ГЛАВА 1

Глубокая ночь покрыла мраком маленький городок. Слабый свет уличных фонарей едва бросал лучи на многоэтажки, которые, точно спичечные коробки, были похожи друг на друга. Я стоял на балконе и, не отрывая взгляд, смотрел на красный свет. Он горел в окне квартиры дома напротив. В кромешной темноте он казался еще загадочнее. Не моргая, смотрел я в это окно, пытаясь разглядеть что-то за ним. В красном пространстве неспешно появился черный силуэт худощавой девушки. Она подошла к окну и стала неподвижно смотреть сквозь него. Я лишь на мгновение закрыл глаза, а потом увидел, как красный свет становился огненным и чудовищным огнем пожирает комнату. Девушка стояла у окна, как прикованная, не предпринимая ни шага для спасения. Словно окаменелый, я стоял и смотрел, как огонь добирается до её длинных чёрных волос. Еще миг – и я видел только огонь и не видел ее.

С громким криком я проснулся, и чуть было не упал со своего места в поезде. Один из пассажиров бросил на меня недовольный взгляд, другой пожал плечами. Я с трудом взял себя в руки и попытался окончательно проснуться. Но почему опять этот сон? Я сбился со счета, сколько раз он мне снился за последний год, который я провел в армии. Что за наваждение? Чтобы успокоиться, я достал из рюкзака уже ставший родным простой карандаш и папку с чистыми листами. Быстрыми штрихами начертил окно, до боли знакомый силуэт и огонь, его пожиравший.

Покачивание поезда не позволяло мне рисовать четкие линии, но эмоции переполняли меня. Я до безумия желал поскорее добраться до дома, чтобы наяву взглянуть в окно напротив, что всегда горит красным.

ГЛАВА 2

Городишко, куда мы с родителями переехали пару лет назад, выглядел таким же нудным, каким и был. Не имея собственного дома, мы часто переезжали из одного города в другой, туда, где папа находил работу. У него была своя бригада строителей. Они возводили многоэтажки. Мне пришлось сменить пять школ в разных городах. С годами я научился не заводить друзей. Единственная причина-чтобы потом не терять их.

Вдобавок у меня не было ни брата, ни сестры, и я стал дружить с собственным одиночеством.

Я ускорил шаг, как только оказался в своем микрорайоне. Сердце стало биться сильнее, во рту пересохло. Мне очень хотелось увидеть то окно, что всегда горит красным. Оно и до этого привлекало меня, и частенько я разглядывал его с балкона. Много раз я видел за ним худощавую девушку. Она стояла неподвижно, и, безусловно, была окутана тайной, но вот почему стала моим ночным кошмаром, я не мог понять.

Наконец я добрался до дома, но прежде чем подняться к себе, внимательно вгляделся в красное окно. Хоть и был мрачный осенний день, но ни в какой другой квартире свет не горел. Лишь это окно горело красным лоскутом, как в моем кошмаре. Я постоял еще пять минут, всматриваясь в него, надеясь увидеть девушку, но она не появилась.

Я не предупредил родителей, что именно сегодня вернусь из армии домой, и у меня сжалось сердце, когда я постучал в дверь. Открыла мама, и в доли секунды ее удивленный взгляд сменила счастливая улыбка.

– Андрюша, любимый, мой родной,– тихо выговорила мама, обнимая меня.

У меня тоже перехватило дыхание, даже не думал, что можно так соскучиться. Отца дома не было. Мы немного поговорили с мамой, и она заторопилась на кухню, приготовить пирожки, которые я обожал. Я пошел в свою комнату переодеться. С удовольствием снял с себя солдатскую форму и надел джинсы и футболку. Военная служба во мне ничего не поменяла, как и ничего не дала мне. Я лишь считал дни, когда этот год закончится. Я не чувствовал, что защищаю Родину. Я лишь должен был выполнять приказы: вставать, спать и есть по распорядку. Эта жизнь была ненавистна моей творческой, свободной натуре.

ГЛАВА 3

Утром я проснулся с твердым решением пойти и постучаться в дверь той квартиры. Я безумно хотел познакомиться с девушкой. В мыслях подыскивал слова, как себе представить, но ничего подходящего в голову не приходило. Я спустился во двор и увидел бабушек у подъезда напротив. Они сидели на лавочке и что-то оживленно обсуждали. Может быть, они мне помогут?

–Здравствуйте, как поживаете? – спросил я.

–Андрюша! Здравствуй! Ты это когда вернулся?

