— А если я скажу «нет»? — Ситуация с Марианной начала меня сильно напрягать. Только вернувшись из «командировки» по местам в иномирье, суда, внеплановой вылазки, тут же я попала в месиво особого обучения. — Ты будешь меня заставлять? Каким образом?

Наставница сделала оскорблённую мину и начала одеваться. На этот раз медленнее, чем снимать одежду. Рыжеволосая аристократка с завидным сосредоточением застёгивала каждую пуговичку на платье, с дотошностью личной прислуги затягивала шнуровку. Мне стало жаль её, но очень сильно хотелось спать, а потому я отбросила чувственный аспект ситуации и взяла себя в руки.

— Мари, — робко начала я. — Я сегодня и вправду очень вымотана. Выспаться бы да в душ сходить. А потом я вся твоя.

— Поздно. — Она поправила причёску и повертелась перед зеркалом, разглаживая складки на платье. — Ты меня разочаровала. В следующий раз я тоже приду в неподходящий момент, и права выбора у тебя не будет. Совсем не будет.

Марианна сделала шаг навстречу зеркалу и исчезла. Я же спокойно спряталась под одеялом.

Едва голова коснулась подушки, в комнате вновь появилась аристократка.

— Сгинь, настырная, — хотела сказать я, но язык не слушался, тело — тоже. Попытка встать привела к совсем вялым движениям: узнать себя стало трудно, будто кто-то отнял всю силу.

— Просила же по-хорошему, — надменно произнесла Марианна, раскладывая и зажигая свечи кончиками пальцев. — Обязательно надо было показывать вредный характер? Он — твой инструмент для службы, а не для препирательств с наставницей.

Кажется, сбывался мой самый страшный сон, когда бессилие поглощает всё существо, а ситуация становится непоправимой. Я еле ворочалась и наблюдала, как аристократка, сверкая медью волос, отражающей красноватые отблески свеч, располосовала себе руку от запястья до самого локтя. Тёмная кровь обильно полилась на пол, а Мари, покрепче перехватив кинжал, начала выцарапывать на полу письмена. Делала она это, как мне показалось, очень долго.

В какой-то момент она сделала знакомый пасс, и мне удалось распознать магическую чистку. Во рту моментально пересохло, начала мучить жажда, живот почти прилип к позвоночнику: всё лишнее, не принадлежащее моему телу, исчезло, оставляя внутри чувство голода и зияющей пустоты.

Затем комнату заволокло дымом с резким, неприятным, кисловатым запахом, в котором сполохами мелькали синие искры, напоминающие миниатюрные фейерверки. Что за шоу?

Потом иллюзия начала рассеиваться, и первое, что я увидела, — огромная рука нечеловеческого размера в толстых прожилках синеющих вен. Дым обнажил остальное: могучий торс со стальными мышцами, круто обтянутый кожей красноватого оттенка, ярко жёлтые глаза и огромный, стоящий колом член. В одной руке демон держал точную копию себя, но в уменьшенном вчетверо формате.

— Приказывай, госпожа, — вкрадчивым, обволакивающим, бархатистым голосом сказал гигант, едва не цепляя рогами люстру на относительно высоком потолке моей комнаты.

Марианна, довольно улыбаясь, сделала жест рукой: меня вывернуло из-под одеяла и понесло по воздуху, распяв аккурат перед ухмыляющимся демоном.

Мощный рывок развернул моё тело к нему спиной, и я увидела довольную, улыбающуюся морду наглой рыжей сучки.

— Благодарности будешь говорить потом, а пока молчи, — оскалилась Марианна, запуская к себе под юбку карлика и закатывая глаза в блаженстве.

Я даже поджать губы не могла. Тело мне не принадлежало, а чувство, что ты всего лишь марионетка, просто отвратительно. В этот момент я буквально проклинала и инквизицию, и случай, который назначил мне в наставницы аристократку. В самом деле, ведь я могла бы выбрать Солаю или Зиру и не находиться здесь в качестве жертвенного агнца!

Размышление прервала слюна демона, тонкой струйкой полившаяся из пасти, обжигающе горячая, неприятно щекочущая кожу. Я почувствовала, как его клыки мягко скользнули по моей шее, а толстый, слегка шершавый язык коснулся плеч. Едва подрагивая, он прошёлся по выпирающим ключицам и коснулся сосков, которые моментально напряглись. Здесь он задержался, и я немного выдохнула, надеясь, что это и всё, на что хватило длины его языка. Оказалось, совсем не так.

Чёрные когти демона впились мне в бока. Хотелось дёрнуться, но контроля над телом у меня не было. Рыжая тварь! По всей видимости, карлик у неё под юбкой хорошенько расстарался, раз она чуть ли не в клочья разодрала моё любимое кресло. И вообще, это МОЙ трон!

От злобных мыслей бессилия отвлёк демон, упёршись своим огромным, влажным членом мне в попку. Только не это!

Длинный, горячий язык продолжил своё путешествие вниз, к пупку. Помимо моего желания тело пробрала мелкая дрожь. Сомнений не осталось, эта тварь сейчас меня поимеет. А Марианна хороша. Только, в самом деле, неужели она после этого думает, что сможет рассчитывать на полную и безоговорочную покорность?

Добравшись до моей киски, демон решил поиграть. Кончик языка долго третировал самую чувствительную точку моего тела, но я даже слегка расслабилась. Это было приятно, для такого монстра и вовсе ювелирная работа. Марианна периодически поглядывала на меня, хитро щурясь, на что хотелось оскалить клыки, но даже мимика была неподвластна мне.

— А ведь это только начало, строптивая кошка, — улыбаясь, сказала аристократка и сделала демону непонятный знак рукой.

Говорят, что проклятье из уст школьницы — пустяк, но я слишком уверена в своих силах. Потому что сейчас я — свободная, а не какая-то там прислуга или невольница. Марианна не имеет права распоряжаться моим телом! Демон, кстати, тоже. Но правда находилась не на моей стороне.

Висящая в воздухе, распятая, будто ведьма, я не могла даже закричать, не то что надавать по щам этому наглому низшему существу, которое не могло спрятать от постороннего взгляда свои безобразные копыта и рога.

Тем не менее, тело не слушалось голоса разума, оно рефлекторно поддавалось сладкой пытке языком похотливой твари, заставляя дышать чаще, доводя до исступления и крика, который застревал в горле.

Когти демона впивались в кожу, зубы, скользящие по шее, щекоча, царапали её, но мне было не до этого. Меня распирала смесь злобы и ненависти, приправленная накрывающими с головой волнами удовольствия, которые никак не получалось контролировать. Член твари упирался в попку, обдавал таким же нестерпимым жаром, как и дыхание.

Марианна, наблюдающая процесс, довольно улыбалась, карлик под её пышной юбкой шустро двигался — под несколькими слоями ткани было не разглядеть, что на самом деле происходит.

В один момент язык демона соскользнул с влажной, перевозбуждённой горошинки и проник внутрь моей киски. Влажный, твёрдый как металлический прут член начал таранить меня сзади, медленно погружаясь в попку.

Что-то произошло, мне начали поддаваться пересохшие губы, и я застонала. Сказать что-либо не получалось.

Дыхание демона стало прерывистым, частым, ещё сильнее впиваясь когтями мне в бока, он полностью отвоевал себе пространство моей попки и начал аккуратно двигаться. Я кожей чувствовала его нетерпение, дрожь, которая сопровождалась короткими вспышками жара и холода: происходящее ему нравилось не меньше, чем моей наставнице.

Тварь ускорила темп, и если сзади демон деликатностью не отличался, то в киске его язык орудовал так, что мне оставалось всхлипывать от восторга. Громоздкий, но юркий орган, медленно, методично доводил меня до состояния дьявольского наслаждения. Я ожидала каждого его движения, предвкушая, постанывая, и уже не обращая внимания на то, что творится вокруг. Сейчас для меня существовали только толстый, проворный язык демона и его член. Больше ни-че-го.

Тварь двигалась всё быстрее и быстрее. Всем телом я ощущала как ещё сильнее напрягся его член в моей попке, как он стал твёрже… Меня чуть не разорвало от горячей спермы, сочащейся из дырочки вниз: она щекотала бёдра, колени, ступни, каплями стекала на пол.

Демон потерял контроль и всё-таки прокусил мне шею. Тёплая кровь, не успевая скатываться, высыхала на груди и сосках.

Он издал вопль, исполненный довольства и ослабил хватку на моей талии. А вот я так не выдохнула. Язык твари из преисподней, нагло игнорируя мои желания, взялся за пухлую влажную горошинку, аккуратно и ритмично лаская не только её, но и нежные лепестки киски. Демон разгорячил меня до предела, несмотря на мои крики протеста, он продолжал, наверняка нагло ухмыляясь у меня за спиной.

Когда я кончила, тварь не дала мне и секунды расслабиться. Взяв за волосы демон… просто натянул мой рот себе на член, который пришёл в состояние готовности, по всей видимости, пока его язык доводил меня до состояния сверхновой.

Из глаз тут же брызнули слёзы, потому что мои горло и рот совершенно не приспособлены под такие размеры. Но всё очень удачно поместилось, и довольное урчание демона я не только слышала, но и чувствовала всеми фибрами.

Я стояла перед ним на носочках, тщетно пытаясь сделать себе хоть немного комфортнее, но рост твари этого не позволял. Его огромная ручища, цепко намотав мои волосы между пальцев, насаживала меня как кабана на вертел.

Где-то сзади кричала Марианна, но я игнорировала её вопли — уж ей приходилось по-любому слаще, чем мне. Но и здесь я ошиблась. Демон подхватил её длиннющим языком, свободной рукой сорвав платье, как ненужную шелуху. Кусок бархата мелькнул у меня перед глазами, обдав разгорячённую кожу лёгким ветерком. Откуда-то из подола кубарем и с визгом покатилась уменьшенная версия твари. Так тебе и надо.

Марианна взвизгнула, но, по всей видимости, получила несколько неожиданный эффект: для большого демона она неприкосновенностью не обладала. Затеялась возня, но до ушек доходили лишь некоторые звуки. Мой мучитель не обращал на меня никакого внимания. Ровно до того момента, пока не решил, что у натянутой ртом на его член Марианны вид будет более подходящий, благородный и вообще, волосы у инквизиторши более длинные и удобные.

Я выдохнула, хватая ртом воздух и обещая себе проучить наставницу — нельзя так обращаться со мной, да и вообще с разумными существами. В конце концов, я ей ничего не сделала страшного и не причинила вреда. Почему она вызвала демона? Что ею двигало? Ущемлённое самолюбие, отказ близости с моей стороны? Что?!

Демон просто так отпускать не желал, пристроив моё лицо напротив аппетитной попки Марианны. Он легонько подтолкнул меня мясистым пальцем с острым когтем на конце: мол, чего встала, работай. После того, как моя попка стала местом его буйной разгрузки, киска Марианны выглядела не так уж и плохо в перспективе. К тому же, у меня был доступ к её самым чувствительным местам…. И я планировала отыграться…

Округлые формы Марианны привлекали, особенно когда располагались прямо перед моим лицом. Наконец-то ко мне вернулась свобода действий, а наставница, не обращая на меня никакого внимания, в активном темпе ублажала огромного демона. Так ей и надо.

Периодически аристократка вздрагивала: переливы её медных волос бликами светили мне в глаза. Хороша, чертовка.

От наставницы слышно лишь невнятное мычание и периодически раздавались чавканье и резкий вдох. По всей видимости, демону не впервой издеваться над женщинами и удовлетворять таким образом свои сугубо похотливые желания.

Для меня такой поворот подобен незапланированной, но желанной передышке. Мои пальцы скользнули между бёдер Марианны и аккуратно пробежались по бархатным лепесткам её киски. Аристократка вздрогнула, но я не собиралась отступать: тем более что в её лоне настолько жарко и влажно, что пришлось засомневаться, не был ли карликовый демон в разы лучше меня?

Только я подумала об этом, как уже в моё личное пространство ворвался мелкий двойник призванного из преисподней. Я почувствовала, как его небольшие, шаловливые пальчики начали мягко оглаживать мои изящные, упругие и отзывчивые формы. Они скользили по спине, шее, щекоча и вызывая приступы желания. Мелкий бес шустро, лёгкими касаниями доводил меня до исступления: с одной стороны, он отвлекал от ласк с Мари, с другой — я бы не хотела, чтобы он прекращал это делать. Меня будто пробивало мелкими разрядами молний, тело предательски поддавалось чужой воле.

Аристократка пыталась сопротивляться огромному, страшному и пышущему жаром демону, но он внимательно следил за тем, чтобы её рот доставлял удовольствие ему и только ему. Слабые попытки рыжеволосой с её тонкими, малосильными руками, его заботили мало.

Копия твари из преисподней перешла в наступление: едва Марианна осознала всю прелесть моих ласк, карлик тут же впился губами в мои груди, заставив соски затвердеть в ожидании сладкой порции нежности.

Тогда я понимала аристократку на все сто процентов: бес не так груб, как большой демон, и старался уделять огромное внимание мелким, но значимым деталям.

Мой язычок скользнул по киске Марианны внутрь, заставляя её то застывать на месте, то податливо стремиться ближе ко мне. Бархатистая кожа сродни лепесткам орхидеи: без единого изъяна, гладкая, отдающая тонким, едва уловимым ароматом. На вкус рыжеволосая точно такая же: приятно ласкать её, ни единая нота ничего противоестественного не нарушала мои мерные плавные пируэты длинного кошачьего язычка. К несогласному мычанию добавились другие звуки: происходящее ей нравилось, как и вводило в предвкушающее чувство меня…

Далеко не маленький член карлика скользнул в моё лоно. Это было настолько же неожиданно, насколько чувственно: я ощутила его каждой клеточкой тела. Сладкие, даже приторные волны поднимались с низа живота, плавно перемещаясь вверх, захлёстывая меня, вводя в медово-сентиментальный транс, когда уже вокруг не существует ничего, кроме тех, кто доставляет тебе сочную, райскую пытку, которую кто-то свыше давно спрятал от тебя и сейчас соблаговолил отдать в качестве десерта за примерное поведение.

Чувства обострялись с каждой секундой: они приобретали вкус и форму; пряный аромат, поселившийся на языке, вводил в блаженство; слух опустился до избирательности — мои ушки улавливали только то, что я хотела.

Бес крепко, нарочито сильно сжимал мою попку, плавно двигаясь. Я стонала, и если бы не киска Марианны, требующая всё новых и новых ласк, застонала бы сильнее. Но всё было настолько мерно, ритмично и страстно, что мне даже в голову не приходило двинуться в сторону, уходя от обязанностей.

Аристократка задрожала всем телом: провидицей быть не нужно, чтобы понять, что она близка к вершине наслаждения. Язычок начал двигаться активнее, пальцы руки нащупали твёрдую, чувствительную горошинку и без стеснения взяли её в оборот. Мари от неожиданности дёрнулась всем телом, но демон держал крепко.

Мелкий бес тоже не терял времени даром: ускорившись, он проникал в самое нутро, в самые дальние уголки спрятанного от посторонних глаз удовольствия. Я блаженно жмурилась, ощущая, как сокращается расстояние до порога одного из самых вкуснейших оргазмов. Этого хотелось, как сладостей в детстве, как свободы в рабстве, как денег, когда не на что купить еды.

Горячая, натягивающая как струны нервы, волна, созрев, поднялась из моей мокрой киски, распространяясь по всему телу, заставляя губы непроизвольно растягиваться в улыбке. В тот же момент я ощутила, что с аристократкой происходит то же самое: фонтан обжигающей струи, стекающей из-под моих пальчиков, не заметило бы только слепое и глухое бревно. Я и рыжеволосая аристократка дрожали в унисон — такого со мной очень и очень давно не было… Демон, урча и обливая Марианну фонтанами спермы так, что она начала захлёбываться, отошёл на шаг назад, плавно опустился на пол и довольно откинулся на подушки.

— Опять с инкубами балуешься, подстилка? — услышала я знакомый строгий голос.

Огромная тварь изменилась в лице и начала растворяться в воздухе, теряя очертания, а вместе с ним исчез и мелкий бес, так ловко удовлетворявший нас с аристократкой.

Мы остались втроём: я, Марианна и схватившаяся за голову Солая, ожидавшая, наверное, что с инкубами вместе можно только петь или танцевать, на худой конец, играть в салочки.

В тот момент пришло понимание, что весь стыд, злость и неприятие куда-то делись, а на их месте появилось лишь разочарование за столь скоротечный процесс…

— Ну и чего припёрлась? — Марианна щёлкнула пальцами, и моё тело моментально пришло в состояние идеальной, до скрипа кожи, чистоты.

Удобная вещь. Надо будет спросить у аристократки формулу заклинания — прекрасная альтернатива прохладному душу.

— Действительно, чего это я. — Солая потупила взгляд в пол, но спустя мгновение снова вскинула голову: на лице сияла гримаса бушующего раздражения. — Зная тебя, Мари, я предполагала, что ты учудишь что-то подобное. Не первый день знакомы.

— Ну, можешь возвращаться назад. Всё уже сделано, — небрежно бросила рыжеволосая красотка, подбирая платье, валяющееся в углу комнаты. — Ри, ты тоже, постеснялась бы старших. Стоишь, даже прикрыться не пытаешься. Так нельзя.

Меня реплика аристократки повергла в некоторое изумление. Желание не отпускало, но теперь объектом вожделения служила Солая, такая невзрачная на вид, но наверняка горячая в более интимных вопросах…

— Сейчас уйду, не переживай, — кивнула отшельница Марианне и протянула мне небольшой стеклянный пузырёк с янтарной, густо пахнущей пряностями жидкостью. — Выпей это — и я твоя навеки, — подмигнула мне Солая.

Я не стала обращать внимание на насмешку, скользящую в её голосе. Она сказала выпить пузырёк. Ради ночи с ней я и от кувшина бы не отказалась.

Как только кисловато-солёный раствор провалился внутрь, меня будто бетонной стеной прихлопнуло. Осознание того, что произошло, навалилось монолитом отрицания, стыда и желания всё изменить. Я дышала, будто кто-то перерезал горло: воздуха не хватало, сковал страх грядущего удушья.

Солая бросилась ко мне и усадила в кресло.

— Ты видишь, что с девчонкой сделала?! — зло спросила отшельница Марианну. — Ты вообще понимаешь, нет, что творишь?

Аристократка приблизилась и, оценив ситуацию, отвернулась, не желая признавать за собой вину.

— А что бы ты предложила, а? Как бы я могла её оценить, если она отказывалась напрочь?

Полегчало. Собрав волю в кулак, я поднялась с кресла и накинула на себя халат.

Поспать так и не удалось. Через полтора часа начнутся занятия, но если я лягу, то проснусь с большим трудом, если проснусь вообще. Сплела короткое заклинание на чайник — в течение нескольких секунд кипяток был готов. На столе дымились три чашки с кофе. Взяла в руку, судорожно сделала небольшой глоток обжигающего напитка и поняла, что к тому, что происходило каких-то десять минут назад, я не готова. Школа стала для меня сделкой с самой собой. Уроки секс-практики, на которые приходилось ходить, ещё терпимы, но посвящать жизнь тому, что придётся спать с кем-либо по указке, пусть и получая удовольствие… Не так хотелось прожить в этом мире, далеко не так.

На момент определения наставницы мной руководил азарт, сейчас же я определилась, что не могу так поступать на протяжении жизни. Это неправильно.

— О чём задумалась, глупая кошка? — видя моё состояние, язвительно спросила Солая. — Думаешь о смене наставницы?

Я кивнула.

— Не хочется таким образом служить. Хоть инквизиции, хоть императорскому двору. А это предательство своей сути…

Отшельница по-доброму улыбнулась и со злорадством посмотрела на Марианну. Аристократка как ни в чём не бывало натягивала на себя тяжёлое многослойное платье.

Солая приблизилась ко мне и оттеснила к стене, плотно прижав моё тело. Глядя мне в глаза, она процедила:

— А теперь послушай, глупая кошка. У тебя был выбор. Ты могла остаться со мной либо с Зирой. Поздно менять мнение, смирись. Ты хотела остаться рядом с сестрой, тебе дали такую возможность. — Отшельница мотнула головой в сторону рыжеволосой ведьмы. — Служба предполагает полное подчинение. Мы не принадлежим сами себе. Если мне надо будет прыгнуть в постель к министру, служащему или маньяку — я это сделаю. Тебе достался не самый худший вариант. Знаешь, как у нас обкатывают новичков? Там отбор не слаще, чем здесь. И если тебе кто-то сказал, что войны нет, спешу заверить — это ложь. Её нет в Империи, но на границе постоянные стычки, а о существовании Зарша или Дарливии ты даже не догадываешься. Поэтому мой тебе совет: будь благоразумна и засунь моральные вопросы себе в задницу или куда там тебя имели инкубы. Уяснила?

Взгляд серых глаз отшельницы отдавал холодом стали. Такой я её ещё не видела. Она не торопилась меня отпускать.

— Марианна многое сделала, чтобы ты сейчас стояла здесь здоровая, невредимая и выпендривалась как девственница императорских кровей. Если рабство для тебя не стало показателем твоего места в мире, то я огорчу: пока ты не получишь титул, имя тебе — чернь, не имеющая права голоса. Осознай, что мы втроём сделали невозможное, когда вытащили тебя из передряги с десятником Куртом, да ещё и оставили здесь присматривать за сестрой, хотя у тебя были все шансы сгореть на костре и летать пеплом по просторам Империи. Цени это, глупая кошка. Цени и благодари.

— Солая, не надо так… — аккуратно вмешалась в разговор Марианна.

Отшельница в ответ прошипела:

— Я, между прочим, тебе проще делаю. Отвечаешь за неё головой, а как свободу действий дала этой мелочи, так она ерепенится. Пусть осознает, что уже накуролесила на полгода пыток и смертную казнь. Мы совершили чудо, и позволить твоей мягкотелости всё это уничтожить я не могу.

— Всё сказала? — повела бровью рыжеволосая кукла.

— Да. — Солая наконец отстранилась от меня, взяла кружку с кофе, отхлебнула и поморщилась. — Ну и дрянь ты пьёшь. Мари, напомни захватить для неё нормальный кофе. Это отрава какая-то.

— Хорошо. — Аристократка кивнула и обратилась уже ко мне: — На «Концентрации» до вечера протянешь?

— Да, — растерянно ответила я.

— Тогда увидимся вечером, — подмигнула мне Марианна.

— Да, у нас с тобой ещё один разговор немаловажный, — внесла свою лепту отшельница. — А ты иди на занятия — арену в конце года никто не отменял.

Вот спасибо, а то я уже и про арену забыла совсем.

Когда Солая и Марианна исчезли из моей комнаты, на смену живому разговору пришли размышления. Три боя, и в запасе всего чуть больше месяца. Со стороны может показаться, что это много, но для меня — отвратительно мало.

Два противника — мужчины. Один — человек, другой — коренастый полукровка, полусвин-полугном. Внешний вид у Сафрала, конечно, комичный: мало того что он обделён ростом, так ещё и в силу звериных генов напоминает больше кирпич с массивным пятаком. Папаня у него, конечно, зоофил, но ведь должны же думать родители, каково их детям придётся в будущем?

Когда Сафрал двигался по школе, он занимал почти четверть просторного коридора: коротенькие ножки еле справлялись с массивной нагрузкой и тяжеловесной тушей. Грацией парнишка не отличался, да и в прошлом году как-то остался в живых со скромными, я бы даже сказала, смертельными в случае боя данными.

Насколько я знала, он без ума от тяжёлого оружия. Для защиты и нападения на ближних рубежах ему ещё в начале первого курса подобрали тяжёлый двуручный топор, а низкую манёвренность компенсировал кистень.

Уповать на то, что я окажусь ловчее и быстрее явно не стоило. Подозреваю, что прошлогодние противники Сафрала тоже этим грешили. Недооценили ширококостного полусвина, за что и поплатились головами. Вопрос требовал на самом деле более глубокой проработки.

Я отчётливо понимала, что вряд ли в этом году будет легче, чем в прошлом: каждый из тех, кто стал моим противником, уже убивал и побеждал. Но полусвина я боялась больше, чем остальных.

В дверь постучались. К этому я была не готова: время раннее, да и в гости у нас принято ходить только к самым близким друзьям. Кто бы это мог быть? Для Мелоди рановато: эта девчонка слишком любит спать, чтобы дарить визиты ранним утром.

Вместо того чтобы напрасно гадать, я открыла. На пороге стояла Лекса. Вид у неё не очень: тёмные круги под глазами, торчащие в разные стороны немытые волосы и мятая форма. Наибольшие подозрения вызвал взгляд: пустой, стеклянный, устремившийся сквозь пространство.

Едва путь стал свободен, она прошла внутрь, дежурно пробормотав:

— Есть минутка?

Я кивнула, и бывшая подруга села в кресло. Пальчики дрожали, в позе чувствовалось то, что находиться ей здесь не так комфортно, как раньше, хоть охранное заклятие и снято ифритом.

— Слушаю.

Лексу будто кипятком ошпарили.

— Привет, кошечка. — Она улыбнулась, скаля клыки.

Это не Лекса!

— Ну здравствуй. Зачем марионетками балуешься, почтенный? — не стала разыгрывать дурочку перед неизвестным я.

— К тебе сейчас по-другому не попасть, — ответил собеседник, приняв в теле Лексы непринуждённую позу.

— Может, всё-таки представишься?

— Да знакомы мы, киса. — Блондинка погладила себя по груди и убрала падающую на лицо прядь. — Не узнала старика Грусиуса?

— Нет, — честно ответила я. — Чем обязана великому архивариусу?

Вопрос был с подоплёкой. Меня жгло любопытство. Святая троица была уверена, что Грусиус мёртв. Однако факты свидетельствовали об обратном.

— А «спасибо» сказать? Ты ведь понимаешь, кто спас твой пушистый хвостик от жара инквизиторских дров?

Ещё одной загадкой меньше. Но тут же всплыли новые вопросы и опасения: если человек на твоей стороне, значит, на тебя сделали ставку. А быть пешкой в чужих играх мне порядком надоело. Сначала через меня проворачивали свои дела менталисты, потом протянула жадную лапу инквизиция. Действительно, чудо, что я пока ещё жива, но это пора заканчивать, потому что госпожа Удача имеет свойство отворачиваться в самый неподходящий момент.

Мелькнула мысль, что если протяну до конца пятого курса и выпуска из школы, придётся от всех подковёрных интриг уходить в лес и жить как Солая, отшельницей. Потому что если здесь, в учебном заведении для отмороженных подростков, не всё так просто, как кажется на первый взгляд, то что будет происходить в большом мире?

— Ты, кажется, забыл, чьими стараниями Юнг не взял твой зад в клещи? Поэтому счёт равный, — не стала признавать я долг. — Так что тебе от меня нужно?

Грусиус фыркнул и задумался.

— На самом деле я просто зашёл поздороваться и сказать, что ты мне ещё понадобишься.

— Даже не представляешь, архивариус, по какому тонкому и острому лезвию ходишь, — предостерегла его я и взяла кружку с остывающим кофе.

— Ты ещё пока не инквизитор и даже не стажёр на официальной службе, — нашёлся, что ответить Грусиус. — Кстати, подумай об этом на досуге. А мне пора. Пока исчезаю с горизонта, но ты имей в виду, что нам с тобой ещё не один пуд соли вместе придётся съесть, — пообещал архивариус.

— Может, вы всё же отвяжетесь от меня? — не рассчитывая на что-то внятное, спросила я. — Просто. По-хорошему. Оставьте меня в покое.

— Ты уже вляпалась, моя маленькая. И даже не в меня, а в инквизицию. Раньше надо было осторожничать. — Грусиус сделал губки бантиком, встал с кресла и подошёл ко мне, пристально глядя в глаза. Забрал чашку с кофе, сделал глоток и блаженно зажмурился. — Меня нет в материальном теле, — продолжил он. — Они меня не найдут. А вот тебе есть что терять, даже если отбросить потребность иметь тело. Как там твою сестрёнку зовут? Мелоди? Не рекомендую ссориться с инквизицией. Их много, а ты одна. Пока одна. Береги сестру и до встречи.

Руки Лексы обвили мою шею, её губы едва заметно прошлись по моим…

— Ты даже не представляешь, как мне не хватает моего тела, — прошептал архивариус. — Пора.

Тело Лексы исчезло за захлопнувшейся с громким звуком дверью. Мне же остались только недоумение, злость и сложная головоломка.

Появление Грусиуса стало нонсенсом. Как и состояние Лексы. После того как на её симпатичную белокурую головку обрушился «Гнев инквизитора», моя бывшая подружка вела себя тише воды. На занятиях, которые я посещала в перерывах между проблемами, место Лексы пустовало. Да и если быть до конца честной, последнее время мысли блуждали мимо этой кошечки.

Значит, сектантов со счетов списывать пока рано. Грусиус жив, его планы имеют все шансы на успех. Единственная загвоздка в том, что архивариус и инквизиция находились в диаметрально противоположных лагерях, и удовлетворить интересы обеих сторон не представляется возможным.

Мне не нравилась ни одна группировка, ни другая, а в одиночку справиться что с одними упырями, что с другими для меня являлось сложной задачей. Да и зачем тратить силы на борьбу, если, по большому счёту, они мне даром не сдались? Если бы был выбор, возможно, я бы заняла позицию шакала — дождалась пока гиганты друг друга обессилят, а потом прикончила бы выжившего. Но и такой расклад вряд ли мне по зубам. Впрочем, на самом деле всё, к чему хотелось вернуться — это к спокойной, размеренной жизни и подготовке к экзаменам.

Свет нового дня робко пробивался сквозь лёгкие занавески. Ласковое тепло прошлось по коже и отрезвило. Мечты мечтами, а второй курс сам себя не закончит. Если вечерний разговор с Марианной не займёт много времени, то я могла бы успеть в библиотеку за рецептами, а потом в зал боевой подготовки. Без тренировок тело быстро приходило в какое-то блаженное состояние, которое давало гарантию стопроцентного проигрыша. Могла бы дать голову на отсечение, что все три моих противника посетили спарринги далеко не по одному разу, в то время как я рубила сучья в инквизиторском изоляторе, бегала с выпученными глазами по Тенебрису да предавалась утехам с инкубами. Фе. Прямо мерзко стало от себя самой. Пора браться за ум!

Решение тут же откликнулось позывом тела сходить в душ. Не столько ради гигиены, сколько ради того, чтобы смыть с себя всю ту грязь, которая налипла ночью. Как ни крути, ни оправдывайся, но я повела себя, как мелкая развратная шлюшка. И договор с самой собой мало что решает. Складывалось ощущение, что я переступила ту самую грань, после которой возврата к своему исходному состоянию нет.

Душ не помог. До занятий оставалось около получаса, и я отправилась в библиотеку. Наверняка Толлин тренирует Лексу с упором на катары и серп на цепи. Каково же будет их удивление, когда на арене увидят совсем другое оружие.

Библиотекарь встретил меня тяжёлым взглядом, в котором читалось: «Ходят тут, бездельники, книги мои трогают». Но я старалась не обращать на него внимания. Синяя библиотека в столь ранний час радовала тягучей тишиной и пустотой — ни один из студентов не додумался прийти до начала лекций. Так даже лучше — ни одна живая душа, за исключением старика-хранителя, не будет видеть то, что я задумала. А задумала я страшное.

Потому что катары — это, конечно, хорошо, но ведь не зря же Боги ниспослали мне дар творца артефактов. Когда никто не отвлекает, на ум приходят очень интересные идеи. Похоже, здесь я задержусь.

Мой уровень подготовки не позволит создать ничего легендарного, но проанализировать рецепты и выделить для себя самые полезные функции однозначно стоит.

Старые фолианты мне всегда отвечают благодарностью за то, что я их открываю. Это невидимое, едва ощутимое тепло будто привет от их автора, от того, кто любовно переносил из своей головы знания, по крупице выстраивая сложную, завораживающую красотой композицию на тонком листе бумаги. Наверное, старик-хранитель сможет меня понять, потому что остальные ученики относились к книгам как к простому расходному материалу, удовлетворяющему потребности здесь и сейчас, а для меня каждый лист даже нераскрытого тома хранил тайны и мудрость, время которых пока не пришло. Ещё учитель Аарон привил мне трепет к каждой строчке написанного кем-либо до меня.

«В этих невзрачных вещах скрыто твоё будущее», — говорил он. — «Если у тебя хватит ума вдуматься».

Как же он был прав, настолько же, насколько мне его сейчас не хватает.

Лёгкое покашливание за спиной вывело меня из блаженного трепета. Ну что за привычка — стоять за спиной?! Терпеть не могу таких индивидуумов! Позади оказался библиотекарь, щупающий мою сгорбившуюся фигуру колючим, неприветливым взглядом. Он не стал приветствовать, лишь протянул руку и сказал:

— Давно за тобой наблюдаю. У меня есть для тебя что-то особенное, пойдём.

Я послушно двинулась за ним. Он петлял вдоль бесконечных стеллажей, пока не подошёл к угольно-чёрной дальней стене, на которую было наложено заклятие отвода глаз. Фоном шла едва заметная лёгкая дымка, что обычные ученики вряд ли бы заметили — такие тонкие вещи доступны лишь существам, которые чувствуют низкие частоты вибрации силы.

Хранитель без особых изысков отодвинул жёсткую ширму шкафа и точным движением, ни секунды не раздумывая, выхватил с полки блокнот на спирали… Это была даже не книга. Также молча он открыл мою поясную сумку, спрятал записи туда, подмигнул и приложил палец к губам. Мол, эта тайна должна остаться только между нами.

Калёным железом жгло любопытство, однако, пришлось усилием воли остановить руки, непроизвольно тянущиеся к секретам библиотекаря. Вряд ли он дал мне какую-то бесполезную вещь, тем более что все книги, взятые кем-либо из учеников, в том числе и мной, автоматически заносились в журнал посещений, к которому имел доступ только хранитель. Жемчужина, хранящаяся теперь у меня, скорее всего, доступна лишь избранным.

Непонятным стало, почему библиотекарь выбрал именно меня? Особой вежливостью я никогда не отличалась, никогда не говорила ему лишних слов не по делу, однако же… Если информация действительно окажется ценной, надо будет старика хорошенько отблагодарить.

Первую пару я всё же пропустила, на остальные дисциплины бы успеть. И наконец-то отыскать куратора, чтобы отчитаться.

Когда я зашла в шумную аудиторию, меня встретил хаос: сокурсники мало на головах не стояли, оживлённо что-то обсуждая и игнорируя все нормы поведения в стенах альма-матер. При виде меня народ оживился ещё больше. Начались расспросы от едких замечаний не по делу до вполне откровенных: зачем я убила Виллу. Противостоять такому напору со стороны сокурсников стало сложно, и я тщетно ждала преподавателя, который бы обрезал столь наглые, порой и хамоватые реплики от кого попало. Но помощи ждать не приходилось.

Наконец мой взгляд заметил Толлин, зубрила, с которым я никогда не была в нормальных отношениях, а после происшествия с Лексой и вовсе записавшего меня во враги.

— Никто не придёт, — ехидно заметил он. — Твоими усилиями у нас значительно поубавилось преподавателей.

Ах да! Сейчас же занятие по Красной магии, которое должна была вести Ава, но она, увы, находилась либо где-нибудь в застенках инквизиции, либо и вовсе превратилась в пепел. Со следующей парой точно такая же беда: профессор Цукер вряд ли избежал наказания за выходки секты… Как-то всё печально складывается. Неужели придётся бежать в секретариат за планом учебной программы и подтягивать дисциплины самостоятельно?

— Да не за что, — зло выплюнула я, и сокурсники вмиг притихли.

Причину я узнала чуть позже: плавно перебирая ножками в изящных туфельках, в инквизиторском служебном облачении, в аудиторию впорхнула Марианна. Рыжеволосая ослепительно улыбнулась, прошла к кафедре и открыла журнал, который принесла с собой.

— Итак, мои солнцеликие, меня зовут Марианна Гирлим. Желательно без отчества. Я не так стара, как Ава, — кокетливо начала она. — Давайте отметимся и приступим. И так я немного припоздала.

Она подмигнула мне, и я поняла, что спокойной жизни до экзаменов мне не видать как собственных ушек.

Мои сокурсники притихли. Марианна была великолепна. Мало того что она отмечена какой-то чуждой, особенной, яркой красотой, так ещё и накидка с шевронами инквизиции произвела фурор.

Похоже, аристократка всерьёз решила перевернуть представления о карамельной организации. Эффект был почти достигнут. Что девушки, что парни смотрели на наставницу с раскрытыми ртами, ловя каждое слово. Пока происходила перекличка, за Марианной пристально следили более тридцати пар глаз.

Мне было противно. Судить людей только по упаковке — удел недалёких, инфантильных личностей. С другой стороны, кто знает, возможно, аристократка и впрямь не сделает им ничего плохого, и сокурсники останутся в блаженном неведении.

— Итак, насколько видно по последним записям журнала, у вас была тема подстройки под биоритмы… О, Боги, да кому нужна эта программа?! — Мари возвела руки к потолку, отложила журнал, сошла с кафедры и уселась на стол преподавателя.

В воздухе отчётливо чувствовался фон её магии соблазнения. Немудрено, что то здесь, то там периодически слышится звук подбираемых слюнок.

Аристократка закинула ногу на ногу, обнажив соблазнительное кружево чулок на стройном бедре.

— Значит, так. — Она взяла пухлую папку с лекционным материалом. — До конца года вам нужно выучить четыре заклинания. Давайте запишем.

Аристократка сладким голосом диктовала под скрип ручек и перьев. Всё это действо заняло чуть больше двадцати минут. Когда мы закончили, руку потянул зубрила Толлин.

— Слушаю, — не без доли раздражения произнесла зелёноглазая инквизиторша.

— Ава говорила, что Красная магия — это больше философия, нежели магия и формулы, а вы дали нам просто заклинания. Разве не будет, как обычно, огромного массива рассуждений, что и к чему применять, исключительных случаев, специфики?

Толлин продолжил бы и дальше, но рыжеволосая наставница презрительно скривила носик.

— Разве вы сомневаетесь в моей квалификации? — задала Мари вопрос с подоплёкой.

Парень покраснел, не зная, что ей ответить. Он покрылся малиновыми пятнами, стараясь куда-нибудь деть руки, и мямлил. Наверное, из присутствующих только я одна знала, что Марианна является гетерой, причём прошедшей полный курс обучения. Никакая Ава ей в подмётки не годилась. Увы, незадачливый отличник не смог даже этого определить, прежде чем пускать в ход язык.

