся… Как искать будем место темного ритуала?
– Нужно искать место силы, лишь там будет источник силы, способный надолго удержать призванное существо. Я чувствую напряжение магических линий в направлении на северо-восток.
– Ну пошли посмотрим, что там, – согласился я. Отвалился от дерева и пошел уже не таясь.
«Две такие твари вряд ли вместе ужились бы, – рассудил я. – А больших хищников вампир успел сожрать».
– Интересно, много ли орков пожрала бы эта тварь? Как думаешь, Шиза? – пришло ко мне понимание, зачем он тут был привязан.
– Даже не знаю, но, думаю, изрядно.
– И много таких стражей лесные эльфары поставили на границе?
– Много не могли, не везде есть места силы.
– Хоть это радует, – вздохнул я. Наверное, было глупо затащить в себя такую опасную тварь.
– Ну да, как всегда, – проворчала Шиза, – сначала сделал, потом подумал.
– А у меня было время думать? – справедливо, как мне показалось, обиделся я. – Вы оба орали, словно вас кипятком ошпарили. Что я должен был делать? Стоять и думать, пока она меня жрала бы? А?.. Молчишь. Думать должна ты, а я действовать. Кто тут мой ангел-хранитель? И вообще, где спасибо за то, что я вас спас?
– Тебе просто повезло, – огрызнулась Шиза. – Мог бы телепортироваться на корабль-базу.
– Закон равновесия, – глубокомысленно изрек Лиан. – Если не хватает ума, помогает удача. Говорят же, дуракам везет.
– Хм… Умники нашлись! – вновь немного обиделся я. Почему все время только я дурачок, а они умные?
В запальчивости огрызнулся:
– Что-то я не видел проявления вашего ума!.. Или удачи… А че сами это не сделали?
– Мы не можем за тебя принимать решения.
– Не могут они, – проворчал я. – У нас разделение обязанностей, между прочим. Вы думаете – я делаю.
– Мы не успеваем за твоими делами.
– Учитесь… э-э-э… мозгами быстрее ворочать. Это вам… это не мир спасать. Вот. Тут ума много не надо.
За разговорами и пререканиями мы подошли к болоту. Вокруг него стояли высохшие мертвые деревья, словно скелеты-охранники. Под ногами лежала пожухлая, почерневшая трава, и само болото было мертвое. Там не было даже жучков и комаров.
Посреди болота торчал остров, и мне были видны три дерева. Странные, изогнутые и скрученные, словно какая-то невероятно сильная рука закрутила их в спираль. Между ними бил столб зеленого пламени.
– А вот и место силы, – произнес я.
Телепортом перенесся на остров и увидел то, что в общем-то и ожидал. Я такую картину уже однажды встречал.
Из коры деревьев на меня смотрели глаза орков, их тела наполовину были вобраны деревьями.
– Человек… Помоги, – прошептал один из несчастных. – Убей…
Из пламени вылетел дух-хранитель. Он был похож на дерево и на человека одновременно. Этакое неудачное изделие папы Карло. Зло посмотрел на меня.
– Смертный, – проскрипел он, – ты решил присоединиться к этим несчастным?
– Нет, дух-хранитель, я пришел разрушить темный ритуал. Он держит тут тварь из другого мира.
Дух уставился на меня в немом удивлении. Затем громко рассмеялся.
– Ты, «крохобор», хочешь разрушить темный ритуал лесных Владык? Хо-хо! Хотелось бы на это посмотреть. Если справишься, я тебя, так и быть, отпущу. Мне этот бестелесный пожиратель самому надоел.
Я только кивнул и посмотрел магическим взором на деревья. От места силы к корням священных деревьев, а это были именно они, шли толстые жгуты энергии. А из крон деревьев в небо устремлялись три луча, которые сходились в один луч, и он терялся в вышине.
– А вот и место пробоя, – заметила Шиза. – Но как его закрыть?
– Мы знаем тебя, человек, – неожиданно прозвучало у меня в голове. – Мы тоже страдаем и поможем тебе.
Я оглянулся и осторожно спросил:
– Это кто со мной говорит?
– Мы мелирионы. Лесной народ называет нас священными деревьями. Мы разговаривали с тобой, когда ты убивал наших детей… в одной из наших колоний.
– Я? Ах да-а. Вспомнил. Было дело. Ну, помогайте.
– Убей сначала живые организмы, те, что поглощает наша плоть.
– Ага. Помочь оркам. Понял.
Я достал стрелу из колчана. Кинжал тратить не захотел. Его все равно придется оставить здесь. Затем совершил акт милосердия с каждым, и вскоре все орки ушли к своему Отцу.
– Теперь что? – спросил я, выкидывая стрелу в болото.
– Теперь под местом силы найди камень призыва и убери его. Но тебе придется сразиться с духом-хранителем.
– А кем он раньше был?
– Магом-друидом. Глупые лесные жители думают, что мы существуем для них, но мы живем сами по себе.
– Это как?
– Большего тебе знать не нужно, молодой бог.
«И эти туда же», – усмехнулся я.
– Друид, – обратился я к духу.
– Ну? – настороженно спросил он.
– У тебя в месте силы лежит камень призыва, мне его нужно убрать. Ты позволишь?
– Не прикасайся к нему. Иначе умрешь, смертный.
– Я понимаю твои трудности, но ты тоже меня пойми. Чтобы разрушить темный ритуал, который, вероятнее всего, ты и создал, мне нужно убрать камень. Понимаешь?
– Мои трудности? У меня нет трудностей. Убирайся! – гневно завопил дух.
– Ну, если у тебя нет трудностей, – спокойно заявил я, – то я их тебе сейчас создам.
Неожиданно для него я вытянул черные руки и ухватил духа в объятия. Малыши тут же присосались к духу и от удовольствия зачмокали. А дух-хранитель, не ожидавший такой подставы, дернулся, забился, попытался атаковать, но все его силы уходили в никуда. Он не мог ударить даже сырой энергией и, понимая, что его жрут живьем и сейчас сожрут окончательно, заверещал:
– Отпусти, господин, я буду тебе служить!
– Оставьте ему жизнь, – приказал я.
Духа неохотно отпустили. Он влетел в зеленый столб и там замер, а я, понимая, что зеленая энергия – это энергия жизни, безбоязненно вытащил плоский камень с иероглифами. Повертел, не увидел ничего примечательного и, размахнувшись, хотел выкинуть его в болото.
– Стой! – остановила меня Шиза. – Ты что удумал?
– Как что? Камень выбросить.
– Оставь, потом разберемся с его механизмом действия.
– Да? – с сомнением переспросил я и все же сунул камень в сумку. – Что теперь? – мысленно спросил я у деревьев.
– Развей…
– Развеять? Что развеять?
– Развей…
– Хм. Что бы это значило?.. А-а! – догадался я. – Надо развеять заклинание.
Я исполнил их просьбу, и в тот же миг поток энергии иссяк.
– Теперь ты наш друг, человек, – прозвучало у меня в голове.
Несказанно удивился: «Даже так!»
– Слышали, умники? – обратился я к симбионтам. – Я друг леса. А вы всё дурак да дурак.
– Почему ты решил, что ты друг леса? – спросила Шиза.
– Мне дерево это сказало.
– Хо-хо, – рассмеялся Лиан. – А говорит, не дурак. С деревом разговаривает…
– Да ну вас, – отмахнулся я и обратился к духу-хранителю. Тот застыл в столбе зеленого света и блаженно щурился. – Дух, тебя как зовут?
Тот посмотрел на меня и задумался.
– Не помню… Давно это было.
– Тогда нарекаю тебя Буратино. Запомни, твое имя Буратино.
– Запомнил, хозяин.
– Ну тогда живи, сторожи, а я пошел. И вам не хворать, мелирионы.
Но деревья хранили молчание.
Да и бог с ними. Небось думают о вечном, недоступном нам, короткоживущим.
Я телепортировался на противоположный берег болота и потрусил дальше.
В какой-то момент ощущение пустоты прошло. Я словно перешел из воздуха в воду. Вроде бы все то же самое, но мир наполнился жизнью, и я это почувствовал. И еще на сканере появились три красные точки – одна впереди и две по бокам. И они приближались.
Неужели меня заметили? Кто бы это мог быть?
Прячась за деревьями, я стал двигаться навстречу тому, кто шел на меня. Наконец, выглянув из-за дерева, я с удивлением увидел огромного зеленого доисторического ящера. Динозавра, а может, тираннозавра, я в них не разбираюсь. Зеленого, с серовато-белым брюхом, как у лягушки, и на нем сидел лесной эльфар. На ящере была броня и седло с высокими луками. Эльфар держал в руках копье с длинным, широким лезвием на конце. Он спокойно смотрел в мою сторону.
Пожав плечами – а что я теряю? – смело вышел на край поляны и остановился. Стал с интересом рассматривать эту странную парочку. Эльфар тоже удивленно меня разглядывал.
– Кто ты, хуман? И почему на тебе эта одежда?
– Я чигуан, – нагло соврал я.
Из чащи показались еще два верховых эльфара. Вся троица громко рассмеялась. Оборвав смех, говоривший со мной эльфар нахмурился:
– Хуман, ты нас заинтересовал. Встань на колени и положи руки за голову, и мы оставим тебе жизнь.
Ага, щас. Разбежался.
– А в носу тебе не поковырять? – спросил я, вышел на ускоренное восприятие, достал лук, прицелился и пустил стрелы в каждого. Вспышки щитов показали, что они позаботились о защите, но следующие стрелы стали для них смертельными.
Из ящеров просто вытащил жизнь. Не стал обирать убитых. Пусть те, кто их найдет, гадают, почему их не обобрали снежные эльфары.
Чем больше странностей, тем страшнее.
Я оставлял свидетельства наглого вторжения «снежков» в заповедный лес.
Дальше мне чаще стали попадаться верховые разъезды пограничников. Но я не стал их трогать. Замечал их раньше, чем они меня, уходил в «скрыт» и телепортами огибал патрули стороной.
Наконец добрался до нужной рощи. Ее окружало с десяток мелирионов. Один эльфар сидел в секрете. «Охранение», – понял я.
Жалеть лесных эльфаров я не собирался. Как можно жалеть ядовитую змею, которая напала и готова была укусить?
Прыжок телепортом, и малыши высосали всю жизнь из эльфара.
Я почувствовал недовольство священных деревьев. Им не понравилось, что я убил разведчика. Почему? Не знаю.
Чтобы как-то сгладить ситуацию, мысленно произнес великую фразу Маугли:
– Мы с вами одной крови!
Ему это помогало.
– С чего ты взял, что мы с тобой одной крови? – удивленно спросили они. – Нам нет дела до ваших суетных дел, молодой бог.
– Понимаю, – я со значением поднял палец, – вы размышляете о великих тайнах вечности. Не буду вам мешать.
– У вечности нет тайн.
– И это хорошо, – согласился я. – Чем меньше тайн, тем проще. Живи себе и живи… Вы не будете против, если я тут немного повоюю?
– Мы не любим, когда в наших колониях появляется смерть.
– Ага, понял… Может, поможете? Усыпите там короткоживущих?
– Нам нет дела до вас.
– Ну нет так нет, – не стал спорить я.
Надо как-то выманить ушастых из рощи.
Заглянул внутрь себя. Как там обстоят дела? Что-то мои товарищи притихли.
– Что скажете, советники? – обратился я к симбионтам.
Оба моих приживальщика сидели на террасе дома за столом и молчали. Дракон жрал, крошки сыпались из его пасти. Шиза что-то пила из кружки. Лиан услышал меня и невнятно пробубнил.
– Попердела, надо поесть.
У меня брови полезли на лоб. Я недоуменно поглядел на Шизу. Та поперхнулась и густо покраснела.
– Что ты сказал? – переспросил я. – Кто попердела? Шиза?
– Вы что, дураки?! – Шиза вскочила со скамейки и умчалась в свое бунгало.
Лиан вытер лапой пасть.
– Поперед дела, – назидательно произнес он, – надо поесть. А то бегаем как угорелые… И все из-за тебя.
– А че из-за меня-то? Это ты орал, как будто тебе яйца прищемили.
– Я не самка, яйца не несу.
– Ты даже не самец.
– Это почему? – удивился дракон.
– Потому что яйца не носишь.
– Это как это?
– А вот так. Занимайтесь своим «поперделом», – ответил я и покинул их.
Придется ловить эльфаров на живца.
Я вышел на полянку и увидел пятерых лесных эльфаров, они сидели у костра и о чем-то живо переговаривались.
«Вот оно, заблуждение, что в своих лесах им не угрожает опасность, – подумал я. – Один часовой, дремавший в кустах, и тот помер. Надо это запомнить».
Спорящие эльфары не обращали на меня внимания.
Я усмехнулся и весело крикнул:
– Привет, ушастые!
Если бы появился сам Творец или мелирионы вытащили корни и ушли, это не произвело бы такого впечатления на эльфаров, как мое появление. Описать их вид невозможно, так как нет таких слов, это надо было видеть.
– Чего рты разинули?! – со смехом крикнул я. – А ну, быстро встали и построились в одну шеренгу!
Надо отдать ребятам должное. Ближайший эльфар смешно дернул ухом и тут же вскочил. Поднял обе руки, показывая, что они пустые, и крикнул:
– Всем стоять! Хуман, ты кто?
– Конь в пальто, ушастый! – засмеялся я своей шутке и побежал в лес.
Красные точки на сканере некоторое время стояли на месте, а затем разделились. Две стали обходить меня слева, еще две справа, а одна направилась прямо ко мне. Я отступал в глубь леса, уводя свои жертвы подальше от рощи.
А что? Может, стать для них ужасом, летящим на крыльях ночи? Появляться периодически в их лесах, наводить шороху и скрываться? Надо будет эту идею хорошо обдумать.
Меж тем лесные эльфары быстро пришли в себя. Вот один эльфар быстро устремился ко мне, а я телепортом взлетел на дерево и спрятался в густых ветвях. Первый противник, видимо хороший следопыт, выскочил на полянку и, пригнувшись, стал осматриваться, изучая следы. Они заканчивались метрах в пяти от дерева. Вверх он не смотрел, встал на колени и по-собачьи принюхался. Потом стал оглядываться по сторонам. Я видел, как удивленно исказилось его лицо, он-то думал найти меня внизу.
– Он где-то здесь! – громко крикнул эльфар. – Он под невидимостью и стал творить какое-то заклинание.
А я телепортировался к нему. Обхватил его сзади и вышел в ускоренное восприятие, а после вернулся почти на вершину дерева и уже оттуда просто отпустил эльфара. Вышел из ускорения и увидел, как ничего не понимающий эльфар полетел вниз.
Он упал одновременно с появлением на поляне остальных бойцов, прибежавших с мечами наголо. Они увидели только момент приземления.
Да, задал я им задачу из занимательной физики. Как можно так убиться, всего лишь подпрыгнув?
Эльфар лежал и стонал. Его окружили остальные. Один достал флакон с эликсиром, нагнулся и хотел влить его в рот раненому.
Я вновь вышел в ускоренный режим и сверху, как в тире, расстрелял из лука остальных четверых, после чего спустился на землю. Упавший эльфар еще дышал. Из его груди вырывались хрип и стоны. Во взгляде, устремленном на меня, можно было прочитать боль и ненависть. Его губы еле слышно прошептали:
– Кто… ты?
– Я, ушастый, молодой бог.
Сам не знаю, почему так ответил, но эльфар проникся.
– Прости нас, Великий, – еще тише прошептал он и помер.
Души убитых повисли над телами. У меня появилось желание захватить их, но тут же пропало.
Мало мне было мага, который дрался с драконом. Нет уж, хватит одного вампира.
Штифтан внимательно перечитывал шифровку, полученную от неизвестного. В ней сообщалось:
«Пока Вы действуете верно. Будьте очень осторожны».
Инспектор направил в центр сообщение следующего содержания:
«Исполняющий обязанности начальника управления АДа по закрытому сектору штаб-майор Эрат Штифтан проявил себя как грамотный организатор, способный выполнять возложенные на него обязанности».
Это говорит о том, что Вы стали очень неудобным специалистом, мешающим определенным кругам перехватить управление АДом в Вашем секторе. Ожидайте прибытия группы ликвидаторов. В случае Вашей смерти исполняющим обязанности начальника управления будет назначен инспектор-куратор.
Еще раз обращаем внимание на то, чтобы Вы соблюдали личную безопасность и вычислили прибывших ликвидаторов.
Действуйте по указаниям Блюма Вейса».
Штифтан глубоко задумался.
Всю последнюю неделю у него было скрытое противостояние с инспектором из центра.
Как всегда, инспектор напирал своим авторитетом, грубо пытаясь сломить волю молодого штаб-майора.
И Штифтан стал вспоминать их последний разговор. Он мог многое дать ему для понимания ситуации.
Инспектор ввалился в его кабинет, тяжело сел на стул и уставился на Штифтана. Долго смотрел на спокойного хозяина кабинета, затем, не спрашивая разрешения, достал из пачки сигарету и закурил. Выпустив вонючий дым, помахал рукой отгоняя его.
Штифтан не курил, с трудом переносил сигаретный дым, но и мешать инспектору не собирался. Он два дня ждал предстоящего разговора.
– Майор, вы в курсе, что у вас в управлении царит форменный саботаж?
Штифтан сделал удивленное выражение лица.
– В каком смысле, господин инспектор?
– В прямом, Штифтан.
Инспектор Брест глубоко затянулся.
– Я прибыл сюда с группой спецов для оказания помощи вам и управлению. Но в первую очередь вам, как молодому специалисту. Вы неопытны, можете совершить непоправимую ошибку, которая будет стоить вам карьеры… А она у вас хоть и успешна, но висит на волоске. И что же я вижу? – Инспектор вновь затянулся и замолчал, делая хорошо выверенную паузу.
Штифтан не стал его разочаровывать.
– Что? – переспросил он.
– Я вижу, что ваши подчиненные отказываются сотрудничать.
– Этого не может быть, господин штаб-полковник! – делано возмутился Штифтан.
– Вы так считаете? А я вам докажу обратное. Я просил директораты управления предоставить мне сведения об операциях в закрытом секторе и против синдиката. Но мне сказали, что таковых нет. – Инспектор раздраженно потушил сигарету в пепельнице. – Что вы на это скажете?
Штифтан пожал плечами:
– Могу сказать, что управление понесло большие потери из-за предательства Ольги Бруз. Бо́льшая часть наших агентов была уничтожена в секторе и при внедрении в корпорацию «Нелея». Вы же знаете, какие неприятности преследовали управление в последнее время. Поэтому Блюм Вейс дал команду отложить все активные мероприятия до пополнения. Но пополнение к нам не прибыло. Поэтому начальники директоратов все сделали верно. Вам сказали правду.
– Ой ли! – не поверил инспектор. – Тогда почему мне не дают возможность ознакомиться с материалами проведенных операций, которые были ранее?
– А у вас есть специальный допуск к этим материалам, господин инспектор?
– Конечно! Я же из центрального офиса.
– Так в чем же дело, предъявите его, и вы получите нужные вам материалы.
– А моего слова вам мало?
Инспектор упер тяжелый взгляд в штаб-майора. Казалось, он хочет его раздавить и размазать по столу, столько неприязни почувствовал Штифтан в этом взгляде.
– Мне вашего слова вполне достаточно, – спокойно отозвался он. – Но вы должны понимать, что есть определенные процедуры…
– Штифтан, – прервал его инспектор, – просто дайте команду своим подчиненным, и все. Какие еще могут быть процедуры? Не смешите меня.
– Господин штаб-полковник…
– Кох, – вновь прервал его инспектор.
– Что, простите? – не понял Штифтан.
– Зовите меня просто Кох или господин Брест. Давайте без лишних условностей, Штифтан.
– Хорошо, господин Брест. Вы должны понимать, что я, как временно исполняющий обязанности, обладаю полнотой обязанностей, но урезанными правами. Все операции, что проводились под руководством господина Вейса, не могут быть вам открыты без специального допуска…
– Штифтан, не изображайте глупца, просто дайте указание предоставить для проверки все материалы прошлых операций, большинство из которых провалено вашим начальником. И только. Вас все послушают.
– К сожалению, я не обладаю такими полномочиями, господин Брест. Это превышение служебных полномочий, и мне ткнут этим в лицо.
– Издайте приказ по управлению, что согласно допуску я имею право ознакомиться с материалами проведенных операций. Что тут сложного?
– Ничего, – пожал плечами Штифтан. – Кидайте свой допуск на мою нейросеть, и я напишу такое распоряжение.
– А мое слово для вас пустой звук, Штифтан?
Глаза инспектора сузились и превратились в щелочки.
– Кох, мы сейчас разговариваем как частные лица или как служащие? – невозмутимо отреагировал Штифтан.
– А это имеет значение? Разве добрые, товарищеские отношения начальника и подчиненного не на благо обоим?
– Ну вы, Кох, не мой начальник. Вы инспектор. И я получил от вас предписание, в котором указаны ваши функции: оказание помощи в текущей работе управления. Планирование новых операций, при их необходимости и обеспеченности, кадровое восполнение… Я же написал вам перечень необходимых мероприятий… У нас нет начальника Картографического директората. Во взводе силовой поддержки некомплект десяти бойцов. Из двадцати оперативных сотрудников в наличии только семь, и те готовят рапорта на увольнение. Давайте работать над этим. Нам нужна помощь такого грамотного специалиста, как вы!
Брест зверем посмотрел на Штифтана. В его взгляде можно было уловить хорошо прослеживаемую мысль: «Ты что, тупой, Штифтан? Я прибыл сюда не помогать, а развалить».
Но инспектор быстро справился со своими эмоциями.
– Хорошо, майор, я ознакомлюсь с вашими пожеланиями.
Он поднялся и пошел прочь.
«Значит, Брест решил меня убрать как помеху, – понял Штифтан. – Ему не удалось соблазнить меня посулами и сподвигнуть на должностное преступление. И тогда он сообщил в центр кому-то, кто принимает решение, что со мной надо разобраться. Этого стоило ожидать.
Первое, что необходимо сделать, – отправить рапорт в службу внутренней безопасности, приложить материалы разговора. Пусть они разбираются в мотивах инспектора. Не все же там предатели, иначе АД давно бы расформировали, как малоэффективный орган. Такие случаи уже были. Расформировали Министерство внутренних дел, Службу космических приставов. Но АД пока стоит… На страже закона».
Штифтан поглядел на экран монитора. Там мигал сигнал вызова.
Нажав кнопку приема, Штифтан, к своему удивлению, увидел Вейса, сидящим в том же самом помещении, где сидел и он.
«Запись, – догадался он и вытер пот со лба. – Это просто запись».
Он стал слушать:
– Штифтан, сынок. Ты меня не разочаровал. Своими грамотными действиями ты добился того, что тебя приговорили. Надеюсь, ты не испугался?
Блюм с экрана улыбался.
– Вся наша служба – это непримиримая борьба с преступниками и теми, кто рядится под честных служак, таких как мы с тобой, но на самом деле они дерьмо. Продажное дерьмо. Сожалею, но так было и будет.
Сейчас ты, наверное, хочешь написать рапорт в службу внутренней безопасности. Не делай этого. Тем самым ты подпишешь себе смертный приговор. От ликвидаторов ты избавишься, от мести своих – нет. Не переходи черту и проживешь долго.
Теперь по поводу ликвидаторов. Их задача убрать тебя, а их уберут, в свою очередь, чистильщики, что прибыли с инспектором. Следи за чистильщиками, с ними выйдут на связь члены синдиката.
Предполагаю, что это будут вновь прибывшие специалисты по обслуживанию систем базы. Выйдешь отсюда и иди к Мишелю, все ему расскажешь. Он подскажет, как надо действовать. Удачи, сынок.
Штифтан покачал удивленно головой. Откуда Вейс мог знать, как сложатся обстоятельства в управлении в его отсутствие? И как вовремя он всплыл со своей подсказкой! Или он точно просчитал ходы инспектора и его, Штифтана? Вполне в духе старины Вейса. Тогда непонятно, как же тогда он, такой многоопытный специалист, мог проколоться с агентом из местных – Духом?
Будучи начальником Оперативного директората управления, Штифтан знал об агенте под псевдонимом Дух. Местный молодой дворянин, которого завербовал Демон. Простой спящий агент, каких много по разным планетам. Источник денег и информации. Он вышел на связь с Вейсом, вместо Демона, которого списали. На сленге оперативников это означало, что агент замечен в подозрительных связях. А проще – предатель, и его должны были ликвидировать.
Раньше Штифтан считал, что так и должно быть, но теперь он понимал, что не все агенты – предатели, а просто они перестарались в своей работе, вышли на слишком больших людей и завладели информацией, за которую и поплатились. Скорее всего, так случилось и с Демоном. Демон понял, что его могли списать, почувствовал угрозу и вместо себя на встречу отправил Духа. А вот что случилось дальше, было малопонятным. Он только знал, что Духа захватили и он смог как-то бежать. Скорее всего, с помощью того же Вейса. А Вейсу не простили того, что он прикрыл Демона и не дал его списать.
Но это были лишь догадки.
Штифтан покинул конспиративное, хорошо спрятанное от чужих глаз помещение и направился к командиру взвода силовой поддержки Мишелю Ламье.
Бывший сержант-пограничник, ставший теперь лейтенантом АДа, открыл дверь своей квартиры почти сразу, словно стоял за дверью и ждал только сигнал вызова. Он несколько удивленно посмотрел на Штифтана и, отстранившись, жестом пригласил войти.
– Заходите, господин штаб-майор.
Обычно начальника управления называли шефом. Но Штифтан был исполняющим обязанности, и кроме того, он был непонятным. Ходили слухи, что с его помощью Вейс разделался с проверяющим после раскрытия предателя в их управлении, но некоторые считали, что он играет на две стороны.
Штифтан прошел мимо хозяина в большой холл. Без приглашения уселся в кресло возле столика.
Ламье достал из холодильника сквоч, два высоких бокала, тарелку с незамысловатой закуской, все это молча поставил на столик и уселся напротив гостя. Налил на два пальца сквоч обоим и поднял свой бокал.
– За Вейса, – произнес он и выпил первым.
Штифтан кивнул и тоже выпил. Закусывать не стал, после последних сообщений он не почувствовал крепость напитка.
– Господин Ламье, я пришел к вам по поручению Вейса, – поставив свой бокал на столик, произнес Штифтан.
– Я вас внимательно слушаю. – Ламье серьезно посмотрел на начальника. – Какие-то проблемы?
– Да, и нам предстоит решать их сообща… Вы знаете, что у нас в управлении работает инспектор из центра. Так вот, его план не помогать, а нарушить работу управления, а я ему мешаю. Он пытался силой своего авторитета заставить меня пойти на должностное преступление, обещал работу в центральном офисе. Хорошую карьеру… Ему нужны все материалы по работе с синдикатом и в закрытом секторе. Я понимаю, что он ищет компромат на нашего начальника и хочет слить информацию на сторону. Это сразу станет известно. Тогда меня с позором снимут и осудят. А он станет начальником управления. Вейс это предвидел и оставил мне кое-какие инструкции. Я, действуя по ним, не поддался на уловки инспектора…
Штифтан некоторое время молчал. Ламье ему не мешал.
– Поэтому, – продолжил рассказ гость, – он вызвал сюда террористов синдиката, которые должны меня убрать… А их в свою очередь должны ликвидировать чистильщики, что прибыли с инспектором. Понимаете?
– Понимаю, – отозвался Ламье и снова разлил сквоч. – Какие указания оставил Блюм? Мы с ним расстались в порту на базе ССО, и после я от него вестей не получал.
– Он предвидел эту ситуацию и оставил инструкцию. По ней я должен координировать свою работу с вами, Ламье.
Лейтенант кивнул, показывая, что понял.
– Все прибывшие из центрального офиса, – сообщил он, – находятся под непрерывным наблюдением. Вы можете предположить примерно, кто прибудет на станцию для вашей ликвидации?
– Я нет, но Вейс считает, что это могут быть новые специалисты по обслуживанию систем базы.
Ламье вновь согласно кивнул.
– Да, это их обычный путь проникновения и закрепления на местах. Есть еще что-то, что я должен знать?
– Вейс считает, что они выйдут на связь с чистильщиками.
– Не факт, – подумав, ответил Ламье. – Зачем им светиться? Они прибудут сделать свою работу… Но, с другой стороны, Вейс может быть прав. Если сторонами договорено, что их спишут, то это вполне возможно. Так-так-так… Значит, нужно узнать, были ли запросы от администрации на пополнение или замену специалистов и каких. Если были, то надо проследить путь запросов. Куда они ушли? Кто ими занимался? И куда негласно передали эти сведения?
Штифтан и сам понимал все это и согласно кивнул.
– Я узнаю, – продолжал вслух размышлять Ламье, – были ли запросы, передам информацию вам… шеф. А вы по своим каналам проследите, куда они попали.
Штифтан понял, что лед недоверия между ними растаял, и успокоился. Теперь не один он будет решать проблему защиты управления от рейдерского захвата.
– Дальше, как только они прибудут, мы их всех возьмем под наблюдение. А там вы скажете, что делать дальше.
– Я понимаю, Мишель, что ваше предложение правильное, но не забывайте, что могут прибыть и страховщики, которые попытаются доделать то, что не успели киллеры.
– Согласен, ну это уже пусть ваши оперативники выясняют, кто есть кто. Ближайший корабль прибудет через пять дней, вполне возможно, что нужные нам люди прибудут на нем. Вы можете, пользуясь своим правом, запросить список пассажиров по гиперсвязи, и мы отсеем всех, кто нам нужен. Что скажете, шеф?
Штифтан улыбнулся:
– Скажу, что я с вами согласен, Мишель.
– Тогда еще по одной?
– И с этим согласен, – улыбнулся Штифтан.
Когда они выпили, Штифтан решился на вопрос, который не давал ему покоя.
– Скажите, Мишель, вы же были вместе с Вейсом в последнем полете…
– Ну да, а что?
– Интересно просто, что там произошло? Обычно мой директорат в курсе предстоящих операций, а тут вы с Вейсом собрались… Внезапно, можно сказать. Отбыли в сектор… После чего он срочно отбыл на материнскую планету. Что там в полете произошло?
– Секрета никакого нет, шеф. Мы полетели за Демоном, но нам попался другой агент, которого завербовал наш агент – Дух. Да…
Ламье снова разлил сквоч.
– Парень оказался со странностями и невероятными способностями… Но все по порядку. Взяли мы его просто – обездвижили станером и доставили на корабль. Стали сканировать его мозг. А он, представляешь, пустой.
– Как пустой?
– А вот так. С его мозга считывались одни сказки. Как понял потом Вейс, у парня стояла немыслимая блокада от проникновения в его память. Он вообще обладал сверхъестественными способностями. Когда он пришел в себя, то смог завербовать и перетянуть на свою сторону твоего оперативника – Генри. И не только его, но и ассистента дока.
– Это который погиб?
– Погиб, – хмыкнул Мишель. – Если бы. Так мы написали в отчете, чтобы не дискредитировать управление. Пленник и Генри устроили настоящую войну на крейсере. – Мишель нахмурился от неприятных воспоминаний и налил в оба бокала напиток. – Они положили два десятка космодесантников в боевом снаряжении, а у парня ничего не было, только голый зад. Но твой оперативник откуда-то достал ему термитные бомбы, и тот швырял их как в тире. Прятался, бегая по вентиляционной системе, и так ловко, что его не могли поймать.
Ламье поднял бокал и молча выпил. Штифтан, заинтересованный рассказом, тоже выпил сквоч одним глотком. Лейтенант уставился на дно бокала, и Штифтан его поторопил:
– Ну а дальше что было?
– А дальше случилось массовое помешательство.
Гость удивленно поднял брови.
– Что смотришь, майор, не веришь? Там, на крейсере, оказалось несколько бригад различных спецслужб, и все они охотились за этим дикарем. Они устроили настоящую войну между собой. Записки писали и подкидывали к телам убитых и раненых. Одна баба из состава экипажа… шлюха, так ее вообще считали то мужиком, то бабой и заставляли при всех задирать юбку.
– Зачем? – Штифтан был явно ошарашен такими подробностями.
Ламье почесал подбородок и скривился.
– Мутное там дело было. Кто-то ее пощупает и говорит, что у нее между ног член. Капитан вызывает ее и заставляет при всех задирать юбку и снимать трусы, смотрим, а это баба.
– А зачем ей под юбку лезли?
– Так я же говорю, шлюха. А Вейс думал, что она шпионка. Из-за нее наши с десантурой подрались. – Ламье вдруг рассмеялся.
– Трансгендер?
– Нет, наверное, там был ее брат или двойник, очень похожий на нее. Наши схватили ее, и кто-то стал кричать, что это мужик. Она стала отбиваться и звать на помощь. Тут военные появились, смотрят, их офицера лапают… Ну и давай с нашими биться, а девка между ног дерущихся пролезла и Вейсу как даст по морде… Прости, по лицу… Короче, там такое творилось, что словами не описать. После этого рейса экипаж, а также твоих ребят списали и на реабилитацию отправили. А Вейса на материнскую планету. Своих спецов ты, майор, скорее всего, не увидишь. Я же болтать лишнего не стал и сказал, что ничего не видел, меня доктора проверили и отпустили.
– А с иномирцем что?
– А он как-то пробрался на корвет, потребовал, чтобы отпустили твоего оперативника, и вместе с ним улетел. Я, веришь, не знал, что твои ребята могут управлять малыми кораблями.
– А они не умеют.
– Ну а кто тогда управлял корветом, дикарь, что ли?
Штифтан пожал плечами:
– Странно все это как-то. В голове не укладывается. Один дикарь, не имея представления о современных кораблях, смог долго оставаться не пойманным и умудрился сбежать. Ему помогли.
– Естественно, – согласился Ламье и разлил остатки сквоча. – Блюм тоже так считал. Там такой гадючник оказался, на этом корабле… В общем, дело замяли, так как под ударом находилась репутация Сил специальных операций. Представили это дело как воздействие магического фона на мозг человека. Типа всеобщего помутнения разума. Меня это не коснулось, и слава АДу… Ну, я тебе, шеф, так скажу. Парень тот непростой.
Ламье был уже изрядно в подпитии. Он огляделся и, наклонившись к Штифтану, прошептал:
– Он бог. Но это никому. Давай выпьем, чтоб он сдох.
Это было нападение. Еще не осознавая суть происходящего, Прокс среагировал на одних инстинктах полевого агента. Он взмыл вверх, хлопнул крыльями, повинуясь какому-то подсознательному чувству, одним усилием воли, с помощью крыльев создал воздушную защиту вокруг себя, и, как оказалось, вовремя. Воздух, уплотняясь, заструился около него, и синее энергетическое копье, ударившее в этот вихрь, отклонилось и улетело прочь.
Время сжалось в мгновения. Новое копье, сияя смертельной синевой, неслось ему прямо в грудь. Алеш, не думая, неожиданно для себя мгновенно, словно делал это сотни раз, зачерпнул энергию руками, как ковшом зачерпывают воду, сжав ее, сформировал шаровую молнию и кинул навстречу копью. Взрыв на мгновение ослепил и оглушил его. Но помня, что оставаться на одном месте опасно, он взлетел еще выше и в сторону.
С высоты золотой скрав увидел, как из земли вырастали в вихре пыли и травы два земляных великана и еще два стояло за ними, и они держали в своих могучих лапах камни. За их спинами стеной мерцало дымчатое марево. Два ближайших великана размахнулись и швырнули камни в Прокса. И тут же из пелены вылетело новое энергетическое копье. Но Прокс был уже настороже. Он немного сместился в сторону, пропуская опасное жало мимо.
Большие камни, каждый величиной с его голову, словно снаряды, пущенные катапультой, описав дугу, тоже пролетели мимо. И вот уже в лапах других элементалей оказались такие же камни. И вновь раздался громкий свист, это камни, пущенные сильными земляными созданиями, устремились к Проксу. Увернуться он не успевал, чудовища действовали молниеносно. Булыжники попали в вихрь, кружившийся около Алеша, прогнули его, но отклонились, не причинив Проксу вреда. Он понял: так они могут швыряться снарядами до бесконечности.
Он не стал ждать очередной атаки, махнул рукой и запустил искрящийся шар в первых тварей. Ударил по воздуху крыльями, и от него пошла мощная волна воздуха. Она врезалась следом за взорвавшейся шаровой молнией в тела земляных созданий, и они рассыпались пылью, разлетелись по округе, накрывая серым покрывалом пожухлую траву.
В лучах светила сверкнули камни.
«Да это же сердца земляных элементалей! – удивился Прокс. – Вот кто напал!»
А камни тут же стали быстро обволакиваться землей. Элементали вновь поднимались из земли.
Не давая им времени окончательно собраться, Прокс, сам того не понимая, как это у него получалось, опять зачерпнул энергии и, создав одним мысленным желанием воздушный ураган, направил его в то место, где формировались фигуры элементалей.
Тугая воздушная волна смяла неоформившиеся тела, разбросала землю, но сердца, словно привязанные к земле чьей-то непоколебимой силой, стали вновь собирать вокруг себя землю, закручивая ее в спираль и вихрем поднимаясь из земли.
«Сердца! – понял Прокс. – Я должен завладеть сердцами».
И недолго думая ринулся вниз. Ворвался в земляной смерч, ухватил два ближайших сердца и, разметав хлопками золотых крыльев комья земли, взмыл вверх. Спрятав сердца в сумку, он вновь зачерпнул полные пригоршни энергии и, швырнув воздушный ураган перед собой, опять нырнул вниз. Он не стоял на одном месте и старался сбить прицел неведомому противнику. Тот периодически методично обстреливал его синим жалом копья. Оно хотя пролетало мимо, но все ближе и ближе подбиралось к нему.
«Скоро он пристреляется, – подумал Прокс, уворачиваясь от очередного копья. – Нужно менять тактику».
Разрушительный порыв созданного им ветра уничтожил не успевших сформироваться элементалей, ударил в мерцающую за ними стену, прогнул ее, но не прорвал. Марево побледнело, и показалась смутно различимая фигура, но непонятно, кто это был. Противник хорошо маскировался за пеленой. Колдун, а это несомненно был маг, быстро восстановил ее прочность, и стена вновь сильно замерцала.
Алеш стремился к оставшимся сердцам, но подхватить камни не успел – ему навстречу из марева ринулось синее копье.
Прокс сам не понимал, как сумел уклониться от острия. Он действовал на инстинктах, перевернулся в полете на спину, изогнулся, пропуская жало копья мимо, и упал на землю. Тут же он превратился в дикого хищника.
Длинные, покрытые чешуей руки с острыми как бритва когтями стали плести заклинание. На голове сформировался костяной панцирь, закрывший лицо, а все тело окружила магическая защита. Он сложил крылья, и они превратились в броню.
Словно таран прошел он сквозь тела быстро формирующихся элементалей, отбил рукой коварный удар энергетического копья и встал напротив марева. За ней суетилась еле различимая фигура. Кто это был? Человек? Демон? Или какое-то другое существо?
Между рук Алеша засверкала шаровая молния. Это самое быстрое колдовство, которое Прокс мог сплести. Он не раздумывая бросил ее в мерцающую преграду, тут же сформировал новую молнию и также швырнул ее. Алеш действовал настолько быстро и делал это так просто, словно всегда черпал энергию, преобразовывал ее во что хотел и бросал. Бросал в марево, не давая тому, кто спрятался за ним, собрать элементалей или атаковать. Противник еле успевал подправлять защиту. Алеш видел, что он замельтешил, стал размахивать руками, штопая дыры в защите, и, наконец не выдержав, вдруг, к удивлению Алеша, провалился сквозь землю.
Марево мгновенно пропало. Кучи земли от не успевших сформироваться элементалей застыли оползающей горкой за его спиной.
Алеш, все еще находясь в горячке боя, резко повернулся в одну сторону, потом в другую, огляделся в поисках новых противников и, убедившись, что больше никого нет, стал возвращаться в свою обычную форму. Только теперь он понял, что в его преобразовании участвовала новая часть его естества – скрав с крыльями.
Такого раньше не было. Он смог одним усилием воли заставить измениться форму скрава в боевую форму метаморфа. Если раньше его оружием были сила, когти и кости, становившиеся прочными как сталь, то теперь он смог использовать магию.
«Но как? – удивленно подумал он. – Как и откуда я мог брать столько энергии?»