Несомненно, это были те из бабушек, что знают все на свете. Это очень даже хорошо, мысленно обрадовался я.

–Бабушки, милые, я у вас хочу спросить, что за свет горит в той квартире? – Я взмахнул рукой.

Они удивленно переглянулись.

–Зачем тебе? – спросила одна из них?

–Мне интересно. Он и днем горит, и ночью, не странно ли?

–Это Яна там живет,– вздохнула бабушка в темно-зеленном платке.– Она свет не выключает с тех самых пор, как муж выбросился из-за нее из окна. Не знаю, быть может, боится, что вернется с того света отомстить.

От услышанного меня словно подбросило вверх, перехватило дыхание.

–С тех пор она почти из дома не выходит, как в заточении. Свекровь приносит ей продукты и остальное. Никого к себе не пускает, кроме нее. Третий год уж так живет. Так и с ума сойти – недолго.

Я почувствовал, как мурашки пробежали по всему телу. Голова наполнилась вопросами. Разве так можно жить?! И что такого нужно сделать, чтобы муж свел счеты с жизнью?

Я поймал себя на том, что стою и озадаченно смотрю на бабушек. Я оборвал молчание.

–Да, странная девушка,– сказал я отошел от них.

Мне очень хотелось познакомиться с ней, но услышанное привело меня в сильное волнение. Решил успокоиться и вернулся к себе. Заодно поговорю с отцом. Вчера он поздно вернулся домой, и мы толком не поговорили. С отцом мы никогда особо не ладили, но и не ругались. Он был властным, и несколько грубоватым. Ему было сорок, когда я родился, и он на пятнадцать лет старше мамы. Мне все казалось, что мы с мамой – его послушные дети.

Я не удивился, когда обнаружил, что его уже нет дома. Хотя он мог бы взять выходной, все же не виделись целый год! Я прошел на кухню и поцеловал маму. Она крутилась у плиты. Пахло омлетом.

–Мама, ты меня балуешь,– сказал я, усаживаясь за стул.

–И с большим удовольствием продолжу это делать, родной мой,– сказала мама с милой улыбкой. Она ловко накрыла на стол.

После такого завтрака у меня открылся и творческий аппетит. До армии я частенько подрабатывал в парке, благодаря своему таланту. Рисовал портреты простым карандашом. Брал недорого и желающих всегда было много. Мне нравилось это занятие. В портрете я старался передать настроение человека.

Захватив этюдник, бумаги и карандаши, я направился в парк. Взял и рисунок, который начертил в поезде. Удобно расположившись в парке, я достал его и вновь вспомнил сон. На эскизе огонь хотел поглотить Яну. Яну. Теперь я знаю ее имя. Сегодня же пойду к ней. Рисунок вдруг показался мне неполным. Захотелось оживить огонь штрихами оранжевого. Я особо не любил цветные карандаши, но тут рука сома потянулась за нужным мне карандашом. Я едва завершил работу, как услышал стон женщины, стоявшей у меня за спиной. Он напугал меня и я вздрогнул.

–Извините, пожалуйста, я не заметил, как вы подошли,– вымолвил я,– хотите заказать портрет?

Она с открытым ртом изучала рисунок. Что-то в ее взгляде показалось мне странноватым.

–Я хочу купить у вас этот рисунок,– поспешно сказала она,– очень хочу.

Я удивленно взглянул на нее. Выглядела она чудачкой, словно из книги или фильма. Я хотел было сказать, что рисунок нечеткий и не продается, но передумал. А почему бы и нет? Почему не избавиться от него, может, я, таким образом, избавлюсь и от своего ночного кошмара.

–Я отдам все, что у меня есть при себе, только продайте его,– попросила она, доставая из кошелька деньги.

Все же она была очень странной, но я продал ей рисунок.

ГЛАВА 4

Вечер был тихим. Я вышел на балкон покурить и ждал, когда у окна появится Яна. Я уже прикурил, как увидел, что она стоит. Сигарета выпала из рук. На миг мне показалось, что она тоже смотрит на меня. Машинально я поднял руку и помахал ей. Она отпрянула от окна, выдав себя. “ Сейчас или никогда”,– подумал я и вылетел из квартиры. Не прошло и минуты, как я оказался у ее двери. Глубоко вздохнул и постучал. За дверью было тихо. Я постучал еще раз, уже посильнее. Через секунду услышал медленные шаги. Но дверь мне не открывали.