Наконец Толлин под насмешливой слежкой всей аудитории собрался с силами и выдал:

— У нас экзамен в этом году по Красной магии, а в билетах вопросы, касающиеся рекомендуемых случаев применения и обоснованности использования той или иной формулы или зелья. Я не хочу провалиться.

Аристократка, тряхнув медными кудрями, которые пускали по лекционной россыпь солнечных зайчиков, склонила голову и переспросила:

— Неужели ты думаешь, что после выпуска кто-то у тебя будет спрашивать эту философию? Вы изучаете законы Империи?

Все дружно кивнули. В прошлом году с нас строго спрашивали об основных положениях, служащих основанием для закрытия дел об убийстве, принесению тяжкого вреда, краже и прочих нарушений.

— Как я поняла, ты отличник. Тогда скажи мне, Толлин, какой Указ или закон может тебя осудить за использование приворотного зелья, к примеру?

Парень вытянулся по струнке и, спешно доставая заученные отрывки из своей памяти, зачитал:

— Э-э-э-э… Использование любой магии для личной выгоды, в целях обогащения, создания кризисных ситуаций, манипуляции общественным мнением, за исключением тех моментов, когда служба обязывает совершить действие. В таком случае всю тяжесть ответственности за поступки несёт Гильдия либо другая организация, служебным приказом которой спровоцировано данное действие.

Мари была под впечатлением. Толлин дословно процитировал выдержку из учебника — даже я не смогла бы повторить настолько сухой и корявый, но содержательный материал. Но сказал он всё верно. Отрицать то, что мой сокурсник действительно знал, глупо. Хоть меня и бесила эта сволочь.

— Если ты мне ответишь на последний вопрос — ставлю «отлично» автоматом. Я запишу в журнал оценку за твоё мнение, а не за то, насколько хорошо вызубрен материал дисциплины. Представь ситуацию: Гильдия посылает тебя раскрыть двойного агента. Для этого ты должен втереться в доверие и заставить его проколоться на мелочи, вывести его, ну, или скажем, её, на чистую воду. Тебе придумана легенда: вы познакомились, но девушка не торопится сближаться. Более того, она боится и всячески даёт понять, что к тебе нет ни грамма доверия. Задание нужно выполнить. В краткосрочной или долгосрочной перспективе. Твои действия с использованием Красной магии? И ещё одно условие: ты должен сократить расходы. Чем меньше ты потратишь финансовых ресурсов Гильдии или императорского двора, тем большее вознаграждение получишь. Бюджета тебе даётся десять тысяч золотых, всё остальное отнимается из суммы вознаграждения.

— Я могу подумать? — осторожно спросил Толлин.

— Даю тебе две минуты, — обворожительно улыбнулась Марианна и изящно поправила локон.

Парень сел и призадумался. Его вопрос спровоцировал игру, которая вполне сможет облегчить экзаменационный период. Правда, от арены не спасёт, но всё же… Я невольно облизнула клыки.

Как бы поступила я?

Марианна с видом объевшейся кошки наблюдала за своей жертвой, но через несколько секунд спохватилась и сказала, обращаясь к нам:

— Вместо того чтобы плевать в потолок, достаньте два листа бумаги. На одном напишите свои имя и фамилию, пронумеруйте пункты от одного до тридцати шести в столбик. На втором листке напишите имя человека, с кем бы никогда, ни при каких обстоятельствах не стали друзьями. Или любовниками. Выберите ту личность, которая вам отвратительна больше всех в школе, рядом впишите свою фамилию и номер группы. Сложите второй лист вчетверо, сдадите в конце занятия.

Мы дружно зашелестели канцелярией.

— Итак, Толлин, ты готов? — Мари уселась удобнее, закидывая ногу на ногу.

— Пока нет. Мне бы схему оптимизации просчитать, — застенчиво ответил он. — Вы же понимаете, что на самом деле такие операции требуют времени на составление плана.

Аристократка расстроенно фыркнула.

— В какой-то мере ты прав, — согласилась она. — С другой стороны, мне не нужны детали. Мне нужна общая стратегия. Даю тебе ещё двадцать минут. Группа, когда закончите, отдайте мне второй лист, первый оставьте на парте. И на это время можете тихонечко пробраться в буфет, выпить кофе или перекусить, и точно так же вернуться обратно. Только прошу, очень тихо, чтобы не мешать другим ученикам. Кто опоздает — в кабинет не пущу. Оправдания не принимаются, за занятие ставлю низший балл. Я предупредила. Всё понятно?

Сокурсники почти засияли. Точно, всё поняли. Подозрительно, Мари использовала стандартный метод кнута и пряника, но угроза никак не подействовала на аудиторию. Кажется, аристократку здесь полюбят.

Я вместе со всеми поплелась к выходу, но меня мягко остановила наставница. Она наигранно и соблазнительно провела язычком, сексуально облизнув верхнюю губу.

— Рийзе, тебя поход в буфет не касается. Раз уж Толлину дали на порядок больше времени, садись и пиши вместе с ним ответ на вопрос. Если твой результат будет близок к истине и недалёк от основного положения к планированию операций, я поставлю «автомат» и тебе. Наверное, эта возможность достаточная плата за пропущенный кофе?

Я кивнула. Во мне просыпался азарт.

— Мари, вы бы не хотели дать другим ученикам такую возможность? — окинула я взглядом оставшихся.

— Большая часть группы уже ушла. Это будет нечестно по отношению к остальным. У вас будет такая возможность к следующему занятию. Обещаю.

Оставшиеся сокурсники расслышали разговор и заулыбались ещё больше.

Я развернулась и прошла к своему месту. Вызов принят.

Двадцать минут пролетели незаметно. Я поняла, что время заканчивается, когда в аудиторию мелкими группками стали возвращаться сокурсники. Марианна спокойно и в тишине раскрывала листы, сданные учениками, и делала пометки себе в блокнот.

— Итак, Толлин, ты готов? — спросила аристократка, поднимая голову от бумаг.

Она бросила взгляд на часы — до завершения нам оставалось около одной минуты.

— Одно мгновение, — отмахнулся Толлин, явно что-то дописывая.

— Рийзе, ты?

— У меня всё, — ответила я, откладывая ручку.

— Ты подробно записала схему действия? — осведомилась Мари, поднявшись из-за стола.

— Да, в том числе с обоснованием того или иного действия.

— Отлично. — Рыжеволосая прелестница сама подошла ко мне, обдав ароматом свежих, как летнее утро, духов. — Я это забираю. Зачитаю перед аудиторией после ответа Толлина.

Сокурсник закончил скрипеть пером по бумаге под пристальные взгляды аудитории и поднялся, расправив плечи.

— Слушаю, — обворожительно улыбнулась моя зелёноглазая наставница.

— Если бы мне помогала Гильдия, я бы организовал нападение на объект. Повёл в ресторан или в свою служебную квартиру…

— Дальше?

— На следующий день связался бы с объектом и справился о его самочувствии. Окружил бы заботой, попутно используя усиление симпатии, а во время близости — добавляя остроту ощущений.

— Хорошо, — кивнула Мари. — У вас влюблённость и секс. Я же уточняла, что твой объект — это двойной агент. Следовательно, даже в конфетно-букетный период девушка будет вести себя осторожно в силу возраста и службы. На какой срок ты рассчитываешь при таком плане действий?

— Где-то месяца три, максимум — полгода.

— А как ты собираешься вести себя в общении с объектом?

Толлин усмехнулся.

— Ну, как обычно… Забота, знаки внимания, подарочки.

— Тебе хватило бюджета в расчётах?

— Осталась ещё тысяча золотых, — гордо ответил сокурсник.

Аристократка сделала вежливую мину.

— Итак, ученики, вопрос к вам, — повысила голос преподаватель. — Поднимите руки те, кто считает эту концепцию верной.

Больше половины аудитории согласились с отличником. Толлин оглядел сокурсников и с видом победителя бросил уничижающий взгляд в мою сторону. Я сложила руки на стол, не торопясь одобрять стратегию этого выскочки. Проиграю, значит, пусть будет так. В любом случае опыт останется, а там, где есть опыт, — ошибок всегда на порядок меньше.

— А теперь представьте себя на месте объекта. Допустим, вы даже не поняли, что на вас воздействует что-то из раздела Красной магии, донельзя упростим ситуацию. Но ваша защита на суде всё-таки вскрывает этот факт. Выносят решения присяжные, половина из которых с вами априори солидарны, ибо нельзя использовать чувства и играть на чужих эмоциях. С восьмидесятипроцентной вероятностью дело будет закрыто, а объект исчезнет, не оставив Гильдии ни одного маяка. Толлин представил нам каноничный вариант стратегии для того, чтобы склеить нищую дурочку.

В аудитории повисла густая тишина.

— Рийзе, я жду твоего ответа, — решила проигнорировать немой вопрос аудитории Марианна, но потом добавила: — Мы все ждём.

— Для начала я бы тщательно изучила психотип личности объекта, его предпочтения и вкусы. Знаю, что зачастую этим занимаются на подготовительных этапах. Выбрала бы ключевые черты характера, которые ценит объект и с помощью зелья «Подмена» стала тем, в ком нуждается объект. Типовая ситуация «спасти от воров» здесь не подойдёт, поскольку может навредить самолюбию агента, а это, прежде всего, негативные эмоции и только потом благодарность. Я бы провернула такую ситуацию относительно третьих лиц, чтобы исключить выброс отрицательной энергетики со стороны объекта. Даже больше. Создав прецедент, где я кого-нибудь спасу, но обязательно пострадаю сама, чтобы удовлетворить ещё одну потребность — желание благотворительности. Когда между нами возникнет ситуация, где я должна объекту, его доверие ко мне на порядок вырастет. Случайным образом совместить вкусы, изредка допуская возможность промаха. Если случится секс, то гораздо правильнее будет самый первый раз выложиться на все сто процентов, а затем в открытую предложить партнёру усиление эмоций посредством зелья.

— Срок? — уточнила наставница.

— Чуть больше сорока дней — время формирования новой привязанности.

— Затраты?

— Около двух тысяч золотых при самом дорогом раскладе. Если целесообразно будет сэкономить на жилье, не вызвав брезгливость объекта, то и в пять сотен можно уложиться.

— У тебя всё это записано? — спросила Мари, раскрывая мой лист бумаги. — Да, вижу. Спасибо за ответ.

— Группа, кто считает ответ Рийзе более близким к истине?

Несмотря на то, что, как мне показалось, моя стратегия была более логичной, неуверенно потянулось несколько рук. Ни Толлин, ни Лекса, ни большинство моих сокурсников не захотели принять такую идею.

— Встаньте, — приказным тоном вымолвила аристократка. — Поочерёдно, фамилии и имена.

Жалких шесть человек. Это, можно сказать, феерический провал.

Когда была произведена перекличка, наставница попросила сокурсников сесть, и обратилась уже ко всей группе:

— Возьмите листы с вашими именем и фамилией. Напишите самую отвратительную черту своего характера и передайте впереди сидящему, чтобы он тоже озвучил то, что ему не нравится в вас. Первый ряд передаёт лист на последнюю парту левого ряда до тех пор, пока бумага не вернётся к вам. Пункты заполняйте произвольно, но сразу оговорюсь: отнеситесь к заданию со всей серьёзностью. Всё. До конца занятия вам есть, что делать.

Мы принялись за работу. Я подозревала, что задание было с подоплёкой, но имело ли оно практический смысл? Отвернуть нас от созерцания собственного идеала? Да здесь и так много учеников с заниженной самооценкой…

Пока мы заполняли, Марианна начала вещать:

— Те, кто счёл решение Рийзе правильным, получают вместе с ней «автомат». Сейчас я объясню почему. Ваша сокурсница сделала правильный расчёт на открытое использование зелья и формирование естественной привязанности по двум причинам. Во-первых, это, конечно же, процесс суда. Шансы защиты обыграть дело сводятся к минимуму, поскольку всё, что делал объект, было сознательным и без вмешательства. Второе. Повторюсь. Подкуп агента подарками, широкими жестами зачастую не оправдан в большинстве случаев, поскольку: первое — объект сам не испытывает нужды в средствах и способен купить или оплатить удовольствие самостоятельно, второе — это, прежде всего, разумная экономия. Дарить всегда нужно то, что ценно в глазах принимающего. Часто таким инструментом служит внимание, облегчение жизни и банальная забота. Если вы помогаете объекту решить хотя бы одну проблему — он ваш.

И всё-таки я была права! Внутри жаркой волной разливалось ликование. Не поддержали? Ну и ладно! Но те, кто, отбросив неприязнь, включили разум — остались в выигрыше. И Толлин с Лексой не из их числа… Гордые упрямцы. Ну-ну.

Марианна ударилась в подробности, но не пустой философии и этики, а больше с точки зрения практичности и снижения рисков. Все мы слушали её вполуха, заполняя отрицательные моменты, которые видим друг в друге. Ко мне вернулся мой листок.

— Рассматривать будете позже, — сразу остановила нас рыжеволосая наставница, закрывая журнал. — Ваше домашнее задание: выделить три черты, наиболее часто встречающиеся в пунктах, и написать, каким способом вы можете нивелировать их внешние проявления. На следующем уроке мы обсудим с вами экзаменационную работу, качество которой напрямую связано с вашей итоговой оценкой за курс. Всё понятно?

— Да, — хором откликнулись сокурсники.

— Тогда свободны.

Когда я выходила из аудитории, Марианна, хитро подмигивая, остановила меня.

— Ты ведь сама почувствовала, что суд на тебя повлиял, не так ли?

— Я бы многое отдала, лишь бы всё это оказалось страшным сном, — призналась я.

— Опыт есть опыт. Я в тебе не разочаровалась. Наоборот, даже оценила, насколько быстро ты всё схватываешь. Но поспешу тебя огорчить, хоть я и поставила «отлично» в журнал, экзаменационную работу всё же придётся делать.

— Поняла уже, — вздохнула я.

— Вот и умничка. У-у-у, моя кошечка… Жду тебя после занятий в кабинете Юнга.

— Хорошо, — выдохнула я и поспешила удалиться с горизонта.

В аудитории, где раньше профессор Цукер преподавал ментальную защиту, возле кафедры, приветливо здороваясь с учениками, стояла Солая.

Эти бешеные бабы что, меня до ручки решили довести?!

Солая честно призналась студентам, что заменяет Цукера лишь временно, но, так как отшельницы дамы серьёзные, запугала учеников до белых чертей, подробно расписав, как будут проходить отработки. Попутно раскрошив в хлам стеклянный стакан с чаем из столовой, ничем не примечательная женщина решила, что этого мало. Одним касанием она связала в сложный узел ложку, испепелила, а затем создала предметы заново. Убедившись в действенности эффекта, Солая пообещала, что сдать экзамен по программе всем нам будет гораздо проще, чем отработать хотя бы одно её занятие. Сияющим, победоносным взглядом отшельница окинула побледневших и поникших сокурсников.

— Надеюсь, великовозрастные бестолочи, вам ясно, что добрую преподавательницу лучше не злить. Сохраннее будете. А теперь приступим к занятию.

Кроме того, что она спустила с нас три шкуры, ничем особенным её занятие не отличилось. Меня она выделять из общей массы не стала, придираться и поощрять — тоже. Я получила заслуженное «хорошо» и, голодная, как дикий зверь, помчалась обедать.

Наскоро перекусив, побежала в свою комнату. Жгло любопытство. Блокнот, который одолжил в пользование библиотекарь, был той тайной, которую можно разгадать здесь и сейчас. Тем более что двух последних пар у нас не было в официальном порядке. Вместо того чтобы сидеть и куковать на скучных лекциях, можно было либо выспаться, либо отправиться в тренировочный зал за порцией подготовки к арене. Мне всё же интереснее было открыть подарок от хранителя. И действительно, не зря же я его заполучила?

Солая с Марианной ждали меня после пяти часов, а это значило, что, как минимум, у меня есть время, отпущенное на последние две пары.

Но что-то пошло не по плану. Когда я раскрыла блокнот, там обнаружились только пустые страницы с одной-единственной надписью:

«Я буду весь твой ровно в полночь».

Это что, шутка такая? Или библиотекарь решил так флиртануть? Меня охватило недоумение. Кто будет в полночь моим? Скрытые записи или старик-хранитель, от которого за километр несёт старостью?

Фыркнув, я призадумалась. Похоже, ничего замечательного в блокноте не водится, и проблему с оружием и доспехами мне придётся решать самой. Но прежде я всё же хотела бы спросить совета у Солаи и Мари — эти две сучки хоть и мерзкие, но работают в инквизиции не один год. И до сих пор живы. Значит, не стоит их недооценивать. Пока у нас хорошие отношения, стоит выгадать себе немного плюшек.

На арену можно взять с собой любой доспех из школьного арсенала. Или созданный собственноручно. Для уравниловки всех учеников не допускается покупать снаряжение, но зачаровывать или создавать на базе казённого модификации своими руками — всегда пожалуйста. По отношению к такой рванине, как я, и большинству моих сокурсников, это выглядело справедливо. Не умеешь — вот тебе база. Умеешь — твои защита и нападение напрямую зависят от того, насколько ты продвинулся в изучении и освоении заклинаний. Здесь была моя самая сильная сторона: даже на первом курсе мне поддавалось то, что не всегда могли выполнить старшекурсники.

Если я смогу обойти первых двух противников, у Лексы определённо не будет шансов. Но и учиться обращаться с чем-то другим помимо катар — это навык, который для освоения требует времени.

— Почему моя сестрёнка расстроена будто рояль? — раздался над ушком знакомый голосок.

— Привет, Мел, — грустно улыбнулась я. — Я рада, что ты зашла. Дела какие?

Сестрёнка мотнула головой и ехидно окинула меня взглядом, выискивая причину моего уныния.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — решив, что проблема не в пространстве, а внутри меня, спросила она.

— Вряд ли. — Я закатила глаза, пытаясь прийти в равновесие. — Сомневаюсь, что ты сможешь решить что-то с предстоящей ареной.

— Ты права, — вздохнула Мелоди, пристально разглядывая колышущиеся от лёгкого ветерка прозрачные занавески.

— Как тебе первая неделя воспитательных мер? — осведомилась я, пытаясь отвлечься от мучающей меня проблемы.

— Двоих сегодня высекли, — безучастно сказала Мел. — Если честно, то мне не хочется об этом говорить. Будто я снова сама себе не хозяйка.

— Так и есть.

Ситуация становилась гнетущей. Ни я, ни Мел не могли найти ничего положительного в пребывании в школе, кроме призрачной перспективы всё-таки закончить учебное заведение и больше никогда ни в чём не нуждаться. И если у меня всё-таки шансы на порядок больше, то насчёт Мелоди всё настолько сомнительно, что брала жуть. Нас уже один раз разлучили, и допускать этого больше не хочется.

— Ри, давай просто пойдём погуляем? — прервала молчание сестрёнка.

Собственно, а почему нет?

Я зашла в кабинет, не забыв вежливо постучаться. Фиг знает этих инквизиторш, может, у них манеры превыше всего?

— Заходи, глупая кошка. Чего встала как неродная? — жестом пригласила меня отшельница.

Они сидели друг напротив друга. Солая — в кресле преподавателя, аристократка — в том самом месте, откуда я уже однажды перенеслась в иллюзорную пыточную Жозефа Юнга.

На столе вместо привычных стопок бумаг стояли две корзины с артефактами. Закрытые.

Я прошла вглубь, остановившись рядом с Марианной, провела по корзинкам рукой в знак приветствия. Инквизиторши подскочили, когда в ответ на моё прикосновение раздалось довольное урчание.

— Ну вот, Солая, а ты нервничала, — рассмеялась Марианна, а затем обратилась ко мне: — Представляешь, на этих чудесных пушистиках стоит совершенно дикая защита, которую в состоянии снять только отдел по работе с артефактами.

Не обращая внимания, я запустила руки в густую, пушистую шерсть, к которой эти два хранилища соизволили мне дать разрешение прикоснуться.

— Это не артефакты, а живые существа, — улыбнулась я, радуясь их приёму. Хоть где-то мне искренне рады.

Марианна с Солаей недобро переглянулись.

— Значит, давай нам клятву по Уставу и забирай эти урчащие потроха как реквизит! — повысила голос Солая.

Только спустя некоторое время я поняла, что её самооценка споткнулась об эти самые корзины и вывалялась в грязи. Солая самая сильная ведьма из всей святой троицы. Её авторитет явно пошатнулся, когда она не смогла совладать с каким-то строптивым хранилищем безделушек.

— Я могу забрать их себе прямо сейчас?

— Нет. Сдашь все артефакты мне под расписку, дашь клятву… И да: мы тебя не за этим позвали, — улыбнулась Марианна. — Кое-кто очень хочет с тобой увидеться.

Ну и кого опять черти принесли? Впрочем, мои адовы хранители прекрасно знали, кого я буду исключительно рада видеть.

Из портала вышло то самое нечто, которое где-то за границами допустимого поиска собрал трудяга Грусиус. Выглядело двухголовое чудовище неважно, хоть и на порядок лучше, чем в зале суда.

Курт-Вилла всё также пребывали в масках — по всей видимости, ни ей, ни ему показывать лицо не хотелось. Красно-синие шрамы уже не выделялись на коже, но в местах магической сшивки всё-таки проглядывали белёсые полосы труда безумного портного.

Чудище поздоровалось голосом Курта и попробовало сесть в свободное кресло. Криво скроенные ноги плохо гнулись, и получилось действие раза с пятого-шестого. Инквизиторши отводили глаза, я же внимательно наблюдала. К чему это представление?

В кабинете повисла тишина, изредка нарушаемая нечленораздельными вздохами двух слившихся воедино существ. Минуту спустя, когда молчание стало уже неловким, безмятежность нарушила Солая:

— Ри, у нас к тебе разговор. Я должна извиниться за то, что сорвалась на тебя этим утром. Но ситуация полностью выходит из-под контроля. Курту дали пять лет на восстановление. Сейчас он находится в бессрочном неоплачиваемом отпуске.

Я пристально вглядывалась в их лица под маской, стараясь угадать эмоции. К моему сожалению, так ничего полезного для себя и не открыла: в видимой зоне чудовища не шевельнулся ни единый мускул.

— Ко мне, собственно, какие претензии? — поинтересовалась я, наконец перестав изучать поведение несчастных. — Денег у меня нет. Да и вы с Марианной зарабатываете в разы больше, чем ученица какой-то там школы.

На самом деле я хотела сказать «пленница», но вовремя сдержалась. Добровольно у нас никто уйти не мог. Ввязавшись раз, полностью свободна я могу стать в двух случаях: когда закончу пятый курс, либо когда буду мертва.

— Ри, но ты всё же виновата в случившемся, пусть и косвенно, — осторожно начала Марианна, но я её прервала:

— И что?! Мне за их глупость до конца жизни расплачиваться теперь? Мало того что я уже не отмажусь от службы в инквизиции, так ещё и до пятисот лет горбатиться на приведение этого стрёмного ужаса в божеский вид?!

Инквизиторши поморщились от крика. Но я была всё-таки права. Никто не заставлял Курта и Виллу трахаться напропалую в моей комнате. А забыть о безопасности для десятника оперативной группы и вовсе смерти подобно, что и привело к столь печальным последствиям. Единственное, в чём заключалась моя вина, это то, что подружка с любовничком предавались утехам на моей территории.

— А вы чего молчите? — на эмоциях решила взять двоих горе-приключенцев я. — Неужели так сложно что-нибудь сказать? Хотя бы извиниться за то, что по вашей милости я вручную несколько дней пилила мерзкое меловое дерево у чёрта на рогах?!

Чудище опустило головы и покраснело, но за этих двоих тут же вступилась Солая:

— Им не к кому идти. Ты хоть понимаешь это? У Курта за неустойку инквизиция конфисковала родной дом под штаб-квартиру, а у Виллы и вовсе всё плохо.

— Пусть идут в Имперский цирк, — отмахнулась я. — На кусок хлеба они себе в любом случае заработают. Ну или в квартал экзотики. В столице извращенцев более чем предостаточно, оценят ещё и на чай с кофе сверху докинут.

— Да почему ты такая злая?! — Марианна подскочила с кресла и схватила меня за плечи. Тело среагировало на опасность раньше разума: из подпространства тут же появился крупный, сияющий кристалл. Взрыв. Мари и Солая успели упасть на пол, чудище даже не пошевелилось.

— Зря ты так, глупая кошка, — прошипела Солая.

— Это не специально, — ответила я, тут же успокоившись.

— И всё же подумай, чем мы можем им помочь, — поднимаясь с пола и осматривая подгоревшее платье, сказала аристократка. — У них никого, кроме нас, нет.

— Я не знаю.

Чего эти две пигалицы от меня ждут? Подвигов? Хитрых многоходовок? Не глупо двум старым ведьмам ожидать от школьницы решение задачи, которую они сами расколоть не в состоянии.

— Предлагаю всем вам скинуться и оплатить разделение этих несчастных. У меня денег едва на текущие расходы до конца учебного года. Вы пожирнее будете.

Солая в ответ лишь покачала головой. Мари картинно вздохнула, а чудище опустило головы ещё ниже.

Говорила я чистую правду. Если ещё учесть то, что после арены мне придётся служить какому-то отставному извергу родом всей этой развесёлой братии в красных накидках. Пусть и с оплатой, но по сравнению с тем, сколько золота придётся потратить на восстановление двух этих личностей, мой вклад будет сущими копейками.

— Ри, мы не ждём от тебя чего-то грандиозного, — примирительно сказала отшельница. — Мы с Марианной возьмём на себя обязанность найти возможность достать эти деньги. Но без твоего участия это будет неправильно.

— И на что вы меня опять подпишете? На групповушку с чертями из девятого круга? Они золотом платят? — взвилась я.

Раздражение после прошлой ночи не отпускало, и помнить этот инцидент я буду ещё очень долго.

— Нет, — сказала Марианна. — Не с чертями, но близко к этому.

Моя догадка подтвердилась. Аристократка могла выбивать желаемое только посредством писечки, и подобное отношение повергло меня в негодование. Почему молчит Солая? Неужели всё творящееся у неё под носом более чем норма?

— Всё равно служба у тебя такая теперь, — хищно улыбнулась рыжеволосая стерва. — Так какая разница — одним больше, одним меньше?

— Солая, это ты мне скажи, — обратилась я к строгой на вид отшельнице. — Неужели нет возможности заработать деньги головой, а не раздвигая ноги перед мерзкими личностями? У вас разве не начисляются премии за внеплановую поимку преступников или нахождения древнейших артефактов? Или за создание? В такой насквозь чёрной организации наверняка должны быть лазейки к обогащению отдельных индивидуумов?

— К рядовым сотрудникам это не относится, — мрачно ответила Солая. — Поэтому за сто восемнадцать лет службы у меня совсем небольшие сбережения, — продолжила она, но тут же поправила саму себя: — Я на ингредиенты для своих разработок много трачу.

Я задумалась. Неужели никак? Даже при всём желании помочь у нас вряд ли получится разом собрать необходимую сумму. Да и тратить золото на двух горемычных любовничков откровенно душила жаба.

Как же теперь быть??!

Снова повисло тяжёлое молчание. Звенящая тишина отдавалась в каждой клеточке моего тела, и что-то нужно было всё-таки решить.

Ни Солая, ни Марианна, ни тем более чудище не хотели брать на себя ответственность. Как вляпаться и других втянуть — всегда пожалуйста, как предложить что-нибудь более дельное, кроме как переспать с денежным мешком или самим Сатаной — фигушки.

— Курт может остаться преподавать в школе? Мы хотя бы решим тогда насущную проблему с жильём и едой. А там придумаем что к чему, — произнесла вслух я ускользающую от меня мысль.

Кстати, почему бы и нет? Руководство вряд ли откажет толковому человеку с боевым опытом в работе при сложившейся ситуации. Сейчас, после вскрытия гнойника с менталистами, возникло достаточное количество вакантных мест, и Курт пригодился бы как нельзя кстати.

Солая воодушевлённо кивнула.

— Только с таким видом им только контрацепцию преподавать, — язвительно заметила Марианна и машинально поправила спадающий на лицо огненный локон.

— А преобразить? — уклончиво спросила я.

Иллюзии не были моей сильной стороной, но я знала, что даже ученик, специализирующийся именно на этой категории магии, смог бы сотворить чудо. Или хотя бы привести двух неудачников в приличный вид.

Мари и Солая переглянулись, и аристократка взяла слово:

— Наверное, я смогу сделать кое-что поинтереснее иллюзии.

— А почему они молчат? На суде Курт прекрасно разговаривал, — уже во второй раз спросила я и наконец-то добилась ответа.

Чудище подняло головы и посмотрело на меня двумя парами глаз.

— Ри, ты не представляешь, как мне стыдно, — сказало тело голосом десятника. — Лично я против этой затеи, но Вилла настаивала. Сама она говорить не может, то ли не хватило тканей для языка, то ли ей сознательно убрали голос. Но сейчас я не могу решать сам. Она пленница этого организма.

— Вот видишь! — победоносно воскликнула Марианна. — Твоей подружке сейчас очень плохо, и помочь, по сути, некому. Команда Курта отреклась от него в пользу службы: инквизиция строго-настрого запретила поддерживать служебные контакты.

— А вы? — удивилась я. — Если мне не изменяет память, вы тоже являетесь представителями…

— И да, и нет, — вмешалась отшельница. — Мы просто находимся в одном месте и в одно время. Это чистая случайность. Было бы тебе легче, если бы ребята заявились к тебе с просьбой, а поддержки в нашем лице ты не увидела? Что бы ты сделала? Выгнала их? Так?

— Выгнала, — согласилась я.

Да. Я бы их попросила уйти и была бы на все сто процентов права. Но присутствие рядом со мной двух ведьм позволило обдумать этот момент. Период злости на Курта и Виллы отполыхал и прошёл, а инквизиторши всё-таки действительно могли подсказать приемлемый вариант для действий. Для этих горемык будущее складывалось лучше, для меня — не очень. На носу арена, а я даже не определилась, чем буду отбиваться! На ворох бесконечных проблем пудовой гирей легла ещё одна задача: раздобыть денег для чудища, которое наверняка не так уж плохо себя чувствует в роли страдальца.

— Что, Солая, тряхнём стариной? — обратилась к отшельнице рыжеволосая стерва, вызывающе скалясь.

— С чего вдруг ты решила, что я буду тебе помогать? — высокомерно поддела аристократку Солая.

— Неужели ты отдашь все лавры мне одной? — задиристо улыбнулась Марианна. — Так уж и быть, вот только мы забыли спросить наших подопечных. Вилла, Курт, вы согласны пока побыть в одном теле и остаться на преподавательской работе? Мы замолвим за вас словечко в Высшем совете.

— Замолвим… Добровольно-принудительно, — пробормотала себе под нос отшельница, глядя куда-то перед собой и очевидно решая, помогать моей наставнице или всё же не стоит.

Несчастные закивали, Курт озвучил одну мысль на двоих:

— Согласны. Помогать учащимся всяко лучше, чем просить милостыню или выступать в цирке.

— Курт, разве в тебе совсем не осталось магической искры? — Мысль запоздало посетила меня, и пришлось поспешить её озвучить. — Неужели нельзя убраться отсюда куда-нибудь в скромное селение и подрабатывать лекарством и изготовлением амулетов? Доспехи зачаровывать.

Марианна аж поперхнулась слюной. Но ответила отшельница:

— Воистину ты глупая кошка, выросшая в камышах. Их же суеверные деревенщины сожгут на полдороги к месту назначения. В городе конкуренция большая. Они сейчас такие же слабосилки, как ваши ученики первого курса, да в комплекте внешние данные такие, что хоть вешайся с тоски.

Чудище вздохнуло. Солая права. На меня в моей родной деревне местные косились, не забывая поплёвать вслед от порчи и дурного сглаза. Но я была там своей! Наверняка только поэтому меня не трогали. Боялись, да и пользы было на порядок больше, чем вреда.

Учитель Аарон ещё в начале общения твёрдо настоял на легенде, что он — травник, отошедший от дел. А я — его преемница. Лечить всякое зверьё с помощью магических зелий мне удавалось тогда ещё на ура, с людьми же обращаться я так и не выучилась, разве что снять лихорадку, вывести паразитов из организма, нейтрализовать яд местной хищной фауны и флоры. Только в школе, имея доступ к обширной библиотеке, я научилась применять свой истинный талант, создавая полуартефакты — готовые свитки с ограниченным спектром действия. Да, сейчас бы односельчане либо утопили меня от греха подальше, либо лишили головы и закопали на перекрёстке. Именно так по нашим поверьям сила нечисти полностью покидает деревню…

— Ри, мы действительно боимся за свою жизнь, — подтвердил слова Солаи Курт. — Вряд ли мы сможем достойно защититься, сосуд остался совсем небольшим. Если у нас будет возможность остаться в школе на должности преподавателя, то это будет лучшим из всех раскладов.

Вилла была полностью согласна со своим соседом. Она жестами подтвердила совпадение взглядов и полную покорность старшему.

— Вот и отлично, — сказала Марианна, делая разминку для пальцев. — Тогда приступим. Обожаю этот вид магии!

Две ведьмы, не выходя из кабинета, принялись за дело. Для начала Солая зажгла какую-то непонятную мне штуковину — красный шар чуть больше полуметра в радиусе заискрился ровно посреди помещения.

Чудище завороженно уставилось на непонятную полупрозрачную субстанцию, взявшуюся из ниоткуда. Она состояла будто из расплавленного воска: шар жил своей жизнью, образуя хаотичное движение сгустков на поверхности, взрываясь вихрями света и протуберанцами.

Горе-любовники неотрывно смотрели на сферу, а потом и вовсе заснули, полностью обмякнув на бархатном кресле. Солая с Марианной переглянулись и одновременно подошли к несчастным.

Я хотела спросить, могу ли уйти, но отвлекать ведьм показалось мне не самой лучшей идеей, а корзинки, принявшие меня за свою, и вовсе не хотелось оставлять здесь даже на минуту. Артефакты из них мы так и не выгрузили, и я, пользуясь случаем, как раз начала это делать. Одной рукой наглаживала питомца, которому пока не досталось внимания, другой — вынимала талисманы и обереги, выкладывая их на огромный преподавательский стол по классификации: боевые амулеты, зелья, защитные свитки и медальоны… Их оказалось на порядок больше, чем казалось поначалу. Попутно краем глаза я следила за инквизиторшами: они аккуратно, не торопясь, раздели чудище и начали что-то обсуждать, показывая на натуре план действий.

Не успела я выложить половину объёма первой корзинки, как ведьмы начали ожесточённо о чём-то спорить. Прислушавшись, не сразу поняла, о чём шла речь: до меня долетали какие-то шипящие обрывки, пока ушки не накрыла волна дикого жара. Происходящее слилось в невнятный шум, за которым было не различить звуков. Я обиженно взглянула на искусниц, и тут до меня наконец дошла суть происходящего. Они здесь ни при чём. Солая и аристократка не обращали на меня ровно никакого внимания. Оберег! Понять всю информацию мне мешало заклинание молчания, которое не дало мне проболтаться при иллюзорных пытках Юнга!

Смысл… Нужен ли он мне сейчас? Оберег распознал обеих инквизиторш как врагов. Значит, самое время прикинуться дурочкой. Да и если ничего из их беседы действительно непонятно, то почему нет? Говорили обе, очевидно, на древнейшем диалекте. Мёртвый язык на службе нелюдей, охотящихся за всем, что связано с наследием прошлого. Прикрываться заботой о равновесии мира и в то же время пытать невиновных — это так… Забавно.

Чем больше я думала о том, что самая Светлейшая организация Империи отвратительна, тем активнее во мне копилась злость, которую я и выплеснуть-то толком никуда не могла. Замкнутый круг. И мне ещё служить здесь после школы. Или проще умереть?

Я стиснула зубы, отогнав от себя мерзкие мысли. Тяжело, когда очень хочется превратить ненавистника в прах, но силёнок не хватит даже на тысячную долю запланированных работ. С другой стороны, это всё временно. Я в себя верила. И раз уж мне досталась не такая уж и сладкая жизнь поначалу, то это компенсируется потом. Не зря же судьба подкинула и учителя в глухую и удалённую деревню, и редкий дар создания артефактов.

О том, что ведьмы закончили спор, я поняла, когда шум в ушах прекратился. Солая и Мари, придя к окончательному и не обсуждающемуся консенсусу, принялись за работу. Мари взяла на себя верхнюю половину тела, отшельница — нижнюю.

Мои руки сами перекладывали амулеты: теперь я следила за инквизиторшами внимательно. У каждой из них будто в пальчиках находились небольшие магниты: части тела чудища тянулись к ним, застывая расплавленным воском. Это напоминало создание скульптуры. Ведьмы убирали лишнее, забирая материал на другие части тела. Красный шар, занимавший добрую пятую часть кабинета, мерцал и пульсировал, постепенно сдуваясь, пустея.

Примерно через час, когда он стал размером с небольшой кофейный столик, я уже закончила свои дела, а мои опекуны из инквизиции всё ещё обливались потом в прямом смысле этого слова. Аристократка умудрилась между делом ослабить корсет и стянуть слипшиеся мокрые волосы в тугой хвост на затылке, а отшельница и вовсе стала похожа на человека, потерпевшего кораблекрушение: одежда стала мокрой настолько, что с неё почти капало.

Меня так и тянуло подставить какую-нибудь склянку. Возможно, из пота высокоуровневого инквизитора можно соорудить что-нибудь интересное. Ну или, по крайней мере, продать кому-нибудь. Дорого и с гарантией. Наверное, стоит всё-таки это сделать.

Я встала со своего места и, подхватив пару пустых баночек, приблизилась. Они заканчивали.

Результатом их трудов стал прекрасный мужчина: широченные плечи, крепкие ноги, шикарные тугие мышцы на мужской паре рук и изящные, женские мягкие черты на другой.

Марианна, устало водя пальцами по животу, доделывала незначительную, обычно скрытую под одеждой деталь: пресс. Стальные кубики наверняка станут предметом её гордости в будущем.

Я отошла за спину аристократки и под видом деланной заботы, якобы укладывая Марианне волосы, отжимала из её кудрей прозрачный, наверняка до жути солёный пот. Наставница не обращала никакого внимания, как и Солая. Как я поняла, они находились на последнем этапе, дорабатывали финишную версию Курта, который, изредка морщась, периодически громко всхрапывал.

Наполнив первую склянку, я незаметно её убрала в поясную сумку и приблизилась к отшельнице.

— Сразу видно артефактора, — пробурчала она.

Похоже, идея незаметно собрать с них ценный ливер провалилась.

— Чего застыла? Хотя бы со спины отожми, терпеть не могу мокрую одежду.

Я начала также с волос, но потом переключилась на плащ и рубаху: за несколько минут набралась полная баночка, которая последовала прямиком за первой — в сумку.