У него не было поклонников для выработки благодати. Он брал мягкую, податливую, отличную от жесткой неорганизованной энергии хаоса субстанцию и делал из нее все, что хотел.
«Что это было? – подумал он. – Откуда здесь столь необычно структурированная энергия?»
Горячка схватки отпускала. Она отступила и дала ему способность снова осмысленно думать.
Прокс автоматически перешел на магическое зрение, чего не умел делать раньше, и увидел, как вокруг него по вершине горы разливается море эфирной энергии. Она, словно туман, клубами прокатывалась по плоской верхушке горы и, улетая за края, терялась там. И выходила она из той дыры, что пробил в свое время Курама. Ее было много, бесконечно много. Но вот что делать с ней, он не представлял.
«Надо же! – удивился Алеш. – Сколько дармовой энергии! А как ее использовать? И куда она девается?»
Он сделал пару шагов. Разгреб ногой кучку земли и достал сердце элементаля. Положил в сумку и подобрал второе. Отряхнул его от земли и внимательно рассмотрел.
«Как же ты создаешь элементаля?» – мысленно произнес он. Повертев сердце в руке и ничего не придумав, положил в сумку.
– Космос задери! – пробурчал он.
Кто же это был и что ему нужно? И как этот некто мог оказаться на горе хранителя этой территории?
Неожиданно пришло понимание того, что хотел его неведомый противник. Это было такое сильное откровение, что Алеш даже вспотел от осознания причин атаки и того, что могло произойти, если бы незнакомец добился успеха. Алеш вытер лоб рукой.
– Однако! – покачал он головой.
Незнакомец хотел скинуть Алеша с горы. Если бы ему это удалось, он занял бы место хранителя, а Алешу был бы заказан проход сюда, в Преддверие.
«Неизвестный противник хотел сам стать хозяином Преддверия. Он выждал удобный момент и напал с помощью элементалей», – догадался Прокс.
Алеша спас случай. Он нагнулся, и камень пролетел мимо, но если бы попал, то не только бы снес его с горы, но и мог покалечить. Элементали запускали камни словно катапульты демонов. Сильно и быстро.
– Оказывается, и здесь небезопасно, – недовольно проворчал Алеш.
И как быть? Оставлять за спиной такого опасного врага, что нападает со спины, может быть неблагоразумным решением. Он это понимал.
Но где его искать?
Алеш вновь перешел на магическое зрение и подошел к месту, где исчез незнакомец. На лице Прокса заиграла хищная улыбка. Он увидел магический туннель, уходящий вниз.
«Надо поспешить! Иначе тот скоро схлопнется», – пришло знание откуда-то из подсознания. Но он уже не удивлялся этому своему новому состоянию.
Прокс просто стал доверять этим откровениям. Он знал, как пройти в этот туннель, но не задавался вопросом, откуда он это знает. Алеш не стал думать о том, что его ждет там внизу, опасно ли это и как он выберется, а просто шагнул в туннель.
Рабэ, чтобы не закричать, от неожиданности и страха, зажала рот рукой. Неверящим взглядом уставилась на молодого хозяина.
Откуда он здесь? И как… смог?
– Вы?.. – вырвалось у нее.
Тот прижал палец к губам, приказывая ей молчать. Подгреб ее к себе своими сильными руками и мысленно приказал:
– Сиди и слушай!
– Хорошо, хозяин, – так же мысленно ответила Рабэ.
– Ты будешь изображать принцессу снежных эльфаров до тех пор, пока я не прикажу тебе перестать это делать. Думаю, ты уже поняла, что они принимают тебя за Тору-илу. Веди себя как она. Ты могла за ней наблюдать, и это тебе не составит труда. Тебя привезут к руководителям некоего Братства – лидерам молодых домов, рвущимся к власти, и будут склонять действовать по их указке. Торгуйся и соглашайся. Не убивай никого из снежных эльфаров. Когда будет нужно, я тебя найду. Поняла?
– Поняла! – произнесла вслух демоница, а хозяин поморщился.
– Вы с кем там разговариваете, льерина? – послышался голос возницы, и в повозке загорелся светлячок. Эльфар заглянул в повозку.
Рабэ, злясь на свою несдержанность, прикусила губу. Но в повозке, кроме нее, никого уже не было.
– Ни с кем, – ответила она. – Спать укладываюсь.
Эльфар подозрительно оглядел повозку и принюхался.
– Тут чужой запах, – пробормотал он.
– Ну тогда ищи, – сонно отозвалась девушка, укладываясь набок. Свернулась калачиком, зевнула и усмехнулась. – Не забудь на крыше посмотреть.
Эльфар потушил светлячок и выбрался из-под тента.
Для Рабэ теперь все было просто и понятно. Она получила приказ хозяина и готова была выполнить его со всем своим старанием. Успокоенная и умиротворенная, демоница впервые за все время поездки крепко уснула.
Вечером она проснулась от тревожных выкриков эльфаров. Не подавая вида, что уже не спит, прислушалась.
– Там… там… Огромная змея… Сумир-ил… О боги! На помощь! – громко, почти истерично кричал сутулый недоносок Занда-ил.
– Что ты орешь? Что случилось?
– На нас… На нас напала змея! Огромная! Толстая! Вот такая! Как бревно. Она схватила Сумир-ила…
– А ты что, не пришел ему на помощь?!
– А я что? – захлебываясь от крика и глотая слова, отвечал Занда-ил. – Что я мог сделать?.. Она такая… такая!.. Я поскакал вас звать на помощь…
– На помощь он позвал, – грубо перебил причитания парня требовательный, решительный голос. – Быстро обратно! И показывай, где это было. Трус.
Послышались удаляющиеся шаги. Рабэ приподнялась и вылезла из тента повозки. Посмотрела на возницу.
– Что за шум? Что-то произошло?
Тот скривился.
– Не знаю, льерина… Малыш струхнул и прискакал просить помощи… Подождем. – Он посмотрел на девушку. – Вам лучше спрятаться в повозку.
– Я маг и лекарь, могу быть полезна.
– Разберемся, – отозвался возница и отвернулся.
Рабэ огляделась.
Вокруг повозки столпились конные эльфары. Кони тревожно фыркали и нервно переминались на месте.
– Кони чувствуют опасность, – тихо произнесла она.
– Вижу, – так же тихо отозвался возница.
Они прождали с полчаса, когда из темноты леса вернулись ушедшие с Занда-илом двое эльфаров. На руках они несли тело.
– Останавливаемся на стоянку! – со злостью приказал широкоплечий здоровяк эльфар. – Сумир-ил сильно ранен. Разожгите костры вокруг стоянки. По одному не ходите. Тут полно разных тварей. Немного отдохнем и двинемся днем, ночью идти опасно.
Рабэ вылезла из повозки и подошла к раненому, лежащему на плаще у колес. Осмотрела его. Быстро пробежала тонкими пальцами по телу.
Раненый был без сознания и тяжело дышал, с хрипом, надрывно. Изо рта струилась кровь.
– У него сломаны ребра, – сообщила девушка. – Одно ребро вошло в легкое. Также сломан шейный позвонок. Он может скоро умереть. Эликсир тут не поможет. – Она вопросительно посмотрела на стоящих вокруг эльфаров. – Кто тут есть из магов?
– Я, – неохотно ответил здоровяк. – Но я боевой маг.
– Как же вы отправились в путь без лекаря? – удивилась Рабэ.
– Мы думали, что эликсиров хватит… Путь несложный.
– Да уж… Думали они. – Рабэ презрительно поглядела на старшего команды снежных эльфаров.
Тот под ее взглядом стушевался и опустил глаза.
– Помогите мне. Наложите на меня благословение! – велела Рабэ.
Эльфар исполнил ее приказ беспрекословно.
Девушка наложила руки на раненого. Но сила из нее не выходила, ножные кандалы блокировали магию.
– Снимите ножные кандалы, – попросила она, – я не могу лечить.
Здоровяк замялся и переглянулся с другими эльфарами. Впервые Рабэ увидела в его глазах сомнение.
– Ну же! – требовательно прикрикнула она.
– Снимай, Зарка-ил, – отозвался один из эльфаров. – Сумир-илу нужна помощь.
Здоровяк достал ключи и, присев рядом с девушкой, осторожно приподнял подол ее платья. Рабэ помогла ему и приподняла платье почти до колен. Делала она это специально, но как бы невзначай, сильно смущая парней.
Смущенный Зарка-ил быстро отстегнул кандалы и, не зная, что с ними делать, встав с корточек, стал вертеть их в руках.
Рабэ вновь присела рядом с раненым. Наложила заклинание исцеления и, отобрав эликсир у одного из эльфаров, стала вливать в рот раненому.
Она стала свободна и могла принять свой демонический образ. Тогда эльфарам не поздоровилось бы, но хозяин запретил ей это делать.
«Как жаль, что свободу я обрела так поздно», – отвлеченно подумала Рабэ. Но, сразу же отогнав ненужные мысли, она приказала:
– Дайте мне перевязочный материал и кусок кожи.
Возница бросился к своему ящику на повозке и вскоре притащил все нужное. Растерянно протянул Рабэ:
– Вот.
Рабэ, не глядя на него, взяла кожу и положила Сумир-илу под голову, затем осторожно перевязала шею, закрепив ее в одном положении. Туго перебинтовала грудь.
Раненый пришел в себя и поморщился от боли.
– Дышать больно… – прошептал он.
– Молчи! – Рабэ положила руку ему на голову. – Потерпи немного, скоро будет легче.
У эльфаров с собой не было сильного зелья исцеления. Оно стоило баснословно дорого.
– Дайте ему сонного зелья, – распорядилась она, вставая с колен. – И положите своего товарища в повозку. До приезда на место он уже встанет на ноги. – Она посмотрела в глаза Занда-илу. – Кто его так?
– Змея… Огромная змея. Она упала на него с дерева, сбила с лошади и обхватила. Я… я…
– Понятно, – прервала его Рабэ. – Вы ее убили?
– Да, но с трудом, – ответил за Занда-ила Зарка-ил. – Живучая тварь. Магия ее не брала, мечами изрубили.
– Понятно, – повторила Рабэ. – Тут много опасностей, и кони это чувствуют.
Она проследила, как раненого положили на ее место в повозку, подоткнула ему под спину соломы и вернулась.
– Можете надевать ваши кандалы, – обратилась она к Зарка-илу.
– Не стоит, льерина, – хмуро отозвался он, – просто дайте обещание не убегать и не вредить.
– Обещаю. – А затем как ни в чем не бывало принялась командовать: – Ты, – она ткнула пальцем в Занда-ила, – разожги костер. А ты, Зарка-ил, возьми парочку бойцов и сходите принесите ту змею, что вы убили.
– Э-э-э… Зачем? – удивленно спросил Зарка-ил.
– Я приготовлю завтрак.
– Почему я должен выполнять приказы непонятно кого? – возмутился сутулый Занда-ил.
Ему было неприятно, что девушка увидела его слабость. Она могла подумать, что он струсил. Он гордо выпрямился, задрал нос кверху и стал похож на петушка.
– Почему непонятно кого? – с достоинством ответила Рабэ. – Вашей будущей княгини. Или ты сомневаешься в этом, Занда-ил?
Эльфары застыли с открытыми ртами.
– А вы что думаете, – повернулась она к ним. – Вы меня везете на казнь? Или в заточение?
Первым опомнился Зарка-ил.
– Быстро разжег костер, – приказал он Занда-илу. – И спрячь ноздри, сопли видно.
Тот сразу сдулся и стал ниже. Ссутулился, словно взвалил на себя тяжелый груз, и, не глядя на Рабэ, пошел собирать сушняк.
– Вы двое, – продолжал распоряжаться предводитель, – принесите сюда змею.
– И голову не забудьте! – крикнула вслед эльфарам Рабэ.
Вскоре они притащили большую зеленую змею.
«Перламутровый дракон, я так и знала», – мысленно улыбнулась и похвалила себя Рабэ.
Змею небрежно бросили к ногам девушки, туда же полетела голова.
– А голова вам зачем? – не выдержал Зарка-ил.
– Хочу, чтобы вы мне ее подарили, – отозвалась Рабэ, споро разделывая змею.
– Забирайте, – пожал плечами старший отряда. – Вы не против? – спросил он остальных.
– Нет… Нет… Не против, – послышались голоса стоявших вокруг эльфаров.
Когда куски мяса были нанизаны на ветки и стали жариться на углях, по поляне поплыл манящий аромат мяса. Свободные от дежурства эльфары столпились вокруг костра.
– Вкусно пахнет, – проглотив набежавшую слюну, произнес Занда-ил.
Выложив мясо на плетеный поднос и обложив его сухарями, Рабэ разрешила:
– Ешьте.
А сама принялась за голову. Демоница разделочным ножом разжала челюсти змеи и стала вытаскивать ее прозрачные зубы.
«Хозяину пригодятся», – довольно размышляла она.
Все перестали есть, увидев, какие зубы она доставала.
– Вот это да-а! – присвистнул Занда-ил. – Сколько же они стоят?
– Они бесценны, – спокойно ответила Рабэ. – Я девушка уже бедная, и это мое приданое.
– Да уж! – ошеломленно проговорил Зарка-ил. – А мы и не знали… Такие зубы есть только у… Вернее, были у нашего бывшего князя. А вы, льерина, молодец. Ловко вы…
Он хотел сказать: «Провели нас», – но понимал, что эльфарка никого не обманывала. Она всего лишь, пользуясь их неосведомленностью, попросила себе голову змеи.
– Я просто знаю немного больше, чем вы, леры, – с улыбкой ответила девушка. – Я более предприимчива, потому и буду вашей княгиней… – Она сделала удивленное выражение лица. – А вы что, против?
– Чтобы вы были княгиней? – Зарка-ил впервые улыбнулся. – Лично я не против. А вы? – обратился он к товарищам.
– Не против, – вразнобой ответили те хором.
Неожиданно их привлек шум наверху. Эльфары подняли головы и увидели на дереве над ними, на нижней ветке большую белку. Она смотрела на жареную змею и, наклонив голову, прислушивалась к разговору.
Занда-ил свистнул и поманил белку пальцами:
– Кис-кис… Ути-ути…
– Это что тебе, кошка, что ли? – засмеялся один из эльфаров. – Или утка? На, – кинул он кусок мяса белке.
– Белки мясо не едят, – недовольно поморщился Зарка-ил.
Но белка ловко на лету подхватила кусок и стала жадно есть.
– Ничего себе! – воскликнул Занда-ил. – Едят, и еще как едят.
Он встал, взял еще один кусок и поднес к морде белки. Та облизнулась и молниеносно ухватила кусок.
Занда-ил истошно закричал и, разбрызгивая вокруг себя кровь, замахал рукой. На его руке не было двух пальцев. Первым опомнился Зарка-ил. Он выстрелил в белку ледяным копьем. Но синее жало просто рассыпалось искорками об ее окровавленную мордочку. А белка, неожиданно зарычав как пещерный медведь, прыгнула на ближайшего эльфара. Она вцепилась ему в голову и, разинув пасть, откусила огромный кусок вместе с черепом.
Занда-ил перестал кричать и отпрыгнул в кусты. Эльфар, которому белка прокусила голову, упал, разбрызгивая кровь и мозги, в костер. Запахло паленым. Какой-то эльфар выхватил меч и рубанул белку по спине. Но лезвие отскочило, как от стальной болванки, а разъяренная белка, оставив жертву, повернулась к обидчику. Показала острые клыки и, стремительно прыгнув к нему, вцепилась в подставленную в последний момент руку и откусила запястье вместе с мечом. Теперь уже орал раненый эльфар. Остальные быстро отступили. Кто-то вытащил меч, кто-то подхватил копье, а несколько эльфаров применили магические амулеты.
Столб огня, снежный буран, огненная стрела обрушились на белку и лежащего ничком в огне костра эльфара.
Но вся эта магия рассыпалась искрящимися огоньками, не причинив вреда белке.
– Она нейтрализует магию! Не бейте ее! – крикнула Рабэ.
Белка повернулась на голос и посмотрела на девушку. Та не стала ждать нападения, а швырнула в нее голову змеи. Сама же шустро нырнула в кусты.
Белка ненадолго задержалась с головой. Она поймала ее, понюхала и отшвырнула в сторону. Ее больше привлекала живая кричащая добыча с горячей кровью. Поэтому, рыкнув, белка бросилась за девушкой в кусты. Но там ее ждала уже демоница в своем истинном облике и под невидимостью. Белка, потеряв девушку, остановилась. Запрыгнула на дерево, ухватившись за ветку дерева одной лапой, и удивленно заозиралась. Дичь внезапно пропала, и это ей не понравилось. Она закрутила головой и возмущенно засвистела. И тут же почувствовала, как ее схватили за шею. Попыталась вырваться, но не смогла. Впервые из охотника она превратилась в добычу. Забилась в крепких руках демоницы, захрипела. Жизнь быстро утекала из нее. А Рабэ, забыв обо всем на свете, с наслаждением стала поглощать ее. Если от магии Сивиллы у белки была защита, то сопротивляться магии хаоса белка не могла. Вскоре из нее выпили всю жизнь, и она повисла безжизненной тушкой в руках Рабэ.
Опьяненная Рабэ пребывала в эйфории. Ее шатало. Но она все же смогла, услышав шум в кустах, быстро принять облик эльфарки.
В кусты, словно быки, с шумом вломились Зарка-ил и возница с мечами наперевес.
Увидев Рабэ с тушкой белки, они замерли. Остановились в двух шагах от этой странной парочки. Неуверенно потоптались на месте, не решаясь приблизиться.
– Вы ее поймали? – удивленно спросил Зарка-ил. – Но как?
Рабэ сделала два шага к ним и пошатнулась. Она была пьяна.
Ее подхватил под руку возница.
– С вами все в порядке? – озабоченно спросил он.
– Да… Я… я просто… устала.
Девушка кинула тушку белки Зарка-илу, а он, отшатнувшись, отбил ее мечом, и та улетела в кусты.
– Как вам удалось ее убить? – не веря своим глазам, спросил он.
– Не знаю, лер, я ее задушила. Так испугалась…
– Испугалась и задушила? – ошарашенно повторил возница. – Вот это я понимаю, княгиня! А что будет, Зарка-ил, если она своими ручками схватит без испуга? Хе-хе. – Он нервно рассмеялся. – Испугалась и задушила. Ха-ха.
Они втроем вышли к остальным эльфарам. Те образовали круг, встав спина к спине. Увидели своих, и раненый эльфар, зажимая рану, спросил:
– А где белка?
– Сдохла, – отозвался Зарка-ил и тоже нервно рассмеялся. – Льерина ее от страха задушила.
Эльфары вытаращились на девушку, а та огляделась и вроде как не к месту произнесла:
– Кони не храпят.
– Да, и что? – прислушавшись, спросил Зарка-ил.
– Опасности больше нет, – вместо девушки отозвался возница.
Перед возвращением в свой замок я решил навестить Град на Горе. Хотел оставить там сбежавших ко мне спецназовцев – обормотов и картежников, что без ссор не могли прожить и дня, а заодно поговорить с Авангуром о мастере астрала, может, он что знает.
К своему удивлению, я очутился не как обычно на крепостной стене, вернее, на площадке с фонтаном, где до недавнего времени жила моя русалка крула, а в высоких палатах, украшенных белым мрамором, резьбой и скульптурами. Присмотревшись, я узнал самого себя в разной одежде и как бы совершающим подвиги.
Я усмехнулся и покачал головой. Культ моей личности процветал вовсю, даже в художественных формах. Видимо, Мата, моя новая управляющая, решила, что без этого никак. Подданные должны видеть мои подвиги и благоговеть.
Осмотрев убранство большого зала, увидел вычурный трон, подошел и сел на него. По всей видимости, это был мой дворец.
В тронный зал чинно вошла управляющая и поклонилась. Следом вбежали воины и девушки в красивых нарядах. Воины встали возле трона, а девушки с опахалами – за ним. Все красавицы как на подбор. Только лесные эльфарки вызывали у меня опасение. От них не знаешь чего ждать. Напрыгнут сзади и вцепятся в горло.
Но те вели себя спокойно.
– Господин, – хорошо поставленным голосом проворковала Мата, – ваш народ рад приветствовать вас в вашем замке.
Грянула музыка, и неизвестно где находящийся хор красиво затянул:
– Славься, Град на Горе…
Из меня полезла неразлучная троица и тоже затянула псалом.
– Пошли вон! – тихо приказал я им. А то удумали махать руками и змеями перед моим сиятельным лицом.
Пока хор прославлял град, появились Рохля и Авангур. Они встали в стороне и ждали окончания приветствия.
Я понимал, что здесь существуют свои правила. Как говорила моя бабушка, не нами придумано, не нам отменять. Поэтому я терпеливо ждал окончания хорового пения. Как только хор умолк, управительница уперла руки в боки, ну точно как Лианора, и нахмурила брови.
– Вы, трое бездельников! – обратилась она к спецназу духов. – Подошли сюда и рассказали, где шлялись.
Троица тут же юркнула за трон. Рострум громко зашептал мне в ухо:
– Господин, спасите! Это не женщина, это управомучительница.
– Сами, сами, – отмахнулся я. – Все сами решайте. Макарошки всегда по одной цене!
И тут же раздался приглушенный писк Мастера. Это стража выпихнула их перед управительницей. Мастер при этом споткнулся и упал.
– Это все он, – произнес Мастер и показал пальцем на Мессира.
– И ниче не я, – отрезал тот и ткнул пальцем в Рострума. – Это все он.
У Рострума затряслись колени, а змеи выпрыгнули и, извиваясь, устремились прочь, унося его глаза.
– Глаза! Мои глаза! – заорал он. – Я ни при чем! Это все он! – И ткнул пальцем в меня.
От неожиданности я даже растерялся. Как-то странно замкнулся круг на мне. Ничего лучше не придумав, я ответил, честно глядя в глаза управительнице:
– Он врет. Это не я.
Хотя сам не понимал, что не я, почему не я и в чем, собственно, меня обвиняют. Просто попав в ситуацию, когда меня непонятно в чем обвиняют, я поступил как ребенок и ответил первое, что пришло в голову.
Управительница поклонилась и сурово произнесла:
– Я разберусь, господин.
В этой фразе я услышал приговор несчастному, и не только я это услышал. И так как меня никто здесь наказать не мог, то от ее слов мне стало легче. А два бездельника изобразили сильное стремление помочь Роструму и, заорав в две глотки:
– Держи их! – бросились прочь из зала.
Каждый раз, когда я попадаю на свою гору, происходит что-то невообразимое. Надо же! Я испугался своей управительницы!
Подошли Авангур и следом Рохля. Рохля со странной опаской поглядывал на девушку.
Та зыркнула на него и произнесла:
– Не задерживайся, у тебя много работы.
– Да, дорогая, конечно, – пролепетал он.
Я посмотрел на хранителя, который съежился под ее взглядом, и удивленно переспросил:
– Дорогая?
Авангур расхохотался:
– Наш Рохля влип. Еще, глядишь, и женится.
Рохля еще больше ссутулился и, пряча глаза, проблеял:
– Командор, спасите… Отправьте меня на мое служение…
– А что так? – удивился я. – Сам пойдешь, без нас?
И поглядел на стоявшую в стороне и смотревшую на нас девушку, которая сузила глаза и ими расстреливала Рохлю. Мне даже показалось, что увидел в этом взгляде смертельный приговор слабохарактерному хранителю: «Еще слово, и я тебя расстреляю!»
– Пойду, командор! – живо отозвался Рохля. – Только отпустите!
Я посмотрел на него, потом на управительницу и подумал: «Я тебя здесь не держу. Сам остался… Но что-то ты сделал неправильно».
И тут меня осенило. Рохля соблазнил Мату. А та девушка хваткая, своего не упустит. Заявила на него права. Теперь он хочет удрать.
Мне стало смешно: «Нехорошо, парень, обманывать девушек, а потом убегать от них».
– Полагаю, что ты один не справишься, Рохля, – сделав вид, что думаю, ответил я. – Тебе нужен помощник.
– Я согласен, – сразу же ответил он. – Возьму Рострума и его команду.
– Ну это вряд ли, – покачал головой я, отметая его устремления. – Они мне здесь нужны, да и помощники они такие, что скорее в гроб сведут. А возьми вон мою управительницу. Эта никому спуску не даст. Ты как? – обратился я к Мате. – Пойдешь с Рохлей помогать ему в его служении?
– Пойду! – твердо и решительно, словно жена декабриста, отозвалась девушка.
Рохля от такой постановки вопроса разинул рот. Он глотал воздух, словно вытащенная из воды рыба, силился что-то сказать, но я опередил его.
– Не благодари, брат, – похлопал его по плечу и подтолкнул к девушке. – А ты, – я с улыбкой посмотрел на довольную, словно объевшаяся сметаной кошка, Мату, – найди себе замену.
Рохля, не в силах произнести даже слово, мог только моргать и переводил взгляд с меня на Мату и обратно. По его виду можно было подумать, что жизнь хранителя в один момент рухнула и злая судьба ударила по голове, лишив дара речи. Но все же он смог собраться.
– Почему-у?.. – еле слышно прошептал он.
– Потому что я обещал тебе помощь, Рохля, и держу обещание. Вы начнете, а мы с Авангуром, как освободимся, придем укреплять твое служение. Ну иди, не стой столбом, – похлопал я его по плечу и подтолкнул. – Я верю в тебя, мой названый брат. – И, понимая, что он сейчас может сорваться, обратился к управительнице: – Мата, забирай своего нового господина, и отправляйтесь совершать его служение. Помогай ему во всем.
Девушка словно только этого и ждала. Она решительно подошла к обомлевшему от такой несправедливости хранителю, заботливо поправила на нем рубашку, погладила по спине и проворковала:
– Пошли, дорогой. Тебя ждут великие дела.
Рохля уперся, но Мата прикрикнула:
– Я кому сказала?!
И будущий хранитель гномов шмыгнул носом и поплелся прочь.
– Интересно, – спросил я, глядя им вслед, – как они нашли друг друга? Она же просто дух. И как жить будут?
– Нормально жить будут, – отозвался Авангур. – Мата девушка с характером мужчины, умная, решительная. Она его направит. Беоте мало не покажется.
– Но она же неживая… Она дух, не ушедший за грань. Бесплотная.
– И что? Он хранитель. Даст ей новое тело.
– Такое возможно? – удивился я.
– Возможно, брат, – засмеялся Авангур. – Как твои дела? Не видел тебя в степи.
Я почесал подбородок, размышляя, как рассказать Авангуру о своем приключении в подземелье Азанара. Он еще сбил меня с мысли своим обращением «брат».
Как к этому отнестись? Положительно, но что тогда за этим последует? У братьев совсем другой уровень отношений, а надо ли мне так приближать покровителя пророков? С другой стороны, они такие родственники, что живьем друг друга в могилу закопают. Да еще и плюнут сверху и гору камней насыплют, чтоб не вздумал вылезти.
– Как дела? – переспросил я, оторвавшись от своих мыслей. – Вопросы у меня к тебе есть.
– Вопросы? Интере-есно. С тобой не соскучишься. Задавай.
– Ты слышал что-нибудь о мастере астрала?
– Мастер астрала? Первый раз слышу.
– Жаль, – разочарованно вздохнул я. – Думал, ты мне поможешь. Ладно, пойду, дела есть.
– Подожди, – поднял руку Авангур. – Расскажи, в чем проблема, может, я и помогу.
– Да понимаешь, дело было так. Шел я недавно по подземелью под Азанаром и вдруг услышал шаги. Оглянулся, а там такая пелена повисла, где я прошел, как туман, и по туннелю стелется, и шаги слышны были из нее. А потом меня стали передразнивать… Я сунулся в пелену посмотреть, кто там, а из нее вышел мой двойник.
– Это не мастер астрала, – произнес Авангур и поджал губы. – Что дальше было?
– Дальше? Дальше я стал драться с этим двойником. Я бил его, он бил меня…
– Он ушел?
– Даже не знаю, ушел или нет. И как это обозвать?
– В смысле? Он бродит вместо тебя по городу?
– Нет, на него напал лесной эльфар и он принял образ лесного эльфара… Если кратко – я убил лесного эльфара, и тот двойник вновь стал туманом и втянулся в свод подземелья. Больше я его не видел.
– Подожди. – Авангур поднял голову кверху и зашевелил губами, как будто листал книгу: – Так, это не то, это тоже не то… Вот. – Он опустил голову и посмотрел на меня.
Я же, наоборот, поднял голову, силясь рассмотреть то, что увидел там он. Но видел только синее небо в облачках.
– Что вот? – Я посмотрел на Авангура.
– Тебе повезло, брат. Страшно повезло, что рядом оказался лесной эльфар. Он что, тоже за тобой охотился?
– Почти, – уклончиво ответил я. – Так ты знаешь, что это такое?
– Если просто объяснять, то ты, верно, знаешь, что есть мир живых и мир за гранью, куда уходят души умерших и потом растворяются в эфире. Но часть душ – те, кто не хочет окончательно умереть, сбиваются вместе и потом притягивают других, и так образуется плотный сгусток тех, кто не хочет растворяться. Они словно гроздь винограда повисают над гранью. Тут появляется колдун – ловец душ. Он заклятием тащит эту гроздь к миру живых и начинает управлять этой сущностью. Я не знаю даже, как ее назвать. Но просто так эту сущность в мир живых не протащить. Нужна точка призыва. Место, где сильны эманации смерти.
– Эманации смерти? – переспросил я. – Есть там такое место. – Я передернул плечами при воспоминании о встрече с суккубами. – И как ты думаешь, – спросил я, – что стало с этой… гроздью?
– Не знаю. – Авангур отвел глаза.
«Что-то знает, но не хочет говорить», – догадался я.
– Думаю, он потерял тебя.
– Кто он?
– Твой двойник. Вернее, он теперь двойник лесного эльфара.
«Или пня», – подумал я.
– Но в любом случае тебе нечего беспокоиться.
– А ты, случаем, такого колдуна не знаешь? – поинтересовался я.
– Нет. Не знаю. Это должен быть тот, кто занимается некромантией… И кто хочет навредить тебе.
– Ты намекаешь на Рока? – в лоб спросил я.
Авангур засмеялся:
– Нет, это не работа Рока. Он до такого не опустится. Ему нужна яркая победа, чтобы все видели, какой он молодец. А тот, кто притащил эту сущность из-за грани, – тихушник, он прячется. И сразу предупреждаю: не думай о тех, кого ты вывел из лабиринта. Они связаны договором.
«Тихушник, значит, – стал размышлять я. – Колдун, способный вытащить из-за грани души, не желающие превратиться в ничто. Хотя почему в ничто – в информацию, которой потом пользуются живые, получая ее из инфослоя в виде откровений и открытий».
Авангур помолчал, присматриваясь ко мне, и спросил, прерывая мои раздумья:
– Почему ты не переходишь сюда, как Рок или Беота? Живи в покое здесь и управляй смертными.
– Да о чем ты говоришь, я тут со скуки умру! Да и друзья у меня внизу, и невесты.
– Забери их сюда. Правда, они все равно рано или поздно умрут, но ты им дашь новые тела… Ты же почти бог.
– Вот как? Новые тела? – удивленно переспросил я. – Я как-то об этом не думал.
«Хотя если следовать законам мироздания, то я же изучал в школе закон сохранения энергии и материи. Как там? Энергия переходит в материю, а материя – в энергию. Что верно для изолированной системы. А эта система изолирована и свойства благодати как энергии позволяют воплощать ее желанием того, кто может управлять этой энергией, в материальные структуры. А я могу. Так почему же не создать из нее тело и вселить туда духа?» – подумал я.
– Ладно, спасибо, – улыбнулся я Авангуру. – Присмотри тут за делами, а я отправлюсь на грешную землю.
– Ты ставишь меня старшим над всеми? – спросил Авангур.
– Ну уж нет, – рассмеялся я. – Оставь кошку сметану сторожить, и та ее слопает. Остаешься смотрящим за ситуацией.
Авангур тоже рассмеялся:
– Не доверяешь?
– Нет, – ответил я и исчез.
Через корабль-базу прыжками телепортов добрался до замка и сразу в свой кабинет.
Там, обложившись бумагами, сидела и что-то писала Чернушка. Я, стараясь не испугать ее, хлопнул дверью, как будто вошел через нее. Она подняла голову и, увидев меня, с радостным визгом бросилась мне на шею. Минуту объятий и лобзаний я выдержал. Потом усадил ее к себе на колени и стал спрашивать о делах.
– Появился Фома с белыми дзирдами и девочкой-человечкой, – сообщила она.
Чернушка никак не могла привыкнуть называть эльфаров эльфарами. Для нее снежные эльфары были белыми дзирдами, а лесные эльфары просто выродками.
– Лия разместила их в гостевом крыле замка. Приходили от тебя люди, я с ними поговорила и отдала дом алхимика. Они приступили к работе. Бурвидус отправлен Лианорой на медный рудник, повышать производительность. Дядька Овор сам приезжал и привез с собой десять ветеранов, теперь они тренируют воинов, как ты говорил… – Она запнулась. – В хвост и в гриву. Как ты справился со своими делами? Надолго прибыл?
Я обнял девушку.
Да, она отличалась от Ганги неистощимой нежностью и желанием помогать. Ганга более скупая на чувства и более решительная. Она излишне самостоятельна и не выносит власти над собой. Она как дикая кобылица с норовом. И при этом они все-таки нашли общий язык и доверились друг другу.
– Ночью убуду. С делами вроде справился. Но есть еще. Надо ехать к великому хану в степь и потом в Снежное княжество. Заберу Фому и эльфаров с собой. Хотел забрать сокурсников, но передумал. Как прибудут, просто размести их в замке, пусть отдыхают.
– Тогда пошли в твою спальню! – Она вскочила и потащила меня за собой.
Вышли мы только к ужину, чем удивили всех. Черридар хлопал глазами и силился задать вопрос, но с его уст слетало только одно слово:
– Как… Как?
– Не беспокойся, тан Черридар, – успокоил его я. – У меня есть свои тайны. И вины твоей, что меня прозевали, нет.
За ужином я сообщил эльфару и Фоме, что ночью мы убываем. Невесту молодого Радзи-ила тоже заберу с собой. После чего ушел в ускоренный режим и долил кому надо снотворного. Я должен был действовать быстро, потому что мое расслоенное сознание подсказывало, что в степи зреет что-то малоприятное для меня. А мои спутники не должны были видеть корабль-базу.
После ужина ко мне подошел лер Эману-ил.
– Тан, – обратился он ко мне на человеческий манер, – вы могли бы уделить мне немного времени?
– Да, конечно, пройдемте в мой кабинет.
Когда мы уселись, эльфар ненадолго замялся.
– Вы понимаете… Я хочу поговорить о той девушке, Керти, которую мой сын считает своей… э-э-э… невестой.
Я молча смотрел на смущенного аристократа, не испытывая желания помогать ему. Пусть сам выскажется, что об этом думает.
– Я считаю, что эльфару не пристало связывать судьбу с простолюдинкой. Такой мезальянс не принесет ничего хорошего… Понимаете?
Я холодно посмотрел на него и ответил:
– Пока нет.
– Ну… это не та партия, которая нужна моему сыну.
– Вот как? А у вас есть на примете снежная эльфарка, что согласится стать женой вашего сына?
Лер, бывший посол, отверженный своим народом, гонимый своим домом и ставший позором для своего рода, заморгал.
– Нет… Но все может вскорости перемениться. У нас будет свой дом, влияние, и тогда…
– А от меня вы что хотите, лер? Я их не сватал.
– Вы, как глава дома, имеете право разрешить или запретить такой брак. И я прошу вас запретить ему жениться на этой девушке.
Я в упор посмотрел на эльфара.
Никакое новое дело не обходится без сложностей. Все учесть невозможно. Вот и первые проблемы со «снежками» настигли меня. Сын привязался к девочке из людей. Общая беда свела их вместе. Отец не хочет одобрить выбор своего сына. Условности, предрассудки, глупые принципы и гордость – все это накладывается на реальность и становится помехой в реализации планов. Главное, чтобы эти помехи не стали непреодолимыми.
– А что хочет ваш сын, лер? – прервав молчание, спросил я.
– Он хочет жениться на бывшей рабыне. Но он еще молод и потому совершает ошибки.
– Ошибки, лер, совершают не только в молодости, но и в зрелом возрасте и старости. Какую ошибку совершили вы, лер?
Эльфар явно растерялся:
– Я не понимаю, о чем вы спрашиваете, тан?
– Лер Эману-ил, раз уж мы с вами связаны такими узами и необходимостью, мы можем, наверное, и более доверительно друг к другу относиться, не так ли?
– Совершенно верно, тан.
– Тогда расскажите мне, как случилось, что вы, посол Снежного княжества, лишились дома, службы и стали изгоем, а ваш сын стал рабом у орков, а ведь он был наследником князя Снежного княжества.
– Я не знаю, тан… – Эльфар пришел в смятение. – Это был приказ князя перед смертью. Что послужило причиной, не могу даже предположить.
– Можете, – жестко произнес я. – Только не хотите. В этом нет секрета для сведущих, – грустно улыбнулся я. – А вы несомненно сведущий.
– Я не внимаю сплетням и слухам, – гордо поднял голову эльфар.
– Ну тогда я расскажу вам о причине ваших бед, лер Эману-ил… Жаль, что вы не пошли на откровенность. Ну да ладно. Причину этих событий знаю не только я, но знают и в спецслужбе лесных эльфаров, и в Братстве молодых домов. Ну а ваш покорный слуга случайно узнал это, когда спасал внучку князя льерину Тору-илу. Вы хотите узнать, почему такое случилось с вами?
– Хочу, – чуть помедлив, ответил эльфар.
– Только предупреждаю, эта информация вам очень не понравится, – уперев тяжелый взгляд в своего визави, пояснил я. – И если вы попробуете усомниться в моих словах, я вызову вас на дуэль и убью. Мне не нужен подданный, который не верит своему сюзерену.
Эльфар остолбенел, но быстро взял себя в руки.
– Тан, что бы вы ни сказали, я не позволю себе усомниться в ваших словах. Ваша репутация сама за себя говорит. Вы – человек чести.
– Тогда слушайте. Вы совершили ошибку, когда женились на племяннице Великого князя. Она была женщиной недальновидной и развращенной праздным образом жизни, вниманием мужчин и тем, что вы ей потакали в ее прихотях. Любила балы, увеселения. Она не поехала с вами в империю, а осталась в княжестве. И вы позволили ей это. Почему?
Лер Эману-ил нахмурился:
– К чему вы клоните?
– Просто ответьте на вопрос.
– Она не хотела ехать к людям и хотела воспитать сына приверженцем наших традиций.
– А вот и нет, лер Эману-ил. Все было не так. Она не захотела ехать, потому что у нее был любовник. И сыном она не занималась. Он жил в вашем поместье, а она – в своем. Дело в том, что на ее поведение обратили внимание предатели и шпионы Вечного леса и воспользовались ее слабостями. Шпионы Лесного княжества подкупили прислугу и опоили вашу жену приворотным зельем. А помогали им агенты спецслужбы княжества, входящие в Братство.
Это была многоходовая операция Великого леса и предателей из снежных эльфаров, рассчитанная на длительный срок и ведущая к смене княжеского дома и снижению влияния старших домов. Скука, любовь к интрижкам и неразборчивость в связях привели вашу жену в постель к лесному эльфару, от которого она родила дочь. Девочку прятали от всех, а ваша жена стала послушным орудием в руках предателей. Она боялась огласки. Но пришло время, когда тайное могло стать явным, и девочку продали работорговцам, после чего она очутилась на острове магов. Затем ее любовником стал ваш секретарь, которого вы к ней так неосмотрительно направили.
Эльфар словно окаменел, внимая моим словам, он даже не дышал.
– Су – снежная эльфарка, невеста Фомы – дочь вашей жены от лесного эльфара. Ее спас Фома и привез сюда. Есть еще одна девочка – снежная эльфарка, которая обладает даром видеть прошлое, ее продали демонам, и я ее вытащил из нижнего слоя Инферно и прячу. Так вот, она может рассказать о прошлом того, кого видит…
Я помолчал, давая леру Эману-илу время осмыслить сказанное.
