Ты одна такой дом не потянешь, – качая головой, сказала мне Марина. – Не-е-ет, не потянешь. Тут мужик нужен.

Потяну, не нагнетай, – осадила я подругу, глядя, как под окном огромный грузовик, словно голодный бегемот, жадно поглощает мой любимый столовый гарнитур.

Пара дюжих грузчиков безжалостно пихала в бездонный кузов изящный столик и белые стулья с кремовой обивкой. Вокруг грузовика, быстро перебирая длиннющими ногами в красных туфлях, бегала Вероника – новая пассия моего уже бывшего мужа – и отдавала распоряжения, как лучше пихать.

Муж Тема был тут же. Он беспомощно разводил руками и опасливо поглядывал в мою сторону, опасаясь, что я выскочу на защиту отсуженного гарнитура и попутно сотворю что-то нехорошее с его дорогой Вероникой.

Больно надо.

Я даже от окна отвернулась. Пусть подавится эта Вероника… и Темой, и стульями. Уж я-то не пропаду. Даже в таком – я погладила свой надутый мячиком живот, – в общем-то, безвыходном положении.

Справлюсь я и с домом, и с детьми. С будущими и уже имеющимися. И без мужика как-нибудь обойдусь. Я сильная.

Каждый вечер, приходя домой, я печально вздыхала.

Отдав младшую дочку домработнице Ангелине, готовила ужин и думала. Думала о многом: о своем прошлом, в котором остались два бывших мужа. Ни один из них не интересовался судьбой жены и детей. Алиментов я не ждала и не просила, жалела об одном, что дети не общаются с отцами. Я давно научилась обеспечивать свою семью самостоятельно.

Мой бизнес – небольшой спортивный зал и пара салонов красоты – приносил пока сносный доход с регулярной надежностью, которой искренне завидовали конкуренты. Все дело в том, что я – Вера Ивлева, – сумела зарекомендовать себя. Я не жалела денег на умелых тренеров и мастеров, всегда прислушивалась к мнениям и пожеланиям клиентов, следила за новинками рекламы.

После развода с первым мужем Гришей, оставившим меня беременную с ребенком на съемной квартире, я так погрузилась в работу, что заслужила от подруг прозвище – «одинокая волчица». Уж как они ни убеждали меня, что в одиночку тянуть двух маленьких детей будет нереально сложно, я не сдалась.

Не прошло долгого времени после развода, как у меня появился дом. Свой дом, просторный, новый. Я построила его сама на собственные деньги. Это «сама» в некоторых моментах даже следовало понимать буквально. Посчитав, что нанимать бригаду для заливки фундамента слишком дорого, я вручную рыла ямы, выкладывала сетку, втыкала в дно арматуру и возила на тележке битый кирпич с развалин в районе Альдоран.

На работу ушло все лето, но результатом я осталась довольна. В сентябре пришла бригада рабочих, за месяц возвела двухэтажный брусовый особнячок, и уже к следующей весне я с детьми съехала со съемной квартиры.

Кирилл, мой второй ребенок, подрос, и я смогла, наконец, отдать его в садик. Теперь почти все свое время я посвящала работе: уволила пару плохих мастеров, отправила лучшего тренера на новомодный тренинг в столицу, взяла небольшой кредит и, закупив в недавно открывшемся бюджетном торговом центре стройматериалы, сделала в одном из салонов и клубе косметический ремонт.

Дела пошли в гору. Доходы приятно удивили. Так приятно, что я даже смогла нанять домработницу. Для меня – одинокой матери – это стало настоящим спасением. Ангелина, пожилая женщина из деревни, согласилась помогать мне по хозяйству и следить за детьми в обмен на проживание и сравнительно небольшую зарплату.

И все бы было хорошо, если бы в мою жизнь вновь не вмешался мужчина.

Стоило нарушить негласный кодекс «одинокой волчицы», как волчьи боги (видимо) жестоко покарали меня за это.

Случился мой второй брак, и все пошло как под копирку с первого. Годик незамутненного, слепого счастья, а потом снова беременная, снова брошенная и преданная.

А ведь второй супруг Тема казался просто образцовым мужчиной – взял меня в жены с, как говорится, «двойным прицепом», заваливал конфетами и цветами, обещал золотые горы. Потом же, когда я забеременела третьим своим ребенком, ушел к другой. Счастливицей оказалась грудастая модель по имени Вероника, с которой Тема (он был светским фотографом) познакомился на одном из приемов. Я тогда была аккурат на седьмом месяце беременности и соперничать с красоткой Вероникой, само собой, не могла.

Да, сначала было тяжело – работа до девятого месяца, после грудная Дуся на руках, за салонами и залом нужен глаз да глаз… Слава богу, выручила самая старшая дочка – Алька. Все летние каникулы она помогала мне и Ангелине, проявив удивительную стойкость и рассудительность.

В воскресенье с самого утра Кирилл весело резвился во дворе. Младшая дочь Дуся сидела у меня на руках и неистово грызла резиновую игрушку – чесала растущие зубки. Я же наслаждалась редким выходным.

Мам, – раздался над ухом звонкий Алькин голос. – Давай я с Дуськой посижу, а ты по магазинам погуляешь.

Зачем мне, Аль, по магазинам гулять? – непонимающе переспросила я.

Ну, купишь себе чего-нибудь. Платьице, босоножки, а?

Да есть у меня все, – я кивнула на притулившиеся в углу комнаты серые кроссовки, – а платье мне зачем? Все равно ходить в нем некуда.

Мам, ты же хозяйка салона красоты. КРА-СО-ТЫ! – по слогам отчеканила Алька. – А ходишь, как оборванка.

Я – мать троих детей, могу себе позволить, все поймут, у кого есть хоть один ребенок, – уперлась я, – и ты поймешь, когда у тебя свои дети появятся, сама из кроссовок и футболок не вылезешь.

Вот уж нет, – самоуверенно хмыкнула Алька.

Уж кто-кто, а она-то в семье Ивлевых считалась первой и единственной модницей, и в словах ее, наверное, был резон. Тратя кучу времени на помощь по дому и учебу, Алька умудрялась при любых обстоятельствах выглядеть безупречно – всегда с маникюром, укладкой и легким, совершенно незаметным макияжем – не смотри, что лет всего шестнадцать. Я взирала на дочь с гордостью – достойная смена растет, из Альки точно выйдет лучшая хозяйка для моих салонов красоты. Это я – сапожник без сапог, а она-то будет…

Грело сердце и то, что, несмотря на любовь к красивым вещам и нарядам, Алька не была ветреной особой, наоборот, со всей серьезностью тянула учебу и собиралась поступать на экономический. Радость, а не дочь!

Мам, не пытайся уйти в себя, когда я с тобой говорю, – Алька строго надула губы и нахмурила светлые брови. – Дай сюда, – она решительно забрала у меня Дусю и указала на дверь. – Иди и без новой одежды не возвращайся.

Наказание, а не дочь, – с напускным недовольством пробурчала я и послушно отправилась в заданном направлении.

«Вот и заводи после этого детей, – раздумывала я, спускаясь по лестнице в холл, – сперва ты их нянчишь, а потом они вырастают и указывают тебе, что делать, и ты для них уже вовсе и не авторитет. Хотя, наверное, Алька права – ну, какой из меня авторитет? Я ведь просто старая, глупая заморенная кляча под сорок, вдобавок ко всему совершенно немодная и несовременная».

Я ненароком быстро оглядела себя в зеркале. Стройная, спортивная фигурка – как у множества женщин, что целыми днями проводят в суете и беготне, когда некогда ни присесть, ни поесть – пышные волосы чуть ниже лопаток – концы, правда, посеченные, но зато шевелюра густая. Лицо замученное – синяки под глазами – но еще не окончательно «потерянное», восстановлению подлежащее. А ведь могла бы быть еще ничего так. Если бы собой занялась. Но времени у меня на это пока что нет, и не предвидится.

Захватив в коридоре старую кожаную сумку, я прошла по нагретым солнцем плиткам двора, бросила взгляд на лужайку, где Кирилл мастерил что-то из фанерки и пары пластиковых бутылок, и вышла за калитку.

Квартал Жасмин, где проживала наша дружная семья, всегда отличался чистотой. Жильцы ревностно следили за порядком – стригли газоны и высаживали вдоль разделяющей дома автодороги кусты ярких цветов.

Исполнить Алькино требование мне не удалось.

У калитки меня встретила подруга Марина и радостно развернула назад. Марина, та самая, что больше года назад убеждала меня в том, что я, видите ли, одна дом не потяну, работала… Как бы это помягче сказать, чтобы никого не шокировать… В общем, ведьмой она работала. Сама, правда, на современный манер звала себя медиумом или экстрасенсом. Но я Маринку всегда звала просто ведьмой и звать буду! Она ведь даже похожа. И одевается, как Мартиша Аддамс из фильма про жуткую семейку…

Верунчик, а я к тебе. Чайком напоишь? Я тут гадала намедни, сегодня удачный день. В особенности для тебя. Я тут нашла кое-что интересненькое!

Знаю я это Маринино «интересненькое». Опять какая-нибудь безумная идея с моим замужеством. У нее это прямо идея фикс. То она меня за восточного шейха выдать хотела, то в модельную школу записать, чтобы я там красиво на каблуках ходить выучилась. И похудела, ага. Видимо, до костей.

В общем, Маринин визит как всегда не предвещал ничего хорошего.

Увидев, что я возвращаюсь, Алька строго уперла руки в боки.

Мама! Я тебе, кажется, сказала… Ой, теть Марин, здрасьте. Вот хоть вы ей скажите…

Не переживай, Алюнчик, все скажу, – Марина оборвала ее на полуслове и хитро подмигнула.

Я вжала голову в плечи. Эти двое точно сговорились. Сейчас опять начнется лекция про то, как «неспортивно» сейчас быть одинокой.

Угадала.

Обложив меня с двух сторон на моей же кухне, Марина и Алька в два голоса начали поучать и советовать, пока я, обреченно уткнувшись взглядом в полупустую чашку, раздумывала – интересно, кто здесь хозяйка, мать, бизнес-леди и авторитет? Точно не я…

Мама, тебе надо отдохнуть, развеяться, почувствовать себя женщиной, в конце-то концов, – начала (вернее, продолжила) Алька, – тебе просто необходима романтика. Любящий мужчина, который наполнит твою жизнь калейдоскопом ярких эмоций и чувственных наслаждений.

Каких-каких наслаждений? Откуда такие фразочки, Аль!

В журнале «Модная девчонка» прочитала.

Там такое пишут? – подняла брови я.

Там еще не такое пишут, – интригующе подтвердила Марина, а Алька тут же оправдалась.

Я читаю, просто чтобы в курсе быть. А до восемнадцати я с мальчиками ни-ни. Ты же знаешь, я себе обещала. И замуж – только после окончания института и только по контракту, а не как ты, мама. Не хочу совершать твоих ошибок.

В этом вся Алька. Деловая, прямолинейная и сама всегда знает, как лучше. Как лучше ей, и мне. Даже странно, что я ее мама, а не она моя.

Так вот, – Марина щелкнула пальцами, привлекая общее внимание. – Мне тут один сайт знакомств порекомендовали. Говорят, надежный, и без обязательств.

Подруга достала планшет в готично-черном чехле и, загрузив браузер, зашла на какой-то сайт с украшенным сердечками меню.

Вот, – она кликнула кнопку «Мой аккаунт», демонстрируя мою – мою собственную! – фотографию. – Я тут тебя уже зарегистрировала. Написала, что ищешь мужчину пока для романтики, но с перспективой…

Марина! – я возмущенно округлила глаза. – Знаешь что…

Я не могла подобрать нужных слов, чтобы выразить свое возмущение. И сказать, что я была возмущена до глубины души, значило не сказать ничего!

Мама, – разгадав мой настрой, осадила меня Алька. – Тетя Марина все правильно говорит. Она старается, переживает за тебя. Не возмущайся, лучше посмотри, кто там тебе уже написал? Вон, отметка входящего сообщения в диалогах.

И правда, Верунчик, не дуйся, посмотри, – Марина шустро подсунула мне планшет.

Ладно, только, если мне там какой-нибудь урод написал, я удаляю аккаунт сию же минуту, а с вас беру обещание больше никогда не марать на подобных сомнительных сайтах доброе имя Веры Ивлевой.

Договорились, – не стала спорить Марина.

Мам, а вдруг не урод? Вдруг там настоящий принц? – с надеждой протянула Алька.

Не думаю, – нахмурилась я, открывая диалоговое окошко.

Первое, что бросилось в глаза – фотография симпатичного мужчины лет сорока. Седого, импозантного, чем-то похожего на голливудского актера… что-то среднее между Джорджем Клуни и Шоном Коннери.

И короткое сообщение под фото: «Привет. Я Марк. Встретимся в реале?»

Я зависла, не зная, как отреагировать. С одной стороны, все эти спонтанные знакомства не для дважды разведенной, умудренной опытом матери семейства, а с другой – что мне грозит? Очередной, третий по счету, сомнительный брак? Напугали… И вообще, я не думаю, что у меня с этим красавчиком зайдет дальше одной встречи.

Ну, что? Не урод же? – обрадовано воскликнула Алька, а Марина приказала:

Напиши ему ответ. Скажи, что согласна. Встреться с ним. Вдруг…

Давайте пока без «вдруг», – осадила подругу я, набирая в переписке скромное «встретиться согласна».

На свидание меня провожали… как… Как сына в армию! Жалели, обещали скучать, но в глазах – лишь гордость и надежда. Вот, мол, вырастили! Не стыдно…

Почему жалели? Да потому что платье, старательно подобранное для меня Мариной, сидело, как седло на корове. Не тот у меня был бюст и попа не та. Для такого-то платья! А туфли жали, да. Еще бы! Чему удивляться? Это ведь Алькины туфли, запасливо купленные в брендовом секонд-хэнде на будущий (аж в следующем году еще!) выпускной. Дольче Габбана. Черно-белые. Под зебру. Со стальными зебровыми мордочками на мысках. Коллекция давности, этак, двадцатилетней, но нам ли, хозяйственным людям, выбирать? Главное, что фирменно, красиво и надежно. Классика не стареет.

Красотка, – протянула Марина со всей возможной искренностью, но вышло как-то не очень правдоподобно.

Ну, мам, по крайней мере, сегодня уж точно лучше, чем обычно, – честно прокомментировала мой внешний вид Алька. – Профессиональная укладка бы, конечно, не помешала, но ты отказалась.

Нечего деньги тратить, – отмахнулась я, поправив стянутый на затылке аккуратный пучок.

Тратить? – Марина изумленно приподняла брось. – Зачем тратить? У тебя же свой салон?

Мама не хочет, чтобы сотрудники узнали о ее… свидании. Понимаете, теть Марин? – объяснила ситуацию Алька.

Понимаю. Ну, что? Такси вызывать? – Марина устало взглянула на часы. – И почему ты не купишь себе машину? Ты же бизнес-вумен? Неприлично.

Прилично-неприлично, – отмахнулась я. – Мне машина ни к чему. Стресс один. Терпеть не могу вождение. Разлюбила водить еще со времен первого мужа. Он постоянно донимал меня утомительными поездками по соседним городам. И такси не надо. Не сейчас. Этот… Марк назначил мне свидание в двенадцать ночи в ресторане «Эмильен».

Ох, я столько ждать не могу, – расстроилась Марина и тут же отдала распоряжение Альке. – Я скоро домой пойду, так что мама теперь на тебе. Проконтролируй ее отъезд, хорошо? А то еще передумает.

Не передумаю, – обиделась я. – А следить за мной не обязательно, в особенности моим же собственным детям. Тебе, Алька, завтра вставать рано, так что пока все спать не лягут, я никуда не уеду.

Ладно, ляжем, – клятвенно пообещала дочь, – только ты не передумывай, хорошо?

Хорошо…

Марина уехала, а у меня до свидания была еще куча дел. Переодеться в домашнюю одежду. Проверить уроки у Кирилла. Накормить всех ужином, укачать Дусю… Снова надеть нарядное платье, вызвать такси и ждать на диване в холле, наслаждаясь тишиной угомонившегося дома.

В ожидании я скинула с ног туфельки и, забравшись на диван, легла, накинув на плечи пушистый плед. Многократное материнство научило меня пользоваться любой подвернувшийся минутой для восстановительного сна.

«Такси через четверть часа будет. У меня целых десять минут, чтобы вздремнуть… А, может, черт с ним, с этим свиданием? Хотя, нельзя… Обещала»…

В сон я провалилась быстро. Это была не привычная чуткая дрема, а глубокий провал в темноту.