Выполнив своё сиюминутное желание, я решила хоть как-то отблагодарить ведьм. Хотя бы стакан воды протянуть, пока не сдохли обе от обезвоживания. Мысль потянулась дальше. Ведьмы умерли, Курт с Виллой — тоже, только от болевого шока, Юнг чистит загоны со свиньями. Однозначно, инквизиция вряд ли рада такой «чистке рядов». Мне грозит либо «чёрная метка», либо костёр. Других вариантов нет.

Тем временем они всё-таки закончили. Почти.

— И куда нам девать остаток? — нахмурилась Мари, удерживая под пальцами пластичный кусок лишнего мяса размером с кулак.

— Может, на плечи? — предложила отшельница.

— Ни граммом больше! — мотнула головой аристократка. Её руки от усталости заметно подрагивали. — Давай, определяемся быстрее. Может, ноги?

— Он человек, а не лошадь, — устало сказала Солая. — Раз вариантов нет, давай спрячем туда, где никто не увидит. — Она хитро посмотрела на собеседницу. — Согласна?

— А он против не будет? — сверкая хризолитовыми глазками, улыбнулась Марианна.

— Тебе память отшибло, милая? — Голос отшельницы стал строгим, с нотками недовольства. — Разве хотя бы один мужчина может отказаться от лишних сантиметров?

— Сантиметров — нет, а вот два десятка — это уже перебор, не находишь?

— Ну сделай потолще. Разве мне тебя учить? — возмутилась Солая.

— Ладно, — согласилась аристократка. — Если он будет недоволен, всё спихну на тебя!

— Да пожалуйста, — пожала плечами ведьма. — Он мне при всём желании ничего не сделает.

И обе инквизиторши принялись за дело. Они вылепили будущему преподавателю нашей школы знатный член. Настолько огромный, что меня пробирала при взгляде дрожь. Кто ж с ним спать-то будет, с бедолагой… Впрочем, думаю, Вилла, которая осталась глубоко внутри Курта, вряд ли кого-то подпустит к вместилищу своего сознания.

После того, как Курт пришёл в себя, мы провели ещё некоторое время в кабинете. Солая уже с симпатичным чудищем отправилась к кому-то из Высшего совета в апартаменты, по всей видимости, договариваться. Время было позднее, но отшельницу это не остановило.

Мы с Марианной начали делать перепись, которую потом сверили со списками имущества опального инквизитора. Вышло складно: не потерялась ни одна деталь. Корзины мне отдали под подпись.

На самом деле мне эти существа не очень-то были и нужны. Я испытывала к ним жалость, но не более того. Хранить в них тоже особо нечего, но отдать в руки извергов — нет. Пригодятся. Не в этом году, так в следующем. По крайней мере, как сказала Мари, они живые. Будет кому пожаловаться, если вдруг совсем плохо станет.

В комнату в общежитии я вернулась ближе к полуночи. Ноги гудели, будто я разгружала повозки с зерном. Или таскала валуны целый день. А всего-то сходила на занятия да побеседовала с ведьмами.

Такими темпами мне действительно к экзаменам не подготовиться…

Я машинально бросила сумку на столик, ушки царапнул стеклянный звон. Баночки! Я выложила их, спрятав в шкафчике, подальше от солнечных лучей, которые имели свойство заглядывать ко мне в комнату ранним утром. Пока понятия не имею, что мне с этим делать, но… Надо было бы и крови попросить, чего уж там! Раз они безропотно отдали частичку себя, почему бы не съесть чуточку больше?

Из раздумий выдернуло жалобное мяуканье. О, Боги, что ещё? Я подошла и погладила обе корзины. Мурчание наполнило комнату приятными вибрациями, глаза сами собой начали слипаться. Ведь я же толком и не спала!

Но привычка ходить в душ перед сном взяла своё: расстелив постель и уложив корзинки в ноги, чтобы им было не так одиноко, я отправилась в ванную комнату. Издеваться над собой не стала — включила в меру горячую воду и тщательно выкупалась в клубах успокаивающих ароматов.

Когда я вернулась в комнату, мои питомцы решили проявить своеволие: обе корзины стояли возле двери. Гулять, что ли, просятся?

Сама эта мысль показалась смешной: ополоумевшая кошкодевочка тянет за собой два плетёных куба с ручками на красивых кожаных поводках. Желательно розовых и с блеском. Хихикнув про себя, я подошла к ним и приоткрыла дверь. Ноль внимания. Протянула руку и услышала шипение. Ну спасибо. Ладно, главное, чтобы они меня во сне не придушили. Я устала настолько, что в голове не появилось даже намёка на гнев.

Потянулась, чтобы налить чашку чая, когда часы в коридоре начали отбивать полночь. Тетрадь с записями! Как же я могла забыть!

Быстро схватила искомое: листы действительно оказались исписаны аккуратным, почти каллиграфическим почерком. И содержали…. Нет, там не было секретов легендарного оружия — это записки библиотекаря, который годами анализировал рецепты. И если по типовым, давно известным проектам вроде «брони Абиденго», им были выведены универсальные формулы и примечания, то уникальные, единичные и очень редкие вещи в тетради тщательно разложены по пунктам, кое-где оставлено место для ещё ожидающихся записей… Этого более чем достаточно, чтобы открыть оружейную лавку где-нибудь на границе с Валлирией или Кровавыми болотами! И экспериментировать, экспериментировать до бесконечности!

Совсем небольшая тетрадь содержала в себе больше, чем тома третьего и четвёртого курсов, которые я читала, плохо понимая, о чём идёт речь. Библиотекарь проделал огромную работу. Он облачил метод научного тыка, каковым руководствовались почти все маги, в сводную матрицу артефакта, указав взаимозамещающие обязательные элементы, а также допустимые сочетания дополнительных параметров. Захлёбываясь и жадно поглощая написанное, я стала замечать, что записи начали расплываться у меня перед глазами только тогда, когда уже не смогла различать букв. Час ночи. Всего час?!

На полке, шурша, подпрыгнул один из свитков. Я, потирая глаза, подошла и развернула.

«Ну, и как впечатления?»

Подписи не обнаружилось, но и так понятно, кто отправитель. Я не стала скупиться на эмоции.

«Это восторг! Жаль, что текст уже исчез… Огромная благодарность за ваш труд, господин».

Ответа не последовало. Я пожала плечами и улеглась в постель. Тёплые сонные объятия стали для меня завершающим событием дня.

— Мур, кажется, у нас новая хозяйка… — На окне сидело белоснежное существо, больше похожее на волосатого дракона, нежели на кота.

— Мур, — вторило ей другое создание. — Это лучшее, что могло бы нам достаться после смерти.

— Мы же не будем её обижать? — спросил снежный пушистик, склонив голову и выпуская коготки в крепкое дерево подоконника.

— Зачем? — спросил тот, что в углу, поигрывая лысым рыжим хвостом.

Его мышцы перекатывались под кожей, изредка обнажая угловатость костей и выпуклость суставов. Выглядел второй персонаж настолько дико, что его хотелось накормить насильно. Впечатление усиливали огромные чёрные глаза без зрачков и белков: сплошная тьма со случайными бликами из-за влажности живого взгляда.

— Но будь осторожна, Рийзе, мы не прощаем предательства…

Я смотрела на них и не могла пошевелиться, во сне мной овладел немыслимый ужас. Горло будто сдавила невидимая рука, не хватало воздуха, щеки горели, будто кто-то меня по ним с особой жестокостью отхлестал.

Я проснулась, подпрыгнув на кровати. И снится же фигня всякая! Лучше бы подсказали, что мне делать со свежевыжатым соком инквизиторш! Я бросила укоризненный взгляд в сторону новых питомцев. Ну не наглость ли так пугать ту, которая единственная додумалась их накормить за сотню-другую лет! Не капли благодарности! Истинные кошки… А то и не кошки вовсе…

— Чего бы полезного подсказали, — сонно ругнулась я и перевернулась на другой бок. Всё ещё стояла глубокая ночь.

Утро выдалось солнечным, без единого намёка на облака. Когда я проснулась, тёплый оранжевый свет заливал комнату. Встала и раздвинула плотный, приглушающий лучи тюль и опустила руки на подоконник.

Не поверив своим ощущениям, опустила взгляд к пальцам, и действительно — на подоконнике остались белеющие следы глубоких, рельефных царапин.

Я наконец-то выспалась. В первый раз за много дней не стала вешать с утра «Концентрацию».

Когда выходила из комнаты на занятия, мимоходом подумала, что было бы неплохо, если бы мне дали спокойно подготовиться к арене весь оставшийся период. Но это всего лишь фантазии. На деле сегодня после основных пар у нас в графике стояла дисциплина «Секс-практика», и от этого было несколько не по себе. С кем переспать на этот раз выпадет жребий?

Занятия прошли в фоновом режиме. Перед практикой у нас было окно в два часа. Хотела посетить библиотеку и поблагодарить хранителя: такую занятную вещицу, которая досталась мне вчера, надо ещё поискать! Но планам не суждено было сбыться — едва я переступила порог аудитории, меня потянула за руку Мелоди.

— Тебе чего? Я же на занятиях! — немного пришикнула на неё я, недоумевая, зачем она прибежала.

Ведь их тоже сейчас гоняют как самых зелёных — в первую очередь, подтягивая дисциплину и воспитание. Нарушителей жёстко ставят на место, где и вовсе силой и страданиями. Я помню. Мне ни разу за период подготовки к первому курсу на орехи не доставалось, но тем, кто решил показать зубы и идти против правил, пришлось несладко: образцово-показательные порки и унижения, неэтичное с точки зрения философии применение магии сделали своё дело, и многие сломались. Если бы не период адаптации для новичков, наверняка бы школа больше стала похожа на тюрьму с особо опасными элементами. А так, на первый взгляд, вполне приличное заведение, по принципам ничем не отличающееся от академий, которые существуют при гильдиях.

— У меня к тебе дело, — оглядываясь по сторонам, протараторила сестрёнка. — Я знаю, что рискую, потому что сейчас должна находиться у себя. Мы можем куда-нибудь спрятаться от лишних глаз?

— Запросто. — Я увлекла Мел за собой в находящуюся от аудитории в пяти метрах узкую подсобку, где находились полки с раздаточным материалом по какой-то дисциплине. — Что у тебя?

— С тобой Андроктонус хочет поговорить, — пряча взгляд в пол, полушёпотом сказала сестра. — Со мной он разговаривать не хочет. Жди, выпускаю его…

Лицо Мелоди преобразилось: черты стали резче, губки сжались в тонкую, излучающую напряжение полоску. Взгляд помутнел и загорелся иссиня-чёрным пламенем.

Мне стало больно наблюдать эту картину. Пассажир есть, и если его выгонять, нужно дать ему как минимум равноценное жильё — одурачить ифрита не получится при всём желании. Этот класс подселенцев умён не в пример некоторым мелким тёмным сущностям. Не зря же простой люд боится носителей джиннов больше всего… Хотя и сущности бывают разные.

— Привет, красотка, — поздоровался ифрит, как только стал полноправным владельцем тела сестрёнки. — У нас здесь знатная заваруха намечается. По моему миру ходят слухи, что инквизиция нашла наконец своего Пророка…

— Какого к чертям Пророка?! Говори по делу! — не понимая, смысла ереси ифрита, прикрикнула на него я.

— Обычного! — с обидой в голосе ответил злой дух. — Тебя бросили в котёл, если ты ещё не поняла. Связали обязательствами против воли, и ты, стараясь быть для всех хорошей, пошла на поводу у этих ведьм.

— И что ты хочешь этим сказать? — То, что озвучил ифрит, было правдой, но какой смысл проговаривать проблему, если нет решения?

— Ищи союзников, — хрипло ответил дух. — Иначе быть тебе фаршем, из которого построен фундамент инквизиции. Думай, Рийзе, время не ждёт. Они считают, что ты глупа, не разубеждай. Прикинься послушной куклой без воли, усыпи их бдительность.

— Отличная инструкция, — саркастически подтвердила я. — У меня не так много друзей.

— У тебя их гораздо больше, чем ты предполагаешь… Мне нельзя здесь задерживаться. Ищи союзников, кошка, иначе всем нам придётся несладко.

Мелоди будто выключили: она, мгновенно ослабнув, рухнула в мои объятия, но через секунду уже пришла в себя.

— Видимо, он очень торопился, — оправдываясь, пробормотала сестрёнка. — Что он тебе сказал?

— Неважно, — отмахнулась я. — Это касается только меня.

— Ошибаешься! — прошипела Мел и больно ухватила меня за запястье. — На моей памяти Андроктонус так бунтовал только один раз, и то, в момент опасности, когда меня чуть не сожгли! Говори!

Я высвободила руку и сама крепко схватила Мелоди за плечи.

— Успокойся, пожалуйста, — примирительно сказала я. — Ну… Что со мной будет, в самом-то деле?

— Вот я тебя и спрашиваю! — не унималась сестра. — Какого пса меня потянул к тебе Андроктонус?

И не успокоится ведь, с сожалением подумала я. Но правду ей рассказывать действительно не стоит.

— Он меня предостерегал больше не ходить в Тенебрис ни под каким предлогом. И тебя тоже, — на ходу соврала я.

Так или иначе, это была более-менее удобная версия.

— Ты ничего не скрываешь? — подозрительно поглядывая, уточнила Мелоди.

— Нет. Он ещё кое-что сказал про Вана, но нас ведь он не особо интересует, так? Его проблемы — это его проблемы. Поняла?

Она кивнула. Видимо, сработало. Мел выдохнула с облегчением и крепко меня обняла.

— Я не хочу больше терять тебя, — чуть не плача, прошептала она. — У нас с тобой будет хотя бы три года, чтобы побыть вместе. А там, может быть, и в большом мире будем рядом…

Эх, если бы всё могло стать настолько простым! Мне ещё предстоит пережить четыре арены. Мелоди — пять. Каковы шансы, что каждая из нас выйдет с этих боёв победительницей? Совсем небольшие… Но разубеждать сестрёнку я не стала.

Деловито поправив её растрепавшиеся волосы, я сказала:

— Тебе пора идти, а то получишь по своей приключенческой заднице плёткой!

Мел показала мне язык и убежала. Я выдохнула. Проблемы нарастают снежным комом. Ещё и Пророк какой-то появился, причём ифрит утверждал, что меня это тоже коснётся. Одной головоломкой больше.

Отогнав прочь от себя тяжёлые мысли, я пошла в Синюю библиотеку. Надо ещё отблагодарить хранителя за столь ценный дар.

По пути в Синюю библиотеку меня посетила мысль, что неплохо было бы перекусить. Но вспомнив о двух голодных созданиях, которые по воле случая стали моими безмолвными питомцами, решила повременить. Мне хотелось принести им гостинец, а бегать в библиотеку с продуктами значит проявить неуважение к хранителю. Дядька и так многое для меня сделал.

В помещении, как всегда, стояла приятная прохлада и тот самый неповторимый запах бумаги. Вздохи грызущих гранит науки учеников нарушали идеальную тишину, где говорить дано только избранным — книгам. Старик встретил меня равнодушным взглядом.

Я подошла и тихо попросила его отойти со мной в глубину книжных рядов. Хранитель неохотно поднялся, но тут же проворно оказался впереди меня и повёл в сторону от лишних ушей.

— Я просто хотела поблагодарить за книгу, — почему-то смущаясь, сказала я. — Вы даже не представляете, на какое сокровище вы мне дали посмотреть. Чем я могу вас отблагодарить?

И тут пришло понимание, что я облажалась. Старик-то как раз и вручил мне тетрадь с записями под видом секретной ценности.

Хранитель сухо, каркающим голосом рассмеялся. Старческая ладонь опустилась мне на макушку, потрепав волосы.

— Сколько ты успела прочитать, дитя моё? — глядя по-доброму мне в глаза, спросил он.

— Там оставалось страниц тридцать, — не стала скрывать я правду. Да и зачем врать, если действительно не успела прочитать всё?

— Если ты поймёшь хотя бы половину того, что там написано, считай, моя миссия исполнена. Вдруг получится добавить что-то от себя — это станет для меня высшей наградой, — закатил глаза хранитель.

В чём смысл добавлять что-то в рукописный блокнот, я так и не поняла. Вряд ли без плотной практики получится создать что-то стоящее… Но я додумалась промолчать и лишь склонила голову.

— Спасибо. Ваш труд дорогого стоит.

— Это не мои записи, — обрезал меня старик. — Это прощальный подарок твоего учителя.

— Мастера Аарона?! — взвилась я, не ожидая подобного.

— Да, но об этом я расскажу тебе чуть позже, — хитро прищурился хранитель. — Когда перепишешь себе всю информацию отдельно, кое-что полезное, уверяю, придёт в твою светлую голову…

— Но мастер Аарон… — начала было я, но библиотекарь меня остановил:

— Не распыляйся по пустякам. Он мёртв, а на тебе пристальное внимание нескольких группировок. И не все они желают добра. Записи будут доступны тебе с девяти вечера и до полуночи, перепиши и прочитай. Создай себе то, что действительно пригодится. Не зря Высший Совет поставил тебя в пару к очень сильным противникам. Береги себя и занимайся так, как в прошлом году. Тогда помощь была не нужна, сейчас же без неё тебе не выжить. Иди.

Опять эти непонятные загадки! Как же они мне надоели! Осталось только ещё Грусиуса увидеть с его предостережениями — и будет полный боекомплект с проклятиями… За что мне всё это? Кого можно было настолько сильно обидеть, чтобы относительно спокойная жизнь в школе превратилась в сплошную нервотрёпку??!

Я сделала глубокий вдох. Тоже, разнервничалась, когда причина этому — всего два персонажа, несущие хоть и правдоподобную, но околесицу. Сейчас это меня не касается, нужно сходить перекусить, взять немного мяса для питомцев, сбегать в общежитие и, в очередной раз успокоив себя, с радостным видом идти на урок сексуальной практики. Там немного попритворяться, чтобы получить оценку, отличную от «неуда», и можно будет со спокойной душой закрыть этот день сладким сном.

Едва я справилась с первой частью планов и, предвкушая своё отвращение, плелась на вечерние занятия, прямо передо мной материализовалась Марианна. Аристократка будто ждала, когда же я появлюсь именно здесь.

— Возрадуйся! — вместо приветствия выкрикнула рыжая ведьма.

Я с недоверием уставилась на неё. Она нашла клад? Выиграла в лотерею? Замуж вышла наконец-то? Что могло случиться такого с инквизиторшей, чтобы она сияла как начищенный медный таз?

— Чего молчишь, как беззубый дракон? — не поняла моего смятения аристократка. — Я тебе подарок приготовила!

— Какой? — тут же отреагировала я, лелея надежду, что это будет хоть что-то полезное, а не просто две корзины, которые шипят и пугают по ночам.

— Вот так бы сразу, — улыбнулась Марианна, доставая из-под накидки пузырёк в матовом стекле. — Держи. Выпей сейчас.

— Зачем? — нахмурилась я.

— А ты хочешь на уроке практики снова держать себя в руках и провоцировать плохие баллы партнёру?

— Почему бы и нет. Мне не нужен твой подарок, — постаралась отказаться я, но не тут-то было.

— «Несоблюдение должностных инструкций влечёт за собой выговор наставнику в более высокой инстанции, лишение премии и дисциплинарные взыскания…» — протараторила ведьма и всучила мне бутылочку. — Пей.

— Что это я только что сейчас услышала? — вертя в руках склянку, спросила я. — Неужели Устав Светлейшей инквизиции?

— Пункт двенадцать-точка-шестнадцать-ноль-три Раздела Положения о наставничестве для молодых членов партии. Э-э-э-э… стажёров организации! — Ошибка Марианну ничуть не смутила, но мне дала существенную зацепку.

Партийная система только в государстве Ардар, и оно находилось далеко не в самых дружественных отношениях с Империей. Придётся принять содержимое флакона, чтобы усыпить её бдительность.

— Во имя Светлейшей инквизиции! — Я откупорила склянку, подняла её над собой, изображая тост, и выпила залпом.

Да, история становится всё интереснее и интереснее…

Я стояла в общей шеренге студентов уже не как существо, ожидающее казни, а уже с явным интересом прослушивая распределение пар для занятия. Кому-то сегодня повезёт. Марианна дала мне настолько мощную сыворотку, что я не могла стоять спокойно, то и дело порываясь поправить локоны, форму, подтянуть гольфы. С трудом, но я одёргивала себя, пытаясь стоять смирно.

Рерума Винковна, куратор по распределению, очень нехорошо на меня косилась, но ничего не говорила. Я молча наблюдала, как расходились парочки. Было в формировании списков что-то неправильное. Создавалось впечатление, будто кто-то нарочно собрал здесь злейших врагов и неуместных персонажей, а потом решил, что для лучшей гармонизации внутришкольных отношений всем им лучше переспать. Желательно, по-хорошему.

Плотно поджатые губы девчонок и злые взгляды парней говорили сами за себя — парочки друг друга, мягко говоря, недолюбливали. Наблюдение просто отложилось в моей голове бесполезным знанием, ибо я хотела секса. Хоть с тем же демоном…

Казалось, что обычная, холодная и хамоватая Ри, стоит где-то вдалеке и молчит, с сожалением взирая на происходящее, а снаружи совсем другая личность — чувственная, глупая и похотливая, которой абсолютно всё равно, что будет дальше.

Когда объявили мою пару, что-то внутри ёкнуло. Это был Толлин. Тот, с кем я неизбежно вступала в конфликты, и кто бесил меня больше всех на курсе. Разум кричал, что нужно срочно бежать или найти другой выход из ситуации, лишь бы не спать с ним, но непонятное нечто удерживало, заставляя покорно стоять и с желанием во взгляде думать о том, как я сейчас трахну этого зануду.

Толлину распределение, наоборот, понравилось. Он подошёл, приобнял меня за талию и увлёк в одну из свободных комнат. Я шла послушно, и глушила последние крохи рассудка. Надеялась, будто этот кошмар мне не аукнется в будущем.

Когда разум окончательно смолк, я, проявив инициативу, плотно прижалась к своему недругу, чуть ли не на ходу расстёгивая на нём штаны.

Сокурсник был, по меньшей мере, ошарашен таким поведением. Когда мы ввалились в ячейку для уединения, я поняла, что могу разыграться вовсю. Закрыв ногой дверь, впилась в его губы и неожиданно для самой себя прижала парня к стене, страстно целуя и не желая уступать пальму первенства. Толлин подхватил игру и снял с меня насквозь мокрые, тонкие трусики из полупрозрачного кружева. Его руки ласково, осторожно коснулись моих бёдер. Он ещё толком не понял причину, но решил, по всей видимости, воспользоваться ситуацией на полную катушку.

Его толстые, длинные пальцы проникли в киску, и я непроизвольно замурчала.

Волны возбуждения растекались по телу, заставляя прочувствовать каждый сантиметр тела партнёра и своего собственного. Казалось, что я слышу его мысли, его желания. И сейчас Толлин хотел почувствовать, насколько я его хочу.

Мои руки крепко обвили шею вчерашнего врага, коготки вцепились в спину, усиливая нажатие в такт движениям пальцев Толлина. Он был нежен, а я, наоборот, требовала грубость, и в этом мы расходились. Толлин хотел продлить нашу близость, я же сгорала от распирающего желания, и его пальцев было слишком мало для меня одной.

Когда до сокурсника дошло, что прелюдия давно пройдена, и пора бы заняться делом, он ослабил хватку, потом тут же притянул меня к себе и бросил на кровать.

Первой с меня слетела блузка, в которой было дико неудобно двигаться, тело просило свободы движений. Я освободилась сама и тут же стянула с Толлина брюки, на которых мёртвым грузом висел уже давно расстёгнутый ремень.

Бесполезные тряпки летали по комнате, занимая самые непредсказуемые места. Я полной грудью вдыхала аромат Толлина, он казался мне чем-то незабываемым и до неприличия манящим.

Впервые в жизни я испытывала такую страсть к мужскому телу. Всегда думала, что это какое-то недоразумение… То ли дело — тело женщины: и мягкая упругая грудь, изящные линии. Но сейчас сокурсник был для меня объектом желания номер один.

Я сходила с ума от его поцелуев, прикосновений, когда его губы касались моей груди, я готова была пищать от восторга. Слетела последняя преграда в виде трусов Толлина, я с наслаждением впилась губами в его твёрдый, стоящий колом член, жаждущий ласк.

Видя, как парня распирает желание и в то же время душит неправильная скромность, не стала лишний раз заигрывать, полностью погрузив его перевитый венами член в свой жадный ротик и начала скользить. Вверх-вниз, вверх-вниз.

Толлин обмяк, предоставив мне полную свободу действий, и я ускорилась, мне хотелось попробовать на вкус его сперму, выдавить её до последней капли.

Рука сокурсника мягко легла мне на макушку, одобряя агрессивную, но приятную технику минета.

— Стой… Я сейчас… Ри! Ри! Перестань.

Глупенький, он переживал, что я удовлетворюсь одним его заходом, но не тут-то было. Я ещё яростнее начала сосать, и он поддался, сопротивляясь лишь на словах. Его член на несколько мгновений окаменел, после чего ко мне в ротик полилась, горячая, вязкая, солоноватая сперма.

Разгрузившись, Толлин обмяк и растёкся по постели, как амёба.

— И это всё, на что ты способен? — с вызовом бросила я, активируя «чистку» на выключателе комнаты. — Ты же понимаешь, что так легко не отделаешься от меня.

Парень перевернулся на бок с видом сытого кота, и уставился на меня. Стыдно не было, наоборот, я отбросила волосы, прикрывающие грудь. Во мне хватало внешних достоинств, которые могли бы усладить взор не только Толлина, но и любого существа мужского пола. Тем более, судя по его реакции, сокурснику действительно не доставалось по этой жизни нормального секса.

— Что же ты делаешь, кошка дикая? — он с удивлением уставился на собственный член, который снова начал подавать признаки жизни.

Это было настолько забавно, что я не смогла не рассмеяться. Одним прыжком оказалась на постели рядом с ним, взяла почти готовый инструмент в руки, периодически его сжимая и поглаживая, а грудью уткнулась в губы Толлина. Намёк парнишка понял, приоткрыл рот, а меня по-хозяйски ухватил за бёдра, и ещё сильнее прижал к себе. Его язык блуждал по моим соскам, пришлось закусить губу, чтобы сдержать вырывающиеся из самого звериного нутра стоны.

Когда ласки достигли пика, Толлин резко опрокинул меня, а затем подхватил под попку и приставил лицом к стене, грубо войдя в мою киску сзади.

Это оказалось настолько неожиданным, что, когда он входил, мне стало немного больно, и мои коготки, непроизвольно начавшие крошить всё вокруг, оставили в стене глубокие царапины.

— Сочная, сладкая кошка… — приговаривал Толлин, все глубже и быстрее погружаясь в меня.

Было уже всё равно на то, что магические датчики фиксировали каждый всплеск эмоций и реального удовольствия, его и мои психологические барьеры пали, я стонала, мурлыкала и высекала в стене искры от каждого движения сокурсника.

Удовольствие, которое заставляло жмуриться от наслаждения, нарастало, и я понимала, что стараниями Толлина подхожу к закономерному пику. Его руки приятно сжимали мои грудь, периодически для остроты ощущений опускаясь на клитор, и тогда я терялась в пространстве и времени.

Хорошо, что каждая ячейка изолирована, одногруппники и одногруппницы удавились бы от зависти.

Я кусала губы, ощущение, что вот-вот я буду на пике, нарастало, и я его ждала, будто праздника. Толлин был со мной на одной волне, каждое его движение проходило по моим чувственным окончаниям как череда фейерверков, когда по телу, наполняя каждую клеточку, прошлась сладостная дрожь. Когда несколько секунд блаженства прошли, я поняла, что кончила с сокурсником в унисон, а ещё зачем-то вырвала когтями кусок несчастной штукатурки. По моей ноге покатилась тоненькая струйка спермы.

— Ну и к чему было так выпендриваться? — горячо прошептал мне на ухо Толлин. — Сразу бы сказала, что без ума от меня.

Пока датчики фиксировали нашу эмоциональную близость, я дала себе слово опустить его после того, как мы выйдем из комнаты для утех. Повернулась к сокурснику и улыбнулась, а потом сочно поцеловала его в губы, крепко прижав к себе.

— Действительно, это того не стоило.

Из индивидуального бокса мы с Толлином вышли чуть не в обнимку. Зелье немного отпустило, однако же, не могу сказать, что в тот момент полностью принадлежала себе. Здравые мысли возвращались постепенно, не давая резкого перехода между вечно желающей секса Ри и Рийзе в обычном, злобно-приподнятом настроении.

Тем лучше, кажется, Толлин был готов мне рассказать нечто интересное, и сейчас главное — не спугнуть его резким приступом пренебрежения. Мы получили по конверту с оценками, и я быстрым шагом, опережая своего партнёра по занятиям, почти выбежала с аудитории, где распределяли студентов.

Глоток чистого воздуха отрезвил ещё сильнее. Стыд, отвращение, злость — и это лишь малая толика того негатива, который бесцеремонно занимал свои места, по мере того, как заканчивалось действие зелья.

Что же, на тот момент мне действительно показалось, что Толлин — именно тот человек/, с которым я мечтала переспать всю свою короткую кошачью жизнь.

— Ри! — голос сокурсника нагнал меня уже на выходе из учебного корпуса.

Я поджала губы и попыталась изобразить хотя бы мало-мальски нормальное отношение.

— Не хочешь прогуляться по Саду? — парень, похоже, принял всё, что произошло между нами, за чистую монету. Впрочем, в индивидуальной кабинке всё и было натуральнее некуда.

— Оставь меня, Толлин, — сквозь зубы процедила я. — Не трогай меня сейчас, — и, чуть подумав, добавила: — Пожалуйста.

Вернувшись в общежитие, я застала Мелоди у дверей комнаты. Сестра не торопилась заходить туда без меня. И правильно, не люблю, когда на моей пустующей территории хоть кто-то находится в отсутствие хозяйки, пусть даже гость — моя любимая сестра.

Вид у неё был жалкий.

— Что стряслось? — обеспокоенно спросила я, понимая, что вряд ли она прибежит ко мне из-за какой-нибудь ерунды.

Мелоди потупила взгляд в пол, её разодранное ушко дёрнулось в знак раздумий и глубокого внутреннего протеста, что заставило меня невольно улыбнуться: её жесты почти не изменились с тех далёких времён, когда мы жили дома. Сейчас, конечно, она повзрослела и приобрела истинно женские черты, но моя маленькая Мел так и продолжает жить упрямым и не всегда адекватным образом в сердце.

— Ну?! — прервала я молчание, попутно открывая комнату и приглашая сестрёнку внутрь. — Мне из тебя слова чем тянуть? Магией или пытками?

Мелоди вздрогнула и затараторила:

— Меня в клан не берут! Сказали, что если ты не смогла отказаться от предложения инквизиции, то я ничем не лучше, а предатели им не нужны! Я понимаю, что ты не виновата, и «Серые коготки» не имели права ставить такое клеймо, но…

— Стоп! — чуть ли не выкрикнула я, останавливая сестрёнку, и решила уточнить: — То есть причиной отказа стало наше родство?

Под слоем солёных слез, её разноцветные глаза приобретали ещё большую резкость. Вид, конечно жалкий, но ведь не конец света же! Не взяли в один клан, возьмут в другой. Да и вообще, здесь можно выжить даже без причисления себя к какой-либо группировке, если, конечно, умеешь за себя постоять… Но не с моей колокольни судить: когда проходило посвящение в «Серые коготки», их группировка отчаянно нуждалась в новых членах, что изменилось с этого времени — ума не приложу.

— Пойдём, — я крепко взяла Мел за ладошку и рывком вытянула в коридор, затем — прочь из общаги, в корпус с преподавательскими апартаментами. Мы остановились уже на втором этаже здания у высокой двустворчатой двери, украшенной мозаикой из драгоценных камней. Тут же Мел ойкнула и спряталась за меня, горячо шепча на ухо:

— А нам сюда разве можно?

— Нет, — равнодушно пожала плечами я и постучалась.

Дверь нам открыла одна из первокурсниц, служившая у Ахелия, главы клана, дежурной по мелким поручениям.

— Ахелий у себя?

— Он немного занят, — уклончиво ответила девчонка.

Поняв по реакции дежурной, что на самом деле наш глава ничем серьёзным не занят, ураганом смела молодую кошечку, за руку увлекая за собой Мел.

Ахелий грациозно полулежал в глубоком кресле и, медитируя на витражное окно, щипал виноградины из большой вазы с фруктами. Он лениво повернул голову в нашу сторону и сморщил тонкий, прямой нос, будто к нему крестьяне пришли милостыню просить.

Я остановилась в полуметре от него, ожидая, когда же глава закончит пережёвывать. Черный самец представителей расы кошек в школе не спешил. Медленно, никуда не торопясь, он промокнул не в меру пухлые губы вышитой салфеткой, затем вытер руки и презрительно бросил белоснежную ткань на каменный пол. Дежурная грациозно подлетела и, подобрав платок, исчезла.

— Ну? — с видом полнейшей скуки на красивом лице, начал разговор Ахелий.

— Что «ну»??! Ты зачем мелкую обидел?! — не стала отвешивать поклонов я, а сразу перешла к делу, времени, в отличие от главы, у меня было не вагон.

— Ну так… Я всё объяснил, — Ахелий демонстративно начал рассматривать маникюр, а затем приглаживать шерсть на чёрном хвосте, и без того лоснящемся и глянцевом, как лысая голова нашего бывшего декана.

Я оглянулась по сторонам. Дежурная, если и была здесь, то здорово маскировалась, потому что свидетелей быть не должно.

Отбросив руку Мелоди, я в один прыжок оказалась сидящей на кураторе, полностью лишив его возможности двигаться. Когда он оказался в моей власти, единственным свободным инструментом — зубами — привела его в чувство. В зелёных глазах Ахелия едва мелькнув, заблестели слёзы.

— Забыл должок, болезный? — прошипела я. — А ведь мне ничего не стоит сделать и обратный финт, кому ты тогда будешь нужен, роскошный ты наш?!

Ахелий дёрнулся, и снес меня с кресла, бросив так, что я покатилась кубарем и остановилась, лишь напоровшись на стену.

— Ри! — мелкая подлетела ко мне и зашептала проклятия в адрес главы «Коготков».

— Оставь, — я без её помощи поднялась на ноги и мы пустились с Ахелием вкруговую.

Ему ой как не понравилось моё обращения, но другого способа привести этого самонадеянного болвана в чувство у меня не было. Чего стоил только его сморщенный нос! И года не прошло, как я помогала ему удержаться на вершине пищевой цепи многочисленных кланов! И кто он после этого?

Хвост парня подрагивал, показывая неудовольствие, но мне было по большому счёту всё равно на его комфорт. Если бы я не поддержала его в трудный момент, кто знает, существовал ли вообще сейчас клан?

Наконец Ахелий, поняв, что неправ всё-таки он, остановился.

— Ри, ты ведёшь себя неприемлемо. Я долго мирился с твоим дурным воспитанием, но после того, как ты устроила пляски с инквизицией…

Услышав вменяемую речь, я без церемоний плюхнулась в самую мякоть глубокого кресла Ахелия и решила попробовать на вкус замечательный виноград, который наверняка был привезён с гористых провинций Малума. Отменно.

— И что? Это повод обижать мою сестру? — хищно улыбнулась я на его заявление. — Она-то здесь причём? Или власть отбила последние искры разума в твоей голове?

— Ри! Не смей разговаривать со мной так в присутствии….

— Ага, значит, как корчить из себя власть, так ты у нас смел, а как принять правду, так сразу о репутации заботишься? Нет, я рвала жилы ради другого Ахелия, а не для тебя. Решение окончательное?

Парень находился в смятении. С одной стороны, в прошлом году мы стянули под знамёна коготков почти всех кошачьих в школе и отвергать Мел — значит, вновь запустить процесс разрушения клана, который едва восстановился. С другой, ну неужели было так сложно поговорить со мной по поводу инквизиции? Разве не для этого существуют речь, язык и рот? Непонятно.

Ахелий долго мялся, но, собрав мысли в кучу, выдал:

— Нет.

— Ну так а зачем тогда всё это было? — не унималась я. — Ты не мог расспросить меня об инквизиции? Или почему это произошло? Почему Мел, которая сейчас горбатится на перевоспитании, не должна получать поддержку клана по той простой причине, что её сестра не умеет избегать неприятностей? А, Ахелий? Ответь мне.

— Мы с тобой ещё об этом поговорим. Подвинься, — глава «Серых коготков» уселся рядом со мной и жестом пригласил Мелоди. — Я в последнее время ломаю голову над одной загадкой, может, ты со свежим взглядом посоветуешь что-нибудь дельное.

— Так бы сразу, — улыбнулась я и горячо поцеловала Ахелия в щёку, — Выкладывай.

Как мне показалось, Ахелий только придумал себе проблему. Некоторые кошки решили, что им комфортнее будет в других кланах. В том числе пумы и тигрицы, которые, по сути, были стальными зубами «Серых коготков» нашего учебного заведения.

Я попросила Ахелия успокоиться и подождать до арены, до общей кучи выбив Мелоди немного привилегий на время обучения: её отдельно посмотрит наш доверенный мастер боевых искусств, который в должной мере подберёт ей вооружение. На ифрита полагаться хорошо, но наличие грубой силы ещё никому не навредило. Тем более, что в следующем году она будет обязана биться на арене, и чем раньше сестрёнка начнёт оттачиватиь смертоубийственный навык, тем лучше.

С чувством выполненного долга я распрощалась с Ахелием, отвела Мелоди в общежитие воспитанников и вернулась к себе в комнату. Луна медленно восходила над Империей, даря простым смертным спокойствие и умиротворение. Настроение у меня, несмотря на мелкие неурядицы, оставалось приподнятым. Ровно того момента, когда я поняла, кто поджидал за дверью.

На моей кровати, полулежа, расположилась Солая. Не будь у меня прекрасного зрения и понимания кто есть кто, я бы приняла её за звезду столичной интеллигенции. Сухая, обёрнутая в длинное серое платье без малейших излишеств, с собранными в тугой пучок волосами, отшельница напоминала хранительницу музея — впору её саму класть в саркофаг и показывать за деньги.

Завидев меня, Солая поднялась, приосанилась и потянула руку к малюсенькой чашке с чаем. У меня таких не было: не тот объём.

Я встала у порога, немного опешив от наглости ведьмы.

— И тебе «здравствуй», — невозмутимо сказала инквизиторша на мой вопросительный взгляд, почти бесшумно отхлебнув из подобия кружки. — Бабочка на крыльях принесла, что ты опять решила во что-то вляпаться.

— ??!