– Как-то информация о связях вашей жены дошла до князя, – продолжил я. – Он вызвал к себе племянницу, и та, по-видимому, во всем созналась. Князь понял, что за этим последует. Связь матери наследника с лесным эльфаром откроется. В глазах всех снежных эльфаров это немыслимое преступление, усугубленное прелюбодеянием. Он сразу понял, что на весь его род, на весь дом Великого князя ляжет вечный несмываемый позор. Этот дом просто сотрут с лица земли, проклянут и вычеркнут из памяти. Воспользовавшись этим, молодые дома возьмут власть в свои руки и заключат союз с лесными эльфарами, и через предателей лесные эльфары будут править Снежным княжеством.
И тогда князь пожертвовал собой, племянницей и прихватил тех, кто знал о проступке вашей жены. Он унес это все с собой в могилу. Вас пощадил и просто лишил родины. Он не допустил позора дома и вырвал козыри из рук предателей. Теперь уже ничего не докажешь. С мертвых не спросишь. Таковы, лер, ужасные последствия вашей ошибки как мужа позволить жене жить отдельно, – жестко произнес я. – Ошибки вашего сына не идут ни в какое сравнение с вашими.
– Как вы узнали? – с трудом выговаривая слова, спросил бывший посол Снежного княжества.
– Мне это открыла девочка-провидица. Она может заглянуть в прошлое. Я могу вас с ней познакомить, она много расскажет про вас.
– Не надо. Я вам верю, – одними губами прошептал эльфар. – Как же князь узнал про связь?..
– Могу только догадаться, – уклончиво ответил я, не желая говорить, что приложил к этому руку. – Где-то враги допустили ошибку, и князю донесли верные слуги.
– Да, вполне возможно, – проговорил эльфар.
– Теперь что касается этой девочки, Керти. Она пошла на смерть ради вашего сына, она подверглась жесточайшим мукам, и она не предаст его. Что касается ее статуса, то я сделаю ее своей приемной дочерью, наделю землей, и она станет баронессой. Графиней ее сделать не могу потому, что графами признаются только рожденные в законном браке. И я понимаю, что хоть доказательств преступной связи вашей жены уже нет, но остались сплетни, слухи, домыслы, и ни один дом не отдаст за вашего сына даже девушку из обслуги. Сожалею, лер, но это так. Вы это понимаете не хуже меня. Поэтому, лер Эману-ил, вам лучше принять выбор сына, а я помогу им быть достойными друг друга и нового дома. У меня есть кое-какие возможности.
Эльфар молча кивнул и встал.
– Простите, тан, – сухим тоном произнес он, – что побеспокоил вас.
«Не дошло до него, – с легким огорчением подумал я. – Ох уж эти гордецы эльфары».
Глядя вслед ссутулившемуся леру Эману-илу, я понял, что он мне доставит еще не одну проблему.
Ночью я собрал у себя в комнате всех троих – Фому, эльфара и Керти и перенесся с ними на корабль-базу.
Девочку уложил в медицинскую капсулу и запустил универсальную программу адаптации. Встанет она уже не рабыней, а баронессой с манерами аристократки и способностью выживать в трудных условиях. Надо еще позаботиться о ее матери, оставшейся в своем родном городе Грановерде. Здесь ей делать нечего. Я полежал час в капсуле и отдохнувший вместе со спящими Фомой и снежным эльфаром переместился в Град на Горе. Оттуда уже попал в шатер Ганги в лагере Грыза. Спутников оставил досыпать и под «скрытом» вышел.
Гангу я нашел в шатре Грыза, который принимал вождей племен. Она сидела по правую руку от него.
Я усмехнулся. Надо же какой рост! Она уже руководит разведкой. Послушаем, что тут обсуждают.
– Вождь Грыз, – степенно говорил самый старый мураза из троих присутствующих вождей, – мы прибыли, чтобы засвидетельствовать тебе свою верность. После того как по нашим землям прошли ревнители старой веры, наши рода оскудели, много воинов погибло, скота стало меньше. Мы стали легкой добычей для других племен, нас выгонят с наших пастбищ. – Он поглядел на двух сидящих рядом с ним орков, и те кивнули. – Мы хотим войти в воинство Худжгарха и принять твою веру.
Грыз кивнул, показывая, что услышал старика.
– Хорошо, Тыркай-мураза, я принимаю вас под свою руку и не дам другим племенам позариться на ваши земли. А вы примите в свои племена пророков Худжгарха. Вы должны знать, что наши юноши в поход на лес не пойдут, они стали воинами в священной войне с еретиками. И вы своих не отправляйте, они пойдут в набег на империю.
– На империю? – Старик выпрямился и расцвел. – Это дело. Давно пора потрясти жирных людишек. Мы сделаем, как ты говоришь, вождь. Только ответь, – он зыркнул из-под лохматых седых бровей на спокойно сидящую Гангу, – почему по правую руку от тебя сидит женщина?
Грыз без смущения ответил:
– Она посажена здесь Худжгархом. Чтобы вы, мужчины, видели, что стали тряпками, а не воинами. Все жены свидетелей Худжгарха вышли сражаться с еретиками. А где были вы и ваши мужчины? Прятались по лощинам и оврагам. Она же убила главного шамана воинства ревнителей старой веры и стала достойна этого места.
Старики опустили головы. Что они могли ответить? Грыз говорил суровые, но справедливые слова.
Жизнь в степи круто менялась. Племена орков разделились по вере и начали кровопролитную войну.
По своей сути орки были не только кочевниками скотоводами, но и грабителями. Уступить сильному и отобрать у слабого было в порядке вещей. Поэтому племена, ослабленные нашествием орды ревнителей старой веры, приходили под руку Грыза, чтобы не исчезнуть и не раствориться в других племенах. А он всем показал, что может постоять за себя.
Пристыженные муразы встали и, оставив бунчуки своих племен на местах, где сидели, вышли.
Такие уж у них были традиции. Коли пришли просить защиты, то отдавали такому вождю право голоса в Совете вождей, и он, приходя на Великий совет, показывал эти бунчуки и говорил от имени всех этих племен.
Я проявился и спокойно налил себе в чашку Ганги гайрат. Орчанка, увидев меня, ойкнула и схватилась за сердце. Грыз оскалил в улыбке клыки.
– Привет всем, – поздоровался я, отхлебнув напиток. – Как дела? Докладывайте.
Грыз хлопнул в ладоши. Заглянула его жена, увидела меня и тут же спряталась. Грыз взял чашку, из которой я пил, выплеснул остатки себе за спину и налил мне новый гайрат – проявил уважение и показал, что считает меня старшим. Вбежала его жена с блюдом, на котором дымилось вареное мясо, обложенное лепешками.
Ганга отломила лепешку, обернула ею кусок мяса и подала мне. Пока я не поем, они говорить не будут. Пришлось есть. Наконец я вытер руки о кошму, показывая, что насытился, и посмотрел на молчаливую парочку.
– Обстановка… – начал Грыз.
– Ты надолго? – одновременно с ним спросила Ганга и испуганно заморгала.
– Говори ты, Грыз, – разрешил я.
Он еле заметно усмехнулся.
– Обстановка сложная. К нам прибывают племена, которые были подвержены нападению ревнителей старой веры, и теперь под моими знаменами девятнадцать племен, двадцать три тысячи воинов. Сила немалая. А что с ними делать, я не знаю. Не прогонять же их. Вот беру под свою защиту. Разведчики приносят вести, что по степи слухи пошли, будто я собираю войска и скоро пойду смещать великого хана… Нас много, – вздохнул он, – но где мы будем пасти наш скот?
– Хорошо, Грыз, я тебя услышал. Отдаю свидетелям Худжгарха эти земли, от предгорий Снежных гор до Великого леса и Лигирийской империи. На этих землях вас не победить. Ни в лес, ни в Снежные горы не лезьте. Территория обширная, много воды, пастбища обильные. Живите. Принимай всех, кто захочет присоединиться. С великим ханом я недоразумения утрясу. И вот что еще. Пошли по кочевьям пророков Худжгарха, пусть говорят, что Грыз на место великого хана не рвется. Он его опора и всегда придет с воинством его поддержать. Еще подготовь мне пять повозок с провиантом и выдели сына с его отрядом в тридцать воинов. Верховному шаману скажи, чтобы выделил десять учеников, которых учил орк с синими волосами. Они будут охранять оркскую принцессу в путешествии в Снежные горы. Поведет нас Гради-ил. Кстати, он здесь? Не пропал?
– Здесь он, – ответил Грыз. – Где еще ему быть?
– Хорошо. Я встречусь с великим ханом и скоро вернусь. А ты, Ганга, собирайся, и следуйте к месту нашей стоянки, откуда ушли с Гради-илом, – я не сдержался и усмехнулся, – спасать меня. Там нас ждут Су и Радзи-ил. И захватите Фому с отцом Радзи-ила, они спят в твоем, Ганга, шатре.
– Когда выступать? – спросила Ганга.
– Сегодня и выступайте. Ждите меня там. Ждите и никуда не уходите, – погрозил я пальцем. – Старшим в мое отсутствие назначаю Гради-ила. Грыз, передашь. Ты, Ганга, слушаешь Гради-ила и самостоятельно решения не принимаешь. Все. Исполняйте.
Не успела моя невеста и слова сказать, как я исчез. До меня долетели отголоски ее мыслей: «Опять пропал! Когда же это закончится? Я любви хочу, ласки…»
Я появился на своей горе и тут же в образе простого орка очутился в ставке великого хана, на торговой площади. Хотел послушать, что говорят в народе.
Рынок был наполнен шумом, торговля шла бойко.
– Рабы! Молодые рабы!
– Речная рыба, свежая…
– Кожи! Хорошо выделанные кожи!
– Почем?
– По серебряку за кипу.
– Да ты с ума, по-видимому, сошел. Где это видано, ломить такую цену?
– Я? Ломлю цену? Побойся Отца! А то ты не знаешь, что сейчас все подорожало. Бери сегодня, завтра будет дороже.
– Это еще почему?
– Так война скоро. Придут свидетели Худжгарха и все отберут. А нас, орков, сделают рабами.
– Кто тебе такое сказал?
– Сказали люди верные, что из северной степи вернулись. Там орки образ свой потеряли и жрут других орков, особенно любят детей и женщин. Так будешь брать?
– Буду.
«Во как! Детей едят? – удивился я. – Информационная война в самом разгаре».
Я пошел меж рядов.
– Почем ячмень?
– Две кипы шкур. Или серебряк за десять мешков.
– Дорого.
– Дешевле уже не будет. Оседлые не продают зерно, к войне готовятся. – Говорящий перешел на шепот. – Когда оседлые вернулись, такое порассказывали, что видели…
– И что видели?
– Голод в северной степи. Орки орков едят. Еретики свободных орков в рабов обращают.
– До чего дожили! – Покупатель сокрушенно покачал головой.
– Да уж, – поддержал его продавец. – Тяжелые времена. Не знаешь, что завтра будет.
– А знаете, кем стали эти свидетели? – встрял в разговор сосед продавца.
– Кем? – Я сделал вид, что мне тоже интересно.
– Они теперь демонам поклоняются. Мой свояк рассказывал, что они вызвали демонов, скормили им младенцев, и те набросились на истинных детей Отца.
– Брехня, – отмахнулся я.
– Почему брехня?
– Так можно говорить, если не веришь в Отца, – ответил я. – Как Отец мог отдать победу демонам? Не верю я в это.
– Ну и не верь. Покупать что будешь?
– Нет.
– Тогда иди отсюда. Не мешай торговать.
Общую картину я уловил. Рок оказался хитрее, чем я думал. Не сумев справиться со свидетелями Худжгарха силой, он стал распускать слухи, и чем нелепее они были, тем правдоподобнее звучали.
Узнав, что мне нужно было, я пошел на холм, к ставке хана. Дорогу мне преградили воины из стражи.
– Сюда нельзя, – оскалился один из них.
– Ты что, морда клыкастая, не узнаешь меня? – удивился я.
– Узнаю, люд, – равнодушно отозвался он. – Но у меня приказ никого в ставку не пускать.
– А то, что я лекарь великого хана и сидел по левую руку от него, уже ничего не значит?
– У нас приказ, люд. Иди отсюда.
– Иди отсюда? Кто дал такой приказ?
– Не твое дело. Ступай по-доброму.
Я понял, что нити заговора дотянулись до охраны великого хана.
– Сообщите правой руке, что прибыл посол Вангорского короля, – приказал я.
Воин просто ткнул меня пяткой копья:
– Пшел вон! Не до тебя.
Я не стал спорить, развернулся и исчез. Проявился уже у входа в шатер верховного шамана и без разрешения вошел.
Старик пил гайрат и ел мясо.
– Приятного аппетита, – дружелюбным тоном произнес я. – Можно мне войти, дедушка?
Старик поперхнулся. Поставил чашку и вытер бороду.
– Заходи, раз пришел. Чего на этот раз надо?
– Хочу с великим ханом поговорить.
– А я на рыбалку сходить, – ответил старый шаман. – Да удочки нет.
Я, не считаясь с правилами, не спрашивая разрешения, сел напротив него. Из горла кувшина попил гайрат.
– Зачем тебе, дедушка, на рыбалку ходить? Прикажи, и рыбу принесут ученики.
– А тебе зачем к хану? Вспомнит тебя и сам позовет, – не остался в долгу старик.
– Передать весточку хочу.
– Мне передай.
– У меня, дедушка, все хорошо. Я жива-здорова, – спокойно начал говорить я. – Скоро поеду к снежным эльфарам. Привет тебе, и желаю крепкого здоровья, не болей и будь осторожен, а то отравить могут и ты не погуляешь на моей свадьбе.
Старик вылупился на меня:
– Ты что несешь?
– Так я передал вам весточку от внучки, как вы, дедушка, хотели, а хану весточка другая.
– У всех зятья как зятья, а у меня дурень шальной. И откуда ты на мою голову навязался?
– Сами заставили им быть. И чем я вам как зять не нравлюсь? Все остальные претенденты вонючие и с клыками. Спят на шкурах, пердят за столом и мочатся в углу, а я граф. Молодой, умный, красивый. Они вас три раза продадут и купят, а я верный.
– Красивый, – проворчал старик. – Кому нужна твоя красота?
– Как кому? Вашей внучке. Так к хану отведете?
– Зачем?
– Так лекарь я.
– И что?
– Посмотреть хочу, не отравили ли опять? Может, поздно?
Дед подобрался:
– Что-то знаешь?
– Думаю, самое время хана травить.
Старик смотрел на меня, не скрывая изумления, но молчал. Опытный интриган понимал: сам расскажу.
– По степи слухи бродят, – небрежно произнес я, – что Грыз на место хана метит. Что свидетели Худжгарха детей едят. Охрана хана служит не ему, а кому-то другому. Так что самое время поменять хана. А если с великим ханом что-то случится, все свалят на свидетелей Худжгарха, а я от них весточку принес.
– Так чего ты сразу не сказал, пустомеля? Пошли.
– Я все сразу и сказал, да вы слушать не хотели. Если бы, дедушка, подумали… если, конечно, осталось чем думать… то задумались бы, а чего это человек зачастил? И когда приходит, то всегда с важными новостями. Хотя мир в степи, вижу, для вас и не очень важен, – притворно вздохнул я.
– Ладно, я понял, зятек, пошли.
Мы вышли.
– А что ты говорил про стражу? – шагая рядом, спросил он.
– Менять ее надо вместе с начальниками, против хана они служат. Предадут.
– Точно знаешь?
– Говорю, что думаю. Фактов нет, а ощущения есть.
– Ощущения посланника духа мщения – это тоже немало, – тихо проговорил старик. – Тут многое поменялось. Совет вождей решил охранять хана поочередно. Великий не стал спорить. У южных племен большая сила накопилась. Объединились они с оседлыми. Не все… Но их хватает. Поэтому хан ведет осторожную политику. Сам должен понимать. С приходом Худжгарха многое поменялось.
Мы подошли к шатру хана. Два воина преградили нам путь.
– Что я тебе, дедушка, говорил! – повернулся я к старику.
Тот щелкнул пальцами, и воины упали на землю. Старик поманил своего ученика и, когда тот подбежал, тихо сказал:
– Передай Быр Караму, чтобы поменял всю охрану в ставке на своих, и собери здесь всех учеников. В шатер хана, кроме правой руки, никого не пускать.
Мы вошли в шатер. Хан сидел в окружении двух девушек-человечек.
«Красивые чертовки, – подумал я. – Своих зеленых девок лапать ему зазорно. Людских баб подавай. При этом мнят себя выше людей. Как же, первородные они…»
Хан увидел нас и приподнялся с подушек. Старик махнул рукой девушкам, чтобы убирались, но те ухватились руками за хана.
– В паучих превращу! – прикрикнул шаман и в голосе применил власть.
Двух полуголых соблазнительниц словно ветром сдуло. Остался только дурманящий аромат духов.
Хан молча указал нам рукой на подушки.
Рабы принесли гайрат и фрукты в меду.
– С чем пожаловал? – спросил хан, видя, что я ни к чему не притронулся.
– Надо Быра подождать, – проскрипел дед.
– Надо – подождем, – спокойно отозвался хан. – Какие новости в Вангоре?
– Готовятся к войне, но не верят, что она будет.
– А она будет?
– Будет.
Хан кивнул.
– Как здоровье его величества?
– Думаю, лучше вашего.
Хан приподнял брови:
– Что ты имеешь в виду?
– Его величество охраняют свои гвардейцы.
– Ах, это? – Хан немного успокоился. – Такое решение принял Совет вождей.
Через некоторое время вошел хмурый Быр Карам.
– Что произошло? – спросил он с порога.
– Да вот, гости у нас. – Хан показал рукой на меня.
– Вижу.
Быр Карам прошел на свое место и сел.
– Воины волнуются, – сообщил он. – Я охрану поменял. Скоро надо ждать вождей.
– Послушаем, что скажет посланник Худжгарха, – отозвался хан. – Ведь ты от него прибыл? – проявил он прозорливость.
– Да. От него. – Я поставил чашу на низкий столик. – Худжгарх говорит, что свидетели его встанут на защиту хана. Грыз не претендует на ханское место. Он кочует на севере между Снежными горами и империей. Эти места Худжгарх отдал своим воинам. Под его началом девятнадцать племен и двадцать три тысячи всадников. Он поддержит великого хана во всем.
Три орка не могли скрыть удивления.
– Двадцать три тысячи, – проговорил Быр Карам, – это немалая сила. Что еще?
– В степи рождаются слухи, что скоро будет война, что свидетели Худжгарха едят детей и продались демонам. Кто-то очень умело распускает слухи. Этих орков нужно выловить и прекратить распространение лжи. Пустить другой слух, что свидетели поддерживают хана и что у них более тридцати тысячи воинов, готовых встать на защиту хана. И еще. Скоро будет поход молодых волчат. Как всегда, часть войска пойдет набегом через империю, а часть напролом, прямо в лес. Так вот, напролом в лес идти нельзя. Мало кто дойдет до поселений лесных эльфаров. Там все утыкано магическими ловушками. У меня есть карта.
Я вытащил из сумки карту и развернул. Все трое орков склонились над ней.
– Вот тут начинается лес. Он полон разных тварей, что нельзя убить магией и честным железом. Это место надо обойти. Вот, я нарисовал примерный маршрут, как нужно идти.
Быр внимательно изучил карту.
– Сведения верные? – спросил он.
– Сам проверял.
– Понял. Карту могу у себя оставить?
– Забирай.
Хан откинулся на подушки:
– Почему ты нам помогаешь?
Я честно посмотрел ему в глаза:
– Так мы же родственники! Этого мало?
– Нет, – ответил хан. – Достаточно. Ты мою пайцу не потерял?
Я достал из сумки серебряный жетон, который он дал мне вначале нашего знакомства. Пайца позволяла мне беспрепятственно передвигаться по степи и проходить в ставку, но я ни разу ею не пользовался.
– Дай сюда. – Хан протяну руку.
Я спокойно отдал. Он взял пайцу и снял с пальца кольцо. Протянул мне:
– Теперь ты мне как сын.
У меня в руках было свидетельство того, что я принадлежу к роду самого великого хана.
– Сможет ли Грыз прислать мне тысячу своих воинов для охраны ставки? – спросил хан. – И прибудет ли он на Совет?
– Сможет и прибудет, – кратко ответил я.
– Хорошо, – кивнул хан. – Я не готов еще объявить себя последователем Худжгарха. Но буду оказывать им покровительство. У тебя все?
– Нет. Избавьтесь от этих девушек-человечек.
– Быр, – хан посмотрел на советника, – продай их и займись слухами.
– Теперь все, – улыбнулся я. – Разрешите откланяться. Меня ждут в Снежном княжестве.
– Если торопишься, ступай, – разрешил хан.
И я исчез.
– Молодой бог укрепляется, – проговорил после исчезновения человека хан. – Он хочет иметь союзников в степи и выбрал нас. Нам не избежать противостояния. И нужно выбрать правильную сторону.
– А чего ее выбирать? – проворчал шаман. – Старые боги тебя отвергли и готовят переворот. Молодой бог это знает и хочет помочь. Здесь, в степи он теперь главный. Но он хочет нанести удар нашими мечами по людским землям, где старый бог еще силен. Молодой бог готовит нападение. Он после победы своих свидетелей уверился в своих силах. Да поможет нам Отец.
– Да поможет, – отозвались хан и Быр Карам.
Правая рука склонился над картой.
– Всех убедить идти через империю кружным путем мы не сможем, – подумав, проговорил он.
– Всех не надо, – спокойно отозвался шаман. – Пусть наши и те, кто нас поддерживает, пойдут через империю. И поведешь их ты, Быр.
– Я? Почему я? – изумился орк.
– Потому что в лес пойдут племена наших противников, и в это время империя нападет на Вангор. Мы двинем орду на империю, ты дождешься нас и присоединишься. А в лесу сгинут те, кто нас не поддерживает.
Быр Карам пощелкал ногтем по клыку.
– Это как-то подло, – произнес он. – Ты не находишь, старый?
– Нет, Быр, – спокойно отозвался шаман. – Я так не считаю. В степи разгорается междуплеменная война. Она обязательно случится. И пусть наши враги будут ослаблены. Они, Быр, нас не пощадят. Это всего лишь военная хитрость. Ты предложи всем пойти через империю, и все не наши откажутся сами. Ты там нужен, чтобы наши волчата не спешили. А воинами они станут в набеге на людишек.
Шаман усмехнулся:
– И я уверен, ты там встретишь нашего нового родича.
Щетина спрятался за полуразрушенной стеной здания. Он слился с ней, застыл. Напряженно вглядываясь в приближающийся броневик, отбросил все мысли.
Был он и враг, которого нужно убить во что бы то ни стало.
Сейчас все зависело от его меткости и сноровки. Его жизнь и жизни его спутников были поставлены на карту. И нити своей судьбы, тонкие, непрочные, готовые оборваться от струи огнемета, он держал в подрагивающих руках. Щетина потной ладонью сжимал предпоследнюю гранату. В коленях он чувствовал боль от острых углов камней, но терпеливо ждал. Ждал возможности кинуть гранату под колеса броневика.
Злобно урча мотором и дымя клубами черного дыма, броневик спускался с холма.
Щетина уже мог разглядеть оскаленную физиономию человека, прильнувшего к огнемету. Он что-то говорил тем, кто находился в броневике.
Щетина губами отсчитывал секунды:
– Один. Два…
Он должен был точно рассчитать момент броска и время срабатывания гранаты. Не позже и не раньше.
Он поднял крышку. Лоб от напряжения вспотел. Тонкие струйки заливали глаза и мешали видеть. Быстро вытерев лоб предплечьем руки, в которой сжимал гранату, нажал на кнопку два раза.
«Пора!» – решил он и несильно бросил гранату под колеса броневика. Он даже от волнения подумал, что не докинул. Но смертоносное железное яйцо ударилось о полотно дороги и покатилось прямо под днище броневика.
Щетина упал за стену и мысленно продолжал считать: «Три, четыре…» Раздался громкий взрыв. Он вскочил и выглянул из-за стены.
Он успел. Граната разорвалась прямо под машиной, и броневик с порванными шинами закрутился на дороге, издавая неприятный визг. Человек у огнемета что-то громко кричал.
Броневик, тонко скрежеща, разрывая нервы, боком скользил по покрытию дороги, прополз лаг пять и заглох. Щетина выхватил пистолет-плазмомет и не целясь, на бегу стал стрелять по стрелку. Он израсходовал весь боезапас, но попал. Тело стрелка безвольно стало сползать вниз, во внутренности броневика.
Не давая возможности остальным выбраться, Щетина выхватил последнюю гранату и, размахнувшись, закинул ее внутрь. Со всех ног припустил прочь. Лагах в тридцати от него раздался приглушенный взрыв, и он оглянулся.
Из чрева броневика повалил густой дым, а потом вылетело пламя огня.
Понимая, что опасности больше нет, Щетина вытер лоб. На его грязном от пота и пыли лице появилась довольная улыбка.
Прихрамывая на ушибленную ногу, он побрел прочь.
«Да уж, – подумал он, – вот не знал, что на старости лет стану вытворять такие вещи. Ох, барон, барон. Не зря тебя завербовал Демон. Умеет он подбирать себе помощников. Вот если вновь встречу тебя, барон, то сразу убью. Убью, и все. Так и знай».
Ему навстречу катил электромобиль. Остановился, и Щетина увидел довольные лица своих спутников.
– Здорово ты их, дон! – радостно прокричал мальчик.
– А вы чего не спрятались? – залезая в кузов машины, спросил Щетина.
– А мы хотели тебе помочь, – все так же радостно проговорил Самсул.
– Ну тогда и дальше помогайте, – устало ответил Щетина. – Я в кузове полежу.
Он чувствовал, что его нервная система на пределе своих возможностей. После того как бронетранспортер взорвался, из Вейса будто бы вытащили стержень, который держал его эти дни. Он как-то сразу обмяк, почувствовал навалившуюся непреодолимую усталость. С огорчением понял, что в отличие от старика и мальчика жить в таком стремительном темпе долго не сможет, не выдержит. А с другой стороны, Вейс считал, что большие проблемы ему пока не грозили.
«Нужно просто прилечь и отдохнуть», – убедил он себя.
Он поудобнее устроился на деревянном полу грузовичка, закрыл глаза и тут же уснул.
Ему снился он сам. Молодой, крепкий. Он шел по слегка освещенному рассеянным светом коридору.
Эту дорогу он знал и иногда выбирался сюда, когда нужно было получить ответ на трудный вопрос. Это были глубины его подсознания.
Вейс полагался на интуицию и верил, что все необходимые знания скрыты внутри него, только добраться до них непросто. Они спрятаны за нагромождением человеческого сознания, его жизненного опыта и веры в разум. Ум человека отрицает то, что человек не видит и не может почувствовать. У него нет опоры для выводов. А привыкший полагаться на интуицию не опирается на ум, когда тот пасует, он углубляется в себя и ищет ответы в своем подсознании. Он, словно исследователь, углубляется в самого себя и, как старьевщик, отбрасывает ненужный мусор мыслей, говорящих ему, что ответа нет и искать не надо.
Вейс давно научился им не верить.
Он брел по коридору. Слева и справа от него находились двери. Но он ни разу их не открывал. Вейс каким-то седьмым или восьмым чувством понимал, что оттуда он может не вернуться. Он просто потеряет дорогу обратно. Потеряет самого себя. И, хотя к нему подступало врожденное любопытство хоть одним глазком заглянуть в одну из дверей, он усилием воли сдерживал себя. А сейчас он с ужасом понял, что не может противостоять сильнейшему желанию открыть дверь. Он даже остановился напротив одной. Потер похолодевшие руки и замер.
– Открывай, не бойся, – шептал кто-то ему на ухо. – Тебя ждут. Давай, смелее.
Вейс с сомнением протянул руку и тут же резко отдернул.
– Ты боишься самого себя, – послышался негромкий смех. – Но ты же хочешь знать, что стало с тем молодым парнем, которого ты хочешь убить. Я вижу, хочешь. Открой и узнаешь.
Голос искусителя звучал негромко и мягко, ему хотелось верить, он был таким добрым и ласковым, как голос отца. Вейс запомнил этот голос на всю жизнь. И хотя отец ушел из его жизни, когда он был совсем маленьким и он его не помнил, но этот голос, который звучал в его ушах, приносил в его душу покой и умиротворение.
– Ты так часто сюда приходишь, чтобы спросить у меня совета, а теперь боишься. Ха-ха.
Вейс оглянулся. За его спиной сидел на стуле он сам, но сейчас он не прогонял Вейса, а лишь тихо смеялся.
– Что там? – спросил Щетина.
– Это ты можешь узнать, если откроешь дверь, – отозвался сидящий Вейс.
Затем потерял интерес к гостю, поднялся и шаркающей походкой старика побрел прочь. Его фигура размылась и растворилась в воздухе.
Щетина решился. Он протянул руку, взялся за ручку и осторожно приоткрыл дверь. За дверью была степь. Высокая трава колыхалась под натиском ветра. Высоко в небе летали большие птицы. К нему из норы сунулся маленький зверек. Зверек заметил чужака, недовольно свистнул и вновь исчез. По степи, по воздуху шел гул, словно что-то большое и могучее двигалось по ней. Щетина пододвинулся поближе к двери, почти вошел в нее, и тут из-за высоких кустов, загораживающих ему видимость, выскочил полуголый дикарь на большом животном с рогами. Дикарь увидел Щетину, оскалился, показав большие клыки, и, неожиданно размахнувшись, запустил в Щетину копье.
Он тут же отпрянул, присел, пропуская копье над собой. Бросил взгляд на дикаря, который был уже в двух шагах от него и доставал топор на длинной рукояти. Действовал дикарь невероятно быстро. Он замахнулся над головой Щетины, и тот, прикрыв голову руками, в страхе зажмурился, ожидая смертоносный удар. Но дикарь почему-то медлил.
Щетина открыл глаза. У его ног лежал дикарь, а над ним возвышался барон. Он осуждающе смотрел на Щетину. Затем толкнул его ногой и закричал:
– Вейс! Бегите отсюда!
И перед самым его носом закрыл дверь.
Щетина стал приподниматься, и в этот момент в дверь что-то тяжело ударилось. Дверь открылась и сильно стукнула Щетину по рукам, которые он успел инстинктивно подставить. Щетина, сбитый ударом, покатился по полу. Попытался подняться, но пол качнулся, и Щетина покатился в другую сторону. Больно ударился головой и увидел борт машины.
– Дед! Дед! Вправо рули. Вправо! – во все горло кричал Самсул.
Машина сделала резкий поворот. Щетина, вставший на четвереньки, снова упал набок и покатился к другому борту. Не понимая, что происходит, он пополз к кабине. Ухватился за борт и удержался на ногах. Машина то увеличивала скорость, то резко тормозила и при этом сильно виляла из стороны в сторону.
– Что случилось? – закричал он и застучал кулаком по кабине.
В открытом заднем окошке появилось бледное, испуганное лицо мальчика.
– Дон, на нас напали!
И в подтверждение его слов, пробив брезентовый тент грузовичка, в кузов влетело копье. Оно просвистело рядом с головой Щетины и воткнулось в борт. Щетина инстинктивно отпрянул.
– Кто напал? – успел спросить он.
Но вместо ответа мальчик закричал:
– Дед, пригнись, они нас окружили! К камням!.. К камням выруливай!
Вейс пробрался к заднему борту, выглянул наружу и увидел, что к ним бегут несколько людей с копьями. Он понял, почему машина так вихляла, их поймали в ловушку и закидывали копьями. Спереди и сзади дорогу перегородили поваленными деревьями. Старый Рамсаул кружил по дороге, не давая противникам прицелиться.
Наконец он выбрал направление и помчался к нагромождению камней, лежащих на обочине.
Преследователи отстали, и Щетина, вытащив игольник, стал расстреливать нападавших.
Стрелять метко в машине, которая подпрыгивала и виляла из стороны в сторону, было трудно, но он сумел попасть в одного. Потом, улучив момент, во второго, и преследователи замедлили свой бег. Они поняли, что добыча огрызается.
Щетина повернулся и, шатаясь, побежал на полусогнутых ногах к кабине. В окошко он видел напряженно сидящего Рамсаула, крутившего руль, подпрыгивающего на сиденье мальчика и дальше сквозь ветровое стекло камни. Старик остановил машину.
И тут из-за камней поднялась рослая фигура, человек с яростным криком запустил копье прямо в ветровое стекло машины. Щетина не целясь, почти мгновенно выстрелил несколько раз. Фигура взмахнула руками и упала под колеса электромобиля. А копье, пробив стекло, вонзилось в плечо старика.
– Дед! Что с тобой?! Не умирай! Пожалуйста!
Щетина выстрелил еще раз и попал в следующего дикаря, вскочившего на камни. Щетина выскочил из машины, подбежал к дверце, открыл ее и, подхватив копье, резко его выдернул. Поймал упавшего в его руки Рамсаула и потащил к камням. Свой игольник кинул на сиденье.
– Прикрой! – приказал он Самсулу.
Положил раненого между камнями и колесами автомобиля. Быстро достал и вколол обезболивающее. Разорвал рубаху на плече. Вновь поискал в сумке и достал жучка величиной с половину пальца, приложил его к ране. Жучок зажужжал и стал ползать. Он покрывал рану слоем пены и сшивал лапками края. Затем нырнул внутрь и исчез. На плече старика образовалась твердая корочка кроваво-желтого цвета. Старик лежал без движения и, казалось, спал.
Мальчик запрыгнул на капот автомобиля и стрелял иглами куда-то назад.
Щетина достал игольник старика.
– Самсул! – крикнул он. – Прикрой меня со стороны камней и присмотри за дедом.
Он переместился на место мальчика.
На дороге лежали тела четырех нападавших. Еще пятеро мелькали вдали, не решаясь приблизиться. Вейс оглянулся и посмотрел за камни. Там тоже маячили лагах в ста с пяток фигур, они то появлялись, то исчезали за деревьями.
«Грамотно обложили», – подумал Вейс.
– Самсул, где мы?
– Недалеко от брода, дон. Это бандиты из заброшенных шахт. Что делать будем?
В голосе мальчика звучало спокойствие, и оно передалось Щетине.
– Они попытаются напасть ночью, но мы их постараемся упредить.
– Ждать ночи нам не с руки, дон. Они позовут других бандитов, и тогда их будет много. Автомобиль – желанная добыча.
– Ну значит, будем действовать до наступления ночи. Главное, чтобы твой дед пришел в себя. Втроем мы справимся. Ждем пару часов.
Враги не приближались, но и не уходили. Через час один из бандитов, размахивая тряпкой, пошел к ним. Вейс с интересом смотрел на него.
Одет в топорщащиеся кожаные штаны плохой выделки и в меховую куртку мехом наружу, подпоясан широким ремнем, на котором висело мачете. На ногах плетеные сандалии.
– Эй! Речники! – подойдя на расстояние ста шагов, закричал бандит. – Отдавайте авто и валите куда хотите, вы нам не нужны!
– Давай поторгуемся! – закричал Щетина.
– Дон, не верьте им, они обманут, – быстро и негромко заговорил мальчик.
– Я знаю, – отозвался Щетина. – Нам нужно выгадать время, пока твой дед проснется. Если они навалятся скопом, мы не отобьемся.
– О чем тут торговаться, старик, – засмеялся бандит. – Оставляйте машину и уходите.
– Мы уйдем, уважаемый, но у нас раненый, и нам нужно сделать перевязку, дайте нам часа два-полтора, и мы уйдем. Забирайте себе электромобиль и не преследуйте нас. Предупреждаю, мы будем сопротивляться, и многие из вас погибнут зря.
– Хорошо, старый, ты меня уговорил, даю два часа, и потом уходите.
Бандит ушел.
– Как будем прорываться? – открыл глаза Рамсаул.
– Быстро же ты пришел в себя, – изумился Щетина.
– Рана пустяковая. Мясо пробито, а кость не задета, – ответил старик.
Глаза мальчика радостно блеснули.
– Ну ты, дед, меня и напугал, я думал, тебе конец. Копье вон какое большое.
– Главное, чтобы заражения не было, – тихо, но вполне твердо заявил старик. – Но, думаю, наш дон позаботился об этом. – Он вопросительно посмотрел на Щетину.
– Встать можешь? – вместо ответа спросил тот.
– Могу.
– А идти?
– Идти тоже могу. Я крови немного потерял.
– Тогда полежи еще пару часов, а потом залезешь в кабину. Мы с мальцом сделаем вид, что убегаем. К машине бросятся те, что сзади, ты их расстреляешь, мы оставим тебе станер. Поставишь на широкий диапазон, подпустишь ближе и обездвижишь. Мы сделаем круг и вернемся. На машине сдадим назад и уберем деревья с дороги. Объедем засаду. Лишь бы они подмогу не вызвали.
– Не вызовут. Эти падальщики делиться не захотят. Вот если бы ты, дон, не согласился на их условия, тогда да, вызвали бы.
– Ну хорошо, тогда ждем, – кивнул Вейс. – Самсул, марш на капот и наблюдай за обстановкой.
Время пролетело быстро. Щетина помог старику подняться и усадил в кабину.
– Мы уходим! – закричал он бандитам. – Оставляем вам деда. Делайте с ним что хотите, он уже не жилец… Держись за моей спиной, малыш, – приказал Щетина, – не подставляйся.
Он первый вскочил на груду камней и бросился бежать. В спину ему заулюлюкали бандиты. Он вдруг неожиданно сменил направление и помчался прямо на тех, кто прятался за деревьями. Двое диковатого вида мужиков выскочили ему навстречу и метнули копья. Щетина не уклонялся, он знал, что защита сработает и копья пролетят мимо. На ходу он выхватил игольник и пятью выстрелами уложил этих двоих, что оказались самыми смелыми. Трое других, увидев, как бежавший на них старик расстрелял их товарищей, дожидаться своей участи не стали и, побросав копья, бросились наутек.
Щетина остановился, присел на одно колено и, прицелившись, поразил беглецов. На дороге за его спиной разыгралась своя битва. Вейс слышал вопли нападавших, а потом жалобный вой обманутых людей. Он быстро вернулся. Но помогать уже было не нужно – шестеро бандитов лежали на дороге плотной кучкой, а Рамсаул, словно в тире, расстреливал обездвиженных бандитов.
– Победа! – запрыгал от радости мальчик.
– Нет, малыш, – поправил его дед. – Еще не победа. Эти твари нас в покое не оставят и будут преследовать. Двое сумели убежать. Надо быстрее перейти брод. Машину оставим здесь. Может, они не станут нас преследовать. Да и не проедем мы на ней далеко.
– Ты считаешь, что, взяв трофей и увидев потери, они поостерегутся? – спросил Щетина.
– Да, дон.
– Вполне может быть, – согласно кивнул Вейс.
Алеш решительно шагал по извилистому спуску в недрах горы. Темноты не было. По стенам, шершавым, вырубленным, как показалось Алешу, нарочито небрежно, змейками светились широкие прожилки. Они-то и освещали кроваво-красным светом спуск.
Прокс знал, что его противник находится впереди. Он чувствовал его присутствие и даже ощущал запах страха, исходящий от незнакомца. Этот запах повис в воздухе.
Уходить и оставлять у себя за спиной такого хитрого врага Прокс не собирался. Ловкий, магически сильный, способный проникать на его гору и проделывать проходы под ней, он внушал серьезные опасения. Такого нужно уничтожить или, на худой конец, попробовать договориться. Но оставлять его за спиной было верхом глупости.
Дорога плавно вела вниз, и через полчаса неспешной ходьбы Алеш очутился в небольшой пещере.
Ему преградили дорогу два огненных элементаля.
«Ну да, – не удивился Прокс, – что еще можно ожидать от того, кто ими может управлять».
– Ты слишком примитивен, – мысленно обратился он к убегающему незнакомцу.
И тот услышал его. Страх и злоба пробежали легким ветерком по чувствам хранителя Преддверия, и он довольно усмехнулся:
– Дрожишь!
Элементали, нарезающие круги по пещере, заметили его и, создав два огненных шара, запустили их в Прокса. Шары с гулом полетели в его сторону, но, встретив ледяную преграду, мгновенно созданную Алешом, развалили ее и исчезли, наполнив пещеру паром.