–Яна, это я, парень с соседнего дома. Открой мне, пожалуйста. Мне очень надо поговорить с тобой,– сказал я, пытаясь не выдать сильное волнение. Ответом мне была полная тишина. Я еще раз постучал.

– Ну же, Яна, открой, пожалуйста,– попросил я более уверенным голосом.

Замок щелкнул, и она медленно открыла дверь. Я глубоко вздохнул и посмотрел на нее. Она была невысокого роста, с худощавой фигурой. Длинные, черные волосы были распущены. Кожа белая, почти бледная. На лице не было макияжа. Глаза – светло-серые, почти прозрачные. Выглядела около двадцати пяти лет.

– Можно войти?– спросил я, пытаясь побороть волнение.

Она пропустила меня, не проронив ни слова. У нее была однокомнатная квартира-студия, где царил полный беспорядок. Кухня была не убрана, на диване валялась одежда, а на кровати – белые листы бумаги. Это сразу привлекло мое внимание. Быть может, она тоже рисует? Я оглядел всю кровать, но увидел только ручку. И, наконец, я заметил огромную красную лампу, которая освещала комнату.

–Ты зачем пришел?– спросила она тихим и слабым голосом.

Я решил быть искренним и ответил:

–Ты снишься мне чуть ли не каждую ночь. Это стало уже наваждением. Я хочу избавиться от этого кошмара. Ты не знаешь, почему мне снишься?

Яна отрицательно покачала головой. Я продолжил:

–Может, мы немного поговорим, пообщаемся, и я сам найду причину?

Яна опять отрицательно покачала головой.

–Ему это не понравится, – сказала она.

–Кому? – удивленно спросил я.

–Моему мужу.– ответила она.

Мне стало не по себе.

–У тебя нет мужа, Яна, он умер.

По взгляду, которым она окинула меня, было ясно, что ей не понравилась то, что я сказал.

–Он не умер, он живет в моих снах. Его душа не отпускает меня. Из-за меня он умер.

Неужели ей тоже снятся кошмары?

–Почему из-за тебя, Яна?– спросил я, что ты сделала?– спросил я.

–Я хотела его бросить, хотела расстаться с ним. Он говорил, что выпрыгнет из окна, если я уйду, но я не поверила. Отвернулась, чтобы уйти, и он спрыгнул.

Я все это рассказывала ровным, тихим голосом, почти без эмоций, но из холодных глаз потекли слезы. Я подошел поближе и аккуратно вытер слезу с ее щеки.

–Ты не виновата. Это было его решение. Решение слабого человека, Яна,– сказал я.

–Тогда почему он не оставляет меня? Не дает выключить свет в комнате? Не хочет, чтобы я вышла из дома.

От ее слов мне стало реально плохо, началась головная боль.

–Яна, меня уже беспокоит твое здоровье,– сказал я и тихонько взял ее за плечи. Она посмотрела мне в глаза.

–Яна, он умер. Его нет, и ты не виновата. Отпусти его. Он не может за тебя ничего решать,– продолжил я.

Она отрицательно покачала головой и, отстранив мои руки, отошла. Я решил, что пора сменить тему, и подошел к кровати, где лежали бумаги и ручка.

–Ты что-то пишешь?– спросил я, поднимая листочек, на котором было что-то начертано. Я заметил, что у нее неразборчивый, но интересный почерк.

–Я пишу дневник Даши,– сказала Яна.

–Кто такая Даша?– спросил я.

–Никто,– пожала плечами Яна,– я ее выдумала и каждый день пишу, чем она занимается.

–А что сегодня делала Даша?

–Утром пошла побегать, потом на работу, а вечером гуляла с друзьями в парке.

–А ты сама не хочешь погулять? Со мной. В парке,– спросил я, надеясь на положительный ответ. Но она вновь отрицательно покачала головой. Я присел на кровать и на тумбочке заметил таблетки.

–Ты болеешь, Яна?– спросил я, взглядом показывая на таблетки.

–Это от бессонницы,– сказала она и подошла к окну.– Тебе, наверное, пора уходить.

Я встал, и, пользуясь тем, что Яна не видит меня, взял одну из пачек таблеток и пошел к двери.

–Я к тебе еще приду,– сказал я и вышел.

Всю ночь я не мог уснуть. Пытался анализировать все, что сегодня услышал от Яны, но особенно беспокоило ее состояние. Она явно находилась под психическим давлением. Я достал телефон и в интернете набрал название ее таблеток. Открыл первую же статью. Мне совсем не понравилось, что там было написано. Это были таблетки для психически неуравновешенных людей. Они продавались только по рецепту, значит, она действительно была больна.