— Ну как же, Ахелий успел поднять на хвосты и уши весь клан, пока ты благополучно ходила на занятия. Плохо, глупая кошка, быть совсем не в курсе новостей.

— А чем я ему могу помочь??! — разозлилась я, манера обращения отшельницы вызывала раздражение. — Я в прошлом году помогла ему собрать клан, в котором до этого было три калеки. Не моя вина, что он не может удержать власть.

— Ты правильно мыслишь, — Солая аккуратно поставила хрупкий фарфор на прикроватный столик и сложила руки на колени. — Я здесь, чтобы очередной раз напомнить: ты себе больше не принадлежишь. Не смей ввязываться ни в одну заварушку. Сокурсник тебя попросит, глава клана, да сам Князь Тьмы. Не вздумай. Я всё сказала. Надеюсь, выразилась доступно.

— Это всё?

— Да, — инквизиторша поднялась, расправила складки на платье и чинно направилась к выходу. — И заведи себе уже посуду для гостей, у тебя в ассортименте одни вёдра, не дело барышням из таких тазов хлебать. Мы же не в камышах.

Я поджала губы, а Солая вышла прочь, оставив после себя аромат чистого женского тела без намёка на притирания и прочие ароматические масла.

Я задумалась. Во мне поселилось странное ощущение, что под контролем каждый шаг. Значит, скорее всего, книжица, что дал мне библиотекарь, вовсе не от учителя Аарона, а, скорее всего, обычный инквизиторский подлог. Это натолкнуло меня ещё на одну мысль: обязательно нужно проверить, насколько достоверна информация, которая там изложена. Понять я это могу не долгим ковырянием стандартных базовых учебников, а практикой, если решусь попробовать создать несколько артефактов по предложенной неизвестным автором матрице.

Простейшую первую часть блокнота я помнила досконально: пять элементов, расположенных в звёздной схеме и нехитрый расчёт потребления Силы позволят мне не дожидаться условного времени проявления текста и создать какую-нибудь побрякушку уже сейчас. Осталось только провести небольшую ревизию запасов и расписать легкое уравнение баланса.

Шкаф оказался забит непригодными для больших дел остатками. Их как раз можно пустить в ход для экспериментов, и в случае успеха отправить в ближайший городок для перепродажи. В конце концов, весь ассортимент, хранившийся в многочисленных склянках, пакетах и коробочках в основной массе был закуплен на мои кровные, с надеждой, что я в течение учебного года всё-таки соизволю создать несколько вещиц. Реальность второго курса оказалась более жестока, чем предполагалось: слишком много в школе дисциплин, которые давались мне с большим трудом, и всё свободное время приходилось тратить на походы по библиотекам, практику и сон.

Первое сочетание вылилось провалом: не хватало двух ингредиентов. Искать и бегать по школе в поисках не стала, вместо этого попробовала другие сочетания. Успехом завершилась только четвёртая попытка, но насколько всё было удачно: я разом опустошила все пять сосудов и со спокойной совестью могла избавиться от тары. По идее должен был получиться простой амулет от воздействия Красной магии, и я принялась за дело. По привычке затянула гимн Империи для сосредоточения, и уже на сто сорок седьмом повторе у меня в ладошке появился тёмно-синий камушек некрасивой, будто оплавленной формы.

«Истинный взгляд» показал, что амулет полностью соответствует тем параметрам, которые я планировала получить и даже немного больше: защита предполагалась до третьего уровня воздействия, а на выходе получилось аж до четвёртого. Ценная игрушка, да и талант — талантище! — дал о себе знать: в который раз я убедилась в том, что призвание и специализация не пустой звук.

Глянула на часы: до появления текста в блокноте, выданном хранителем библиотеки, оставалось не так много времени. Заварила кофе и уселась в кресло, попутно перебирая заготовки фурнитуры: для продажи камушек надо будет не только огранить, но и ещё придать ему некоторую эстетику. Немного подумала, и решила взять чисто мужской вариант, ведь соблазнения боится в основном сильный пол.

Когда результат моего эксперимента, расположившийся в бархатной коробочке, отправился в одну из корзин-питомцев, я выдохнула с некоторым облегчением. И всё равно у меня оставалось около пятнадцати минут.

Я прилегла на кровать, чтобы немного восстановить силы и крепко обняла подушку. Под пальцами что-то зашуршало: бумага. И как меня угораздило запихать в постель что-то постороннее??! Но в себе я так и не разочаровалась, это была записка, оставленная не иначе как Солаей.

Три раза я пробежала глазами один и тот же текст, и наконец до меня дошло понимание сути послания, оставленного отшельницей. Всё не так плохо, как могло казаться на первый взгляд, но змеиный клубок без начала и конца увеличился в размерах как минимум втрое…

Похоже, книгу мне действительно лучше переписать себе. Причём непременно кровью, потому что знания, написанные частичкой автора, имеют свойство намертво оставаться в памяти. Но много ли я сделаю за пару часов?

Не давало покоя послание Солаи. События наконец начали собираться в единое целое, больше того — у меня нашлось решение. Лёгким оно не будет, но если сделать всё правильно, я получу жирное преимущество. Или умру. Но ведь кто не рискует, тот гибнет в безвестности?

Бросила тоскливый взгляд на корзинки, которые сегодня не кормила. Юнг говорил, что им не нужна пища, но я отчётливо чувствовала вину, будто детей с голоду оставила умирать.

— Простите меня, сладенькие, — вслух обратилась к магическим ёмкостям я. — Столовая закрыта и мясо я уже не достану. Если вас устроят сладости…

Раздалось синхронное «мяу», иначе как одобрение я это расценить не могла. Достала брусок щербета, сделала пару пассов, чтобы нарезать лакомство тонкими пластинами, разложила на два блюдца и начала кормить каждую с ладони. Сладкие кусочки исчезали почти мгновенно: шершавые языки слизывали их, оставляя на ладони ощущение лёгких ссадин. Писать-то я после их трапезы смогу??! Или лечить придётся?

Когда последний щербет исчез где-то в бездонном нутре, у меня перед глазами появилась чёткая картинка: будто я делаю глубокие надрезы себе на запястьях и пою кровью питомцев.

— Ну это уже чересчур! Паразиты вы пушистые…

Ответ пришёл незамедлительно: раздалось настолько жалобное мяуканье, что чувство стыда чуть не прибило меня на месте. Вот как можно отказать этим хитрым, разумным животинкам?

Всё равно мне надо заполнить чернильницу. Небольшой, острый, больше похожий на ритуальный нож легко скользнул по руке. Я непроизвольно всхлипнула: всё-таки тело не обманешь, оно подсознательно ожидает боли. Кровь резвым ручейком заструилась, утекая в склянку. После того, как нужное количество для письма стекло, я наложила простое заклинание но то, чтобы рута не сворачивалась и резанула вторую руку. Чертовы кровопийцы!

Твари приняли содержимое и тут же в унисон замурлыкали, а я, залечив порезы, уселась за стол и стала переписывать текст с тоненькой книжицы.

Получалось споро: я перешла рубеж половины написанного, когда что-то толкнуло взглянуть на часы. Прошло чуть больше сорока минут. На окне сидела белая пушистая тень и громко мурлыкала. У двери обосновалась костлявая и тоже тарахтела как идеально работающий кристалл движения на ткацкой фабрике.

— Подошли бы ближе, я что-то подзамёрзла, — пробурчала я и снова уткнулась в тетрадь.

Я плохо понимала, что происходило. Но, похоже, эти существа решили отплатить добром за добро. Нужно пользоваться ситуацией.

Я закончила ровно тогда, когда с блокнота полностью исчез текст. Игнорируя обязательный вечерний душ, я завалилась на кровать и, полностью довольная собой, отключилась от этого мира.

В снах жила полная пустота, будто я просто закрыла глаза, а потом разлепила их всего через несколько секунд. Голова раскалывалась, болели пальцы, не иначе как от вчерашней неимоверной нагрузки. Сколько я просидела, переписывая тексты? Часов восемь-одиннадцать? Надо отдать должное корзинкам: время они удержали немалое.

Занятия должны были вот-вот начаться, но у меня было ещё одно небольшое дельце: вернуть книгу старику-библиотекарю и кое о чём его порасспросить.

Занырнув под прохладные струи воды, я с минуту постояла под ними, приходя в себя, выбежала в комнату, на ходу вытираясь большим махровым полотнищем, отхлебнула пару глотков вчерашнего холодного и поэтому не очень вкусного кофе, наспех оделась и понеслась в хранилище знаний. Обгоняя учеников, спешащих по аудиториям, я натолкнулась на Лирин, мою первую соперницу на арене. Дитя небесного охотника и человеческой женщины, она опустила взгляд в пол и извинилась. Та ещё тихоня, до поры до времени. Я ещё не просматривала запись её боёв, но как-то же она перешла на второй курс. Пробормотав короткое «прости», я побежала дальше, не утруждая себя любезностями.

Ворвавшись в Синюю библиотеку вихрем из шерсти и когтей, тут же направилась к старику: на положенном месте за столиком, заваленном фолиантами, его не оказалось, значит, он находился где-то между рядами изумительно пахнущих книг. Так даже лучше, свидетели среди студентов мне не нужны.

Найдя хранителя, я поздоровалась и попросила отойти в самый дельний угол. Библиотекарь неразборчиво что-то пробормотал себе под нос и повёл меня к той самой полке, откуда в своё время появился блокнот.

— Возьмите, — Протянула я тонкую рукопись в кожаной обложке.

— Ты уже всё переписала? — вскинул седые брови старик. — Быстро. Ты знаешь, что «Петлёй времени» пользоваться в стенах школы запрещено?

— Я не использовала «Петлю», — призналась я, но решила умолчать о том, что это сделали за меня питомцы. — Но я ученица мастера Аарона, неужели вы уверены, что он будет преподавать магию бездарностям?

— Тс-с-с-с-с! — чуть не бросился на меня хранитель, приказывая замолчать. Затем он достал из кармана небольшой стеклянный пузырь и раскрошил его меж пальцев. «Сфера молчания», ага.

— У нас тридцать секунд.

— Как он передал весточку?

— Тридцать лет назад он сказал мне за кружкой пива, что в школу обязательно попадёт его воспитанница. И добавил, что если вокруг неё совершенно неприкрыто начнёт кружить инквизиция, передать тебе эту книгу.

— Он не мог знать, что я артефактор! Меня тогда в этом мире даже не существовало!

— Некоторым сильным магам доступны линии вероятности событий. Я всего лишь пешка, Рийзе.

— Что вы о нём знаете? — спросила я, не надеясь получить вразумительного ответа.

— Ищи его следы в инквизиции. Больше ничего не могу сказать. Время вышло.

С окружающего пространства будто сняли плотную пелену, хранитель вырвал у меня из рук блокнот и спрятал в шкаф.

— Сожалею, но больше у меня для тебя ничего нет, — он картинно покачал головой и пошел вдоль своих излюбленных стеллажей, оставив меня в гордом одиночестве.

Итак. Рукопись — это подлог или всё же привет от учителя?

Оставалось около недели до арены. Я готовилась, пока была возможность: инквизиторши притихли и не терроризировали по делам служебным, а дисциплины, которые нужно было закрыть, я сдала без проблем.

Оставалось только зельеварение, когда-то преподаваемое профессором Юнгом. Сейчас же на теплом местечке основательно закрепились Вилла и Курт. Завтра должна быть сдача, но я хотела пойти более простым путём: заглянуть в преподавательский корпус и с глазу на глаз попросить поставить итоговые оценки без моего присутствия. Оружие, которое я собрала на замену катарам, требовало большой сноровки. Владение хоть и относительно легко мне давалось, но тренировкам пришлось посвящать всё свободное время.

Вечерело, и я, подгадав время, когда преподаватели должны уже были находиться у себя и отдыхать, беспрепятственно вошла в служебные хоромы с апартаментами.

Если кто и шикарно жил в школе, так это Высший совет. Обычные рабочие лошадки вроде тех же кураторов, глав кланов и учителей располагались в апартаментах, соответствующих их скромному статусу и положению. Редко когда молодой преподаватель мог позволить себе даже более-менее приличные двери с использованием кованых элементов, но, матерея, обязательно обзаводился предметами роскоши. И лишь члены Высшего совета при вступлении в должность получали всё и сразу: их отдельностоящие дома, облицованные натуральными и поделочными камнями, скульптурами и зачастую окружённые вечнозелёными садами вызывали почти мгновенный приступ собственной ничтожности смотрящего. Потому как даже наружная отделка уютного особняка стоила целое состояние.

Постучала в простую дверь пока ещё скромного преподавателя и навострила ушки. Ответа не последовало, но определённо в глубине комнаты происходила какая-то возня. Я повторила попытку, но и она не увенчалась успехом. Цокание, звук ёрзающего тела наводили на мысли, что меня не пускают сознательно. Потянула за ручку, створки бесшумно открылись и я, по привычке тихо ступая, миновала комнату для гостей, следуя на звук.

Картина, представшая моим глазам вызвала смех и слёзы одновременно: тело лежало на кровати, красивое мужское лицо ничего не видело и не слышало, блуждающий взгляд был обращён к потолку, а женская пара рук усиленно наяривала тот самый огромнейший орган, куда направили излишки мяса уставшие ведьмы. Да, спелись, значит.

Я, побоченясь, застыла с усмешкой на губах в дверном проёме, не желая мешать процессу. Ибо неудовлетворённый мужчина хуже гарпии, обломится моя просьба ровно так же, как и их кайф.

Не прошло и десяти секунд, как акт самоудовлетворения увенчался успехом: Курт и вовсе закрыл глаза, поджимая губы, в то время как женская пара рук, на которую попал весь сок удовольствия ещё медленно, но со знанием дела, додавливала последние капли. Комната наполнилась резким, характерным запахом, что заставило меня скривиться. Почему-то я думала, что несчастных эта чаша минует.

Голова Курта откинулась на подушки, чудище несколько секунд пребывало в блаженстве. Преподаватель зельеварения повернул голову. Выражение лица Курта из сияюще-довольного тут же превратилось в очень и очень стесняющееся. Особенно тяжело ему было прикрыть пока ещё торчащий член, но, сев на кровать, в две пары рук Вилла и Курт тут же совладали с особенностью организма.

Я не торопилась заводить разговор, ожидая пока странное с точки зрения обывателя тело придёт в себя после эмоционального взрыва. Наконец Курт, шумно сглотнув и пряча взгляд в пол, спросил:

— Чем обязаны?

— Привет, — дружелюбно ответила я. — Хотела бы попросить вас с Виллой об одолжении. Арена приближается, и мне нужно время на тренировки. У меня высокий средний балл по зельеварению, можно пропустить экзамен?

Сидеть в душной аудитории и тратить три с половиной часа на разглядывание спин сокурсников мне не хотелось.

— Нет, — спокойно сказал Курт. — Ты обычная ученица, и я не могу выделять тебя из толпы других. Надеюсь, ты меня поймёшь.

— Хорошо, — скорчила недовольное лицо я, и уже решила развернуться, чтобы уйти, но краем взгляда заметила резкое движение.

Пара женских рук залепила голове звонкую пощёчину.

— Кажется, Вилла со мной не согласна. Подожди, — преподаватель с виноватым видом погрузился в медитацию. Прошло совсем немного времени, и Курт заговорил: — Твоя взяла. Можешь завтра не приходить, поставлю тебе оценку в соответствии со средним баллом. Устроит?

Я кивнула, и мы тепло попрощались.

На следующее утро ко мне на всех парах, будто подгоняемая волшебной пыльцой лесных фей, в комнату влетела Марианна.

— Возрадуйся, воспитанница!

Я угрюмо пила горький кофе, морально готовясь в течение всего дня выкладываться в зале боевой подготовки. Радости рыжей ведьмы я не разделила, хотя из вежливости полюбопытствовала:

— Ты мне порошок от смерти на арене принесла?

— Нет, — загадочно улыбнулась аристократка. — У меня кое-что поинтереснее.

— И что же?

— У нас с Солаей есть идейка, где можно срубить немного денег, — сияя, сообщила Марианна.

— И ты говоришь мне это, когда до финальных боёв осталось меньше недели?!! — чуть не подавилась кофе я.

— Ну… Мертвая ты уже сама с нами не сходишь, — язвительно заметила аристократка, выдирая у меня из рук чашку.

Мари лукавила, но предполагала, что я приму её последнюю реплику за чистую монету. Что же, придётся подыграть.

— Похождения накануне важных событий увеличат мои шансы исчезнуть из этого мира, — не стала сдаваться я и всё-таки удержала в руках ведёрко с мерзким утренним напитком. — Вон там горячий чайник, здесь кофе. Завари сама. НЕ ДАМ.

Марианна показала язык, но всё же поплелась колотить себе напиток.

— Ри, мы с Солаей уже просчитали все ходы, сегодня вечером нужно выходить, — продолжала щебетать ведьма.

— Ну так идите, — спокойно ответила я. — Зачем вам магичка-слабосилка?

— Без тебя не можем, это нарушает запрет, который наложили на Курта. Бывшие сослуживцы помочь ему не имеют права, я же тебе говорила уже. А так как зачинщиком будешь ты…

— Нет, — снова отрезала я, и сделала большой глоток, чтобы немного успокоиться и не высказаться слишком грубо. — Я не буду рисковать своей жизнью, как бы это парадоксально не звучало. Они там вполне неплохо спелись друг с другом. Поэтому жертвовать тренировками ради денег для двух похотливых животных не собираюсь.

— Что значит спелись? — настороженно спросила Мари, недоверчиво глядя в мою сторону.

Я вкратце пересказала то, что видела вчера в комнате персонала, вызвав бурный смех ведьмы.

— Ладно, иди на свои тренировки. Солая обещала присоединиться немного позже, сейчас у неё дела.

Я вздохнула. Отшельница очень помогла мне с быстрым освоением техники владения новым оружием, и её советы в самом начале были поистине бесценны. При всём том, что по характеру мне больше нравилась наставница-аристократка, Солая сделала для меня в разы больше, хоть и никогда не упускала случая обозвать глупой кошкой. На общем знаменателе я ненавидела обеих одинаково, ещё сильнее меня бесила инквизиция как административная единица.

Будто прочитав мои мысли, Марианна вежливо попрощалась и исчезла прочь из моей комнаты, а я, собрав волю в кулак, переоделась и поплелась на тренировку, чтобы целый день с перерывом на обед, скакать по стенам, раз за разом побеждая магически достоверную иллюзию противника.

С арены унесли очередной труп. Я стояла в начале узкого хода, ведущего на ту самую площадку смерти. Трибуны были заполнены: на зрелище пришли и старшекурсники, и нынешние воспитанники, которые осенью, после коррекции поведения, станут первым курсом. Отдельно за боями наблюдал Высший совет: их богато украшенная ложа только подчёркивала невозмутимость сильных магов, а будто исполненные из воска лица выражали только равнодушие. Преподаватели и кураторы расположились среди студентов, где-то высоко над моей головой сидела Мелоди, наверняка переживая. Я ничего не могла поделать, в школе гарантия на арене может быть только одна: если прозеваешь удар — умрёшь.

Моей первой соперницей выступала Лилин: её полупрозрачную хрупкую фигуру можно было увидеть, если приглядеться на противоположном конце каменного восьмиугольника.

Технические работники с помощью нехитрых бытовых заклинаний очистили поле боя от крови, ко мне подошёл Себарис, куратор Мелоди, и сам наложил защиту от болевого шока. Не знаю, плохо это или хорошо — не чувствовать такую бурную реакцию тела, но всем ученикам положено было выйти именно так: наверняка для того, чтобы не обращать внимания как на мелкие, так и на серьёзные ранения.

Трибуны, уже немного отошедшие от смертельного зрелища притихли, воздух взорвала барабанная дробь, оповещающая зрителей о выходе следующих поединщиков.

Я медленно пошла вдоль тоннеля, ведущего на арену. Чувства будто обрезали, всё тело стало единым комком нервного напряжения, глаза следили только за приближающейся фигуркой Лилин. Наступила почти полная тишина: звон моего лёгкого доспеха, казалось, было слышно далеко за пределами арены, он насиловал мой слух металлическим дребезжанием. Катары привычно оттягивали кисти рук: я знала, что соперница — шустрая девчонка ближнего боя, к тому же владеющая магией призыва нижних сущностей, а потому не стала в первом поединке менять привычное оружие. Но все-таки модификацию пришлось слегка изменить: вместо широких, относительно коротких лезвий на моих руках красовались длинные, тонкие клинки. И я не прогадала: против того, с чем вышла на арену Лилин, могло помочь только это.

Закованная с ног до макушки в гибкую броню, сокурсница значительно повысила защиту, но проиграла в скорости. Наверное, надеялась, что я не додумаюсь или побоюсь заменить клинки, которые меня выручили в прошлом сезоне курсовой бойни.

Глаза Лилин сияли адским пламенем: мне неутно было созерцать её в таком настроении. Её арена будто воодушевляла, страха и скованности движений, которые раньше были её постоянными спутниками, не наблюдалось. Неужели тебе так хочется убить, Лилин?

Мои догадки подтвердились, едва прозвучал колокол, девчонка, недолго думая, выпустила на меня трёх огненных гончих. Сильное заклинание, которое наверняка опустошило половину её сосуда. Псы, опаляя жаром каменный пол, быстро приближались, пока я творила противодействие: аккурат на пути псин материализовался сотворённый мной фантом. Раздразнив адские порождения, он уверенно утянул погоню в сторону, освобождая пространство между мной и Лилин.

На лице соперницы отобразилась гримаса неудовлетворения. Ещё бы, она рассчитывала получить преимущество, и, возможно, существенно приблизиться и даже ударить, пока я буду расправляться с гончими, или наоборот: пока гончие будут расправляться со мной. Оказалось немного не по её плану: Лилин впустую располовинила свою силу. Ну… не совсем: фантом всё-таки жрал часть моей энергии, пока вкруговую бегал по арене, заманивая псов страшными кошачьими криками.

Лилин, скривив губы, стала медленно приближаться. Дистанция таяла на глазах: пятнадцать метров, двенадцать, десять… Её неторопливый, уверенный шаг начал выводить меня из себя ещё до начала нашего непосредственного столкновения.

«Спокойно» — прошептала я самой себе, но руки чесались выпустить в Лилин что-нибудь забористое. — «Спокойно, Ри, это только первый бой. Не показывай противникам, на что ты способна».

Увещевания вполне сработали, но я не учла одного: соперница умудрилась на ходу сплести чары и, преодолевая последние метры расстояния, решила их выпустить на свободу. Старый как мир «Похититель душ», отскочил мячом от щита и улетел в шипастую стену, огораживающую арену, снова оказавшись на поле боя. Я легко увернулась, а сгусток энергии, будто попрыгунчик, продолжил резвиться, постепенно замедляя скорость… Пока мой фантом аккуратно не подвёл под удар скучившихся в огненное месиво адских гончих. Шах и мат.

Сколько силы у тебя ещё осталось, глупышка?

Лилин крепко перехватила двухклинковую глефу, которая вселяла ужас одним своим видом. Но не в руках соперницы. Почему-то я была уверена, что уровень мастерства девчонки находился ниже плинтуса: налицо было несоответствие её тонкокостности и хрупкости с широкими, грубыми лезвиями.

Лилин взмыла вверх, собираясь заставить меня попробовать отразить усиленный падением удар, но я не стала плясать под её дудку. Ушла в сторону, не забыв подобрать на всякий случай хвост.

Металлический доспех на сопернице издал характерное бряцаниен, краем глаза я заметила, что жёсткий наколенник слега деформировался.

Приземлившись, Лилин пошла в атаку, и мне оставалось только уходить из под ударов бешено мелькающих передо мной лезвий. Девчонка прыгала, стараясь копировать мою же манеру нападения. Она делала неумелые подсечки и злилась на то, что мне не составляло труда уйти из-под её, как казалось, молниеносных ударов.

Прыжки Лилин, её комбинации, не достигали целей, ещё немного и она будет измотана, я же даже дыхание не успела сбить. Соперница пыхтела как паровоз, но если бы это решило её проблему! Наконец, поняв, что её техника не может составить мне конкуренцию в честном бою, соперница увеличила дистанцию и начала читать заклинание. Уставившись невидящим взглядом в противоположную стену, Лилин беззвучно шевелила губами.

Пол под ногами задрожал, заставляя меня балансировать, чтобы не упасть навзничь. Вот же сучка! Кого она на этот раз решила воплотить? Червя? Змея?!

Я не стала ждать: в надежде оборвать призыв, я в два прыжка подскочила к сопернице, но та не реагировала. Она рискнула: оставшись полностью беззащитной, Лилин отдала всю концентрацию на откуп сотворению чар. Глупо, конечно, но…

Катары начали медленно, как в растянутой съёмке приближаться в сочленению доспеха у шеи соперницы, когда я почувствовала, что мышцы правой ноги обессилели., заставляя перенести весь вес моего тела на левую. Глефа, мать её! Буквально мгновение понадобилось, чтобы я поняла: эта сучка срезала у меня с бедра хороший такой кусок мяса. Погоди, дрянь!

Не успела я определиться, что делать, как сработал тщательно подавляемый рефлекс: перед глазами Лилин из подпространства материализовался средних размеров кристалл, который начал пульсировать, готовясь обратить в пепел всю материю, находящуюся в зоне поражения.

Лилин, как я предположила, не стала отходить назад, наоборот, дёрнулась вперёд, сама насаживая тонкую шею на услужливо подставленные мною клинки катаров.

По моим запястьям заструились ручейки алой, теплой крови. Лилин уже не жилец. Я отпрянула от кристалла, увлекая за собой лишившееся движения тело соперницы. Заклинание, блокирующее боль, ей уже не нужно: один из тонких клинков угодил прямиком в сочленение между позвонков, парализуя Лилин.

Её ясные, голубые глаза из горящих яростью, приобрели умиротворённое выражение. Лилин что-то пыталась сказать, но из горла доносились лишь булькающие звуки.

— Иди с миром, Лилин, — прошептала ей я. — И прости.

Кристалл всё-таки взорвался, обдав меня жаром, трибуны взревели, я же чувствовала себя донельзя гадко. Не покидало чувство, что я бегу по кривой дороге, не в силах с неё сойти.

Вынув клинки из горла бывшей соперницы, я поднялась и, хромая на повреждённую ногу, заковыляла к проходу, из которого выходила на злосчастную и беспощадную к ученикам арену.

После первого боя меня направили на лечение. Заклинание, блокирующее боль, работало исправно, но и оно длилось всего час, в то время, как кусок мяса должен был по идее зарастать несколько месяцев. Мы жили в образовательном учреждении, и пока все мы являлись узаконенными обучающимися, школа обязана была лечить наши травмы. Тем более боевые, ведь как гладиаторвыйдет через день на бой, если он серьёзно травмирован?

Я корила себя за неосторожность. За то, что, польстившись на невменяемость Лилин во время чтения заклинания, напрочь забыла о банальной безопасности и позволила себя ранить. Чувствовала себя зарвавшейся дурой. Тем не менее, я всё-таки была рада, что осталась в живых. Как ни храбрись, выходить и подставлять своё тело под чужое, ни разу не дружественное орудие смертоубийства не есть удовольствие.

Второй бой обещал быть далеко не самым лёгким. Цифрал, танк на коротких толстых ножках, будет рад сделать из меня отбивную. Или фарш. Во всяком случае, с предыдущими своими противниками он поступил очень жестоко, вмазав каждого из них в каменный равнодушный пол беспощадной арены.

У меня имелось около суток, чтобы снова прийти в форму, часть которой виртуозно отрезала Лилин двухклинковой, острой как бритва глефой, с которой толком-то и управляться не умела.

Мелоди ждала меня уже в комнате. С праздника крови и чужой смерти она с молчаливого разрешения Себариса ушла, хотя очень зря: сестрёнка должна в полной мере прочувствовать, что со следующего года она должна сама о себе как следует заботиться.

— Ты не представляешь, как я переживала за тебя, — сдавленным голосом вместо приветствия вымолвила сестрёнка. — Ри, ты в порядке?

— А как ты думаешь? — сквозь зубы процедила я. Сейчас мне меньше всего хотелось разговаривать и строить из себя добрячку. — Я только что убила человека, который виноват лишь в том, что по воле случая оказался моим соперником.

— Ты сильно из-за этого переживаешь? — спросила Мелоди, обеспокоенно заглядывая в глаза. Она сделала шаг вперёд, пытаясь заключить меня в объятия, но я отстранилась, не желая какого-либо контакта.

Чувствовала я себя мерзопакостно. Грызла жалость к Лилин, жалость к тем, кто навсегда остался мертвым в вынужденной схватке за жизнь. Ещё изнутри ярким костром полыхала ненависть к тем, кто создал дурацкие правила школы, заставляющие учеников друг друга полосовать до последнего удара сердца. Хуже только инквизиция — тех хлебом не корми, дай поиздеваться над беззащитными.

— Мел, я очень устала, — призналась я, не собираясь продолжать беседу. — Вернись на своё место и досмотри оставшиеся поединки.

— Ты не пойдёшь со мной?

— Нет. С меня хватит и одной смерти.

Снова арена. Каменная, угрожающей спокойная, бездушная. Сегодня я первая в списке поединщиков. За мной стояла толпа точно таких же несчастных. Страшно подумать, что часть из них в скором времени превратятся в безмолвные, ни на что не способные куски мяса. На выходе в арену на этот раз дежурила Марианна. На правах преподавателя курса она вызвалась для наложения заклятий. Как я и подозревала, заодно и для того, чтобы поднять мой боевой дух. Это была не совсем верная формулировка. Практически каждый из нас трясся от страха, который в состоянии побороть лишь самостоятельно. Победой или поражением — не столь важно. Гораздо важнее то, что сейчас мы всего лишь горстка мандражирующих подростков, которые обязаны идти в схватку, чтобы элементарно остаться в живых.

У меня в руках немного непривычно лежала коса. То самое оружие, над созданием которого я корпела три ночи подряд и больше месяца загоняла себя тренировками. Цифрал очень сильный противник, и смена тактики боя была для меня очень рискованным шагом.

— Ты обязательно покажешь ему, как должен биться настоящий инквизитор, — прощебетала Марианна.

Кто о чём, а адепты пыточной о величии своего гнилого болота. Мне не хотелось с ней разговаривать, я крепче перехватила косу и склонила голову, чтобы ведьма наложила чары. Когда Марианна закончила, я тут же постаралась отойти от неё подальше: в узкий коридор, выводящий поединщиков на поле боя.

Цифрал, гремя доспехами, вышел на противоположную сторону арены. Стало не по себе. Моя защита по сравнению с его бронёй существенно проигрывала, причём всухую. Чудовище было в четыре раза шире меня и на голову ниже. Закован в металл полугном-полусвин был так, будто он не обычное существо, а королевская особа во время особо опасной операции — наглухо. Таким бы служить в имперском авангарде. Прогремел колокол, оповещая всех о начале первой битвы, открывающей череду боёв и призывая зрителей отвлечься от пустых бесед и затаить дыхание.

Цифрал… Мерзкое создание неимовернейшей силы топталось на месте, ухмыляясь во всю ширь безобразного рта жёлтыми пеньками зубов. Он был молод и уродлив, да и покладистым характером никогда не отличался. Парень хотел убивать. Если я всего лишь отстаивала своё право на жизнь, он не мог без того, чтобы убить, в очередной раз упрятав в ярость все свои обиды на этот мир. Зрелище настолько же печальное, насколько страшное. Если взять в расчёт то, что он специализировался на элементарной магии воздуха — всё складывалось ещё ужаснее.

Как он таскал на себе столько железа — непонятно, скорее всего, имело место какое-то поддерживающее заклинание. Мне бы хватило и трети такой массы, чтобы быть раздавленной, а Цифрал умудрялся ещё и приемлемо двигаться. В скорости, конечно, он проигрывал, но что может сделать стремительная муха с толстокожим слоном?

Подходить полусвин не торопился. Так и стоял уже на арене, но рядом со своим входом. Оружие он променял на усиленную броню, лишь на руках осталось какое-то подобие: шипованные усилители на внешней стороне ладоней. Привычный топор сменило стальное лезвие, ирокезом тянувшееся от переносицы до затылка. Чёрт! Чтобы разглядеть слабые места его обороны, придётся подобраться поближе. На сам Цифрал не спешил: мы медленно двинулись по кругу вдоль периметра арены. Мне тоже торопиться ни к чему — напарываться на его сюрпризы подобно смерти. Пусть атакует первым.

Я не ожидала, что бой будет лёгким, но в самом деле, очень сложно будет вскрыть такую агрессивную консерву…

Наконец, грязный свин, очевидно, потеряв терпение, остановился, будто вкопанный и начал плести чары. Я выжидала. Знакомые знаки сами сложили в памяти картину будущего удара. Пришлось тут же добавить себе ускорение и потратить незначительный объём силы.

Цифрал развёл лопатоподобные руки, между двумя наковальнями ладоней повисли ярко-жёлтые нити. Гром хлопка оглушил, но я успела увернуться от сотканного из воздуха, летящего прямо в меня острого круга.

Улыбка моментально сползла с его губ. Всё пошло не так, как он того ожидал, поделом ублюдку. Теперь мой ход.

Коса чуть не выпрыгивала у меня из рук. Артефакт жаждал первой крови, и пора его угощать от души. Скоро он насытится до отвала.

Сделала шаг вперед, оставив после себя фантома, и переложила косу в левую руку, чтобы спутать Цифралу карты. Иллюзия какое-то время стояла на месте, а потом рванулась вперёд, обогнав меня, присела и распустила черенок оружия, превратив его в гибкий цеп, шедший по кругу.

Подловила момент, пока полусвин находился в замешательстве, и забежала сбоку, занося косу для удара между стыками пластин, закрывающих спину и затылок.

Цифрал среагировал мгновенно: он слегка подпрыгнул, пропуская косовище фантома, и встал на него обеими ногами. Мне он не дал ударить: вскинув тяжелую ручищу вверх, эта бронированная сволочь чуть не снесла мне лодыжку и сбила траекторию: я покатилась прочь, так и не успев даже всадить для пробы в противника косу. А жаль.

Приземлившись на четыре конечности, поняла, что мне ещё повезло. Цифрал, ухмыляясь, схватился за основание косы иллюзии и потянул на себя. Фантом, который в любой ситуации должен действовать в соответствии моим навыкам, не отпуская гибкую рукоять, побежал по отвесной стене арены, опутывая полугнома. Цифрал дураком не был. Он выждал и вовремя потянул косовище на себя, срывая иллюзию вниз, протащил под свой необъятный зад и рухнул на созданную магией кошечку. Я вскрикнула от неожиданности. Громоподобный рёв довершил эффект разлетающегося из-под задницы противника мясного фарша. Пусть и иллюзорного. Трибуны ахнули, но мне повезло, металлическая тварь всерьёз думала, что прикончила настоящую меня. А фиг тебе!

Поднявшись с четверенек, отбежала в сторону, чтобы взять запас времени… и поняла, что Цифрал серьёзно повредил мне ногу. Боль не беспокоила, но я нутром чувствовала, что двигаюсь в разы медленнее, чем хотелось бы. Соперник почти сравнял условия. Прыжок на противоположный от него край арены дался мне с большим трудом: я приземлилась не там, а до исходного места оставалось ещё метра два.

Оглянулась на Цифрала: он опять плёл чары. Сукин сын! Больше ускорения богине скорости!!!

Ураганная волна, наверное, впечатала бы меня в стену, но нет. Бешеные потоки воздуха лизнули голую стену и пол с магическим куполом. Часть трибуны, находившаяся вплотную к защитной мембране, машинально отстранилась: вихрь на адской скорости пошатнул их спокойствие.

Пора в атаку. На этот раз я наложила заклинание, чтобы подольше продержаться в быстром режиме, но Цифрал решил взять меня измором: от посылал один за другим стрелы колючего воздуха раз за разом туда, где успевал меня заметить. Наш бой превратился в банальные кошки-мышки, и грызуном здесь была я.

Девятый поток, десятый, одиннадцатый… Когда же у него закончится запас силы? Мой сосуд иссякал, пока я уворачивалась от магии полугнома, не в силах приблизиться.

— Что, сучка ушастая, страшно? — проревел соперник, заливаясь хохотом.

Ну надо же, кажется, он почти иссох или близко к этому. Или тогда к чему эта бесполезная провокация? У меня оставалось около четверти магического запаса. Ровно столько, чтобы продержаться чуть больше минуты на пятикратном ускорении.

Цифрал закончил со своими атаками и решил всё-таки испробовать свой доспех по назначению. Поняв, что чар в ближайшее время не предвидится, я опустилась на пол, чтобы вправить ступню, которая вообще перестала реагировать на команды. Похоже, нога сломана.

Цифрал, видя мою беззащитность, ломанулся тараном. Три секунды, две, одна… Я стартанула с места вверх, сделав пару прыжков по стене, опустилась на пол и правильно: с борта арены полетело каменное крошево. Силён ублюдок!

Цифрал не стал терять время и, смахнув со шлема остатки облицовки, снова ломанулся ко мне.

Ещё прыжок. Ещё. Он бы так и продолжил гоняться за мной, не подпуская к себе, но его ресурс, похоже, действительно закончился. Через некоторое время Цифрал конкретно замедлился, появилась одышка. Громкое, сбитое дыхание не услышал бы разве что глухой. Так тебе и нужно, потный засранец. Цифрал действительно сейчас был похож на самое мерзопакостное существо в школе: вылезшие из орбит белки глаз, кровавый, окрашенный ошмётками фантома доспех, нечленораздельное пыхтение.… Но он был цел и невредим, хоть и зол. Уж что-что, а доводить до белого каления я умею. Главное не возомнить себя бессмертной. Сейчас Цифрал должен ошибиться.

Он уже не бежал на меня: медленно надвигаясь, он устало шел, бряцание его брони, по каменному полу сводило с ума. Но я убегала, не давая приблизиться. Это было нелегко, лодыжка совсем перестала работать.

— Сразить уже со мной на равных! — проорал полугном, сотрясая воздух.

Конечно! На равных, да. Кошка-инвалид в лёгком доспехе и бронированное чудовище. Как же, условия равны для всех! Чертов свин! Снова наложила на себя ускорение и дала приблизиться ему вплотную. Через мгновение выскользнула из приближающихся металлических объятий, напоследок полоснув косой по сочленению бедра и туловища. От бессилия добраться до меня чистыми методами Цифрал взревел ещё сильнее, влив остатки своей силы в вихрь, который снова не достиг цели.

Что же, дать ему перед смертью поблажку? Сняла ускорение, оставив себе ровно столько силы, чтобы дать команду артефакту и стала ждать приближения соперника. И свин снова побежал, метясь головой, увенчанной лезвием ровно вдоль моего тела.