Золотой скрав действовал не задумываясь. Использовав ту энергию, которую мог черпать неограниченно, он пожелал и воздвиг ледяную стену. Пожелал – и двух элементалей окружили ледяные тиски. Затем ледяные оковы треснули и исчезли вместе с элементалями. Ждать их возрождения Прокс не стал. Он быстро подошел к их сердцам и, подняв, спрятал в сумку.
– Ты думаешь, что можешь меня так задержать? – мысленно обратился Прокс к неизвестному противнику и получил отголосок его ненависти. – Злись. Злись, – подзадорил его Прокс.
Еще через два перехода его встретил отряд демонов. За их спинами маячили две демонессы. Они яростно хлестали по полу пещеры своими хлыстами.
– Пошли прочь! – крикнул Алеш и кинул себе под ноги два сердца земляных элементалей.
Перед ним стали подниматься каменные великаны.
Увидев их, демонессы завизжали.
– Вперед, твари! – закричали они. – Убейте его!
И орда демонов с воплями бросилась в атаку.
Прокс расправил крылья и хлопнул ими, направив энергетическую волну навстречу мчащимся демонам. Они врезались в нее и увязли, а два великана, образовав камни в своих могучих лапах, стали закидывать ими демонов.
Отряд противника таял на глазах. Погибшие от камней демоны падали и тут же исчезали.
Демоницы попробовали атаковать магией, но невидимые оковы стиснули их и сжали, а потом под их безудержные вопли раздавили.
Головы их лопнули, забрызгав стены кровью, и они тоже исчезли.
– Однако тебя, неведомый недруг, слушаются демоны преисподней. Кто же ты такой?.. Хранитель преисподней?
Ответ он не услышал.
Через полчаса на его пути возникла новая пещера. В ней его ждали два суккуба. И как ни был Прокс готов к любой неожиданности, но атаку соблазнительниц он пропустил.
Его тело взорвалось непреодолимым желанием. Сильнейшая всепоглощающая страсть вышвырнула все мысли из головы, кроме одной. Он хотел этих прелестниц больше всего на свете. Его воля была смята и разорвана в клочья. Он шел с пустыми глазами навстречу двум фуриям и по дороге срывал с себя одежду. Он видел манящих прекрасных дев, готовых подарить ему неземное наслаждение. Он жаждал их и пылал сладострастным огнем.
Девы приблизились к Проксу и приобняли с двух сторон, слегка поглаживая нежными руками. От этих прикосновений Прокс почти сходил с ума.
– Утоли нашу жажду, господин! – шептали их губы, а его руки жадно ловили ускользающие тела, и он, стараясь поймать их, шел следом за ними.
Он видел красиво убранное ложе. Ковры на полу, по которому мягко ступали красивые ноги прелестниц. Одна из них обняла его сзади и укусила за шею. От ее прикосновения, которое приносило боль и мучительное наслаждение, Прокс в экстазе застонал. Вдруг та, что держала его сзади, охнула и отпустила. Мимо Алеша что-то пронеслось и врезалось в красавицу, бесстыдно стоявшую на ложе на четвереньках к нему спиной. Вихрь сбил девушку, и она жалобно закричала.
Наваждение, в котором пребывал Алеш, прошло. Он удивленно увидел у своих ног убитого суккуба, а в углу пещеры кто-то яростно сражался. Он понял, что произошло – его успели околдовать и уже непреодолимая ярость захватила его самого. Мгновенно очутился рядом с дерущимися. Могучей рукой ухватил бьющий из стороны в сторону хвост и дернул на себя. С воем боли из схватки вырвался суккуб и забился в его руках. На него яростно наседала Листи. Она когтями выцарапала глаза демоницы и шипела словно разъяренная кошка. Улучив момент, Листи схватила суккуба за горло и вырвала его.
Тело соблазнительницы из преисподней упало на пол и стало растворяться в воздухе.
Прокс смотрел на Листи и не мог поверить своим глазам.
– Листи… – тихо позвал он и протянул руку, чтобы удостовериться, что ему не показалось. Он ухватил ее руку, и Листи повернула к нему лицо, пышущее огнем схватки.
– Что, Алеш?
– Ты же… ты же… погибла.
– Да, погибла… – отозвалась взволнованная сенгурка и с не меньшим удивлением спросила: – А что тут делаешь ты? И как смог сюда попасть?
– Ты мне снишься? – Алеш все никак не мог справиться с удивлением.
– Нет, не снюсь. Ты, верно, забыл или не знал, что демоны за грань не уходят. Наше место в преисподней. Только те демоны, что жили на поверхности, отсюда выйти не могут.
– А как… ты оказалась здесь?
– Я почувствовала твое присутствие сразу, как только ты попал сюда. Потом почувствовала, что тебе грозит беда… Я прорвала барьер… Любимый… – Она уже успокоилась, прижалась к Алешу и прикрыла глаза. – Твой запах… Он все такой же. Я буду наказана. Меня развоплотят. – Листи подняла взгляд на Прокса. Печально улыбнулась. – Но я не могла оставить тебя погибать, понимаешь?
Она не отрываясь смотрела ему в глаза, которые он отводил, не в силах выдержать ее взгляда.
– Кроме того, – вздохнула Листи, – после того как я вновь тебя увидела, я не могу больше жить спокойно. Я знаю, что ты рядом, и не могу с тобой соединиться. Ты моя большая боль, Алеш. Для меня лучше уйти в забвение. – Листи говорила спокойно с легкой печалью. – Прощай, Алеш, за мной пришли.
Она обхватила его руками и крепко-крепко к нему прижалась всем телом. Две тени закружились вокруг них, подхватили ее, и она сама стала превращаться в тень.
– Я любила тебя, Алеш… Всегда… Только тебя… – Голос девушки становился слабее. – Помни-и это… Не заб…
Тени и Листи исчезли.
Прокс стоял окаменевший. В его зачерствелой душе шевельнулась жалость, и он почувствовал горечь потери.
– Листик, – прошептал он одними губами, – я не забуду… Прости…
– Я простила тебя, любимый… И ты прости…
Он остался один. Только сейчас Алеш обратил внимание, что в пылу пагубной страсти, околдованный суккубами, разорвал на себе одежду. Он стоял полуголый и был отвратителен себе.
– Вот твари! – выругался он и, набрав воздух в грудь, закричал: – Слышишь, ты, враг! Я найду тебя! И не проси пощады!
Хлопнув с раздражением крыльями, Прокс восстановил свою одежду и решительно зашагал дальше.
Он шел, низко пригнув голову, готовый к встрече с тысячами суккубов, решительный и непреклонный в своем стремлении добраться до врага. Но суккубы больше не попадались.
В мыслях царила чехарда, встреча с сенгуркой выбила его из равновесия. Он чувствовал незнакомое ранее чувство стыда, горечь потери, и ноющая боль острыми когтями рвала его душу. Прошлое, казалось забытое им, настигло его. Промелькнула мысль: «Как агент я уже профнепригоден».
Пребывая в мрачном настроении и в смятенных чувствах, войдя в очередную пещеру, он остановился.
Алеш ожидал чего угодно, но только не того, что он увидел. Прокс растерянно топтался на границе пещеры, не зная, что ему делать и верить тому, что он увидел, или нет.
«Час от часу не легче», – подумал он.
Метрах в десяти от него, прикованный к столбу, висел распятый Дух. Юноша безвольно опустил голову, но был жив. В своей обычной одежде – простой и удобной, но сейчас мокрой и рваной. Его грудь еле заметно вздымалась.
– Дух, – осторожно позвал Прокс.
Юноша поднял голову и посмотрел на Прокса.
– И откуда ты здесь взялся? – еле слышно произнес парень. Он усмехнулся, а затем неожиданно для Прокса запел про какой-то пятачок, а потом про ежика с саблей.
Прокс осторожно вдоль стены стал обходить распятого парня.
«С ума сошел», – подумал Прокс.
– Уходишь? – глядя на Прокса, произнес Дух, а затем злобно крикнул: – Нет, ты так просто не уйдешь, гад!
Прокс остановился:
– Как ты тут оказался, Дух?
– Это ты меня здесь повесил. Забыл?
– Забыл? Я ничего не забыл и тебя сюда не вешал. Ты видел здесь кого-нибудь? Тут должен был пройти некто.
– Некто… – повторил парень и с болью в голосе выкрикнул: – Тут никто не ходит!
Алеш попятился.
– Какой же ты гад! – почти плача, произнес парень. Затем поднял голову, прислушиваясь. – Здесь небезопасно… Кто-то бродит… – И тут же крикнул в темноту: – А что ты мне сделаешь? Ха-ха! Пугало! – Посмотрел на Прокса и зло ухмыльнулся. – Ничего не забыл?
Прокс подошел поближе.
– Ты не помнишь, как сюда попал? – спросил он.
– Как попал? – переспросил Дух. Он тяжело вздохнул и, опустив голову, прошептал: – Тут должен был пройти некто.
«Бредит, – понял Прокс. – Как же его угораздило сюда попасть? Приключений захотел или опять спасал девицу?.. А что, если на него напали так же, как на меня? Только он оплошал».
Прокс не знал, что и думать. Он хотел уйти, но совесть, та самая совесть, что была усыплена в интернате для метаморфов и разбуженная появлением Листи, не давала ему найти в себе силы уйти.
«Сколько еще раз я буду предавать?» – спросил он сам себя.
– Как мои девочки? Живы-здоровы? – задал вопрос Прокс, выгадывая время, чтобы принять решение.
Дух через силу поднял голову, кивнул:
– Девочки живы и здоровы, – и вновь обессиленно опустил голову.
Прокс, не зная, что делать, потер рукой подбородок. Он хотел пройти мимо. Мало ли кто мог быть в обличье Духа, но упоминание о его невесте и приемной дочери рассеяли все сомнения.
«Ради них придется парня спасать, – подумал он. – Кто-то же должен о них позаботиться, пока я вдалеке от них. Да и не будет Дух устраивать такое представление, чтобы добраться до меня. Не в его это силах. Здесь Инферно, а не Сивилла».
Прокс подошел к парню и, создав клинок, двумя ударами разрубил удерживающие пленника на кресте цепи.
Обессиленный узник упал на колени. Прокс вздохнул, покачал головой. Придется, видимо, тащить его с собой.
Он нагнулся и ухватил парня под руки. Осторожно поднял, и вдруг у того вместо рук появились узловатые ветви. Парень потек, меняя очертания. Ветви крепко ухватили Прокса. Из тела Духа полезли новые ветви, и они спеленали Алеша, туго сжали, выдавливая из него воздух, а сам парень превратился в пень с корнями.
– Убей себя! Умри! Уйди за грань! – услышал Алеш перед тем, как потерять сознание.
Отряд снежных эльфаров, усталых и не выспавшихся, наконец-то выбрался из Проклятого леса. Он клином подступал к степи, и лесные эльфары с помощью магии превратили его в труднопреодолимый кордон. Хищные животные, ядовитые растения, густая чаща исковерканных деревьев и колючих кустов были смертельно опасны для любого, кто попадал сюда.
Двигался отряд осторожно, под магическим прикрытием. Им за глаза хватило встречи с плотоядной белкой. Но, к удивлению членов отряда, нападений больше не было. Зато двое коней погибли от уколов ядовитых кустарников, и теперь безлошадные бойцы ехали в повозке вместе с Рабэ и раненым товарищем.
Рабэ сидела рядом с возницей и внимательно следила за местностью. Она, в отличие от снежных эльфаров, видела ауры животных и растений. Могла определить, опасный куст или нет, а так как кусты заполонили весь лес, они петляли по чаще согласно указаниям демоницы. Передовые всадники спешились и вели коней под уздцы, вырубая мечами и магией выжигая себе дорогу.
– Стой, морда! – прикрикнула она на возницу. – Объезжай эти кусты.
Возница, несмотря на грубый окрик, поспешно натянул поводья и стал разворачивать повозку.
– Дети демонов, – ругался он. – Это ж надо так загадить лес! Шагу ступить нельзя и не напороться на что-нибудь ядовитое. Чтоб им в преисподней гореть и лизать раскаленные сковородки.
Рабэ искоса посмотрела на возницу, что понукал лошадей.
– С чего ты взял, что лесные эльфары попадают в преисподнюю?
– Так мне бабка моя рассказывала. А она многое знала. У самого главы дома Сиреневого тумана поварихой была. Она мне в детстве… А ну пошли, снулые! – подстегнул возница лошадей. – Но-о, ленивые! Так вот… – продолжил возница, обрадованный тем, что может поболтать с грозной и решительной принцессой. А ее в отряде уже побаивались. Обладала она сильным характером, мужеством и гибким умом. И возница в ее присутствии стал робеть. «Настоящая княгиня», – похвалил ее старший группы Зарка-ил. – Моя бабка говорила, что лесные эльфары поголовно попадают в преисподнюю в силу своего поганого характера и лютой ненависти ко всему живому. И там лижут раскаленные сковородки. И я вам, льерина, скажу, что по-другому и быть не может. Вон как лес изгадили. Что ни шаг, то засада. Из белки хищника сделали, и слава хранителю, что она была одна, а то бы и не доехали. В преисподней им самое место, льерина, это точно. Поганый народ.
– Если они такие поганые, почему же вы с ними якшаетесь? – равнодушно спросила Рабэ.
Возница запнулся.
– Хм… ну… То, льерина, не мое дело, то старшие пусть думают. А мое дело сидеть на козлах.
– Ты, наверное, и думаешь тем местом, на чем сидишь, – пошутила Рабэ, и сидящие в повозке эльфары негромко рассмеялись.
Некоторое время ехали молча. Наконец впереди показался просвет. Лес закончился неожиданно, словно чья-то непреодолимая воля не давала ему двигаться дальше в степь.
– Фу-у! – с облегчением вздохнул возница. – Выбрались.
Степь встретила дурманящим запахом горьких трав, теплым светом светила, легким ветерком и необозримым пространством. Только далеко на горизонте поднимались родные для эльфаров горы.
Лошади пошли веселее, настроение путников улучшилось. Возница стал тихо напевать одному ему известный мотив. Рабэ прикрыла глаза и, казалось, уснула. Рядом с повозкой в трех лагах позади ехали на лошадях два снежных эльфара. Один из них поравнялся с Рабэ и откашлялся. Она открыла глаза и увидела улыбающегося Занда-ила.
– Вырвались, – довольно произнес он. Парень гарцевал на коне, и Рабэ понимала, что он хочет произвести впечатление.
«Ну вот он и попался, – подумала она. – Проглотил наживку».
– Как ваше самочувствие, льерина?
Рабэ не успела ответить, ее опередил возница. Он подхлестнул своих коней и сердито буркнул:
– Ступай на свое место, ротозей. Прикрывай нас сзади.
– А че там прикрывать? – небрежно отмахнулся парень и гордо вздернул нос. – Из леса мы вышли, а тут степь.
– В том-то и дело, что степь, – огрызнулся возница. – Орки могут появиться.
– Подумаешь, орки. Их здесь днем с огнем не сыщешь. Пограничники отучили их здесь ставить стойбища. А появятся… – Он выхватил меч и размашистым ударом рассек воздух. – Мы им покажем.
– Покажет он, – вновь забрюзжал возница. – Ты орков-то хоть раз видел?
Впереди раздались тревожные крики:
– Орки! Орки!
К повозке, маша рукой, спешил разведчик.
Занда-ил побледнел и тихо выругался:
– Накаркал.
Рабэ привстала и стала всматриваться в даль.
– Что там? – тревожно спросил возница.
Рабэ видела, как к ним скачут, размахивая копьями, десятка два орков на лорхах. Им навстречу понеслись снежные эльфары.
– Куда они помчались! – всплеснула руками Рабэ. – Дурни! Это ловушка! Давай разворачивай обратно в лес!
– Куда в лес? – опешил возница.
– Куда! Куда! Сам посмотри. Там можно защищаться.
Возница встал и охнул. Справа и спереди скакали на могучих быках орки. Помчавшийся навстречу оркам отряд охранения оставил повозку без прикрытия, и на них с улюлюканьем мчалось еще с десяток орков.
Возница хлестнул лошадей и стал их разворачивать. Двое эльфаров, лишившиеся коней, выпрыгнули из повозки и встали на пути орков. Один конный эльфар маячил за их спинами, а второй, в котором Рабэ узнала Занда-ила, гнал лошадь в сторону леса.
Возница тоже его увидел и, нахлестывая коней, сплюнул:
– Вот сволочь, струсил.
Кони развернулись и, набирая скорость, потащили повозку обратно в лес. Рабэ обернулась и увидела, что орки налетели на пеших эльфаров, но просто снести их быками не смогли, те применили боевые амулеты. Огненные шары и ледяной голем остановили их натиск, и они, разделившись, стали обходить эльфаров с боков. Конный обстреливал орков из лука, и довольно метко. Трое орков – то ли убитых, то ли раненых – уже висели на шеях быков.
Вдали кипела битва, и что там происходило, понять было трудно – кони и быки поднимали пыль, всадники носились друг за другом. Сверкали магические вспышки.
Но к повозке стремительно приближались еще четверо орков. Они шли широко друг от друга, дугой, пытаясь отсечь повозку от леса. Это были лучники, они на ходу натягивали луки и пускали стрелы. Повозка неслась прямо на них.
Возница, не зная, что делать, стал притормаживать.
– Не спи, гони прямо на них! – закричала Рабэ.
Возница вздрогнул и хлестнул лошадей, но недолгое снижение скорости имело фатальные последствия.
Одна стрела попала вознице в голову. Сверкнул щит, и стрела сгорела. Вторая стрела попала вознице в шею. Он захрипел и, не выпуская поводьев, завалился, упал на козлы, отчаянно замахал руками, затем, теряя силы, свалился на траву. Лошади потащили его, но вскоре, приученные слушаться вожжей, стали замедлять бег.
У Рабэ не оставалось иного выхода. Если она хочет выжить и выполнить приказ господина, она должна принять истинную форму.
Демоница на ходу спрыгнула на землю, упала в траву и тут же превратилась в демоницу. Стоя на четвереньках, огляделась.
Повозка катилась к лесу. К ней скакали с воплями орки. Они радостно размахивали луками, предвкушая добычу. Слева шла яростная схватка двух оставшихся в живых эльфаров. Конный прикрывал пешего, но их окружили четверо орков на лорхах. Занда-ила не было видно.
Рабэ ушла в невидимость и побежала за повозкой. Первый орк, оказавшийся ближе других к повозке, натянул поводья своего лорха. Он оглядывался, ища эльфарку.
Рабэ заскочила ему за спину, жадно обхватила руками и выпила его жизнь до дна. От сладкой пищи она пришла в экстаз и, столкнув тело орка, погнала лорха к другому орку. Лорх пытался взбрыкнуть, почуяв чужого, но демоница больно сжала его ногами и напустила страх. Лорх присмирел.
Орк не обратил внимания на скачущего быка без всадника и хотел запрыгнуть на повозку, но сильная рука демоницы ухватила его за шиворот, и он на глазах удивленных товарищей, дергая ногами, повис в воздухе. Вскоре он сморщился и безвольно упал на траву.
Рабэ действовала быстро. Она прикончила двоих и, сильно опьянев, ринулась на третьего. Когда она до него добралась, в его грудь вонзилась стрела. Орк покачнулся и упал ей на руки. Полежал и сполз на траву под ноги лорхов. Неожиданно лорх, на котором сидела Рабэ, заревел и взбрыкнул. Демоница, опьянев от выпитых душ, потеряла над ним контроль. И следом пришло возмездие. Рабэ не удержалась и, совершив кульбит через голову, полетела на землю. Встала она, совершенно не заботясь о невидимости, и тут же отрезвела, увидев широко раскрытые глаза и рот Сумир-ила, что ехал в повозке, а теперь вылез и стрелял из лука. Раненый снежный эльфар приготовился стрелять, но вид демоницы его остановил.
Она вновь ушла в невидимость и, отбежав за спину последнему орку, оставшемуся без быка, подхватила с земли топор и опустила тому на голову.
– Чтоб у тебя глаза повылазили, глазастый, – выругалась Рабэ и приняла образ снежной эльфарки.
Орк упал с раскроенной головой, а Рабэ еле успела увернуться от стрелы, пущенной опомнившимся эльфаром. Он стрелял в орка, но тот уже упал мертвым.
Рабэ погрозила ему кулаком и огляделась. Ближайшие орки были убиты, среди них лежали тела эльфаров, прикрывавших повозку. Одинокий конь стоял возле павшего хозяина. Занда-ил, увидев, что схватка закончилась, сделал круг и стал возвращаться. Он пришибленно посмотрел на Рабэ, но та, подойдя к нему, прошептала:
– Мне надо будет с тобой поговорить, или я расскажу, как ты струсил.
Занда-ил втянул голову в плечи.
Она подошла к повозке.
– Ты что, недоумок, – спросила она, наступая на раненого, – хотел меня убить?
В руках она по-прежнему держала окровавленный топор.
– Нет. Что вы, льерина! Я… я стрелял в орка, я не знал, что за ним были вы. И вообще мне померещилась демоница.
– Демоница? – переспросила Рабэ.
– Ну да… Красивая такая, с рогами и хвостом.
– Тут или шаман рядом, или ты бредишь, – покачала головой Рабэ. – Занда-ил! Проверь, есть ли среди наших раненые. Орков добей.
– Может, я лучше вас поохраняю? – несмело отозвался молодой эльфар.
– Живо! – прикрикнула на него Рабэ.
Занда-ил опасливо потрусил к месту боя.
Впереди битва тоже прекратилась. Трое орков, увидев, что все нападавшие убиты, развернули быков и умчались в степь. К повозке возвращались двое снежных эльфаров. Они не стали преследовать врагов.
Зарка-ил и еще один снежный эльфар, имени которого Рабэ не знала, остановились у повозки. Зарка-ил обреченным взглядом смотрел в спину Занда-илу.
– Все полегли, – проговорил он и отвернулся.
– Хватит сопли распускать, воин! – сурово отозвалась Рабэ. – Осмотрите всех наших, может, кто выжил. Вернемся в лес и ночью двинемся к горам. Убитых предадим огню. Всех коней поймайте, возьмем с собой. Если орки увидят следы, пусть думают, что нас много.
Мужчины как будто ждали, что кто-то возьмет командование на себя и тем самым ответственность. Ее уверенность и командный тон приободрили снежных эльфаров. Они тут же принялись исполнять ее приказ.
– И ты не стой столбом. – Рабэ оглянулась на раненого. – Здоров уже. Садись на место возницы.
Эльфары дрались до конца, никто не отступил, и все они погибли. Их сложили в одно место, и Рабэ с помощью огненных шаров сожгла тела.
– Соберите пепел, – распорядилась Рабэ.
– Зачем?
Рабэ повернулась к говорящему. Конечно, это был Занда-ил.
– Передадите прах родственникам и скажете, что они бились храбро, защищая свою принцессу. До конца… И не отступили. Они достойны уважения. И это самое малое, что мы можем для них сделать. Почтить их память.
Зарка-ил опустился на одно колено.
– Примите мою верность, ваше высочество. – Он коснулся губами ее руки.
– Я понимаю ваши чувства, лер Зарка-ил, но это преждевременно. Вы служите своему дому, и если я стану княгиней, то вспомню о вас. А пока ваш долг принадлежит вашему роду.
Зарка-ил смущенно поднялся. Рабэ успела заметить злой взгляд, который на него бросил Занда-ил.
День провели за густым кустарником, скрывающим отряд со стороны степи. А вечером с наступлением темноты тронулись в путь.
Зарка-ил и второй эльфар, который оказался его братом и звали его Зунда-ил, уехали на лигу вперед.
Сумир-ил управлял повозкой, а Рабэ и Занда-ил ехали на лошадях позади повозки и привязанных к ней лошадей.
– Занда-ил, – не поворачивая головы, заговорила Рабэ, – ты повел себя недостойно, как трус, но об этом знаем только я и ты.
Занда-ил втянул голову в плечи и еще больше ссутулился.
– Помнится, ты говорил, что покажешь этим оркам, и показал им спину. Я могу тебя раздавить и предать суду чести… Но могу возвысить. Что ты желаешь?
– Э-э-э… льерина… я не понимаю…
– Ты что, тупой? – Рабэ повернула к нему голову.
– Простите, я все понял, – залепетал эльфар. – Я буду верно служить вам.
– Я хочу, чтобы ты стал предан мне как собака, Занда-ил, и делал все, что я прикажу. Для тебя это путь наверх. Ты недостойный червь, и в твоем роду это понимают. Ты никогда самостоятельно не поднимешься до высот, о которых мечтаешь. Но я могу сделать тебя более знатным, чем глава твоего дома. И мне нужна твоя клятва верности… Готов ты ее принести?
Глаза парня блеснули:
– Готов, моя госпожа, и приношу вам свою клятву верности. Что вы желаете?
– Пока ничего. Просто расскажи, откуда вы и зачем я вам нужна.
– Мы члены Братства…
– Что это такое, Братство?
– Братство – это союз двенадцати самых больших молодых домов. Во главе организации стоит Старший брат – глава дома Каменистой долины лер Шумар-ил. Наши братья везде. – Занда-ил гордо выпрямился. – В пограничной страже, в службе безопасности. Правда, на должностях младшего и среднего офицерского состава. Есть также в армии, на штабной работе. Вот.
– И что хочет это ваше Братство?
– Мы хотим справедливости. Хватит старшим домам управлять нашими судьбами. Они привели нас к упадку, к союзу с людьми, и мы давно уже находимся в стагнации. Снежный народ достоин большего, а это возможно в союзе с лесными эльфарами – нашими старшими братьями. Вместе с ними мы покорим орков, а потом и людишек и будем править миром вместе с лесными братьями. Мы достойны этого.
– Понятно. – Рабэ было все равно, кто тут правит, люди или снежные эльфары на пару с лесными. Они были для нее всего лишь пищей.
– А от меня что нужно Братству, ты знаешь?
– Я… я подслушал… – Он перешел на шепот: – Вы нужны, чтобы скомпрометировать вас или заставить выполнять волю Братства. Кроме того, нужно наказать человека, который захватил вас и не отпустил, когда за вами прибыл полк гвардии князя. Он нанес снежным эльфарам оскорбление. Он еще претендует на то, чтобы войти в один из родов нашего народа, и мы не должны этого допустить. Это позор!
– И это понятно, – кивнула Рабэ. – Я скажу, что ты храбро меня защищал. Служи верно и не прогадаешь.
Эльфар преданно кивнул.
«Значит, я была права и хозяин тоже, – стала размышлять Рабэ. – Принцессу хотят использовать как пешку против политики старших домов. И планы у Братства весьма амбициозные. Нелегко будет хозяину. Ну ничего, я ему помогу. Мы это Братство переиграем».
Я вернулся к месту нашей прежней стоянки, похоже, в разгар спора отряда незнакомых мне орков и Ганги. Рядом с ней стояли бойцы отряда Шыргуна, старшего сына Грыза, и скалились. Им доставляло удовольствие наблюдать за перебранкой их предводительницы, на которую они смотрели свысока. В их взглядах читалось снисходительное: «Женщина, что с нее возьмешь?»
И они не вмешивались.
– Женщина, закрой рот и дай говорить мужчинам, – хмуро рассматривая ее отряд из молодых воинов, сказал огромный орк. За его спиной в окружении других орков были Сулейма и сын лера Эману-ила.
Их как-то странно, словно защищали, подпирали два орка и даже пытались как будто прикрыть своими телами. Молодой орк взволнованно оглядывался, а тот, что постарше, крепко сжимал в руках топор. Внешне очень похожие, они напряженно смотрели на молодых бойцов.
Непохоже было, что Су и ее спутник в плену и испытывают страх. Сулейма равнодушно грызла ногти и сплевывала на землю.
– С какими мужчинами ты, недоумок, хочешь поговорить? – шипела моя оскорбленная невеста. – Оставляй нам снежных эльфаров и катись отсюда, пока жив.
– Я тебе еще раз говорю, женщина, исчезни с глаз моих и не позорь тех, кто стоит за твоей спиной. Ты нам не указ. Мы ждем Шамана.
– Какого еще шамана, поедатель травы! Я знаю этих «снежков», и они мои.
– Лучше отойди, женщина. Не доводи до греха. Я могу и рассердиться.
Молодой эльфар хотел что-то сказать, но Сулейма положила руку ему на плечо и отрицательно покачала головой.
«Вот негодница! – понял я. – Она развлекается».
Пришлось вмешаться. Я проявился рядом с Гангой и встал между ней и орком. Я понял, что это отряд, который нанял Фома для охраны моих новых подданных.
– Какого Шамана ты ждешь? – спросил я.
Орк на мгновение опешил.
– Ты кто такой? – придя в себя, спросил он. – И как тут оказался?
– Это прыщ на заднице, – громко проговорила Су. – Он вечно суется не в свои дела. Задай ему.
Ганга широко раскрыла глаза, пораженная ее словами. Никто не смел так разговаривать с ее мужчиной.
– Бледная пиявка! – тихо, но с угрозой проговорила моя невеста. – Я заставлю тебя лизать ему сапоги.
– Попробуй только! – Су воинственно потрясла кулачками.
«Вот же неугомонная, – покачал головой я. – Так и напрашивается, чтобы ее выпороли».
Понимая, что сейчас может случиться драка всех против всех и виноватой в этом будет снежная эльфарка со своим несносным характером, я ментально напустил страх, который поплыл по воздуху, влезая в души присутствующих. Он сковывал волю и приводил в смятение. Я видел, что всех пробрало. Они, не понимая, что происходит и чего нужно бояться, стали осматриваться, а я, словно удав Каа, прошипел:
– Все-ем стоять!
Всех, в том числе и Гангу, парализовало.
– Так ты называеш-шь меня прыщ-щом, гадкий утенок? – все так же тихо спросил я.
Су побледнела еще больше. Рот ее раскрылся, губы и руки в страхе задрожали. Она силилась что-то сказать, но не могла.
Я повернулся к командиру орков.
– Ты был нанят худым маленьким орком. И хочешь влиться в ряды свидетелей Худжгарха, – не повышая голоса, произнес я. – Иди к Грызу и передай ему, что ты оказал услугу Худжгарху и он тебя благословил стать его пророком.
Орк не посмел ослушаться. Молча кивнул и на негнущихся ногах пошел прочь. За ним к своим лорхам пошли орки его отряда.
– Вы, – я посмотрел на отца и сына, – служите тому маленькому орку, которого называете Шаманом. Можете оставаться. И дождитесь его. А ты, – я перевел взгляд на сына Грыза, – если еще раз подставишь небесную невесту, изгоню с позором и отберу мечи.
Посеревший Шыргун поклонился:
– Прости, командор, такое больше не повторится.
– Хорошо. – Я сменил гнев на милость и развеял страх. – Располагайтесь здесь лагерем. И скажите мне, где Фома с Гради-илом?
– Они ушли, – испуганно и растерянно ответила Ганга. Она, как и все, ежилась, не понимая, почему ей стало страшно.
– Как ушли? Куда?
– Гради-ил сказал, что он не доделал одно дело, а Фома сказал, что должен ему помочь.
– Опять двадцать пять, – обескураженно вздохнул я. – Когда это прекратится? У всех неожиданно появляются дела! – Но, понимая, что делать нечего, махнул рукой. – Будем ждать этих дельцов. А вы, лер Эману-ил, не хотите пообщаться с сыном? – посмотрел я на бывшего посла, что стоял столбом, глядя на молодого эльфара и не решаясь к нему подойти. – Думаю, вам о многом стоит поговорить. Шыргун, бери лагерь под охрану. Вы двое, – ткнул я пальцем в двух орков, – найдите себе место и сидите до прихода Шамана тихо. Су, займись хозяйством. Ганга, пошли поговорим. – Я ухватил невесту под локоть и повел ее к ручью.
– А почему я?! – услышал я возмущенный возглас Сулеймы, потом звук шлепка, ойканье и злобное шипение: – Я тебе, клыкастый, руки оторву. Погоди, Фома появится, и считай, что ты труп.
– Сулейма, – вмешался Радзи-ил, – хватит постоянно ругаться и на всех нападать, имей совесть.
– А ты молчи, прихвостень зеленомордого.
Я остановился и повернулся к снежной эльфарке.
– Когда Фома придет, он тебя выпорет. И будет пороть, пока ты не образумишься, а не образумишься, будешь в моем новом доме свиней пасти.
Су замерла с открытым ртом. Она знала, что я не бросаю слова на ветер. Девушка прикусила губу, и из ее глаз потекли слезы.
– Почему я такая несчастная! – запричитала она.
– Потому что дура, – ответил ей один из орков. – И правильно, что Шаман придет и тебя выпорет. Иди готовь еду.
Мы с Гангой продолжили путь к ручью.
– Что случилось? – спросил я. – Почему Фома и Гради-ил куда-то отправились?
– Гради-ил заметил, что за нами следили, и решил узнать кто. Ему на помощь отправился Фома.
– Понятно.
Я прижал ее к себе и поцеловал. Ганга ответила страстным, горячим поцелуем, но тут же стала меня отпихивать.
– Ты чего?
– Ты… ты спал с Чернушкой? Спал. Я чувствую на тебе ее запах. И я знаю, что она понесла…
Я думал, что она устроит сейчас сцену ревности, но ее глаза радостно заблестели.
– Как это славно. У нас будут дети!.. И ты уже не сможешь бегать от нас. Нам нужна защита и внимание.
Она крепко ко мне прижалась.
– За Сулейму не беспокойся, я ее усмирю, – тихо проговорила она. – Присмотри за Эману-илом. Странный он. Всю дорогу молчал.
– Хорошо, присмотрю. Как там наш ребенок?
– Растет. Что ему сделается. – Она беззаботно махнула рукой. – Какие новости из дома?
– Тору похитили и везут в горы.
– Тору? Как? Когда?
– Несколько дней назад.
– И что, ты позволишь ее просто так увезти? – Она недоверчиво посмотрела на меня. – На тебя это непохоже.
«Сказать или не стоит? – размышлял я. – Чернушка знает, зачем тогда скрывать от Ганги? Она не болтлива».
– Ты почему молчишь? – не отступала орчанка.
– Они украли не эльфарку.
– Не эльфарку? А кого?
– Демоницу. Рабэ.
– Так это была Рабэ? О боги, я даже не заметила этого. Ну ты и хитрец. – Ганга покачала головой. – Как мой дед.
Наш разговор прервал топот копыт. Мы обернулись на шум и увидели Фому и Гради-ила.
– Вернулись пропащие, – проворчал я. Дождался, когда они подъедут, и спросил: – Где были? Докладывайте.
Гради-ил, после того как его спасли молодые орки, пребывал в лагере Грыза и без дела слонялся по стойбищу. Делать ему было нечего, и он, чтобы не скучать, пристроился к походной кузне. У свидетелей Худжгарха тоже были рабы – люди. Кузнецы, портные, пастухи. Только в отличие от других племен орков тут рабов щадили. Так велел Худжгарх.
Рабы в жизни орков занимали важное место. Это были в основном ремесленники. Кузнецы, оружейники, шорники, портные, гончары, сыровары. Дети чистили берега речушек от нечистот и пасли мелкий скот.
Орки на снежного эльфара не обращали внимания. Бродит себе и пусть бродит, раз так повелел Грыз.
Но деятельная натура эльфара не давала ему покоя, и он, вспомнив себя в рабстве, пришел к оружейникам. Оглядел груду побитых доспехов, скривившись, посмотрел, как ее лениво чинят люди, и принялся командовать.
С ним не спорили. Он был свободным. Вскоре в лагере уже знали, что эльфар – отменный бронник, и ему несли заказы со всех мест.
Эльфар организовал артель из рабов и разделил работу по принципу у кого что лучше получается. Кто-то хорошо клепает стальные пластины к кожаному основанию, кто-то лучше работает с кожей, кто-то лучше чинит шеломы. Разделив их на группы, он в разы ускорил процесс. А после битвы с ревнителями старой веры этой брони валялись большие кучи.
Пришел Грыз, посмотрел и удовлетворенно хмыкнул:
– Молодец, бледнолицый. Только оставь после себя того, кто сможет так же организовать работу.
– Рабы не будут сами так делать, – усмехнулся Гради-ил. – Ты, вождь, поставь сюда старика, что будет смотреть за работой, я его научу.
Уже через час вместе с разведчиком ходил и учился управлять артелью старый орк.
В свободное время Гради-ил рассказывал Ганге об обычаях своего народа.
Странностей в понимании Ганги у снежных эльфарах было много. Они не имели рабов и считали рабство большим грехом. Все слуги в домах были снежные эльфары из родов, которые не проявили себя в войне и с самого начала занимались мирным трудом – ходили за лошадьми, готовили еду, растили хлеб. Те же роды, что были воинами, поднялись по социальной лестнице и стали править. Между родами, что правили, и родами, что работали, не было социальной напряженности. Это была одна из традиций снежных эльфаров, а традиции они чтили как закон.
Молодые дома появились, когда народ снежных эльфаров размножился и на прежних местах обитания стало тесно. Тогда приняли решение, что вторые сыновья уйдут с частью молодых эльфаров и образуют новые дома. Шло время, и Снежные горы заселялись молодыми домами. Пока они крепли и обживались на новых местах, старшие дома правили страной, и это тоже стало традицией. Как произошло, что среди его соотечественников созрели планы предательства, Гради-ил, как выходец из старого, но не знатного рода, не понимал. У него это не укладывалось в голове. Но из того, что он рассказал, Ганга поняла, что в Снежных горах их ждет совсем не ласковый прием. И зачем понадобилось ее жениху образовать свой род в этих суровых горах, среди чужих и враждебно настроенных «ледышек», орчанка не понимала. У него было все: положение в человеческом обществе, признание как равного среди орков. Кроме того, он богат и имеет двух невест. Они родят ему кучу детишек. Живи себе спокойно и наслаждайся жизнью. Так нет…
Ее мысли прервал шепот Гради-ила:
– Ганга, за нами следят.
– Кто? – услышала она вопрос Фомы.
– Мне кажется, недобитые лесные эльфары, что за мной охотились. Не нужно, чтобы они проследили за нами. Я на время отлучусь.
– Я с тобой, – тут же среагировал Фома. – Если за нами следят, то давай переберемся в повозку и скрытно вылезем вон за теми камнями. – Он показал на небольшую скалу впереди отряда.
– Согласен.
Ганга махнула рукой:
– Делайте что хотите. Я тут не главная.
«Ревнует», – усмехнулся разведчик.
Грыз передал ему наказ милорда, что в отряде он главный. В отряде кроме него, Ганги и Фомы был лер Эману-ил, который за все время не проронил ни слова. Он замкнулся в себе и ни с кем не общался. Были еще тридцать молодых воинов, что спасли его от лесных эльфаров. Молодые, но уже повидавшие битвы. С уверенными взглядами и отточенными движениями. Понимали они друг друга с полуслова и действовали слаженно, как единый механизм, что на орков было непохоже. Им под стать были десять учеников шамана. Эти парни быстро сошлись с охраной и тоже выделялись спокойствием и уверенностью бывалых воинов. Умел милорд подбирать помощников.
Гради-ил и Фома под равнодушными взглядами орков залезли в последнюю повозку и, когда та скрылась за скалой, вылезли. Тут же не сговариваясь исчезли из поля зрения отряда.
Гради-ил не видел Фому, но знал, что он здесь.
– Разделимся, – предложил он. – Я буду приманкой. Они обязательно клюнут. Ты, Фома, следи за обстановкой и поможешь мне их прикончить. Учти, они могут вызвать тварь из другой вселенной. Очень живучая тварь, и они используют ловчую сеть. Знаешь, что это такое?
– Знаю.
– Хорошо. Я выдвигаюсь.
– Принял, – отозвался орк. – Связь по амулету.
Гради-ил снял слияние и, пригнувшись, двинулся вперед. Его должны будут заметить. Он прошмыгнул в кусты и залег. Теперь оставалось только ждать.
Где были рейдеры, он не знал, но чувствовал их присутствие.
Время тянулось медленно. Рейдеры были очень осторожны и не выдавали себя. Это была игра нервов. Разведчик открыл себя и показал им, что он знает об их присутствии. А рейдеры хотели убедиться, что он один. Они тоже не горели желанием попасть в ловушку. Однажды этот снежный эльфар уже показал себя очень опасным противником, и Гради-ил, понимая ход их мыслей, терпеливо выжидал.
Фома находился под «скрытом» и внимательно, чувствами, как учил учитель, прощупывал местность. Магию он не применял. Но его чувства были чрезвычайно обострены.
