Чем может обернуться поездка в поезде? Встречей с любовью на всю жизнь или смертью?
— Не желаете перекинуться в картишки?
Стромилов сразу вспомнил, что когда обедал в вагоне-ресторане, заприметил за соседним столиком привлекательную пару — девушку с ярко-рыжими волосами и добродушного увальня с крупными чертами лица. Теперь молодой человек стоял рядом, застенчиво сутулясь из-за большого роста.
— Давайте. Я в седьмом купе.
— Отлично. Меня зовут Руслан. Руслан Каримов, — добавил он через паузу, будто не решил сразу, сообщать свою фамилию незнакомому человеку или нет. Или на лету придумал её.
— Сергей Николаевич Стромилов. Но можно просто Сергей.
В поезде дальнего следования заняться особо нечем: можно только читать, решать кроссворды, слушать музыку. И всё это быстро надоедает. Или можно наблюдать за окном однообразный пейзаж: сплошную серо-зелёную стену леса, которую вдруг прервёт блеснувшая осколком зеркала река. Покажется переезд, за шлагбаумом которого выстроились машины. И Сергей успел только вернуться в купе, снять пиджак и повесить на крючок рядом с окном, как дверь отъехала.
— Знакомьтесь, моя жена Эдита.
На миг показалось, что в купе стало светлее. Из-за ярко-рыжих, как огонь, волос их обладательницы. Лицо широкоскулое, немного угловатое, на курносом носике — россыпь веснушек. Сквозь полупрозрачный шёлк блузки с длинным рукавом просвечивала нежно-розовая кожа. Юбка почти до пола — мало, что можно разглядеть, но тонкие аристократичные щиколотки и маленькая ножка возбуждали неподдельный интерес. Руслан присел за столик, выставил бутылку.
— «Столичная»? Неплохо, — Сергей повертел бутылку в руках и одобрительно кивнул. — Выпьем за знакомство?
— Нет-нет, — запротестовала девушка. — Я не пью. Если можно — минеральной воды.
Пошарив в сумке под столиком, Сергей выставил пару стопок, пластиковый стаканчик и бутылку минералки. Разложил закуску: нарезку из тёмно-красных кружков сырокопчёной колбасы. Когда они с Русланом выпили и закусили, Сергей деловито поинтересовался:
— Во что сыграем?
— В преферанс? Не возражаешь? — предложил Руслан, сразу как-то перейдя на «ты».
— Да, отлично. В какой?
— Ну, давай в ростов? Согласен?
Когда Сергей кивнул, Руслан вытащил из кармана колоду карт. Положил на стол, дал Сергею снять и вновь сложил вместе части, идеально подровнял края. Раздал по десять карт на троих, отложив две в прикуп. Эдита держала свои карты неуверенно, словно боялась ошибиться. Смешно сморщила лобик. Весь её вид говорил, что игра для неё дело не очень привычное.
Сергей засучил манжеты, обнажив крепкие мускулистые предплечья, какие бывают у моряков или лётчиков. Сам он был худощавым, не крупным, скорее жилистым. Только руки и выпуклые, хорошо развитые мышцы груди выдавали в нем недюжинную силу.
Вначале играли под интерес, будто приценивались друг к другу. Руслан травил бородатые армейские анекдоты, а Сергей рассказал, как ездил в Карелию ловить форель. Рыба эта — сильный и хитрый хищник. У рыболова нет права на ошибку — ему даётся один шанс на подсечку.
— Особенно люблю ловить на стремнине, когда солнце только-только выглядывает из-за горизонта. Тогда приходит кормиться крупная зрелая рыба. О, такие экземпляры бывают, закачаешься. Но самое главное не это, — продолжил Сергей задумчиво. — Главное, это природа, конечно. Жаль, что я не художник. Описать не могу ту красоту, что приходится наблюдать. Порой отложишь удочку и любуешься на пасущихся оленей на другом берегу, или как в зеркальной глади плачут ивы.