Сколько я проспала – не знаю. При шла в себя уже сидя в такси, на заднем сиденье.

Сигналил вам, сигналил, – упрекал меня полный, седой водитель. – Вы что, не слышали? Я всех соседей, наверное, перебудил…

Простите, – промямлила я, прикрывая глаза.

Как же хочется спать.

Дурацкое свидание… Зачем я на него вообще потащилась? Сейчас бы дрыхла… Как там Дуся, интересно? Последние ночи она хорошо засыпала, но сон полуторагодовалой малышки еще не так четко настроен, как у взрослых детей. Она может проснуться и расплакаться в любой момент. От холода, от голода, от чего угодно. Лишь бы бедной Ангелине не пришлось с ней ночью мучиться… Надо было Альке, как зачинщице, ее подсунуть. А лучше сразу Марине, в ее «ведьмовскую» берлогу сбагрить…

Господи, как же хочется спасть. Веки не могу разлепить, будто их «Моментом» склеили. И голова кружится. Черт, давно я не была такой вялой, с тех пор, как Дуська, когда у нее первые зубы резались, ночные концерты мне устраивала… А сегодня я целых пять часов проспала. Подряд…

Машину качнуло на повороте. Я выглянула в окно и глубоко зевнула. Мерно тянущиеся за бортом такси цепочки городских ночных огней умиротворяли. Постепенно яркие цвета ночного центра слились в единый поток, и я, ткнувшись лбом в подголовник переднего сиденья, уснула…

Верочка, мое почтение! Я ведь могу называть вас Верочкой?

Мой локоть крепко сжимают чьи-то холодные и сильные пальцы. Я уже не в машине… Интересно, я вообще расплатилась за нее? Не помню! Ничего не помню… Под ногами беломраморные ступени, над головой вывеска «Эмильена» – самого дорогого ресторана в нашем в городе. Тяжелые буквы сияют призрачно-голубым и режут глаза. Нет! Больше я их не закрою, иначе рискую снова выпасть из реальности.

Верочка, вы хорошо себя чувствуете? – настойчиво интересуется мой спутник.

Я с трудом поворачиваю голову, вымученно улыбаюсь. Меня ждет приятный сюрприз – спутник действительно тот самый, с фотографии. В жизни он даже еще лучше – выглядит, как кинозвезда. Я-то, по правде сказать, боялась, что вместо Шона Коннери рискую получить какого-нибудь Мистера Бина. Нет, не обманул мой новый знакомый, за что ему сразу можно поставить жирный плюс. Интернет развращает – привыкли мы фотошопить себя на аватарках до неузнаваемости или вообще чужие картинки ставить. А тут… Реальность превзошла ожидания!

Мое настроение сразу улучшилось, даже бодрости немного прибавилось. Чтобы не показаться букой, я решила поддержать беседу и с ужасом обнаружила, что совершенно не могу вспомнить, как зовут моего импозантного красавца… Марион, Марли, Мартин… Проклятая память. Да что со мной такое сегодня творится? Надо взять кофе и ни в коем случае не пить ничего спиртного. Хм-м-м, если бы странная усталость напала на меня в ресторане, я решила бы, что мне что-то подсыпали, но сейчас я совершенно точно уверена, что «схудилось» мне еще дома. Вот ведь проблема!

Тем временем галантный спутник провел меня через длинный сумрачный холл в большой зал, уставленный столами и большими креслами. В углу находилась сцена, и на ней, скрытый бархатной портьерой, играл невидимый пока оркестр. Взвизгивала скрипка и глухо басил контрабас.

Присаживайтесь, Верочка, прошу вас.

Сильные руки Марка… – точно! Его зовут Марк! – отодвинули тяжелое кресло, обитое бархатом «под питона».

Спасибо, – я села, ощутив легкое головокружение.

Портьеры на сцене раздвинулись, явив взгляду музыкантов. Пышнотелая певица в обтягивающим алом платье запела глубоким контральто старинный романс о любви молодого слуги и купеческой дочери. Меня вновь дико потянуло в сон, но я собрала последние силы и попыталась сосредоточиться на Марке.

Марк. Марк. Марк… Главное, опять не забыть. Как неудобно получается! Ну, почему я сегодня такая уставшая?

Что будете, Верочка? – голос мужчины баюкал, заставлял веки сами собой смыкаться. – Позвольте предложить вам вина? Самого дорогого в этом заведении.

Ах, как соблазнительно это прозвучало. Сказать честно, я уже давно не позволяла себе ничего самого дорогого. Тем более вина. Но…

Мне лучше кофе, что-то в сон клонит, – оправдалась я. – Устала сегодня.

Кофе, так кофе, – благосклонно улыбнулся мне Марк и подозвал официанта. – Прекрасный выбор.

Музыка заиграла громче. Зазвучало что-то веселое, даже озорное. Очень кстати, мне нужно срочно взбодриться. Прямо сейчас!

Большая кофейная чашка тяжело ударилась о стол. Качнулась высокая шапка пены. Ура! У меня есть шанс не заснуть!

Полная надежды, я прикоснулась губами к вожделенному напитку и вновь провалилась в небытие…

Очнулась в какой-то огромной комнате, кроваво-алой, полутемной. Под потолком сверкали россыпи розовых звезд, переливались, мигали. Я лежала на кровати титанических размеров – на такой вся моя семья могла бы разместиться с комфортом, даже Ангелине бы места хватило.

Марка я заметила не сразу. Он стоял в темном углу и молчал, а потом приблизился. У меня даже дух захватило! В этом мерцающем, магическом свете он выглядел просто невероятно. Какая там кинозвезда! Все красавчики-актеры немедленно начали бы комплексовать, окажись они рядом с ним. Марк являл собой идеал мужской красоты – высокий, плечистый, с брутальными и одновременно чувственными чертами мужественного лица, с густой копной волос, изысканно посеребренных сединой – это придавало ему элегантности и вовсе не старило. Небожитель, античный бог, эталон…

Я, наверное, даже рот открыла от удивления и восхищения. Да не бывает такого в жизни, чтобы встречались такие, как я, и как он… Так, стоп? А где мы сейчас вообще находимся?

Где я? – решила поскорее удостовериться, пока этот Марк мне совсем голову не закружил.

Вы, Верочка, у меня в гостях, – мужчина чуть заметно улыбнулся, и от улыбки этой по моему телу побежали мурашки приятного возбуждения.

Наверное, это неправильно. Это совершенно недопустимо, вот так вот просто взять и оказаться в доме мужчины, которого видишь в первый раз в жизни… Наверное, надо встать и уйти, но, черт возьми, мне совершенно не хочется этого делать! Вообще! Я не хочу… Я так устала от рутины, от серости будней, от постоянных переутомлений и стрессов, что готова согласиться даже на эту странную и, возможно, опасную сказку с Марком.

Опасную… В голову полезли нехорошие мысли. Вдруг Марк – маньяк? Убийца? Или нет… Интуиция упорно не желала с этим соглашаться и твердила мне, что Марк хороший. В конце концов, все маньяки в кино и новостях обычно оказывались неудачниками, которым не повезло с женщинами, а Марку… Марку с его внешностью стоит только подмигнуть, и все женщины сами к нему сбегутся…

Он словно разгадал мои мысли и тут же успокоил.

Не бойтесь, Верочка, я не маньяк и не убийца. И простите мне ту наглость, с которой я вас взял и без вашего согласия привез сюда. Не мог же я бросить вас в таком состоянии в ресторане? А где вы живете, я, к сожалению, не знаю.

Действительно. Я отрубилась в «Эмильене», и он привез меня сюда. Все логично. Все просто. Вот только, что дальше? Я нервно облизнула губы. Продолжать вечер в таком состоянии нельзя. Я не уверена, что произойдет дальше – а вдруг я опять отключусь и рухну с лестницы или выпаду из окна?

Простите, Марк, но мне, наверное, стоит вызвать такси и поехать домой, – с неохотой призналась я. – Неважно себя чувствую, не хочу создавать вам проблемы своим состоянием.

Черт возьми, почему… Почему в такой шикарный вечер со мной случился этот дурацкий недуг? Последние же годы пахала, как лошадь, ночами не спала, то из-за развода, то из-за детей переживала, и не болела. А тут на тебе – случилось, что случилось…

Что вы, Верочка, вы не создаете мне никаких проблем, напротив, ваше присутствие несказанно приятно. Кстати, я вызвал медсестру из частной клиники.

Из частной клиники? – я удивленно вскинула брови. – Не стоило. Это же очень дорого.

Знаю я, сколько стоят эти ночные частные вызовы. Сейчас у меня такой суммы даже с собою нет.

Не переживайте, я все оплачу, – успокоил меня Марк. – Ваше здоровье важнее денег, разве не так? К тому же, это я так некстати вытащил вас на ночное свидание.

Он хлопнул в ладоши, и в комнату бесшумно прошла девушка в белом халате и шапочке. Она присела возле меня на стоящий у кровати крутящийся стульчик, измерила мне давление, пульс, температуру, даже в горло заглянула.

Ничего страшного, просто сильное переутомление.

Потом она принялась быстро-быстро писать что-то на листочке. Когда закончила, протянула бумажку мне. Порывшись в сумке, вынула оттуда пачку таблеток и сунула в руки. Название на пачке я знала – ничего сверхъестественного. Помнится, пила такие в периоды особых перенагрузок.

Вам бы на курорт съездить, отдохнуть. В «Три дуба», например – это тут, под городом, рядом, далеко уезжать не надо. Вот вам билет с промоакцией, – медсестра сунула мне в руки яркий листок с красивым пейзажем и щедрой скидкой в 80% процентов, поднялась и, кивнув Марку, удалилась.

Спасибо вам, – произнесла я ей вслед и рассеянно огляделась, отыскивая взглядом сумочку.

Она отыскалась тут же, на постели, под рукой. Убрав внутрь купон и таблетки, я поднялась на ноги.

Спасибо вам, конечно, Марк, но я, наверное, все-таки пойду…

Ну, куда же вы пойдете в такую погоду, Верочка? – Марк доброжелательно улыбнулся, приблизившись вплотную, взял меня за руку и нежно погладил тыльную сторону ладони кончиками пальцев. – Только взгляните за окно.

Он слегка отодвинул портьеру, и я увидела тьму. Нет, не ночь, а именно тьму – непроглядную, беззвездную. Но вот – р-р-раз! – и черноту расколола надвое вспышка белой молнии, а потом, спустя какое-то время мягко грохнуло вдали. Звук получился приглушенным, видимо, стекла были толстые.

Гроза… – выдохнула я разочарованно. – Что же делать?

Просто останьтесь у меня и переждите ее, – предложил Марк, и я больше не искала поводов покинуть его.

Таинственный мужчина заворожил окончательно. Меня охватило сонное умиротворение. Острая обычно интуиция не била тревогу – мне было спокойно и комфортно. Даже представлять не хотелось эту неприветливую, холодную и сырую заоконную ночь. Идти в нее сейчас явно опаснее, чем остаться в теплом, гостеприимном доме Марка.

Пойдемте в столовую, согреемся чем-нибудь. Я приготовлю вам кофейный глинтвейн с острым перцем чили. Пили такой когда-нибудь?

Нет, – я растерянно мотнула головой.

Пойдемте, или, может, уже пойдем? Перейдем на «ты», а?

Давай, – поспешно согласилась я и сразу ощутила себя увереннее. Терпеть не могу это «выканье» в подобных, не рабочих ситуациях.

Хозяин проводил меня в уютную комнату с диванами и массивным баром. Усадив, отошел, и вскоре вернулся с подносом, на котором действительно стояли два глинтвейна.

Угощайся, Верочка…

Спасибо.

За нас! – прозвучал громкий тост, весело звякнуло стекло.

Я пригубила, опасаясь, что снова вырублюсь, но ничего страшного не произошло. Аромат – странная смесь изабеллы и кофе – приятно пощекотал нос, а острая нотка перца на языке придала бодрости.

Сказка. Это точно какая-то сказка. Со стороны, наверное, выглядит, как кульминационная сцена из любовного фильма шестидесятых. Красиво, дорого, душевно. А вдруг, это нас действительно снимают? И это какое-то реалити-шоу, наподобие «Подставы», или чего-то подобного…

Я огляделась в поисках камер, и Марк, заметив, что я опять напряглась, вдруг нежно подхватил меня за подбородок. Я даже, кажется, дышать перестала – уж слишком напряженный был момент. Прислушавшись, насколько было возможно, к собственным ощущениям, я поймала себя на мысли, что меня ничего не тревожит… что я готова окунуться в пучину безумия с головой. Вот прям сейчас. Тут. На этом самом месте…

В тот же миг Марк приблизил свое лицо к моему и нежно попробовал мои губы на вкус. Поцелуй обжег, будто молния ударила – кстати, она еще пару или тройку раз проблескивала за окном… Марк не распробовал – прикоснулся к моему напряженному рту вновь – горячее, чувственнее, настойчивее. Его глаза – таинственные, темные, как то самое грозовое небо за окном – оказались напротив моих глаз. Его руки – впечатляющие руки человека с ежедневным упорством занимающегося собственным телом, – руки атлета, нежно окольцевали мою талию, прижали к себе. Я ожидала ощутить жар, даже отстраниться приготовилась… как-то инстинктивно… Но вжавшееся в меня тело Марка оказалось неожиданно холодным – резкий контраст с раскаленными губами.

Прости за настойчивость, Верочка, но ты ведь не против? – Марк разорвал поцелуй и требовательно заглянул мне в глаза.

Не против. Конечно, не против…

Не знаю уже, чем кончится все это… Что мне грозит, но отказываться от сказки не хочется… Это невозможно.

И сказка продолжается! Мою кожу вновь обжигают поцелуи, теперь уже не только в губы. Сначала в шею – настойчиво и страстно, потом – ниже. Марк спустил лямку платья с моего плеча и впился в нежную кожу. Исцеловав ключицу, он бесстыдно спустился к груди и, отведя в сторону кружево старенького (уже лет десять я не разорялась на дорогое белье) бюстье, прикоснулся кончиком языка к соску. Это было так волнительно и чувственно, что я не смогла сдержать стон. Боги, что я творю? Что бы там ни было, остановить все это уже не в моих силах… и не в моих желаниях.

Марк, – я потянулась губами к мужчине, моля о поцелуе, – Марк…

Его не нужно было просить дважды, оставив в покое мою грудь, он одарил меня вожделенным поцелуем – горячим, плавящим тело, заставляющим сердце биться чаще раза в два…

…а потом вдруг все исчезло. Будто кануло в темноту. Несколько секунд я четко осознавала, что руки Марка все еще сжимают меня в объятьях, я еще чувствовала пряный запах кофейного глинтвейна. Даже вкус его, сдобренный страстными поцелуями, все еще оставался на губах…

Но вот – все исчезло.

Совсем.

Я проснулась дома на диване, том самом, на который прилегла, ожидая такси. Мятое платье скомкано между ног. Туфли – вот они – на полу валяются, и мордочки металлических зебр на мысках глядят издевательски ехидно.

Это был сон?

Я села, помотала головой. Страстные поцелуи Марка все еще тлели на коже. Не может быть, чтобы сон. Все ведь так явно было, так правдоподобно. Правда вот провалы те странные… но то ведь от усталости.3ec623

Неужели все-таки сон…

Нужно срочно заглянуть на тот самый, Маринин – будь он трижды неладен! – сайт знакомств! Надо извиниться перед Марком, ведь получается, что я вчера банально проспала обещанное ему свидание. Неудобно вышло.

Схватившись за ноутбук, я поняла, что даже названия того сайта знакомств не помню, не говоря уж о всяких там логинах-паролях. Вот ведь!

Отыскав в сумочке телефон, я обнаружила там свой собственный последний звонок в такси и две смс-ки от диспетчера: первая – что машина подъехала, вторая – что водитель уже устал меня ждать. Значит, перед тем, как заснуть, такси я все же вызвала.

Набрала Марину. Поднеся к уху трубку, зажмурилась, готовясь получить от той суровый втык за так нелепо профуканное свидание.