Не сейчас, сладкий. Неуклюже отпрыгнула в сторону, но не успела отвести правую руку: пальцы всё-таки попали под удар и отлетели в сторону. Безымянный и мизинец. Я ошалело посмотрела на собственную искалеченную руку. Трёх оставшихся мне хватит с лихвой. Косу бы удержать.

Два метра до Цифрала, три… Я развернулась и пустила косу по низу, подсечкой, точно так же, как это сделал до меня фантом. Как я и ожидала, свин ничему не научился. Глубоко оскорблённый раной в районе паха и в то же время воодушевлённый моей новой травмой, он подпрыгнул, остановил косовище своей массой, снова взял мой боевой артефакт за основание и потянул…

Я повела себя по шаблону: попыталась опутать Цифрала цепом, ожидая, когда же этот монстр рванёт на себя.

— Ничему тебя жизнь не у…

Косовище полыхнуло ледяным пламенем, ублюдок застыл безмолвной мёрзлой глыбой. Последний штрих. Я отпустила рукоять-цеп, и Цифрал рассыпался на мелкие куски. Нечего обижать кошек.

Я едва стояла на единственной целой ноге. Подобрав косу, не замечая криков трибун, направилась к выходу с арены. Сегодня победителей нет. Но я жива.

И всё-таки меня начало потихоньку отпускать. На первый взгляд, перед Цифралом у меня вовсе не было шансов. Никаких. Моим коньком стало самообладание, его сильной стороной выступили мощь и непробиваемость. В отличие от Лилин, я не жалела полусвина. И если к полукровке небесных охотников я относилась со снисходительностью, то второй мой соперник вызывал отвращение. Убить его в бою было для меня миссией. Именно так, без лишнего пафоса. Ведь если я его не остановлю, то скольких достойных он отправит из этого мира прочь?

Я нашла в себе силы после приёма лекаря вернуться на арену, но уже в качестве зрителя. Мел, завидев меня издалека, махнула рукой, приглашая сесть рядом. Справа от неё, кусая ногти, наблюдал за боем двух первокурсников Себарис. Оно и понятно: мы все ему были как родные. Именно этот невзрачный с виду парнишка вёл многих из нас, направлял, помогал справиться с первым шоком. Его роль сложно переоценить. Но почему он был сейчас рядом с Мел, а не внизу, среди своих воспитанников?

Хотела спросить куратора, но вовремя закрыла рот: хруст костяшек пальцев парня послужил мне сигналом пристальнее обратить внимание на бой. Я села слева от сестрёнки и пригляделась. Обычная девушка стояла против матёрого медведя. И она никак не вытягивала. Перевёртыши в обличье зверя не знают пощады и у пигалицы есть все шансы быть разорванной на куски. Она уступала косолапому почти во всём за исключением острейшей сабли, которая вполне способна как располосовать мишку, так и застрять в густой жёсткой шерсти. Чёрт! Зря я вернулась. Зрелище чужой смерти то ещё удовольствие…

— Мел, прости, — отвернувшись от поединщиков, пробормотала я. — Приходи вечером, не хочу на это смотреть.

Себарис оторвал взгляд от арены и обратился ко мне:

— Почти пять лет здесь, так и не могу привыкнуть. Для меня это тоже пытка, Ри. Кирин и Горто мне оба как родные.

Я даже не знала этих двоих. На первом курсе всегда очень много учеников, к своей бы группе не привязываться. Мне нечего было ответить куратору. Потери — это то, с чем сталкивается каждый в школе.

— Я пойду.

— Увидимся, Ри, — Мелоди посмотрела на меня своими огромными разноцветными глазками.

В общежитии будто всё вымерло. Редкие ученицы сновали вдоль по этажам, с лиц исчезли привычные беспечность и высокомерие, сменившись обеспокоенностью и страхом во взглядах.

Комната встретила тишиной. Я сбросила с себя всё, что можно было, и поплелась в душ: пот на теле обжигал, волосы неприятно липли к плечам.

Задержавшись перед зеркалом, внимательно себя осмотрела. Завтра меня ждёт бой с Лексой. Когда-то любимой и близкой подругой. Сейчас — чужим существом. Преимуществ больше не будет. Если её тренировал Толлин, то, скорее всего, по некоторым параметрам она меня будет превосходить.

Отогнав прочь мысли о неизбежном ближайшем будущем, машинально отбросила за спину толстую, непослушную, тяжеленую косу. Всё случится именно так, как должно быть. Светлейшая инквизиция не допустит смерти своего перспективного адепта. Об этом прямым текстом гласила записка Солаи. Значит, волноваться не о чем.

Коробило лишь то, что я не чувствовала поддержки ведьм ни в первом, ни во втором бою. Или просто не было того самого момента, где без их помощи не обойтись?

Едва вывалилась с клубами пара из ванной, как тут же пожалела, что не потрудилась завернуться в полотенце. Мелкая не стала ждать вечера, а ждала меня, сидя в кресле. Почему-то тут же вспомнились извращения, которые я устраивала там с безвинными девчонками, и стыд заставил покрыться яркими малиновыми пятнами.

Я скорчила важное лицо и быстрым движением надела лёгкий черно-красный халат, усевшись напротив сестрёнки.

— Я очень переживала за тебя… Опять. Когда вышло это железное чудовище, я поняла, что шансов нет, — отстраненно произнесла Мелоди. — Если бы не Себарис, я бы, наверное, сошла с ума, там, на трибуне. Но он сказал, что ты и на первом курсе побеждала тех, кто сильнее, несмотря на внешнюю неказистость.

Неказистость… Как она сказала-то!

— Кошки не могут быть неказистыми.

— Всё равно. По сравнению с ним ты выглядела безобидно. Даже с большой и страшной косой, — Мелоди продолжала смотреть невидящим взглядом в стену, будто ей было больно меня видеть.

— Может, хватит? — спросила я, не понимая, зачем мне слушать сейчас причитания Мел. — Я жива, и это главное.

— Я не буду завтра смотреть твой последний бой, — сквозь зубы процедила сестрёнка. — Прости, это выше моих сил. Себарис разрешил…

Я хмыкнула. Куратор ей разрешил!

— … с условием, что обязана буду пересмотреть в записи, когда исход станет известен. Ри, я не ожидала, что это будет настолько тяжело.

— Успокойся, пожалуйста, — я подошла к Мелоди, чтобы обнять её. — Почему-то в Тенебрис, ты, игнорируя опасность, со мной всё-таки увязалась.

— У меня есть Андроктонус. У тебя — нет. Я пошла, чтобы с тобой ничего страшного не случилось.

Вот же наивная!

— Не делай больше так, Мел. Я могу за себя постоять. Хорошо?

— Я не хочу мириться с мыслью, что могу тебя потерять, — сдавленным голосом выпалила Мел и расплакалась.

Её трясло, а мне ничего не оставалось, как гладить её по голове и шептать слова утешения.

— Возьми это, — Мелоди достала из сумки фиксатор для шеи в тон моему доспеху. — Это всё, что у меня есть.

— Не нужно, — я мягко завернула ладошку сестры. — Он будет мешать мне двигаться, и ты сама знаешь правила.

— В нём нет ничего необычного, у тебя не отнимут, — Мелоди настойчиво пихала мне ошейник золотистого оттенка.

Пришлось согласиться.

— Примерь.

Часть доспеха легла ровно так, как полагалось. Я повертела головой и наклонила шею: ничего не стесняло движений. Единственное, что напрягало, это явно треснувший камень в районе застёжки. Никакой функциональной нагрузки он не нёс, но выглядел очень странно.

Сестрёнка, поняв, что ошейник пришёлся мне по размеру, улыбнулась, и, в спешке распрощавшись, оставила меня отдыхать и набираться сил перед последним боем.

— Ну что, кошечка, а ведь я предлагал помощь… — вонючее дыхание Толлина заставило мой носик поморщиться.

Он выходил на арену после меня, и я искренне надеялась, что его больше на курсе не увижу. Его наверняка уязвлённое самолюбие будет мешать мне нормально учиться. По слухам, которые доходили урывками, на том самом уроке секс-практики, я чуть ли не на коленях умоляла Толлина переспать со мной. Грязь, которую он на меня вылил, не шла ни в какое сравнение с тем, что сокурсник делал для Лексы, для двуличного ничтожества, неспособного за себя постоять. Впрочем, Марианна, десятыми путями узнавшая про сложившуюся ситуацию, лишь посмеялась, объяснив мне, что Толлин по ошибке принял эффект её зелья за реальную заинтересованность и поторопился с выводами, ожидая того, что я буду таскаться за ним.

«Разумные имеют свойство приходить в бешенство, если кто-то не оправдал их надежд» — на полном серьёзе заявила ведьма, считая, что это для меня тайна за семью печатями. Ничего нового инквизиторша мне не сказала, но за собой я заметила, что стала относиться к последствиям урока намного спокойнее.

И опять случай столкнул с этим высокомерным ботаном, только уже накануне схватки. Снова портит настроение, и так без его гнилых реплик далеко не радужное.

— Уйди с глаз моих, — фыркнула я.

— Ага, сейчас. Королевишна забыла, что у нас демократия? — Толлин криво усмехнулся, думая, что я снизойду до перепалки.

Ага, сейчас.

Передо мной под звук, оповещающий о начале боя, выбешал Муштрум — неказистый с виду боевой маг, неплохо владеющий магией огня. Я была почти уверена, что он вернётся назад. Встав спиной к проходу, ведущему на арену, я стала ждать. Секунды тянулись бесконечно долго, звуки взрывов, лязг оружия и яростные крики раздражали, царапали мой чуткий слух. Спустя некоторое время Муштрум вернулся. На доспехе красовалась внушительная вмятина, правая рука болталась плетью. Принеся с собой запах гари и приторный аромат свежей крови, сокурсник с унылым лицом поплёлся на выход — сдавать оружие и доспехи, а потом, скорее всего, к лекарю. Победа никому не давалась легко.

После того, как арену зачистили, под одобрительный рёв трибун выбежали я и Лекса. Именно выбежали. Ей, по всей видимости, двигала жажда боя, мной — желание разделаться со всем этим поскорее.

Бывшая подружка выбрала для схватки лёгкие, удлиненные клинки, я рискнула очередной раз и сделала ставку на косу. Откуда мне было знать, что этот ход белокурая бестия со своим дружком тоже продумали?!

Едва был дан сигнал, Лекса тут же решила свалить меня тем, что ей давалось лучше всего, но ментальная атака потерпела полное фиаско. Я знала, с кем шла на бой, а потому запаслась двумя собственноручно созданными амулетами. Первый болтался на шее поверх доспеха: я специально оставила его открытым, чтобы соперница смогла оценить масштаб силы, которую он сможет поглотить. Второй был нательным: тоненькая цепь вокруг талии держала маленький мощный кристалл. Камушек был настолько силён, что полностью поглощал весь свет и выглядел матово-черным. Чтобы его «убить» понадобится далеко не одна Лекса.

Подвеска на груди начала пульсировать, поглощая атаку. Ещё немного — и камень разлетится в крошки, оставив после себя одинокую бесполезную оправу. Чтобы не обмануть ожиданий белокурой бестии, я начала приближаться. Прыжками покрывая расстояние между нами, я готовилась к броску, который мог бы стать для Лексы последним.

Она легко увернулась и ушла в противоположную часть арены, не подпуская меня на размах цепа косы, продолжая вкладывать силу в ментальный урон. Глупенькая.

Наконец амулет, который я нацепила для отвода глаз пошёл трещинами, и Лекса, чуть ли не пританцовывая, стала убегать без должного рвения. Это было ошибкой. Едва мы сблизились, я вскинула руку, разматывая черенок косы, закрутила цеп и бросила в соперницу, метя в район груди. Моей бывшей подружке тяжело дался выверт из-под петли, но она смогла.

Коса вернулась в исходное состояние, амулет нагрелся до такой степени, что наверняка начал жечь сквозь доспех. Боли ни она, ни я не чувствовали, а потому о многих ощущениях оставалось только догадываться. Я сделала ещё один удар косой, на этот раз без ухищрений и по прямой, Лекса ушла и из-под него: косовище лишь слегка зацепило бестии хвост, наголо обрив часть его кончика, создав красочный мини-взрыв светлой шерсти.

Я поджала губы, сейчас пускать в ход магию — не самое удачное решение, ибо я понятия не имею, что может сделать Лекса и сколько у неё осталось запаса сил.

Я добавила себе ускорения, и тут же, обдав мелкой пылью, на моей груди схлопнулся амулет, оставив после себя звякнувшую об пол толстую цепь с изуродованным пустующим ложем.

Снова попыталась приблизиться к Лексе, но чертовка то и дело убегала, не давая мне толком приблизиться на расстояние размаха цепа. Это выводило из себя. Психанув, я пустила ледяную стрелу, и тут как раз началось самое интересное: магический блок с защитой от холода на сопернице полыхнул, поглощая урон. И ведь эта дрянь поставила его в последний момент!

И на сколько единиц он заряжен? Выпустила ещё пару — полусфера поглотила магию без каких-либо потерь. Я знала это заклинание, а также то, что оно требовало значительных затрат силы, особенно от мага, который на щитах не специализируется. Лекса почти пустая, оттого и прыгает как вошь.

Видимо, торжество было написано у меня на лице. Поняв, что я её раскрыла, Лекса сама рванулась мне навстречу, размахивая клинками, будто столовая повариха. Теперь настала уже моя очередь убегать: в отличие от Лексы, мне нужен был простор для замаха, а блондинка лезла вплотную.

Во время очередного уворота, я сама лишилась половины хвоста. Обидно, учитывая то, что он мне был действительно нужен для баланса.

В наших редких стычках я черенком едва успевала блокировать удары клинков соперницы. Наконец, отпрыгнув от меня на достаточное расстояние, чтобы перевести дух, Лекса сделала одну из роковых ошибок: осталась в зоне досягаемости косы.

Обманная подсечка, заставившая соперницу подпрыгнуть вверх, достигла цели. В прыжке блондинка запуталась в витках цепа. Я рванула рукоять вниз и Лекса, взвизгнув от неожиданности, совершенно безграциозно шлёпнулась об пол.

Ну… Это уже совсем неинтересно… Такими темпами я плюшек от инквизиции никогда не получу.

Соперница перекатилась, принимая на клинки удар косы, потом резко рванув в сторону, снова встала, провоцируя меня на очередной пируэт. Артефакт на ней не сработает: это стало ясно, когда стрела холода исчезла, поглощённая щитом. Придётся действовать только грубой силой.

Камень, спрятанный на теле, отдавал теплом: Лекса даже в бою пыталась пробить ментальную защиту. А вот нет, подруженька.

Следующий полёт цепа соперница приняла на один из клинков, коса обмоталась вокруг острия и там застряла, я же нарочито неловко выпустила черенок из рук. Лекса с победоносным криком откинула бесполезную в отсутствии хозяйки косу и кинулась на меня с единственным оставшимся клинком. Я осталась безоружной, ну, почти.

Белокурая глупышка думала, что мои силы уходят на противостояние её ментальной атаке, а я ей подыгрывала.

Убегая от Лексы, в очередной раз позволила себя ранить: ярёмную вену защитил ошейник, клинок соскользнул, уродив остриём в локтевой сгиб. Я картинно взвыла и, подняв хрупкую, ничего не понимающую Лексу над головой, бросила её от себя прочь. Соперница успела сгруппироваться и снова полезла в атаку.

Буквально через минуту, убедившись, что представляю из себя жалкое зрелище, я картинно завалилась на холодный каменный пол. Фигурка Лексы нависла надо мной: сейчас я понимала, насколько тяжело далась белокурой дряни игра в поддавки. Она решила произнести речь. Что-то о том, что она сильнее, быстрее, грациознее… Конечно дорогая. Я лежала, изображая из себя труп и каждой клеточкой тела чувствовала, как в меня закачивается сила.

Всё-таки Мелоди дала ошейник не по своей воле: наверняка её науськали Солая с Марианной. Чудовищный объём магии был готов меня разорвать, но я принимала всё, что каким-то немыслимым способом переправляли ведьмы….

Наконец решив, что хватит, я перевернулась на спину, подставляя Лексе горло.

— Зачем… — изумилась блондинка, даже не подозревая, что в школе так никто не делает.

Лекса занесла над моей головой клинок, так и не достигнувший цели: из меня вышел совершенно целый фантом, с болтающимся на шее взрывным кристаллом. Иллюзия распахнула объятия, увлекая соперницу, сделала пару шагов: — Прости, любимая, так получилось, — и полыхнула яркой звездой взрыва.

Волна начала разрастаться, поглощая арену.

Кажется, я не рассчитала объёма кристалла… — подумала я, тщетно пытаясь сохранить сознание. Не получилось.

Перед моими глазами появилась картинка: грязно-серое ничто, невесомость, в котором плавали куски моего тела. Голова, пальцы, ухо, хвост… Лихорадочно собирая всё это воедино, на интуитиве читала заклинания, не заботясь о расходе силы, Потихоньку тушка приобретала целостность, оставались последние штрихи. Как должное я приняла то, что крови не было: порезы и раны сияли ровными, будто прижаренными срезами. Меня это не заботило, целью стало собрать себя, любимую.

Работа подошла к концу, когда меня насмешливо окликнули:

— Эй, ты что делаешь?

Оглянулась и выдохнула с облегчением. Позади меня находился Андроктонус в огненном обличии. С глаз спала пелена, вернулось сознание. Я посмотрела на своё безжизненное тело, потом на ифрита.

— Значит, ты тоже меня видишь. Слава богам, я не умерла.

Андроктонус криво усмехнулся.

— Нет, кошка, ты мертва.

— Нет, Андроктонус, ты херню какую-то городишь, — отмахнулась я и начала залечивать мелкие раны.

— Ты как со мной разговариваешь, убогая?! — насмехаясь, ответил Андроктонус.

— Я просто не хочу принимать положение вещей, — спокойно ответила я, любуясь отлично проделанной работой по сборке тела.

— Значит, напугать тебя у меня не получится.

— Нет. Так что случилось?

— На данный момент тебя активно воскрешают инквизиторши. Поэтому необходимо побыть некоторое время здесь. Вообще, странно. В тебя столько силы закачали, а ты умудрилась сдохнуть. На самом бесперспективном противнике. Премия благоразумия однозначно твоя.

— Спасибо на добром слове, ифрит.

— А вот фантома ты зря склеила, понимаю, конечно, что у тебя переизбыток энергии, но ему предпринятые тобой меры уже не помогут. Это просто куски магического мусора.

— Сам ты мусор, — процедила сквозь зубы я, не желая признавать свою ошибку. Собрала иллюзию и собрала. Обязательно носом тыкать?

— И что делать будем? — спросила я. Сидеть в сером ничто далеко не самая манящая и радужная перспектива.

— Погулять хочешь?

— А чем нам ещё заняться?

— Можно заняться сексом, — невозмутимо ответил Андроктонус, сально оскалившись.

— Знаешь же, что мне по нутру больше женщины, — отбила выпад ифрита я.

— Ты вообще на моей территории, стоило бы проявить хоть немного уважения. Да и принципами всегда можно поступиться, — не сдавался Андроктонус.

— Рисовать себе в воображении ты можешь что угодно. Я на секс с тобой не подписывалась.

— Да ладно, я всего лишь прощупал почву. Нравишься ты мне.

— Стоп, а вы с Мелоди…

— Нет, — отрезал ифрит. — У нас с ней пользовательский договор. Я всегда при ней, а она в нужный момент поможет мне с одной проблемой.

— Какой? — поинтересовалась я, да и признаюсь, начало жечь любопытство.

— Давай об этом потом. Ты же понятия не имеешь, какой он, мой родной мир.

— Не-а, — согласилась я. — Покажешь?

— Обязательно, — закивал Андроктонус. — Но я же почти культурное лицо мужского пола. Позволь уступить тебе право выбора первой прогулки. Куда хочешь? Только учти, энергия, которую влили в тебя ведьмы сейчас и есть твоё тело. Ни больше ни меньше. Именно она удерживает сознание, поэтому осторожно. Плюс — ты можешь спокойно путешествовать в подпространстве, минус — ты всё-таки видима. Сильные маги смогут разглядеть твоё сознание за завесой чистой силы.

— А услышать? — в голове начала зреть глупая, но желанная идея.

— Если тебе нужно будет, я помогу передать звук. Впрочем, как я уже сказал, сильные маги услышат без проблем.

— Да вряд ли он услышит. Поможешь?

Я кратко пояснила, с кем больше всего хочу увидеться.

— Значит, поехали, — ифрит приблизился и поглотил меня, странно было ощущать себя и его единым целым, тем более что управление принадлежало целиком и полностью Андроктонусу.

И мы полетели. Ифрит уверенно ориентировался в едином сером пространстве, для меня же основной точкой опоры стал собранный мною клон. Он отдалялся, уходил то вправо, то влево, а Андроктонус всё нес и нёс меня непонятно куда. Потом мы нырнули в портал. Краски вернулись. Я увидела Солаю и Марианну, проделывающих какие-то манипуляции с моим целым, но окровавленным телом. Чуть поодаль, трясясь как лист на ветру, стояла Мелоди, за плечи её обнимал Себарис, гладя по голове. Время тянулось будто резина: движения инквизиторш были сильно замедлены, будто кто-то не до конца вжал педаль тормоза.

— Для нас время течёт по-другому. Мой косяк, прибудем на место, всё восстановится.

— Хорошо.

Потом в дикой свистопляске замелькали цветные пятна, и через несколько секунд мы оказались среди полей, засеянных злаками. Ранняя весна не торопилась рядить их в колосья: только высокая, не успевшая стать жёсткой трава, матово поблескивающая при свете солнца. Мы подлетели к деревянной перегородке, смутно напоминавшей имитацию забора, но таковой не являвшейся. Две параллельных земле бревна на врытых в почву столбах могли удержать разве что совсем тупоголовое, достаточно крупное животное.

По вытоптанной земле приближалась жалкая фигурка, обряженная в грязную рабочую одежду.

Андроктонус выпустил меня.

— Это он?

— Он. Иди.

И я полетела навстречу опальному инквизитору. Юнг, весь потный, толкал впереди себя тележку, наполненную полужидким свиным дерьмом вперемешку с соломой. На шее красовался уже знакомый подавитель. Он меня не видел, зато я как следует могла разглядеть всё то убожество, в котором он сейчас находился. Запаха я не чувствовала, но опыт жизни в деревне подсказывал, что здесь можно было ещё и задохнуться, несмотря на обильные проветривания. Свинья далеко не самое чистоплотное животное, особенно в условиях скученного содержания.

— Приве-е-е-е-е-т! — проорала я рядом с ухом Юнга, из-за чего тот едва не перевернул тележку.

— Кто здесь?! — ошарашенно спросил бывший каратель, шаря по сторонам головой.

— Твоя роковая кошка, — насмешливо ответила я, отойдя от него чуть в сторону.

— Рийзе?

— Да, Жозеф, это я. Сколько тебе ещё здесь куковать?

Инквизитор вздохнул.

— Лет двадцать точно. Потом обещали перевести на службу полегче. Ри, мне жаль, что так получилось.

Я села на перевёрнутое вверх дном металлическое ведро и приготовилась к тому, что наконец смогу высказать о нём всё, что думаю.

— А девчонок, ни за что проданных в рабство тебе не жаль, скотина?

— Ри, это служба. Что мне приказали, то я и сделал.

— Ты была его ученицей.

— И что?! Сожгли бы меня одну. Ты сломал жизнь моим сёстрам. Чистым, ласковым созданиям. Ты заслуживаешь смерти, ублюдок. Молись всем богам, чтобы вас защитил Пророк. Потому что я снесу и тебя, и твоих грязных работодателей. Останется только пепел.

— Зубы пообломаешь, дурочка, — блаженно подставляя лицо солнцу, сказал Жозеф.

— Посмотрим, убогий. Вы столько лет отравляли жизнь безвинным, поэтому готовьтесь ловить бумеранг.

— Ты ничего не сможешь противопоставить, имя нам — легион.

— На твоём месте не была бы так уверена. Радуйся дерьму, которое сейчас разгребаешь, потому что оно будет последним, что ты увидишь в этой жизни.

— Я доложу инквизиции, что ты приходила. Тебя мигом начнут гонять, проверяя лояльность. Да и вряд ли ты выдержишь…

— Сначала докажи, что к тебе вообще кто-то приходил, ублюдок.

— Зря ты к нему со своей мстительностью сейчас лезешь, — задумчиво сказал Андроктонус, когда мы возвращались в то место, где встретились.

— А почему этот урод думает, что он сейчас несправедливо наказан? — возразила я. — Почему они считают себя вправе ломать другим жизни и не получать никакой отрицательной отдачи?

— Всё сложно, Рийзе. Ты действительно хочешь узнать, что творится в голове работников инквизиции? Придёт время, и они сами тебя посвятят в свою идеологию.

— Хочешь сказать, что там имеет место быть промывка мозгов? По мне, так там просто рассадник умалишённых, которым по ошибке досталось слишком много полномочий.

— Нет, ты не права. Адекватности многих можно позавидовать. Взгляни на свою наставницу, Марианну. С каким знанием дела она соблазняла вельмож Императора, причём многие были сильнее её, для проверки на вшивость, ты бы видела. Тактика этой элитной ведьмы заслуживает уважения.

— Но мотивы-то гнилые! Сколькие отправились на гильотину?

— А сколько народу может сгинуть в гражданской войне? — ответил вопросом на вопрос ифрит. — Ты же понимаешь, что здесь нет абсолютного добра и зла. Мерзость и разврат повсюду, куда не плюнь. Ваши школьные заговоры — всего лишь робкие попытки играть по-взрослому. Но если тебе станет легче, могу сказать, что каждого отдельного инквизитора в несёт совершенно по-разному. Кто-то пьёт, как не в себя, кто-то предается разврату, кто-то находит утешение в благотворительности или азартных играх.

— А некоторые и вовсе становятся маньяками, — насупилась я.

— Да. Единицы проносят разум сквозь годы служения. В том числе и твой учитель.

— Что ты про него знаешь?

— Только то, что его зарубили свои же. Я в ваш мир смог открыть окно около двух лет назад. Многое мне недоступно.

— И чем же ты занимался до этого?

— Сходишь в мой мир — узнаешь.

— Я давно хотела тебя спросить, Андроктонус, — замялась я, понимая, что, скорее всего, ответ на свой вопрос не получу вовсе. — Можно ли отыскать Алану? Ты ведь могущественная сущность.

— У меня тоже есть границы восприятия, — уклончиво ответил ифрит. — Мелоди тоже просила об этом. Но если я сознательно привёл её к рекрутеру школы, зная, что ты находишься там, то Аланы я не могу нащупать. Либо она очень далеко от нас, либо кто-то позаботился, чтобы у вашей сестры не осталось воспоминаний о доме, либо…

— Либо она мертва? Так? — уточнила я, чувствуя, как внутри начинает нарастать ледяной ком, и тут же сменила тему. — Ты понимаешь, что зря привёл Мелоди в школу? Это было слишком опасно.

— Слишком опасно, когда некому поддержать, и нет опоры, — глубокомысленно заметил ифрит. — Ты нужна Мелоди. Без близких её заносит в такой дикий кураж, что давать й силу становится опасным даже для меня.

Мы зависли в сером безжизненном пространстве.

— Ну, то, что она подросток, ты ведь и так знал, когда заключал с ней договор?

— Да, я взял над ней опекунство, как бы смешно это не звучало, — отмахнулся Андроктонус. — Но у меня свои цели. Мелоди пока ещё только болванка под будущую заготовку. А ты тот самый мастер, который не даст ей превратиться в нечто безобразное.

— Но почему именно она? — не унималась я, понимая, что почти каждая сущность имеет веские причины поселиться в том или ином носителе.

— Можно я не буду отвечать на этот вопрос?

— Нет.

— Какая же ты дотошная, — вздохнул ифрит. — Я знаю, что ты никогда её не бросишь. А Аарон сделал на тебя ставку не просто так.

— Твою мать, Андроктонус! Ты прекратишь говорить загадками или нет? Причём здесь учитель? Он был бывшим инквизитором, как я поняла. И по доброте душевной учил деревенскую девчонку. Причём знаний он мне отсыпал ровно столько, сколько нужно, чтобы я не сдохла по счастливой случайности!

— Ты видишь лишь вершину горы. Мне доступна середина, которую ты не поймёшь, а про основание может рассказать только Аарон, который, к слову, давно мёртв.

— Понятно, что ничего не понятно, — буркнула я.

— Пока ещё. Ты не набрала достаточного могущества, чтобы знать больше.

— А мне обязательно быть великой магессой, чтобы знать многое?

— Да, — невозмутимо ответил Андроктонус. — Меньше знаешь, целее руки-ноги. Ты думаешь что, Юнг тебя просто так в пыточную утащил? Если бы Аарон не наложил оберег молчания…

— Да знаю я! Вот только у тебя откуда такая осведомлённость?

— Я умён и восхитителен, — без ложной скромности выпятил мускулистый торс ифрит. — Только ты, дурочка, не понимаешь и дружить со мной не хочешь.

— Я с тобой дружу! — не стала соглашаться я.

— Нет, ты со мной относительно доброжелательно общаешься. Дружить надо крепко. Органами.

— Опять ты за своё!

— Всё, молчу… — пробормотал Андроктонус, обиженный отказом.

— Нет уж, продолжай, — вмешался в нашу беседу до боли знакомый голос.

Я повертела головой в поиске источника звука. За спиной стояла точно такая же Рийзе.

— Ты кто? — когда прошёл первый шок, спросила я.

— Я — Рийзе. А ты кто? — засмеялась копия и подмигнула Андроктонусу.

Тот вовсе скрестил на груди руки и с интересом наблюдал за нами обеими.

— Кажется, ты оживила иллюзию. Рийзе-фантом, ты хоть со мной будешь дружить?!

— Почему нет? — моя копия приблизилась к ифриту и обняла его за крепкую шею.

— Ещё потрахайтесь.

— Собственно, неплохая идея, — поддержал Андроктонус и подхватил ожившую иллюзию на руки. — Ты ведь не будешь ревновать?

— Ну, кошка номер один, не скучай. По возможности насладись процессом, — подмигнул ифрит и вплотную приблизился, чтобы вобрать меня в себя.

Что действительно пугало в подпространстве, так это то, что перед Андроктонусом, да и, скорее всего, перед любой другой сущностью я была беззащитна. Ифрит меня поглотил, оставив без права выбора наблюдать, что он будет творить с фантомом.

Иллюзия будто вынырнула из идеала, который когда-то жил в моей голове. Ласковая, она прильнула к ифриту, по-хозяйски положив его руки на свою талию.

— Андроктонус, слышишь меня?! Прекращай!

В ответ молчание. Управлять телом сущности я не могла, мне оставалось проживать его ощущения как свои. Опыт действительно казался интересным. Наверное, так чувствует себя Вилла вместе с Куртом, хотя у неё есть хотя бы собственная пара рук.

Мне ничего не оставалось, как расслабиться и получить удовольствие. Тем более, что чувства ифрита были в несколько раз острее, чем мои собственные. А ведь я считала себя воплощением чувственности в родном мире! Как бы не так. Андроктонус в разы сильнее ощущал пространство.

Фантом прекрасно пахла. Складывалось впечатление, будто её натёрли сладким соком тропических плодов. Пальцы Андроктонуса скользили по гладкой, бархатистой коже, оставляя за собою лёгкие, белёсые дорожки.

Губы Рийзе-номер-два впились в ифрита, пронырливый язычок скользнул внутрь, и мне самой захотелось жмуриться от блаженства: настолько это было восхитительно.

Ручки иллюзии игриво скользнули вниз, к давно готовому, внушительному инструменту и напористо заскользили вдоль него, не обделяя вниманием.

— Андроктонус, я не хочу это ощущать! — воспротивилась я, но снова ответом мне послужило молчание.

Наглая сущность никак не реагировала, вовсю развлекаясь с фантомом!

Ифрит взял похотливую копию на руки и, по очереди лаская соски, аккуратно усадил на торчащий колом, длинный член, заставив иллюзию застонать. Нежно приподнимая её за бёдра, назад он отпускал её со всей своей мощи, крики фантома умиротворяли, заставляя чувствовать всё большее возбуждение.

Внутри кошка была ещё горячее, влажная, узенькая киска сжимала член ифрита, даря мне и Андроктонусу мгновения сладкого наслаждения.

Мы уже готовы были кончить, когда Андроктонус будто тряпичную куклу снял иллюзию со своего члена и, намотав тугую косу на кулак, приблизил её хищный ротик к головке. Дважды намекать фантому не пришлось: послушно высунув юркий язычок, она какое-то время игралась, дразня нас нарочито лёгкими, невесомыми касаниями, а затем, войдя во вкус заглотила член целиком, со знанием дела чередуя такт и технику.

Руки кошки царапали то место, где у ифрита должны были находиться ягодицы, но не причиняли боли, лишь терзало чувство, будто кто-то мнёт дико уставшие, натруженные мышцы.

Когда ифрит отпустил волосы моей копии, она оторвалась от напористого, вдумчивого насасывания члена и, посмотрев Андроктонусу в глаза, мерно мурлыкая, вытерла ладошкой губы.

Серое, унылое пространство равнодушно взирало на нашу страсть. Сладкий аромат тела иллюзии смешался с запахом ифрита: терпким, слегка солоноватым, немного мускусным: смесь аромата секса и животного желания.

Андроктонус когтем подцепил похотливую иллюзию за подбородок, она улыбнулась и приоткрыла ротик, готовая на всё. Ифрит понял это без лишних слов: поставив мою копию на четвереньки, он заставил её выгнуться, задрав вверх аппетитную, мраморную попку.

Фантом, будто дразня, начала поигрывать пушистым хвостом, то и дело щекоча возбуждённой до предела сущности щёки, ноздри, шею. Доведя ифрита до исступления, она вынудила его ухватить юркий, пушистый отросток и притянуть тело к себе максимально плотно.

Я сознанием чувствовала смятение Андроктонуса, бедная сущность никак не могла решить: куда же попользовать похотливую кошку: обе дырочки были вполне себе аппетитны, а фантом, будто в насмешку, призывно ёрзал влажной киской по торчащему колом стволу.

— Поимей в зад эту шлюху, Андроктонус! — мне надоело ждать, да ещё и терзала злость на фантома.

Мой сволочной двойник мог вывести из себя кого угодно, даже ифрита нашёл, чем обескуражить!

— На золотом крыльце сидели… — задумчиво начал Андроктонус известную считалочку, по очереди тыкая головкой члена то в киску, то в тугую дырочку попки головкой члена.

Меня это несколько позабавило, однако, жгло нетерпение — когда же он закончит?

— Всё равно тебе водить! — завершил свой монолог ифрит и начал бурить заднюю дверь фантома. Иллюзия охнула, но смиренно осталась стоять, лишь смочила длинные, изящные пальчики слюной, и то только для вида. Кажется, эти создания, сотканные из магии, не чувствуют боли и дискомфорта от слова «совсем». Несоразмерно большой член ифрита скользнул в узенькую дырочку моего двойника без натуги, но всё же медленно и аккуратно.

Фантом застонала, царапая коготками воздух, так и хотелось дать ей подушку или что-нибудь более материальное. Андроктонус, пыхтя и постепенно проникая всё глубже в тело иллюзии, еле сдерживался.

Я чувствовала, как его разрывает от желания двигаться быстрее, да и вообще использовать кошку как насадку для члена, не более. Его бы воля — мой двойник вполне мог превратиться в тряпичную куклу, которую натягивали на ствол без особых разговоров.

— Анроктонус, хорош балетом заниматься, мне тоже хочется побыстрее… — проворчала я.

Ифрит наконец снизошел до ответа:

— Ты замолчишь или нет?!

— Я хочу поскорее закончить.

— Дурное создание, — отмахнулся Андроктонус, но всё-таки меня послушал.

Фантом, даже не успевал вскрикивать: ифрит двигался быстро, уверенно, со знанием дела подходя к точке наслаждения, я расслабилась, стараясь сконцентрироваться на собственных чувствах.

— О-о-а-а-а! — взвыла иллюзия, когда ифрит как бы мимоходом, не сбавляя темпа, засунул пару крепких пальцев в её киску.

— Тщ-щ-щ-щ, девочка, сейчас…

И ведь не обманул: и без того твердый член стал совсем каменным, ифрит наконец выпустил из кулака пушистый хвост, крепко схватил иллюзию за плечи и резко погрузился до предела, наполняя попку моей копии горячей, обжигающей спермой.

Когда на смену буре пришло спокойное блаженство, кошка, поскуливая, подалась вперёд, тонкая белёсая струйка стекала по бёдрам и проваливалась в серое нечто, а нам… нам с Андроктонусом было уже всё равно.

Я открыла глаза и обнаружила над собой склонившихся ведьм.

— Не пойму, что с ней не так, — первое, что смогла различить в торопливом говоре Марианны.

— В порядке, — прохрипела я в ответ.

На меня прыгнула Мелоди и начала причитать, то плача, то взрываясь отборными ругательствами.

— Ещё одна невоспитанная кошка, — уставший голос отшельницы напрямую говорил о том, что моё воскрешение потребовало от ведьм значительных усилий.

— Мел, хватит. Всё поняла и больше не буду, — пришлось отстраниться от сестрёнки, чтобы сесть на кушетке. — Спасибо вам, — обратилась я уже к инквизиторшам.

— Всё помнишь? — Марианна внимательно смотрела на меня, будто опасаясь, что я сейчас исчезну.

— Да, и даже немного больше, — врать ведь нехорошо.

— Отлично, — ведьмы наконец расплылись в улыбке.

Сестрёнка, Солая с Марианной и Себарис встали вокруг меня, будто охраняли сокровище. Даже неловко стало как-то от такого количества внимания.

— Вы меня когда отпустите?

— Никогда, ты теперь наша собственность, — на лице рыжей бестии заиграла улыбка.

— Уже поблагодарила, ну что ещё? Станцевать?

— Можно быть и повежливее со спасительницами, — надменно вмешалась отшельница. — С тебя должок, кошка. А теперь иди и постарайся по пути никуда не вляпаться.

Я кивнула.

— Уговорили.

— Не стоит важничать, — спокойно ответила Солая. — На тебе действительно какое-то проклятие. Ты ходячее ушастое приключение, да и сестрица твоя, — ведьма бросила короткий взгляд в сторону Мелоди. — По всей видимости тоже страдает похожей тягой. Главное её в свои дела не вмешивай и до того, как тебя отправят на летнюю службу, нам нужно завершить ещё кое-что.

— Что?

— Поговорим об этом наедине, — улыбнулась Марианна. — Не вмешивай остальных, хорошо?