— Да, здорово, — проронил Руслан. — А я больше охоту люблю. Взять ружьишко и пойти бить рябчиков. Ну, или кабана завалить.
Они стали несерьёзно спорить, что лучше рыбалка или охота. Эдита почти не принимала участия в разговоре мужчин и даже будто бы скучала.
Руслан невзначай предложил сыграть на деньги, небольшие. И Сергей охотно согласился. Поначалу ему не везло, но затем он словно ухватил за нужную нить, потянул. Раз за разом стал записывать себе очки в пулю. Особенно удавалась ему игра на мизер. А Руслан, наоборот, начал проигрывать и заметно проявлять нервозность. Это сквозило в его хаотичных движениях, красных пятнах, неровно покрывших лицо, шею. И главное, во взглядах, которые он бросал на спутницу.
— Ты — майданщик, сука! — Руслан грохнул кулаком по столику, так что в жалобном протесте звякнули стаканы и грязно выругался, не стесняясь присутствия девушки.
— «Майданщик»? Шулер то бишь? — Сергей понимающе ухмыльнулся. — Да, у тебя под задницей пара карт лежит. И под столом прицеплено. Вы ж пришли меня обставить? Нет, что ли?
Лицо Руслана перекосилось, став некрасивым и злым, в руке блеснула сталь финки. Бросок в грудь соперника, но Сергей мгновенно отклонился. Ловким движением перехватил руку нападавшего в запястье и шваркнул с силой об столик. Руслан взвыл от боли, выронив нож. Помотав ушибленной кистью, вскочил и навалился медведем на противника.
Но Сергей чуть ушёл вниз, схватил парня за грудки. Нанёс мощный короткий удар снизу в челюсть. Руслан отлетел к стене и сполз вниз. Сергей спокойно, с достоинством, встал на ноги, отдёрнув рубашку.
Бах! Перед глазами у Сергея вспыхнули ослепительно яркие искры, поплыли цветные круги. Он рухнул в проход и затих.
— Вставай, — Эдита бросила на полку, рядом с Русланом, пустую бутылку, которой только что приложила противника по голове. — Надо сматываться.
— Подожди, обыскать его надо, — прохрипел Руслан.
Поднял полку, вытащил чемодан. Откинув крышку, порылся и присвистнул, вытащив на свет несколько банковских упаковок.
— Неплохой улов, — он коротко хохотнул.
Взвесив на руке приятную тяжесть, начал рассовывать пачки по карманам.
Эдита негромко ойкнула, заставив Руслана нервно обернуться.
— Да он же «высоковольтный», сука, — прохрипел парень, и, заглянув в раскрытую книжечку, которую держала в руках Эдита, прочитал по слогам: — Майор, следователь прокураторы по особо важным делам… — мазнул брезгливым взглядом, лежащее в проходе, беззащитное тело и потянулся за валяющейся под столом финкой. — Надо его прикончить.
— Ты спятил?! Ты знаешь, что нам будет за убийство легавого?
— Это если нас поймают. А если мы его сейчас не прикончим, он тут же нас сдаст своим. Как пить даст! Ты что не поняла?! Это засада! Он всё деньгами в ресторане сорил, чтобы внимание привлечь.
Руслан словно заводил себя, готовил к последнему шагу.
Эдита покачала безнадёжно головой, быстро обвела глазами пространство, словно пыталась найти точку опоры. Перевела взгляд на лежащего Сергея.
— Не надо, Руслан, — простонала она с мольбой. — Пожалуйста.
— Что понравился он тебе? — насмешливо протянул Руслан, потыкал острым носком лакированного ботинка в безвольное лежащее тело. — Так, ничего, симпатичный. И умный. Для мента, конечно. Да вот незадача, ты-то ему не пара.
Эдита обмякла и опустилась без сил на нижнюю полку.
Приподняв ставшее тяжёлым тело, Руслан перетащил Сергея на нижнюю полку. Уложил на спину. Голова безвольно мотнулась и свесилась сбоку подушки. Руслан замахнулся, целясь точно в сердце.