Марин, привет, – начала виноватым тоном, услышав на том конце линии бодрый голос подруги, – да нет, нет… я вчера… В общем, Марин, не получилось у меня вчера со свиданием… Потом расскажу! Не сердись… дай мне логин и пароль от аккаунта, я с Марком спишусь, объясню ему все…

Марина что-то сердито буркнула в ответ и положила трубку. Спустя минуту телефон пикнул – пришла смс-ка с логином, паролем и ссылкой на сайт. Я облегченно выдохнула. Ну, сейчас все выяснится, и все мои сомнения насчет реальности прошлой ночи уйдут. Сейчас я открою свой аккаунт, зайду в сообщения и увижу там обиженное письмо от Марка. Извинюсь, скажу, что заболела… или на работе сигнализация сработала – в общем, совру что-нибудь, хоть врать и не особо люблю. Это ведь ложь во благо будет, разве нет? Ну, не могу же я признаться человеку в том, что банально проспала свидание. Он ведь не многодетная мать, ему не понять.

Я вдохнула побольше воздуха, как перед прыжком в воду, и зашла в аккаунт. Открыла переписку и… Ничего там не обнаружила. Вообще ничего, если не считать пару рекламных сообщений. Переписка с Марком пропала, не оставив следов. Похоже, мой принц обиделся и удалил ее…

А, может, и не было никакого принца? Меня охватило чувство досады. Обидно, что дивная сказка, нарушившая привычный ход моей жизни, оказалась иллюзией. Бредом уставшей, замученной бытом тетки, которой захотелось вдруг почувствовать себя Золушкой на балу принца. Только, вот незадача, принцы ведь не пишут старым клячам! А если вдруг чудо случается, и по какой-то невероятной причине судьба сводит их с такими, как я, то второго шанса после ошибки не полагается.

Я еще раз заглянула во френд-ленту. Пустота. Настроение рухнуло ниже плинтуса. Я ощутила себя неудачницей и полной дурой. Надо же было так облажаться? Просто феерически облажаться…

Я громко хлопнула крышкой ноутбука и разочарованно откинулась на спинку дивана. Прикрыла глаза устало.

Мама, ты вернулась, ну как… свидание?

Это Алька проснулась и пришла полюбопытствовать. Она зевала и куталась в длинную толстовку, накинутую поверх пижамы.

Да…так…

Ох, сейчас оправдываться придется и выслушивать…

Ты, кстати, во сколько вернулась, мам? – Алька требовательно взглянула на меня. Сон с нее как рукой сняло. – Мам, все нормально?

Пришлось признаться.

Я никуда не ходила.

Почему?

Проспала.

Ма-а-ам! Ну, что ты за человек такой безответственный? – дочь уперла руки в бока и принялась строго отчитывать меня. – Как ты могла проспать? Вот на минуту тебя без присмотра оставить нельзя.

Я не знаю, Аль, – попыталась защититься я, – устала очень, в сон провалилась за одну секунду и так до самого утра.

Странно, – вступила в беседу появившаяся в холле Ангелина. – А мне показалось, что таксист кого-то сажал. Должно быть, у соседей… -Домработница зевнула и протянула мне сонную Дусю. – И не спится вам теперь в такую рань. Ребенка, вон, разбудили.

Дуся терла глаза и всхлипывала, так, на всякий пожарный, чтобы окружающие не расслаблялись. Я прижала ребенка к себе и успокоилась. Ну и ладно, и черт с ним, со свиданием. К чему мне сейчас мужик? Мне, вон, на детей времени с трудом хватает…

И все-таки обидно. Чертовски обидно. Так обидно, что хочется выпить вина. Вот прямо сейчас, на завтрак. «Пьющая мать – бич семейства», – знаю-знаю. Но я ведь не для того, чтоб в зюзю напиться, а так – чтобы чуток настроение поднять. Не должны мои близкие видеть меня столь подавленной и разочарованной. Им, как я заметила, мое дурное настроение как-то неосознанно передается…

Надо замять все поскорее, перевести тему, чтоб мой позор поскорее забылся.

Пойду в магазин схожу, – громко заявила я, поднимаясь с дивана. – Кому каких вкусняшек захватить?

Мне шоколадный батончик, – громко выкрикнула Алька, – Кирюхе тоже, только с наклейками, он собирает! Мелкой сушек зубы чесать. А Ангелине кофе. Кофе у нас кончился. Только не с сильной прожаркой – не забудь! И шоколад. Горький!

Ладно, – кивнула я, передавая младшую дочь обратно Ангелине, но Дуся раскапризничалась, раскричалась, и пришлось взять ее с собой.

Открою вам свой страшный секрет!

Я всегда хожу в этот магазин. Только в этот, и ни в какой другой. Каждый – ну, или почти каждый – вечер за продуктами. Пара буханок хлеба, пара пакетов молока, сладости детям, горький шоколад Ангелине и энергетический батончик себе любимой…

Только в этом магазине. Вернее, крошечном мини-маркете.

Тому находились три очень веских причины. Хотя, если говорить точнее, причина была одна – там работал симпатичный парень. А еще, эта причина делилась на три крайне важных подпункта. Во-первых, парень из магазина был невероятно хорош собой. Во-вторых, даже в холодное время он предпочитал работать с голым торсом. И, наконец, в-третьих, если не сказать, в главных, – он единственный из всех более-менее знакомых мужчин смотрел на меня… как на женщину.

Всегда! Даже когда я приходила за покупками с младшим ребенком на руках.

Его не смущало ничего. Ни то, что выглядела я, честно говоря, неприглядно и потрепанно, носила выцветший спортивный костюмчик или старый сарафанчик и стоптанные кроссовки с оббитыми мысками. Не беспокоило его и то, что у меня имеются трое детей, было (об этом вся улица знала!) два мужа. И даже то, что только ленивый в округе не болтал, какая я нелюдимая, замкнутая, странненькая и совершенно неуверенная в себе, а еще то, что я не умею одеваться, грызу ногти, редко стираю одежду и вообще…

Красавчика из магазина не отпугивало ничто, и каждый раз, завидев долгожданную покупательницу, то бишь меня, он выпячивал грудь колесом, поигрывая рельефными мышцами, картинно вытягивался, как проснувшийся тигр, намереваясь достать что-то с самой дальней полки.

Я это всегда ценила. Смущалась, прикрываясь ребенком, и протягивала секси-продавцу листочек с нацарапанным списком ежедневных продуктов. Вы не подумайте, у меня даже мысли не возникало вступить с этим типом в какие-либо отношения. Он был для меня своеобразной «пилюлей» для поднятия самооценки, лекарством от депрессии. Один пылающий взгляд из-под разлетистых бровей, и я вновь чувствую себя женщиной, а не уморенной работой тягловой буйволицей…

Так происходило практически каждый день, и, что странно, почти за год этого косвенного знакомства мы перекинулись только парой-тройкой дежурных фраз: «Здравствуйте – список покупок – спасибо – до свиданья»…

Сегодня все было так же, как всегда, за одним лишь исключением. Вместо привычных обносков на мне было новое платье, то самое, надетое, прости господи, для свидания. Сверху я, правда, по привычке толстовку от спортивного костюма накинула…

Возле мини-маркета было пусто и безлюдно. Ни одного посетителя, ни одной машины на тесной стоянке…

Здравствуйте, – грянуло откуда-то сверху.

Доброе утро, – вежливо поздоровалась я, всеми силами пряча подступившее волнение. На меня всегда накатывало, когда я приходила сюда. Странное такое ощущение… Какая-то необъяснимая эйфория. Сказать честно, мне даже нравилось ее испытывать, хоть и было порой жутковато от неизведанности чувств…

И снова этот парень из магазина. Как всегда в своем амплуа – голый торс и улыбка до ушей. Сегодня он встретил меня на вершине разложенной стремянки – водворял на место покосившуюся букву с вывески.

Вам как обычно? Подождите минутку, – извинился красавчик, виновато кивая на недоделанную работу. – Хотя, можете взять все, что нужно и оставить деньги на прилавке. Или завтра занести.

Нет-нет, я подожду, – отказалась я, – не люблю быть должницей.

Понимаю, – лучезарно улыбнулся парень и, махнув на косую букву, лихо спрыгнул на землю, – ладно, это подождет. Пойдемте.

Он подошел ко мне вплотную, посмотрел сверху вниз. От его роста, красоты и молодости у меня захватило дух и сладко потянуло живот. Я тут же справилась с собой – долгое отсутствие мужчины в реале и странный эро-сон с «голливудским актером» не повод бросаться на первого встречного, пусть и симпатичного парня.

Красавчик-продавец отметил мое волнение, но вида не подал и дипломатично отдалился, дабы не смущать меня.

Проходите, – галантно придержал дверь, пропуская меня в прохладное помещение. – Сейчас соберу для вас все.

Он отвернулся, стал копаться на полках, отыскивая те самые, мои любимые, батончики. Я сверлила взглядом его спину, мускулистую и золотую от загара. Странное ощущение. Похоже, волшебная «пилюля» снова сработала – пропала гнетущая досада, и разочарование сменилось безразличием. Проспала свидание с принцем? Подумаешь!

И еще кофе, пожалуйста, – выдохнула я, ощущая, как уголки губ сами собой приподнимаются, рождая улыбку.

Конечно, обязательно… – Парень повернулся ко мне, оглядел внимательно с ног до головы. В глазах его на миг мелькнула тревога. – Простите… С вами все в порядке? Вы себя хорошо чувствуете?

Взгляд, такой пристальный, что мне стало не по себе, буквально прожег насквозь. Никогда прежде я не видела у секси-продавца таких глаз. В них будто пламя бушевало. Его неожиданный вопрос поставил меня в тупик. Неужели после странной ночи я еще и выгляжу как-то не так? Украдкой всмотревшись в стекло витрины с напитками, резких изменений в собственном облике я не заметила.

Нужно было ответить что-то вразумительное, и я сказала:

Все в порядке. Со мной все хорошо.

Извините, – парень виновато потупил взгляд. – Извините, что влез с дурацкими расспросами в вашу личную жизнь, но… – он завис на секунду, явно желая пояснить свое странное поведение, а потом передумал. – Простите, в общем. Думаю, проехали.

Я еще раз оглядела себя в витрине и, догадавшись, оправдалась:

Вас, наверное, платье смутило? И макияж? Он растекся, знаю, поэтому синяки… И вы, наверное, подумали…

Не важно уже, что я подумал, – продавец в очередной раз дивно улыбнулся.

Жуткий огонь в его глазах потух, и теперь парень снова выглядел жизнерадостным и добродушным. Он достал с полки упаковку кофе, как-то нехотя протянул ее мне, а потом, передумав, убрал обратно.

Знаете… это не самый лучший кофе. У меня в кладовке лежат целая коробка с элитным, мне друзья прислали с юга. Там несколько разных сортов, идемте, выберете себе тот, который понравится.

Элитный кофе, наверное, очень дорогой? – усомнилась я.

Не переживайте, я пробью вам его по цене обычного. Ну, пойдете взглянуть?

Парень пронзил меня взглядом, и зрачки его вновь полыхнули рыжим светом. Наверное, мне нужно было бежать из мини-маркета во все лопатки, уж больно странно выглядело происходящее, а у меня, как-никак, маленький ребенок на руках, но я не смогла. Тело охватила непривычная слабость… Непривычная… Нет, пожалуй, я уже ощущала нечто подобное ночью, в своем загадочном сне про свидание. Неконтролируемая слабость и душевное безволие, необъяснимая необходимость подчиняться требованиям чужого и почти незнакомого человека… Что это? Магия? Гипноз?

Пойду, – промямлила я не своим голосом и покорно шагнула за прилавок.

Там, позади витрины, в углу отыскался темный проход. Бетонные ступеньки вели куда-то вниз, во мрак. Я застыла на секунду, но сонная апатия тут же накрыла меня с двойной силой. Подумаешь, ступени? Здравый смысл слабо всколыхнулся: «Он что, ведет меня в подвал? Незнакомый парень ведет меня в подвал? Зачем?» Тревогу тут же утопило безразличие и необъяснимая уверенность в том, что ничего плохого не случится.

Прижав к себе крепко притихшую Дусю, я уверенно пошла за продавцом. Мы спустились в подвальное помещение. Там, вместо обещанного склада, обнаружилась жилая комната с диваном и плазмой на стене.

Присаживайтесь, – парень кивнул в сторону дивана.

Я села, в глазах поплыло так, что пришлось резко встряхнуть головой.

Продавец отошел к небольшому плетеному ящику, что обнаружился за диваном, вынул оттуда пару серых упаковок и положил передо мной.

Вот эту можно? – я взяла ту, что оказалась ближе, попыталась встать, но, почувствовав головокружение, опустилась обратно.

С вами точно все хорошо? – Прищуренные глаза продавца вдруг резко оказались напротив меня.

Он склонился недопустимо близко и положил свою руку на мою. Его ладонь была горячей и сухой, как песок на морском пляже. Дуся, приняв происходящее за какую-то игру, засмеялась и легонько шлепнула парня ладошкой по щеке.

В порядке, – практически выкрикнула я, сосредоточившись, поднялась и спиной попятилась к выходу. – Я думаю, не нужно… Не нужно никакого кофе. До свиданья. Я как-нибудь потом зайду и…

Подождите вы, – продавец стремительно догнал меня и неожиданно крепко схватил за руку. – С вами ведь что-то произошло. Что-то плохое, что-то…

Перестаньте, – я попыталась стряхнуть его с себя, но побоялась уронить ребенка и не смогла.

Продавец впился в меня, как клещ, как раз в ту руку, на которой Дуська сидела.

Вы не понимаете! – Парень принялся зачем-то задирать рукав моей толстовки. – Все очень серьезно!

Отстаньте! Я полицию позову! Маньяк! – я последовала дочкиному примеру, и свободной рукой влепила наглецу пощечину, смачную такую…

Парень остановился не сразу. Он все-таки задрал злополучный рукав и, бешено взглянув на мою бледную кожу, разочарованно отпустил меня.

Простите, – он отступил, давая проход.

Я не стала ждать, обхватив обеими руками Дусю, понеслась по лестнице вверх, а потом прочь из злополучного магазина, мысленно обещая себе больше никогда – никогда! – не ходить туда.

Я сбавила ход, лишь достигнув ограды соседского особняка. Разочарованно выдохнула, сообразив, что оставила сумку и кошелек в мини-маркете.

Вот черт! – выругалась вслух, и тут же чуть на месте не подпрыгнула, огорошенная громким возгласом над самым ухом.

Вы забыли.

Ай, – я вскрикнула от неожиданности, обнаружив за спиной парня из магазина.

Он стоял, как и прежде голый по пояс и совершенно не запыхавшийся, а ведь я сейчас со всех ног бежала. Как он успел нагнать меня?

Вы забыли покупки и кошелек, – мягко произнес преследователь и, повесив сумку на декоративную оградку палисада, двинулся прочь. – Еще раз простите, – бросил через плечо, – и, если что-то неладное случится с вашей рукой, вот здесь,– он продемонстрировал мне свое запястье, – найдите меня, хорошо? И, умоляю вас, не доверяйте незнакомцам! В вашем состоянии это опасно…

Сумасшедший, – буркнула я себе под нос и, кое-как закинув на плечо сумку, поспешила домой.

Там еще вино, в вашей сумке, я положил, – донеслось до меня, – это подарок, извинение за то, что напугал вас…

Вино? Интересно, откуда он узнал про вино? Я ведь совершенно забыла про то, что собралась взять его… Чертовщина какая-то. Больше ни ногой в этот проклятый магазин!

Ни ногой.

Своим я, конечно, ничего не рассказала.

Марине тоже.

Весь день до вечера ходила сама не своя и все думала, размышляла над произошедшим. И произошедшим ли – вот в чем вопрос? Было ли все наяву, или… Спросить у Дуси? Так она и говорить-то толком еще не умеет. Мрак какой-то… Может, я схожу с ума? Путаю реальность с иллюзиями?

Слава богу, свободного времени на праздные и философские размышления у меня отродясь не водилось. Этот день не стал исключением. Позвонили из фитнес-клуба – там в душе трубу прорвало с горячей водой, нужно было срочно решать проблему. В общем, до вечера я носилась, как в зад ужаленная, раскланиваясь перед обиженными клиентками, которые имели обыкновение все – даже аварию системы водоснабжения – записывать на свой счет и воспринимать как практически личное оскорбление. Они ведь годовой абонемент оплатили, а я тут… Но что поделать? Я их прекрасно понимаю…

Трубы чинились до вечера. Домой я ушла после десяти, искренне радуясь, что сегодня мне никаких свиданий ночью не предстоит. И, кстати, почему Марк вообще назначил его так поздно? Или не назначил… Я уже ни в чем не уверена…

Оказавшись в своей постели, я вздохнула с облегчением. Дети и Ангелина поужинали без меня. И Дусю удалось уложить на удивление быстро. Все, как по маслу. Даже на душе удивительный покой. Или это не покой, а апатия и безразличие?