— Хорошо.

— Вот и ладушки, — просияла аристократка, пойдём, проводим тебя до общежития, отдохнёшь, а завтра утром детально всё обсудим. Ты хоть рада, что жива?

Вмешалась Мелоди.

— Я рада! — Себарис аккуратно потянул её за хвост, как бы намекая, что сейчас эмоции лишние.

— А тебе, мелкая кошка, слова не давали. Скажи «спасибо» за то, что пустили.

— Спасибо! — скорчила умильное личико сестра и крепко ухватила меня за руку. — Я если я тоже вступлю в ряды инквизиции, вы мне тоже поможете?

— Тебя пока никто брать не собирался, — с самым что ни на есть серьёзным видом сказала Солая. — … И это обсуждается в деталях договора. А вообще, деточка, не советую. Лучше стать вольной магессой, нежели одной из наших ищеек.

— Эй, Солая, а как же статус организации??! — тряхнула рыжими кудрями Марианна. — Смотри, услышат старшие.

— Старшим до нас дела нет, — спокойно ответила отшельница. — Хотя, кому я это говорю? Пойдёмте, Рийзе надо отдохнуть.

Мелоди провела меня до дверей. Заходить она отказалась, мотивируя тем, что ей нужно посетить собрание клана. Я разоблачать ложь не стала: было бы собрание, меня пригласили, а пока события проходили тихо и мирно. С Солаей и Марианной тоже распрощались достаточно тепло. Даже слишком, мне мало верилось в сентиментальность этих ведьм, служивших в гнилой, бесчестной организации. С другой стороны — чего это я? Ведь мне тоже после практики предстоит вступить в ряды охотников за «неправильными» магами.

Спокойно поднялась к себе на этаж. Мысли варились в голове непонятной кашей, скользкой, липкой и невкусной субстанцией.

Я убийца. Встав на этот скользкий путь, вряд ли когда-нибудь найду дороги к отступлению.

Я — будущий инквизитор. Тоже малоприятно, и с ходу не скажешь, что лучше: быть чьей-то собственностью, до конца жизни облизывая башмаки хозяина, или стать цепной собакой, ожидающей лишь команду «взять» от жестокого повелителя.

А ведь знала, на что иду, когда решалась идти в школу. Но тогда это казалось незначительным, перспективы были более радужными. А сейчас, после арены, терзало чувство вины, которое вряд ли можно будет заглушить.

Перед внутренним взором стояло искаженное смертью лицо первой соперницы — Лилин. Глаза, из которых неумолимым ручейком утекала жизнь.

Встреченные в коридоре девчонки отводили взгляд: они тоже уже кого-то успели убить, отнять чьё-то право на существование. Ходили поодиночке, будто бы боялись, что их боль может усилить чужую. Да и мне самой меньше всего хотелось бы сейчас болтать.

Ключ скрипнул в двери, проворачивая механизм замка, я вдруг вспомнила, что давно не баловала своих мини-драконов, прикинувшихся ветошью. Эти тварюшкихоть и оказались вечноголодными созданиями, в дни арены вели себя настолько тихо, что я успела позабыть об их существовании.

— А ты не такая глупая, как кажешься, кошка.

Я застыла на пороге, созерцая ведьм, с которыми только что попрощалась. Да вашу же мать! У меня будет хотя бы пару дней покоя перед практикой??!

— Нет, — равнодушно ответила Солая, будто прочитав мои мысли.

Это что вообще??! Как инквизиторша залезла в мою голову, без разрешения и таким образом, что мне не удалось почувствовать??!

— Ухожу-ухожу, извиняй, — пробурчала отшельница. — Я слишком стара, лишние разговоры утомляют.

— Это не оправдание!!

— Больше не буду.

— Солая, не давай опрометчивых обещаний! — встряла в разговор рыжеволосая, а потом добавила, уже обращаясь ко мне: — За тобой должок. В прошлый раз отказалась от похода, придётся отрабатывать.

— Да будьте вы прокляты!! — заорала я так, что полки упало несколько свитков.

— Не выйдет, — отмахнулась отшельница. — Мы не могли разговаривать при Мелоди. Сейчас тебя никто не спрашивает. Выспишься, покормишь питомцев и в путь.

— Но я…

— Время не ждёт. Или ты думаешь, что мы с первого раза соберём нужную сумму?

— Я не хочу никуда идти! Дайте прийти в себя, отдохнуть…

— В старости отдохнёшь, — сказала рыжая, они с отшельницей поднялись и бодрым шагом прошествовали прочь из комнаты мимо меня. — Будь готова завтра к обеду. Косу в оружейке забери и пару сумок. Оденься в удобное, а там на месте разберёмся, что ещё с собой захватить.

— Холодно будет?

Солая кивнула.

— Да, но с тебя только обычная одежда. Остальное мы уже подберём в филиале. Просто надень на себя то, что не будет стеснять движений. Латы оставь, это лишнее. Поняла?

— Поняла.

— Вот и умница. До завтра.

Боги, как же эти ведьмы меня достали!

В очередной раз посетовав на судьбу, я задумалась, что делать. Самой первой мыслью стало накормить питомцев, чем с удовольствием и занялась: снова спустилась во двор и пошла в сторону столовой. По пути думая о том, что инквизиторши сведут меня в гроб аккурат во время учёбы, без происшествий и случайных знакомых добралась до места, взяла мяса и немного еды для себя, затем вернулась.

Тишина и малолюдность школы одновременно пугали и радовали. Я не любитель крупных компаний, да и, выросшая в деревне, всегда предпочитала простор. Но сейчас, во время боёв пустота щекотала нервы, будто коридоры полны призраками, ещё вчера живыми и строящими планы на будущее.

Едва отделавшись от мрачного настроя, вновь вернулась в комнату. Мои неплохо маскирующиеся животинки с благодарностью приняли еду. Да что там говорить: пока я ходила, эти хитрые твари перебежали с положенных полок прямо под дверь!

Удовлетворившись привычным мурчанием непонятных живых артефактов, немного успокоилась. Странные твари жили у меня, ели, не стремясь к благодарности, да и вообще при любой возможности вели себя как предметы мебели. За окном вступил в свои права ранний вечер: земля не успела остыть, но солнце жалило уже не так жестоко, как в обед, воздух смешался с первыми вечерними нотами. Я дышала полной грудью. Наконец-то переживания по поводу боёв отпустили, у меня в запасе ещё целый год, чтобы подтянуть боевые навыки.

Скоро приедет новая порция студентов. Их распределят на освободившиеся места. Гильдии под конец курса присылают сюда подопечных: что ни говори о жестокости правил школы, но лучшие боевые маги родом именно из этого заведения. Большинство новичков втро-, третье- и четверокурсников уходят после первых же боёв. Руководство магических ассоциаций надеется, что посылая адептов на старшие курсы, они тем самым увеличивают их шансы на выживание, но жестоко ошибаются. У изнеженных гильдейских прихвостней буквально не хватает времени догнать тех, кто выживал в школе с самого начала. Они приходят дном и так же бесславно уходят, не понимая, почему их побеждают какие-то отбросы.

Рафинированные, вышедшие из престижных заведений адепты величают нас, «коренных» студентов, не иначе как отребьем и долго недоумевают, почему это бывшие слуги, воры и беглые не желают принимать их врождённого превосходства. Для нас же гильдейские не более чем крикливая грязь, которая пока ещё не прошла испытаний. К середине года мажоры намного осваиваются, а потом новый сезон битв на арене выкашивает их всех почти под ноль. Борьба за выживание на практике, ничего с этим не сделаешь.

От скуки, не зная чем заняться, присела на кровать, сложив руки на коленях. Поняв, что ступор ни к чему хорошему не ведёт, обратилась к насытившимся корзинкам.

— Со мной пойдёте? — Молчание. Ни звука. До ушек доносилось лишь собственное мерное дыхание. — Я знаю, что вы не мебель. Да и жрёте как лошади. Неужели так трудно ответить?

Опять полное игнорирование. Два плетёных квадрата остались там, куда они каким-то образом переместились, встречая личную прислугу с полными руками вкуснейшей еды.

Мне стало обидно. Какого, собственно, чёрта??! Я забочусь об этих убогих, которые лишь раз снизошли до разговоров. А теперь… Я снова оказываюсь наедине с проблемой. Две ведьмы поведут меня в какой-то туманный поход, не зря же они не стали разъяснять деталей?

Немного дошла вся суть ситуации. Череда боёв прошла, а привычка беспокоиться осталась. Глубоко вдохнув, я свалилась на подушки, решив остаток дня проваляться в постели. Обед из столовой, плотно упакованный в возвратную посуду, остывал. Кажется, я хотела есть. Прислушавшись к себе, поняла, что нет. Просто следовало остановиться и успокоиться. Постоянная жизнь на бегу чревата тем, что без каких-либо значимых событий ты начинаешь ощущать себя ходячим трупом без цели. Сейчас это происходило со мной, но вовремя поняв корень всех зол, я решила просто плыть по реке полного безделья.

Это было прекрасно ровно до того момента, как я, сама того не понимая, из сладких грёз провалилась в крепкий сон.

— Вам мало было?! — уставилась я на фантома, который, сидя на коленях Андроктонуса, кормила того виноградом, не забывая при каждом сближении поцеловать ифрита то в лысую огненную макушку, то в непривычной формы заострённое ухо.

— А поздороваться?? Какая же ты некультурная, Рийзе, — покачал головой Андроктонус, принимая из тонких пальчиков иллюзии очередную ягоду. — Хотя… Твоя копия мне нравится в разы больше.

— Вообще удивлена, что у неё другой характер.

Фантом наконец соизволила на меня посмотреть. Она ослепительно улыбнулась, обнажая острые клыки.

— Я — это ты. Только без потрясений и лишних обязательств. Понимаешь, условия полной стерильности сделали бы из тебя меня.

— Начнём с того, что ты гетеросексуальна, — решила уколоть шпилькой я, разграничивая нас с иллюзией на два лагеря.

Она фыркнула в ответ, потупила взгляд и пробормотала:

— Можно я не буду перечислять те факторы, которые сделали из тебя любительницу приключений по женской части? Хотя бы не при Андроктонусе.

Моя челюсть медленно поехала вниз, но секунду спустя тут же вернулась на место с громким хлопком.

— Договорились.

Вспоминать события прошлого не очень-то и хотелось. Слишком много боли и злости на себя за излишнюю наивность.

— Кстати, Рийзе, ты же в курсе, куда тебя тянут ведьмы?

— Не-а, — я пожала плечами.

— Зря ты их не порасспросила. Мы могли бы тебе помочь, — ифрит улыбнулся, изо рта вырвался небольшой сгусток чистого пламени.

— Вы бы мне очень помогли, если бы не стали вмешиваться в сон. Всё-таки моя многострадальная голова должна хоть изредка отдыхать.

— Зачем?! — непонимающе уставилась на меня фантом. — Смотри, как здорово: днём ты можешь решать насущные дела, а во время сна обучаться работе с подпространством. Кстати, твои кристаллы как раз таки родом отсюда, в первую очередь, тебе бы усовершенствовать этот навык.

— Слушай, — прервала я разглагольствования иллюзии о том, что следует делать. — Давай я попозже разберусь со своим образованием. У меня всего одна ночь, чтобы отдохнуть, оставьте меня, пожалуйста.

— Как скажешь, — ифрит щёлкнул пальцами, и они с фантомом начали растворяться.

На смену донимающим сущностям пришёл сон. Зыбкий, до жути нелогичный, тревожный и сумбурный.

Проснулась я разбитой, хоть и порядком позже, чем когда нужно было идти на учёбу. Сон в шестнадцать часов, оказывается, не так уж полезен. На коленях стояла одна из корзин, по всей видимости, решившая отправиться со мной в поход. Привстав, я погладила добровольца за ручку и поплелась собираться, совсем скоро за мной должны прийти инквизиторши, не дело встречать их полуголой.

Бои всё ещё продолжались, торжественный праздник чествования победителей состоится через три дня. Интересно, попаду я на него или не успею? Помпезность речи декана в прошлом году зашкаливала, не думаю, что в конце этого курса будет хуже.

Привела себя в порядок и окинула взглядом комнату: помещение будто прощалось со мной, не желая казаться живым, показывая наносную стерильность. Ни единой лишней вещи, ни одного предмета не на своём месте. Если меня попросили одеться поудобнее, то, скорее всего, нас с ведьмами ждала либо пешая прогулка, либо долгая дорога по непролазным местам. Не хотелось ни одного из вариантов, да и вообще сборы на приключение оказались унылыми и напрягающими.

Произнеся заклинание, подогрела еду, которую принесла ещё вчера, пустым взглядом уставившись в стену, пережевала без особого удовольствия. Затем подобрала посуду, тоскливо окинула взглядом уютное логово и спустилась вниз, предполагая заскочить в столовую, в оружейную, а затем уже возле общежития встретиться с ведьмами. Очень хорошо, что на глаза мне не попалась Мелоди, у сестры, похоже, были более важные дела.

Всё получилось именно так, как я и задумала. Едва я успела сесть на скамейку и успеть заскучать, как из-за одного из учебных корпусов двумя белыми лебедями ко мне начали приближаться инквизиторши. Они, похоже, вовсю маскировались: никаких знаков отличия и алых служебных накидок. Обычная одежда простолюдинок, соответствующая классу, как максимум, рыночных торговок. Марианна ещё и свои кудри перекрасила в мышиный цвет, собрав непослушную копну в подобие кулича.

— Пошли, — без лишних приветствий сказала мне Солая.

Я поднялась, перехватила корзину, в которой уместилась и коса, и несколько амулетов, кое-что из исподнего, ну и на всякий случай небольшой аккумулятор маны в виде умещающегося в ладони увесистого кристалла.

Мы пошли по направлению к Саду Знаний, пересекли его насквозь и под сонно-равнодушные взгляды редких учеников отправились прямиком к зданию Высшего совета. Пройдя чуть дальше, по краю квартала домиков для особо важных персон в школе, остановились.

Марианна воровато огляделась по сторонам и, убедившись, что никого рядом нет, начала творить портал. Действо затянулось минуты на три, по всей видимости, мы действительно собрались далеко.

Окно магического пути засияло, приглашая шагнуть внутрь. Солая вошла первой, следом за ней — я, замыкала шествие Марианна. Какое-то время мы двигались небольшой колонной в кромешной тьме, когда после очередного шага мир перед глазами преобразился. Понурое небо, затянутое грязными тучами и сухая прошлогодняя трава встретили нас угрюмым молчанием. Я поёжилась: с неба падали одинокие снежинки, которые, едва касаясь земли, таяли.

— Боги, как можно сознательно выбрать для жизни такую местность?! — брезгливо скривилась Марианна.

Я до конца так и не поняла свою наставницу. При показной утончённости, и ненависти ко всему суровому она всегда легко шла на сделку с собственной совестью и с удовольствием опускала в грязь отличное от неё мнение. То ли дело Солая — прямолинейная, постоянно недовольная. Хоть вторая ведьма и не была моей наставницей, по духу она находилась на порядок ближе.

— Марианна, хватит брюзжать, — спокойно ответила отшельница. — Это выдаёт твой истинный возраст. Пойдёмте.

Наставница наморщила носик, поправила выбившуюся прядь бесцветных волос и ничего не стала отвечать, лишь зашагала вдоль по наезженной просёлочной дороге.

— А сколько тебе лет? — решила я не упускать столь интересную возможность узнать наконец-то реальный возраст рыжей бестии.

— Не твоего ума дело, — обворожительно улыбнувшись, высокомерно посмотрела на меня Марианна. — И вообще, много будешь знать — скоро состаришься.

— Ей это пока не грозит, — встряла в разговор отшельница.

— Я тоже так думала, — вздохнула Мари. — А на самом деле и оглянуться не успела, как уже первую сотню разменяла.

— И вторую тоже… — задумчиво дополнила Солая. — А некоторые уже и четвёртую. Давайте не будем о грустном. Рийзе, в филиале веди себя тихо, хорошо? В журнале мы запишем, что у тебя тренировка профнавыков, а мы с Марианной сопровождающие, поняла?

— Не страдаю тупоумием, — проворчала я, порядком устав от постоянных проверок на интенсивность умственных процессов.

— Только вышли, а ты уже вредничаешь. Не надо так, — моя наставница поправила ворот на куртке и вжала голову в плечи: в спину, бросая за шиворот мелкий снежок, задул колючий ветер.

Я промолчала. Унылая местность, скверная погода и отвратительное настроение медленно, но верно делали своё дело.

Наш путь пролегал вдоль высокого обрыва, по степным краям: пожухлая трава и редкие деревца здесь составляли всё природное богатство. Двигались мы достаточно быстро в сторону невысоких холмов, заросших плешивым кустарником, ведьмам явно хотелось уйти с открытого пространства как можно скорее.

Разговоры велись скорее из вежливости, чтобы скоротать время в дороге: ничего нового я не узнала, единственное, в чём меня предостерегли инквизиторши — ни в коем случае не использовать магию. Я переспросила об амулетах, покоящихся на дне корзины, но Солая махнула рукой: сказано не использовать заклинания, зачем ещё уточнять что-то около?

Часа через три мы оказались у небольшого здания, напоминающего наполовину вросший в землю сарай. Сруб из потемневшего дерева я заметила только тогда, когда мы его обошли: с дороги была видна пологая крыша, замаскированная густой растительностью и обильно разросшимся хвощом, издали можно было принять за обычный холм.

Спустившись по порядком изношенным деревянным ступеням вниз, оказались в крохотной каморке. Дальнейший путь перекрывала массивная дверь из толстого металла. Без изысков, но с первого взгляда стало понятно: на раз её не выбьешь.

— Встречай гостей, Ильдус, — сказала Солая, остановившись в самом начале комнатушки.

— Какие люди! — из стены плавно выползло приведение приятной мужской наружности.

Я бы даже сказала, что при жизни дядька был красавчиком, как минимум, я бы сама с удовольствием запустила руки в его шикарную бороду. Мое чувство прекрасного трепетало, правдами и неправдами давая пинки сознанию надолго запечатлеть в памяти образ призрака. Редко когда такое случалось, а здесь…

— Снимай чары, старый пердун, она стажёр, — строго сказала отшельница, нехорошо на меня косясь.

— Ты ошиблась, подруга, — призрак весело подмигнул мне. — Чар нет. Признай уже наконец, что я самый лучший мужчина, который у тебя когда-либо был!

Отшельница чуть не подавилась слюной, резко выдохнула, затем расхохоталась.

— Самый красивый — точно, а всё остальное давай оставим под покровом тайны?

Они обнялись, призрак хлопнул в ладоши, замок на двери несколько раз провернулся. Нутро следующего помещения венчала небольшая площадка с крутой лестницей в несколько пролётов. Этажей эдак в пять под землю.

— Пойдёмте, — поманил нас за собой Ильдус и мы начали спуск. Пахло сыростью, и было несколько холодно. Для тех, кто владеет магией, справиться с незадачей не составит труда, но призрак, похоже, на такие мелочи не обращал внимания.

— Нам комнату на ночь и плотный ужин. В Мей-Йилье всё спокойно?

— В основном да, мелкие бытовые преступления в расчёт не беру. Народ как всегда нищ, полуголоден и недоволен, до бунта далеко.

— О как, ты ещё и за настроениями большинства следишь? — хитро прищурилась Солая.

— А как же, — проиосанил полупрозрачный стан Ильдус. — Я хранитель, или где?

Глубоко внизу находился вход в огромный пустой зал, в нише стен которого, пуская витиеватые клубы, дымились цветочные благовония. Мы прошли сквозь неё и оказались в длинном коридоре, по бокам которого, будто в школе, располагалась вереница дверей.

— На троих одну большую комнату. С ванной, — распорядилась отшельница. — Через сколько ужин?

— Думаю, через полчаса обернусь, в город надо за покупками слетать. Без меня не заскучаете?

— Будь спокоен. Пока мы здесь, филиалу ничего не угрожает.

Ильдус сделал витиеватый поклон и исчез. На губах Солаи играла светлая улыбка. Настолько непривычная, что меня кольнуло беспокойство: а точно ли с отшельницей всё в порядке?

— А Ильдус единственный страж филиала? — как бы невзначай спросила я, пытаясь выцарапать из памяти хотя бы что-нибудь про Мей-Йилию.

Кажется, кто-то из моих знакомых со школы был оттуда, но память упорно жадничала хоть какие-нибудь сведения. Я нахмурила лоб, но это не помогло. Воспоминание ускользало, оставляя за собой странный, едва видный шлейф важной информации. Кроме того, что небольшой городок был почти самой северной точкой Империи и магов здесь раз-два и обчёлся, ничего более существенного в голову не приходило.

— Да, Ильдус местная легенда. Страж инквизиции, он сам поклялся охранять и содержать в порядке филиал, уж очень ему дорого это место.

— А почему? — не удержалась я от уточнения деталей.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — в очередной раз выплюнула прописную истину Марианна, погладила меня по голове и удалилась в ванную, наверняка приводить себя в порядок.

— Солая, ну ты хоть расскажи, а? — чуть ли не умоляюще попросила я ведьму.

Та зашлась здоровым розовым румянцем и ещё шире заулыбалась.

— А давай тебе Ильдус сам об этом поведает? — заговорщически подмигнула мне она. Кажется, сейчас из Солаи можно было вить верёвки, такого благостного расположения духа я ещё ни разу за два месяца не видела.

Ничего не добившись, стянула с себя куртку и тёплые штаны, аккуратно повесила одежду в шкаф и завалилась на мягкую кровать. Ноздри тут же защекотал аромат свежего белья, от которого я в самом начале обучения сходила с ума. Надо же. Одни и те же ощущения, а на новом месте в разы острее.

Солая несколько минут стояла у книжного шкафа, придирчиво выбирая, с какой историей провести ближайшее время. Я наблюдала за ней, наслаждаясь покоем. «Мистические саги древних ведьм Ардора» заинтересовали не только волшебницу. Хм, надо будет тоже присмотреть и для себя что-нибудь.

Из ванны вместе с густыми клубами пара выпорхнула довольная Марианна. Завёрнутая в широкое банное полотенце, наставница приземлилась на свободное ложе и заворковала:

— Эх, что же я раньше не посетила столь чудное место. Да Ильдус просто мастер!

Отшельница, задумчиво глядя в книгу, усмехнулась уголком рта в ответ на реплику напарницы:

— Это ещё не все его таланты, поверь.

— Охотно! — согласилась наставница и принялась расчёсывать густые кудри, тут же убирая их в подобие причёски незаметными острыми шпильками. — Кстати, что там у нас с одеждой? Здесь есть гардероб? А то я как-то опрометчиво понадеялась на снабжение филиала.

Солая, смирившись с тем, что ей так и не дадут хоть сколько-нибудь погрузиться в чтение, тяжко вздохнула и отложила книгу на прикроватную тумбу. Села.

— После ужина будем собираться, ты уже соскучилась по тесным корсетам и кружевным трусам?

— Да! — гордо заявила Марианна. — Я создана для того, чтобы восхищать!

— Ну кто бы сомневался, — закатила глаза отшельница, очевидно, в очередной раз проклиная судьбу за столь легкомысленную напарницу.

— Я успею воспользоваться? — аккуратно встряла в перепалку инквизиторш я.

— Да, мы тебя подождём, иди, — кивнула Солая, снова решив взять в руки «Мистические саги ведьм Ардора».

Я чуть ли не вприпрыжку ломанулась в дамскую комнату, споткнувшись по пути о некстати подвернувшуюся под ноги изящную банкетку.

О, боги! Кто бы мог подумать, что среди леса, спрятанные глубоко под землёй могут находиться столь утончённые апартаменты? Наша спальня была похожа на гостиницу для купцов, а ванная и вовсе достойна императорской резиденции! Огромная, литая бронзовая купель манила к себе. Я едва удержалась от того, чтобы не устроить себе глобальную чистку пёрышек. Скрепя сердцем, ограничилась лишь душем — нехорошо заставлять ведьм ждать.

Когда вышла, застала спутниц в позе интеллигентных дам: обе вперили внимательные взгляды в чтиво, намёков на то, что пора бы собраться поесть не прослеживалось. Быстро одевшись, уточнила: приходил ли Ильдус?

— Похоже, он нашёл себе занятие поинтереснее, — с обидой в голосе фыркнула Солая.

Призрак задерживался, и я не нашла ничего лучше, чем последовать примеру ведьм: в конце концов, у меня до этого момента было не так много свободного времени, чтобы отдохнуть, а тут даже можно просветиться в какой-то мере.

Выбор пал на «Редчайшие артефакты в истории Империи», и я с удовольствием погрузилась в мир фантазии придворных магов новой классической школы, втайне надеясь увидеть хотя бы что-то близкое к хранилищам-полудраконам, которые камнями висели у меня на шее. Но как хорошая ученица, сначала я решила прочесть предисловие, которое увлекло ничуть не меньше функционального содержания средних размеров фолианта: автор гарантировал делать акценты только на факты, которые так или иначе дошли до него в устной либо рукописной форме, обещая рассказать не только про достоинства той или иной вещи, но и поведать красивую легенду. Эхххх! Почему таких книг нет у нас в библиотеке?

Ильдус появился, едва я достигла двадцать восьмой страницы: тайна «Бездонного сосуда суккуба» вовсю раскручивала воображение.

— Припозднился ты, болезный, — недовольно пробурчала Солая.

— Прости, свет очей моих, — совершенно искренне ответил призрак. — В городе начали дела нехорошие твориться. Хотя кто бы сомневался, у меня далеко не каждый месяц гостит инквизиция.

— Мы не по служебному заданию, — обрезав причитания призрака, сказала Марианна. — Нам бы стажёра обкатать немного, ваш лес идеальный полигон для таких дел.

— Не знаю, — покачал головой Ильдус. — Вряд ли, конечно, ваше дело вмешиваться в местные разборки, но я на месте троих прекрасных дам срубил бы немного денег на интересном дельце.

— Ильдус, мы здесь для тренировки стажёра, — спокойно повторила слова напарницы Солая. — Ты сам знаешь правила.

— Ладно, пойдемте ужинать, — махнул рукой призрак, приглашая нас.

Мы снова очутились в зале, но помещение уже не пустовало. Накрытый стол на четыре персоны заставил рот наполниться густой слюной. Приблизившись, чуть не округлила глаза от удивления: сервировка была на высшем уровне и я знала, насколько непросто выдержать все детали на уровне. В бытность рабыней подобные фокусы доставляли мне постоянную головную боль. То вилка недостаточно блестит, то у салфетки край не в ту сторону подогнут. А у Ильдуса прослеживался явный талант, я еле удержалась от того, чтобы присвистнуть.

Для Солаи и Марианны, похоже, всё выглядело буднично, меня на некоторое время обуяла зависть к этим двоим. Всё, чего я была лишена в детстве и что являлось плодами тяжкого труда, ведьмам доставалось просто так и постоянно. Даже в школе нас особо никто не баловал, и подобный пир я могла видеть через призму голода только на столе у хозяина.

Ильдус по очереди помог нам сесть, любезно отодвинув стулья, разлил по бокалам сладкое вино и занимал местными сплетнями весь вечер. Любая хозяйка бы умылась слезами, видя ненаигранную, искреннюю и виртуозную гостеприимность призрака.

За столом, в непринужденном разговоре пролетело ещё часа два. Тарелки опустели, три бутыля отменного вина тоже. Кажется, Ильдус стал для меня идеалом собеседника — призрак настолько тонко чувствовал границы, за которые нельзя заходить, что я невольно восхитилась его умению вести беседу и располагать к себе.

Солая, румяная от вина и дружеского времяпровождения, вежливо поблагодарила за тёплый прием и спросила разрешения посетить гардеробную.

— О-о-о-о, мои прекрасные дамы! — подорвался Идьдус, будто бы весь вечер ждал просьбы. — Я таких нарядов нашил, вы будете в восторге! Прекрасная Марианна, вы не собираетесь вернуть себе истинный цвет волос? У меня шикарная коллекция платьев из изумрудного шёлка.

Наставница хихикнула и гордо заверила, что настоящую красоту даже рубище не испортит, а уж гардероб, который скрупулёзно и придирчиво шил сам призрак как минимум, стоит того, чтобы на него взглянуть. Да, кажется, Ильдус обеих ведьм покорил. Редкий кадр.

Призрак провёл нас в противоположное крыло, где оказался ещё один обширный зал, разделённый на несколько секторов. Солая попросила Ильдуса оставить нас, но он упирался, чуть ли не плача, уговаривал отшельницу, потому что он знает здесь всё как свои пять пальцев.

Ведьма успокоила призрака, но настояла на своём, убеждая, что сейчас нам нужна, в первую очередь, обычная, удобная одежда для прогулок по городу, чтобы затеряться в толпе местных.

Нехотя Ильдус удалился, оставив нас наедине с изобилием и великолепием тряпок. Марианна тут же кинулась в сектор с дамским бельём, я же осталась при отшельнице, толком не зная, что та задумала.

— Завтра нам нужно будет встретиться с Астрид. Мы давно знакомы, и я уже которую неделю обещаю её навестить. Вычурность будет лишней. Если сделка состоится, там уже и Ильдусу позволим подобрать нам нечто шикарное. Терпеть не могу, когда кто-то старается, а всё впустую.

Я кивнула, переваривая слова Солаи. Как минимум, нас ждёт спокойная, тихая ночь, и это уже великолепно.

Я выбрала для себя узкие, но не стесняющие движения серые брюки, короткую куртку из замши цвета еловой хвои и тёплый шерстяной свитер, закрывающий поясницу. Только нарисовалась одна небольшая проблема: брюки пошиты для человека, и хвост никак не влезал. Для существ моей расы в обширной гардеробной ничего не было. Вздохнув, обиженно начала вешать штаны назад, но меня остановила Солая:

— Ильдус за ночь подгонит под твои параметры, он всегда так делает, — осмотрев мой выбор, одобрительно сказала ведьма. — Иди, для завтрашней прогулки ты готова.

Призрак, выслушав проблему, попросил ещё раз примерить брюки, сделал пару меток и отправил меня спать. Конечно же, никто сну время посвящать не собирался, когда вернулись ведьмы, я уже вовсю была поглощена процессом чтения, тем более, что, кажется, я всё-таки нашла ценную информацию о моих питомцах.

Сухопарая, тонкая как жердь Астрид смотрела на нашу троицу с явным подозрением. То, что Солая была приглашена, не играло никакой существенной роли. Я чувствовала себя здесь чужеродным объектом, могла бы поспорить, что и ведьмы испытывали схожее ощущение.

Средний по размеру особняк из жёлтого кирпича с красной черепичной крышей с улицы выглядел потрясающе: окружённый кустами морозостойкой, начинающей формировать бутоны спиреи, дом привлекал внимание ещё с улицы. Если бы я не увидела мрачную Астрид, то вполне бы смогла определить хозяйку этого чуда как добрую фею, а не никак не властную богатую женщину, отвоевавшую место под солнцем у добродушных, более мягких купцов.

— Солая, я тебя пригласила просто для консультации, — щупая нас колючим взглядом, отчеканилахозяйка.

Отшельница, несколько удивлённая столь холодным приёмом, решила посвятить всё внимание причудливым гобеленам, украшающим стены комнаты для гостей.

— Ты ещё скажи, что по старой дружбе только поблагодаришь, если мы решим твою проблему, так? — не менее презрительно ответила отшельница, судя по их разговору, давней приятельнице.

Астрид поджала губы, и без того тонкие и морщинистые. Видимо, действительно рассчитывала на бескорыстную помощь, но что-то пошло не так, как было задумано.

— Пойдёмте, — хозяйка жестом пригласила нас вглубь дома.

Мы оказались в тесном кабинете, как я прочувствовала, с мощным охранным заклятием и пузырём безмолвия. Дело намечается действительно серьёзное. Мы втроём расположились на широком диване и я, помалкивая, как приказала Солая ещё до выхода из филиала, навострила ушки.

— Я теряю одного курьера за другим, — мрачно глядя на кипу бумаг, сказала Астрид. — Маяки говорят, что они всё ещё живы, но известий нет. Амулеты связи безмолвствуют. С ключевых точек курьеры вестей не оставляли. У меня уйма вопросов и ни одного ответа.

— Что стража? — деловито спросила Солая.

Астрид скривилась, будто выпила рюмку с уксусом.

— Ну что за глупые вопросы, подруга. Ты не знаешь этих охламонов? Три месяца срок бесвестия, чтобы они начали хоть как-то шевелиться. Нарзул мало того, что уверил меня, будто мои рабочие ушли в запой, так ещё и высмеял при рядовых. Мол, посмотрите, настоящая женщина, две недели вестей нет, она уже в розыск подавать пришла. Уроды. А ведь я деньги теряю! — хозяйка дома подобрала со стола подшитые в кипу, исписанные листы бумаги и пробежала глазами по строчкам. Смотри, Солая, — ткнула Астрид на колонку, испещрённую цифрами. — Четыре человека. Товара у них было на сто восемьдесят тысяч золотых. Это полмиллиона прибыли! Понимаешь??! Половина миллиона! А эти недоумки… Эх! — в сердцах она махнула рукой и обессилено опустилась в жесткое кресло за письменным столом. — Не знаю, что делать. А ведь это не бандиты, все четверо уже больше года у меня работали, семьи у них, родители престарелые. Ну не верю я в массовый запой своих служащих! Не верю!

— Успокойся, — мягко сказала Солая. — Посмотрим, что можно сделать. Могу обещать, что сделаю то, что в моих силах, чтобы они остались живы, но дело совсем, мягко говоря, странное.

— Вот именно! — подтвердила Астрид, взяла из стопки чистый лист, пододвинула чернильницу и начала лихорадочно писать. — Я дам вам письмо с моей печатью, в случае, если кто-то из курьеров жив, предъявите им эту бумагу. Тебя, Солая, я знаю, имена-фамилии твоих спутниц?

— Стоп, дорогая, — резко поднявшись, придержала руку Астрид отшельница. — Никаких имён и фамилий. Скрутим как баранов и принесем тебе. Писем не надо.

— А если… — в надежде посмотрела на ведьму хозяйка.

— Все «если» потом. Я не думаю, что четверо курьеров, не сговариваясь, вдруг решили планомерно свалить от столь выгодной службы. Дело явно нечисто.

Астрид, теребя край платья, вздохнула. Я бы на её месте рвала и метала, если бы потеряла полмиллиона прибыли. Но, по всей видимости, для неё это хоть и была крупная сумма, но критичной денежная масса не являлась. В разговор встряла Марианна, хотя здесь и земляному червю понятно, что разговор сугубо для двоих, а мы с наставницей всего лишь мебель.

— Неужели в вашем краю перевелись охотники за головами?

Астрид непонимающе, с раздражением, посмотрела на хорошенькую ведьму, но всё же снизошла до ответа.

— Концепция охотника за головами — служить тому, кто больше заплатит. На кону даже не столько деньги, сколько моя репутация ответственного поставщика. Кому попало такую работу доверять нельзя, поэтому я предпочитаю пользоваться услугами тех, кто уже не раз доказывал свою непредвзятость.

Интересно, Астрид такого же мнения о Светлейшей инквизиции? Или она не в курсе, какое у её «доброй» подруги основное место работы?

— Ладно, я, конечно, польщена, но давай ближе к делу. Они передвигались поодиночке?

Астрид кивнула и добавила:

— Как обычно, в одежде нищих с драной котомкой за плечами. Порталами я их снабжала в двойном размере, каждый раз выбирала новый маршрут, их у меня около двадцати. Сама понимаешь, это хоть и головная боль, но так явно безопаснее.

— Кто за исключением их семей мог знать о том, что они тащат на себе товар?

— Скорее всего, даже жёны не в курсе. Курьеров я выбирала из самых дальних углов.

— … Что не помешало бы им рассказать всю схему в ближайшей таверне, — закончила Солая за приятельницу.

— Нет, — чуть ли не с обидой возразила Астрид. — Легенда такова, что они просто странствующие артисты.

— Ты им и музыкальные инструменты с собой давала??!

Хозяйка улыбнулась и развела руками.

— Ну а ты как думаешь?! Времена тяжёлые, жизнь артиста хоть и сложна, но полна приключений, странствий… Романтики! Как можно адекватно объяснить наличие при них охраны? Да и никто никогда не позарится на грязную котомку не менее неумытого бродяги.

— Схема, скажу тебе, подруга, так себе.

Астрид закатила глаза, будто сетуя на узколобость собеседницы.

— Такой способ приносит мне деньги. Причём неплохие. А раз работает, значит, всё в порядке.

— … Не считая бешеных затрат на порталы, да, — кивнула Солая.

— Есть вещи, на которых экономить нельзя, — отбила выпад хозяйка дома и по совместительству, наш наниматель. — Теперь давай ближе к материальной части. Сколько?

— В зависимости от времени, которое нам придётся затратить. Твои недоброжелатели разом сняли защиту с курьера, а это значит, что в деле замешаны маги. Покажи мне образец амулета.

Астрид начала рыться в ящиках стола, шурша бумагой и прочей канцелярией. Наконец нашла. На свет появился плотный кожаный мешочек. Высыпав на ладонь содержимое, Астрид протянула нам куски дешевой аметистовой породы. Не будь я кошкой, сразу бы и не догадалась, какой камень из россыпи таит в себе искомую функцию.

Я невольно потянулась к небольшому образцу, кривому, надколотому, бело-сиреневому и аккуратно взяла амулет. Мысленно присвистнула: дико фонило опасностью, да и с таким не страшно стало бы идти на арену.

— Что скажешь? — внимательно глядя, спросила Солая. — Мне нужны тесты, чтобы определить силу.

— Я бы с таким в бой пошла, — смущаясь, пробормотала я и добавила: — С четверокурсником. Камень ставит купол от физических и ментальных атак. Уровень сказать не могу, но магии там больше, чем в моих изделиях. Раза в полтора, а то и в два.

— Плохо, — отозвалась Марианна. — Но вам, Астрид, только почёт, далеко не каждый работодатель рискнёт обеспечивать служащих столь сильной защитой.

Астрид зарделась, будто услышала самый приятный комплимент, который можно только представить. Солая, уловив момент, озвучила цену:

— Триста тысяч за сутки работы. Это с учётом наших близких взаимоотношений.

— Подруга, ты меня в гроб вгонишь такими расценками! — тут же запричитала наш наниматель, картинно прислоняя ладони ко лбу.

— Другим бы подобная операция обошлась в полмиллиона, — подкрепила сравнением доводы отшельница. — Тебе по старой дружбе, ниже не могу.

— Может, вы оставите мне артефактора? — с надеждой спросила Астрид. — Вам она не нужна, а у меня заканчиваются свитки порталов. Я оплачу её работу по стандарту! Честно!