Прикладывая к ушибленному затылку завёрнутый в вафельное полотенце лёд, Стромилов распахнул дверь в купе и тихо, но строго произнёс:
— Иди, капитан, я сам с ней поговорю.
Капитан, высокий рослый парень с круглым простоватым лицом, вскочил с места и безмолвно выскользнул в коридор.
Сергей захлопнул дверь и тяжело опустился на полку напротив Эдиты, не отводя взгляда от её лица. Оно было бледным, на удивление отрешённым, в зелёных глазах, растерявших живость и блеск, сквозило смирение.
— Ваша с Ситниковым работа? — Сергей выложил веером на столик пачку фотографий.
— Нет, — девушка передёрнулась, как от удара электротоком, бросив лишь мимолётный взгляд.
— Да ладно, — Сергей, тяжело оперся рукой о столик, жилы синими верёвками вздулись под кожей. Приблизился к Эдите, дыша почти ей в лицо. — У твоего подельника изъяли финский нож. И судя по всему, именно им прикончили того парня, — Сергей кивнул на фотографии трупа. — Экспертизы, конечно, нет пока. Но я почти уверен. И по той же самой схеме, что со мной. Так?
— Нет, нет, — замотала головой девушка, сморщившись как от зубной боли. — Мы не хотели вас убивать. Мы только играем. В поездах.
— Это мы знаем. Вы обобрали с Русланом Ситниковым уже двенадцать человек. Но вот неувязочка вышла. Один понял, что его обокрали. Стал сопротивляться…
Каждое слово давалось Сергею с трудом, словно он раз за разом перетаскивал вверх в гору тяжёлые камни. Ушибленная голова раскалывалась от боли, кружилась до тошноты и противного металлического привкуса во рту. То сковывал холод, то охватывал жар. Но хуже всего была злость и досада, заполнившие душу до краёв.
Промышлявшую в поездах парочку искали давно и когда все усилия оказались тщетными, Стромилов предложил «ловлю на живца». Он сам прекрасно играл в карты, и ему захотелось встретиться с шулерами, что называется, лицом к лицу. И не дать себя обыграть. Это ему удалось мастерски. Несмотря на весь арсенал виртуозных шулерских приёмов, которыми владела пара.
Но больше всего удивило Сергея, что девушка была примой в этом «спектакле». Не только потому, что отвлекала, демонстрируя свои прелести. Она явно обладала кожным вектором — невероятно чувствительными пальцами. А потом, потом Стромилов допустил глупейшую ошибку, за которую ругал себя последними словами — повернулся к противнику спиной. Не думал, что хрупкая девушка решится его ударить.
Но теперь она сидела перед ним, покорная и тихая. А Сергею так хотелось сделать что-то такое, чтобы отомстить.
— Слушай, девочка, меня внимательно. За убийство тебе и твоему дружку грозит пожизненное. Нет, понимаю, ты участия не принимала. Но вот беда в чем. Укокошили вы не обычного командированного, а большую шишку. Офицера ФСБ. Поняла? Ну, а доказывать тут ничего не надо. Со мной твой напарник хотел проделать то же самое. Удар под сердце финкой. Сейчас Ситников даёт показания. А у тебя есть шанс — рассказать первой обо всём. Тогда отделаешься небольшим сроком.
— Мы не убивали его, — выдохнула Эдита. — Клянусь. А с вами… — она устало покачала головой. — Получилось случайно.
— Так, ясно, значит, по-хорошему ты не хочешь, — протянул Сергей. — Ну тогда, будет по-плохому.
Подошёл к двери и демонстративно закрыл на два поворота. Сунул руку во внутренний карман пиджака, висящего на крючке на двери, и вытащил ловким движением фокусника серебристую плоскую упаковку. Эдита всё поняла, сжалась в комок, попыталась отодвинуться, не сводя глаз, в которых светилась трогательная беззащитность, как бывает у маленьких животных.
— Не надо, пожалуйста, — голос дрогнул, сорвался.