Не успев в очередной раз загрузиться тревожными мыслями, я провалилась в сон. Глубокий, нехороший сон, слишком похожий на явь. В нем меня ждал Марк. Сияющий, загадочный, опасный. Его губы хищно изгибались в легкой полуулыбке. Пальцы, обтянутые белой лайкой перчаток, жадно тянулись ко мне.

Марк был странно одет – явно не по нынешней моде. Такие костюмы – бархатные, дорогие, украшенные шитьем и белыми кружевами у шеи и манжет, встречались мне лишь в музее и на иллюстрациях к историческим романам. Странно все это… Странно!

Мужчина приблизился вплотную, обхватил меня за плечи и резко притянул к себе. Я опомниться не успела – ткнулась носом в его жесткое плечо, ничем не пахнущее, нереальное. Верно, то была особенность сна. В нем не имелось запахов, и звукам места так же не нашлось.

Зато ощущение духоты и спертости воздуха ощущалось четко и выразительно. Дышать трудно. А Марк, будто разгадал мою мысль и резко заткнул мне рот поцелуем. Это действие было напористым, хозяйским, безоговорочно властным. Марк четко давал понять, что сейчас я – его собственность, и он сделает со мной все, что пожелает.

Настойчивые руки сжимают меня крепче, пленяют, тискают и гладят. Губы переходят с губ сперва на щеку, потом на шею. Я не понимаю собственных эмоций. С одной стороны – четко осознаю, что происходящее сон, с другой – ощущаю волнение и тревогу. Но они не держат меня долго – отпускают, сменяясь горячими всполохам по всему телу. «Это же просто сон! Будь, что будет!» – успокаиваю себя, а в груди со вспышками обжигающей страсти уже соседствуют, колются больно острые иголочки стыда.

Я понимаю, что все сон, и плевать надо на стыд, как и на происходящее вообще. И, вроде бы, ничего не значит он, это сон, но…

Марк разворачивает меня спиной к себе, давит ладонью между лопаток – сильно, тут не посопротивляешься. Я не могу описать свои чувства в тот миг. Страх мешается с любопытством, ощущение надвигающейся опасности – с дерзким желанием пройти «путь» до конца. Мужские руки стаскивают с меня белье (кажется, на мне больше ничего и нет, кроме белья). Стаскивают – белые кружева падают мне под ноги. Марк грубовато перехватывает меня под животом, наваливается и входит. Сильно, уверенно, глубоко. После первого «знакомства» замирает на несколько секунд, а потом продолжает движение, монотонно и четко. Туда-сюда. Туда-сюда. Как живой поршень. С моих губ срываются стоны – я смотрю на себя откуда-то со стороны и не знаю, не понимаю, что я должна ощущать? Это странно. Почему вообще передо мной возник подобный вопрос? Мужчина мечты занялся со мной страстной любовью, а я что же? Где мои эмоции? Я даже сказать не могу ничего вразумительного. Себе самой не могу ответить… А тело, оно само там как-то справляется – стонет, истекает соком, прогибается, сладко дрожит. Только это будто и не мое вовсе тело. Я не понимаю. Ничего не понимаю…

Проснулась в холодном поту и села на кровати. На электронных часах – ярко-зеленая полночь. Четыре угловатых, ослепительных нуля. Я-то думала, что уже утро, а еще ночь толком не началась. Разочарование.

И страх.

И странное томление, щедро перемешанное с треклятым тягучим стыдом.

Вот ведь! И не поспишь теперь. Вдруг опять Марк приснится? Что я в таком случае делать буду?

Я накинула халат и пошла на кухню. Там села за стол, включила телевизор и чайник поставила. Взгляд сам собой наткнулся на телефон. Надо записаться к психологу… или к психотерапевту. Интересно, к кому лучше? К обоим. Запишусь, пожалуй, к обоим. Для надежности.

«Попрыгав» по каналам, я оставила какой-то ночной сериал и стала тупо смотреть в экран. Там страстный вампир целовал краснощекую, пышногрудую донну на солнечном берегу южного моря и обещал ей вечную жизнь. У меня возник вопрос – почему вампир не боится солнца? Это ведь неправильно? Не по канону? Хотя, какое мне дело до этих вампиров. Нет никакого. Своих забот хватает, чтобы об их каноничности еще беспокоиться.

Заварив себе чашку чая с мятой, я выключила сериал и бесшумно переместилась в гостиную. Там просидела до рассвета, так и не сомкнув глаз.

Часов в пять я вышла в так и не доведенный до ума сад и принялась деловито копаться в земле, отыскивая в цветочной клумбе бесчисленные сорняки. Оказалось, что я не одинока в своем неожиданном садоводческом порыве. Моя соседка – тетушка Лидия – возилась за невысоким заборчиком, разделяющим наши дворы с внутренней стороны.

Тетушка Лидия увидела меня первой, я-то, сказать по-честному, общаться с ней не горела особым желанием…

Верочка, дорогая, как хорошо, что я тебя встретила. Ты так запустила свой сад! Что случилось? Хорошая хозяйка не должна так поступать. Я уверена, все из-за того, что у тебя нет мужа. Как ты могла допустить такую оплошность, как развод?

Я тоскливо вздохнула. Как бы подоходчивее объяснить этой настырной даме, что наличие или отсутствие у меня мужа – это, мягко говоря, не ее дело? Хотя, лучше не объяснить. Мне знаком подобный тип людей – возражать им бесполезно, а порой и вовсе опасно. Они всегда знают все про твою жизнь лучше тебя. Против них работает лишь одна стратегия – молчать. Что бы ни случилось, не поддерживать диалог. Однако, делать это нужно не агрессивно, а так, будто ты всей душой скорбишь о своем «постыдном» поступке. Так скорбишь, что просто не находишь слов.

Стратегия сработала и на этот раз. Тетушка Лидия отстала от меня. Напоследок, перед тем, как удалиться на веранду, она дала мне пару ценных советов и пару молодых кустов гортензии. Гортензии оказались разными – одна классическая, белая, а вторая – окаймленная розовым грандифлора. А вот советы – примерно одинаковыми. Сводились они к одному – мне нужно срочно найти мужика!

Да уж, советы… И где это я, интересно, по мнению тети Лидии должна его искать? Может, на сайте знакомств? А, может, в магазине? Ха-ха. Нет, спасибо, уже попробовала и, знаете, что я скажу? С меня хватит!

Я вырыла ямки для гортензий, насыпала на дно перегноя из прошлогодних садовых отходов, добавила золы из мангала, посадила кустики и обильно полила. Не забыть бы про них.

Пора возвращаться на кухню и приниматься за завтрак. Через час весь дом будет стоять на ушах. Кирилл и Алька станут собираться в школу, ну, и Дуся вместе с ними проснется – куда ж без нее?

Когда я вернулась, оказалось, что Ангелина уже встала и все приготовила. Опустившись в кресло рядом с тумбочкой, на которой стояла кофеварка, я решила немого взбодриться. Потянувшись за чашкой, ощутила, что кожа на запястье неимоверно зудит. Это я, наверное, когда в саду возилась, крапивой обожглась.

Ма-а-ам? – сонный и одновременно любопытный Алькин голос нарушил утреннюю тишину. – Ма-а-ам, ты что, татуировку набила?

Я?

Рассеянно поморгав, я уставилась на дочь. Чего это она говорит такое?

Ма-а-ам, покажи! Когда ты, вообще, успела?

Да я не…

Взгляд сам собой упал на запястье а там, набитая буро-черным четким узором, красовалась небольшая овальная татуировка в этническом стиле. Она напоминала схематичное ехидное личико какого-то неведомого человекоподобного существа. Пересекающая овал в нижней трети гнутая линия выглядела, как ухмыляющийся рот…

Что за…

Я послюнявила палец и принялась судорожно тереть непонятную картинку. Марк в ресторане, секси-продавец в магазине… Все было. Но никаких тату я не делала! Точно! Проклятая картинка выглядела целенькой и гладенькой – свеженабитой татуировке до такого состояния как минимум неделю заживать. А все, что было со мной неделю назад, я помню хорошо… еще помню. Да и вообще – вчера этой чертовой картинки на мне стопроцентно не было!

Мне стало страшно. Я затравленно огляделась, ловя на себе беззаботные, наполненные интересом взгляды членов семьи. Не хотелось их пугать.

Ну, в общем, да, – выдавив улыбку, кивнула я Альке и соврала. – Не набила пока, еще только планирую. В салоне предложили сделать временную, чтобы привыкнуть и точно определиться, а то я, знаешь ли, вроде хочу, а вроде нет…

Сделай, мам! – поддержала меня дочка. – Тебе пойдет.

Н-наверное, – заикаясь, протянула я, – я подумаю…

Когда пузатый школьный автобус отвез старших детей на занятия, я немедленно залезла в компьютер и отыскала там адреса нескольких тату-салонов. Обнаружив в прейскурантах услугу «удаление тату», я облегченно вздохнула. Нужно во что бы то ни стало избавиться от непонятного рисунка.

Прогулявшись с Дусей до супермаркета (к красавчику продавцу я больше ни ногой) – а это от нас остановки три – я принесла продуктов на день и, оставив младшую с Ангелиной, отправилась в центр города.

Наш город – Хоттен – пусть не столица, но все же велик. Пересеченный парой могучих рек, он издревле был центром судоходства. Раньше. Теперь, вдоль старых причалов и затопленных доков протянулись жилые улицы с домами на высоких фундаментах, чьи окна устремлены на темные, холодные даже в летнюю жару воды реки Леру.

Я решила пройтись пешком, так мне почему-то было спокойнее. Погода портилась, и я куталась в длинный шерстяной кардиган, так уместно взятый с собой. Черные тучи сползались над головой. Собирался дождь.

Глядя на черную как нефть воду, я думала о том, что ждет меня дальше, прикидывала разные ситуации и варианты. Если происходящее – душевная болезнь, то все плохо. Очень плохо… Я подошла к каменному бордюру и, облокотившись на него, подумала о том, что, возможно, мне стоит написать завещание… Не хотелось думать о подобном, но мало ли что?

Вот и дождь стал накрапывать. Я накинула серый вязаный капюшон и, шмыгнув в щель между массивными, близко друг к другу пристроенными домами, поднялась на остановку общественного транспорта. Там, дождавшись автобуса под номером девять, направилась в центр.

Уткнувшись носом в стекло, я разглядывала плывущие мимо проспекты и улицы. Центральный мост, изогнувшийся горбом над все той же Леру, Староцарский дворец по правую руку и здание биржи по правую. Оказавшись на другом берегу, «девятка» обогнула дворец и направилась в район Пролеран. Миновав массивные старые здания, многоэтажные, серые, она ускорила ход. Мелькнули за высокими липами парка неохватные колонны все того же Староцарского дворца – бывший парадный въезд. После парка снова потянулись дома, и так до самой площади Эмбера. Там я и вышла, чтобы свернуть в переулок и направиться к череде торговых новостроек.

Самая большая из них вздымала стеклянный купол над остальными. Торгово-офисный центр «Рай». Там находился «Саламандр» – самый лучший тату-салон Хоттена, если верить интернет-рейтингу.

Я зашла в шумный холл, освещенный сотнями ярких ламп. Обогнув искусственный бассейн с фонтаном, взошла на эскалатор и поднялась на второй этаж. Там длинный коридор змеей уходил в сторону от стеклянной середины здания. Перед глазами чередой замелькали двери под яркими вывесками салонов красоты, соляриев и маникюрных кабинетов.

Вот и «Саламандр». Я без стука прошла внутрь и поспешила к стоящему за стойкой брутальному администратору.

У вас можно свести татуировку? – спросила в лоб.

Не вижу проблемы, – флегматично ответил мужчина.

Озвучил цену сеанса. Дорого, конечно, но не ходить же теперь с непонятным клеймом на запястье? Я кивнула:

Меня устраивает.

Тогда пройдите в кабинет к мастеру. Он посмотрит, оценит ситуацию и прикинет, сколько понадобится сеансов.

Я прошла в кабинет. Мастер уже ждал меня. Предложив присесть на кресло, он взял мою руку и внимательно вгляделся в рисунок. Поинтересовался:

Вы уверены, что это тату?

В смысле? – не поняла я.

Изображение на вашей руке не похоже на татуировку.

А на что же оно, по-вашему, похоже? – начала закипать я.

Почему-то мне казалось, что собеседник издевается – неуместно шутит надо мной. Однако выглядел он вполне серьезно.

Я не знаю. Похоже на родимое пятно, на узорный загар, на какую-то странную пигментацию. Я не могу объяснить, что конкретно у вас на руке, но точно скажу, что это не тату. Не вбитая иглой под кожу краска. Поэтому, простите, но сводить изображение я отказываюсь. 16ff323

Моей первой мыслью было – возмутиться и потребовать свое, но здравый смысл тут же осадил – если это не татуировка (а мастер наверняка знает, о чем говорит, иначе какая ему выгода отказываться от клиента?), то что? Какая-то кожная пакость? Нужно прямо сейчас пойти в поликлинику и записаться к врачу…

Буркнув пару неразборчивых извинений, я покинула здание «Рая». На улице тяжко выдохнула. Мне воздуха не хватало. На сердце будто каменные плиты навалились.

Решив не соваться в душный транспорт, я пошла в сторону набережной. Дотопаю до поликлиники пешком, проветрюсь и подумаю.

Я прошла по переулку, ведущему к реке. Дома спускались по склону и терялись в густых липовых зарослях. У самой воды тянулась узкая каменная набережная. Чугунные фонари стояли вдоль нее, как мрачные часовые. На другом берегу виднелись красивые жилые здания, скрытые от любопытных взглядов в дымке декоративного кустарника.

Дойти до поликлиники мне не удалось. Сначала позвонили из салона красоты, потом опять из финтес-клуба. Снова куча мелких вопросов и привычных проблем, незначительных и решаемых. Пообещав немедленно приехать и туда и туда, я со вздохом взглянула на запястье. Мысленно сказала ехидному лицу: «Видно, не судьба нам с тобой сегодня разобраться».

Вместе с этим в душе зрела уверенность, что появление загадочного клейма никак не связано ни с моим здоровьем, ни с беспамятством. Оно связано с чем-то потусторонним, а, значит, не нужно ходить по врачам и тату-мастерам. Бессмысленно.

Постойте-ка!

Я резко остановилась. В памяти нарисовался полуголый продавец. «Если что-то случится с вашей рукой, найдите меня», – кажется, так он сказал на прощание.

Я твердо решила – разберусь с рабочими вопросами и пойду к продавцу. А что мне остается? Ведет он себя, конечно, странно, но если этот товарищ действительно сможет объяснить мне хоть толику происходящего, то уже будет неплохо.

Окрыленная родившейся мыслью, я прыгнула в автобус, что шел вглубь района Пролеран. Там находился один из моих салонов, самый проблемный и самый дальний. Давно хотела перенести его поближе к дому, но с такими переездами всегда связаны риски потери клиентов. Большая часть отвалится, придется набирать новых – а это дело нелегкое и хлопотное. Кто-то, быть может, и пойдет за любимыми мастерами, но таких, как показывает практика, далеко не большинство, да и пыл ездить на другой конец города обычно оставляет подобных «патриотов» через полгода-год.

Пока ехала, связалась с финтес-клубом. Оказалось, что там моего личного присутствия не требуется и можно обойтись звонками. Слава богу, одной проблемой меньше. До салона красоты я добралась быстро. Там тоже потратила времени меньше, чем думала.

Через полтора часа я вновь стояла на остановке, на самой окраине Пролерана, ожидая общественный транспорт. Длинный проспект уходил к горизонту, окаймленный высокими липами и тополями, за которыми начиналась промзона. Там находилась конечная «девятки», которую я ждала.

На остановке рядом со мной никого не было. Лишь в отдалении, за бетонным фонарным столбом маячила какая-то черная тень. Сперва она не волновала меня, но потом, от скуки, я пригляделась и обнаружила, что не могу найти предмет или существо, которое эту тень отбрасывает.

На душе заскреблись кошки, нехорошее предчувствие тяжелым камнем заворочалось в груди. Я попыталась себя успокоить – подумаешь, тень? Тень не материальна и вряд ли сможет причинить мне какой-то вред. К тому же недавно, вырвавшись с Алькой на выставку одного новомодного художника, я своими глазами созерцала невероятную инсталляцию, напоминающую кучу какого-то невнятного хлама, освещенного лампой. Удивительно, но тень от этой странной кучи являла собой очень подробную и четкую картинку, изображающую женщину в старинном платье и мужчину, держащего в шляпу в опущенных руках.