Рейдеры по-прежнему не подавали признаков жизни, но между камней лагах в трехстах вспорхнула птица.
«Они там, – догадался Фома. – Или один из них. Скорее всего, один. А где же второй?»
– Один вправо от тебя, за двумя небольшими камнями в трехстах лагах, – сообщил Фома Гради-илу. – Думаю, он там один, второго не наблюдаю.
– Принял. Смотри вправо от скалы, где сидишь. Видимо, обходит меня за пределами видимости. Хочет зайти со спины. Жди его к себе в гости. Это их излюбленная тактика. Второй специально себя раскрыл. Отвлекает.
– Хорошо. Принял.
Фома переместился к другому краю скалы.
«Где же ты бродишь?» – размышлял Фома и тут же уловил еле слышный звук. Хруст камня. Кто-то неосторожно наступил и остановился. Фома замер. Никого не было видно. На слух он определил, что звук раздался за скалой, шагах в двух от него.
«Прячется, – догадался Фома. – Хочет узнать, нет ли тут ловушки».
Фома применил амулет телепорта и оказался на скале. Он не беспокоился, что его заметят. «Скрыт» делал его невидимым для противника, но вот с помощью магии его могли заметить. Стоило только тому, кто сидит за скалой, применить заклинание «развеять». Но тогда он тоже себя выдаст.
Оба выжидали. Наконец рейдер не выдержал. Он двинулся в обход скалы. Противник не применял невидимость, но двигался совершенно бесшумно, словно тень. Готовый тут же атаковать, он держал в обеих руках кинжалы.
«Опасный противник», – понял орк.
Фома не спешил, он ждал развития событий.
Рейдер остановился. Он убедился, что за скалой никто не прячется, и двинулся дальше. Обойдя скалу с другого края, он выглянул, помахал рукой и спрятался.
«Пора!» – решил Фома и применил станер. Он не стал применять магию и тем самым выдавать себя, а воспользовался оружием учителя. Спрыгнув вниз, он очутился у обездвиженного рейдера. Отвернул его голову, чтобы он не смог увидеть своего убийцу, и хладнокровно перерезал горло.
– Один готов, – сообщил он по амулету.
– Принял, ждем второго.
Второй рейдер не особо скрывался. Его задача была отвлечь Гради-ила от засады со спины. Но он тоже сделал неожиданный ход. Недалеко от места, где прятался Гради-ил, прямо из воздуха появились две большие кошки. Они упали на лапы, присели, выискивая жертву, и стремительно понеслись к кустам.
Первая тварь в громадном прыжке опустилась на куст. Но жертвы там уже не было. Гради-ил не медля откатился и оказался в двух лагах от кустов.
Прыжок навстречу, Гради-ил уже не скрывался, и его меч опустился ей на шею.
Вторая кошка увидела жертву и присела на лапах, припав животом к земле. Фома все это видел краем глаза. Он не остался на месте, а мелкими телепортами приближался к рейдеру, сидящему за камнями. Он увидел его как раз в тот момент, когда тот доставал свиток. Чтобы помешать ему, Фома выстрелил из двух амулетов ледяными иглами. Первая игла снесла щит, а вторая впилась лесному эльфару в бок. Рейдер выронил свиток и откатился в сторону.
Еще один телепорт, и Фома вновь, уже с близкого расстояния, открыл стрельбу с двух рук, на них были браслеты ледяных игл. Рейдер успел активировать амулет защиты и не стал ничего другого делать, только вызвал третью тварь. Она упала напротив Фомы, зашипела и прыгнула на невидимого противника. Но кошка была еще в полете, когда орк переместился коротким телепортом в сторону рейдера ей за спину. Прыжок кошки запоздал. Она в ярости развернулась. Но за спиной лесного эльфара возник Гради-ил. Он молниеносным взмахом меча снес тому голову. Однако рейдер успел активировать свиток телепорта. Тело его растаяло в воздухе, а голова осталась лежать у ног снежного эльфара.
Прыжок кошки вновь пришелся на пустое место, а следом она, лишившись призвавшего, жалобно мяукнув, тоже исчезла.
Я выслушал рассказ Гради-ила и признал, что он был прав. Таких шпионов нужно уничтожать, а не оставлять у себя за спиной.
– Есть несколько проблем, – сидя на берегу ручья в отдалении от всех, произнес я. – Первая – это Сулейма. Девочка никак не может понять, что она теперь не на острове, а в обществе, и надо вести себя достойно. Она, Фома, выказывает пренебрежение своему лорду. За это или казнят, или изгоняют. Честно скажу тебе, девочка – просто ходячая бомба. И может сильно нам навредить в дороге и Снежном княжестве тоже.
Фома внимательно слушал, не перебивая.
– Для начала ты ее выпорешь, и выпорешь прилюдно.
Фома кивнул и спросил:
– Прилюдно – это как?
– А вот так. Обездвижишь станером и при всех высечешь. Твоя невеста, ты и разбирайся с ней.
– Понял. Могу идти выполнять? – спросил Фома.
– Можешь. Но сначала скажи, с молодым сыном лера Эману-ила проблемы были?
– Нет, не было. Он немного замкнулся, когда узнал о своей матери, но потом быстро пришел в себя.
– Понял, иди.
Фома ушел.
– Не слишком ли жестоко так поступать с девочкой? – с сомнением спросила Ганга.
– Может, и жестоко, – согласился я. – Но есть всего два пути: или она меняется сама, или я ее сделаю ментальной рабыней, чего мне делать очень не хочется. Посмотрим, как справится Фома. Девочка позволила себе высказаться обо мне как о прыще. Гради-ил, что говорят ваши законы по поводу оскорбления главы дома или рода его членом?
– Его изгоняют, милорд. И всякий может отступника преследовать. Он становится вне закона. Обычно по его следам уходит отряд мстителей, чтобы кровью смыть позор. Так было с молодым Радзи-илом и его отцом.
– Вот так-то, Ганга, считай, у нее последнее предупреждение. Представь, что она такое выкинет при снежных эльфарах. Я боюсь даже подумать, что тогда произойдет. Слишком много поставлено на эту поездку, чтобы одна соплячка все испортила. Порка – самое малое, что она заслужила.
Из лагеря раздался визг Сулеймы:
– Фомочка, родной, миленький не надо-о. Ой! Гад! Ой! Я тебе руки оторву, скотина. Ой! Ой! Не надо. Миленький! Ой! Убью… Дай! Ой!.. Встать… Убью! Ой! Я больше не буду-у! Отравлю гада! Ой! Не буду больше-е.
– Не смиряется, как видишь, – повернулся я к Ганге. – Грозит. А она может выполнить свое обещание. Возьмет и отравит.
– Я ей отравлю! – взвилась моя невеста. – Сама еще выпорю.
Фома не ленился, и вскоре Сулейма просто рыдала и просила прощения, но не грозила ему всеми карами.
– Есть еще одна проблема, – потерев щеку, на которой пробивалась черная щетина, произнес я. – Это лер Эману-ил. Он не хочет, чтобы сын женился на девочке Керти. Я обещал сделать ее приемной дочерью, баронессой и дать земли в приданое, но его гордость это не оценила. Он замкнулся, узнав о предательстве жены, и я не знаю, что от него ждать. Как думаешь, Гради-ил, что он может нам преподнести?
– Трудно сказать, милорд. Выбор сына его не обрадовал. Но при этом он должен понимать, что ни одна эльфарка не пойдет за Радзи-ила замуж. Для лера Эману-ила лучший выход, если он вообще не женится. Но парень столько пережил, его сломили и выбили нашу эльфарскую спесь. Отец этого не понимает. Чтобы понять сына, нужно, чтобы он сам побывал в шкуре раба. Я думаю, что помогать вам, милорд, он не будет. Отстранится. Вы, как я понял, не стали мешать выбору его сына, раз решили сделать Керти приемной дочерью. Это его оскорбило. Но и предавать вас он не будет.
– Ну, уже и это хорошо, – кивнул я. – Без его помощи как-нибудь обойдемся. А по поводу рабства и воспитания я подумаю.
Оба на меня косо посмотрели, но промолчали.
– Знаю, – продолжил я, – что в оркских племенах есть рабы снежные эльфы, мужчины и женщины, немного, но десятков восемь наберется. Если я их выкуплю, как думаешь, Гради-ил, присоединятся они к нашему дому или нет?
– Не знаю, милорд. С каждым надо разговаривать отдельно. Кто-то захочет, кто-то нет. Наш народ очень гордый. Попасть в рабство не считается позором, а переход в другой дом, где присутствуют люди и орки, для них может быть неприемлемым. Но если выкупить моих соотечественников и разрешить им вернуться в свои дома, это было бы хорошим делом и было бы оценено по достоинству.
– По достоинству? – удивленно переспросил я. – Почему сами дома в таком случае не спасают своих подданных?
– Не принято, – пожал плечами эльфар. – Традиции, милорд. Если ты попал в рабство, значит, прогневил судьбу. Но если тебя спас инородец, значит, ты в глазах судьбы обрел милость, а на инородца его боги положили свою печать. Мы, снежные эльфары, не верим в ваших богов, в Отца орков и в деревья лесных эльфаров, но мы верим, что есть судьба. К каждому она может быть милостива или наоборот. А кто такие смертные, чтобы спорить с судьбой? Вот так думают мои соотечественники, милорд.
– Понятно, – кивнул я. – Значит, если я освобожу снежных эльфаров и отпущу, мне зачтется как проводнику божьей воли. И какие выгоды я могу из этого извлечь?
– Благорасположение тех домов, чьи родственники вернутся.
– Уже немало. Значит, начнем собирать твоих соотечественников. Теперь по поводу долга чести. Я готов помогать его исполнить, Гради-ил.
Снежный эльфар поднялся и поклонился.
– Я принимаю вашу помощь, милорд.
Ганга подозрительно на нас посмотрела:
– Какой еще долг чести? Разве у нас не посольская миссия?
– Ну почти, – улыбнулся я. – Заодно авгиевы конюшни вычистим.
– Какие еще конюшни?
– Ну это так говорится, – отмахнулся я. – Решим попутно несколько отложенных дел.
– Я участвую?
– Скорее нет, чем да. Это тайные операции, а ты дипломатическое лицо нашей миссии.
– Опять сбежишь?
– Нет.
Ганга успокоилась.
– Теперь по поводу места нашего обитания в Снежных горах. Нам выделят северную часть гор. Там, где Высокий хребет. Вот на нем мы и будем строить свою базу.
Гради-ил помолчал, обдумывая сказанное, затем покачал головой:
– Суровый край. Там никто не селится. Дорог нет, одни тропы, а крепость строить надо. Вы уверены, милорд, что справитесь за год?
– Ты имеешь в виду строительство крепости?
– Да, милорд.
– Думаю, я сумею с этим справиться. – Я развернул карту, сделанную со снимков из космоса. – Вот смотри, – показывал я пальцем. – Тут большое плато с озером. На берегу озера будем строить мой замок. По возвышенности змейкой проложим дорогу. Вот тут в десяти лигах проходит тракт, к нему дорогу и выведем. Так что места много. Приглашу дворфов, наберу крестьян… Другое дело, что там нужно будет держать гарнизон, а с этим я пока не знаю, как быть. Орков там не посадишь…
– Это не проблема, наберите нехейцев, им горы привычны.
– А что, в крепости можно оставлять жить иноплеменников? – удивился я.
– Конечно, у вас же смешанный дом.
– Хорошо, Гради-ил, учту. Но я хотел тебя попросить еще вот о чем. Хочу поставить тебя на моих землях в Снежных горах управляющим. Ты как, согласишься?
– Сочту за честь, милорд. А лер Эману-ил не будет против? Он более знатный по рождению.
– А это в настоящих условиях имеет значение? – спросил я.
– В вашем случае нет, милорд. Но…
– Лер пусть приходит в себя. Захочет помогать – приставим его к делу. Сулейму и сына его используй.
– Спасибо за доверие, милорд.
– Не благодари, Гради-ил. Не на прогулку тебя направляю, на трудный участок, и мало тебе не покажется. Еще переведу к тебе, но позже, дриаду с девочкой.
Ганга встрепенулась:
– Какая еще дриада? Ты нашел лесную эльфарку? Служительницу культа? Тебе что, нас Чернушкой мало?
– Угомонись. – Я приобнял орчанку за плечи и привлек к себе. – Это невеста и дочь моего… – Я замялся, не зная, как назвать Демона. – Короче, одного человека, который меня спас. Иначе я стал бы кормом для крыс. Я прячу его семью.
– Кормом для крыс? – недоверчиво переспросила Ганга. – Это когда было?
– Когда я за Торой ходил в Инферно. Меня там крысы поймали… но непростые крысы. Здоровые такие твари, ростом с человека и разумные. Они подловили меня и нанесли ментальный удар, обездвижив. А тот… Демон ими командовал…
– Ты вообще заврался. То человек, то демон. Как демон может иметь невестой дриаду?
– Как-нибудь побывай в Брисвиле, и ты поймешь, – не споря, ответил я.
– А что там?
– Там живут метисы людей и демонов.
– Так он метис? – Она допрашивала сурово и непреклонно.
– Послушай, Ганга, ты же невеста, а не штандартенфюрер гестапо. Я тебе все рассказал.
– Не все.
– А что еще?
– Кто такой штандрен… тьфу, язык сломаешь… гестапо?
Я поднял глаза к небу. Язык мой – враг мой.
– Это ужасные люди, что пытают других людей, чтобы добыть информацию.
– Я тебя не пытала… – обиделась Ганга и отвернулась.
«Все, придется ночью мириться», – понял я.
За нашими спинами послышались шаги. Я обернулся. К нам приближался хмурый лер Эману-ил. Я поднялся, встречая его.
– Лер… – начал он и сбился. – Простите, мой тан, но негоже так оскорблять снежную эльфарку…
– Вы о чем, лер Эману-ил? – вежливо спросил я.
– О порке девушки Сулеймы. Хм… И имя, что вы ей дали, не наше имя. Мне Фома рассказал, что имя для нее придумали вы.
Я с интересом и более внимательно стал разглядывать снежного эльфара. Он немного приоткрылся, и этим нужно было воспользоваться.
– Что касается имени, я просто его переиначил. Девушка называла себя Сучкой. – Я пожал плечами. – Хотите, оставьте это имя.
Эльфар отшатнулся.
– Нет, что вы, ни в коем случае, пусть уж будет Сулейма. Но так жестоко поступать со своим новым подданным…
Я не дал ему развить мысль и перебил:
– Лер Эману-ил, я разделяю ваше негодование. Но критиковать и что-то делать – это, как вы понимаете, совершенно разные вещи.
Эльфар прислушался, ожидая продолжения и желая понять, к чему я веду.
– Я даю вам задание. Можно сказать, поручаю важное дело. Раз уж эта ваша соотечественница не знает элементарных правил приличий, то научите ее манерам высшего света…
– Высшего света? – переспросил эльфар. – Это как?
– Сделайте из нее благородную эльфарку, какой она является по рождению, но не по факту воспитания, вернее, его полного отсутствия.
Лер Эману-ил с достоинством поклонился:
– Благодарю вас, милорд, за доверие. Я с радостью выполню ваше поручение. Разрешите откланяться?
– Да, идите, – разрешил я.
– Высший свет, – повторил лер Эману-ил. – Хорошо сказано, милорд, нужно будет запомнить.
Он еще раз слегка наклонил голову и пошел прочь. Ему в спину скептически глядел Гради-ил. Я перехватил его взгляд:
– Думаешь, не справится?
Гради-ил усмехнулся.
– Посмотрим. Мы долго тут простоим? – сменил он тему разговора.
– Дня три-четыре. Будем проводить боевое слаживание отряда. Дорога длинная, полная опасностей, и я должен знать, на что способны члены моего отряда. Потренируемся двигаться, вести разведку и отбивать нападения.
– А зачем нам тренироваться? – не выдержала Ганга. – Выставим переднее и заднее охранение и двинемся, кто нападет, тех убьем.
– Переднее, заднее, – передразнил ее я. – Нападать будут снежные эльфары, и нам убивать их противопоказано.
– Кем противопоказано?
– Жизнью, Ганга, и обстоятельствами. Ты едешь в Снежные горы и хочешь убивать снежных эльфаров. Нас потом представят как агрессоров, мол, мы напали и убили. И никто не будет слушать наших оправданий. Сделают виноватыми, и все.
– Да-а? Ты так считаешь? – удивилась моя невеста.
– Гради-ил, – повернулся я к разведчику, – поясни Ганге.
– Госпожа Ганга, мы едем получать право на дом в горах снежных эльфаров. Для многих домов это неприемлемо, и они будут стараться всеми силами этого не допустить. На нас будут нападать отряды противников из моих соотечественников, и если мы будем их убивать – а я знаю, как это может делать милорд, – то вся дорога будет выстлана трупами, и, когда мы приедем в столицу, нас встретят не как гостей, а как преступников и казнят.
– Тогда зачем мы едем в эти демоновы горы?! Чего твоему милорду не хватает? Титулов, денег, славы?
Она не обращалась ко мне, боясь вызвать гнев, но не смогла сдержаться. Я молчал, ожидая, что ответит Гради-ил.
– Госпожа Ганга, милорд – заложник чести и долга. Его по жизни ведут боги, а не прихоти. Это великая честь и большая ответственность. И вам выпало счастье жить и помогать такому человеку. Избранному.
– Да уж, счастье, – покосившись на меня, пробурчала Ганга. – Будем защищаться – нас казнят, не будем – нас убьют по дороге. Вот какое оно, счастье, оказывается. Я и не знала.
Ганга встала и ушла.
Гради-ил и я проводили ее взглядами.
– Как думаете поступить? – поинтересовался Гради-ил.
Я улыбнулся:
– Обычно, мой друг, я не думаю, а действую, но тут ты прав. Нужно подумать.
Мы посидели минут десять, обдумывая ситуацию. Если честно, я вообще не думал, а старался уловить решение из подсознания, но оно или спало, или ему было все равно, что будет со мной.
Первой молчания не выдержала Шиза. Она давно со мной не разговаривала. Видимо, не могла простить, что я впустил в себя чудовище из другого мира.
– Нужно дорогу подчищать, – сказала она, и мое подсознание проснулось от спячки.
– Точно! – хлопнул я себя по лбу, и Гради-ил, было задремавший, вздрогнул.
– Что-то придумали, милорд?
– Придумал, Гради-ил. Мы с тобой и Фомой будем зачищать дорогу и окрестности перед отрядом. И будем под иллюзией лесных эльфаров. Там не осталось тел, где вы почистили местность от рейдеров?
Гради-ил широко раскрыл глаза.
– Хороший ход, милорд. Одно тело с головой, одно без головы остались лежать тут недалеко. Я сейчас отправлюсь туда с Фомой и заберу тела.
– Не надо брать Фому. Покажи на карте это место, вместе пойдем.
Каждый вечер Штифтан стал проводить на конспиративной явке Вейса, больше похожей на штаб-квартиру подпольной организации. В этом скрытом от всех любопытных глаз помещении было все, что нужно для связи с внешним миром, для организации оперативной работы невидимок – агентов под прикрытием – и проведения анализа возникшей ситуации. Мощный искин, аппаратура гиперсвязи и многое другое, что нужно для полноценной скрытой от всех деятельности.
Проверяющий из центра оставил его в покое и проводил время в свое удовольствие, забросив дела. Он вызывал к себе девочек из эскорта, просиживал с ними в ресторанах на самых престижных уровнях, катал на яхтах по астероидным полям. А в управление даже не заглядывал. Из этого Штифтан сделал правильный вывод, что жить ему осталось несколько дней. А жить он хотел. Поэтому он трудился по ночам как проклятый. Запросил по гиперсвязи список всех пассажиров приближающегося лайнера и их изображение. Через два часа у него были данные на восемьдесят четыре человека. Половина из них, по мнению Штифтана, у которого разыгралось воображение, подходили под приметы наемных убийц. Посидев с полчаса, рассматривая изображения и читая анкеты тех, кто мог его убить, он скрепя сердце решил отсеять тех, кто наименее подходил для этой неблагородной миссии.
Начальник Оперативного директората управления АДа по закрытому сектору штаб-майор Эрат Штифтан не был бесстрашным человеком. Он часто сомневался в своих решениях, сам себя считал слабовольным, но при этом обладал гибким умом, мог идеально планировать операции, и он очень хотел жить. Штифтан понимал, что ему надо на что-то опереться, данных для анализа и выводов было мало, и он решил взять за основу доводы Вейса.
Преодолевая сомнения, он отсеял тех, кто возвращался из отпусков. Осталось сорок пять человек. Посидев еще, Штифтан удалил тех, кто не мог пройти без пропуска в сектор, где он жил и работал. Хотя краешком дрожащей души понимал, что получить временный пропуск любой из них мог. Но он решил довериться чутью и опыту Вейса. В итоге осталось двадцать четыре человека. Последний отсев он сделал по специализации, оставив лишь специалистов по системам технического обслуживания станции. Эти имели допуск во все сектора, и к ним он приплюсовал двух девушек – специалистов по дизайну ландшафта биосистемы космических станций. Это парки, озеленение, цветочные клумбы. Эти флористки тоже имели бы допуск в его сектор, где был разбит небольшой парк с кустами и цветочными клумбами. Что там нужно было менять, он не понимал. Но компания «Био-Фрея», которая занималась озеленением станции, выписала этих специалистов с двух разных планет. Проверяя, куда ушли запросы на этих специалистов, он выяснил, что компания, подбирающая кадры для «Био-Фрея», этот запрос адресовала по другому адресу, и система выдала ответ – ошибочный адрес. Это, конечно, могла быть ошибка системы или оператора, но этот факт насторожил Штифтана. Всего в списке осталось двенадцать человек.
Два специалиста по ландшафту. Бармен в ресторан. Повар в тот же ресторан. Четыре специалиста-мусорщика – они занимались утилизацией и переработкой мусора станции. В их ведении были все мусоропроводы, мусоросборники, а по ним можно было добраться в любой уголок станции. Два новых диспетчера внутрисистемных сообщений и два переселенца из одной перенаселенной центральной планеты. Они прошли переподготовку на техников двигательных систем малых кораблей и хотели открыть на станции ремонтные мастерские. Ничего необычного в этом не было, кроме одного – их приезд совпал с предполагаемым покушением на него самого, и исключать их он не стал.
Итак, двенадцать человек. Кто же из них?
Посидев и подумав, Штифтан решил воспользоваться анализом искина. Только ему нужно было ввести критерии, по которым искин будет проводить отбор вероятных преступников.
Штифтан вручную ввел несколько позиций. Стаж работы специалистов. Характеристики с мест, где они работали. Какие еще специальности имели данные люди, и встречались ли они друг с другом ранее.
Для искина это было достаточно. Заложив программу, он вышел, прихватив бутылку вина из винных ягод, купленную в ресторане, и направился к Мишелю Ламье.
Командир взвода силовой поддержки открыл дверь сразу.
– Есть новости, шеф? – спросил он и жестом пригласил гостя пройти в комнату.
Там достал бокалы и подождал, когда Штифтан усядется, после чего открыл бутылку, разлил вино и поднял бокал.
Они выпили.
– Неважно выглядите, шеф, – посочувствовал Ламье.
– Работал без сна три ночи подряд, Мишель.
– Понятно. Есть результат?
– Кое-какой есть. Вот список с визуализацией возможных убийц. – Штифтан протянул флеш-карту и добавил: – Мишель, информацию на нейросеть не кидай, так просмотри.
Ламье вставил переданную ему маленькую пластину в ручной коммуникатор. На некоторое время замолк, изучая содержимое флеш-карты.
– Хорошо поработали, шеф, – оторвавшись от экрана, произнес Ламье. – Не зря вас Вейс оставил за себя. Всех отобранных мы возьмем под контроль и будем отслеживать их движение. Вы же подготовьте наших специалистов. Понимаю, вам несладко. У синдиката профессиональные специалисты узкого профиля, не уступающие в мастерстве нашим, но вы держитесь. Больше одной команды они прислать не успеют. А рейдер скоро уедет ни с чем. Срок командировки заканчивается. Об этом, я думаю, позаботятся. Тогда ваша жизнь будет вне опасности.
– Хорошо бы, – кивнул Штифтан, – и лишь бы не было страховщиков.
– Вы имеете в виду тех, кто исполнит их работу в случае неудачи? – уточнил Ламье.
– Да, Мишель.
– Ну… – задумчиво произнес Мишель, – прибывшие будут под наблюдением, а местных мы вычистили, шеф. Да и с учетом того, что киллеров должны сдать нашим оперативникам из центра, навряд ли будет страховщик. Какой смысл засылать сюда спецов, если можно все провернуть местными силами? Нет, шеф. Думаю, его не будет. Двоих вполне достаточно, чтобы решить вашу проблему. – И, увидев, как побледнел гость, поправился: – Простите, шеф, не хотел вас обидеть…
– Да я все понимаю, Мишель. Неуютно чувствовать себя мишенью и гадать, откуда прилетит привет.
– Держитесь, шеф, и не такое проходили.
Посидев еще с час, Штифтан распрощался и ушел. Он решил переночевать на конспиративной квартире Вейса.
Он лег на диван не раздеваясь и забылся тревожным сном. Утром его разбудил писк искина. Зеленый огонек на панели говорил ему, что данные обработаны. Встав, он пошел в душевую комнату. Принял душ, открыл холодильный шкаф, достал пакет сока и, освеженный, направился к искину.
Результат был неожиданный. Единственные, кто подпадал под заявленные требования, были флористка Марго Торн и бармен Ларуш Байзар. Они встречались пять лет назад на планете Дивуль, входящую в АОМ, и некоторое время вместе работали в офисе компании по производству косметических средств «Долголетие и красота». Он – барменом в небольшом кафе при компании, она – в секторе рассылки рекламы.
Это было уже что-то.
Штифтан связался с Ламье.
– Слушаю, шеф. Доброе утро.
– Доброе, Мишель. Есть совпадение. Флористка Марго Торн и бармен Ларуш Байзар одно время работали в одной компании.
– Та-ак, – протянул Ламье, – а вы не уточняли, когда они туда поступили работать и когда уволились? И были ли там смерти среди персонала компании?
– За кого ты меня принимаешь, Мишель? – немного обиделся Штифтан. – Конечно, я отправил такие запросы. Вот сижу жду.
– Не обижайтесь, шеф. Я просто хочу вам помочь. Если вы узнаете, что смерти были, срочно готовьте чистильщиков. Я узнаю, где они забронировали номера в гостиницах, и пошлем ребят туда. Нужно действовать быстро и неожиданно для них. Сразу с порога. Предлагаю такой план. Ваши люди ждут их в номере. Я подключу станеры к камерам. Как те войдут, сразу атакуем станером, обездвиживаем, и ваши ребята вкалывают «сыворотку правды». Если это агенты синдиката, они сразу умрут от блокады, и дело сделано, если ошиблись – стираем память о происшествии. И ищем других.
– Хорошо, принимается, Мишель.
Штифтан отключил связь. Через несколько минут пришел ответ на его запрос.
В компании «Долголетие и красота» в то время, когда там работали подозреваемые, умер заместитель генерального директора и совладелец компании Роб Монсон. Сердечный приступ в лифте. Бармен уволился через месяц после этих событий. Флористка через три месяца.
Он вновь вышел на связь с Мишелем Ламье.
– Есть умерший, Мишель, совладелец компании Роб Монсон. И знаешь что? Компания вскоре разорилась, а ее активы выкупила некая фирма из Валорской республики «Ворожея». А она проходила у нас по связям с сетью косметических клиник «Нелея-Пролонг».
– Вот даже как? Тогда все становится проще, шеф. Ну я пошел заниматься нашими делами, в обед прибудет лайнер.
Штифтан спустился на нулевой уровень. Там находилось конспиративное помещение управления, и там проходили встречи с внедренными в структуры станции агентами. Но сейчас он вызывал двух радикалов – агентов, живущих на станции, но нигде не числящихся. Для всех их просто не существовало. Они жили под вымышленными именами, меняли внешность, места обитания и должны были в случае нужды выполнить щекотливое поручение и скрыться.
Вскоре появились два типа. Внешне невзрачные, они вошли и сели на стулья. Каждый прочитал на мониторе свое задание, и оба вышли так же молча, как и пришли.
На пятом пирсе стояла прогулочная яхта, оформленная на некоего мистера Грума Патерсона, на ней радикалы убудут к соседям на станцию Шлозвенга, где их встретят агенты, внедренные в новообразованное государство – Новороссийское княжество. Образованное неизвестно кем и с какой целью, но уже показавшее зубы и отстоявшее свою независимость. Такие государственные новообразования могли быть опасными. За ними могли прятаться крупные преступные кланы, стремящиеся к власти. И они брались под наблюдение силами АДа.
Сделав все, что было в его силах, Штифтан вернулся в свой сектор и приступил к работе.
– Лиза, сейчас я приму душ, переоденусь, и заходи за мной, пойдем в ближайший ресторанчик – отметим наше прибытие и… Может быть, мы встретим там мужчин нашей мечты, – рассмеялась приятным, казалось идущим из глубины ее тела, чарующим смехом Марго Торн. – А уже завтра отправимся в офис компании и приступим к нудной, кропотливой работе.
– Ой, Марго! Я так рада, что с тобой познакомилась! – радостно воскликнула невысокая худенькая блондинка с немного наивными большими глазами. – Ты такая душка! С тобой так интересно.
– Ладно уж. Я обыкновенная. Только немного старше тебя, можно сказать, старуха, – улыбнулась крупная стройная брюнетка с невыразительным лицом и прямыми волосами, лежавшими на плечах. – Жду.
Она приложила к замку магнитный пропуск и, открыв дверь, вошла в номер гостинцы на третьем жилом уровне.
Прикрыла дверь, поставила на пол свои вещи, сбросила туфли и прошла пару шагов. Неожиданно она почувствовала слабость и упала. Чьи-то сильные руки подхватили ее и, небрежно протащив по полу, уложили на кровать.
Девушка увидела человека в маске и все поняла. Она обреченно закрыла глаза, почувствовала холод металла на руке, и вскоре ее сердце остановилось.
Через час в номер заглянула блондинка и, увидев подругу, лежащую в одежде на кровати, обиженно воскликнула:
– Марго, а как же ресторан?! Хватит валяться!
Девушка не отвечала.
– Марго, хватит спать! – капризно повторила блондинка. – Ты забыла, нас ждут мужчины нашей мечты.
Девушка подошла к кровати и стала толкать подругу в плечо, пытаясь разбудить. Но та по-прежнему не подавала признаков жизни.
– Тебе плохо, Марго?
Оставив подругу, блондинка подошла к монитору на стене и нажала кнопку экстренной помощи.
– Моей подруге в номере сорок три стало плохо, – сообщила она и стала ждать прибытия «скорой помощи».
Вечером Штифтан просматривал сводку происшествий на станции.
Значимыми после воровства кредитных карт были две необъяснимые смерти новоприбывших мужчины и девушки. Они умерли в одно время от сердечного приступа.
Штифтан удовлетворенно отложил сводку и встал. Штаб-майор был собой доволен.
«Неплохо поработал, – похвалил он сам себя. – Надо зайти к Мишелю и узнать, как все произошло».
У лифта стояли два оперативника из центра. Они не обращали на Штифтана никакого внимания и обсуждали прелести какой-то дамы.
Двери лифта открылись, и они втроем вошли в кабину. Как только лифт поехал вниз, Штифтан почувствовал легкий укол в левое бедро и потерял опору под ногами. Язык одеревенел. Его тело обмякло, но его подпирали плечами два оперативника, и он не упал.
– Вниз, – проговорил один из них, со светлыми волосами и челкой.
Второй, похожий на него, но более высокий, нажал кнопку нижнего этажа станции.
«Вот они, страховщики, – с удивлением и горечью подумал Штифтан. – Как грубо работают».
– Шеф сказал, как с ним поступить? – спросил высокий.
– На наше усмотрение, только чтоб избавились от тела.
– Тогда отправим его в мусорный измельчитель, там сегодня дежурит спец из разгромленной Вейсом бригады синдиката.
Штифтан понимал, что пришли его последние минуты жизни. Сейчас его сунут под ножи, и, если этих двоих спросят, куда он делся, они просто пожмут плечами, а шеф из центра их прикроет. Пройдет пара дней, и именно этот шеф станет во главе управления.
Лифт остановился. Его вывели под руки и потащили по затемненному коридору.
В большом высоком помещении гудел прожорливый измельчитель мусора, сминающий и дробящий все, что попадало в его мощные челюсти. Вдоль стен стояли ряды контейнеров. Метрах в тридцати от мусороприемника возился у сортировочной машины рабочий.
Штифтан, не в силах что-либо сделать или сказать, в ужасе обливаясь холодным потом, висел на руках своих убийц. Его тащили к мусороприемнику, и чем ближе был его зев и чем громче урчал ненасытный монстр, тем больше его захлестывали ужас и паника. Он был на грани потери сознания. И ушел бы в спасительную темноту, если бы не утробный звук мусородробилки. Он не мог оторвать взгляда от мерно катившегося по транспортерной ленте мусора.
– Какой тяжелый! – недовольно проговорил высокий. – Поднимай его за ноги.
Штифтана подхватили за руки и за ноги, раскачали и… Он полетел в пасть мусороприемника.
Старик открыл карту и грязным пальцем стал вести предполагаемый маршрут.
– Так! – произнес он. – Мы в лиге от брода. Минут двадцать ходу. Переходить брод нужно ночью. Сейчас вернемся назад, до развалин полицейского участка, и пробудем там до темноты. Если бандиты надумают нас преследовать, то пойдут к переправе. Не найдя нас, вернутся к катакомбам. Что скажешь, дон?
– Что скажу? Скажу, план приемлемый. Веди.
Небольшой отряд развернулся, ушел с дороги в сторону пустыря и направился на северо-запад, туда, откуда они приехали. Впереди шагал Рамсаул, мальчик шел посередине, тылы прикрывал Щетина Вепря.
– Если бы не твое оружие, дон, – не оборачиваясь, говорил старик, – ни в жизнь не остался бы на пустыре ночью. Нужно быть очень осторожным. С темнотой вылезают хищники. Самсул, не отставай! – прикрикнул он на мальчишку. – И нечего глазеть по сторонам.
– И вовсе я не глазею, – с обидой ответил Самсул. – Я осматриваюсь.
Вскоре чуть в стороне от дороги показались развалины двухэтажного здания, заросшие кустарником и высокой травой.
– Под ноги смотри, Самсул, – не отставал старик. – Там ямы землероек могут быть. Попадет в нору нога, и все, считай, погиб. Землеройка все пальцы отгрызет. И ты, дон, смотри на бугорки, обходи их стороной. Тут что ни шаг, то враг.
В сгущающихся сумерках они извилистым путем приблизились к развалинам. Лагах в тридцати Рамсаул остановился и поднял руку.
– Не нравится мне эта тишина, – внимательно вглядываясь в черный зев дверного проема, негромко произнес он.
– В чем дело? – Щетина стал оглядываться.
– Дерьмо под ногами.
– И что? – не понял Щетина.
– И то. Оно свежее, – пояснил свои опасения старик. – В развалинах могут быть беглые.
– Что ты предлагаешь? – вытащив оружие, негромко спросил Щетина.
– По кругу пойдем. Самсул, ставь станер на широкую полосу.
Они осторожно, не приближаясь, стали обходить развалины. Крыши не было, один угол обвалился. С правой стороны сохранилась каменная ограда. К ней и шел Рамсаул.
Но дойти до ограды они не успели. Те, кто сидел в засаде внутри развалин, ждать не стали. По-видимому, не посчитали их серьезным противником и, заметив, что они уходят, не выдержали. С громким криком из дверей и окон полезли полуголые мужики и женщины. В руках они держали камни и палки.
«Восемь», – успел сосчитать Щетина.
Это были подобия людей, грязные, вонючие, смердящий запах немытого тела и гниющих ран доносился даже с такого расстояния. С обезумевшими глазами, они визжали, кричали, подбадривая себя, и, спотыкаясь, бежали к ним. Какая-то женщина с обвислым животом и кривыми ногами вырвалась вперед, размахнулась и кинула камень. Он не долетел и упал у ног Щетины.
Он открыл огонь из игольника. Рамсаул стрелял по окнам. В результате меткой стрельбы Щетины с нападавшими было покончено за пять-шесть секунд, и их тела остались лежать перед развалинами. В проеме второго этажа мелькнула косматая голова и исчезла.
– Ждите меня здесь, – приказал Щетина. – Если что, прикроете спину. Следите за окнами.
Рамсаул кивнул. Он понимал, что соваться внутрь всем троим не стоит. Щетина, как более опытный боец, доказавший свое право командовать, знал, что делал, и старик его право не оспаривал.
– Самсул, мальчик, дай мне станер, – попросил Щетина и, взяв его в левую руку, направился к развалинам. Уже подходя к разрушенному углу, он краем глаза заметил, как из окна вывалилось тело с камнем в руках.
Грязная, со спутанными волосами, голая женщина в одних лишь трусах упала с негромким вскриком к его ногам.
Щетина обернулся и показал большой палец старику. Не обращая внимания на труп, осторожно заглянул внутрь. Несколько раз выстрелил впереди себя из станера и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.
Мелькнула еще одна фигура, и он приложил ее через стену лучом станера.
Дошел до верхней площадки и заглянул за угол. У его ног лежал мужчина с дубиной в руках. Щетина выстрелил ему в затылок, перешагнул тело и направился дальше. Он обошел весь второй этаж и больше никого не обнаружил.
Спустился по лестнице и увидел в проломе на противоположной стороне силуэт убегающего по пустырю человека. В большой комнате в яме горел костер. Над ним на деревянной треноге висело ржавое ведро, и там что-то варилось. Когда Щетина подошел к ведру, его чуть не вырвало. Там варилась человеческая нога, отрезанная по колено.
В углу в куче мусора кто-то зашевелился. Щетина на слух выстрелил из станера и подошел. Там сидела парализованная лучом станера, прикрываясь мертвым ребенком без головы, голая женщина.
Больше никого в развалинах не было. Не став убивать женщину (не хватило моральных сил), он вышел к старику и мальчику.
– Пусто, – сообщил он. – Но внутрь я не пойду. Там человека варили. Не могу смотреть.
Рамсаул, понимая его состояние, кивнул:
– Хорошо, я тебя понимаю. Пошли на второй этаж.
– Там все загажено, воняет, – отозвался Щетина. – Может, тут переждем?
– Можно и тут. – Старик уселся на камни рядом с убитой женщиной. – Вот так беглые и живут. Хуже зверей. Жрут друг друга, насилуют. Вот она какая, наша материнская планета, колыбель всего человечества. У вас там не так, дон?
– Не так, Рамсаул, но всякого дерьма тоже хватает.
– Куда же без него, – согласился старик. – Оно отсюда и выплыло. Ты говорил, у тебя есть еда?
– Держи. – Щетина достал из заплечного мешка копченую рыбину и протянул старику, потом достал еще одну и дал мальчику.
– А ты есть не будешь? – спросил Самсул.
– Не могу, Самсул. После того, что видел, кусок в горло не лезет.
– Да-а, к этому привыкнуть надо, – согласился с ним Рамсаул. Старик очистил аккуратно рыбину и, неспешно посасывая, стал есть. – Ты, дон, не такой, как другие, – продолжил разговор старик. – Ты не просто хочешь выжить. Видно, что у тебя есть будущее. И ради него ты корячишься изо всех сил. У нас, здесь живущих, будущего нет. Мы просто стараемся выжить. Пусть по-скотски, цепляясь за нее, проклятую, но хотим просто выжить. Хоть день, хоть час… Сами не зная, для чего нам вообще жить. Мучиться, скитаться, голодать, убивать, чтобы не быть убитым. У нас тут нет будущего. Так вот.
Старик замолчал, доедая рыбину. Обсосал обглоданный хребет и выкинул его от себя подальше. Вытер о штаны руки и спросил как бы между прочим:
– Ты сам-то знаешь, как долго тут задержишься?
– Если мой помощник, которого я оставил вместо себя, все сделает правильно, то, думаю, покину планету скоро.
– А если не сделает? – живо спросил мальчик.
Щетина потрепал его по голове.
– Сделает, малыш, обязательно сделает, иначе я не оставил бы его вместо себя.