Звякнула пряжка ремня, вжикнула молния на брюках. Властным движением Сергей уложил девушку на спину, задрал юбку и сорвал маленькие белые трусики. Возбуждаясь от терпкого запаха и вида свежего тела, провёл ласкающим круговым движением руки от пупка до рыжеватых кудряшек на лобке, спустился ниже, по внутренней стороне одного бедра, потом другого.
— Я должен тебя проучить, — глухо, словно пытаясь убедить себя, бормотал он. — Должен.
Зависнув над ней, сжал её голову в ладонях, развернул и жадно впился в губы, спустился ниже, поводя языком нежно и легко до ложбинки между трогательно выступающими ключицами. Оторвавшись на миг, распахнул на ней блузку. Стал тискать в ладонях груди, вбирать ртом затвердевшие соски, податливую нежную кожу. В паху уже давно бушевал настоящий пожар, так что пришлось на миг остановиться. Хотелось продлить удовольствие, посмаковать.
Когда всё закончилось, Сергей вышел в коридор, и, потянув с силой поручень, опустил окно — позволил ветру бить прямо в разгорячённое лицо, трепать волосы. Солнце растопилось в золотисто-алую реку на горизонте. На подсвеченном багровыми отблесками небе темнели проносящиеся мимо леса.
— Товарищ майор, подозреваемый Ситников дал показания.
Рядом нарисовалась рослая фигура капитана Калядина, который и спас Сергея от смертельного удара в сердце.
— Так, ничего не понимаю, — Сергей углубился в чтение. — «Убил его случайно, потому что он хотел изнасиловать мою девушку»? Подожди, Калядин, а при чем тут я? Что за чушь?
— Это не чушь, это так и есть.
Знакомый голос заставил вздрогнуть. Сергей поднял глаза, и мурашки пробежали по спине. Вместо Калядина рядом нависала нескладная фигура Руслана. Сергей рефлекторно отшатнулся и провалился куда-то в темень, будто нога сорвалась со ступеньки. Образ Руслана стал бледнеть, расползаться клочьями тумана, сквозь которые проступил выкрашенный извёсткой потолок.
Рассвет робко рисовал золотистые квадраты на линолеуме палаты, ритмично попискивали приборы рядом с кроватью с металлическими поручнями. В капельнице на стойке мерно срывались капли. Витал едва заметный запах стерильной чистоты, лекарств и вездесущего общепита. За стеной слышались шаркающие шаги, звон бутылочек с лекарствами, которые провезли на тележке.
Значит, мне всё это привиделось, — подумал Сергей. Эротические фантазии умирающего мозга. Реалистичные и болезненные. Смог бы он сделать так наяву — изнасиловать девушку? Вряд ли. Даже мысль об этом заставляла передёргиваться от отвращения.
Вечером пришёл Калядин и рассказал, как проводница заглянула в купе. И увидела там истекающего кровью Стромилова. К счастью, рядом в вагоне оказался врач, который сделал всё, чтобы продержать Сергея в живых до ближайшей станции. А там уже на вертолёте МЧС Стромилова доставили в Москву.
Когда Сергей выписали, он увидел, как сильно изменился. Отросший бобрик волос уже отливал серебром. Лицо будто высохло, огрубели черты, заострились скулы, у рта залегли страдальческие морщины.
Дело о мошенничестве в поездах, убийстве полковника ФСБ и покушении на Стромилова быстро перешло в разряд «глухарей». Хотя Сергей вопреки всему старался частным порядком продолжать вести расследование. Не потому, что хотел покарать преступников. Нет. Он хотел найти Эдиту. Почему, он и сам не мог ответить на этот вопрос.
— Ну что, Сергей Николаевич? Всё правильно? Пересчитывать будешь? — поинтересовался Скавронский. Мужчина немолодой, но сумевший хорошо сохранить густую шевелюру. Хотя возраст оставил свой след на его лице, которое обвисло как складки шарпея.
Сергей открыл дипломат, взглянул на уложенные ровными рядами банковские упаковки и твердо ответил:
— Буду.