Вот и тут, наверняка, то же самое. Просто причудливая игра света и не более того…

Я победоносно посмотрела на тень, и та вдруг шевельнулась. К моему ужасу. Показалось? Я нервно потерла глаза, а тень шевельнулась снова.

Почувствовав, как холодеют ноги и руки, я прижалась спиной к стеклу остановки. Оцепенела, судорожно пытаясь отыскать глазами кого-то живого, но не нашла.

Спасло меня оглушительное «би-бип» автобуса. Он уже с полминуты как подошел – я даже не заметила. Быстро прыгнув внутрь, я села на первое сиденье, спиной к водителю, чтобы иметь возможность обзора всего салона. Людей в нем было немного: влюбленная парочка на сдвоенном месте, старушка с болонкой в корзинке в хвосте салона.

«Быстрее, закрывайте двери, прошу», – мысленно умоляла я водителя, внимательно наблюдая за пугающей тенью. Но он будто специально медлил. Наконец стеклянная дверь с шипением закрылась, ослепив меня на секунду ярким бликом отраженного солнечного луча. Я зажмурилась, потом, когда автобус тронулся, снова посмотрела на злополучный столб. Тени возле него уже не было.

Фу-уф, – я облегченно выдохнула.

И тут же вздрогнула, оглядев салон. На заднем сиденье, рядом с бабушкой, откуда-то появился гражданин в шляпе, черных очках и пальто. Он прятал за воротник лицо, а руки держал в карманах. Разглядеть его черты не получалось – все скрывалось в тени.

Откуда он взялся? Когда успел сесть? Никто, кроме меня, его появлением, кажется, не шокирован? Я пристально посмотрела на парочку – эти и слона бы не заметили, так заняты друг другом. Но она – я перевела взгляд на старушку – уж точно бы что-то заподозрила. Бабушки, они такие – проницательные и внимательные, от них ничего не укроется. Спокойна она, значит, ничего сверхъестественного не произошло. Значит, странный мужик просто быстро вскочил в автобус – и все.

Не все.

Всю дорогу он беспокоил меня. Нервировал своим присутствием. Он ничего не делал, просто сидел и молчал, но мне казалось, что он пристально наблюдает за мной из-за своих непроницаемых очков.

«Не доверяйте незнакомцам…опасно», – вновь принялся шептать в моей голове красавчик из мини-маркета. Как жаль, что в автобусе так мало людей. Если я выйду на ближайшей остановке, пугающий тип наверняка выйдет за мной. Ну и хорошо. По крайней мере, так я пойму, что он действительно ко мне прицепился.

Нужно дождаться подходящей остановки, где есть люди, чтобы не оставаться одной, выбраться из «девятки», проверить свою теорию, а потом попытаться сесть на другой автобус… и думать, что делать дальше.

Мне повезло, следующая остановка оказалась людной. Когда трое людей, не спеша, погрузились в автобус, а пятеро остались ждать другой рейс, я быстро встала и вышла. Мои ожидания оправдались. Человек в шляпе и очках повторил мое действие. Сказать по правде, я до конца надеялась на «паранойю». Стало страшно. Еще страшнее, чем было сначала, когда «хвост» неизвестно откуда появился на заднем сиденье рядом с бабушкой.

Когда за спиной безэмоциональный голос произнес «осторожно, двери закрываются», меня охватила паника. В тот же миг мне пришла в голову одна идея. Собравшись, как тигрица перед прыжком, я заставила себя сделать вальяжный шаг в сторону остановки, а потом, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, пулей влетела обратно в салон «девятки». Думала, что моей ловкости будет достаточно, чтобы обвести незнакомца вокруг пальца. Не вышло. В мгновение ока он повторил мой маневр и вновь оказался в автобусе.

Я обреченно выдохнула и, сев на прежнее сиденье за кабиной водителя, тоскливо прижалась лбом к стеклу. Не уйти от него. По крайней мере, сделать это легко и просто не получится. И все же сдаваться я не собиралась.

На остановке, рядом с которой находился торговый центр «Рай», мне повезло. «Девятку» нетерпеливо ожидала целая толпа пассажиров. В первую дверь, рядом с которой сидела я, полезла толстая тетя с баулами и застряла, намертво застопорив движение. Остальные поругались, конечно, но ждать не стали и массово двинулись в заднюю дверь. Их плотный поток на какое-то время разделил меня и таинственного мужчину. На какое-то время – я знала это точно – он потерял меня из вида! В тот же самый момент толстой тете удалось протиснуться в салон – первая дверь была свободна.

Понимая, что сейчас невидима, я бросилась на выход, выскочила наружу и, рискуя быть раздавленной, перебежала перед носом автобуса на другую сторону проезжей части. Отправься я на остановку – преследователь бы увидел меня. Он сидел рядом с выходом, у окна. Заглянуть в противоположное окно на другом борту автобуса он тоже мог… раньше, но не теперь. Заполнившие салон пассажиры сбились плотно, как сельди в бочке. Они загородили незнакомцу в шляпе обзор. Меня тоже временно закрыли.

И мой побег.

Перелетев дорогу, я быстро пересекла тротуар и скрылась за густыми кустами Староцарского парка. «Быстрее! Быстрее!» – подгоняла себя, петляя, как заяц, по мощеным камнями дорожкам старинных аллей. Сердце выпрыгивало из груди, ноги еле несли меня, в горле собрался склизкий комок, но я была довольна. Что-то внутри подсказывало, что человек-тень потерял мой след.

Какое облегчение!

Пройдя через парк, я вышла к реке и, усевшись на чугунную скамью с львиными ногами, позволила себе расслабиться. Мне открывался великолепный вид на самую главную достопримечательность Хоттена – Староцарский дворец. Казалось, что величественное здание подпирает небеса своей мощной купольной крышей. Огромные колонны из черного гранита внушали уважение. Между ними кипела жизнь – сновали туристы из соседней страны. Они сошли на небольшую пристань с палубы прогулочного катерка, и теперь у них было полчаса (судя по громким репликам руководителя группы), чтобы все досконально обфоткать и рассмотреть. Полчаса – это просто издевательство для туристов, ясное дело! Именно поэтому они шумели, как стая птиц, и суетились, как муравьи в растревоженном муравейнике.

Их бодрая суета умиротворяла меня. Никаких загадочных теней – только розово-желтые панамки с символикой туроператора, да длинные черные объективы бесчисленных зеркалок. И вспышки, вспышки, вспышки!

Ко мне подошла мороженщица, предложила взять новый эксклюзивный рожок с фисташками, корицей и имбирем. Я не стала спорить. В конце концов, я изрядно нанервничалась и совершенно точно заслужила сладкое лакомство, а с ним и фисташки, и имбирь. И даже корицу.

Ощутив, как тает на языке нежная сливочная субстанция, я блаженно прикрыла глаза. Давно не брала себе мороженое – все детям… Хорошо… Только вот не время! Хватит рассиживаться. Не думаю, что тень просто так оставит меня в покое…

Наверное, я слишком сильно устала. Стресс доконал так, что даже бодрый призыв не помог. Не знаю, что точно произошло, но на какое-то время я потеряла связь с миром. Уснула, попросту говоря. Вырубилась, сидя на скамейке…

Странно, но я будто ощутила этот неуловимый момент перехода. Будто заметила его. Р-р-р-аз, и я вроде бы все там же, в парке, но мир вокруг уже другой, иллюзорный. Вон все те же колонны, только теперь они не черные, а разноцветные, переливающиеся радугой. А вон мои дорогие туристы – отрастили крылья бабочек и порхают теперь с цветка на цветок… Господи, что за бред? Что происходит вообще! Это ведь какой-то дурацкий сон, точно знаю…

… а губы сами собой расходятся в улыбке, как у пьяной.

Сон. Просто очередной сон, а вот и его завсегдатай – Марк. Он сидит рядом со мной – и когда только успел явиться? Сидит и смотрит на меня вожделенно, жадно. Глаза его светятся, старинный костюм сидит идеально. В петлице роза. Яркая такая, алая роза. Ее цвет завораживает, он похож на кровь.

Давно не виделись, Верочка, а я тебя потерял, – Марк галантно поцеловал мне руку. – Соскучилась?

Наверное, – уклончиво ответила я, упорно не желая говорить ни «да», ни «нет».

А я-то как! Я-то!

Почему ты удалился из контактов на том сайте, где мы познакомились?

Вспомнив о наболевшем, я решила не тратить времени и выяснить все детали. Существенные детали.

Кто-то взломал мой аккаунт, видимо, ради очередной рассылки спама, и администраторы сайта забанили меня. Пришлось создать новый профиль. Я создал его, но найти тебя сразу не смог… Да, какая разница теперь, Верочка? И тень с ним, с этим сайтом. Уж теперь-то мы друг друга не потеряем в реале, так ведь?

Это не реал, – возразила я, – это…

Реал, дорогая, еще какой реал! Хочешь, докажу?

Марк коварно подмигнул и приблизился свое лицо ко мне вплотную. Порочно облизнув губы, он жадно впился в мою шею неожиданным поцелуем. Этот поцелуй мгновенно парализовал меня. Необъяснимое томление охватило все тело. Руки и ноги – вата. Веки… Кажется, они стали весить тонну… Ах… Губы Марка резко переместились на мои, холодные пальцы сначала мягко огладили, а потом по-хозяйски сдавили грудь…

Марк, – еле ворочая языком, прошептала я.

Верочка, – бархатный голос зашептал мне в ухо. – Может, к тебе? Пригласишь? – холодная рука оставила грудь и опустилась на внутреннюю сторону бедра…

Я открыла глаза. Резко. Из-за того, что бедра обожгло холодом. Это мое недоеденное мороженое вывалилось из накрененного вафельного стаканчика, плюхнулось вниз и, продолжая таять, промочило насквозь подол сарафана.

Опять. Марк. И непонятно что… Вернее, понятно, но до сих пор толком не ясно, почему загадочный мужчина снится мне с такой настойчивостью. И эта странная, топящая сознание страсть, которая после пробуждения оборачивается тревогой и страхом.

Ежась, я принялась оглядываться по сторонам. Туристы уехали, и образовавшуюся после них пустоту никак не могли заполнить три мамочки с колясками и их играющие с мыльными пузырями старшие дети. Татуировка на запястье горела огнем, я даже рукой помахала, пытаясь хоть немного ослабить это жжение. В глубине души неумолимо росло, поднималось инстинктивное, животное желание – бежать. Спасаться, потому что опасность, неведомая и злая, уже совсем рядом. Вот-вот наступит на пятки.

Только, куда бежать? Домой нельзя. Там дети. Остается, как птице, дразнящей кота, упорно и целенаправленно уводить неведомого врага прочь от дома. От семьи.

Куда угодно.

Неуклюже отряхнув платье, на котором осталось пятно, я быстро пошла к набережной. Липы шелестели над головой, будто предупреждали. Где-то далеко, за гранью видимости, за нависшими стенами дворца истошно завыла сирена скорой.

Я ускорила шаг и пошла вдоль реки. Обогнув парадный спуск со львами и гербами, я заметила столпившихся у воды людей. Они взмахивали руками и что-то бурно обсуждали. Мелькнула синяя полицейская форма, метнулась, отыскивая удачный кадр, репортерша с фотоаппаратом. Ярко-алым пылал значок известной политической газеты на ее бейсболке.

Там что-то случилось. Что-то плохое…

Как завороженная, я подошла ближе и настойчиво протолкнулась в первый ряд. Моим глазам открылась пугающая картина. На холодных камнях набережной лежала утопленница. Похоже, утонула она недавно – синюшное тело еще не раздулось и не исказилось до неузнаваемости. Кто она? Самоубийца или чья-то жертва?

Полицейские принялись теснить толпу. Нечего мешать работе! И смотреть тут не на что. Люди недовольно пятились, переговаривались, делились подробностями и версиями произошедшего. Из обрывков разговоров я поняла, что тело прибило водой к бордюру набережной. И все. Больше никаких деталей.

Я бросила последний взгляд на несчастную и обомлела. На ее бледной руке, прямо на открытом посиневшем запястье, красовалась татуировка. Один в один как та, что невероятным образом возникла у меня…

Я подавилась вдохом, закашлялась. Воздух в легких казался колючим и ледяным. Звуки будто отдалились, в голове образовалась звенящая, гулкая пустота. Цвета тоже померкли, и только черные контуры ехидного личика непонятной твари просматривались четко. Кривился в довольной ухмылке резкий излом схематичного рта.

Не в силах смотреть на это все, я попятилась спиной в противоположную от толпы сторону, к неохватным колоннам дворца. Из-за большой липы на меня вновь глянула черная тень. Черт! Только ее тут не хватало! Хотя, вполне предсказуемо…

И будто мало мне было утопленницы, татуировки и тени – вдоль по набережной, прямо к расходящейся по требованию полиции толпе, шел незнакомец в очках и шляпе. Один. Второй, абсолютная копия первого, только-только выходил из парка.

Не раздумывая, я двинулась внутрь колоннады дворца. Скрывшись там от лишних глаз, побежала. Не помню, как выскочила на остановку и прыгнула в услужливо открытые двери первого попавшегося трамвая. Это была «тройка». Она сворачивает с главного проспекта на восток, идет через весь Хоттен и дальше, за город, до самых дач, расположенных возле любимого горожанами Зеркального озера.

Металлический голос объявил следующую остановку и предупредил, что двери закрываются. Вагон дернулся, пополз через тесный центр. Потянулись бесчисленные лабиринты улиц, яркие вывески магазинов, зеленые парки и липовые колоннады, вдоль проезжих частей.

Обхватив себя за плечи, спрятавшись, как улитка в панцирь, в серый кардиган, я судорожно соображала, что делать. Как поступить, ведь дело приняло скверный оборот. Совсем скверный. В голову пришла единственная здравая мысль – нужно срочно обратиться в полицию! Покажу им свою татуировку, идентичную той, что на теле утопленницы. По-моему, это веское доказательство того, что незнакомка погибла не сама по себе. И мне, возможно, тоже грозит смертельная опасность. И чего я не осталась на месте происшествия? Рассказала бы все сразу комиссару… Все из-за проклятых преследователей-теней. Их появление повергло меня в панический ужас и вынудило бежать со всех ног, не разбирая пути.

Ладно, буду планировать будущие шаги исходя из того, что имею. Трамвай «тройка» обогнет Зеркальное озеро, повернет в сосновую рощу, пересечет Леру по дальнему мосту и снова вернется в город. Я доеду до площади Цветов и окажусь рядом с Центральным полицейским отделением.

Главное – добраться.

Я внимательно оглядела салон. Ничего подозрительного, вокруг в основном дачники и молодежь с пляжными сумками – едут купаться.

Немного успокоившись, я решилась позвонить домой. Это был общий телефон для всех членов семьи, которым чаще всего пользовалась по делам Ангелина. В этот раз ответила Алька. Услышав бодрый голос, я не стала пугать ее, лишь предупредила, чтобы всей семьей сидели дома и никуда не выходили. И никого не пускали. Ни-ко-го!

А что за переполох, мам? – раздалось на другом конце линии.

Я задумалась. Нужно было срочно назвать какую-то вескую причину.

Говорят, что из тюрьмы опасные преступники сбежали и рыщут теперь по городу, понятно?

Понятно. Только в новостях ничего такого сегодня не было… – заспорила было дочка, но я моментально развила свою легенду:

В новостях не показали, чтобы не спугнуть их, и лишнюю панику не устраивать среди населения. И как только заметите кого-то подозрительного возле дома – сразу вызывайте полицию.

Хорошо, мам, сделаем. Пока.

Алька быстро отключила вызов, видимо, была чем-то очень занята и увлечена. Ей сейчас не до меня, не до моих страхов. Я бросила вдогонку никому не нужное уже «пока», и огляделась. За окном, у плывущего вдоль трамвайного борта газетного ларька мелькнуло черное пятно. Показалось? Я насторожилась, стала ждать. На каждой из остановок внимательно следила за теми, кто входит в вагон. Никого подозрительного так и не появилось. Только за окном один раз мелькнула желтая «Шкода», и мне показалось, что за рулем в ней сидит тот самый… парень из магазина.