Никак не хотелось верить, что девушка – сумасшедшая. Она ведь сказала, что таблетки от бессонницы. В конце статьи был форум от автора. Я задал вопрос, что будет, если это лекарство начнет регулярно принимать здоровый человек. Потом отложил телефон, и решил все-таки немного поспать. На следующий день проснулся чуть ли не в полдень. Голова сильно болела. Еще раз вспомнил встречу с Яной. Дома никого не было, и я пошел приготовить себе кофе. Я должен разобраться, что с ней и помочь. Ближе к вечеру, наконец, привел себя в порядок и пошел к ней.

Она мне сразу открыла. Когда я вошел, понял, что она ждала меня. Комната была убрана. Кухня прямо блестела. “Дневник Даши” лежал на письменном столе. Нет, она не может быть сумасшедшей.

–А что сегодня делала Даша? – спросил я.

–Генеральную уборку,– спокойно ответила Яна.

Я улыбнулся ей и подошел к столу. Взял лист бумаги и вытащил из кармана карандаш.

–Я хочу нарисовать тебя, Яна.

Она с удивлением посмотрела на меня.

–Присядь сюда,– предложил я, показывая на кровать, а сам сел на диван.

У нее было интересное лицо. Не сказать, чтобы она была очень красива. Взгляд – холодный, и во всем облике – безразличие, некая опустошенность, словно характер ее со временем превратился в бесконечную пустыню, пустыню, покрытую снегом. У меня, несомненно, были подружки посимпатичнее Яны, но ни с одной из них я не мог ее сравнить. Такой силы я никогда прежде не испытывал, чувств, которых не мог понять мой разум, никогда до этого не переживал. Я действовал по воле этой силы и лишь с удивлением наблюдал за собой. Рука, которой я держал карандаш, как бы сама по себе чертило ее лицо на бумаге. Глаза мои не могли оторваться от ее лица и исследовали каждую черточку. В школе я встречался с теми девушками, которые сами проявляли ко мне интерес. Их влекла моя внешность, этим я обязан отцу. Несмотря на то, что никогда особо не занимался спортом, выглядел я довольно спортивным. Высокий, широкоплечий, без труда мог вскружить голову понравившейся девчонке.

Взгляд Яны хотя и выражал странность характера, но его никак нельзя было назвать нездоровым. Ничего в ней не пугало меня. То, что она прибралась в доме, и даже “Дневник Даши”, который она вела, говорили о ее стремлении нормально жить. Ведь Даша живет, как любая другая обычная девушка. Яна не может быть сумасшедшей. Она просто одинока.

–Яна, где твои родители?– спросил я, не отрывая карандаш от бумаги.

–Мама умерла. Давно. Отец живет в деревне с очередной женой,– ответила она без каких либо эмоций.

Ясно, она одинока. Наверное, после смерти матери замкнулась в себе в этой деревушке. Наверняка, искала спасение в любви.

–Яна, можно еще один вопрос?

Она кивнула.

Почему ты решила расстаться с мужем?

Яна разом как бы вся подобралась. Я уже завершил портрет и внимательно посмотрел ей в глаза.

–Временами он становился очень странным. Очень чужим. Его поведение пугало меня,– сказала она.

А меня теперь пугало сама Яна. Она не сумасшедшая, она хочет жить, но не в силах преодолеть чувство вины. Или же что-то ей не дает с этим справиться. У нее точно есть свои кошмары.

Я отдал ей рисунок. На лице заметил слабый отсвет улыбки. Это уже шаг вперед. Я присел рядом с ней и слегка обнял. Все время смотрел ей в глаза, желая уловить ее ощущение. Она была крайне чувствительной. Холод вмиг растаял, но она выглядела растерянной. Я не хотел пугать ее и убрал руку с ее плеча. Она не шелохнулась, но в глазах я заметил желание. Прикоснулся к ее волосам и погладил их, нежно поцеловал. Она не сопротивлялась, ничего не делала, но позволяла любить себя. Я горел от страсти, но старался быть нежным до самого конца. Во все время нашей близости я ждал, что она остановит меня. Я чувствовал, что в ней идет борьба, позволить мне или нет. Я не давил на нее, давая понять, что сделаю все, как она захочет. Очень долго ласкал ее. Со мной тоже что-то новое происходило. Такой сильной страсти и нежности одновременно я еще не чувствовал. Я сходил по ней с ума.