У Скавронского в глазах отразилась досада, но возражать не стал. Лишь наблюдал со старательно скрываемой жадностью, как ловко и быстро мелькают сильные пальцы Сергея. Как он аккуратно вскрывает пачку за пачкой, пересчитывает ручной счётной машинкой.
— Ну что, всё в порядке? — поинтересовался Скавронский, когда услышал щелчок кодового замка на дипломате.
Сергей кивнул, устало откинулся на спинку кресла и задумался. Повисшее молчание вызвало нервозность у главы города.
— Ну, ты же знаешь меня, Сергей Николаевич, у меня всё-всё в порядке.
— Да, Илья Самойлович — знаю. А скажи, нет у тебя в твоём городе каких-нибудь интеллектуальных развлечений? Ну, чтобы не сильно устать физически, так сказать. И голову чем-то занять?
В маленьких, утопленных в складках «шарпея», глазах Скавронского мелькнула тревога, но потом он растянул тонкие губы в подобие улыбки:
— Это мы организуем мигом. А ты не сильно устал, дорогой?
Сергей чувствовал себя измученным. Проверка всего хозяйства главы города отняла не только много времени, но и сил. Покидать роскошный гостиничный номер с его мягкими бархатными диванами не хотелось. Нарушений, которые Стромилов выявил во время проверки и взятка в особо крупных размерах — всё этого было достаточно для того, чтобы снять влиятельного мэра со своего поста, когда понадобится. Но у Сергея имелись и другие подозрения насчёт Скавронского.
— Не устал. Мозги у меня постоянно работают.
— Ясно, — усмехнулся Скавронский. — Тебя довезут, дорогой.
Вначале чёрный лимузин нёсся по проспекту, среди ярко освещённых витрин магазинов, выставивших на показ провинциальную роскошь. Затем свернул на улицу, мимо каменных зданий, построенных с оглядкой на купеческую славу города. И лишь затем съехал в незаметный переулок.
Здание ресторана вызывало в памяти времена Пушкина: особняк из белого камня, на втором этаже округлые балконы с балюстрадой, сквозь занавешенные портьерами высокие узкие окна пробивался свет, ложился бледно-жёлтыми квадратами на дорожке, вымощенной мраморными плитами.
Внутри было довольно уютно: несколько залов, отделённых друг от друга сводами, отделанных природным камнем. Круглые столики, застеленные кремовыми скатертями и мягкие кресла.
Официант отвёл Стромилова к столику в углу зала, где уже стояли закуски: чёрная икра, балык, салаты на тонком фарфоре и хрустальный графинчик с водкой, спросил с фальшивой подобострастностью дореволюционного полового:
— Чего ещё изволите?
— Илья Самойлович просил организовать для меня досуг, — произнёс Сергей условную фразу.
— Будет сделано, — официант поклонился. — Прямо сейчас или откушать изволите?
— Поем вначале, — буркнул Сергей.
Вся эта театральность его раздражала.
Когда Стромилов разделался с обильной едой, официант повёл его куда-то вглубь зала. Они прошли через малозаметный вход, прикрытый тяжёлым бордовым занавесом. За ним оказался зал игровых автоматов, выстроившихся в два ряда у стен. На экранах сверкали, призывно переливаясь, ставки. Непрерывное клацанье рычагов, которые дёргала разношёрстая публика, и стук барабанов сливались в единый непрекращающийся шум, который лишь изредка прерывался звоном выпавшего выигрыша. И казалось, в воздухе витает сводящий с ума аромат большого куша.
В следующем зале неяркий свет плоских ламп бросал отблеск на чашу рулетки из полированного дерева. За длинным столом, покрытым зелёным сукном шла азартная игра. И девушка-крупье в белой блузке и вышитым золотыми огурцами жилете объявляла выигрышный номер.
Сергей шёл, и перед мысленным взором возникали сотни казино, в которых он побывал за эти годы. Несмотря на разный интерьер, публику, ставки, они все были похожи друг на друга: элитная публика, система условных знаков для общения и лившееся рекой деньги. Иногда казино совмещались с борделями или варьете, где звучала живая музыка, и танцевали канкан.