Мальчик улыбнулся. Он верил этому дону.
– А почему ты, дон, попал сюда? – спросил он.
– Не почему, а за что, – невесело улыбнулся Щетина. – В космосе много заселенных планет, и однажды люди нашли мир, который отличался от нашего мира. Там действуют совсем другие законы вселенной, там властвовала магия и колдовство. Можно просто сказать слово и создать в руках сгусток плазмы. Можно просто пожелать, и в твоих руках появится предмет, какой ты хочешь…
– И еда? – с восторгом спросил Самсул.
– И еда, малыш. Сам этот удивительный мир был закрыт от остального космоса непроницаемым барьером, и только через гравитационные воронки можно было попасть в этот мир. Там люди могли жить почти вечно. Но не только люди живут в этом мире, но и орки, и маленькие дворфы, и ушастые эльфары… Этот мир прекрасен и очень опасен. Сила, вырвавшаяся из этого мира, способна погубить все живое, но и соблазн получать оттуда магические компоненты и тела жителей этого мира, в которые можно перенести сознание и жить очень долго, почти вечно, меняя тела одно за другим, не дает покоя многим имеющим деньги и власть. Их цель – попробовать прибрать этот мир к своим рукам. Они не понимают, что контролировать его они не смогут.
Щетина помолчал и продолжил:
– Я встретил одного человека из этого мира. Мы его взяли в плен, и он нам показал, что значит пытаться справиться с ними силой. Он чуть не разрушил боевой крейсер. Убивал космодесантников в полном боевом снаряжении, сам будучи голым. Брал под свой контроль членов экипажа. А потом просто покинул корабль. Недооценив опасность, я самонадеянно думал справиться с ситуацией и в итоге провалил важное задание, а это сказалось на политической обстановке. Чтобы не быть списанным и убитым, бежал сюда. Здесь я вроде в командировке. И мои противники это понимают. Я им мешаю прибрать к рукам этот мир, и, пока я жив, они ничего сделать не могут.
– Вот как, – покачал головой старик. – Везде идет своя война, и тут и там. Нигде нет человеку покоя. Да уж… Нигде не сладко. Вот думаешь, что у нас дно, ан нет, оказывается, есть места и похуже.
Они просидели у развалин еще пару часов, пока старик, ориентируясь по одним ему известным приметам, не встрепенулся.
– Пора, – вставая, сказал он. – Бандиты забрали машину, засаду с реки сняли. Ночью они сидят в катакомбах тихо. Ну, пошли за мной, и осторожно. Отдай Самсулу станер, дон.
Щетина вернул мальчику станер.
Шли они не спеша. Проходя мимо места, где оставили электромобиль, увидели, что его уже нет. Старик оказался прав. На берегу реки кто-то тоскливо завыл, и у Щетины по спине побежали мурашки.
– Шкода пугает, – пояснил, усмехнувшись, старик. – Лягушка. А кажется, что зверь страшный… Хищник, он подбирается тихо, запомни, дон. Только если они ведут общую охоту, тогда перекликаются, загоняя жертву… Я смотрю вперед, – инструктировал старик. – Самсул, смотри влево, а ты, дон, смотри вправо и чаще оглядывайся.
Скоро из-за тучки, окрасив пейзаж стальными красками, выглянула луна. Сразу стало светлее. У ног Щетины плескалась волна.
– Удачно прошли, – прошептал старик. – Видимо, хищников немного распугали. Идем след в след, не отставайте. – И первым вошел в воду.
– Может, обувь снимем? – тихо предложил Щетина.
– Нельзя, дон, – отозвался мальчик. – Тут пиявки, присосутся и под кожу залезут, потом вырезать придется. Они в песке живут.
Реку перешли вброд без проблем.
– Ну вот, теперь до леса с болотом рукой подать, – улыбнулся старик, и в ту же секунду из воды выметнулось длинное гибкое тело.
Щетина не успел что-либо понять, как упал, сбитый сильным ударом, на прибрежный песок. Огромная змея, обвивая его кольцами могучего тела, стала душить.
Вернулись мы с Гради-илом уже под вечер. Светило почти скрылось за горизонтом бесконечной степи, оставив только одну сверкающую макушку. Подул прохладный ветерок с гор. На стоянке у большого ручья горели костры, вокруг них сидели орки и снежные эльфары.
Я сел у разложенного Гангой костра и, анализируя обстановку, понял одно простое, но весьма важное обстоятельство, которое может стать большой проблемой для нашего путешествия.
Мы были отрядом, но отрядом, разбитым на отдельные группы, живущие сами по себе, не скрепленные общей целью и единой волей командира. То есть мной. В воздухе витал дух разобщения и неприязни.
Орки охраны сидели у своих костров. Ученики шамана – у своего. Орки, пришедшие из империи с Су и Радзи-илом, сидели отдельно. Вроде бы все вместе, но разделенные молчанием и отчуждением, каждый в своем мирке.
Эльфары сели как бы сторонясь орков, но ближе к нашему центральному костру.
У нашего костра рядом с Гангой сидел Фома. К нам присоединился Гради-ил. Мы единственные из всего отряда были единодушны и не чурались друг друга.
«Завтра начнем боевое слаживание», – решил я.
Ганга наложила мне в миску наваристой похлебки с мясом и отломила лепешку. Так же поухаживала за Гради-илом.
Я ел и слушал, как лер Эману-ил наставлял Су соблюдать правила приличий, принятые в домах снежных эльфаров. Гради-ил заметил, что я посматриваю на этих двоих, и криво усмехнулся.
– Что, думаешь, у него не получится? – спросил я.
Гради-ил неопределенно пожал плечами:
– Посмотрим.
А Су была в своем репертуаре. Путешествие в отсутствие узды для этой свободолюбивой и бесшабашной девчонки сказалось на ее поведении не самым лучшим образом.
– Льерина, вы сидите неправильно. Нельзя так сутулиться. Вы должны держать спину ровно. Вот так! – убеждал Су разжалованный посол, ныне учитель манер. – И вообще, вы не помыли руки перед едой.
Су поплевала на ладони и вытерла их о штаны.
– Так пойдет? – спросила она вполне серьезно и потянулась к миске с кашей. Но достать ее не смогла. Лер очень быстро подвинул миску к себе.
– Нет, льерина, не пойдет, – решительно возразил он. – Руки надо мыть перед каждым приемом пищи и после того, как справили естественные надобности организма.
– Это какие еще надобности? – подозрительно спросила Сулейма. – Вы о чем?.. О месячных?
Эльфар подавился кашей и был явно ошарашен тем, что девушка говорит так спокойно о деликатных моментах. Он несколько рисок молчал, обдумывая, что сказать. Вытер платком рот.
– Нет, я говорю о том, что после того, как вы справите нужду, надо мыть руки. А о том, что вы имели в виду, говорить вообще не принято…
– Интересное дело, а разве месячные – это не естественные надобности и после них не надо мыть руки? Я и ноги мою. Бывает, так потечет…
– Стоп-стоп-стоп! – замахал руками снежный эльфар. – Давайте не будем говорить о таких вещах. Начнем с простых и понятных действий. Сходите и вымойте руки в ручье. И запомните, руки надо мыть перед едой и после того, как справите нужду. Идите. Вы по рождению благородная снежная эльфарка. И не грызите ногти. Я заметил, что когда вы злитесь, то грызете ногти.
Су волком глянула на лера, потом на нас и спорить не стала, помнила урок Фомы. Но, уходя, пробурчала:
– Что я, испражняюсь, что ли, на руки, чтобы их мыть?
Гради-ил, сдерживая смех, поперхнулся, а лер Эману-ил застыл с открытым ртом.
Когда Су вернулась, он сделал ей внушение:
– Льерина, вы не должны так выражаться. Это… это крайне непристойно.
Су не отреагировала на замечание, села, скрестив ноги по-турецки, схватила свою миску и стала жадно есть кашу.
– Запомните, – не давал ей покоя ее новый учитель, – есть нужно не чавкая и не показывая, что вы голодны. Это удел простолюдинов, а не благородных жителей Снежных гор. И посмотрите, как вы сидите?
– Как? Что теперь не так?
– Вы сидите, как дикий орк! – воскликнул эльфар, и на него косо взглянули сидевшие поблизости орки. Их сдерживало лишь мое присутствие, иначе лер Эману-ил на собственной шкуре узнал бы всю их дикость.
Ганга показала клыки и прошептала:
– Я его сама зарежу, как дикая орчанка.
Но лер вошел во вкус и не обращал на орков никакого внимания.
– Девушки должны сидеть вот так. – Лер поджал ноги и положил их набок.
– Но так неудобно! – возмутилась Су.
– Надо привыкать. Учитесь, – произнес учитель и отобрал у нее миску. – Вы должны оставлять немного пищи, это основы хорошего воспитания.
Терпение Су закончилось. Она на меня-то плевать хотела, а уж на простого эльфара и подавно.
– Слышь, ты, старый кобель. Я щас эту миску засуну тебе… короче, в задницу. И заставлю сожрать остатки на ней. Иди и учи манерам своего сыночка. А меня не трогай, а то в морду дам.
Она вскочила, пнула со злости сапогом костер, так что искры полетели в эльфара, и направилась к нам. Нагло уселась и потянулась к котелку с похлебкой.
– Тебе разве разрешили сидеть у моего костра? – тихо спросил я, и ее рука повисла в воздухе. – Ты не заслужила это право. Встань и иди прочь! И больше без разрешения к костру не приближайся.
Девушка вскочила и с плачем закричала:
– Я уйду! Навсегда уйду! Фома, ты со мной?!
Тот равнодушно отозвался:
– Нет.
– Ах так! Предатель! Тут все предатели! Видеть вас не хочу! – Она заревела в полный голос и умчалась в ночь.
– Фома, – обратился я к орку, – ты ей зад, что ли, полечил?
Орк спокойно кивнул.
– Зря. Она быстро забыла науку. Запомни, доброе слово и плеть лучше действуют на сознание, чем просто доброе слово. И не повторяй ошибок Гради-ила и лера Эману-ила.
Фома беззвучно рассмеялся, трясясь всем телом.
– Я запомню, учитель.
– Ты что, не пойдешь ее искать? – спросила Ганга. Глаза ее смеялись.
– Нет, пусть проветрится. Как вернется, я поучу ее плетью и добрым словом. – Он встал и направился к сконфуженному эльфару. – Лер, я помогу вам привить хорошие манеры вашей ученице, только я не мешаю вам, вы не мешаете мне. Согласны?
– Да, Фома, конечно, согласен, это вызов, который я принял и должен доказать, что я чего-то стою. – Он гордо вскинул голову.
– Вот и договорились, – кивнул Фома. – Сегодня вечером, как вернется ваша ученица, мы продолжим учебу.
Ждать долго не пришлось. Вокруг лагеря сновали гиены, и Су с воплем «спасите!» прибежала обратно.
Ну а мне нужно было помириться с Гангой. Но не здесь же, в окружении толпы орков и эльфаров.
Я поднялся, подал руку Ганге, помогая ей встать.
– Гради-ил, мы с Гангой отлучимся до утра. За нас не беспокойся. Утром у этого костра собери командиров. Сына Грыза, старшего из шаманов, и ты с Фомой тоже будьте здесь. Фома, скажи, зачем тебе эти двое орков? – Я взглядом указал на отца и сына.
– Мы вместе бежали из плена. Они хотят мне служить. Пусть служат.
– Ну пусть служат, только чтоб не стали помехой в походе.
– Я позабочусь об этом, учитель.
Бывший слабосильный ученик шамана сивучей заметно возмужал, набрался опыта и уверенности. Отвечал он спокойно и твердо. Видно было, что он понимал ситуацию и ее контролировал. Хороший у меня помощник.
Мы с Гангой исчезли с места стоянки и перенеслись на мою гору, в зал дворца. Я видел удивление моей невесты и был доволен произведенным впечатлением.
Осматриваясь, она крепче сжала мою руку.
– Ирри, это… что? Это мы где?
– Мы в моем дворце. В моем городе на моей горе.
– В Снежных горах? Ты успел там построить дворец?
– Нет. Туда мы еще не добрались. Пойдем, я покажу тебе город и мою гору.
За дверью, лязгнув копьями о щиты, меня приветствовала стража – орк и снежный эльфар. Ганга с удивлением на них взглянула, но промолчала.
Мы вышли на балкон, оттуда открывался потрясающий вид на город. Я сам никогда не смотрел на него с этой точки. Красивые дома, ухоженные улицы с клумбами. Центральные кварталы кольцом охватывал ухоженный парк. Множество шпилей и куполов высилось над городскими стенами.
Град на Горе значительно разросся и выплеснулся за стены, где теперь стояли уютные домики под красными черепичными крышами. К моему удивлению, паслись коровки и овцы. Крестьяне косили траву и пахали землю.
– Как называется этот город? – Ганга не могла скрыть своего восторга.
– Град на Горе.
– Пойдем прогуляемся по улицам! – Она схватила меня за руку и потащила к мраморной лестнице.
Мы выбежали из дворца на площадь, и что бы вы думали я увидел? Конечно же неизменную троицу, играющую в карты. Только играли они трое на трое, против трех братьев-хранителей – Торна, Велеса и Бортоломея. Но это еще не все. Рядом с наблюдающим за игрой Авангуром топтался непоседливый Рохля.
А эти-то как тут оказались и что тут делает хранитель гномов?
Авангур первым почувствовал взгляд, обернулся, увидел меня и направился ко мне.
– Мое почтение, госпожа, – светски поклонился он Ганге. А потом поздоровался со мной: – Привет, брат.
– Здравствуй, Авангур.
Ганга с нескрываемым недоумением смотрела то на меня, то на Авангура.
– Это моя невеста Ганга. Познакомься. Ганга, познакомься, это мой брат… – Я замялся, но потом нашелся что сказать: – По служению. Авангур.
– Рада знакомству, тан. Я не знала, что у Ирри есть еще братья.
– Ну мы не совсем братья, как принято называть у смертных… – Заметив, что глаза Ганги после этих слов могут покинуть свои места, Авангур поспешил поправиться: – Ваш жених правильно заметил, что мы братья по служению… М-да.
Я поспешил уйти со скользкой темы бессмертия.
– Авангур, а как тут оказался Рохля?
– Рохля? – Авангур весело рассмеялся. – Это та еще история. Рохля себе не изменяет. Он прибыл к гномам и ничего лучше не придумал, как пойти в человеческом обличье к одному из глендаров. Сказал, что он бог и будет ему помогать, если он и его дом будут ему молиться. У гномов, ты знаешь, люди на положении рабов. Так этот глендар сначала напоил Рохлю, потом затащил на скалу и сказал, что поверит ему, если тот прыгнет со скалы и полетит.
– И как, полетел? – с интересом спросил я.
– Полетел… Вниз и разбился. У дуралея не было и крупицы благодати. Возродился он здесь, тут и остался ожидать, когда мы пойдем ему помогать.
– А где моя управительница, что ушла с ним?
– Тут она. Где ж ей быть? Снова командует.
– Что-то плохо командует. Вон троица вновь дурака валяет.
Авангур снова засмеялся:
– Так они выбили себе один день безделья. Говорят, у них выходной.
– Выходной? Ладно. А эти трое что тут делают?
– Братья? – переспросил Авангур. – Тебя ждут. Хотят начать служение на твоей территории.
– В степи? – удивился я.
– Ну да. В другом месте их быстро найдет Рок, заметив отток благодати, и заставит лизать себе сапоги. А ты хоть и строгий командор, но на их свободу не покушаешься.
– Их свобода мне и даром не нужна. Но и конкурентов тоже не надо.
– Они не конкуренты. Они хотят быть у тебя в подчинении младшими духами.
– Поясни.
– Ну они будут поддерживать культ Худжгарха и иметь свою долю от благодати.
– Особенно Бортоломей. – Я не выдержал и засмеялся. – Покровитель искусств.
– Брат, ты неправ. Бортоломей очень важный хранитель, он будет просвещать умы орков и укреплять твой культ. Он очень важен для твоего служения. Он научит твоих пророков красноречию. Старцы будут слагать песни и сказки, прославляя сына Творца – Худжгарха.
– Вот как! Борьба за умы, значит. А Торн и Велес что умеют?
– Торн – покровитель ремесел. Он научит орков ковать лучшее оружие, делать красивые предметы обихода. Много чего. Велес – скотский бог. Ему сам хранитель велел быть у орков.
– Надо же… скотский бог? – Я покачал головой. – Впервые слышу. И что, он будет умножать поголовье скота у орков?
– Не только, он может лишить твоих противников скота. У тех племен, что не признают власть Худжгарха. А Бортоломей распространит слухи, что свидетелей Худжгарха благословил сам Отец. Понимаешь свою выгоду, брат?
Я усмехнулся:
– Вполне. Сколько они хотят за свою помощь?
– Ничего. Просто разреши им свободно действовать на твоей территории, выдели место на горе, они со временем построят себе здесь дома. А благодать они получат от своего служения, приумножив при этом твою.
– Странно, что Рок этого не понимает, – проговорил я.
– А зачем ему понимать? Он гребет под себя, и помощники ему не нужны. Главное, чтобы не было конкурентов на единоличную власть. Тебе она не нужна, и все братья это понимают. Но Рок другой. Он жить не может без того, чтобы его не признали творцом. Он раб своей страсти. Но к сожалению… нашему… он стал первым, кто прошел путь хранителя, и у него фора во времени, а также немыслимый перевес в силе. Он не даст остальным подняться на гору, потому жди его более самонадеянных братьев, что еще не получили от Рока пинка под зад. Но скоро получат.
– И когда их ждать?
– Не знаю, может, завтра, а может, через тысячу человеческих лет. Так что им передать? Я вижу, что ты не хочешь быть замеченным.
– Передай, что я согласен и заключаю с ними договор. Они могут действовать на моей территории в течение ста лет при условии, что исполнят то, что ты мне говорил сейчас. Если мне понравится, я продлю договор. Если они будут преследовать только свои интересы и не помогать мне, то договор теряет силу сразу же. И они останутся мне должны по одной десятой от получаемой благодати в течение последующих ста лет.
Раздался звон колокольчика, и мне в руку упал из воздуха пергамент, да не один, а сразу четыре.
Авангур покачал головой.
– Однако! Ты не дурень, брат. – В его голосе слышалось уважение. – Пойду отдам им договоры. Где ты так научился обставлять дела?
– Беота научила.
– Понимаю. Ну отдыхайте, а я пошел. Закройте себя от остальных и гуляйте.
– Что он имел в виду? – спросила Ганга, когда Авангур отошел.
– Ну, если мы сейчас пойдем открыто, то нас будет сопровождать с пением толпа. Ты хочешь этого?
– Нет, конечно.
Я спрятал нас от чужих взглядов простым отводом глаз, и мы пошли по улицам. Если бы я в самом деле хотел иметь в своем владении этот город, что получился совсем случайно, я был бы горд тем, как он устроен. Но я знал, что это всего лишь благодать, и если она перестанет поступать и аккумулироваться на горе, то все это исчезнет как утренний туман.
Ганга глазела по сторонам, пробовала воду из фонтана, съела персик и попискивала от восторга. Я же думал, что мне нужно своим свидетелям показать благоволение. Вот тут Авангур был прав. Он обратил мое внимание на то, что я не выделяю своих служителей среди остальных орков, – а как те поверят в Худжгарха, если все живут одинаково? Мы подошли к краю стены и оттуда заглянули вниз. Я пожелал, чтобы показалась местность, где расположились мои последователи, и стал изучать ее.
Что я могу для них сделать, используя благодать? Нужно и не слишком потратиться, но и не мелочиться. Неожиданно для самого себя я стал смотреть магическим взором и увидел то, что раньше не замечал. В воздухе носились какие-то создания с разным цветом ауры. Были они и в земле, и окружали растения. Я приблизил одно из них и схватил рукой. Мне стало противно и омерзительно. По коже пробежал озноб. Существо смирно висело в моей руке. Аура у него была болезненно зеленой, как блевотина, и я хотел уже его выкинуть и отряхнуть руки, но что-то меня остановило.
Я внимательно к нему пригляделся и увидел, что он напоминает старичка, который постоянно внешне меняется, словно его форма оплывает и снова восстанавливается. Я посмотрел вниз, где паслось стадо, и мое внимание привлек больной хромой лорх, к которому присосался такой вот блевотный старичок.
«Болячка! – озарило меня. – Это болячка».
Я стряхнул с руки создание и стал думать. Я даже не заметил, как перешел на ускоренный режим восприятия.
Итак, я вижу, что многие животные болеют. А подайте-ка мне сюда Тяпкина-Ляпкина, то бишь скотского бога Велеса!
И он, удивленно моргая, появился передо мной.
– Ой, командор! – воскликнул Велес. – Я и не знал, что вы здесь. Спасибо за содействие.
Я подозрительно на него посмотрел. С каких это пор он стал таким вежливым? И сразу его об этом спросил. Тот, помявшись, признался:
– Командор, уж лучше с вами, чем с Роком. Брат, – в его устах это слово прозвучало как оскорбление, – хотел заставить нас лизать ему сапоги или убираться подальше.
– Интересно. Вы что, сначала обратились к нему?
Велес опять замялся.
– Да говори уже как есть, – поторопил его я.
Тот шмыгнул носом, как нашкодивший подросток, которого поймали за руку, и кратко ответил:
– Ну да…
А затем его как прорвало.
– Пока наберешь благодати, пока горка подрастет, нужно время. Приходится жить среди смертных. А он как увидит горку на своих землях, так сразу и пришибет… Сволочь. Сначала хотел, чтобы мы пошли к тебе, командор, и гадили… потом вышвырнул нас как собак…
– Это когда он узнал, что у нас с вами договор? – уточнил я.
– Ну да, – неохотно ответил Велес.
– Хорошо, Велес, я не буду вспоминать, как вы меня бросили в колодец. Кто помянет, тому глаз вон…
Хранитель закрыл ладонью глаз:
– Не надо, командор!
Я усмехнулся:
– Это просто поговорка. Посмотри вниз и скажи: ты видишь там зелено-желтых существ?
– Вижу, их много, и кто-то их сюда согнал, не пожалел силы.
– Вот как! Их сюда, значит, согнали.
– Да, их слишком много, и надо ждать эпидемии падежа скота.
– Не знаешь кто?
– Нет… Это могут быть колдуны, шаманы, насылающие порчу.
– Не Рок?
– Нет, он этим заниматься не будет, слишком мелко. Но вот подсказать мог вполне.
– Как думаешь, что можно предпринять, чтобы предотвратить падеж?
– Можно разогнать духов болезни, – подумав, сообщил Велес. – А можно перегнать в другое место.
Да, недооценил я шаманов – ставленников Рока. Они быстрее меня сообразили, что нужно сделать. Наслали своим колдовством мор на животных моих последователей, а потом скажут, что Отец проклял отступников, и ведь им поверят.
Я постоял в задумчивости и спросил:
– Как это делается?
– Ну… Или пусть твои пророки помолятся, или прикажи духам убраться, немного потратишь благодати, и все. Твоя степь, делай что хочешь.
– А ты можешь их увести?
– Мог бы, но у меня нет благодати.
– Она у тебя будет. Зови братьев.
Мне пришла в голову мысль использовать помощников сразу. Чего ждать, когда они накопят свою благодать? Этак сотни лет пройдут.
– Слушайте меня, помощники, – стал я объяснять удивленным братьям. – Я прикреплю к вам некоторый запас моей благодати, и вы начнете служить уже сейчас. Ситуация в степи такая. Бо́льшая ее часть не верит в хранителя, а многие племена настроены просто враждебно. Они наслали на скот моих последователей мор. Не я начал эту войну, но я закончу. Кто к нам с мором придет, тот от мора и погибнет. Это понятно?
У братьев сработал рефлекс подчинения, заложенный мной на пути хранителя.
– Так точно, командор! – рявкнули они в три глотки.
– Ты, Велес, погонишь мор вон туда. – Я сверху показал местность, где расположились племена моих самых ярых противников. – Авангур, ко мне! – войдя в командирский раж, скомандовал я. В конце концов, раз у меня появилась команда, она должна действовать по плану, а не протирать штаны, играя в карты.
Появился Авангур.
– Слушай, Авангур, на нас напали…
– Кто? – опешил он.
– Плохие.
Авангур вздернул брови:
– А мы кто?
– А мы хорошие.
– Понятно. Что я должен сделать?
– Велес погонит мор вон в ту область. Там неверующие орки, можно сказать, атеисты. Нам с ними не по пути.
– А мы куда-то идем? – осторожно спросил Бортоломей.
– Конечно! Движение – это жизнь, и мы идем к победе коммунизма на отдельно взятой территории.
Все четверо вылупились на меня, пытаясь понять, куда их повел командор. Они и половины слов не поняли из того, что я им сказал. А мне не нужно было их понимание, главное, чтобы четко знали свою задачу и считали командира умнее их.
– Ты, Авангур, отправишь в эту область моих пророков. Они будут проповедовать о всеобщем… Нет, будут проповедовать о том что Отец послал на этих плохих орков казнь египетскую и их животные начнут дохнуть, если они не примут истинную веру в сына Творца Худжгарха. Ты, Бортоломей, их язык намажешь медом, чтобы их слушали и не могли оторваться.
– Чем намажу? Медом? Казнь египетскую? – Бортоломей вообще ошалел от моего напора.
– Это такое выражение, образное. Ты же натура утонченная, покровитель искусств, должен понимать. Короче, поможешь им быть красноречивыми.
– Понял.
– Они должны признать Худжгарха, и тогда им будет счастье…
– И они придут в коммунизм, – радостно подхватил Бортоломей.
– Точно. Верно схватываешь.
– А чтоб они не сомневались долго, ты, Торн, испортишь у этих атеистов все, что они изготавливают ремеслами. А я вам за это буду давать часть своей благодати, и вы сможете быстрее набрать себе служителей вашего культа. Все понятно?
– Так точно! – рявкнули четыре глотки.
– Авангур, ты старший. Координируешь работу всех.
– Есть быть старшим, командор!
– А чего вы еще здесь? – грозно спросил я, и все четверо исчезли, прихватив каждый тонкую ниточку благодати.
Я даже не обратил внимания, что мы действовали все вместе в ускоренном режиме. А когда из него вышел, то увидел, что Ганга продолжает смотреть вниз и охать.
В общем, показав ей свой город, я произвел на мою орчанку нужное впечатление. Усилил его бассейном с теплой водой, свечами по краям и лепестками цветов, по которым она шла, снимая с себя лук и стрелы, короткий меч, кинжал несильно короче меча, походную сумку. Потом одежду – кожаные крепкие сапоги, штаны из кожи козла, куртку из кожи лорха, холщовую рубашку, такие же подштанники до колен. А главное, портянки, которые своим запахом перебивали аромат цветов. И шла она к мраморному бассейну как богиня охоты – раздувая ноздри, обнажая небольшие клыки, словно в бассейне затаилась дичь. Но там лежал я и пил вино из бокала.
Вечер удался. Ганга была ненасытна, как огонь в костре. Ей было мало ласк, любви и наслаждений. Она хотела получить все. Много и сразу. Пришлось стараться.
Но женщина остается женщиной. Она выждала удобный момент, когда я расслабленно лежал на мягкой постели и почти засыпал. Ее голова покоилась на моей руке.
– Ирри?
– Что?
– А кто ты?
– Я? Я твой жених. Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Граф.
– Нет. Кто ты?.. Бог?
– Я? С чего ты взяла?
– У простых смертных нет того, что есть у тебя. Ты бессмертен?
Я проснулся и понял, что отвертеться не получится.
– Как сказать? Все зависит от благодати верующих, пока они чтят Худжгарха, то я буду жить. Как забудут, так умру.
– Ты хочешь сказать, что ты и есть Худжгарх? Сказки стариков, выживших из ума.
– Понимаешь, – я привстал на подушках и обнял покрепче свою невесту, – я случайно оживил эту легенду. Мне нужно было как-то выжить у вас в степи, и я прикинулся Худжгархом, создал иллюзию и показал ее оркам. А те возьми и поверь в него. Я не думал, что это будет так серьезно. А потом спасал великого хана и тоже принял иллюзию духа мщения. С тех пор часть орков стала верить в него и ему молиться. Судья Творца потребовал меня к себе, взял и назначил меня хранителем степи.
Пришлось проходить путь хранителя, где я познакомился с другими хранителями. Не скажу, что это было приятное знакомство. Эти братья дважды пытались убить меня. Авангура вообще скинули в колодец с живой водой. Он провел там несколько тысяч лет. Оттуда не смог выбраться и утонул. Его душа летала над водой, а тело покоилось на дне. Меня, кстати, тоже туда скинули, но я выбрался и помог Авангуру.
Они и есть настоящие дети Творца. Он их создал и разделил между ними обязанности хранить и укреплять этот мир. Но они, чувствуя свою божественную сущность, можно сказать, оскотинились. Каждый решил быть первым и главным… Они не понимали, что пройти путь можно лишь в согласии, и они застряли в этом месте надолго. Прошли лишь трое. Те, кто объединился. Рок – он хранитель большей части континента, где мы живем. Его сестра Беота – она правит на другой стороне планеты дзирдами. Оттуда я привез Чернушку. И Курама – он правит миром демонов в Инферно… Или правил. Я не знаю точно, что там произошло. Я вывел бо́льшую часть хранителей в мир, но он уже был поделен между Роком, его сестрой и теперь мной. Вот так я стал хранителем.
– Значит, ты стал почти богом… А как же я и Чернушка? Ты будешь вечно молодым… А мы состаримся и умре-ем. – Она всхлипнула и заревела, как ребенок, потерявший игрушку.
– Не умрете. Я дам вам новые тела или обновлю эти. Пока есть благодать, никто не умрет.
– Правда? – Она обрадовалась, опять как маленький ребенок. – И наши дети тоже?
– Да. Успокойся.
– Тогда рожать мы будем здесь, – заявила она решительно. – Ты переправишь нас с Чернушкой сюда. И попробуй только привести сюда эту бледную пиявку Тору. Я видела, как она на тебя смотрела. Я ее убью, и твоя благодать не поможет.
– Я не собираюсь ее сюда приводить. Она должна стать княгиней в своем княжестве.
– Знаешь, Ирри, я не понимаю, что тебе нужно. Ты хранитель степи. Живи здесь, владей орками… Но ты лезешь в Снежные горы ради этой… этой бледнолицей ледышки. Почему?
– Потому что здесь идет война. Не полезу я – залезет Рок или Беота. Они хотят прибрать к рукам эти горы. Рок хочет создать союз снежных и лесных эльфаров. Чтобы они, объединившись, пошли походом и подчинили себе степь. Он уничтожит моих сторонников и захватит гору. Тогда нам всем конец. Он станет единоличным хозяином этого мира. Его сестра Беота это тоже понимает, но у нее нет сил противостоять ему…
– А у тебя есть?
– У меня тоже нет. Но в отличие от них я не надеюсь на слуг. Я живу и тут, и внизу. И там, внизу, решаю вопросы, которые отражаются здесь, в высших планах бытия, и Рок ничего с этим поделать пока не может. Я это делаю ради нас с вами и ради жизни многих других разумных. У снежных эльфаров, как народа, не созданного Творцом, нет своего хранителя. И его нужно найти.
– Ты хочешь стать хранителем еще и Снежных гор?
– Нет… Пока не знаю. Доберемся до места, там посмотрим, что можно сделать.
На третьи сутки пути по степи, прячась днем по оврагам и двигаясь ночью, небольшой отряд оставшихся в живых снежных эльфаров прибыл на пограничную заставу Снежного княжества.
Рабэ полностью взяла командование отрядом на себя, и никто ей не противоречил, ее авторитет был непререкаемым.
Подъехав к воротам небольшой каменной крепости, Занда-ил, ставший возницей повозки, в которой ехала Рабэ, крикнул смотрящим вниз со стены пограничникам:
– Чего рты разинули? Открывайте ворота!
– А ты кто такой, чтобы здесь командовать? – крикнул в ответ один из пограничников. – Доложись по форме, потом посмотрим, что с вами делать.
Вперед выехал Зарка-ил.
– Я Зарка-ил из дома Каменистой долины, со мной мои спутники.
– Что-то мало вас. Откуда вы пришли?
– Мы выполняли задание главы нашего дома. Теперь возвращаемся. А мало нас, потому что в степи напоролись на отряд орков. Почти все члены моего отряда погибли. Открывай и доложи начальнику заставы. Он о нас должен знать. Скажи, что прибыл Зарка-ил из дома Каменистой долины.
– Подождите, сейчас узнаю. – Воин скрылся.
Трое других продолжали с любопытством смотреть на прибывших.
– С вами льерина. Кто она? – спросил один из них.
Ему ответила сама Рабэ. Она сидела на козлах рядом с Занда-илом.
– Много будешь знать – скоро состаришься.
Пограничник рассмеялся:
– Смотри, какая бойкая.
Ворота со скрипом давно несмазанных петель стали открываться, и повозка заехала внутрь.
Их встречал высокий широкоплечий эльфар в полевом мундире. Он хмуро оглядел прибывших и кивнул Зарка-илу.
– Зарка-ил, подойди.
Они поздоровались.
– Где остальные? – спросил эльфар.
– Погибли трое суток назад. При выходе из леса мы напоролись на засаду орков. Нападение отбили, но наши все, кроме нас троих, полегли.
– Из-за нее? – Начальник заставы кивнул в сторону девушки.
– Она тоже сражалась, убила четверых орков… – Затем он перешел на шепот.
Они долго спорили и наконец к чему-то пришли. Зарка-ил вернулся к повозке.
– Льерина Тора-ила, вы дальше поедете под охраной других воинов и в сопровождении Занда-ила. Он передаст письмо главе нашего дома. Ни о чем не беспокойтесь. Теперь вашей жизни ничто не угрожает. Мы уже дома.
– Спасибо, Зарка-ил, – улыбнулась Рабэ. – Я бы хотела помыться с дороги.
– Да, конечно, я распоряжусь, – поспешно отозвался Зарка-ил. – Всего вам доброго, и, пожалуйста, договоритесь с главой нашего дома… Очень прошу.
– Зарка-ил, отвечу честно: если моей чести ничто не будет угрожать, то я приму приемлемое для себя предложение.
– Вот и замечательно, льерина. До скорого.
– До скорого, Зарка-ил.
Их разговор слушал Занда-ил. Он страдал от ревности, но вида не подавал.
К ним подошел пограничник.
– Следуйте за мной, господа, я покажу вам, где вы можете остановиться и привести себя в порядок.
Повозка проехала дальше и остановилась у небольшого постоялого двора. Им определили комнаты на втором этаже. В номер Рабэ слуги натаскали горячей воды в большое деревянное корыто. Принесли новую одежду, это был походный мужской костюм. Платье Рабэ за время путешествия сильно поизносилось и испачкалось. Освежившись и переодевшись, Рабэ спустилась вниз, в трактир, чтобы поесть. Там ее уже ждал Занда-ил.
– Я заказал еды, госпожа, – прошептал он. – Сейчас принесут.
Но поесть они не успели. В трактир вошли двое эльфаров. Они сурово огляделись, увидели Рабэ и решительно направились к ее столу.
– Льерина, – обратился к ней невысокий, немного полноватый эльфар с длинными волосами, забранными на затылке в конский хвост, – к сожалению, оставаться здесь вам не позволяют обстоятельства. Нужно срочно выдвигаться. Еду мы возьмем с собой. – Он требовательно посмотрел на нее. – Не заставляйте нас применять силу.
Рабэ встала и гордо выпрямилась.
– Я не создам вам проблем, лер. Кандалы здесь наденете или втайне от всех, в повозке? – Она протянула руки. – Надевайте. Я готова.
Снежный эльфар не ожидал такого отпора и замялся. Второй снежный эльфар, с насупленными густыми бровями, сухо заметил:
– Если вы пообещаете не творить магию и подчиняться нашим приказам, то без этого обойдемся, льерина.
– Я обещаю не магичить и подчиняться вашим приказам, если это не будет ущемлять мою честь.
– Вашей чести ничто не угрожает, – заверил ее второй эльфар. – Следуйте за нами.
Рабэ встала из-за стола и направилась за эльфарами. Занда-ил, опустив голову, шел следом. У входа в постоялый двор их ждала новая повозка.
– Полезайте в повозку, льерина, – приказал полноватый снежный эльфар. – А ты, Занда-ил, пошли со мной, получишь провиант и будешь возницей.
Рабэ устроилась поудобнее и сунула в рот соломинку.
«К чему такая спешка? – размышляла она, впрочем нисколько не беспокоясь о своей судьбе. – И почему Зарка-ил меня покинул? С ним было бы удобнее, я уже взяла его под свой контроль, и такой помощник в эльфарских горах пригодился бы. Надо будет узнать у Занда».
Вскоре Занда-ил вернулся с корзинами полными еды, отдуваясь, поставил их на пол повозки.
– Ты не знаешь, что случилось и почему такая спешка? – спросила Рабэ.
Занда-ил огляделся и, понизив голос, сообщил:
– Прибыл караван орков с отрядом. Какое-то посольство. Хотят пройти в столичный округ. И с ними, – он перешел на шепот, – граф. Человек, у которого вы жили. Вот почему такая спешка. Мы не хотим, чтобы он вас здесь видел.
– Поняла, – улыбнулась она и мысленно потянулась к своему господину.
– Рабэ? – Молодой господин был очень удивлен. – Ты здесь?
– Да, господин, в крепости. Сейчас уезжаем дальше. Я все делаю, как вы и велели.
– Молодец, Рабэ, так держать. Изображай принцессу. Торгуйся и соглашайся на их условия.
– Я поняла.
Рабэ была безмерно счастлива, что могла угодить господину. Она сама не понимала своего счастья. Она служит низшему и рада этому. Он мог стать для нее пищей, а стал всем.
Занда-ил с удивлением смотрел на улыбающуюся девушку и не мог понять, чему она радуется.
Рабэ заметила его взгляд.
– Как же хорошо вернуться домой, – сказала она и прикрикнула: – Ну, чего застыл? Не видишь, нам уже машут. Садись, и поехали. Кстати, не знаешь, почему с нами не поехали Зарка-ил и его брат?
– Они возвращаются в лес. Им надо передать вторую часть договора лесным эльфарам.
Повозка резво покатила по брусчатой мостовой и вскоре покинула крепость.
Рабэ ждали новые встречи и новые интриги, в которых она играючи могла переиграть все это Снежное княжество. Ведь она – демон изменений.
Алеш плавал в густом черном тумане. Он отстраненно смотрел на эту темноту, видел, что находится в клетке, сплетенной из корней. Из темноты доносились странные звуки, мешающие ему обрести долгожданный покой. Он только сейчас отчетливо осознал, что все время куда-то спешил, делал какие-то дела и вся его жизнь – это лишь суета маленького червячка в необъятной вселенной, где он потерялся, гонимый ложным чувством своей значимости. Он просто-напросто никто. И самое важное для него сейчас – обрести покой. Покой навсегда.
Тут царило умиротворение, и он не хотел выходить из этого дремотного, блаженного состояния. Его даже не волновало, что он стал постепенно терять очертания и растворяться в этой первозданной темноте. Но посторонние звуки мешали ему стать частью этого покоя.
– Алеш! Очнись, ты растворяешься так же, как и я. Тебе рано уходить! – слышал он взволнованный женский голос. Он был ему знаком, но вспомнить, кому принадлежал, Алеш не мог, да и не хотел.
А голос просил, умолял, требовал. Он кричал:
– Алеш! Ты слишком беззаботно пользовался энергией Сердца Хаоса! У тебя откат. Соберись, любимый!
К женскому голосу присоединился механический голос:
– Носитель в бессознательном состоянии. Определено ментальное воздействие извне. Его телу угрожает опасность. Сознание носителя требует перезагрузки. Спасение носителя – высший приоритет. Производится принудительная трансформация.
Алеш почувствовал боль. Она вырвала его из дремоты. Его тело корежилось и менялось. Из темноты выплыло женское лицо. Оно было ему знакомо, до боли знакомо. Но кто это, Алеш не мог вспомнить. Он не помнил, кто он сам.
Кто же это? Что ей надо?
А боль скручивала его, заставляла страдать и… думать.
– Что… те-бе… на-до? – с трудом, по слогам спросил он.
Лицо приблизилось, и он узнал это лицо.