Машина мелькнула в потоке и исчезла. Здесь, на прямой и длинной улице всегда было тесно, но у конца жилого района дорога распадалась веером, выпуская из своих объятий одинокую трамвайную колею, позволяя ей свободно тянуться в заросшую желтой акацией промзону. Я снова отыскала «Шкоду» – она старалась не отставать от трамвая, а вокруг нее, как стая бабочек у свечи, кружили тени…

Я в панике посмотрела на остальных пассажиров. Видят? Неужели не видят? Не видят, похоже… Выдохнула, снова решилась взглянуть в окно и не нашла. Ни теней, ни «Шкоды». Что это могло значить? Парень из магазина предупредил меня о татуировке, я даже собиралась встретиться с ним… А что теперь? Он преследует меня? Он заодно с тенями? Я запуталась. Совершенно запуталась… Быть может, мне следует выйти и поговорить… Может, но мне уже слишком страшно, я никому не верю…

Еще пару остановок проехали без происшествий. «Тройка» выехала из города и пошла сперва вдоль огороженной территории стеклозавода и строительных складов, потом мимо дач. «Следующая остановка – Озерная. Двери закрываются», – равнодушно сообщил голос из динамика. Я успокоилась. Автомобильной дороги рядом больше не было – лишь пара сверкающих рельсов в зеленой траве – и не будет до тех пор, пока трамвай, завернув у озера и переехав через мост Леру, снова не вернется в город. Желтой «Шкоде» придется отстать, смоделировать маршрут «тройки», вернуться назад в Хоттен и поджидать меня на въезде. А я? Понимая это, что должна делать я?

За окном проплыли чешуйчатые рыжие сосны, а за ними сверкнула вода. Свежий ветерок принес в распахнутое окно веселые голоса посетителей пляжа.

Трамвай встал, как вкопанный, отворил двери-гармошки с характерным свистом. А затем произошло нечто пугающее… В заднюю дверь хлынули тени – в этот раз какие-то черные призраки, а не люди в очках и шляпах – в переднюю же ввалился парень из магазина. Глаза его горели алым огнем, лицо искажала ярость.

Что делать? Что делать! Ситуация – как в остросюжетном фильме! Значит, и действовать надо соответственно!

Оглушительно взвизгнув, я – откуда только силы взялись – «отжала» наверх форточку трамвайного окна и, сама не помню как, выскользнула через нее наружу. Высота оказалась приличная, и я больно шлепнулась о бетонный перрон остановки. Страх был сильнее боли. Он заставил меня вскочить и, не обращая внимания на содранные коленки и ладони, понестись в сторону бликующего в солнечных лучах Зеркального озера. Что-то подсказывало мне, что именно оно, сияющее, слепящее, может как-то защитить от темного преследования.

Удивительно, как изменилась погода. Утром было пасмурно, прохладно, а теперь, к вечеру, распогодилось. Солнце висело уже низко, но грело вовсю. Засунув кардиган в сумку, я побрела через общественный пляж.

В голове гулко звенела пугающая пустота. Что делать теперь? Парень из магазина оказался врагом. Я – загнанным зверем… Куда идти? Куда?

Ноги тонули в песке. Я шла вдоль самой кромки воды, казалось, отойди я на шаг, и тени вновь меня настигнут. А солнце упрямо катилось в закат. Оно уже изрядно потяжелело и покраснело. Что я буду делать ночью? Сейчас на пляже много отдыхающих, рядом с ними не так страшно, хоть это мнимое спокойствие и обманчиво. Тени не боялись чужого присутствия ни в автобусе, ни в трамвае. Что отпугнет их теперь? Пока отстали, да… А потом?

Мне не хотелось думать о ночи. О густой летней тьме, что совсем скоро спустится сюда. И тут в голову пришла простая и совершенно логичная в моей ситуации мысль. Надо позвонить в полицию. Срочно. Почему я не сделала этого раньше? Наверное, потому что меня гнали, как зайца на охоте. Сейчас я получила первый шанс ненадолго вздохнуть спокойно…

Я сунулась за телефоном и не нашла его в сумке.

Только не это!

Принялась истошно рыться. Наизнанку все вывернула, переворошила… ничего. Потеряла… Черт побери, я его потеряла, в такую минуту!

Дайте мне, пожалуйста, позвонить! Мне срочно надо, – попробовала обратиться к первой попавшейся отдыхающей парочке, но они шарахнулись от меня, как от чумной.

Все правильно. Вполне ожидаемая реакция, когда к тебе бежит с выпученными глазами какая-то полоумная растрепанная тетка в заляпанном платье. Явно сумасшедшая. За мной ведь, никто вроде и не гонится, если со стороны посмотреть. Наверняка со своей бледной физиономией, дрожащими руками и бегающим взглядом я похожа сейчас на пьяную или наркоманку… А таким люди помогать не рвутся. Я и сама бы не рвалась.

Все правильно.

В голове быстро созрел новый план. Дойду до трассы, поймаю там такси – благо они тут часто отдыхающих развозят – и доеду прямо до полицейского участка. Уж в такси-то люди-тени не сунутся? Это общественный транспорт у нас возит всех подряд, а такси – оно везет только того, кто его заказал.

В конце концов, другого плана действий у меня просто нет.

И я пошла. Долго шагала вдоль озера, в надежде озираясь на отдыхающих, которых со временем становилось все меньше. Скоро последние разъедутся, и тогда… Что будет тогда, мне думать не хотелось. Впереди ждал самый трудный участок пути – проселка через сосновую рощу. Ее я, похоже, буду пересекать одна.

Выдохнув, я быстрым шагом запылила по желто-серой колее. Миновала пару поворотов, оставила за спиной перекресток с другой такой же проселкой, вышла к еще одному…

Там меня окликнули:

Верочка! Какая встреча. Что ты тут делаешь, позволь спросить?

Я повернулась и обомлела. За спиной стоял Марк. И он был наяву. Совершенно точно! А общается со мной так, как будто мы – старые знакомые. Я принялась лихорадочно прокручивать в голове последние события. Наши неясные встречи с Марком. Сны… Выходит, что-то из них было реальностью. Первая встреча в ресторане, наверное. Все-таки была!

Добрый вечер, – выдавила я из себя, не понимая, пугаться мне или радоваться. – А ты здесь как оказался?

Отдыхал, – Марк пленительно улыбнулся, – как и все остальные, – кивнул в сторону озера. – Ты тоже?

Д-да, – заикаясь, кивнула я. – На пляже была. День хороший. Солнечный.

День великолепный, – Марк таинственно прищурился, – и вечер обещает быть прекрасным.

Последние солнечные лучи пробивались сквозь изумрудные сосновые кроны. Теплый полумрак окутал меня и моего неожиданного собеседника.

Мне нужно дойти до дороги, – как бы предупреждая, заявила я.

О, не переживай! Я провожу тебя, – принялся уверять меня Марк, – моя машина как раз там припаркована, в лесочке…

Он настойчиво приблизился и взял мои руки в свои. Такие холодные… Они всегда такие холодные – его руки… Я отчетливо ощутила тревогу. Нельзя расслабляться. Доверять нельзя! Ведь все это: странная метка, преследователи-тени и взбесившийся продавец – кусочки одного паззла, звенья одной цепи. И Марк – тоже часть. Самая главная часть, по всей видимости!

Нет, – я попыталась освободить руку.

Ну, Верочка, что ты! Это я! Почему ты боишься?

Мужчина усилил хватку, потянул к себе, но я дернулась сильнее и оказалась на свободе. Отступила на несколько шагов. Марк застыл передо мной во всем своем великолепии. Высокий, с сияющими, как звезды глазами, он завораживал своим величием:

Вернись и подойди ко мне, – прозвучал приказ.

Мужчина вытянул в мою сторону руку, нахмурил брови. Странное чувство охватило меня – я поняла, что абсолютно не могу контролировать свое тело. Не могу сопротивляться воле этого странного, властного человека, существующего где-то на грани сна и реальности. Да и человека ли?

Пискнув неразборчивое «нет», отступила еще на шаг. Ох, как же нелегко дался мне этот шаг! С каким титаническим трудом я оторвала от земли ногу и переставила ее… Будто в киселе. Нет, не в киселе, а в каком-то мощном силовом поле…

Верочка, подойди ко мне, – настойчиво повторил Марк, и на лице его промелькнуло удивление. Я сопротивляюсь? Такого он явно не ожидал.

Я почти сдалась. Почти позволила ему сломить свою волю… Солнце уже село, и мрак, стремительно сгущающийся вокруг нас, помогал Марку. Мне так казалось… нет, я в том уже была уверена.

Неожиданно темноту нарушил резкий звук. Вспышка света ослепила. Что-то желтое со скоростью молнии промчалось мимо меня и на полном ходу смело Марка с дороги.

Желтая «Шкода»! Все та же…

От удара машину развернуло и отбросило к обочине, будто она на каменную глыбу налетела. Я вскрикнула и сжалась в комок, зажмурилась, но тут же открыла глаза. Сейчас я, должно быть, увижу искореженное, изуродованное мужское тело… Но – нет! Дорожная пыль осела, явив взгляду пустоту. Марк исчез, будто его и не было.

Вместо него появился парень из магазина. Он неуклюже выбрался из разбитой машины и, пошатываясь, стал ходить кругами, прислонив к уху какое-то небольшое переговорное устройство.

Зэб, он был здесь! Только что… нет, ушел, как всегда… Ищете? Будьте осторожны, ребята. Уже стемнело, тени начинают материализовываться. Даю пять минут на поиски и собираемся, – договорив, продавец двинулся ко мне, вытянув перед собой руку, – прошу вас, только не бойтесь меня.

Не подходи! – выкрикнула я высоким чужим голосом.

Хорошо-хорошо, – парень остановился, – я не буду подходить, просто позвольте, позволь – раз уж мы перешли на «ты» – объяснить тебе все. Можно? (1bd23)

Можно, – я сдержанно кивнула. – Только не приближайся.

Обещаю, без твоего разрешения не подойду. Просто выслушай, ладно? Это важно!

Хорошо, – с тревогой согласилась я.

Меня зовут Гелиос, или просто Гел, и я – вампир.

Вот тебе – на! Я устало оглядела продавца с ног до головы. Вампир? А где аристократические утонченность и бледность? Да он, скорее, на брутала-оборотня похож. И этот загар… Вампиров же, вроде, солнце убивает? А этот жарится на нем круглосуточно, и хоть бы ему хны…

Не очень-то ты похож на вампира, – я высказала свои обоснованные сомнения вслух. – Марк… тот мужчина, которого ты сбил… и то походит на него больше.

Мы оба вампиры, – продолжил разъяснения парень. – Только мы разные. Мы – новые пранавампиры, питаемся солнечной энергией и не убиваем людей. Мы хотим жить с вами в мире и согласии. А такие, как Марк, старые вампиры, продолжают питаться человеческими эмоциями и кровью. Они на вас охотятся…

Охотятся? – мне стало одновременно и страшно, и ясно… Я, кажется, начала понимать, что к чему. – Значит, этот Марк за мной охотился?

Да.

И… – я невольно потерла рукой шею, – он ведь не кусал меня?

Кусал, – холодный, пугающий ответ. – Один раз, точно.

Господи, – я обреченно прикрыла глаза, ноги стали подкашиваться от цунами хлынувших в голову неприятных вопросов и пугающих догадок. – Я теперь тоже…

Нет, не тоже, – резко прервал меня Гел и тут же поинтересовался. – Могу я подойти и поддержать тебя, пока ты не упала в обморок?

Не нужно, – я собралась с силами и мыслями. – Я в порядке. Ты сказал, я не превращусь в вампира? Это радует.

Не превратишься. Для обращения нужно, чтобы и ты его укусила, а он такого точно не допустит. Но радоваться все равно рано, – брови Гела строго сошлись над переносицей. – Если мы тебя отсюда сейчас не вытащим, дело может закончиться скверно.

Меня убьют, да? – спросила напрямую, вспомнив синюшное тело выловленной из воды девушки.

Попытаются, – кивнул продавец… или не продавец? Кто он на самом деле? Гел будто мысли мои прочитал, – но я, как агент службы безопасности, постараюсь это предотвратить. Сделаю все возможное, если ты, конечно, не против, – он ослепительно улыбнулся, став похожим на себя прежнего. Только голого торса не хватало – сейчас на парне была светлая футболка. – Тебе срочно нужно вернуться домой.

Что? – не поняла я.

Твой дом – самое безопасное место для тебя. Вампиры могут входить в людские дома только после приглашения хозяев, – пояснил Гел и вдруг обеспокоенно нахмурился. – Ты ведь не приглашала Марка к себе в гости?

Нет, – я уверенно помотала головой. – Он, кажется, просил, но я… не успела. Да и было это во сне, а не наяву. Я уверена.

Сон, явь – для вампира это не имеет значения. Граница стирается, стоит ему наметить себе жертву. В реале Марк пьет твою кровь, в иллюзорном пространстве – эмоции. Понимаешь?

Да, – выдохнула я. – Значит, мою кровь он все-таки пил? Ты уверен?

Уверен. Вы совершенно точно встречались в реале, так ведь?

Вроде бы, – я пожала плечами. – Думаю, это произошло в день, то есть ночь, нашего первого свидания. Я этот момент плохо помню, к сожалению.

Именно тогда Марк укусил тебя и посадил тебе на руку следящего демона.

Татуировку?

Да. Наверняка привлек к этому делу специального вампира-преследователя. Тогда к тебе прикасался кто-то чужой?

Да, – вспомнила я, – медсестра.

Во-о-от! В первую реальную встречу демона посадили, во вторую иллюзорную – Марк активизировал его. Теперь он постоянно наблюдает за тобой и приходит во снах, чтобы подпитаться твоими эмоциями, но эмоций ему мало, поэтому он выпустил на тебя своих загонщиков-теней, чтобы отогнать подальше от дома и…

Не надо про «и», – я тяжело выдохнула. – Значит, бежать бесполезно? Я пыталась удалить «клеймо» на руке, но в тату-салоне не взялись за это, а до больницы я не дошла… Что же мне делать теперь?

Не бояться, – улыбнулся Гел, – мы уберем демона позже. Для этого нужен специалист в области магии и специальный ритуал.

В близлежащих кустах кто-то зашуршал. Вскоре оттуда показался еще один молодой человек. Загорелый, высокий, он здорово походил на Гелиоса. Пранавампир? Да.

Зэб? Вернулся? Как обстановка? – спросил его Гел.

Хреново, шеф. Тени сбиваются в стаю и набирают силу, – он махнул на запад, где сосновые верхушки были чуть заметно подсвечены алым закатным заревом. – Когда падет тьма, они материализуются окончательно. И сам вампир, их хозяин, где-то рядом.

Марк? – испуганно уточнила я.

Он самый, – невесело усмехнулся тот, кого назвали Зэбом. – Значит, теперь он Марком себя называет? Как символично. Марк – мрак… Издевается, зараза.

Где Шон и Грей? – продолжил расспросы Гел. – Ты их видел?

Слышал. Похоже, они там, в низине, схлестнулись с тенями. Но, думаю, сдюжат. Минуту назад я пересекся с Греем – он весь израненный. Сильно бедолаге досталось, но он сильный, не в такие передряги попадал, так что за него сильно не беспокойтесь.

Понятно, – Гел задумчиво посмотрел себе под ноги. – Нам всем надо выбираться отсюда и девушку уводить.

Ясно, шеф. Справимся. Двигайтесь к городу, а мы вас прикроем. У нас полчаса до полной тьмы еще есть.

Зэб исчез. Словно растворился среди лесного сумрака. Мы остались вдвоем с Гелом. Я, непонятный пранавампир, да еще, пожалуй, одинокая желтая «Шкода», застрявшая в покосившемся дереве. Из ее салона до сих пор играла тихая музыка – на радио «Столица» запустили блок «ретро-часа».

Мы пойдем пешком? – поинтересовалась я.

Да, – кивнул Гел, – у нас полчаса, чтобы выбраться из рощи поближе к людям. Там Марковым теням придется тратить больше сил на маскировку и вести себя сдержаннее.

Но они все равно смогут напасть?

Да. Возможно, придется сражаться с ними. И с Марком. Мне придется, не тебе.

От этого не легче… – я задумчиво опустила голову, вспомнив про кардиган, закуталась в него – ночной холод подбирался все ближе. – Послушай-ка, Гелиос, – мне в голову пришла неожиданная мысль. – Ты, вот, про дом говорил… А моя дача не подойдет?

Что ты имеешь в виду?

Ты сказал, что скрыться от вампира я смогу только в собственном доме. Что имелось в виду? Юридическая принадлежность?

Не совсем, – пояснил Гел, – дом – это место, которые ты считаешь своим, где, как в старой пословице, «и стены помогают». Имеется в виду некая духовная связь… Но, знаешь, дача – это лучше чем ничего, она тоже может сгодиться.

После твоего пояснения я в этом уже не уверена.