Телефон разбудил меня рано утром. Яна спала на моей груди. Тонкое одеяло слегка покрывало ее совершенно нагое тело. Я захотел нарисовать ее такой, спящей, слегка прикрытой. Тихо встал и взял родной карандаш. Рисунок получился просто ошеломительным! В нем была ее нежность и моя страсть.

На экране телефона светилось сообщение. Я, наконец- то обратил на него внимание. Там было много пропущенных от мамы. Сообщение тоже было от нее: “Сынок, ты нужен срочно. Скорее приходи, мы переезжаем ”.

ГЛАВА 5

–Я не еду, – сказал я уверенным тоном и посмотрел на отца. Впервые в жизни я дерзил ему. Я всегда чувствовал страх под его железным взглядом, но надо отдать ему должное, он никогда не поднимал на меня руку.

–Быстро собрал вещи.– приказал отец.

В этот момент я ненавидел его.

–Нет! – сказал я, пытаясь придать голосу уверенности, но внутри чувствовал тот же страх.

Папа посмотрел мне в глаза кремниевым взглядом. Он пришел в ярость. Я оробел.

Откуда в нем столько силы, столько бескомпромиссности? Почему я унаследовал у него только внешность, а характер взял мамин. Неужели я такой робкий? Мне даже захотелось заплакать от безвыходности, но считая это уже верхом поражения, я собрал все остатки своей воли, разбросанной под испепеляющим взглядом отца, и спокойно сказал:

–Пап, я не хочу больше переезжать. Я устал от такой жизни. Я нашел девушку и не хочу ее терять. Позволь мне остаться здесь.

Отец минуты две смотрел на меня: взгляд был все тот же, металлический, но ярости в нем не было. В какой-то момент я даже заметил обиду в мимике отца. Неужели я переборщил? На что он обиделся? Да, я никогда особо ни в чем не нуждался. Отец много работал, очень много, практически без выходных, и прилично содержал семью. Наши переезды были связаны с его работой. Мне стало жаль отца и стыдно за мои обвинения в его адрес, но все уже было сказано.

Я на час, наверное, закрылся у себя в комнате, пытаясь уравновесить свои внутренние переживания.

Разговор с отцом и тень обиды на его лице не давали мне покоя. Но я уже точно знал, что никуда не уеду отсюда, не брошу Яну. С отцом надо будет еще раз поговорить. Я не совсем был прав. В конце концов, ему около шестидесяти, а я уже вырос.

Телефон вновь засветился. Пришло уведомление. На мой вопрос про Янины таблетки поступил ответ. “Регулярный прием препарата у здорового человека может вызывать галлюцинации, кошмарные сновидения, нарушать общее психическое состояние ”. Да, это похоже на поведение Яны. Но лекарство-то отпускается по рецепту. Откуда он у нее, если она не больна? Я решил разузнать это от самой Яны.

Она не открыла. Или ее нет дома? Но ведь она почти некуда не выходит. Может, обиделась, что утром ушел, не предупредив. А вдруг с ней что-то случилось? Я с полчаса барабанил в дверь, а затем спустился во двор, в бессилии опустился на лавочку и стал ждать ее.

Наступил вечер, а Яны все не было. Я просто сходил с ума. Она точно обиделась, но куда она пошла? Я не мог даже предположить. Темнело. Поднявшись к себе домой, я решил через время вновь пойти к ней.

Папа сидел на кухне. Мне хотя и было плохо, но я решил во что бы то ни стало поговорит с отцом. Присел напротив и чуть виновато посмотрел на него. Он был спокоен, прежняя жесткость во взгляде исчезла.

–Отцу дерзишь, да, значит? Вырос, да, мой мальчик, – сказал папа ровным голосом.

–Прости меня, пап. Я был не прав. Ты живешь для всей семьи. Но, пап, я не могу сейчас уехать. Ты поезжай с мамой. Не тревожься обо мне. Возможно, скоро я приеду к вам, и не один.

Спокойное состояние отца придавало мне уверенности.

–Мы никуда не едем, – сказал он.

–Как же,– удивился я,– а твоя работа? Там же большое дело.

–Тут в соседнем городе тоже есть работа. Далеко уезжать не придется.

Я чуть не упал от изумления.

–Отец, ты поменял свое решение из-за меня? – прошептал я. Никогда бы не подумал, что папа может так поступить.

Он слегка улыбнулся:

–Кстати, там один объект почти достроен. Неплохая многоэтажка. Можешь выбрать там себе квартиру. Я скопил кое – какую сумму тебе на дом.