— Прости, но без неё нам никак. Артефактор она только по специализации, но сейчас нам необходима как боевой маг. Если будет нужно, по завершении мы тебе её оставим на пару дней.

Хозяйка дома задумалась. Кажется, я её понимала. Триста тысяч золотом. У меня практика оплачивалась всего лишь сотней в месяц! Да и Солая явно задрала планку расценок. Как-никак, а пять миллионов из воздуха не возьмутся.

— Ну вы хоть постарайтесь побыстрее, хорошо? — с надеждой произнесла Астрид. — По рукам?

— По рукам. Не переживай, милая. Всех найдём и сожжем! Я хотела сказать накажем, — оговорилась отшельница.

Мы поднялись и тепло распрощались. Нас ожидало очень перспективное дельце.

Где ещё искать информацию, кроме как в самой крупной таверне города?

— Рийзе, лицо попроще сделай, — Мари внештатно отпустила в мой адрес очередное замечание.

Шпиона из меня не выйдет. Едва мы только вошли, я сразу же выцепила взглядом охранников и пришла к неутешительному выводу, что одного-двух я без помощи магии осилю, остальных — навряд ли. Новость плохая, да ещё и отразилась на выражении лица.

Мы сели где-то в середине зала, несмотря на то, что до полудня оставалось ещё около двух часов, пустых столов было мало. Будний день — контингент посетителей в основном старые мастера, очевидно, не успевшие позавтракать или слишком рано взявшиеся за работу и молодые парни.

Мы тоже изрядно проголодались: в Мей-Йилью вышли с рассветом, обратная дорога до филиала не так коротка, как хотелось бы. Пока улыбчивая служанка принимала заказ, я в полной мере ощутила все краски выражения «живот прилип к позвоночнику». В зале для посетителей витали умопомрачительные ароматы жареной свинины, овощей и местного традиционного напитка, именуемого сбитнем. Именно он окрашивал большинство запахов в чуть сладковатый привкус, отчего пахло хоть и вкусно, но немного непривычно.

Мы сидели, прислушиваясь к разговорам за соседними столиками. Волнующих подробностей или странностей я не нашла. Кто-то на ком-то женился, чья-то жена таскается к ювелирному мастеру, да только второй месяц подряд, что подозрительно, на ферме у престарелого родственника сдохла целая стая птиц. Последняя новость отдавала непривычностью, я навострила ушки, но зря: оказалось, просто старик перепутал мешки с ядами, оттого подожравшие ячмень вороны все как одна передохли, не успев подняться с поля. Что самое печальное для сплетников, пива в этом году у фермера не планировалось.

Мои спутницы сидели, покачиваясь, будто замершие для прыжка кобры. Судя по тому, с каким скучающим видом они слушали, то тоже не нашли для себя ничего ценного. Я с безделья начала изучать огромное чучело волка, украшающее зал посетителей. Тупые, грязно-желтые, бурые у корней клыки говорили о немалом возрасте убиенного зверя.

Хлопнула дверь, в таверну вошел обычный трудяга, ничуть не примечательного вида. Так бы я рассудила, не подорвись Солая ему навстречу с распростёртыми объятиями. Представив нам Урерууса, как пройдоху и спекулянта высокого уровня, инквизиторша усадила его за стол. Мужчина, смущаясь и меряя нас веселым взглядом, уселся и подозвал служанку. Похоже, он был рад, что сегодня обед будет не за его счет.

После обязательных любезностей и разговорах о погоде, политике и мире, Солая перешла к делу:

— Уреруус, ты ведь понимаешь, что я тебя пригласила не просто так?

— Я ваш слуга, мадам! — пододвигая себе тарелку с сочным слоёным блюдом, истекая слюной, ответил случайный собеседник.

— У Астрид курьеры пропадают, есть мысли?

— Мысли-то есть, вот только они ли тебе в самом деле нужны? — уклончиво произнёс мужичок, подцепляя вилкой кусочек пресного теста, истомившегося в свином фарше с плавленым сыром.

Если бы передо мной не стояла точно такая же тарелка, наверное, я бы придушила Урерууса от зависти. Но мне оставалось только вцепиться зубами в свою порцию.

— Одно точно могу тебе сказать, по Мей-Илье ходят слухи, что Астрид давно мертва: её не видно ни на рынках, ни в лавках торговцев тканями. Ты меня очень удивила, сказав, что у неё пропадают курьеры.

— Разве прислуга лишнего не болтает? — приподняла бровь Солая.

— Мадам, я смотрю вы не в курсе текущих новостей. Посвящу вас. Но вынужден предупредить, что не просто так.

— Кончай попрошайничать, Уреруус! Ты же меня знаешь. Кого я когда обижала? — Солая в действительности напустила на себя настолько наивный вид, что скинь ей годиков двадцать с внешности, вполне могла бы сойти за девственницу.

— В общем, слушай внимательно, — мужичок придвинулся ближе к центру стола, мы со спутницами тоже подались вперед, чтобы расслышать его тихий шёпот. — Два года назад наша глубокоуважаемая Астрид разругалась в пух и прах с казначейством. Крик стоял до небес, но в итоге предприимчивая мадам ничего не добилась. Ходили слухи, что начальник казначейства специально для неё ввел новую мзду на чистую прибыль от торговли амулетами, потому что кроме неё в городе по-крупному этим никто не занимался.

Ну ещё бы. На месте Астрид, я бы казначея ещё и прихлопнула в довесок к скандалу.

–.. Всё бы ничего, но наш любимый казначей месяца через два прихворал, да так, что лекари в один голос начали посылать его к морю: уж больно симптомы на порчу были похожи. Как только караван с ним двинулся в сторону тёплых берегов, Астрид потихоньку начала вытеснять более мелких торговцев с рынка: слуги начали разносить по мастерским трудоёмкие заказы, часть мастеров укатила по местам промысла, чтобы скупить дорогостоящие ингредиенты подешевле, а подмастерья головы от производства амулетов и прочих магических приблуд вовсе перестали поднимать. Она скупала абсолютно всё, требуя увеличить численность работников мастерских. Но, ты же сама знаешь, в наших краях маги родятся редко, а артефакторы на вес золота.

— Они везде на вес золота, — хмыкнула отшельница.

— Дошло до того, — продолжил Уреруус, что она заняла практически всех свободных магов в городе и округе. А сама закрылась у себя дома и вела все дела через слуг. Благо платила быстро и своевременно, но дорогу Астрид перешла многим. У неё во врагах добрая треть города ходит, не удивлюсь, если кто-то прирезал втихаря курьеров да выкинул в ближайшее болото.

— Типун тебе на язык, — зашипела Солая. — У них же дети, семьи…

— Они у всех, — отрезал Уреруус. — Но мой тебе совет, не совалась бы ты в логово медведя, пока тот спит.

— Я учту. Но ничего полезного ты не наболтал. Золотой и то не за что отдавать.

— Как же вы жестоки, мадам! — наигранно-обидчиво воскликнул мужичок и, чуть сбавив тон, продолжил: — Однако, у меня есть мысли по этому поводу. В последнее время в Мей-Йилье участились случаи бегства среди слуг. Не рабов, подчеркну, а именно слуг. Не абы каких, а со слабыми способностями. И ещё, узнай точно, с какого места Астрид отправляла курьеров, её двор наглухо закрыт для порталов. Она тебе не говорила об этом?

Солая промолчала, тщательно взвешивая услышанное. Затем потянулась к кошелю на поясе, достала три золотых и попросила:

— Уреруус, я благодарна тебе за сведения, но не мог бы ты оставить нас и пересесть за другой стол? Подальше.

Мужичок с быстротой, достойной уличного вора сгрёб со стола монеты, поднялся, отвесил выверенный до последнего миллиметра поклон. Подхватив тарелку, пройдоха бодрым шагом прошествовал в противоположную сторону зала.

— Такая пушистая красавица и с грустными глазами! Непорядок! — чуть ли не возле моего ухо проорал чей-то нетрезвый голос. Я обернулась.

Симпатичный молодой человек, от которого разило сидром, явно не от одной порции, стоял, покачиваясь, широко расставив ноги для равновесия. Я было открыла рот, чтобы послать наглеца куда подальше, но в разговор бесцеремонно вмешалась Марианна.

— Шёл бы отсюда, пока тебе морду на лоскуты не раскроили.

— А какие гарпии в вашем окружении, пушистая барышня! — не унимался приставучий парень. — Позволь украсть тебя на полчаса, от такой компании твоё прекрасное фарфоровое личико приобрело зеленоватый оттенок!

Я даже не нашлась, что ответить, поэтому без оскорблений и угроз спокойно процедила:

— Нет.

— Ну же, милая. Мне не с кем сыграть! Эти трусы все как один отказываются схлестнуться со мной в поединке, — он показал мне руку, в которой были зажаты деревянные дротики со стальными жалами.

Я обратила внимание на столик, располагающийся от нас хоть и недалеко, но на расстоянии. Шестеро мужчин с удовольствием наблюдали за моей реакцией. Скосила взгляд на Солаю, которую по умолчанию мы с Мари признали главой авантюрной кампании. Отшельница едва заметно кивнула, улыбаясь уголками губ. У парня не было шансов, ведь он просто человек. Вообще Мей-Йилья, как я заметила — город одного народа. Одни люди, преимущественно светловолосые и высокие. Мужчины отличались особой шириной плеч, что делало их тела особо эстетичными. Как на подбор все статные, голубоглазые и подтянутые. Пристанище атлетов. Зверолюди на улице встречались, но в меньшинстве, поэтому я не считала себя чем-то из ряда вон выходящим. Кошка и кошка.

— На что играем, болезный?

Парень задумался на секунду, затем стянул с пальца печатку с гербом. Я поначалу не обратила внимания на украшение, но, приглядевшись внимательнее, поняла, что приставала не так прост, каким кажется на первый взгляд. По всей видимости, местный мажор.

— Нельзя так разбрасываться фамильными печатями, — подняла палец вверх Солая. — А вдруг мы злоумышленники и будем портить твоему отцу бизнес?

Парень махнул рукой.

— Не отцу, а матушке. Да и кроме серебра в нём нет больше никакой ценности.

— Жаль мне твою матушку, — искренне сказала я, пристально рассматривая перстень. — У меня, к сожалению, ничего нет.

Паренёк усмехнулся и взял меня за руку.

— Мне нужна красивая воспитанная девушка, чтобы скрасить обыденный ужин. Ты же не откажешь мне в удовольствии, если я выиграю?

— У тебя нет шансов, глупый человек, — расхохоталась Марианна и тут же бросила на стол два золотых. — Ставлю эти деньги на победу Рийзе.

Вокруг начал собираться народ, весело переговариваясь между собой. На наш стол ещё недоеденной пищей полетели монеты: медяки, серебро и даже несколько золотых. Развлечение для зевак набирало обороты.

Апофеозом стало появление трактирщика, который выписал чек на бочку сидра в своём заведении и, аккуратно сложив бумагу, бросил на стол. Я вздохнула. Такие надежды на совершенно нелепый спор обязывали меня устроить шоу… Дитя грации я, или нет, в конце-то концов??!

Суета не прекращалась. От чучела волка отодвинули столики, освобождая пролёт для дротиков. Я с тоской смотрела на незаконченную порцию, которая неумолимо остывала. Солая с Марианной взяли на себя роль банкиров: обе деловито записывали участников и взносы на клочках бумаги. К моему удивлению, гора ценностей в пользу соперника была в разы больше моей.

Так как я была в таверне впервые, то попросила два пробных удара. Как и ожидала, расходный материал оказался со слегка смещенным центром тяжести, что давало закономерную погрешность.

Первый шар позволил определить отклонение: я целила в нос, а попала в грудь набитому соломой чучелу, с лёгкой косиной вправо. Второй бросок нарочно рассчитала между пальцами в правую лапу. Попав ровно туда, куда и предполагала, под весёлое улюлюкание толпы скорчила недовольную гримасу: зеваки думали, что у меня с меткостью совсем плохо, на деле же я уже пристрелялась.

Уговор был прост: у каждого из нас было по десять бросков. Попадание в глаз зверю давало тридцать очков. Между глаз — пятьдесят. В нос — двадцать пять, морда давала игроку двадцать, грудь — пятнадцать, лапы и предплечье — десять.

Я уступила парню право бросать первым. Тот поначалу отказывался, но женское очарование сделало своё дело, после минуты уговоров он сдался, оговорившись, что сначала он кинет в многострадального волка первые пять дротиков, а потом уступит место мне. Я кивнула. Как раз будет время обдумать стратегию.

Первый снаряд вонзился в матовый нос, толпа одобрительно зашумела, подбадривая соперника. Явно он был не новичок в этом деле, и его победы казались обывателям нечтом закономерным и само собой разумеющимся.

Следующие два броска прошли один за другим, украсив правый и левый глаз хищника деревянными рукоятями с белыми перьями на концах.

Я внимательно смотрела на парня. С одной стороны, он явно хвастался, с другой — ожидала, когда же он попадёт в яблочко — зону между глаз хищника. Четвёртый дротик угодил в лоб зверю, пятый, попав в зону максимума, не зацепился и свалился под ноги серому хищнику.

Итого сто пять очков.

У меня закралось нехорошее подозрение, что яблочко с внутренней стороны прикрыто чем-то непроницаемым для жала дротика, а потому, не особо напрягаясь, выпустила три дротика в глаза, а два — между. Последние броски ушли в молоко: там действительно не за что было зацепиться кроме шкуры и меха, зато я адекватно смогла оценить свои силы.

Меня поддразнивали на разные лады. Наблюдатели шептались о том, что я не оправдываю представителей своей расы, другая группа с уверенностью утверждала, что не дело женщине соревноваться с мужчиной в меткости. Ну, так-то последние были правы, если не брать в расчёт то, что я два с половиной года только и делала, что отрабатывала боевые навыки.

По результатам первого раунда осталось сто пять очков у парня против моих девяноста. Марианна и Солая тихо переговаривались. Наставница была несколько разочарована, в то время как отшельница, будто прочитав мои мысли, была спокойна как насытившийся удав.

Во втором раунде парнишка загнал все пять дротиков в левый глаз, вызвав у толпы восхищённый вздох.

Сто пятьдесят очков. В яблочко не попадёшь, а потому у меня почти не стало возможностей победить. «Почти» — такое интересное слово.

— У тебя нет шансов, кошечка, — подмигнул мне соперник и отошёл в сторону, освобождая место возле нарисованной краской полустёртой черты.

Те шестеро, которые сидели за одним столиком с парнем, одобрительно приняли его в дружеские объятия, похлопывая по плечу и поздравляя с победой. Я бы на их месте не была так уверена. Хоть мне и нельзя использовать магию, грубую физическую силу никто не отменял. А у кошки её на порядок больше, чем у любого человека.

Я пустила первый дротик и перехватила второй: время замедлилось, жало, сминая шкуру, с треском проломило напополам жёсткий подклад. Один за другим я закинула оставшиеся четыре дротика в образовавшуюся щель, заставив глаза волка смотреть друг на друга. Со стороны могло показаться, что прошло не больше секунды. В таверне повисла тишина.

Триста сорок очков против двухсот шестидесяти пяти. Победа.

Я оскалилась и прошествовала к столику ведьм. Толпа начала шептаться, пока один забияка, по всей видимости, поставивший на меня, на радостях не заорал во всю мощь лужёной глотки:

— Умница кошка! Уррраааа!

Радость крикуна разделили далеко не все. Я Забрала у ведьм перстень, тарелку с едой и, выбрав свободный столик в самом углу, села доедать. Люди из толпы периодически бросали косые взгляды в мою сторону, но, воистину, кто может быть злее голодной кошки?!

Дико хотелось наложить заклятие, чтобы разогреть тарелку с сырно-мясным месивом. Приходилось сдерживаться изо всех сил. Как мне, бочком пододвигаясь, подсел бывший соперник. Он долго молчал, смотря в упор, но я была слишком голодна. Отвлеки от меня сейчас разговором, наверняка бы ушёл с миской ароматного варева, надетой на голову.

— Меня, кстати, Парис зовут.

Рот был набит, но ему хватило одного злобного взгляда. Я и так знала, как его зовут, благо, ушки работали, и в разговорах других спорщиков частенько мелькало его имя.

Под руководством хозяина таверны двое крепких парней выкатили пузатую трёхсотлитровую бочку сидра и начали разливать всем желающим. Помещение медленно, но верно начало превращаться в праздник. Больше всего в этой ситуации мне было жалко чучело волка: грозный взгляд до начала соревнования впечатлял, заставлял восхищаться, а теперь он больше был похож на существо с явными психическими отклонениями.

— Если ты не против, моё приглашение на ужин в силе, матушка будет рада компании. Редко когда увидишь сочетание красоты, воспитанности и образования, порадуй мою родительницу, пожалуйста, — затем парень, смущаясь, добавил: — Она будет удивлена, что мой вкус хотя бы раз совпадёт с её лучшими ожиданиями.

О боги, ему невероятно повезло, что ко мне наконец пришло чувство насыщения. Медленно прожевав, я ногтем мизинца выковыряла у себя из зубов кусочек мяса, демонстрируя полный провал мечтаний новоявленного ухажёра.

— Ты не прав, Парис.

— Да, нам уже пора, — Марианна ураганом приблизилась, встав у меня за спиной.

— Рийзе, ты доела?

— Да, — ответила я, шаря взглядом по ближайшим столикам в поисках салфеток. Не найдя искомого, демонстративно вытерла руки о светлую клетчатую скатерть. — Пойдёмте.

— Возвращайтесь в филиал, — сказала Солая, щупая подозрительным взглядом прохожих. — Планы изменились, нужно переговорить с Астрид с глазу на глаз.

— Давай, осторожнее там, — ответила Марианна.

Взяв под руку, наставница увлекла меня в малоприметный переулок подальше от любопытных глаз. Чутье подсказывало, что ведьма не собирается слушать Солаю, решив действовать по-своему. Даже не знаю, радоваться или плакать.

Чуть погодя я спросила:

— Марианна, кажется, филиал находится в другой стороне.

— Я в курсе, — птичкой прощебетала ведьма. — Но нам с тобой нужно кое-что проверить.

Мы петляли между небольших двухэтажных домов, где жили те, кто не мог позволить себе особняк. Над головой, между серыми каменными балконами противоположно стоящих домов болтались верёвки со свежим бельём. Несколько раз на пути нам встречалась беззаботная ребятня младшего возраста. Стайки детей, завидев меня и Марианну, интуитивно прятались по подъездам и возобновляли весёлые игры, как только мы скрывались за очередным поворотом.

Мы вышли на рынок, в нос ударили запахи речной рыбы, бьющейся в последнем припадке у торговцев в наполненных водой лоханках. Дальше пошли развалы маринованных овощей и хитрых салатов, разливные напитки. Пёстрым пятном выделялись палатки с закрытыми от холодного ветра лубками со специями. Пряный аромат начисто перебивал все вокруг.

Отдельно стояли животноводы: разделанные отрубы мяса и тушки птиц явно отдавали мертвечиной. Впрочем, аура смерти вокруг торговых мест не мешала заинтересованным хозяйкам перебирать куски когда-то бегающей или летающей плоти.

— Свежее? — интересовалась одна из женщин, по внешнему виду как минимум старшая повариха.

— Разве не видишь, Непрядва? — округлил глаза продавец. — Будто первый день служишь. Беру богов в свидетели, мое мясо настолько свежее, что толковый ветеринар сможет вернуть его к жизни!

Я хихикнула, не поворачивая головы, следом за Марианной устремилась дальше. Сыр, колбасы, копчёности, свежий хлеб и выпечка: при умелом подборе продуктов с рынка и достаточном денежном довольствии можно закатывать пир каждый день, от разнообразия еды кружилась голова.

Наконец мы покинули ряды с продовольствием и вышли к сектору с ремесленными товарами. Палаток со всякой всячиной было ничуть не меньше, чем на продуктовом рынке, но нас с Марианной интересовали только амулеты, в крайнем случае — любые вещи, так или иначе завязанные на магию. Я чувствовала тонкий фон, но он был единым, не усиливающимся вокруг той или иной торговой точки.

— Ри, я чувствую очень слабую магию, но она есть, — прошептала мне на ушко наставница. — У тебя острее ощущения, что можешь сказать?

— То же самое, — кивнула я, будто просто рассыпали магию по углам бесхозную… Она вроде бы и есть, но слабая и нейтральная, никакой конкретики.

— Ясно, — помрачнела наставница и подошла к ближайшей палатке с хозяйственными товарами.

Дородная, улыбчивая продавщица, осведомилась: чего желает молоденькая хозяюшка? Марианна смутно ответила, что переехала в пустующий дом на отшибе и сейчас ей нужно немного привнести уюта в голые негостеприимные стены. Продавщица заулыбалась и бойко начала показывать товар. В ход пошли тонкие глиняные и стеклянные тарелки, сахарницы, чайники, чаны и горшки для печи, изящные кастрюльки, которые годились только для подачи на стол.

Обозревая всё великолепие кухонной утвари, Мари, войдя в образ, купила шесть умопомрачительно дорогих мозаичных тарелок, набор посеребрённых поварских принадлежностей, прозрачный, из дорогого зелёного стекла графин в тон тарелкам и салфетницу.

Затем, рассчитавшись и выложив за всё чуть больше ста пятидесяти золотых, ведьма заговорщическим тоном поинтересовалась у довольной торговки:

— Мне бы в помощь немного чуднЫх вещей, облегчающих жизнь.

Тётка покраснела, но, оглянувшись по сторонам, достала откуда-то из баула мешок, испещрённый блокирующими магию заклинаниями. Бытовой подавитель.

— Что желает хозяйка? Могу предложить щётки для посуды, тряпки для пыли и полы, скребки и…

Наставница подняла вверх раскрытую ладонь, жестом приказав «достаточно».

Вот теперь всё встало на свои места, предметы действительно были магическими. Марианна, чтобы не пользоваться моим чутьём, спросила у торговки в лоб:

— На сколько времени хватит заряда?

Продавщица немного задумалась, прикинув в уме:

— Если вы планируете жить одна, то месяца на четыре, если с мужем и детьми — около месяца. Есть свитки для моментальной уборки всего дома, но они подороже, хоть и одноразовые.

Ведьма кивнула, оплатила две вещи и, спросив, где лучший выбор текстиля, устремилась к другой палатке, которую ей порекомендовали. Она спешила, поэтому напрочь забыла забрать сумки с покупками. Я дождалась, пока продавщица всё тщательно упакует, забрала баул и пошла искать инквизиторшу.

Найти ведьму не составило труда: в этом секторе было не так многолюдно, как в продовольственном крыле. Наставница уже вовсю рассматривала пёстрые скатерти, подбирая их в якобы новый дом. Для пущего доверия торговки инквизиторша приказала мне развязать сумку и, как бы невзначай показав магические приблуды, достала графин, на глаз сравнивая сочетание цветов. Жадность продавщицы вмиг набрала обороты, и она, напрочь забыв, что торгует из-под полы, предложила постельное бельё, будоражащее страсть между супругами и прочий бытовой хлам.

— Госпоже повезло переселиться именно сейчас, — заговорщическим тоном поведала предприимчивая торговка. — Ещё месяц назад наши хозяюшки о таком могли только мечтать.

— А в Малуме во всём этом никогда не было дефицита, — наивно хлопая ресницами ответила инквизиторша.

Собеседница ничуть не смутилась:

— У нас же, сами понимаете, глухой медвежий угол, да и магов днём с огнём не сыщешь.

Марианна кивнула, поторговалась для приличия, но всё же сделала несколько покупок. Когда мы отошли от палатки, ведьма отобрала у меня одну сумку, добавив:

— А теперь как можно быстрее сматываемся, новости здесь разлетаются как горячие пирожки.

Я недоумённо на неё посмотрела, наставница, решив, что я не поняла посыла, уточнила:

— Деревня же! Хоть и большая. А теперь бегом!

Быстрым шагом мы вышли с рынка и пошли в сторону ближайшей окраины. Как только из виду скрылись дома, Марианна бросила свою сумку и запустила руку во внутренний карман куртки. Портал! Но ведь Солая строго-настрого запретила пользоваться магией!

Подмигнув, наставница притянула меня к себе и разорвала свиток. Тут же мы оказались по самые щиколотки в грязной густой жиже.

— Упс… — виновато изрекла инквизиторша, вытягивая из болота одну ногу. — Кажется, я немного промахнулась.

— Интересно получилось, однако, — согласилась с наставницей я, выходя из лужи, плавно переходящей в болото. — Только где мы сейчас?

— Понятия не имею, — пожала плечами ведьма.

Она взяла свою сумку и, оставляя влажные следы на сыром мхе пошла в противоположную от болотца сторону. Я последовала за ней. Куда-нибудь да выберемся.

Местность не создавала впечатление девственно чистой: нет-нет, то на чахлом деревце мелькала будто нарочно надломленная ветка, несколько раз на глаза попались давно остывшие зияющие чернотой кострища.

Спустя пятнадцать минут мы вышли на утоптанную тропу, по которой часто катали товарные тележки: колею ни с чем не спутаешь при всём желании.

— Мы недалеко от рынка, — пробормотала себе по нос Марианна. Затем ведьма подошла к зарослям полуголого кустарника, и сгрузила наземь сумку. — Ты тоже свою оставь, — приказала она. — Странное место.

Я вобрала в себя воздух, облизнула палец, прикидывая направление движения воздуха. В городе г вовсю гулял ветер, здесь же было тихо, будто кто-то поставил защитный экран.

— Город там, — я указала в сторону, откуда, по моему мнению, долетал слабый запах дыма.

— Да… Пойдём, — сказала ведьма и потянула меня в совершенно противоположную сторону.

— С ума сошла!? — зашипела я.

— Другого способа выяснить, что происходит, нет.

Через час дорога оборвалась. Была тропа — и исчезла.

— Давай, кошка, «Истинный взгляд» в помощь, — толкнула меня под ребро локтем ведьма.

Я внимательно изучила то, что находилось впереди, скрытое от взглядов обычных людей под банальным «Мороком». Чёрт дёрнул за хвост оглянуться назад, там было ещё интереснее. Буквально в десяти сантиметрах от Марианны раскинулась хитроумная ловушка, срабатывающая в два этапа. Я подхватила инквизиторшу под локоть и мы благополучно приличным крюком обошли спрятанные силки.

— Пошли отсюда, — прошептала я. — Быстрее!!

Мы побежали, и уже через некоторое время оказались там, где спрятали свои сумки. Я немного повозилась с завязками и помогла себе и ведьме сделать из них подобие рюкзака. Пришлось идти назад в Мей-Йилью, оказавшейся в четырёх километрах от нас.

Идти в сам город мы не стали — обошли окраинные дома по околице и двинулись прямой дорогой в филиал.

— Ну и где вас носило? — Солая встретила у входа в замаскированную землянку, презрительно глядя на наши сапоги с засохшей болотной грязью.

— На рынок решили сходить, — вымученно улыбнулась Марианна, вот, посуду купили, думаю, Ильдусу понравится…

— Кто меня звал? — вырос из-под земли призрак и тут же запричитал: — Ах, девочки мои, ну разве можно вам такие тяжести таскать-то??! Снимайте быстрее, в ванную и за стол, я такой обед приготовил — закачаетесь!

— Спасибо, мой сладкий, — благодарно выдохнула наставница. — Покупки разберёшь?

— Так и знала, что куда-нибудь да влезете. Ильдус нагрел вам воды в ваннах, идите, после обеда нужно будет серьёзно поговорить.

— Да я и сейчас сама серьёзность, — тряхнула копной волос наставница. — Говори!

— Сначала помойся сходи! — отрезала отшельница и начала спускаться вниз по лестнице, в основное помещение филиала.

Ильдус забрал покупки и устремился вслед за нами.

После обеда мы остались втроём в комнате. Нам было что обсудить. Марианне не терпелось рассказать, что с нами произошло, но Солая опередила.

— Так, — помассировав виски, чтобы собраться с мыслями, начала отшельница. — Нашла очень интересные подробности. Дом Астрид, как и прилегающий участок действительно закрыт для портального сообщения. Это значит, что она завтра отправит пятого курьера, а мы должны будем проследить.

— Кстати, сегодняшние полдня нам оплатят? — Марианна расправила юбку шикарного бархатного платья, которое умудрилась умыкнуть из гардеробной Ильдуса.

— Какая ты жадная, — укоризненно произнесла Солая.

— Все красивые женщины любят деньги, — глубокомысленно заметила Марианна. — А теперь давай перейдём к нашим новостям. Итак. На рынке амулетов нет совсем. — Солая фыркнула, будто собеседница изобрела кастрюлю. — Прекращай «уруру», а то обижусь.

— Уруру! — передразнила Солая. — Бей посуду, красотка!

Похоже, отшельница нутром чувствовала, что мы с наставницей нарыли более занимательных подробностей, вот и бесилась. Ну что же, перебесится. Нельзя же постоянно быть настолько властной и мнительной.

— Я не договорила. Так вот, — невозмутимо продолжила Марианна, спокойно отреагировав на выпад Солаи. — Как минимум, мелочёвка всякая у них появилась. Я с собой принесла образцы. Думаю, в других лавках есть кое-что посерьёзнее. Торговки упорно скрывают магические вещи, и непонятно, с чем это связано. Казалось бы, ну что здесь такого? Но нет, мне пришлось выложить кругленькую сумму за дорогой товар и дать несколько намёков, чтобы мне показали хоть что-то.

— Это всё? — строго спросила Солая, вид у неё был задумчивый.

— Нет. Самое интересное я приберегла на десерт, — улыбнулась наставница. — Так как я очень ленива, то воспользовалась порталом до филиала.

Отшельница вытаращила на неё глаза:

— Какого чёрта, Мари??! Я строго-настрого запретила пользоваться в этом городе магией!

— Кстати, а почему? — не удержалась я.

Солая глянула на меня как на надоедливую вошь.

— Потому что если вы засветите здесь свои магические способности, малозаметным наше появление уже не будет. Мари, ты забыла негласные инструкции по репутационным рискам??!

— А что я??! Всего лишь воспользовалась порталом. И торговкам на рынке сказала, что столичная дама, у которой деньжат водится более чем достаточно. Могу себе позволить разбрасываться свитками!

Отшельница покраснела и сжала кулаки. Смотря на неё, я, кажется, увидела чистую ненависть. Ведьме впору было воздеть руки к небу, сетуя на узколобость собеседницы.

— Дурная твоя голова, Марианна, — приступ инквизиторши немного схлынул, и она почти взяла себя в руки, бессильно опустившись на кровать.

— Да ты дослушай сначала! — наставница замахала на Солаю руками. — А потом возмущаться будешь! — отшельница закатила глаза, но промолчала, ожидая, что скажет Мари. — Использовав портал, мы оказались в нескольких километрах от города. И не здесь! Уж я-то не промахиваюсь и точно могу сформировать запрос.

— И? У Ильдуса стоит купол отвода от филиала. Или тебе совсем память отшибло, мы же ножками шли, забыла?

— Да, но я ставила задачу оказаться на полпути к нему. Или у Ильдуса хватает Силы держать несколько километров окрест?

— Нет.

— Слушай дальше. Если бы не Рийзе, накрылась бы наша операция трусами портовой шлюхи! Мы вышли аккурат посреди болота. Все красоты в одном флаконе: вонь, грязь и коряги на каждом шагу. Но там, по всей видимости, кто-то чуть ли не пикники устраивал. По следам вышли к дороге. Ри безошибочно указала в сторону города, но, опять же, всё указывало на то, чтобы идти в совершенно другую сторону. Ну мы и пошли.

— И-и-и-и-и? — протянула Солая, явно заинтересовавшись.

— Ну так и я о чем? Дошли до конца. Дорога обрывается. Оглянулись. Рийзе увидела двухфазный «Невод Сапраила» и вход в какое-то логово. «Невод» мы обошли, в нору, конечно же, не полезли.

Отшельница, закинув ногу на ногу, подалась вперёд, обхватив голову руками. Я её понимала. «Невод Сапраила» мог держаться только на мощном артефакте. Такой не купишь на рынке, только под заказ у очень хорошего мастера. Причём создавать можно только с высшего разрешения Его Императорского Величества. Можно, конечно, и без него, но в таком случае виселица была бы гарантирована. На первом курсе нам на уроках специализации показывали такие вот занятные штуки. «Невод» я запомнила только потому, что сплетение магии было один-в-один с теми узлами, которые использовали женщины нашей деревни, делая вязанки для мяса под копчение. Вроде бы пустая подробность, а в память впечаталось намертво.

— Стоп, а как Рийзе его увидела?!

— «Истинным взглядом». Я же кошка, у нас эта способность чуть ли не в крови.

— Дура ты. Глупое ушастое создание! — взвыла Солая, подскочила и начала метаться по комнате. — Мать вашу, девоньки, что же вы натворили.

Мои острые зубки вцепились в толстый кожаный ремень. Что-то не припомню, когда косячила по своей воле, но придётся потерпеть. Одно радовало: рядом валялась Мари в полуобморочном состоянии. Солая, потирая руки, подошла ко мне.

— Я тебя, конечно, вогнала бы в полусон, но ты должна прочувствовать.

«Иди ты нафиг, садистка» — пронеслось у меня в голове. Тело болезненно зудело в приступе полного бессилия. Я ощущала себя тряпичной куклой, в полной мере чувствуя всю немилость хозяйки. Её безжалостность. Но кто знал, что «Истинный взгляд» и наш безобидный поход на рынок поставят под угрозу весь смысл операции? Не сказать, что информация не пригодилась: по крайней мере, мы теперь точно знали, с какого угла начинать танцевать, с другой стороны засветились перед теми, кто поджидал в логове. Легенда, которую планировала рассказать злоумышленникам Солая, не прокатит. Меня и Марианну не должны ни в коем случае узнать.

А так как мы втроём на полном серьёзе собираемся попасться в «Невод Сафраила», иллюзия будет бессильна. Солая уже смоделировала Марианну до неузнаваемости, теперь мой черёд. То же самое ведьмы проделывали с Виллой и Куртом. Модификация тела очень болезненна, но является постоянным эффектом, который не требует постоянного вливания Силы.

«Невод» обезвреживает любое магическое воздействие, более того, он нарушает портальное сообщение, притягивая к себе добычу, будто сеть глупую рыбу. Немудрено, что курьеры остались голыми и беззащитными.

Я крепче сцепила зубы, продавливая толстый кожаный ремень: Солая приступила к делу. Больно. Будто с натугой вытягивают жилы. Мясо с хвоста превратилось в ещё более шикарную попку и крепкие бёдра, лишняя шерсть перекочевала на голову. С ушами отшельница мудрить особо не стала: сформировала обычные человеческие, а остаток равномерно распределила между шеей и спиной. Очень неприятная процедура. Чувствовать подкожные передвижения своего же мяса жуткая вещь.

Инквизиторша через некоторое время отдалилась, вытирая со лба капли пота. Не знаю почему, но выглядела ведьма так, будто собственноручно в жаркую погоду таскала мешки с мукой или ворочала камни. Я не владела подобной техникой, не говоря уже о том, чтобы практиковать, поэтому не могла объективно оценить, какое влияние моделирование оказывает на того, кто его осуществляет.

Оцепенение спало через несколько минут после того, как Солая закончила. У меня болели даже волосы с ногтями. Каждое движение давалось с титаническим трудом. Я скосила взгляд на обессиленную Марианну, она находилась в полудрёме. Солая проинформировала, что пойдёт в ванную, оставив нас с наставницей приходить в себя в комнате. Настолько не хотелось двигаться и даже переворачиваться, что я вслед за наставницей, смежив веки, скатилась в беспокойную, граничащую с реальностью дрёму.

Едва сознание погрузилось в полноценный сон, ощутила себя уже в другом теле. Мой фантом, грязно воспользовавшись ситуацией, начал расхаживать по комнате, с интересом рассматривая книжную полку.

— Кажется, ты ошиблась адресом, — пробурчала я, находясь внутри неё.

— Нет, — равнодушно ответила она и понесла меня прочь из комнаты.

Мы проскользнули мимо отшельницы, возвращавшейся в хмуром настроении. Солая не обратила внимания на фантома, лишь, что-то почувствовав по краю сознания, повернула голову.

— Зачем тебе меня таскать? — взмолилась я, не желая сидеть внутри без возможности влиять на ситуацию.

— Ну, ты же меня таскаешь, да? — улыбнулась иллюзия и продолжила рассматривать филиал. — Здесь очень красиво.

— Не переводи разговор на другую тему, отпусти меня!

— Рийзе, нельзя быть столь агрессивной, — прощебетала фантом. Она наткнулась на Ильдуса и спряталась за углом, украдкой глядя на симпатичного призрака. — Тем более, нам надо учиться сосуществовать вместе. Думала, ты обрадуешься тому, что иногда я буду брать управление на себя. Кстати, а он неплох. С тех пор, как ты оставила меня без Андроктонуса…

Дзыынь! Звонкая пощёчина привела в чувство, меня подбросило на постели. Судорожно соображая, что здесь всё-таки происходит, я отыскала причину и с ненавистью на неё уставилась.

— Потом поблагодаришь, — невозмутимо ответила Солая на мой злобный взгляд. — Марианна, хорош ночевать! Подъём!

Наставница разлепила глаза и с трудом поднялась с постели. Как и мне, каждое движение давалось ей весьма болезненно.

— Расхаживайтесь, — приказала отшельница. — Нам ещё всю следующую ночь надо будет показывать чудеса любви, так что возьмите себя в руки и сроднитесь с новыми телами. Рийзе, какого чёрта при тебе фантом?

Я пожала плечами. Что здесь можно сказать? Что в момент смерти по глупости склеила из магического мусора своего двойника?

— Иди-ка сюда, — отшельница больно ухватила меня за плечо и пристально посмотрела в глаза. Хотелось отвести взгляд, я еле выдерживала напор Солаи. Через минуту она отпустила меня, откинув как ненужную игрушку. — Ясно всё с тобой. Случай хоть и интересный, но не единичный. Считай, что у тебя теперь две жизни.

— Это как? — не поняла я.

Ведьма закатила глаза, будто я спросила, почему лёд холодный.

— Если ты вдруг сдохнешь и никто тебя не воскресит, фантом обязан будет найти тебе тело, отдав всю свою оболочку на формирование сосуда души. Ну как, обязан… Только если между вами установится достаточно прочная связь. Пока что вы воюете.

— А что мне сделать, чтобы с ней подружиться? — не унималась я, ожидая дельного совета от старой ведьмы.

— А чтобы ты сделала, чтобы подружиться с самой собой? — вопросом на вопрос ответила отшельница. — В первую очередь, пусть между вами будет доверие. Твой фантом никогда не сделает того, чего бы не сделала ты.