Дверь со скрипом отворилась. Небольшой зал метра три на четыре. Окна закрыты бордовыми бархатными гардинами с золотыми шнурами. Пол из наборного паркета, стены обшиты серо-голубым шёлком в розочках. В камине, отделанным природным камнем, горит огонь — имитация, конечно. И старинные часы в полированном корпусе с золочёными стрелками. Несколько столиков, за которым уже шла игра. В приглушённом золотисто-розовом свете ламп мелькали руки игроков.
Официант подвёл Сергея к пустому столику, и поклонившись, мгновенно испарился.
Через пару минут открылась незаметная дверь около камина, вошли двое, и Сергей ощутил, как холодеют ладони. Мужчина немолодой, шевелюра поредела и засеребрилась, морщины разбежались от углов глаз к вискам. Но всё равно узнаваем — Руслан Ситников. И женщина, рыжеволосая, в ярко-зелёном платье и рукавами-воланами, открывавшими гибкие руки. Тонкий стан, высокая грудь. Эдита. Сердце застучало сильно и прерывисто, пропуская удары.
Сергей снял пиджак, повесил на спинку стула, аккуратно подвернул манжеты. Он всегда чувствовал себя комфортней, когда руки были свободны. Но поначалу не мог справиться с волнением. В голове скапливался туман, мешал сосредоточиться, включить на полную катушку аналитический ум, руки предательски вспотели, потеряли чувствительность. И Сергей стал проигрывать. На лице Руслана отразилось разочарование. Уголки рта опустились, в тёмных глазах мелькнуло нескрываемое презрение. Кажется, он ожидал, что жертва будет сопротивляться и не хотел быстрой победы.
Но постепенно Сергей отключился от эмоций, обрёл уверенность, выбросил ненужные мысли из головы. Он быстро нагнал соперников и вырвался по очкам вперёд.
И настолько хорошо ему это удалось, что Руслан побледнел, стал бросать едва заметные, но встревоженные взгляды на женщину. И, наконец, сказал:
— Сделаем перерыв. Не возражаете?
Стромилов удовлетворённо кивнул и, извинившись перед дамой, ушёл в туалет. Долго и придирчиво рассматривал там свою физиономию в большом зеркале на стене из розового мрамора. Поймал себя на мысли, что надо было постричься. Выгляжу, как пьяный дикобраз, — подумал он.
Он открыл дверь и наткнулся на официанта, который с чрезмерной любезностью подал круглый серебристый поднос, на котором белел узкий конверт.
— Вам записка, — он чуть поклонился.
Лишь пара фраз и Сергей закрыл глаза, стараясь укротить внутреннюю дрожь. Быстрым шагом, перескакивая через ступеньки, поднялся на второй этаж. Но перед тем как выйти на балкон, надел на лицо непроницаемую маску бесстрастности.
Она ждала его, порывисто обернулась.
— Господи, я даже не думала, что ты остался жив, — взяла за руки, счастливо улыбаясь.
Он холодно высвободился:
— О чем это вы? Я не понимаю. Что вы хотели мне рассказать?
Она нахмурилась, между изящно-тонких бровей залегла складка.
— Ты не рад меня видеть?
— Я вижу вас в первый раз, — отчеканил он.
Она вдруг просунула руку ему под рубашку и резким движением распахнула. Ласково с печальной улыбкой погладила глубокий шрам под левым соском. Он мягко отвёл её руку. Отступил к ограждению балкона, положил руки, пытаясь холодом, исходившим от камня, остудить разгорячённый разум.
— Как ты меня узнала? — наконец, выдавил он. — Я сильно изменился.
Она оказалась рядом, взглянула сбоку, в глазах мелькнуло что-то беззащитное и жалостливое.
— Да изменился. Хотя не скажу, что стал хуже. Но главное, главное, руки остались прежние. Никогда не видела таких красивых мужских рук.