Я был ошеломлен и с открытым ртом слушал отца. Мне так хотелось его обнять. Ноя постеснялся. Папа похлопал меня по плечу.

–Отец, бери меня в свою бригаду, когда начнешь работу,– сказал я.

Тут уже удивился папа:

–А делать что будешь?

–То же, что и все новенькие у тебя. Дальше – больше!

Отец широко улыбнулся и вновь похлопал меня по плечу.

Мне стало очень легко после разговора с папой, но я беспокоился за Яну.

ГЛАВА 6

Было темно, а Яна не появилась. Я не знал, что делать. Несмотря на поздний час, бабушки беседовали на лавочке. Я подошел.

–Могу спросить? Вы не видели сегодня Яну?

–Нет, Андрюша. Она же не выходит из дома. Точнее очень редко. Иногда на могилу мужа ходит.

Неужели и сегодня пошла? А если да, то почему не вернулась? Я решил отправиться на городское кладбище.

Было очень темно и довольно жутко. Лунный свет слабо освещал холмики, кресты и памятники. Я ходил и присматривался, нет ли Яны где-нибудь. Вдруг услышал женский крик и чуть не упал на землю от страха. Потихоньку пошел в сторону, откуда слышался голос. Женщина говорила громко, но эта была не Яна. Я подобрался поближе и спрятался за высоким памятником.

–Она будет гореть красным пламенем, сынок. Только так! Если не смогла уберечь тебя, значит должна прыгнуть за тобой, как прыгнул ты, – громко говорила женщина и рыдала.

У меня мурашки побежали по телу. Я весь вспотел. Мне реально было страшно.

–Я ведь всегда спасала тебя, сынок,– продолжала эта сумасшедшая,– ты столько раз пытался сделать это, но я спасала тебя. А она – не спасла.

Боже! Я ее узнал. Это была та странная женщина, что недавно купила у меня рисунок в парке. Значит, это ее свекровь, а в рисунке она узнала Яну. Мне было не по себе. Вот, кто действительно сумасшедший. Да и сын, по-видимому был не здоров. Помешался на самоубийство. Я вспомнил, что бабушка говорила, что свекровь ходит к Яне частенько. Бог ты мой, так вот откуда у Яны лекарство! Эта сумасшедшая травит Яну своими таблетками. А эта, бедная, думает, что они от бессонницы. Надо ее срочно спасать, пока эта женщина не навредила ей. Я собрался с силами и незаметно ускользнул оттуда.

Опять постучал в дверь Яниной квартиры. Ее или не было, или она не открывала мне. Вернулся домой с твердой уверенностью, что если утром она не объявится, я заявлю в полицию.

Поспал я ровно час, и проснулся в поту. Опять этот кошмар! Последний раз он преследовал меня в поезде. Я вытер пот со лба и посмотрел в окно. Была еще глубокая ночь. Я встал с постели, вышел на балкон и застыл на месте.

Ее квартира горела красным огнем, а она тихо стояла у окна. Бог мой! Я изо всех сил бросился к ней.

По пути услышал сирену пожарных. Я прямо подлетел к ее двери и выбил его. Дым стоял адский.

–Яна! – крикнул я, не помня себя, и побежал к окну. Кроме огня и дыма ничего видно не было, но я не сдавался.

–Прыгай! Или гори красным пламенем!– услышал я крик чокнутой женщины.

Ну, уж нет! Еще пару шагов – и я поймал руку Яны. Потянул ее к себе и вынес через огонь к двери. Когда мы выходили из подъезда, там уже, несмотря на поздний час, собралась толпа людей и суетились пожарные. Я передал Яну знакомой бабушке и вернулся за сумасшедшей. Подошел к двери, услышал ее крик: я иду к тебе сынок!

Раздался глухой стук.

Я понял, что не успел. Женщина спрыгнула.

Я вернулся к Яне. Обнял ее, поцеловал.

–Ты где была Яна?– спросил я.

–Дома. Почему ты меня бросил?

–Я не бросил тебе, глупышка. У меня были дела. Ты почему мне не открывала?

–Я выпила всю пачку снотворного, чтобы просто спать и не вспоминать тебя. Но не спала. Мне было очень плохо. Я ослабела. Не могла пошевелиться. Мне виделись кошмары. Мне и сейчас плохо.

–Ну, все, все. Теперь все будет хорошо. Я излечу тебя, и все тебе расскажу. И я тебя никогда не брошу, слышишь?!