Появившаяся надежда тут же рухнула. Никаких особых духовных связей с этой дачей у меня не было: я купила ее когда-то по дешевке, но времени заниматься загородным жильем почти не находилось. Так и стояла моя дача, заросшая и заброшенная. Я платила за нее каждый год в кооператив… и все. Последний раз заезжала прошлым летом.

Гелиос пристально вгляделся в прощальный всполох зари.

Долго туда идти?

Если в окружную, через дачи, то минут сорок отсюда, но можно срезать через Альдоран.

Через Альдоран? – насторожился вампир. – Старый сгоревший район?

Да, – подтвердила я. – Через него отсюда минут пятнадцать пешком. Он как раз в конце сосновой рощи начинается.

Гел еще раз ненадолго задумался – взвесил все «за» и «против». Выдал, наконец:

Ну, давай попробуем.

Ребята, мы не идем в город, понятно? – сообщил по переговорнику Гел. – Да, план изменился, но вы не подавайте вида – идите куда шли, обманите их, отвлеките. Сдержите тени так долго, как сможете. Понятно?

Из динамика фыркнуло неразборчивое: «Да, шеф».

Пошли, пока теней поблизости нет. Быть может, нам удастся их обхитрить и получить фору.

Гел протянул мне руку, и я, помешкав, все же вложила в нее свою. В отличие от кожи Марка, ладонь и пальцы Гелиоса оказались обжигающе горячими.

Пошли.

Какое-то время мы пылили по проселке, потом свернули влево, на тонкую тропу и, перебравшись через ржавые рельсы заброшенной узкоколейки, все еще ведущей от песчаного карьера к давно перестроенному в торговый центр стеклозаводу, попали на территорию района Альдоран.

Вроде бы ничего не изменилось, но, увидев поросшие сосняком черные обваленные остовы сгоревших вилл, Гел подозрительно напрягся – крепко сжал мою руку своей, а я, наоборот, почувствовала облегчение. Сколько тяжких и в то же время теплых и душевных воспоминаний было связано у меня с Альдораном. Даже старые мозоли на ладонях зачесались, будто снова появились в руках резиновые ручки стальной тачки, груженой булыжниками, железяками и битым кирпичом. Сколько ходок я сделала, пока свозила их отсюда на дачу, а потом, погрузив в прицеп Марининой машины, отвозила на место моего нынешнего особняка и скидывала в вырытую под фундамент длинную угловатую канаву.

Не беспокойся, здесь теней нет, – с непонятно откуда взявшейся уверенностью заявила Гелиосу я, – не знаю, как дача, но это место мне точно почти родное, я тебя приглашаю, – добавила в шутку.

Спасибо, – вампир сдержанно кивнул, – только вот насчет теней, боюсь, ты ошиблась.

Он развернулся и меня развернул, указывая в направлении, откуда мы пришли. Там, за тускло блестящим росчерком узкоколейки плавали в воздухе две черные кляксы. И это они «материализовались»? Жуткое зрелище. Я вздрогнула, но, заглянув в себя, поняла, что особого волнения не испытываю. В отличие от Гелиоса. Он весь напрягся, натянулся, как струна. «Интересно, как вампиры сражаются? Наверное, это выглядит впечатляюще!» – пронеслась в голове шальная мысль.

Сражаться никому не пришлось. Тени доплыли до железнодорожных рельсов и застыли перед ними, как вкопанные. Черные кляксы, висящие в воздухе, не могли выражать эмоции – им просто нечем, – но мне на миг показалось, что они пребывали в замешательстве, в недоумении. Как так? Не пройти? Тени поползли вдоль узкоколейки в одну сторону, в другую… Потом одна из них отлетела назад, быстро двинулась вперед и… как будто ударилась о невидимую стену.

У меня даже дух захватило!

Ты видел? – тихо спросила я Гелиоса. – Видел это?

Да. Они не могут пройти к нам. Что-то сдерживает их, не пускает, – Гел старался выглядеть спокойным и непроницаемым, но его блестящие, яркие глаза так и сочились эмоциями. Удивлением, восторгом.

Быть может, сработал принцип «дома», про который ты говорил мне? – предположила я.

Не думаю. Принцип «дома» работает только с конкретными постройками. С домами, зданиями, жильем. В многоквартирных домах – только с отдельными квартирами, а тут – целый район! К тому же заброшенный. Тут давно никто не живет… и… здесь что-то есть. Какая-то сильная магия. Я чувствую ее.

А я чувствую, что нам здесь ничто плохое не грозит.

И откуда во мне эта странная уверенность? Такая… стопроцентная. Не знаю, откуда, но с тенями ведь сработало? Не проползли они на территорию района Альдоран!

Чувствуешь? – Гел внимательно оглядел меня с головы до ног. – Значит, я доверюсь твоему чутью. Ты мне поверила, настал черед мне доверять тебе.

Тогда давай отойдем подольше, – предложила я, – не очень-то приятно на эти тени смотреть.

Сказать честно, «не очень-то приятно» – это я просто так мягко выразилась. Вид у теней был жуткий, от каждого взгляда в их сторону по спине пробегали мурашки. Хотелось поскорее отдалиться от преследователей, исчезнуть из их поля зрения.

Веди, – согласился Гел. – Думаю, смысла покидать район до утра нет. Здесь безопасно.

Я знаю один дом, где можно переждать ночь, – поделилась мыслями я. – Там крыша сохранилась и половина второго этажа. Есть даже кресла и стол.

И мы пошли. Дорога – остатки каменной мостовой, поросшие травой и мхом – обогнула стоящий на возвышении покосившийся двухэтажный дом без крыши и вывела на прямую, длинную улицу… то, что осталось от центрального бульвара. Грустное зрелище – черные дома в зарослях бузины и кипрея, пустые окна, рассыпанные кругом остатки оплавленной черепицы.

Означенный дом притулился рядом с могучей сосной, заставив ее золотистый ствол искривиться в форме костыля и протечь янтарной смолой. У свернутого набок крыльца лежали гранитные фигуры двух волков. Мои любимые. Даже имена им придумала – Драуглуин и Гморк, как у героев из двух моих любимых книг. Я давно лелеяла надежду забрать их отсюда и отвезти к себе в сад, но все не находилось то времени, то свободных денег – нужно ведь машину грузовую нанимать, а с ней кран-манипулятор. Большие статуи, их на тачке не утащишь.

Мы с вампиром поднялись по ступеням на крыльцо и остановились перед темным проходом. Двери не было. Только металлическая, покрытая копотью табличка виднелась на балке. «Lorem ipsum dolor sit, Lupus!» – значилось на ней.

Странная надпись? – задумчиво вгляделся в нее Гел.

Что она значит? – спросила я. Никогда раньше эти буквы меня не смущали. И не интересовали.

Добро пожаловать, Волк.

Как думаешь, нам можно войти? – зачем-то уточнила я и сама же ответила. – Войдем. Раньше я сюда уже заходила, а ты – со мной, – и первой шагнула в помещение.

Гел не отставал. Из-за спины вырвался светящийся комок и застыл в воздухе перед моим носом – маленький круглый шарик, похожий на крошечное солнышко.

Так лучше? – улыбнулся вампир. – Захотелось принести на это пепелище немного уюта.

Значительно, – согласилась я. – Иди за мной, там лестница. Только осторожнее, половины ступеней не хватает, а от некоторых остались горелки…

Да что я говорю! Для надежности сама взяла парня за руку и повела за собой. Светящийся шарик придал уверенности – я видела все, что у меня под ногами. Хорошо, что не пошла по привычке – тут многое изменилось со времен моей стройки…

Кстати, я еще не сказала, чем именно привлекал меня этот дом. Во-первых, из всех домов Альдорана он был самым целым и имел полноценную крышу, я не раз спасалась тут от дождя. Бросив на улице недогруженную мокрую тачку, пряталась под гостеприимной крышей старого дома, сидела на пахнущем плесенью кресле, смотрела в слепое окно без стекла… Во-вторых, мне было тут уютно. Уютно, как нигде.

Вот она – старая мансарда, пустой проем окна, кресло. Ничего здесь не менялось, никто сюда не ходил. Вон, бутылочка газировки на столе без ножки, стоит, как я ее оставила, только жидкость вся за долгое время испарилась.

Проходи, садись, – я кивнула Гелу на кособокий стул.

Сама опустилась в кресло.

Уютно, – улыбнулся мне в ответ вампир. – Нам здесь до утра куковать, поэтому, ты не против, если я расспрошу тебя немного о том, о сем?

Ладно, – я не стала спорить, – только я, с твоего позволения, тоже буду задавать тебе кое-какие вопросы.

Начинай, – Гел невозмутимо пожал плечами.

Почему он выбрал именно меня?

Этот вопрос волновал меня просто невероятно. Не могло же все, произошедшее со мной, оказаться вот такой вот нелепой случайностью? Я, конечно, не самый везучий человек на свете (и два развода тому подтверждение), но… так будет как-то совсем обидно!

Я не знаю, – разочаровал меня ответом собеседник. – Сам хочу выяснить. Надеюсь, до утра мне удастся это сделать.

То есть? – я удивленно приподняла брови. – Хочешь сказать, что шпионил за мной почти год, и еще не узнал, почему меня выбрали?

Я не шпионил, – прервал мое возмущение Гел. – Наше соседство – действительно случайность. Город разбит на сектора, в каждом из которых находится свой агент. Мой пункт прикрытия, то есть мини-маркет, случайно оказался рядом с твоим домом.

Ладно, верю, – прищурилась я. – Давай пойдем другим путем, – я выдохнула, прежде чем задать очень важный и тяжелый вопрос. – Другие жертвы… сколько их, кстати?

Семь.

Ничего себе…

Подумать только! Семь жертв. Семь женщин, погибших ни за что ни про что! Ужасно… Но моего собеседника это количество, как оказалось, вовсе не впечатляло.

Немного. Вампир-охотник, твой Марк, недавно пришел в этот город. Одной жертвы ему обычно хватает на пару месяцев. Иногда больше, иногда меньше.

Семь жертв, – повторила я, чувствуя, как сердце сковывает льдом безнадеги. – Скажи, у этих жертв что-то общее было?

Было. Все они одинокие, без родни, друзей, нелюдимые, работали на дому или не работали вообще – жили на пособие. Таких людей обычно некому хватиться.

А со мной? Что общего у них было со мной?

В это – самый главный вопрос, – ответил вампир. – Ты не из тех, чью пропажу обнаружат случайно через год. Ты – мать и активный руководитель. Таким и на день обычно не пропасть. Сначала я даже решил, что ошибся в тот день… Я почуял на тебе след от прикосновения охотника, но сомнения были слишком велики.

Получается, я – особенная?

Получается. И чтобы выяснить, в чем же суть загадки, давай вспоминать историю с начала. Как ты познакомилась с Марком, помнишь?

Конечно! А что, могла не вспомнить?

Могла. Некоторым Марк память подчищал.

Я помню, – прикрыла глаза, чтобы не упустить детали и восстановить в памяти все, что произошло буквально на днях. – Я познакомилась с Марком на сайте знакомств. Он предложил встретиться. Я согласилась. Потом – дурацкое свидание… Знаешь, по поводу стирания памяти ты, кажется, прав. У меня тогда провалы были, я даже реальность не могла ото сна отличить…

На сайте знакомств, – Гел не дал мне закончить, – так себе зацепка. Конечно, он мог принять тебя за одинокую барышню… раз уж на таком сайте… Ты, кстати, про детей в анкете писала?

Конечно! – обиделась я. – Прямым текстом написала, что дети есть.

Тогда совсем непонятно. Зачем ему мать?

Может, он и детей моих хотел…

Страшная мысль сороконожкой вползла в голову, но Гел успокоил меня, со всей уверенностью заявив:

Нет, думаю, твои дети ему не нужны. Мои помощники наблюдают за твоим домом. Сказали, что там даже теней нет вокруг. Никакого интереса к детям. Старику Марку нужна ты! Только ты одна.

Ну и хорошо, – произнесла я с облегчением.

Дети в относительной безопасности – это лучшая новость за сегодняшний вечер.

Копаем дальше, – продолжил беседу Гел. – Как ты оказалась на том сайте? Давно ли на нем сидишь?

Мне даже немного стыдно стало, будто меня в чем-то неприличном уличили, и я скоренько оправдалась.

Я не сижу. Случайно зашла туда. И с Марком переписка… это для меня было так, почти в шутку. Меня вообще на том сайте подруга зарегистрировала…

Подруга, говоришь? Вот это уже интересно! С этого момента давай поподробнее.

Подруга… В душе мерзким червем завозилась нехорошая догадка. Гел подозревает в чем-то Марину? Нет. Не может быть. Мы ведь с ней с самой юности, с института вместе.

Она не могла меня предать, – уверенно заявила я.

Ну, это нам с тобой предстоит выяснить, – спокойно ответил Гел.

Я кивнула:

Только давай пока не будем делать поспешных выводов, – попросила с надеждой.

Давай, – согласился вампир, – сейчас мне нужно связаться со своими, рассказать им про наше неожиданное убежище.

Он вынул из кармана джинсов свой переговорник, попытался настроить его, но ничего не вышло. Одно шипение и похрюкивание.

Ну и дела, – Гелиос настороженно посмотрел в окно, чутко вгляделся в темные верхушки сосен, освещенные серебряным ночным светом. – Здесь связь не ловит. Что за место такое?

Луна над Альдораном взошла огромная, белая, с темным «блинным» рисунком на бледном лике. Прекрасная луна. Я неосознанно восхитилась ей, и мне почему-то захотелось петь. Громко, от всей души, с надрывом, до слез в глазах…

А ты не знаешь? – удивилась я. – Думала, что агенты все знают про город, за которым следят.

Сказать по правде, я здесь совсем недавно, – оправдался вампир, – прибыл следом за Марком, когда после долгих поисков обнаружил его в вашем… городе – мы с остальными ребятами из отряда и приехали.

Ты так замялся на «нашем городе», – улыбнулась я, ловя себя на кокетстве, -будто хотел сказать «захолустье».

Честно? Так и хотел сказать! – хохотнул в ответ мой собеседник.

Сам-то откуда? – обиделась за родину я.

Из Метаноса.

Тогда понятно, – я присвистнула.

Метанос – огромный мегаполис далеко на юге отсюда. Настоящий город-монстр с небоскребами в сто этажей, «воздушными» скоростными автобанами и трехуровневым метро. Была там однажды по работе – на фитнес-конвенции. Еле выдержала! Не для меня эти непрекращающиеся даже ночью шум и суета… Метанос не спит никогда! Он огромен и шумен, как титанический пчелиный улей! Куда нам до него с нашими-то спальными кварталами, неторопливыми трамвайчиками, рощами и дачами в городской черте…

Столичный мажор, значит, наш Гелиос? Даже если и так – очень симпатичный мажор…

Вот именно поэтому я мало знаю о твоем городе. До Хоттена мне довелось побегать за Марком и его подобными еще городах в пяти. Историю каждого места назубок не выучишь, а жаль, – вампир лукаво склонил набок голову, – буду наверстывать упущенное, как только солнце взойдет, а пока, может, расскажешь мне про этот таинственный погорелый квартал?

Попробую, – я стала собирать в кучу знания. Как-то не до краеведения мне с тремя детьми и постоянными хлопотами было, но в грязь лицом ударить не хотелось. Вспомнила, что смогла. – Альдоран – очень старый район, он еще в не перестроенном Хоттене был и сгорел лет сто назад. Таинственный то был пожар – пламя появилось ниоткуда и вмиг охватило все дома. Пожарные бригады не успели приехать – обвалился единственный мост через Леру. Но это, скорее, городские легенды, чем достоверные сведения. Сведений, как таковых, и не осталось. Даже в архиве вся информация об Альдоране умещается в пару предложений – «был район и сгорел». Я знаю, потому что Алька как-то собиралась писать на эту тему реферат по «родному краю», но за неимением достаточного количества нужных сведений бросила эту затею.

Сто лет назад сгорел? – не поверил Гел. – Странно, что застройщики не разорвали сию благодатную землю на куски.

Что ты, – уверенно мотнула головой я, – весь город в курсе, что это место – проклятое. Так каждый хоттенец считает, а люди у нас тут, знаешь ли, суеверные. Магическое мышление. Провинция, что поделаешь? – я вспомнила Марину и ее безумных клиентов, свято верящих во все эти венцы безбрачия, приговоры-отвороты и проклятья. Стало грустно. – Лет десять назад писали, что строительная фирма «Мамонт-строй» арендовала тут у города участок, но так, осторожненько арендовала… В общем, строить за свой счет они не рискнули, решили собрать дольщиков. И вот, ты представь, ни один горожанин не захотел в этом участвовать. Никто! «Мамонты» решили схитрить – продали пару будущих квартир в соседний регион, но как только там услышали, что новомодный многоквартирный супер-дом будут строить в Альдоране, сразу отказались.