Вспомнив, как иллюзия сочно трахалась с Андроктонусом, я хмыкнула. Да уж… Не сделает она, как же.

— Смотрю, ты всё усвоила, а теперь марш на ужин и спать. Выходим за два часа до рассвета.

Мы повисли в «Неводе», ожидая, когда же за нами придут. Марианна нарочито громко и с акцентом на аристократический лад крыла ругательствами охотников. Ей не впервые играть роль красивой пустышки.

Было неудобно. Магическая сеть свернула нас троих в замысловатый клубок из кружева, кринолина и гибких тел. Единственным моим желанием на тот момент было чтобы те, кто устроил западню, пришли побыстрее и распутали нас. Мы с Солаей взяли роль изрядно выпивших девиц из прислуги, сопровождающих госпожу.

— Чего разорались-то? — недовольный старческий голос перекрыл стенания трёх женщин.

— Отпустите нас немедленно! — чуть ли не сиреной взвыла Марианна.

— Пожа-а-алуйста! — вслед за «госпожой» протянули я и отшельница.

— Так бы сразу, хе-хе, — сказал дед и направился куда-то прочь.

Буквально через несколько секунд после его исчезновения «Невод Сафраила» выпустил нас из своих объятий.

Слегка пошатываясь, мы с Солаей, хихикая, поднялись. Марианна начала ругаться на нас почём свет стоит, обещая отправить назад, к доброму барону N.Мы послушно замолчали.

— Ах, любезный, чем я могу отблагодарить вас за наше спасение? — кокетливо прощебетала Марианна, демонстративно поправляя резинку чулка на стройных ногах.

Дед даже рот приоткрыл, по всей видимости, ему и близко такой красоты никогда не отваливалось. А тут целые три женщины, ещё и чувствующие себя в долгу.

— Вессер, ну что ты там застрял??! — из морока вышел ещё один силуэт, на этот раз крепкого мужчины в самом расцвете сил.

Он тоже не ожидал увидеть разряженных в перья и шёлк женщин в безлюдном месте. Не веря своим глазам, мужчина проморгался, закинув руки за спину, обошёл кругом несколько раз.

— И откуда здесь взялись прекрасные дамы?

— Сама не понимаю… — захлопала пушистыми ресницами Марианна. — Мы должны были оказаться у меня дома, а тут… Наверное, я выпила немного лишнего.

В предрассветных сумерках ведьма была прекрасна. Без преувеличений: мраморная кожа, спелая и упругая, как две небольшие дыни грудь в весьма откровенном декольте, чёрные, как крыло ворона, длинные волосы, перевитые нитями жемчуга. От Марианны за километр веяло аристократией и светскими беседами.

— Я тут подумал, — аккуратно начал дед. — Что дамам не помешает немного отдохнуть.

— Будем премного благодарны за помощь, — Марианна сделала реверанс и зашипела на меня и Солаю: — Кланяйтесь, кобылы!

Мы послушно исполнили по кривому поклону.

— Да. Определённо, дамам следует отдохнуть и прийти в себя, — задумчиво потянул мужчина, потом он завис на несколько секунд, очевидно, прикидывая, как поступить с нами дальше.

По плану они должны были провести нас сквозь морок. Солая предупреждала, что в этой стороне есть заброшенные, промёрзшие катакомбы. Но не могли же люди сидеть 24/7 в промороженных насквозь апартаментах? Если обжить помещение не составило бы труда, то с отоплением в любом случае нужно было что-то решать.

Я вспомнила холод, который преследовал меня в то время, когда мы спускались за Ильдусом в филиал. Выходит, в этой местности почва на нижних слоях никогда не оттаивает. А там, где вечный колотун, очень любят селиться мерзкие сущности, начиная от обычных пушистых, но злых хищников и заканчивая чудовищами из не менее мрачных, тёмных и сырых миров.

— Ой, я, кажется, потеряла заколку! — прервав затянувшееся молчание, проворковала Марианна. Бросив на нас уничижающий взгляд, она отчеканила: — Найдите немедленно!

Заколка у наставницы действительно была. Простой амулет, который она нарочно убрала в густую шевелюру, не нёс никакой защитной функции. Чистая эстетика, такими поделками ученицы нашей школы баловались на третьих-четвёртых курсах. Называлось воздействие «Чарующий флирт». В Малуме на столичном рынке подобные «женские секреты» продавались наравне со шляпками, кружевным бельём и шёлковыми чулками. Взяли мы с собой безделушку исключительно в качестве пробного шара, чтобы понять, куда могли деться амулеты, которые Астрид отправляла вместе с курьерами.

Я и Солая бросились ползать по траве, выискивая пропавшую шпильку. На самом деле и не надеясь отыскать хоть что-нибудь.

— Право, какой пустяк, — мужчина махнул ладонью, будто признавая несущественность проблемы, дед закивал, поддерживая товарища. — Не стоит расстраиваться. Пойдёмте, я налью вам согревающего чая с травами и мёдом. — Его рука как бы невзначай коснулась волос Марианны, слегка покрывшихся инеем: хмурое утро порадовало жителей Мей-Йильи заморозком.

Наставница не стала отнекиваться, наоборот, чуть ли не с щенячьим восторгом залепетала:

— Боюсь, чай здесь будет бессилен, — тонкие пальцы коснулись бледных висков. — У меня начинает раскалываться голова, не найдётся ли у вас хотя бы капелька алкоголя?

— Всё есть, прелестная, — перекинувшись взглядом с опешившим от наглости ведьмы дедом, ответил мужчина. — Пойдёмте. Кстати, меня зовут Хогурн.

— Очень приятно. А я Мариэлла, — представилась инквизиторша на лад западных областей Империи. — Я сейчас сама в ледяную статую превращусь. Далеко идти?

Дед чуть ли не вприрыжку приблизившись, деловито взял меня и Солаю под белы рученьки и повёл ко входу, прикрытому мороком. На два шага впереди шествовала Марианна в сопровождении Хогурна.

Внутри и вправду оказалось ещё холоднее, чем снаружи. Длинный тёмный коридор освещал живой огонёк, бегущий впереди процессии. В самом начале ледяной кишки находилась дверь в просторную комнату со столом и стульями, видимо, Вессер и Хогурн там дежурили, ожидая добычу. Нас провели мимо импровизированной сторожки. Больше ничего необычного я не заметила: земляной пол, притаившаяся по углам грязь, от которой не избавишься при всём желании.

Мы продолжали брести вперёд. Мужчина развлекал «госпожу» шутками, пару раз наставница заливалась звонким смехом, отражающимся от голых стен. Дед же, наоборот, угрюмо тянул нас вслед за парочкой, будто лакомую добычу. Как и предполагала Солая, вряд ли для нас это будет совсем безболезненно.

Тоннель подзатянулся, у меня начали замерзать пальчики на ногах: лёгкие кожаные сапожки хоть и оставляли впечатление изящества, вовсе не подходили к подобному климату.

Наконец земляная кишка закончилась. По каменным ступеням мы вышли на поверхность. На высоких деревянных сваях, в форме буквы «П» стояли несколько срубов, разных по размеру и общему состоянию. Точнее, всего здесь было построено шесть конструкций. Что-то из круглого, подручного бревна, что-то — из прямоугольного бруса. Кое-где дерево носило следы сильного износа, в то время как парочку конструкций построили не более нескольких месяцев назад. В центре импровизированного лагеря горели две костровые ямы. Нам ними, пуская в воздух пар, величественно возвышались два котла. Съестным пока ещё не пахло, но работники, угрюмые люди со взглядом каторжников, относительно резво суетились вокруг, подбрасывая дрова, чистя овощи и перебирая пучки оставшихся с зимы трав. Из осинника вынырнула группа людей, мужчин и женщин, на длинной палке, которую четверо несли на плечах, связанный по все конечностям, навсегда почил насильственным сном гордый лось.

Те, кто суетился у котлов, побежали навстречу добытчикам и переняли груз. Я смотрела на всё это действо с безучастным выражением лица. Хоть люди в лагере были и хмурые, животного страха перед кем-либо в их взглядах не чувствовалось. Условия существования были тяжёлые, но по принуждению или под страхом смерти их не держали.

«Артель» — промелькнуло у меня в голове. То тут, то там сильно фонило магией, но я старалась не подавать виду. Во дворе, помимо хозяйственных принадлежностей вроде ведёр или торговых тележек в ряд, стояли бочки с неизвестным содержимым. Уверена, ещё множество интересных вещичек лежало по цехам и складам.

— Ой, а вы тут промыслом каким-то занимаетесь?! — как бы невзначай спросила наставница, показав тонким пальчиком в сторону засмолённых бочек.

Хогурн отшутился бессмысленным выражением про хлеб, пиво и паштет. Осторожничая, он прибавил скорости и увлёк Марианну в стороны большого помещения из бруса, нового, но без окон. Ведьма едва поспевала за ним, стараясь держать равновесие на тонких каблучках. Дед тоже не стал мешкать и увлёк нас следом.

— Рийзе, смотри и слушай внимательно, — пронёсся в голове голос Солаи.

Отшельница без зазрения совести открыла ментальный канал, хотя сама настаивала на полном исключении пользования чем-либо магическим.

— Ты с ума сошла, — в мыслях возмутилась я. — Ты же говорила, что нельзя!

— Тебе — нельзя, — строго обрезала моё возмущение инквизиторша. — Но здесь настолько много магии, что в шуме затеряется.

Ведьма права. Похоже, многоуважаемые господа одновременно с тем, чтобы портить бизнес Астрид, здесь же открыли производство. И чтобы не навлекать на себя лишних подозрений, убрали артель подальше от чужих глаз.

— Кстати, о ролях-то мы договорились, но я забыла раскрыть тебе одну маленькую деталь. Если будет совсем невмоготу заигрывать с мужчинами, проси фантома поменяться оболочками. Твоя иллюзия дико похотлива, и чем больше ты даешь пространства для игр, тем больше у вас шансов подружиться.

— Может, я сама как-нибудь разберусь? — поёжилась я, обозревая пятерых мужчин не очень приятной наружности.

Небритые, в одежде, пропахшей немытым телом, все пятеро уставились на нас как на морских чудовищ.

— Дамы немного согреются, — сказал Хогурн и пригласил Марианну сесть в мягкое кресло.

Та бессильно опустилась и, вперив взгляд в початую бутылку коньяка, протянула руки в её сторону.

— Дай-дай-дай! — капризным тоном затребовала наставница.

Хогурн чуть ли не стрелой метнулся в стороны пойла. Кивнув нам с дедом, коротко приказалпроследовать в другую комнату, чтобы нарезать закуски. И всё бы было хорошо, пока в поле моего зрения не появился забавный и до боли знакомый персонаж.

Мой недавний соперник по метанию дротиков в несчастного волка. Взгляд Париса остановился на Солае, на несколько секунд замер, затем пробежался по нам с Марианной. Не найдя для себя соответствий уже сложившейся картины, парень прошмыгнул в другую комнату.

«Зал для господ» где расположились остальные, по всей видимости, управленцы артели, больше напоминал комнату отдыха нежели жилые апартаменты. Просторное помещение с несколькими дверями и плоскими согревающими пластинами по бокам действительно было тёплым.

С нас, кажется, шёл пар. Солая тоже заметила недавнего спорщика, но не подала виду. Нас с ней пригласили помочь в хозяйственном помещении с запасами, насколько только возможно применимо слово «пригласить» к прислуге. Господа внимательно присматривались, они, насторожившись, прекратили важные переговоры и в упор смотрели на Марианну, не понимая, зачем здесь эта дама.

Я и Солая прошли в отдельный блок, который скрывался за дверью, завешенной толстой шкурой. Отопления там не было и в помине, благодаря чему в шкафах оставались свежие продукты для нарезки. Сильно охлаждённые, редкие для местности овощи, маринованные деликатесы, ну, и конечно же, мясо, сыры, хлеб. Мы быстро уложили на несколько тарелок и переговорили о Парисе. Сдаст или не сдаст? Если до сих пор за нами не пришли разъярённые хозяева, значит, парень счёл нужным умолчать о том, что знаком с тремя странными дамами. В итоге мы с отшельницей пришли к выводу, что действовать нужно будет в соответствии с ситуаций, и, по возможности, лучше без жертв и крови. Не зря же мы наряжались?

На самом деле я чувствовала себя без амулетов почти голой. Наверное от того, что до конца ещё не была уверена в собственных силах. Отшельница смогла подбодрить, пообещав, что если что-то уж совсем пойдёт не так, и нам с Марианной будет грозить опасность, всегда сможет сработать вариант разнести здесь всё в сажу и пепел. С чувством юмора у Солаи было туго, поэтому её слова я приняла за чистую правду. Опасаться нечего. Кого? Магов-слабосилков?

Неся в каждой руке по две тарелки, мы с инквизиторшей, широко улыбаясь, вышли из морозильника. В комнате отдыха воцарилось оживление. Раскрасневшаяся от смеха и алкоголя Марианна махнула нам рукой, приглашая составить компанию. Мы немного помялись, как и подобало прислуге, но послушались госпожу.

Если в нескольких словах, то это было очень приятное времяпровождение. Мужчины, видимо, истосковавшиеся по живому женскому общению, запоем слушали «столичные» рассказы прекрасной чернокудрой Мариэллы, пристойно шутили и сами расрывалиси себя как больших детей.

Вызывал опасения только Парис: он ходил бледной тенью, мечась между работниками в цеху и нами, часто стоял в стороне, смущённо улыбаясь, но так и не проронил ни слова.

Близился вечер. Мы успели и пообедать, и поужинать в гостеприимных стенах скрытой от посторонних глаз фабрике по производству мелких хозяйственных безделушек. Пару раз я спускалась во двор, хотелось найти хотя бы небольшую зацепку на курьера, которого должны были сегодня привести. Но тщётно.

Артель жила маленькой жизнью: рабочие таскали тюки и коробки, грузили тележки, принимали и отправляли товар. Складывалось ощущение, что ничего незаконного они не делают: обычные уставшие лица, промёрзшие руки и слегка охрипшие от холода голоса. И воздух. Умопомрачительно чистый, прозрачный, разжигающий аппетит.

— Вы что здесь делаете? — в темноте вечерних сумерек подкрался Парис, наконец решившись спросить, что происходит.

Я была поражена его выдержкой: с самого раннего утра и до позднего вечера он умудрился не проронить ни слова, наблюдая за нашим поведением. Я промолчала, а парня будто прорвало:

— Ты думаешь, я бы вас не узнал? Ваша стерва-госпожа ещё вчера была серой мышью с надменным взглядом, ты — с кошачьими ушами и длинным хвостом, а сейчас вы такие добренькие и любезные здесь… Что происходит, Рийзе?

Молчать смысла не было. Хоть внешность Солаи и послужила маркером узнавания, манерность Марианны и мои привычные кошачьи движения никуда не исчезли.

— Мне нужны курьеры Астрид, — спокойно потребовала я лишь потому, что не знала, как поступить в подобной ситуации.

Оправдываться? Просить, чтобы парень молчал? Умолять?

Парис некоторое время стоял молча, очевидно, понимая, в какие щи попали те, кто развлекался наверху.

— Сколько у меня времени? — деловито поинтересовался парень, бегая взглядом по территории артели.

— То есть, ты не можешь мне сейчас сказать, где они?

— Ты сама дура или меня считаешь круглым идиотом? — нервничая, вопросом на вопрос ответил Парис. — Ты думаешь, я не понимаю, зачем вы устроили здесь цирк со шлюхами?

Я оторопела от таких заявлений. Цирк со шлюхами… Какая пошлость!

— Не надо изображать аристократку, Рийзе, тебе до Мариэллы как до Луны пешком. Ты не ответила на вопрос: сколько осталось времени до того, как вы здесь всё разнесёте?

— С чего ты взял, что мы будем действовать настолько грубо? Хотели — давно бы всё с землёй сравняли, — и это была правда. И если в своих силах я и сомневалась, то Солая без доли зазрения совести снесёт всю артель, заодно и выкосит под корень всех её обитателей, вольных и невольных. — В твоих же интересах дать нам сведения.

— Я не могу сделать это здесь, — зашипел Парис. По нему было видно, что всё происходящее не с руки, но существуют какие-то неизвестные мне внутренние причины, по которым парнишка согласен идти на мировую.

В обществе великовозрастных дядек он казался помощником, но никак не мальчиком на побегушках. К нему обращались вежливо, но в то же время с видимым пренебрежением.

— Нам нужно место, чтобы уединиться, есть предложения?

Парис в задумчивости почесал затылок.

— Смотря для чего, — смущаясь, уставился на мою излишне пышную грудь он.

— Для того, чтобы подозрений не вызвать, — в очередной раз раздражаясь на типичную мужскую реакцию, ответила я.

На самом деле не очень приятно постоянно выступать объектом сексуального желания. В бытность рабыней, да и после первого курса я натерпелась достаточно излишнего внимания от особей мужского пола. Это утомляло.

— Давай сделаем так….

Вернулись мы с Парисом вдвоём. Под одобрительные взгляды инквизиторш, мы уселись рядом, присоединяясь к общей беседе. Парень поначалу совсем неуверенно обнимал меня, я же, задействовав все навыки, доступные мне, как женщине, наглядно показала оставшимся мужчинам, что дама на вечер занята.

Марианна, совсем потеряв стыд, уселась к «спасителю» Хогурну прямо на колени и ласково о чём-то с ним ворковала, то и дело отвлекаясь на общий диалог. Солая и вовсе выбрала себе двоих крепких, внушающих страх полумедведей с густыми бородами. Зная, что отшельница не любит излишней романтизации, я предположила, что именно из-за этого она тяготеет к более суровым типажам. Хотя, что может быт романтичнее мужчины с густой, ухоженной бородой? То-то же.

Уже совсем стемнело, когда мы разошлись по апартаментам. Некоторым из участвующих в небольшой вечеринке не хватило женской ласки, они угрюмо остались дегустировать остатки алкоголя.

Я и Парис удалились в другой домик: он был больше похож на холл небольшого отеля: длинный коридор с комнатами.

— А где ваши рабочие ночуют? — спросила я, созерцая совсем небольшое количество дверей. Их было восемь.

— Не забивай свою умную головку глупостями, — широко улыбнулся Парис.

Под конец вечера парень вообще потерял границы. То и дело щупая меня за совсем неожиданные места, он, похоже, резвился вволю. Или алкоголь на него наконец подействовал, кто знает?

Следом за нами в коридорчик ввалилась Солая под руку с двумя ухажёрами. Весело смеясь, они обошли нас и скрылись за одной из дверей. Ушки уловили типичную для таких ситуаций возню: шелест шнуровки корсета, сбрасываемые на пол туфли, сапоги и прочий хлам…

— Нам сюда, — сказал парень, толкая дверь.

Удивительно, но она даже заперта не была. Широкая тахта встретила нас скомканным постельным бельём и сбитыми простынями.

— Я очень беспокойно сплю, — ничуть не смущаясь, сказал мой спутник и повалил меня на постель.

Его крепкие объятия вкупе с тяжёлым мужским запахом щекотали ноздри. Но спать мне с ним не хотелось. Сквозь тонкие перегородки стен было слышно, что и Марианна не стала мешкать с уединением.

Из какой-то комнаты понеслись чувственные вздохи. Первый раз было такое, что я так и не смогла определить, какой из спутниц они принадлежат. Парис вовсю разыгрался, а я не могла толком расслабиться, ни сама удовольствие получить, ни его разочаровать.

— Иллюзия, ты здесь?

— Конечно, — её мягкий голос успокаивал.

— Заступишь на смену? Смотри какой симпатичный.

— Ну такое себе, — ответила она.

— Не будешь? — стоило признаться, фантом меня удивил. — А если очень хорошо попрошу?

— А ты мне что? — да, конечно, надо иметь в виду, что общаешься прежде всего с самой собой. Копия начала наглеть.

— А что тебе нужно?

Край зубов Париса слегка коснулся соска, меня передёрнуло, из груди невольно вырвался громкий вздох.

— Да, сладкая кошечка, кричи, — прошептал Парис, слегка покусывая грудь.

— Я хочу раз в три ночи выходить с тобой на прогулку, — капризно произнесла иллюзия.

— Добро, — ответила я. — Только избавь меня поскорее от этого…

Я оказалась чуть в стороне от двух сплетённых тел, распластавшихся на кровати. Фантом, взяв управление в свои незакомплексованные шаловливые пальчики, уже вовсю царапала спину Парису.

— Приходи через полчаса, — пронеслось в моей голове. — А пока я сделаю его чуточку счастливее.

Иллюзия с силой обнялапарня за бёдра ногами и перевернула, мигом оказавшись сверху. Онакрасиво изогнулась, ловко избавляя себя и партнёра от остатков одежды. Взяв его руки в свои, она положила их на сочную грудь, заставив с силой сомкнуть пальцы. Парис, будто марионетка, следовал за её намёками, и мне стало даже немного завистливо.

Отвернувшись, я осмотрела себя со всех сторон: уж слишком я полупрозрачна для живой сущности. Хотя, это даже достоинство: можно будет без оглядки на охрану хорошенько всё осмотреть.

Сквозь стены я проходила без труда. Как и по воздуху. Непривычно игнорировать законы притяжения земли, но я справилась, правда, рефлексы брали своё: я старалась проходить именно через дверь. В цехах рабочие при свете магических светильников убирали инвентарь и чистили рабочие места. По общей картине я поняла, что у них в цехах было подобие конвейера: слишком большое количество ингредиентов для однократного использования. Было и то самое пресловутое постельное бельё, разжигающее страсть, и вещи посерьёзнее. Те, кто находился в цеху, не обращали на меня внимания: истратившие Силу до дна, они слишком устали, чтобы отслеживать случайные помехи мощного магического фона.

Тихо переговариваясь между собой, порою даже вяло и приторможенно, маги все разговоры сводили к тому, что завтра им можно будет немного уменьшить план: курьер, присланный Астрид, в «Невод» всё-таки попался, а это значит, что им не придётся делать массу дешёвых безделушек в погоне за прибылью. Они окрестили прошедший день рыбным. Ещё бы! Торговка, нанявшая нас, не экономила ни на товаре, ни на инструментах его сохранности.

Но куда «Невод Сафраила» переправлял артефакты попавшейся жертвы?

Следующим местом назначения стали бараки трудяг. В цеху я насчитала около сорока рабочих мест, коек же было около пятидесяти. Ожидается пополнение, или кто-то ночует в своих домах, в Мей-Йилье? Вопросов масса, а сыщица из меня так себе.

В общую баню я заглядывать не стала: вид голых мужчин меня радовал мало, гораздо приятнее созерцать женские тела. Склад готовой продукции зиял редеющей пустотой. Одиноко стояла полупустая палета с красивыми, узорными коробами. Аккуратно, рядком, на другом краю служебного помещения сгрудились обедневшие на товар рыночные тележки.

Следующим местом стала комната отдыха, где мы с ведьмами провели весь день. Здесь как раз таки нашлась масса интересностей. Начиная от склада с дорогими артефактами и сейфа с золотом и заканчивая очень пикантными сценами между… Фу, мерзость.

Уже собралась вернуться, как в голову ударила очередная мысль: «Невод»! Нужно отыскать источник, пока позволяет ситуация. Как минимум, при хорошем раскладе артефакт станет весомым аргументом для шантажа нечистых на руку предпринимателей.

Но где его искать. Остановившись на наиболее логичном варианте, я отправилась вдоль тоннеля, в ту самую комнатку, которую благополучно скрыли от нас троих сторожа артели. Кроме промятого, видавшего вида дивана и стола с тяжёлым, дорогим и неуместным пресс-папье, пары драных ковров я ничего интересного не увидела. Но ведь где-то носитель «Невода» должен находиться! Исследовала полупустые, грязные чашки из-под чая и мелкие кристаллы, помогающие простым обывателям греться самим или кипятить воду для горячих напитков. Ни-че-го.

Хотелось разреветься от отчаяния. На самом деле «Невод Сафраила» мог быть завязан на любой предмет, имеющий в своей природе кристаллическую структуру: только так упорядоченная магия может зацепиться за материальный носитель. То есть, по факту, любой камень в округе вполне сгодился бы для подобного дела, но не в алмаз же прятать? Хотя, можно и в алмаз.

Мир в магическом теле ощущался совсем по-другому. Как будто на глаза одели цветные очки: очертания стали более резкими, да и сам цвет — яркость красок играла раза в два интенсивнее. На магию реагировал какой-то особенный орган, завязанный на зрение и подобие кожи. Это облегчало поиски, но не делало их мгновенными.

Для эффективного отслеживания нужно было сосредоточиться. Но как я ни напрягалась, в комнате искомого не находилось. Теоретически, носитель должен был находиться на расстоянии от ста метров до одного километра — я такую площадь быстро обшарить не могла по определению, оставалось надеяться на способности нетелесной оболочки.

Где-то в мыслях всплыл образ старого сторожа, уходящего куда-то в кусты, чтобы «Невод» выпустил нас троих на волю. Как я сразу не сообразила?!

Рванувшись сквозь тоннель в ту сторону, не учла одного: что стоило быть остороженее. Не знаю, кто стоял за всем этим заговором, но и он был не пальцем делан.

Едва я приблизилась к силовому источнику «Невода», чутьё пронзило тысячей игл: бежать отсюда побыстрее! Быстро развернувшись, я моментально дала дёру на всех парах, но поздно.

Меня подбросило вверх со страшной силой, ощущение верха и низа моментально исчезло. Сориентировавшись, я огляделась: искала «Невод», в итоге сама в него угодила, только в совершенно другой ипостаси. Источник ловушки для курьеров находился от меня буквально на расстоянии двух метров, однако, сама я больше не могла двигаться, заключённая в какой-то узкий, тесный до невозможности сосуд. Обидно. Лишь бы не убивали, из всего остального так или иначе можно выкрутиться.

По земле прошелестела толстая шерстяная ткань чужой накидки.

— Что тут у нас? — мелодичный женский голос через толстое стекло был приглушённым, оттого не менее приятным.

Наконец оценив пропорции отражения реальных предметов, я поняла, что магическое тело спрессовали в несколько раз.

Холодные как кристаллы льда глаза незнакомки изучали меня. Не смотрели, а заинтересованно рассматривали, какредкую букашку. Я чуть не задохнулась от злобы и бессилия. Мысли носились с бешеной скоростью, начиная от того, что я могу навсегда остаться в бутылке, а иллюзия в это время будет жить и портить мою биографию своими похотливыми приключениями, и заканчивая тем, что инквизиторши не знают о той, что способна пленить магическое существо в два счёта.

Пока выразительные, огромные, колючие глаза странной ведьмы пронизывали меня насквозь, я ничего не могла сделать.

— Какой интересный экземпляр… — её полубезумная улыбка прошлась острыми коготками по самомнению.

Надо же, экземпляр! Место в коллекции. Страха не было, уничтожать эта дрянь меня не станет, по внешнему виду и уверенному поведению белокожая красотка выдала в себе мага, который вряд ли будет смущаться при виде джинна или другой потусторонней Сущности. Охотница.

Склянка полетела в поясную суму и мир погрузился в темноту. Я зажмурилась: наверняка магическое тело предполагало подобное: возможности у него были в разы шире, чем у физического.

— Агата была права, — раздался приглушённый голос голубоглазой красотки. — Агата говорила, что рано или поздно кто-то явится…

Пока находилась в странном сосуде на дне походной сумы, время тянулось, освобождая поле для раздумий. Кто эта ведьма?

Агату я разглядела, но не так пристально как хотелось бы. Льдинки-глаза стояли перед внутренним взором. Не малахитовая зелень с лёгкой чертинкой, как у Марианны, не бездушная серая зыбь Солаи. Это был, мать его, прочный, выдержанный годами лёд полярных шапок! Пронзительно, зябко, страшно.

От ведьмы веяло холодом расчётливости и твердостью основания её убеждений, силой, которая не обращает внимания на пустяки. Сейчас она идёт в артель, и неизвестно, в чью пользу закончится битва. Кажется, у барышни хватит длины клыков защитить выверенную до подробностей аферу от двух инквизиторш и случайно попавшего в материальный мир фантома. Остаётся только ждать.

Прошло достаточно времени с того момента, как я оказалась закованной в подозрительной склянке. Звуки ловушка приглушала, но не гасила полностью, а потому я могла дать руку на отсечение, что ничего интересного вокруг не происходило. Или, возможно, время текло совершенно по-другому?

Потом вспомнила, что речь Агаты лилась из её уст совершенно обыденно. Не искажал сосуд промежутки между будущим и прошлым.

Ушки уловили какую-то возню. Как могла напрягала слух, но кроме того, что это были определённо голоса, ничего толком понять не получалось. Громыхнуло. Глаза заслезились от слепящей, яркой сиреневой вспышки, я зажмурилась, но не спасло. Брызнули слёзы, перехватило дыхание. Когда удалось наконец разглядеть обстановку, перед взором предстала та самая прошлогодняя пожухлая трава, в мелких лёгких хлопьях весеннего снега и застывшей грязи. Я попробовала посмотреть в другую сторону, чуть выше. Деревянные сваи срубов и часто мелькающие чужие ботинки. Вернулся слух: царила сумятица, доносились встревоженные голоса артельщиков, подгоняющие себя и самых ближних: «Убираемся, скорее!»

Среди гомона отчётливо слышался спокойный голос Солаи и властвующий, требовательный тон Агаты. Словно два айсберга столкнулись.

— Ведьмовские разборки! — проорал очередной испугавшийся. — Всем в лес!

Не была бы заперта в склянке, обязательно бы съехидничала: ночью в лесу не так спокойно, как могло казаться на первый взгляд.

— Уходите отсюда, — интонацией приказывающей королевы сказала Агата. — Не то я вас уничтожу.

Угроза носила вполне ощутимую форму и ожидание конца. Как минимум, я эту ведьму действительно боялась, и побольше, чем инквизиторш. Марианна с Солаей при всех их недостатках казались уж не такими уж и страшными, чем то зло с глазами цвета полярных шапок и манерами монаршей особы.

— Нет, — услышала я спокойный довод отшельницы, в котором, колючих нот было не меньше, чем у Агаты. — Именем Светлейшей инквизиции приказываю: сдайся на милость её слугам. Твоя смерть будет лёгкой.

Дело действительно совсем худо. Вряд ли бы Солая взывала к могуществу карателей. При необходимости отшельница всегда имела арсенал заклинаний, которыми пользовалась, не задумываясь. А это значит, что она либо тянула время, либо брала на испуг. Чар двух инквизиторш определённо не хватало для усмирения Агаты. Кажется, мы действительно поймали то, что нам не по зубам.

— Ты можешь сколько угодно призывать своих стервятников. — Тягучее равнодушие Агаты будто бы вывернуло на голову моим компаньонкам ведро помоев. — Со мной вам не совладать.

Повисла тишина. Из артели, похоже, убрались все, кто мог передвигаться. Полыхнуло зарево: загорелось одно из помещений, заботливо построенных хозяевами артели. Я извернулась насколько могла, чтобы разглядеть кого-нибудь из своих, но с уровня земли многого не увидишь. Интересно, найдут ли они меня потом?

Снова громыхнуло. Мир в очередной раз потерял ориентиры. Ослепительно белый свет, сопровождающийся страшным гулом, заставил меня съёжиться ещё сильнее. Склянку на этот раз отбросило к границе леса, если делать выводы по хвойным иголкам, на которых покоилась ловушка. Я уже ничего не слышала. И без того приглушённые звуки сменились замкнутой тишиной непроницаемого стекла.

Это конец. В отдалении бились могущественные ведьмы, магессы высоких уровней Силы, а я была вынуждена находиться в стороне. И, возможно, это правильно. Не хотелось бы рисковать головой ради чужого благополучия.

Мелькали молнии, пространство заволакивало зелёным дымом, сизым, кровавым, полыхали бараки вместе с товарами, территорию накрывал всплеск противостояния Сил. Наконец, снова наступила тишина. Я ломала голову над тем, кто же победил. Вопреки моим догадкам на ночной лес опустилась непроницаемая тьма, пронизанная редкими голубыми сполохами магии стихий.

Через несколько часов стало чуть светлее, и я поняла, что ловушка лежит в том же самом месте, сверху присыпанная рыжими сосновыми иглами и прочим лесным мусором, едва пропускающими хмурый утренний свет.

Мысли тянулись совсем нехорошие. Меня забыли. Ни Агата, ни компаньонки не ходили по территории в поисках сосуда с заключенной в нем сущностью. Я осталась одна. Что ещё хуже — неизвестно, на чьей стороне оказалась правда. Или Сила. Лес вокруг как вымер, пронзительная тишина без посторонних шорохов стала моим спутником на ближайшую неделю.

Сначала меня охватил ужас. Свет сменялся тьмой, минуты, часы, сутки медленно сменяли друг друга в унисон моих мыслей. А что, если я здесь навсегда? Совсем навсегда? Даже год представлялся огромным отрезком времени. Наедине с самой собой и в ограниченном пространстве я медленно сходила с ума. Недоумение сменялось отрицанием, чтобы договориться с рассудком, приходилось себе врать, что это не навсегда, что когда-нибудь всё обязательно изменится. Но когда? Неизвестно.

Было бы ещё над чем думать. В перспективе тысячелетнего заточения рушились планы на будущую счастливую и не очень жизнь. На третью смену солнца и луны меня охватила ярость. Безудержная, всепоглощающая, она изгоняла из головы абсолютно все доводы, вытесняя их одним желанием: выбраться, разбить, избавиться от ловушки любой ценой. Обессиленное сознание померкло и я в первый раз за несколько суток заснула.

Никогда бы не подумала, что магической сущности требуется сон. Но тем не менее, когда я пришла в себя, снова стояла глубокая ночь. Эмоции сменились отупением и безразличием, я, смирившись с участью, сидела в колбе, лениво перебирая самые яркие моменты жизни, с горечью и усмешкой оглядываясь на будущие планы. Короткий отдых между ареной и практикой. Летние каникулы на задворках Империи в поместье старика, сложившего чин и отделавшегося от осточертевшего клейма пса справедливости. Теперь всё рассыпалось в пыль.

Первые сутки ещё тешила мысль, что, возможно, в поисках склянки кто-нибудь вернётся. Пусть даже Агата. Но с каждым часом, с каждой сменой периода суток надежда таяла.

Похоже, артель разнесена в щепы. Природа ещё не проснулась, снаружи её укрывала стойкая, плотная тишина. Чёрт бы побрал магессу Агату с её ловушками! Как можно было так безответственно отнестись к пленнику, к Сущности?! И действительно, оставила бы меня в сторожке, на столе, возможно, было бы хоть немного шансов на то, чтобы кто-нибудь меня нашёл. Хотя бы те же местные жители или случайно заблудшие в клоаку маги. Нет. У чёрта на рогах, да ещё и засыпанная лесным мусором.

В историях, которые рассказывал мне учитель Аарон, когда я ещё была совсем юной, он часто упоминал о могущественных джиннах и злых засланцах других миров, заточённых в такой же тюрьме. Формы темниц бывали разными, объединяло их только одно: предмет становилось невозможным сломать.

О, Боги, пошлите мне избавление! Я молилась и думала о тех моментах жизни, где поступала неправильно, где, смеясь, бегала по самому краю лезвия, взывала к добрым и злым Силам моего мира, к Покровителям и чёрному Злу. Всё было бесполезно.

На седьмой день я наконец увидела дневной свет во всём его великолепии. В этих суровых краях, едва сошёл снег, проснулись медоеды. Они, голодные и не особо дружелюбные, шарили по лесу в поисках хоть какой-нибудь пищи. После того, как закончилась битва, животные долго не подходили к опасной территории. И всё же любопытство взяло верх.

Сначала здесь появились шакалы и вороньё. Подозреваю, они лакомились трупами, которые вряд ли кто хоронил. Потом ровно по тому месту, где была спрятана моя тюрьма, прошла семья медоедов. Малыш, ещё сосунок, встал лапкой на склянку, и, потеряв точку опоры, распластался. Похоже, он вывернул лапу: скулёж стоял знатный. Мать-медоед пристально обнюхала склянку, наподдала лапой. Мир превратился в череду смазанных пятен. Когда вверх и низ обрели чёткие границы, малыш-медоед перестал выть и с удовольствием уставился на новую игрушку. Материнские старания он оценил и увлёкся катанием красивого стеклянного шара по грязи.

Я уже не обращала внимания: даже если медоеды решат опробовать сферу на зуб, ничего у них не выйдет. Предмет сможет открыть только маг.

Малыш, блистая на ярком солнце бурой лоснящейся шерстью, увлечённо играл со сферой, пока его мать не принесла еду. От лакомства, которое тащила в зубах пушистая мамашка, внутри похолодело.

Между белоснежными клыками, с широкой пасти торчали останки чьей-то руки.

Маленький медоед отвлёкся от игры, перенял у старшей добычу и, урча, принялся за еду. Я с отвращением смотрела, как совсем юный, но уже опасный хищник с азартом и жадностью отрывает куски холодного, застывшего мяса. Расправившись с мякотью, малыш принялся грызть кость, помогая себе губами, зубами и языком, обгладывая окровавленный остов. Он сам перепачкался и вкупе с лакомством был похож на большого неразумного пса, по ошибке загрызшего своего хозяина. Или назойливого, одним запахом приводящим в бешенство, соседа.

Насытившись, мелкий пушистик был как следует вылизан матерью, и они отправились в обратный путь, оставив меня валяться совсем неподалёку от разбитой артели. Обзор позволял разглядеть вернувшееся вороньё, до этого напуганное семьёй медоедов. И трупы. Залитые кровью, подмёрзшие, без каких-либо опознавательных признаков, за исключением изодранной в клочья одежды, остатки тел валялись по земле, равнодушные к происходящему.

То ли медоеды услышали чересчур крикливых ворон, то ли действительно что-то забыли, но они вернулись. Малыш, увидев знакомую игрушку, снова наподдал лапой, а мать прошествовала дальше, обнюхивая останки и выбирая, наверное, самый вкусный кусок.

Я услышала грозный рык, маленький медоед схватил мою склянку и потащил в зубах, унося прочь с места побоища. Перед глазами сменялись стволы сосен, разноцветные лишайники, ещё не успевшие как следует набрать силу низкорослые кустарники. Скупое солнце, от которого я успела отвыкнуть за неделю, постепенно отогревало холодный спящий лес.

Мою тюрьму принесли в берлогу. Малыш бросил меня совсем рядом со входом. Снова дёрнул лапой, чтобы удостовериться: можно ли ещё поиграть? А потом… Потом к сфере приблизилась мать-медоед и положила добычу рядом с игрушкой. Меня бросило в жар. Ужином, похоже, семейству из двух лохматых зверушек послужит наполовину обугленная и вырванная вместе с частью позвоночника моя голова.