Сергей понял, какую ошибку допустил, засучив манжеты. Но кто же мог знать, что у этой женщины такая потрясающая память? Впрочем, как иначе она могла играть с такой виртуозностью? Ему так хотелось рассказать, как он искал Эдиту — в поездах, казино, порой рискуя жизнью. И как хочется теперь прижать её к себе, впиться в губы, реально ощутить сладкий вкус и терпкий аромат женского тела — пережить наяву сладостные ощущения из его снов и видений.
— Ты, наверно, уже полковник, — она нежно взяла его руку и прижала к своей щеке.
Он метнул в неё быстрый взгляд. Откуда Эдита может знать, что Стромилов из полиции? Может быть, сказал Скавронский?
— Нет, я ушёл из прокуратуры. Почти сразу. Меня «ушли». Кто бы стал держать меня после такого тяжёлого ранения? Я долго был без сознания, много крови потерял. Начались необратимые… — он мотнул головой, сделав паузу, словно вспоминал забытое слово. — Изменения в мозгу.
— Но ты по-прежнему играешь прекрасно.
Её мерцающие неверным светом глаза лгали. Но так приятно было впитывать эту сладкую ложь, туманящую разум.
— Эдита, что ты хочешь от меня? — через силу бросил он.
— Пожалуйста, я прошу тебя, — её голос звучал умоляюще. — Дай нам с Русланом выиграть. Хотя бы немного.
— Ах, вон оно что, — протянул он, прошёлся мимо ограждения, постучал ребром ладони о камень. — Пришла только ради своего любовника?
— Нет-нет. Тут другое, — она прикусила губу, словно пыталась запереть слово, готовое вырваться у неё. — Пойми, Скавронский не даст тебе уйти с деньгами.
— Хорошо, Эдита, — он взял её за руки, мягко улыбнулся, глядя прямо в глаза, любуясь их влажным блеском, как игрой драгоценных камней. — Но с одним условием. Ты бросишь Руслана, и мы поедем с тобой в Карелию. Хочешь?
Она вдруг прижалась к нему, впилась в губы. Отстранившись через мгновение, выдавила через силу:
— Да-да.
Они вернулись в игральный зал порознь. И вновь сели играть. Сергей тянул и тянул время. Проигрывал много, потом медленно, но верно отыгрывался. Руслан вновь стал нервничать, длинные пальцы едва заметно подрагивали, когда он раздавал и пару раз карты выскользнули из рук, упали на пол.
Но Сергей стал раз за разом ошибаться, заявив мизер, остался заваленным взятками, и лицо Эдиты разгладилось, порозовело.
— Всё, — Сергей выдавил из себя жалкую улыбку, и положил карты на стол. — Думаю, на сегодня хватит.
Он вышел из казино в свежую сентябрьскую ночь, остудившей голову, вдохнул полной грудью пьянящего аромата опавшей листвы.
Из-за дерева понаблюдал, как с чёрного входа выскользнула хрупкая женская фигурка и сразу угодила в объятья двух дюжих молодцов в форме, с дубинками на поясе. На миг остановилась, лихорадочно обернулась.
У Сергея завибрировал мобильник:
— Ну что, мы взяли их, товарищ полковник, — послышался басовитый голос с едва заметным южным акцентом. — Хотите сами допросить?
— Нет, Матвей. Сделайте всё сами. У меня дела.
И спустя годы Сергей возвращался к этому делу. Мог он спасти Эдиту, избавить её от тюрьмы? Мог, но не захотел. Не смог переступить через отвращение к её лицемерию. А девушке и так дали минимум, мизер по сравнению с тем, что получил её подельник за убийство и попытку убийства. Но Сергей ощущал, что, наконец, освободился от этого сводившего с ума наваждения, вырвал желание из своей души. Но лишился при этом самого главного — умения любить. Никогда ни одна женщина больше не трогала его сердце. И все его связи теперь напоминали горение спички — вспыхивали неверным, крошечным огоньком и быстро гасли.