– Листи? Что ты… тут… дела-ешь? – спросил он тихим, обессиленным голосом.
Боль не давала говорить. Она словно могучий спрут охватывала все его тело и сжимала в своих тисках.
Появилось злое лицо бородатого человека. Потом рука. Она схватила Листи за волосы и отшвырнула девушку обратно в темноту.
Лицо человека было Алешу знакомо. Но откуда он знал его? Алеш и это не мог вспомнить. Но грубое обращение с его бывшей женщиной его возмутило…
– Как ты смеешь! – закричал он, и вместе с криком вернулась часть памяти: Листи была его женщиной! Его Листиком! А этот старик посмел так грубо с ней обращаться!
– Трансформация закончена. Приступаю к действиям, – проговорил механический голос, и неведомая сила подняла Алеша.
Огромными лапами с когтями он ухватил ветви и разорвал клетку в клочья. Лапой потянулся к испуганной роже старика, но тот успел отпрянуть и скрыться в темноте.
Ярость кровавым туманом заполонила сознание Алеша. Он ревел и жаждал мести. Он найдет этого старика и разорвет на куски.
С пола поднимался красный монстр с золотыми крыльями. Его тело было обвито корнями пня, из которого на Алеша смотрело лицо лесного эльфара. Зверь зубами вцепился в это лицо, лапами стал отрывать корни один за другим. Пень заорал, забился в судорогах под его могучей хваткой и вдруг превратился в Духа.
– Предатель! – прорычал монстр и откусил голову человеку, но на ее месте выросла другая голова – голова Алеша.
Теперь напротив зверя стоял золотой скрав с крыльями. Он стал колдовать. Его руки собрали огненный шар…
Но зверь не стал смотреть в свое отражение и просто взмахнул крылом. Острый как бритва край прошелся по горлу двойника, и голова Алеша покатилась по полу. Скрав стал таять. Из него повалил дымок, и он потерял очертания, превратившись в столб дыма, уходящий в потолок подземной пещеры.
Алеш почувствовал боль в районе горла и заревел во всю свою могучую глотку. Этот дикий рев сотряс подземелье, пересилил боль, и ощущение отрезанной головы тут же прошло.
Через пару секунд зверь остался один. Он огляделся, принюхался и, уловив знакомый старческий запах, пошел по следу этого запаха. Он урчал от наслаждения. Зверь чувствовал запах страха.
Он шел, раздирая лапами отряды демонов, которые преграждали ему путь, и вышел к огромному огненному озеру. В нем он видел силуэты людей и демонов, лесных и снежных эльфаров. Они всплывали на поверхность, и тогда он видел на их лицах неимоверные муки, которые они испытывали, корчась от боли и не сгорая в этом адском пламени. Но долго продержаться на поверхности они не могли и вновь, беспорядочно колошматя руками по поверхности расплавленной материи, тонули, чтобы снова всплыть на плечах других и сделать хотя бы один вдох. На другом краю этого озера стоял старичок.
Неимоверной силы жар ударил в грудь зверя и вышвырнул его на поверхность дымящейся горы.
Алеш упал с обгорелыми крыльями и долго лежал в куче серого пепла, приходя в себя.
К нему вернулась способность мыслить и осознавать себя. Он был вновь в своем человеческом обличье, и он вспомнил старика!
Ридас! Сволочь. Так вот кто его атаковал! Привратник лабиринта. Он также понял, какое место занял Ридас в этом мире, и расхохотался. Ридас себе не изменяет. Он стал привратником бездны, что зовется среди смертных Сердцем Мира, или Сердцем Хаоса. Там корчатся и обречены на вечные муки души тех, кто грешил, хотел убийствами и злом изменить этот мир, внося хаос и разруху. Души тех, кто ушел с прямого пути Творца. Это они стали топливом для бездны. Это круговорот энергии в этом мире.
Постепенно Алеш пришел в себя, встал и отряхнул пепел. Одежды на нем не было, она сгорела в чудовищном пламени. Но это его не смутило. Он создал себе новую одежду и окончательно понял, что ничто даром не дается. Та сила, которой он пользуется, может его и погубить. Еще он понял, что Листи нет в том озере. Он поднял голову и посмотрел на небо, запечатанное облаками.
«Она на небесах и стала частью инфосферы, и ей там лучше, чем в преисподней, – подумал он. – А с Ридасом надо что-то делать. Старик не успокоится, пока не добьется своего».
Судя по образам, которые он видел, старик успел побывать в гостях и у Духа. Только получилось ли у него завладеть его служением или нет? Но это он сейчас узнает. Дух – единственный и возможный союзник, и возможный сильнейший враг.
«Скажи мне, брат, не было ли на тебя нападения, в которым бы враг принял твой образ?
Вскоре пришел ответ:
«Было. Чудом выжил. Как понимаю, ты тоже попал в такую ситуацию. Надо искать мастера астрала.
Сообщения приходили с небольшой задержкой, но Прокс никуда не торопился. Он понял, как может вывести себя из-под угрозы возможной атаки Духа.
«Не надо. Это Ридас. Он теперь привратник Сердца Хаоса. Будешь должен.
Теперь задержка была несколько дольше.
«Даже не знаю, что лучше – быть в неведении или быть тебе должным. Долг подтверждаю.
«Ну вот, кое-что решили, – рассмеялся Алеш. – Практически Дух выведен из плана охоты на меня. Но что же делать с Ридасом?»
– А? Ридас? Слышишь меня? – вслух спросил Алеш. – Не подскажешь, что мне с тобой сделать?
В ответ он почувствовал огромную ненависть, замешенную на страхе.
– Дрожи, Ридас, дрожи. Не ту тактику ты выбрал, старый дуралей, не ту.
Алеш осмотрелся.
«Я поставлю здесь крепость и запечатаю Ридаса у себя в норе. А для этого мне нужны поклонники. Пора вниз, формировать свой культ».
И Прокс, приняв решение, исчез с горы. Он не боялся, что Ридас сумеет завладеть этой горой. Нет у него на это сил. И сначала он должен низвергнуть с горы его – хранителя Преддверия.
Мы стояли напротив пограничной крепости снежных эльфаров. Я впервые видел их укрепления и с интересом наблюдал суету на стенах.
При нашем приближении в крепости тревожно и басовито пропел рог, и на стены высыпали защитники. Я видел, как они расчехляли камнеметные машины. Приготовления к бою были серьезными. И в тот момент, когда я готовился пойти парламентером на переговоры и сообщить о цели нашего визита, я почувствовал, как ко мне потянулась и зазвенела ниточка, связывающая с Рабэ. Она натянулась, и я ощутил ее радостное волнение.
– Рабэ-э? – Я не ожидал встретить ее здесь. Какими же судьбами ее сюда затащило? Такой крюк через Проклятый лес эльфары проделали, вывозя свою принцессу, неспроста. Они отчего-то опасались идти прямой дорогой через горы… И тут я догадался. На границе с лесными эльфарами мало сторонников союза с бывшими господами, а здесь у них есть единомышленники. Это надо будет учесть. – Ты здесь? – спросил я.
– Да, господин, в крепости. Сейчас уезжаем дальше. Я все делаю, как вы и велели.
Ее радость была неописуемой. Словно она встретила мечту всей своей жизни.
«Однако как действует ментальное подчинение на крови! Даже неожиданно», – подумал я и передал ей сообщение торговаться и уступить.
Злорадно потер руки. Ну-ну, господа воры, посмотрим, как вас уделает демонесса.
Связь прекратилась, и я пошел к крепости.
Собирались мы в путь трое суток. Я не стал пороть горячку и ехать на авось. Прошли те времена, когда меня загоняли в цейтнот и я вынужден был импровизировать.
На рассвете мы с Гангой вернулись на нашу стоянку. Моя невеста сапогом растолкала Су и приказала ей готовить завтрак для эльфаров.
Та потянулась и спросонья стала спорить:
– А почему я? Вон их сколько, пусть и готовят.
– Потому что, если ты этого не сделаешь, я тебя превращу в огромную противную крысу. И за то, что ты посмела перечить и грубить моему мужу, зарежу и выпотрошу.
«Мужу?» – удивился я.
А Су сразу поняла, что Ганга не шутит. Она вскочила, схватила котелок и побежала к ручью.
– Руки помыть не забудь, благородная эльфарка! – крикнула ей вслед моя то ли невеста, то ли уже жена, как сказала сама Ганга. Она уже определилась со своим статусом и признала мое право командовать.
От ее крика проснулись остальные.
Вскоре лагерь гудел. Разгорались костры, и потянуло запахом каши.
После завтрака у моего костра собрались Шыргун – сын Грыза, Фома, Гради-ил и старший среди учеников Возмыр – мосластый парень с наглым взглядом, он смотрел в сторону, стараясь меня не замечать. Для него я был никто.
Я навел на себя иллюзию орка с непомерно большими ушами и синими волосами. Все, кроме Фомы и Гради-ила, знали, кто он такой, и орки вытаращили глаза.
– Возмыр, мальчик, – проскрипел я старческим голосом. – Ты, верно, забыл заповедь – не суди о разумном по его виду. Тебе стоит напомнить?
– Нет, посланник! Я… прошу прощения, я… просто…
– Не надо оправдываться, Возмыр. Будь умнее и скрывай свои мысли.
Я развеял иллюзию.
– Значит, сделаем таким образом, – сказал я. – Садитесь вокруг меня.
Я не стал объяснять на словах то, что нам надлежит сделать. Вместо этого я ввел их в транс и в ауру запустил программные установки.
Это заняло у них время до обеда – сидеть истуканами и таращиться в землю. А я наблюдал процесс воспитания благородной снежной эльфарки. Уже трое принялись лепить из нее леди.
Первой подошла Ганга и приказала ей помыть котелок. Пользуясь правами старослужащей, устроила «бабовщину» и кинула к ее ногам и наш котелок.
– А почему я?! – возмутилась Су. – Я готовила! Пусть кто-нибудь другой пойдет и помоет. Вот сынок моего учителя, например.
– Я делаю тебе первое замечание, – спокойно произнесла Ганга.
– И что будет? Сделаешь потом второе? – Су глумливо рассмеялась ей в лицо.
– В краях моего мужа есть такая традиция, – ровным голосом отозвалась Ганга. – Мужчина в доме хозяин, и он делает лишь одно замечание. Однажды кошка нагадила в доме одного нехейца, и жена не убрала. Муж пришел и сделал замечание кошке, что так делать нельзя. На следующий день кошка вновь нагадила, и мужчина ее зарубил и сказал жене, что надо за кошкой убирать или не пускать ее в дом. Он сделал жене первое замечание. Как ты думаешь, что было потом?
Су не была дурой и знала, что последует за непослушанием орчанке. Это не Фома и не лер Эману-ил. Ганга не боится крови и свое слово всегда держит. Она подхватила котелки и умчалась к ручью. Вернулась она нескоро, зато котелки блестели, как золотые на солнце.
Потом был урок манер. Су старательно повторяла за лером Эману-илом несложные правила их жизни. За спиной лера стоял Фома и, поигрывая плеткой, довольно кивал.
А потом был обед, и после орки разбились на четверки. В каждой четверке был один шаман. И это были специалисты по магии крови. Не всё они знали, да и ни к чему им это, но «звездочки», исцеление и «кровавый туман» применить могли. У каждого костра сидело по четыре орка – три бойца и один шаман. Теперь наш отряд был более похож на единый механизм. Но работы еще было много. Вечером после ужина я усадил отдельно орков, отдельно снежных эльфаров и ввел всех по очереди в транс.
До утра мы с Гангой сторожили. Ну как сторожили? Она затащила меня в повозку и потребовала выполнения супружеского долга. На мои слабые попытки сообщить, что мы вообще-то еще не женаты, отмахнулась:
– Я признала тебя мужем и твою власть над собой, этого достаточно. Можно и без свадьбы обойтись.
Ну я и сам не сильно сопротивлялся. Тем более что сторожил Фома со своими орками.
С зарей мы вылезли из повозки. Ганга, зевая, разбудила Су, и они стали готовить завтрак.
Весь день мой отряд отрабатывал действия по защите каравана – отбивал атаки десятка орков и не наносил им фатальный ущерб.
Я подозвал к себе Радзи-ила.
– Присядь, – пригласил я. – Поговорить надо.
Молодой эльфар сел. Упрямо нагнул голову, уставившись в землю. Видимо, думал, что я буду отговаривать его жениться.
– Скажи, Радзи-ил, ты еще хочешь жениться на Керти?
– Хочу, милорд.
– Хорошо, это я и хотел узнать. Теперь слушай меня внимательно. Я сделаю твою невесту своей приемной дочерью, и она получит титул баронессы. Выделю землю и крестьян. Где ты хочешь удел? В своих Снежных горах или на границе со степью? Там живут мои союзники свидетели Худжгарха, так что обид они тебе не причинят.
Юноша недолго думал.
– Я не хочу возвращаться в горы. Для них я уже умер. Дайте земли на границе, и вы не пожалеете, что доверились мне, милорд.
Вот и славно. Я поднялся. Он тоже встал.
– Давай обнимемся, родич, – улыбнулся я.
Но юноша неожиданно преклонил колено и прижал мою руку к своему лбу. Он безоговорочно вверял мне свою жизнь и готов был отдать ее по первому моему приказу.
Он ушел, но подошел его отец.
– Милорд, могу я узнать, о чем вы говорили с моим сыном?
– В этом никакой тайны нет. Мы говорили о его женитьбе на Керти. И он попросил удел рядом со степью.
Эльфар кивнул.
– Хочу, милорд, чтобы вы знали. Я не буду противиться желанию моего сына. Он стал взрослым, многое прошел и перетерпел… И я одобряю его желание не возвращаться в Снежные горы. Я же не был там давно и хочу помочь вам обустроить свой дом… Наш дом. Вы можете на меня рассчитывать в полной мере.
– Очень рад, лер, что вы пришли к таким выводам. Нам всем будет легче. Управляющим домом Высокого хребта я назначил Гради-ила. Вам же хочу поручить более важное дело. Быть старшим советником при главе. Заседать в Совете молодых домов. Не боитесь быть отравленным соотечественниками?
– Благодарю вас, милорд. Не боюсь и с радостью принимаю ваше щедрое предложение.
– И я благодарю вас, лер, что вы приняли мое предложение.
Мы обменялись любезностями, и он, откланявшись, ушел учить уму-разуму Сулейму.
Так прошел еще один день, и на третьи сутки наш небольшой караван тронулся в путь.
И вот я стою у ворот крепости, переговариваюсь с каким-то офицером и понимаю, что нас не хотят пускать. Им было наплевать, что они оскорбляют вангорского дворянина.
– Лер, – спокойно говорил я, – я понимаю, что не вы принимаете решения. Позовите того, кто принимает решения.
– Господин комендант изволит почивать, – насмехаясь, говорил офицер. Я видел, что это доставляло ему удовольствие. – Он дежурил целую ночь и сейчас отдыхает. Ждите, когда он проснется и решит ваш вопрос.
Что-то подобное я и предвидел, потому за мной шли две тысячи воинов Грыза. Ну не могли «снежки» просто пропустить того, кто нанес им оскорбление и не выдал им принцессу. Гордость не позволяла.
Прощать же хамское отношение к себе я был не намерен. За мной были правда и статус посла. А такой прием посла орков – оскорбление великого хана. Конечно, я не представлял великого хана, но у меня было его кольцо – символ принадлежности к роду великого хана. И я решил блефовать.
– Я подожду, – спокойно ответил я, – подхода двух тысяч воинов степи, а потом штурмом возьму вашу захудалую крепость. Вся вина ляжет на вас и вашего командира. Вы не чтите послов и не уважаете наши традиции.
– Мы подождем ваших воинов, – смеясь, ответил офицер.
Он мне не верил. А зря.
Я вернулся, и двое орков из моего отряда поскакали обратно в степь. Через пару часов тут будут воины, которые по моему приказу могут пройти эти горы насквозь. Конечно, со мной вместе.
Мы отогнали повозки в сторону и стали ждать.
Вскоре послышался гул, словно земля начала грозно гудеть.
На стенах заметно заволновались.
А за нашими спинами стали расти столбы пыли, превратившиеся в одну сплошную стену. Первыми ее заметили из крепости. Снова прозвучал тревожный сигнал рога. Раздались испуганные выкрики, и со стен нам стали махать руками и шлемами. Но мы были безучастны к их крикам. Когда стена пыли подступила к нам, то из нее вырвались первые сотни воинов Худжгарха. Зрелище наступающих орков на лорхах было в самом деле устрашающим. Они остановились в недосягаемости для выстрелов орудий на стенах и стали выстаиваться в ровные ряды.
Я мысленно похвалил Грыза, молодец, здорово натренировал своих воинов.
Их командир подъехал ко мне и, приветствуя, ударил себя кулаком в грудь.
– Посланник, мои воины готовы сровнять эту крепость с землей.
Все в воинстве Грыза знали, что я посланник самого Худжгарха и он говорит моими устами. Они не спрашивали, почему дух мщения выбрал человека. Им достаточно было слова их вождя, который ни разу не проиграл ни одной битвы.
– Положите лестницы перед собой! – приказал я.
И когда десятки штурмовых лестниц очутились перед взором защитников, их боевой дух пал. Одно дело издеваться над одним человеком, пусть и графом и послом, другое дело – видеть такие силы, готовые по приказу этого человека пойти на штурм. А войско все прибывало и прибывало.
«Сейчас они послали гонцов в глубь страны, сообщая о подходе большой орды, – мысленно рассмеялся я. – Давайте, голубчики, больше страха! Больше страха нагоняйте на жителей своих гор. Пришел он – дух мщения. Аз воздам».
Вновь затрубил рог над крепостью. Взметнулся белый флаг – символ переговоров. Открылись ворота, и из них выехала делегация в составе трех эльфаров.
Я сидел на походном стульчике и любовался впечатлением, что произвело войско орков на спесивых и надменных «снежков».
Делегация остановилась напротив меня. Среди них был и тот офицер, что меня оскорблял. Я, не вставая, равнодушно смотрел мимо них.
Офицер откашлялся.
– Господин граф, мы приносим извинения за возникшее недоразумение… Вы можете проехать на территорию Снежного княжества.
Я бесстрастно посмотрел на него.
– Чтобы проехать на территорию княжества, мне не нужно вашего разрешения, лер. Вы кто?
– Я-а… я старший офицер пограничной заставы, заместитель коменданта лер…
– Мне не нужно знать, кто вы, – перебил его я. – Кто вы такой, чтобы запрещать мне или разрешать проехать в Снежные горы? Великий князь? Или Совет Великих домов?
– Э-э-э… Нет, конечно…
– Пошел прочь, червь! – тихо произнес я. – Я жду коменданта, который не соизволил пропустить меня.
– Тан, вы оскорбляете!.. – с возмущением почти выкрикнул эльфар, но я вновь его перебил:
– Я к вашим услугам. Выбор оружия за вами.
Эльфар замер. Потом выдавил из себя:
– Я не могу сражаться на дуэли с послами.
– Вы можете оскорблять дворянина и посла, но не можете защитить свою честь? Идите с глаз моих долой, трус.
Такое оскорбление он простить не мог. А я добивался того, чтобы покончить с этим раз и навсегда и они даже думать не смели относиться ко мне с презрением. Я хотел вселить в их сердца страх. Страх перед графом Ирридаром тан Аббаи Тох Рангором.
Конечно, я мог пройти по горам с огнем и мечом. Превратить эту крепость в груду камней. Но тогда я бы дал Року повод вмешаться. Он не позволил бы мне так сильно укрепиться. Горы не степь, тут свободная территория. Он уже пытался с помощью лесных господ вернуть власть над этой территорией, но не смог или не захотел тратить на это ресурсы. Кто поймет, что творится в голове Рока.
Офицер заиграл желваками. Внимательно оглядел мою худую фигуру и произнес:
– Мечи, тан, и да рассудит нас судьба.
Я молча встал и вытащил простой стальной меч.
Нам освободили площадку, и мы вышли на середину.
Он был с полуторным мечом и круглым щитом. В кольчуге, шлеме и поножах – обычный доспех пограничников. Я вышел в кожаной походной куртке и с одним мечом.
«Давай, Ирри, братишка, покажи свое мастерство, – подумал я. – Будем сражаться по-честному».
Ирридар с удовольствием взмахнул мечом. Меня наполнила радость схватки, неудержимость нехейца. Мое тело само бросилось в атаку. Я сблизился с эльфаром, показал, что бью в голову, и тот, отступив на полшага, прикрылся щитом. Его меч устремился по прямой в мою грудь. Я предвидел этот удар и отбил его поворотом кисти. Меч эльфара отлетел в сторону, и я ткнул сверху вниз острием в незащищенное бедро выставленной вперед левой ноги. Меч пронзил ее насквозь. Эльфар охнул и опустил щит.
Не давая ему времени опомниться, я нанес удар снизу и вбок в область головы. Он не успевал подставить меч, и острый кончик моего меча полоснул его по щеке и носу, разрезав их до кости. Возвратным ударом с быстрым разворотом кисти я разрезал ему щеки в области зубов и сделал шаг назад. Убивать его я не хотел.
Эльфар сделал несколько неуверенных шагов назад. Оступился на раненую ногу и в громком крике разинул огромный рот. Это было ужасное зрелище. От крика раненого и его ужасного вида сердца эльфаров дрогнули, а орки, увидев, как победил их человек – посланец Худжгарха, огласили ликующим криком все пространство вокруг.
– Есть еще желающие посчитать себя оскорбленными? – спросил я совсем негромко и обыденно, словно рассуждал о достоинствах жеребца.
Эльфары, пораженные легкой победой над их офицером, молчали.
– Окажите помощь раненому и вызовите сюда коменданта, – приказал я. – Именно он несет ответственность за то, что случилось. Если он не прибудет в течение пятнадцати ридок, мы пойдем на штурм. – Я вновь уселся на свой стульчик.
Эльфары подхватили воющего и истекающего кровью товарища и поспешили в крепость. На стенах была гробовая тишина.
Комендант, понимая, что я не шучу, не заставил себя долго ждать. Высокий, красивый, здоровенный эльфар. Богатырь. Он хмуро посмотрел на меня.
– Тан, я сожалею, что так вышло. Виновные в том, что меня не разбудили, будут наказаны. Я приношу извинения за своих подчиненных.
– Вы, лер, оскверняете мои уши ложью. Вы знали, что у ворот послы. Но решили нанести мне, вангорскому графу, и великому хану орков оскорбление. Это можно смыть лишь кровью. Ваши извинения не искренны и не принимаются.
Комендант постоял в задумчивости и, приняв решение, зло оскалился.
– Да, человеческая собака, я не хотел тебя пускать в наши земли. Я не хотел, чтобы ты своим зловонным дыханием портил наш воздух. Ты доволен?
Я кивнул:
– Доволен. Вы будете только сотрясать воздух или еще что-либо предпримете?
– Я вызываю тебя на поединок. Вот что я сделаю! – заорал он.
– Очень хорошо, – согласился я. – Я выбираю мечи.
Мы вышли на середину площадки. Эльфару протянули огромный двуручный меч. Это был не меч, а скорее плоский лом. Один раз им попал – и противнику конец.
Он держал его играючи, словно тростинку, и был уверен в своей победе. Он смеялся мне в лицо. Я подошел и нанес удар мечом сверху вниз. Комендант подставил свой «лом», думая легко отбить этот удар. Но я усилил удар силой Лиана. Мой меч не выдержал и сломался, а его меч ударил хозяина по голове, пробил шлем, разрубил череп и застрял в плече. Все произошло очень быстро. Эльфар еще стоял, не зная, что мертв, а я вернулся на свой стульчик.
Он упал, когда я шел. А когда сел, воздух вновь огласили радостные крики воинов Грыза.
Я подозвал сопровождающих коменданта.
– Я удовлетворен наказанием виновных. Открывайте ворота, и мы проследуем дальше. Войско орков уйдет обратно в степь.
Забрав тело коменданта, эльфары ушли. Вскоре открылись ворота. Я махнул оркам, и они повернули лорхов обратно, а мы направились дальше в негостеприимное Снежное княжество – покорять Высокий хребет.
Длинный язык транспортерной ленты неспешно двигал одеревеневшее тело штаб-майора Штифтана к стальным и безразличным ко всему, в том числе и к жизни несчастного пленника, зубьям. Они перемалывали все, что попадалось им под захват, – пластик, тряпки, металлические банки. И он, обездвиженный, мог только смотреть, как приближается его неминуемая смерть.
Пришли спутанные мысли: «Хорошо, что я еду не вперед ногами, иначе я бы испытал дикие муки и боль и был бы жив, пока тело постепенно перемалывалось… А так мгновенная, недолгая боль сминаемой головы – и вечное забвение. Хотя… что в этом хорошего для меня?»
С неприятным звуком под зубья попало пластиковое ведро и, попрыгав недолго, не давая себя захватить, сдалось.
Штифтан обреченно закрыл глаза.
– Пошли, нечего тут смотреть, – услышал он голос одного из оперативников.
– А как же доклад?
– А что, он улетит отсюда или ты хочешь смотреть, как бедного парня будет рвать на части? Пошли, говорю! Не хочу я такое наблюдать. Скажем, что с ним покончили, и все.
– Ну пошли, пошли… Я тоже не горю желанием видеть его смерть.
Послышались удаляющиеся шаги, а затем легкий ветерок от вращающихся зубьев растрепал его волосы.
«Прощай, мама…» – подумал Штифтан и весь внутренне сжался, ожидая невыносимую быструю боль и быструю смерть.
Он лежал, работали зубья, обдавая его ветерком, но боль не наступала. Штифтан осторожно открыл глаза и не поверил тому, что видел. Транспортер не двигался, а сам Штифтан лежал в сантиметрах от ножей.
Сильные руки подняли его и стащили с ленты. Над ним склонился рабочий, обслуживающий мусородробилку. Затем подхватил его под мышки и небрежно закинул в один из контейнеров.
Штифтан не видел, как рабочий кинул под ножи несколько больших крыс, что всегда обитали на станциях среди куч мусора, и запустил транспортер вновь.
Зато он услышал, как кто-то вошел в помещение, и услышал спор:
– Ну зачем тебе нужно было возвращаться?
– Я не хотел видеть его гибель, но нужно удостовериться, что задание выполнено… Ух, сколько кровищи-то!
– Удостоверился?
– Удостоверился.
– Тогда пошли отсюда. Парня жалко… понимаешь. Наш он… Не преступник.
– Да, ты прав, жаль майора, конечно, мог бы умереть легко… Не так, как сейчас.
Шаги стали удаляться.
«Вот сволочи! – подивился Штифтан такому равнодушию оперативников к его жизни. – Умереть легко… Надо же… Пришли убить, и все их сожаление состоит в том, что я умер тяжело. Вот скоты! Ничего человеческого в них не осталось… «Наш он»… Нет, ребята, я не ваш».
Контейнер куда-то повезли. Затем он остановился и раздался радостный голос Ламье:
– Шеф, все в порядке, сейчас мы вам поможем!
Услышав ставший в эту минуту таким родным голос Мишеля, Штифтан не выдержал и расплакался. Слезы оставляли грязные полосы на его лице, а Ламье успокаивал его как маленького:
– Шеф, все в порядке. Мы успели, и вы герой. Вы победили. Сейчас я вколю антидот, и вы снова сможете двигаться.
Ламье приставил к шее Штифтана аптечку, и та, загудев, присосалась к коже.
Скоро одеревенение стало проходить. Он все так же находился в контейнере для мусора и попытался встать.
– Не вставайте, шеф, – остановил его Ламье. – Сидите. Мы вас так прокатим по уровню. Не надо, чтобы прошла утечка информации. Мы тоже уходим и будем вас ждать.
Штифтан вновь уселся и стал вытирать слезы.
Вскоре его доставили в одно из конспиративных помещений, которых по всей станции было больше десятка и из каждого из них можно было попасть на любой уровень, минуя камеры слежения. Над контейнером показалась голова Ламье.
– Ребята, – скомандовал он, – помогите шефу.
Его тут же подхватили и вытащили из контейнера.
– Ну и воняете вы, шеф, – засмеялся Ламье. – Быстро примите душ и переоденьтесь. А потом я расскажу, как мы вас нашли.
После душа, держа в дрожащих руках бокал со сквочем, Штифтан слушал рассказ Ламье.
– Мы засекли вас в компании оперативников центра, когда вы входили с ними в лифт. И, когда лифт поехал вниз, я понял, что они что-то затевают, но даже не мог предположить, что они хотят вас так жестоко убить. Все стало ясно, когда они направились в мусороперерабатывающий цех станции. Туда сразу выдвинулись наши ребята. Нам еще повезло, что рабочий, обслуживающий сегодня мусородробилку, был завербованный бывший стукач из команды Ольги Бруз. Мы, когда хватали членов этой банды, некоторых парней потом по приказу Вейса перевербовали с применением кодирования и оставили как приманку…
– Если вы вели оперативников, – перебил его Штифтан, – почему не задержали?
– А зачем, шеф? Факт покушения на вас задокументирован. Если бы мы взяли их, то уплыла бы главная рыба, а она должна раскрыться, шеф. Инспектор бы все свалил на оперативников, мол, это их самодеятельность. Вы их чем-то задели, и они решили вам отомстить. Поэтому пусть считают, что вы мертвы. А он себя начнет проявлять и подставится… Мы дали этим ребятам закинуть вас на транспортер и правильно просчитали их реакцию. Вы не бандит, вы для них как бы свой, и видеть, как вас будет ломать, они не захотят, а вот проверить, смолола ли вас эта адова машина, придут. Так оно и получилось.
– А кого смолола эта… адова машина? – переспросил Штифтан.
– Несколько крыс. Там главное, чтоб следы крови остались. Вот их они и увидели и пошли докладывать своему начальству. Все это записано, шеф. Ему не отвертеться. Я вот что думаю, шеф. – Ламье с хитроватой улыбкой посмотрел на штаб-майора. – Вам нужно отправить сообщение куда надо и получить указания, как действовать дальше. Вы должны понимать, сейчас игра идет по-крупному. Мы лишь мальки в этом озере.
Штифтан все прекрасно понимал и мысленно согласился с рассуждениями Ламье.
– Но не нам решать, как и когда заканчивать операцию, шеф.
Штифтан допил сквоч.
– Сейчас вас положат в медкапсулу на реабилитацию, потом изменят вашу внешность, и вы отправитесь запрашивать, что делать дальше.
– Ты так уверен, Мишель, что мне кто-то отдает указания?
Ламье рассмеялся:
– Простите, шеф, не в обиду будет сказано, но до Вейса вы еще не доросли. И здесь задействованы силы не чета нам. Иначе инспектора, чтобы перехватить командование нашим управлением, не прислали бы. Ну отдыхайте, свяжемся потом.
Ламье встал и вышел, оставив Штифтана с доком и парой людей из его взвода.
После медкапсулы и наложенного профессионального грима, изменившего весь облик штаб-майора, Штифтан добрался до убежища Вейса. Там он составил донесение.
«Наемных убийц вычислили и ликвидировали. После этого я подвергся нападению оперативных сотрудников из центра, прибывших вместе с инспектором. Меня отравили и бросили умирать в мусородробилку. Сделано это было по приказу штаб-полковника Коха Бреста. Спас меня Мишель Ламье – командир взвода силовой поддержки. Жду дальнейших указаний.
Отправив донесение, Штифтан откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Раньше он не задумывался об опасностях своей службы. Считал, что его положение и штабная работа в АДе – достаточная защита от неприятностей, но, как показала жизнь, он сильно ошибался. В этом мире нельзя быть уверенным ни в чем.
Штифтан услышал негромкий зуммер и открыл глаза. На экране монитора застыло довольное лицо Вейса. Штаб-майор запустил воспроизведение записи.
– Привет, мальчик. Рад, что ты выжил. Я надеялся, и не без основания, что Мишель не даст тебе бесславно закончить свои дни в мусородробилке…
Вейс с хитрой улыбкой смотрел с экрана на замершего Штифтана.
– Ты, наверное, думаешь, откуда старина Вейс знает, что оперативники из центра закинули тебя умирать под ножами в мусороперерабатывающем цеху? Все просто. Ты единственный из моего управления человек, который больше всего на свете хочет жить и боится умереть, поэтому я был уверен, что ты найдешь своих убийц. Но я также был уверен, что ты не догадаешься, кто их подстрахует. Ты слишком веришь в корпоративный дух, что объединяет сотрудников АДа, и не очень разбираешься в людях. А мои враги спешат. Им некогда возиться с тобой. Им нужно захватить под свою руку наше управление. Ты это знал, но не придал этому значения. Я не стал тебя предупреждать о такой опасности по двум причинам.
Первая причина – ты сам. Ты стал гораздо опытнее, и больше тебя на такую уловку не поймают.
Вторая причина – ты был наживкой, на которую должны были клюнуть мои враги, и они клюнули. Думаю, ты не обижаешься, что тебя не предупредили и ты мог погибнуть. Ты взрослый мальчик и должен понимать, что постоянно вытирать тебе сопли я не буду…
Даже если бы ты погиб, ты сделал бы свое дело. Мы похоронили бы твои останки с почетом. Но, к счастью, все обошлось…
«Какие останки?! – Штифтан передернул плечами от представшей перед его глазами картины. – Куски от пластмассового ведра и горсть окровавленного мусора? И это считали бы моими останками? Брр».
– Я скажу, что тебя ждет, – после паузы продолжил Вейс. – Ты пойдешь на повышение. Станешь начальником группы направления в центральном офисе. Получишь медаль «За храбрость». Это или станет для тебя ступенькой наверх, или приведет к несчастному случаю. К сожалению, такое бывает на нашей работе. Все будет зависеть от тебя и твоего выбора, сынок. Не ошибись, как ты сделал это однажды… Поздравляю, ты, можно сказать, второй раз родился.
Запись закончилась. Штифтан сидел ошеломленный и старался успокоиться. Мысли лихорадочно крутились вокруг одного вопроса: «Как Вейс мог просчитать, что со мной будет? Как?»
Его, конечно, задевало, что его использовали как наживку. Гордость оперативника была уязвлена тем, что он не увидел очевидного.
И в самом деле, каких сложных комбинаций можно было ждать от предателей? Они спешили. Им нужно было избавиться от него и его тела, чтобы выставить дезертиром. А дальнейшему расследованию его исчезновения не дали бы хода сверху. Это и был их запасной вариант. Грубый, примитивный, но рассчитанный на то, что их все же прикроют. Конечно, их сверху за это не похвалят, но постараются не допустить расследования его исчезновения.
Но он сам виноват. Нужно было не успокаивать себя словами Ламье, а думать самому. Еще он понял, что Вейс, как «винтик» большой системы АДа, разбирался в этой системе и мог сделать верные выводы. Он, Штифтан, разбирается в маленькой системе, на уровне регионального управления, его выводы ограничены возможностями управления, и, чтобы преуспеть и выжить, ему нужна опора. Об этом говорил ему Вейс в своем послании. Он, Штифтан, сдвинул с места большие пласты политики, затронул интересы больших людей, и это ему даром не пройдет… Если только у него не будет покровителя.
Штифтан улыбнулся. Покровитель у него есть. Он в системе нужный «винтик», он показал, что может быть полезен, и его потащат наверх…
Но ему сразу стало страшно, он вспомнил, как пострадал сам Вейс, совершив одну-единственную ошибку. Штифтан очень не хотел попасть в такую круговерть событий, но понимал, что другого выхода у него нет.
Затем он спохватился, что надо временно отключить нейросеть, чтобы его не могли обнаружить.
От размышлений его отвлекло возникшее на экране сообщение.
«Поздравляем с чудесным спасением и успешным выполнением первой части задания. В ваш сектор направляются два крейсера Сил специальных операций с двумя ротами космодесанта. На период продолжения операции вы и ваше управление переходите в подчинение командующего ССО генерала Миля Штрехта. Вам присваивается звание штаб-гренадир. Соответствующий приказ прибудет вместе с крейсерами. Вам передается вся полнота гражданской и военной власти на станции.
Инспектора и оперативников задержать не позднее пятого дня недели и содержать под стражей со всеми предосторожностями. Они должны быть живыми до прибытия комиссии межрата по безопасности гражданского общества.
До особого распоряжения станцию закрыть для посещений и приема судов. Разрешается принимать суда ССО и центрального офиса АДа. Всех сотрудников центрального офиса, прибывших на станцию, арестовать. В случае вооруженного сопротивления уничтожить.
Без пощады!»
Это был боевой девиз бойцов ССО. Штифтана прошиб пот. Ему дали понять, что надлежит уничтожить всех сотрудников АДа, прибывших на станцию.
Поскольку прибывала комиссия межрата по безопасности гражданского общества, самая высокая комиссия, которая обладала чрезвычайными полномочиями, он ясно осознал, что на его станции разыгрались шторма космического масштаба. Лишь бы не утонуть.
Итак, в пятницу он должен арестовать инспектора и его группу, не раньше. Значит, до пятницы он не должен показываться на работе.
Там далеко, в центральном офисе, должны начать двигаться некие силы, которые должны себя раскрыть.
Штифтан почувствовал себя утлой лодчонкой на волнах предстоящих грандиозных событий.
Выполнив все, что от него требовалось, Штифтан взял бокал, наполнил его любимым напитком Вейса – сквочем. Взял с полки сигару, полулежа устроился на диване и, включив экран визора, стал смотреть новости.
«Как давно я не смотрел фильмы и новости», – подумал Штифтан.
Поджег сигару и затянулся. Он никогда не курил, но тут получил истинное удовольствие от дыма и тут же натужно закашлялся.
«Как Вейс это курит?» – кашляя и туша сигару, с отвращением подумал Штифтан. Откашлявшись, сделал глоток сквоча. По пищеводу прошла приятная горячая волна.
Вскоре, не выключая визор, он уснул.
Проснулся Штифтан от вызова по ручному коммуникатору. Не открывая глаз, спросил:
– Что надо?
– Хочу узнать, шеф, с вами все в порядке? И что нам делать? Заявился инспектор и начал командовать.
– Это ты, Мишель?
– Я, шеф.
– Пусть пробует командовать, не обращайте внимания. Пусть все говорят, что я болен. Приготовься в пятницу арестовать его и его группу. Все должны быть живы до прибытия комиссии межрата.
Ламье присвистнул:
– Вон оно как! Еще есть что сказать?
– Есть. Я теперь штаб-гренадир, и мы подчиняемся ССО.
– Ого, поздравляю! Ну отдыхайте, я пойду оповещу наших.
Ламье отключился.
– Надо же, – пробормотал он. – Штаб-гренадир.
Ламье хорошо представлял себе воинские звания в ССО и чему они соответствуют. Звание штаб-гренадир соответствует званию подполковника, занимающегося в Главном штабе Сил специальных операций разработкой и планированием боевых операций в составе группы кораблей и космодесанта силами от полка до дивизии. Приставка «штаб» говорила о деятельности не в боевых подразделениях, а в оперативных штабах группы войск.
«Высоко взлетел. Значит, скоро улетит», – решил Ламье.
Он направился в приемную Вейса, где его встретил чем-то раздраженный инспектор.
– Где вас носит, капитан? – грубо начал полковник из центра.
Но таких проверяющих бывший пограничник видел за годы службы множество. Он сразу «включил дурака». Вытянулся в струнку и рявкнул:
– Не могу знать!
– Чего ты не можешь знать? – Проверяющий уставился на немолодого служаку.
– Не могу знать!
Мишель стоял по струнке и пожирал глазами полковника.
– Что ты заладил: не могу знать, не могу знать! Я спрашиваю, где исполняющий обязанности начальника управления и где пропадаешь ты со своими людьми?
– Не могу знать, господин штаб-полковник.
Полковник несколько успокоился.
– Ну и команда тут. – Он покачал головой. – Ты из пограничников, капитан?
– Так точно, господин штаб-полковник, из пограничников! – радостно скалясь, отрапортовал Ламье.
– Кем были до работы в АДе?
– Сержантом, сэр!
– Оно и видно, что сержантом. Идите и найдите штаб-майора Штифтана, как найдете, доложите мне.
– Есть найти штаб-майора Штифтана и доложить!
Ламье развернулся через левое плечо и строевым шагом покинул приемную. Закрыв за собой дверь, насвистывая, пошел в ближайший ресторанчик.
Штаб-полковник вновь повернулся к девушке.
– Так вы не знаете, где ваш начальник? – повторил он свой вопрос.
– Он сообщил, что болен, и все, где он находится, я не знаю, – с вызовом во взгляде ответила Рина.
– Ну так вызовете его по нейросети. Я что, всему вас учить должен?
– Нейросеть временно отключена, сэр.
– Нейросеть отключена, – с каким-то удовлетворением повторил проверяющий. Тон его смягчился. – Мидера…
Брови девушки непроизвольно взметнулись вверх. Так ее тут никто не называл.
Заметив ее удивление, полковник расплылся в улыбке.
– Вы понимаете, что ваш начальник просто сбежал и прячется от ответственности? Пройдет еще два дня, и я вынужден буду заявить о дезертирстве вашего начальника и взять командование в свои руки. И тогда, – вкрадчиво продолжил он, – судьба ваша и любого сотрудника будет зависеть от того, насколько охотно он шел на сотрудничество.
– Простите, сэр, я не вполне понимаю вас. Что вы хотите этим сказать?
– Я хочу сказать, что мне нужны лояльные сотрудники.
– Но вы еще не командуете управлением, и у меня нет приказа о вашем назначении.
– Потом будет уже поздно. Принесите мне дела на всех сотрудников управления.
– Это приказ? – спросила Рина.
– Воспринимайте как приказ.
– Тогда я вынуждена сообщить в службу защиты информации АДа, что вы требуете от меня нарушения должностных инструкций.
Полковник упер тяжелый взгляд в девушку.
– Не надо. Я вернусь через два дня, и тогда ты мне принесешь эти документы в зубах и на коленях…
Он стремительно вышел, громко хлопнув дверью.
Штаб-полковник Кох Брест кипел от ярости:
– Тупицы! Скоты! Вы у меня на коленях будете ползать, а ты, сучка… Тебе я найду наказание…
Он вернулся к себе в номер и отправил заместителю начальника центрального офиса генералу Оригону Севеньрону Второму сообщение:
«Дело сделано. Через два дня принимаю должность, жду приказ о назначении».
Он был доволен. Вовремя сделал правильный выбор и встал на сторону сына межратора Оригона Севеньрона. Тот сделал быструю и головокружительную карьеру. Ходили слухи, что после успешной операции по поимке Советника ему прочили место в межрате, но что-то не срослось и он был назначен заместителем начальника центрального офиса и стал сразу генералом.
В пятницу рано утром штаб-гренадир Эрат Штифтан вошел в управление, кивнул дежурному и прошел в кабинет Вейса, который на время стал его кабинетом.
Сел за стол и вызвал по коммуникатору начальника станции.
– Господин Альтбаум, у меня приказ взять всю полноту гражданской и военной власти в секторе в свои руки. Принимайте приказ командующего ССО. Сектор переводится на военное положение.
Начальник станции, будучи еще у себя на квартире, на несколько секунд завис и, вздрогнув, доложил:
– Приказ подтвержден, немедленно приступаю к его выполнению. Служба безопасности станции переходит на усиленный режим службы. Все приемные порты закрываются. Принимаются только военные суда и суда АДа. В настоящий момент пришвартовался крейсер ССО.
– Очень хорошо, – отозвался Штифтан и отключился.
«Скоро надо ждать гостя», – усмехнулся он.
И тот не заставил себя ждать. В кабинет заглянула Рина. Поздоровалась:
– Вы уже на работе, шеф? Доброе утро. – И вновь исчезла.
Из приемной донесся бас инспектора:
– Ну что, стерва, доигралась?
– Полковник, вы о чем?
– О том, что я теперь временно исполняющий обязанности начальника управления. Собирай начальников директоратов и их заместителей. Жду в своем кабинете.
– Мишель, приступай к задержанию опергруппы, – улыбаясь, передал сообщение по нейросети Штифтан.
– Это не ваш кабинет! – послышался возмущенный голос Рины. – Это кабинет господина Вейса, и там сейчас находится штаб-гренадир господин Штифтан.
– Кто-о? Что ты мне втираешь? Штифтана вот уже три дня как нет в живых! То есть я так думаю… Вернее, я думаю, что он сбежал, как последний трус… – стал сбивчиво объясняться полковник.
Он распахнул дверь кабинета и замер на пороге.
Брест, не веря своим глазам, вытаращился на спокойно сидящего новоиспеченного штаб-гренадира в форме офицера ССО.
– Нет, – покачал он головой. – Нет… – И замахал на Штифтана руками. – Это неправда… Это подлог! – заорал он и бросился к Штифтану.
Хотел схватить руками его лицо, сорвать маску с самозванца, но более молодой штаб-гренадир увернулся и ударил полковника кулаком в живот. Полковник охнул и согнулся.
В кабинет вошли четверо бойцов взвода силовой поддержки.
– Господин полковник, вы арестованы за организацию покушения на штаб-майора Эрата Штифтана.
– Арестовать полковника, – распорядился Штифтан, – и поместить под арест в камеру временной изоляции. В камеру никого не впускать до особого распоряжения. Помещение временной изоляции взять под усиленную охрану. Всех лиц, желающих повидать полковника, невзирая на чины и звания задерживать. Исполнять!
Полковника подняли, надели наручники и под конвоем увели.
– Рина! – позвал секретаря довольный Штифтан и, когда девушка вошла, приказал: – Шифровка в центр. Прими.
Девушка на мгновение зависла и улыбнулась:
– Я мигом к шифровальщикам и все сделаю. Там вас ожидает целая делегация.
– Пусть входят по очереди.
Первым зашел старший листер космодесанта и доложил:
– Господин штаб-гренадир, рота космодесанта прибыла в ваше распоряжение!
Штифтан поднялся и пожал руку усатому ротному.
– Задача такая, ротный, взять под охрану и оборону ВИП-порт. Скоро должен прибыть корабль из центрального офиса АДа. Думаю, они будут прорываться на станцию силой. Мы постараемся сами их остановить, но в случае активного сопротивления вам надлежит помочь моим ребятам и взять корабль штурмом. Всех, кто окажет сопротивление, уничтожить. Без пощады!
Ротный понял все. Девиз «Без пощады!» применялся только по отношению к врагу.
– Есть, сэр! – Ротный поднял сжатый кулак правой руки, согнутой в локте, и вышел.
После него вошел мужчина лет сорока.
– Сэр… – обратился он к штаб-гренадиру, и глаза его удивленно блеснули – в управлении АДа командовал военный из Сил специальных операций. Но он быстро справился с удивлением и доложил: – Штаб-майор Бронский из академии АДа. Прибыл на должность начальника Картографического директората управления по закрытому сектору. Вместе со мной двадцать пять выпускников академии. Примите приказ.
Штифтан застыл, а когда информация распаковалась, улыбнулся и пожал руку офицеру.
– С прибытием, штаб-майор. Я распоряжусь распределить офицеров по директоратам. Принимайте дела и ничему не удивляйтесь. У нас предстоит маленькая война.
– Я в общих чертах ознакомлен с положением дел, – ответил прибывший.
– Ну и хорошо. Можете идти.
За майором вошел крупный сержант.
– Сэр, командир отделения взвода силовой поддержки сержант Бовар Карт вместе с десятью бойцами прибыл для дальнейшего прохождения службы.
– Очень рад, сержант. – Штифтан пожал ему руку. – Назначаетесь заместителем командира взвода и переходите в подчинение к капитану Мишелю Ламье.
– Есть, сэр.
Вечером с ним связался начальник станции.
– Господин военный комендант, пришел запрос из центрального офиса АДа. Запрашивают обстановку на базе. Что мне сообщить?
– Сообщите, что обстановка спокойная, в доке стоит на вынужденном ремонте крейсер ССО. Станция функционирует в штатном режиме.
– Хорошо, сэр. Я так и сделаю.
Время словно сжалось в большую и мощную пружину. Все пока замерло, но вскоре пружина должна была распрямиться, и тогда события понесутся вскачь. Штифтан ощущал это каждой клеточкой своего существа, каждым нервом. Где-то далеко некие силы разыграли многоходовую комбинацию по смене политической элиты. Теперь от него мало что зависело. Он был просто одним из игроков, но при этом в силу обстоятельств ключевой фигурой. Каток событий раздавит многих и может прокатиться по нему… если он неверно понял замысел тех, кто его подталкивал к принятию нужного для них решения. Но после мусородробилки все возможные последствия для него его решений казались ему такими незначительными, что он их попросту игнорировал. Он перестал трястись за свою жизнь, словно перегорел. Штифтан спокойно смотрел на ротного космодесанта и Мишеля Ламье, сидевших в его кабинете.
– Господа, через пару часов причалит корабль из центра. На нем прибывает заместитель начальника центрального офиса Оригон Севеньрон Второй, сын Оригона Севеньрона, межратора, члена законодательного собрания Ассамблеи Объединенных Миров. С ним почти в полном составе отряд спецназа «Тайфун». Еще их называют за глаза чистильщиками. Их задача обеспечить захват задержанных и вывоз со станции. Наша задача – не допустить этого до прибытия комиссии межрата по безопасности гражданского общества. Готовьтесь к возможным боевым действиям с применением тяжелого оружия. Причальный док можете не жалеть. Я беру на себя ответственность, если в ходе перестрелки пострадают невинные люди. Но в случае оказания вооруженного сопротивления бойцами спецназа отряда «Тайфун» корабль надо взять штурмом. – Он посмотрел на командира роты спецназа. – Эта задача возлагается на вас, старший листер. В помощь вам придается отделение силовой поддержки управления. Это отделение должно будет обеспечить безопасность Оригона Севеньрона Второго… Но в первую очередь вы, Ламье, должны думать о своей безопасности и безопасности ваших людей.
Ламье приподнял бровь, но промолчал.
– Вопросы есть?
Оба покачали головами, показывая, что им все понятно.
– Тогда идите готовьтесь к приему корабля.
Через два часа Штифтан сидел в своем кабинете и с напряжением наблюдал прибытие корабля АДа. Подступал безотчетный страх: все ли он учел? Все ли правильно понял?
Он гнал его и старался быть собранным.
После швартовки боком и присоединения длинной кишки шлюза из него посыпались бойцы в тяжелой космической броне. Они быстро, но без суеты занимали позиции и брали под огневой контроль весь зал прибытия для ВИП-персон. После двух десятков бойцов выехали два бронированных трансформера и сразу развернулись в огромных исполинов. Гудя сервоприводами, они повели стволами орудий в сторону сотрудников службы безопасности. Те отступили за проем арки, и бронированные створки мгновенно рухнули вниз, отсекая зал прибытия от станции.
Штифтан по громкой связи передал приказ:
– Говорит военный комендант станции штаб-гренадир Штифтан. Станция и сектор находятся на военном положении. Управление станцией и сектором перешло под контроль Сил специальных операций. Всем бойцам отряда «Тайфун» приказываю сложить оружие и сдаться. В противном случае вы будете уничтожены. Повторяю. Станция и сектор находятся на военном положении…
В ответ с плеча бойца в бронекапсуле трансформера сорвалась ракета и устремилась в створку ворот. Раздался мощный взрыв, и Штифтана на мгновение ослепила яркая вспышка. Когда дым рассеялся, стало видно, что створки целы. Их защитил энергетический щит, своевременно подключенный с основного щита станции.
Перейдя на общую связь, Штифтан с огромной радостью прокричал девиз:
– Без пощады!
И сотни глоток отозвались эхом:
– Без пощады!
В следующий момент створки вновь приподнялись, из них выкатились два шара. Они подлетели к трансформерам, и Штифтан, понимая, что произойдет дальше, закрыл глаза. Когда он их открыл, в зале уже были космодесантники, ведущие огневой бой с бойцами «Тайфуна». В отличие от адовцев, вооруженных легким штурмовым оружием, космодесантники имели мощные электромагнитные пушки. Их поражающие элементы, летящие с огромной скоростью, сметали защитные щиты и рвали броню спецназовцев как бумагу.
Штифтан отдал должное подготовке и тех и других бойцов. Бойцы АДа, не выдержав, стали отступать, оставляя прикрытие, и те гибли один за другим, давая возможность основному отряду отойти к кораблю и занять оборону там.
Ему пришел сигнал с корабля. Зуммер на мониторе тихо гудел, вспыхивала и гасла синяя лампа светодиода. Но Штифтан был безучастен. Он смотрел на действо, разворачивающееся в зале прибытия. Отряд спецподразделения «Тайфун» отступал и таял на глазах. Уже десятки растерзанных тел валялись по всему залу. Там были тела и бойцов сил ССО. Но тех быстро эвакуировали из зоны боевых действий спасательные дроны. Они подхватывали раненых и уносили в глубь станции.
Штифтан хищно улыбался. Он видел, что его план срабатывал. Космодесант сознательно загонял противника в чрево корабля и следовал за ним по пятам. За спинами десантников маячил небольшой отряд Мишеля Ламье.
Борт корабля дернулся и стал отходить от причала, оставив часть бойцов «Тайфуна» в зале. Космодесант довольно быстро понял, что скоро произойдет разгерметизация, и давление вместе с воздухом вышвырнут их в космос. Они включили гравитационные движки и устремились прочь из зала.
– Капитану крейсера ССО. – Штифтан мгновенно сориентировался и стал отдавать распоряжения. – На станцию совершенно нападение преступников, переодетых в форму сотрудников АДа. Приказываю уничтожить корабль, если он не подчинится требованию остановиться. Без пощады!
Он перевел на монитор изображение станции из космоса. Туша лайнера АДа медленно отходила от станции, его окружали облака вырывающегося пара. Лайнер отошел на сотню метров, развернулся и стал набирать скорость. В сотне километров от станции его настигли две противокорабельные ракеты. Огромная вспышка, подобная солнцу, на пару секунд осветила безбрежный космос, и корабль разлетелся на мелкие осколки.
«Вот и конец операции «Без пощады!», – устало подумал Штифтан. Теперь предстоит собрать раненых и убитых, отремонтировать зал и встретить комиссию, которая решит его судьбу. Он был почти опустошен – сказывалось невероятное напряжение всех его сил.
За короткий промежуток времени его жизнь кардинально менялась несколько раз. Сначала он чуть не стал предателем и потерял надежду. Потом его простили и повысили в должности, но только затем, чтобы использовать его жажду жизни в очень крупной и опасной игре за власть. Он чуть не погиб под зубьями мусородробилки, и вот он повышен в звании и руководил операцией по чистке рядов АДа. Коррупция разъедала АД как яд. Теперь придут новые сотрудники, наберут новый отряд «Тайфун», а прежний сметен волной мести и беспощадности к предателям. На какое-то время АД станет прежним разящим оружием государства, обеспечивающим безопасность его граждан. А потом…
Штифтан не хотел думать, что будет потом.
Комиссия прилетела два дня спустя. Штифтан и начальник станции встречали высокопоставленных гостей в зале для ВИП-персон, где еще оставались следы ожесточенного боя. Тела были убраны. Всего погибло сто одиннадцать бойцов «Тайфуна» и четверо космодесантников. Раненых среди адовцев по странной случайности не было. Еще спаслось тринадцать членов экипажа корабля АДа. В спасательных капсулах. Среди выживших не было капитана корабля и заместителя начальника центрального офиса Оригона Севеньрона Второго.
Председатель комиссии, пожилой господин с пушистыми бакенбардами, остановился напротив Штифтана. Положил по-отечески руку на плечо.
– Комиссия межрата выражает вам, господин Штифтан, признательность за отличную службу. Мы знаем, что вы, чтобы раскрыть преступников синдиката в рядах АДа, сознательно пошли на большой риск и подвергали свою жизнь смертельной опасности. Вы не побоялись пожертвовать собой, и мы это высоко ценим. Это подвиг. Господа, – повернулся он к своим спутникам, – вот он, пример беззаветного служения своему народу.
Председатель комиссии снова посмотрел на замершего и боящегося пошевелиться Штифтана.
– Мы также ценим ваши усилия по спасению жизни генерала Оригона Севеньрона Второго, которого преступники захватили в заложники. И вы действовали верно, отдав команду остановить корабль, но…
Он сделал паузу, и сердце штаб-гренадира ухнуло вниз.
– …преступники решили покончить с собой, но не сдаться. Они взорвали корабль.
Председатель комиссии межрата похлопал Штифтана по плечу и добавил:
– Так держать, сынок. – И поднял кулак. – Без пощады!
– Есть так держать. Без пощады! – также подняв кулак, ответил Штифтан.
Члены комиссии, переговариваясь, пошли дальше.
Штифтан соображал быстро. С полунамека. Ему дали понять, что корабль захватили террористы, а он самоотверженно спасал генерала и станцию от захвата, но обстоятельства оказались выше и корабль подорвали сами террористы. Капитан крейсера ССО будет держаться той же версии.
Комиссия ушла, а ему подмигнул Мишель:
– С повышением, шеф.
Оригон Севеньрон сидел в массивном кресле из черного дерева словно окаменевший.
Известие, которое настигло его по прибытии домой, ошеломило и буквально раздавило.
Перед ним на столе лежало извещение, написанное на листе бумаги с гербом межрата АОМ. Именно на бумаге! Это означало, что товарищи по партии передали ему черную метку.
В извещении говорилось о смерти его сына на боевом посту, выражались соболезнования и предлагалось крепиться и быть мужественным. Ему давали отпуск, чтобы он мог разобраться с семейными делами. Это значило, что его списали в утиль, как ненужную старую вещь. Между его партией и противниками прошли переговоры, и его предали, сдали. С ним поступили так же, как он поступал с другими.
Оригона потрясла не смерть сына. Тот был жалкой копией своего отца. Нет, его потрясли лживость и глумление над ним его противников в межрате. Выражая соболезнования, все его друзья, а главное, враги знали, что он хорошо понимает – его сына убили преднамеренно. У противников был компрометирующий материал на этого… остолопа. Его могли открыто предъявить, и тогда позор пал бы на его комитет, который он возглавлял. Именно он рекомендовал своего сына на этот пост в АДе.
Они договорились. Как всегда это делалось в таких случаях, за его спиной, не вынося сор за стены межрата. Его сдали взамен на молчание и возвращение Вейса из ссылки. Если, конечно, он выжил. Но этот лис может совершить чудо. Он может выжить…
И ничего поделать с этим Оригон не мог. Он был бессилен.
Какой-то заштатный штаб-майор из провинциального управления разрушил все дело его жизни.
Оригон Севеньрон – могущественный глава комитета по информации в межрате много десятилетий потратил на то, чтобы сделать АД карманной организацией Автократии Пальдоны, и когда казалось, что победа уже в его руках… Устранен главный противник – хитроумный Вейс. Какой-то недоумок все разрушил. Просто за один день. Но не просто разрушил, он убил его сына. Сломал его жизнь и навлек вечный позор на его семью. И теперь за его семьей долг крови.
Оригон хорошо представлял последствия случившейся катастрофы. Влияние Пальдонии в межрате уменьшится. В Туран, столицу Пальдоны, пойдет меньше денег. И это случилось, когда он был в шаге от своего триумфа.
Верховный теократ – глава Совета старейшин – такое поражение ему не простит. Его отлучат от церкви, а потом с позором сожгут. Его имущество разграбят отцы церкви… Семья Севеньрон, которая на протяжении нескольких столетий входила в сотню самых влиятельных семей Пальдонии, будет низвергнута с пьедестала на самое дно. Хорошо, что жена не дожила до этого часа.
Хорошо, что у него осталась дочь. Она живет под другой фамилией и унаследовала от отца быстрый ум, изворотливость, беспринципность большого политика и терпение. Она поможет ему отомстить. Месть – самое святое чувство у аристократии Пальдонии. Потому-то семьи властвующей верхушки, опасаясь возмездия, не ведут кровопролитные бои за власть, а мирно ее делят.
Оригон вызвал свою дочь по связи.
На мониторе визора появилось хмурое лицо женщины, полной не по годам, с двойным подбородком, высокомерным взглядом и колючими серыми глазами. В них Оригон не увидел жалости и был этому рад. Она достойная дочь своего отца. Она сможет отомстить, окончательно уверился он.
– Слушай меня внимательно! – не здороваясь, через силу проговорил межратор. – Мне придется уйти. Твой брат бесславно погиб и разрушил все дело моей жизни. Наше поместье отберут, и тебе ничего не достанется. Но я передам тебе код доступа к сейфу в банке на центральной планете Конфедерации Шлозвенга. Перебирайся туда вместе с мужем или одна, как получится. Здесь жизни тебе и детям не будет. Я уйду вместе со слугами. Помни своего врага. Это некто Эрат Штифтан из регионального управления АДа по закрытому сектору. Я не хочу уходить, не будучи уверенным, что буду отомщен. Поклянись, что ты исполнишь мою последнюю волю.
Женщина спокойно смотрела на отца и так же спокойно произнесла:
– Клянусь.
– Запоминай код. Федеральный Резервный банк…
Оригон продиктовал одиннадцатизначный код из цифр и букв.
– Прощай, дочь.
– Хорошего посмертия, отец.
Оригон отключился.
Нажал кнопку общего вызова.
– Всем слугам собраться в убежище! – передал он приказ по громкой связи. Отключился и стал ждать.
Оригон не оставит свидетелей своего позора, они уйдут вместе с ним. Это человеческий шлак, который не стоит того, чтобы оставаться жить после него. Это несправедливо, когда уходят лучшие, а мусор остается жить. И, быть может, они послужат ему, как говорит их учение, и в загробной жизни.
Щетина, сбитый сильным ударом, кубарем покатился по земле. В первый момент он не понял, что произошло. Но сильные тиски колец большой змеи толщиной в человеческую ногу стали неумолимо обхватывать и сжимать его тело.
Он ощутил на себе мокрое, скользкое, холодное тело гада и в неописуемом ужасе громко закричал. Свободной рукой стал хаотично бить змею по голове, и та вцепилась в нее зубами. Он хотел закричать еще громче, но не мог сделать вдох и, понимая, что задыхается, впал в панику.
В глазах потемнело, не хватало воздуха, и Щетина, выпучив глаза, беззвучно, в немом крике открыл рот. Он с обреченностью бессильной жертвы понимал, что это его конец, и не хотел с этим мириться. Но сознание Щетины медленно угасало, прячась в темноте удушья, оставляя после себя муки и боль в груди. Сердце, стук которого сначала отдавался громким эхом в ушах, стало биться все тише.
«Это конец…» – обреченно подумал Вейс.
Но когда он почти потерял сознание, неожиданно наступило облегчение. Как-то сразу давление змеи ослабло, и он почувствовал, что может вздохнуть. Он сделал вдох и хотел снять с себя кольца, но тело его не слушалось. Он лежал безвольной куклой у кромки реки, в объятиях огромной змеи. В ушах стоял гул, и сквозь него слышался тихий, спокойный шелест набегающих волн, нежно ласкающих прибрежную гальку.
Первым, как ни странно, среагировал Самсул. Он, обернувшись на шум, увидел стремительный бросок змеи и как упал Щетина. Мальчик, гонимый чувством страха, сначала отбежал, на несколько секунд замер и затем выстрелил из станера, не думая, что может попасть и в самого Щетину. Сработали рефлексы – ты выживешь, если среагируешь первым.
Потом опомнился старик. Он бросился к борющимся Щетине и речному удаву и большим широким тесаком одним выверенным ударом отрубил змее голову. Подхватил удава за хвост и потащил подальше от воды.
Вскоре Щетина был освобожден от удушающего захвата.
– Оберегай дона! – крикнул старик мальчику и стал быстро тем же тесаком рубить тонкие поросли деревьев. Из них он смастерил волокушу, перекатил на нее тело парализованного дона и как можно быстрее потащил его подальше от места сражения.
Надрываясь и хрипя, он приказал внуку:
– Самсул, прикрывай… Нужно подальше отойти… Старость – не радость, – простонал он и сильнее потянул волокушу. – Сейчас твари на запах крови соберутся.
Он не останавливаясь тащил Щетину все дальше и дальше, пока не дошел до границ леса.
Несколько раз Щетина скатывался с волокуши на кочках. Его снова перекатывали на нее, словно бревно, и старик, хрипя и матерясь на незадачливого Щетину, сплевывая, тащил его дальше. Старик не разбирал дороги и не особо заботился об удобстве Щетины. У высоких кустов на границе леса он остановился и сел на землю.
– Самсул, ты видел, как дон меня лечил? – отдохнув несколько секунд, спросил он.
– Видел, дед.
– Лечи дона, внучек. Лечи. Иначе эту ночь мы не переживем.
Мальчик покопался в сумке Щетины, достал полевую аптечку и приложил ее к шее Вейса. Нажал на кнопку, и та загудела, присосалась к его шее.
Старик и мальчик настороженно следили за окрестностями, готовые стрелять на любой шорох. Но пока все было тихо.
– Ты думаешь, они пойдут по наши следам? – шепотом спросил Самсул.
– Обязательно, Самсул. На доне кровь. И рука кровоточит, они пойдут по следам крови. Быстрее бы он приходил в себя.
– Уже, – отозвался Щетина.
– Что уже? – недоуменно переспросил мальчик.
– Пришел в себя. Можем дальше двигаться. – Он отнял аптечку от шеи. – Это кто напал на меня?
– Речной удав, дон, – опередив деда, сообщил мальчик. – Вам нужно чаще оглядываться, здесь хищники стараются нападать со спины.
Щетина сел и повертел шеей. Подержал аптечку в руках.
– Ты запустил? – спросил он мальчика, и тот кивнул.
– Спасибо, малыш… Да-а, я все же недооценил этот мир. Тут на каждом шагу подстерегает смерть, то пауки, то землеройки, в воде удавы…
Старик хрипло, нервно рассмеялся:
– Ты, дон, и тут недооценил, и там… Соберись уже.
Вместе с ним невесело рассмеялся и Щетина.
– Согласен. Но мы почти пришли. Вот лес. Недалеко осталось. Идем как и раньше, я замыкающий. – Он поднялся и улыбнулся. – Спасибо вам, друзья.
– Я только отдал долг, – отмахнулся старик. – А мальчика ты, можно сказать, усыновил. Так что мы в расчете. А идти нам действительно нужно. И идти быстро.
– Какие твари могут водиться в лесу? – поинтересовался Щетина.
– В лесу живут древесные духи. Хранители леса. Но я их никогда не видел, только слышал от других. Вот к ним не дай мать земля хранительница попасть в руки.
Идя друг за другом, они быстрым шагом углубились в лес. За их спинами раздался пронзительный крик:
– Ию! Ию!..
И следом громкое уханье:
– Ух! Ух!
Ему вторил детский плач:
– Ай! Ай!
Звуки нагоняли страх и заставляли всех троих идти быстрее.
– Догоняют. Быстрее надо идти, – поторопил старик. – В лесу на открытом пространстве окружат и разорвут на куски.
Они почти бежали, не глядя под ноги.
– Может, на деревья залезем? – предложил Щетина.
– Не поможет, дон. Надо до болота добраться, туда они не суются.
Крики и уханье становились все ближе.
– Эх, не успеваем! – отчаявшись, воскликнул старик. – Нужно занять удобную позицию. Вон два дерева рядом растут, бежим туда.
И они побежали.
– Самсул, становись между деревьями! – командовал на бегу старик. – Мы тебя прикроем с двух сторон.
Рядом уже слышался шум, кто-то не разбирая дороги продирался сквозь кусты справа и слева. Старик стоял спиной к Щетине и сжимал игольник потной ладонью. В левой руке он держал тесак.
– А как выглядит дух леса? – спросил Щетина.
– Не знаю, дон. Нашел о чем спрашивать! Будь очень внимателен.
– Да я внимателен. Тут какой-то человек вышел из кустов и пошел в сторону хищников, и… те, по-моему, стали убегать.
– Какой человек? – Рамсаул обернулся.
– Да вон он возвращается. В плаще и капюшоне. Что делать-то будем?
Рамсаул глянул и обмер.
– Мать земля хранительница! Луна сберегательница тайн! – Он приложил пальцы к животу, потом ко лбу. – Спасите и помилуйте! Смертушка наша пришла… Ай! – И обреченно прошептал: – Не дошли…
Щетина впервые видел Рамсаула таким испуганным и ни разу не видел, чтобы он молился. Недолго думая он несколько раз выстрелил в человека. Тот продолжал идти как ни в чем не бывало. Остановившись в шаге от Щетины, загудел, и Вейс почувствовал позыв бежать без оглядки, подальше от этого места. Но неожиданно для спутников Щетина сделал шаг вперед и сорвал капюшон с человека.
– Что и следовало ожидать, хе-хе, – с нервным смешком произнес он. – Как я сразу не догадался! Это пугало. Дрон, отпугивающий всех живых от этого места, чтобы дикари… ну, местные, – поправился он, – не лазили вокруг бункера. Придется немного потерпеть. Он будет нас сопровождать, и мы будем в безопасности.
– Я не мог-гу т-терпеть, – заикаясь, сообщил мальчик. – Я хочу убежать. Мне с-страшно.
– Вот и бежим к болоту! – крикнул Щетина, пытаясь отогнать страх. Он схватил мальчика за руку и побежал.
Следом, подпрыгнув как молодой козел и тонко завизжав, побежал преследуемый гудящим пугалом Рамсаул. Он просто бежал за Самсулом, не соображая, что он делает.
Мальчик ревел во всю глотку и пытался вырваться, старик визжал, словно его пилили заживо, а Щетина выкрикивал считалочку:
Такие детские считалки позволяли преодолевать безотчетный страх. Этому его научили в академии.
Дед и внук прислушались и перестали орать как оглашенные. Мальчик даже спросил:
– А зачем есть ее отца? Они что, людоеды?
Щетина улыбнулся. Его план сработал.
Через несколько минут они достигли небольшого заболоченного озерца. Посреди него возвышался маленький остров с обветшалой избушкой.
– Пришли! – радостно сообщил Щетина.
– И где твой бункер? – спросил старик, поеживаясь и косясь на дрон в плаще.
– Да вон он, на острове.
– Вот эта избушка?! – пораженно спросил мальчик.
– Нет, там только спрятан вход. А бункер на дне озера. Раньше тут добывали камень, и модули бункера поместили на его дно, в самый низ. Потом… – Щетина оттолкнул надоедливо гудящее под ухом пугало. – Потом в карьер перевели русло подземного ручья, даже нескольких ручьев, и бункер затопило. К нему есть дорога. Пошли, я поведу.
Щетина пошел вдоль берега, высматривая нечто одному ему известное. При этом он, отвлекая старика и мальчика, декламировал считалки.
– Ага, вот. Там камень, видите? Надо идти прямо на него.
Щетина первым вошел в воду по колено и уверенно пошел к острову.
– Один, два, – считал он шаги. – Двадцать шагов прямо. Пять шагов направо и снова пять шагов прямо.
Он поворачивал, считал шаги и скоро оказался на острове напротив камня. Присел возле него и, поднапрягшись, сдвинул камень. В избушке послышался шум.
– Готово! – обрадованно сообщил он.
Пугало покрутилось и, перестав жужжать, полетело обратно в лес.
В избушке, куда они пришли, открылся большой люк в полу. Тускло горели лампы, освещая спуск вниз. Но как только Щетина наступил на первую ступеньку лестницы, свет ярко вспыхнул.
Когда они спустились, люк автоматически закрылся.
Щетина остановился напротив двери с кодовым замком. Набрал номер, и дверь с шипением отворилась.
– Заходим и раздеваемся догола, – предупредил он и вошел первым. Показывая пример, стал раздеваться. – Одежду и все вещи опускаем в этот ящик. – Он указал на открывшийся лючок в стене. – Копченую рыбу и мою сумку поместим в этот ящик. Рыбу выбрасывать не будем. Это будет мой подарок друзьям, когда мы вернемся.
Он дождался, когда старик и мальчик разденутся, и продолжил объяснения:
– Сейчас будут гаснуть красные огоньки. Как только загорится синий, задерживаем дыхание, внимательно следим и начинаем дышать только тогда, когда загорится зеленый огонек над головой. Все понятно?
– Все, – в один голос произнесли дед и внук.
Три красные лампы погасли одна за другой, затем загорелась синяя, и все трое, сделав вдох, задержали дыхание.
А в следующий момент помещение наполнилось синеватым газом. Но буквально сразу заработала вентиляция, и через пару секунд включился зеленый свет.
Все дружно выдохнули.
– Это дезинфекция, – пояснил Вейс. – Идем дальше.
Двери напротив входа с шипением растворились, и они вошли в небольшую прихожую.
Вейс открыл несколько ящиков и стал доставать предметы одежды.
– Рамсаул, это тебе белье, носки, комбинезон и тапочки. Вся одежда подстраивается под размер человека, обувь тоже. Самсул, держи одежду. Пока не одевайтесь, сейчас пойдем принимать душ.
Он взял свою стопку одежды, положил сверху мягкие тапочки и прошел дальше.
Двери перед ними автоматически открылись и сразу же закрылись за их спинами.
Самсул никогда ничего подобного не видел и шел открыв рот, озираясь по сторонам, словно попал в волшебный мир, полный чудес и магии.
– Здесь дежурная душевая, – показал Вейс на ряд кабинок с матовым непрозрачным стеклом. – Заходите и нажимайте белую кнопку. Вас обольет моющий раствор. Потом жмите синюю – пойдет вода и смоет раствор. Красная кнопка поможет вам высохнуть. Ну, пробуйте. – Он подтолкнул мальчика, тот вошел в кабинку, и сразу же оттуда послышался восторженный визг.
– Заходи, – улыбнулся Вейс старику и вошел в третью душевую кабинку.
Вымытые и одетые, ведомые Вейсом все трое прошли в холл. Посередине стоял большой круглый стол, вдоль стен – мягкие удобные диваны. Здесь вполне могло разместиться человек двадцать.
– Это кают-компания, – продолжал пояснять Вейс. – Сейчас поедим и ляжем в медкапсулы на восстановление. Мы устали и употребляли энергетические стимуляторы, нашему организму надо восстановиться.
Прилетел небольшой дрон.
– Это стюард, – пояснил Вейс. – Он будет вашим гидом по бункеру. Тут три этажа, мы на третьем жилом уровне. Ниже служебные помещения и мастерские, еще ниже склады.
Стюард раздал небольшие пакеты.
Вейс, показывая, что надо делать, вскрыл свой пакет. Достал плитку в обертке величиной с ладонь и баночку емкостью с пол-литра.
– У меня курица, у тебя, Рамсаул, говядина, а у малыша фрукты. Пробуем.
И, показывая пример, откусил кусок от плитки.
Мальчик, попробовав, в восторге закричал:
– Вот это вкуснотища!
Он ел почти не глотая и скоро, выпучив глаза, похлопал себя по животу.
– Что-то я наелся. – И посмотрел с сожалением на недоеденную плитку.
Вейс засмеялся и потянул за ушко сбоку банки. Та с легким шипением открылась.
– Это витаминный напиток. – Он поднял банку на уровень глаз и показал, как из нее пить.
– Не понимаю, дон, – отдуваясь, проговорил Самсул. – У вас такие вкусности, а ты хочешь везти в свой мир простую рыбу.
– В том-то и дело, Самсул, что у нас на космических станциях, да и на планетах простую рыбу не достать. Невыгодно ее завозить. Проще и дешевле вот такие пайки, что ты сейчас ел. Ладно, поели, теперь пошли спать.
Первым он уложил в капсулу Самсула. Набрал программу и закрыл крышку медкапсулы. Потом так же поступил со стариком и последним лег сам.
Проснулся он через десять часов отдохнувшим и посмотрел на свои показания.
«Однако!» – покачал он головой. В его организме до медкапсулы была куча токсинов, яйца глистов, продукты распада клеток после перенесенных стрессов, нервное истощение, и он был на грани сердечного приступа. Еще неделя такой жизни, и наступили бы необратимые процессы в организме, а через полгода он бы умер.
«Как же другие здесь выживают?» – с недоумением подумал Вейс.
Вскоре поднялись из своих капсул Рамсаул и его внук. Старик удивленно разглядывал себя.
– Я чувствую себя так, словно помолодел лет на тридцать, – сообщил он.
Вейс взглянул на его показания.
– Тебе сорок три года, Рамсаул, мальчику одиннадцать. Как так-то? И он тебе внук. Хотя… когда мы встретились, ты выглядел на все семьдесят.
– Дед, ты так помолодел! – произнес мальчик и открыл рот, удивленно его разглядывая.
– Так Самсул не мой родной внук, – замялся Рамсаул. – Я его нашел.
– Где ты меня нашел, дед? Ты что говоришь?
– У беглой рабыни, Самсул. Твоей матери. Я прятал ее в землянке у космопорта, но она все равно умерла, когда тебе было три годика. Красивая была у тебя мать. А отец работорговец, от которого она сбежала. Я ее нашел недалеко от землянки, умирающую от ран и голода… Она закрывала тебя своим телом от стервятников. Убежала, потому что не хотела, чтобы ты тоже стал рабом… Вот так я стал твоим дедом.
Мальчик подошел к Рамсаулу и обнял его, прижавшись всем телом.
– Ты все равно мне самый родной человек, дед, слышишь?
– Слышу, Самсул, слышу. – Рамсаул нежно гладил мальчика по голове.
– И я без тебя никуда не поеду. Слышишь?
Рамсаул промолчал.
– Ладно, кто куда и когда поедет, потом разберемся, – прервал их Вейс. – Оставляю вас на попечение стюарда, он покажет, как пользоваться техникой. Посмотрите передачи. Там много фильмов, и можете увидеть, как живут люди на других планетах. А я отправлю сообщение моим друзьям.
Он ушел и спустился по лестнице на второй этаж бункера. Зашел в рубку управления.
В бункере все было как на корабле. Он и представлял из себя корабль, только никуда не летящий, та же автономность и закрытость от внешнего мира.
Вейс сел за пульт и вошел в систему управления спутником. Ввел код приоритета, и теперь никто не мог перехватить у него управление им. Затем задействовал аппаратуру гиперсвязи спутника и передал сообщение:
«Выжил, добрался до базы, взял управление спутником на себя.
Затем стал просматривать файлы событий. Нашел прибытие пятерки чистильщиков и информацию о себе. Все, что касалось его, он тут же удалил.
А затем стал изучать со спутника планету. Раньше он как-то не задавался вопросом, что она собой представляет. Теперь он мог познакомиться с ней поближе. Космопорт был расположен в самом малонаселенном месте. Лигах в пятистах от него на побережье океана расположились поселения, напоминающие города. Там даже ходили паровые суда. На планете, он и до этого знал, было пять материков и множество островов. Жизнь на островах была более цивилизованной, чем на материках. Там стояли целыми дома, работали люди, и рыбаки выходили в море на вполне сносных судах. Работали рынки и магазины.
От созерцания планеты его оторвало входящее сообщение:
«Дорогой Вейс. Рады, что ты смог выжить и добрался до безопасного места. Обстановка поменялась, и ты можешь возвращаться. Твой протеже сделал все как надо и основательно почистил ваш гадючник.
Оригон покончил с собой, и мы получили большинство в межрате. Кроме того, освободилось место для тебя – заместителя начальника центрального офиса АДа. Тебе присвоено звание генерала. Ты награжден орденом Меч Правосудия за операцию по очистке АДа от предателей.
Выслали за тобой крейсер ССО. Ждем.
Вейс закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
«Все-таки он смог, этот Штифтан. Единственная моя надежда на возвращение в большой мир, – расслабившись, думал Вейс. – Интуиция меня не подвела. Все совершилось так, как я и предполагал… Вернее, надеялся и мечтал».
Вейс глубоко вздохнул и потянулся за сигарой. Потом вспомнил, что он не у себя на станции, и рассмеялся.
Он легко поднялся и, полный радостных чувств, пошел к своим товарищам.
Да, он с полным правом мог назвать их своими товарищами. Они столько пережили, помогали друг другу в смертельно опасные минуты. Так могут поступать лишь настоящие друзья.
Вейс вошел в кают-компанию и пару раз хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Когда Рамсаул и мальчик посмотрели в его сторону, он сообщил:
– За нами выслали корабль, и скоро он прибудет. Мы все трое улетаем отсюда. – Видя, что Рамсаул хочет что-то сказать, поднял руку и строго сказал: – Это не обсуждается. Мы улетаем все, и это приказ. – Затем широко улыбнулся: – У нас тут есть боевой флаер. А не сгонять ли нам, ребята, за копченой рыбой?