Впечатляет, – покачал головой Гел, – но тут же есть тропинки, люди ходят здесь…

Только такие отчаянные, как я. Даже по старому кладбищу Ледони, что на севере города, бродит больше смельчаков.

В общем, буду пробивать инфу про этот райончик. Интересное, похоже, место. А, главное, от вампиров защищает.

Он рассмеялся, но в голосе мелькнули хорошо скрытые нотки тревоги.

Почему, как ты думаешь? – поинтересовалась я.

Какое-то сильное заклятье. Тени от него встали, как вкопанные. Видимо и людей оно беспокоит – раз не ходят сюда особо.

Но я же хожу?

И это тоже странно, но больше всего меня смущает то, что я сюда вошел, ведь то, что барьер для теней – стопроцентно и барьер для вампиров. У теней магическая проходимость даже больше. Они созданы для того, чтобы проникать туда, куда не смог просочиться хозяин, а тут…

Гел, а разве ты не другой? – удивилась я. – Вы же с Марком… разные?

Разные, да, но магическое воздействие чувствуем и воспринимаем одинаково. Мое отличие лишь в том, что не боюсь солнца.

Значит, и осиновый кол тебя… убьет? – нетактично вышло, но… я не могла об этом не спросить!

Не убьет, но неприятностей доставит. Как и Марку. Как и Марка. Его тоже одним осиновым колом не уничтожишь, а вот светом можно.

А к чесноку ты как? – требовательно прищурилась я.

Мне его запах не нравится, но опять же, не критично.

Значит, вы все-таки разные…

Разные с кем? С Марком или с тем сказочным «Дракулой», о котором ты мне сейчас рассказала? Чеснок, колья, все это, конечно, хорошо… вернее, плохо, но не смертельно. Лишь могучее световое заклятие может нас убить…

Я вдруг живо представила себе это заклятье. Невероятную вспышку света, мощнейшую волну силы… видео с испытаний атомной бомбы на закрытом полигоне необитаемых островов в северных морях… Вспышка света, испепеляющая все и вся – могучая древняя магия, неподвластная никому до конца! Тут мне в голову странная мысль пришла. Заползла сама собой, и я ее тут же озвучила, словно нельзя было эту мысль надолго оставлять в себе:

… и целый район.

Что? – не понял Гел.

Чтобы целый район вспыхнул разом, как спичка… Для этого нужна настоящая магия. Сильная, мощная…

Вампир посмотрел на меня внимательно, медленно кивнул головой.

Пожалуй. Это логичная идея.

Сама не пойму, откуда она взялась в моей голове.

Я откинулась в кресле. Пахло пылью, а тело неожиданно начала охватывать дикая, неестественная усталость. Будто вся это беготня, все эти мысли, рассуждения, разговоры вымотали меня, выжали, как лимон.

Зевнула. Глаза закрылись сами собой, меня повело.

Устала, – донесся до меня понимающий голос Гела, который спустя секунду стал громким и взволнованным. – Нет, Вера! Борись! Это не усталость – это Марк к тебе тянется… Чесночные демоны! Вера… Борись, я попробую прорваться, только не открывай ему проход…

Ты чего, Гелиос, – вяло промямлила я, – это просто усталость, я уже открываю глаза, не волнуй… – сознание провалилось в мерцающую звездами тьму, пошли «вертолеты», – … ся. Я здесь.

И я здесь, – голос знакомый (лучше бы был незнакомый) потянулся ко мне из вязкого, бархатного мрака. – Ты как? В порядке? Я волновался за тебя. Прости, что наше последнее свидание оборвалось на самом интересном.

Я хотела сказать «нет», но язык заплетался и не слушался, как после заморозки у зубного. В мозгах творилось нечто подобное – никак не могла собрать мысли в кучу. Я ведь только что, минуту назад знала и понимала что-то важное, а сейчас… каша какая-то!

Обреченно вздохнула. Будь, что будет. Доверюсь своему чутью, а оно говорит, что любое неверное действие сейчас опасно. Вот только какое из моих действий – неверное? Этого я не знаю. Ладно, разберемся… В голове эхом пронеслось «не говори… только не говори». Гел… я помню… Только, что не говорить? Какая разница… буду молчать – и все. Не произнесу ни звука.

Верочка, мы же к тебе собирались? Ты забыла?

Может, и забыла, но говорить об этом не стану. Сейчас я уверена только в собственном безмолвии. Кажется, именно оно должно меня спасти.

Молчу.

Марк обходит меня со спины и попадает в поле зрения. На этот раз он выглядит моложе и ярче. В волосах не блестит серебром благородная седина. От старомодного пижонского костюма тоже отказался – теперь на нем стильная тройка. Никакого кружева. Марк хорош, при всей своей неприязни я не могу этого отрицать… Да и неприязнь растворяется в переполненном возбуждением воздухе. Я уже не контролирую себя – точка невозврата пройдена.

Марк принимается ласкать и целовать меня, стаскивает одежду. Я плыву по волнам, не способная сопротивляться. Даже думать не получается. Голова пуста, мыслей почти нет, память отключена – ради эксперимента пытаюсь вспомнить свое имя и не могу… Не могу сосредоточиться… Странное ощущение, я вроде бы и про погоню помню, и про Гела, и про опасность, но все эмоции разом исчезли, оставив место безразличию… Это подобно какой-то заморозке, как у зубного… Я ведь уже говорила про зубного? Или нет… Только когда не десну, а всю душу заморозили, парализовали так, что невозможно вздохнуть…

Поцелуи сильнее и ближе к горлу. Больнее – я чувствую, но ничего поделать не могу. Нужно оттолкнуть, убежать… Не могу! Да, и куда бежать из чувственного и одновременно тревожного сна, управлять которым не можешь?

А Марк, между тем, отпустил меня, чтобы зайти за спину и, крепко обхватив за талию, приложиться губами к моей спине. Он провел языком между моими лопатками, наверх. Приподнял волосы, впиваясь поцелуем в чувствительное место на шее. Я ощутила, как между моих ягодиц твердо и настойчиво уперлась возбужденная мужская плоть.

Вера! – Голос донесся издали, тихий, едва слышный.

Я дернулась. Руки Марка сильнее окольцевали мою талию, а над ухом раздалось недовольное рычание.

Она моя, убирайся прочь, – сказал он кому-то, но тот, кто позвал, не собирался сдаваться.

Вера, борись!

Ты моя, – настойчивая ладонь с силой сжала мою грудь, ловкие пальцы поиграли с напряженным соском. – Тебе ведь хорошо со мной? А будет еще лучше!

Вера…

Голос вдали ослабевал, он походил уже на дуновение ветерка, едва уловимый, зыбкий… А потом – движение воздуха – и горячая рука на моем запястье. Такая долгожданная! И это не Марк. А кто? Как я могла забыть…

Вспомни меня, ответь мне! Это я – Гел! Ты помнишь? Не тони в этом болоте беспамятства…

Гелиос, – я широко распахнула глаза, мигом вырвавшись из оцепенения, и вцепилась в руку пранавампира. – Помоги мне, вытащи меня отсюда! Разбуди…

Последовал рывок, резкий, безжалостный. Мне показалось, что Марк не пожелавший отдавать меня кому бы то ни было, держал мертвой хваткой. Гел тянул, а я выла от боли – мне чудилось, что пальцы кровожадного любовника-кровопийцы впиваются мне в кожу и срывают ее…

Когда очнулась, сидя в кресле, не поверила, что все обошлось, все кончилось.

Вера, как ты? – Гел навис надо мной и, что есть силы, тряс за плечи. – Живая? Голова как? Видишь меня? Слышишь?

Да, – я обняла себя руками за плечи, прислушиваясь к внутренним ощущениям. – Что это было?

Марк хотел убить тебя. Выпить до конца все эмоции, оставив тело без души.

А так можно? – я испуганно уставилась на собеседника.

Можно, – кивнул тот, – только обычно вампиры-охотники так не делают. Кровь для них ценнее эмоций, поэтому человека, у которого еще хватает крови, они не убивают столь варварским способом.

Почему же Марк попытался?

Он разозлился, видимо, из-за Альдорана, и ярость затуманила ему мозги. Он хотел немедленной мести. Там, в твоем сне, я успел ясно прочесть его эмоции.

Какое счастье, что ты вовремя попал в мой сон, – благодарно призналась я.

Ты позвала меня, – неожиданно сообщил Гел.

Я? Не помню.

И немудрено. Марк, как бульдог, впился в твои мозги, решив для начала разрушить до основания сознание, чтобы потом насладиться агонией бездыханного тела.

Какой ужас.

Я никак не могла прийти в себя, осознать, что «безобидный» сон мог закончиться гибелью. На эмоциях, подалась вперед и, обхватив Гелиоса за шею, прижалась к нему всем телом…

…и тут же отругала себя. Что я делаю? Он – молодой, красивый. Бессмертный. Я же – потрепанная жизнью тетка, а не пышущая юностью героиня красивого фильма.

Все позади, – горячие мужские ладони погладили мою спину, – ты здорово рванула – повредила вашу связь. Марку понадобится несколько дней, чтобы наладить ее. Так что сегодня ночью ты в полной безопасности. – Ты необыкновенная женщина, Вера. Сегодня ты удивила меня, а подобного давненько никому не удавалось.

Едва первые рассветные лучи коснулись сосновых вершин, мы покинули район Альдоран.

Вышли со стороны дачи. Кооператив, где она находилась, назывался «Речник», и именно туда Гел заказал себе с доставкой новую машину, через агентство аренды авто. Полчаса спустя улыбчивый менеджер пригнал к стальным воротам, отгораживающим тихую дачную улочку от остального мира, новенькую спортивную «Хонду». Хорошая машина, жаль, не самая подходящая для местного бездорожья.

По дороге Гел звонил своим. Сначала сообщил, что мы пережили ночь, в чем, оказывается, многие из его коллег сомневались. Потом стал выяснять про Альдоран. Судя по всему, никто толком ничего не знал про таинственное место, но пообещали выяснить. Про Марину тоже заикнулся – попросил кого-то из «парней» (как он любил выражаться) составить досье на нее. Так, на всякий случай.

А теперь поехали, наведаемся к твоей подруге, – тут же сообщил мне, и я не стала с ним спорить.

Хотелось поскорее расставить все точки над «и». Мне жизненно важно было убедиться, что Марина не подставляла меня умышленно.

Проколесив через центр, мой спутник вовремя вспомнил про то, что я солнечным светом насыщаться не умею, и завез меня в один из сетевых фаст-фудов. По моей же огромной просьбе. Гел хотел заехать в дорогой ресторан, но именно там – в дорогом ресторане – началась моя эпопея с Марком, поэтому от одной мысли о посещении похожего заведения, меня бросило в жар.

Нужно сначала заехать к детям. Я с ума сойду, как они там? – сообщила я, спешно запихивая в себя здоровенный бургер.

Всегда много ем, когда нервничаю. Главное, чтобы никто из клиентов фитнес-клуба меня сейчас за этим делом не засек, а то неудобно получится – пропагандирую здоровый образ жизни, а сама…

Не нужно, – мотнул головой Гел. – Мои парни присматривают за домом. Им показалось, что твой дом по какой-то невероятной причине не виден для Марка и его теней. По их словам тени пару раз проносились мимо, будто что-то искали, но на дом – никакой реакции. Если ты появишься там, боюсь, это наоборот привлечет к твоей семье лишнее внимание врага.

Все равно переживаю, – вздохнула я, переключившись с бургера на кофе. – Альке и Кириллу нужно на учебу. Ангелина может выйти с Дусей за продуктами в магазин. Я должна там появиться и все проконтролировать.

Твои домочадцы не выходили из дома вчера весь день.

Это я их запугала. Сказала, что преступники из тюрьмы сбежали, и поэтому нужно сидеть безвылазно.

Отличная легенда, – улыбнулся Гелиос, – вот давай ее и продолжим. Я скажу своим ребятам, чтобы они, представившись полицией, сообщили о чрезвычайном положении, а заодно и помогли со школой-магазином, принесли, что нужно.

Думаешь, дети поверят? – усомнилась я. – А если и поверят… Ангелина, она очень подозрительная, ее просто так вокруг пальца не обведешь.

Поверь мне, все будет устроено наилучшим образом. Мы же, все-таки, вампиры, и, как и положено настоящим вампирам, умеем неплохо убеждать.

Ладно, – сдалась я, наконец. – Давай так и поступим.

Я заглянула Гелу в глаза. Он ответим прямым и честным взглядом. Это придало мне уверенности – все правильно сделала. Гелиосу можно и нужно доверять. Кому еще, если не ему? Да и внутри созрела стопроцентная убежденность: пранавампир – мой друг и защитник. Интуиция…

Дорога до дома Марины не была долгой. Подруга жила в серой панельной пятиэтажке, в подъезде без домофона.

Перед тем, как позвонить в дверь, Гел предупредил меня.

Придется применить чары и стереть ей память сразу после беседы. Это для ее же безопасности. Пока враг наблюдает за нашими передвижениями с помощью следящего демона, все люди, с которыми ты встречаешься, под угрозой. Но те, чья память очищена, Марка вряд ли заинтересует.

Как он этой поймет? – уточнила на всякий случай.

Я нарочно оставлю ясный магический след, чтобы сомнений у него не возникло.

Я верю тебе, – кивнула я и нажала кнопку дверного звонка.

Звонок мяукнул два раза, тоскливо, протяжно.

Иду-иду, – раздалось из-за украшенной декоративными завитками двери.

Марина специально заказывала эту дверь в какой-то далекой южной стране. Ей сказали, что она из особого дерева, усиливающего экстрасенсорные способности, и завитки тоже, мол, непростые, а тайные, с особым смыслом…

Марина, это я.

Подруга открыла и заинтересованно взглянула, сперва на меня, потом на моего спутника.

Верунчик? А это…

Это Гелиос, мой коллега, – своевременно представила я вампира.

Гелиос, какое символические имя. Оно как-то связано с сегодняшней солнечной фазой? – тут же поинтересовалась Марина.

Все может быть, – невозмутимо пожал плечами Гел. – Все.

Что же я вас держу в дверях? Проходите, – спохватилась подруга, – только тапочки не забудьте надеть, чтобы не разрушить эзотерическое равновесие энергий моего жилища.

Гел вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула – делай, мол, что говорят. Это же Марина! И в своей эзотерике она вся.

Втроем мы прошли на кухню, где до рези в носу воняло какими-то благовониями и специями с другого полушария планеты. Марина посадила нас на плетеные стульчики из ротанга и принялась разливать травяной чай.

Вот, – поставила передо мной мою любимую голубую чашку с веселым слоноголовым божеством, – это тебе. Сейчас налью твоему другу.

Спасибо, не употребляю, – вежливо отказался Гел.

Я смотрела на подругу, все сильнее убеждаясь, что никакого злого умысла в ее действиях относительно отправки меня на тот сомнительный сайт не было, и быть не могло! Злоумышленники не ведут себя столь спокойно, когда к ним пришли с разборками. Впрочем, устраивать никакие разборки я не собиралась.

Марина, – начала аккуратный расспрос, – Гел – сотрудник службы безопасности, и он разбирается с сайтом знакомств, на котором ты меня зарегистрировала, – я придумывала детали на ходу, – там обнаружили мошенников, брачных аферистов и теперь…

Какой ужас, – Марина побледнела и схватилась за сердце, не дав договорить, – это получается, что я толкнула тебя в объятия к преступникам?

Чайник с травами выпал из ее рук и гулко ударил по кафелю. Благо, был не стеклянный, а металлический – не разбился.

Марин, не беспокойся. Я проспала свидание, ты забыла? А мужчина, написавший мне тогда, исчез.

У-ф-ф, точно, забыла, – подруга облегченно выдохнула, – а я еще, дура, ругала тебя тогда. Сама судьба уберегла тебя от бандитов.

Да, повезло мне, – улыбнулась я, а Гел добавил:

Скажите, Марина, как вы узнали о том сайте? Сейчас нам важно знать, как распространяется информация о нем.

Как узнала… – подруга задумалась. – Мне одна клиентка про него рассказала, узнав, в каком ты, Верунчик, находишься положении.

Что за клиентка? – уточнил Гел.

Барменка из «Айсберга», ее зовут Клара.

А с чего это у вас обо мне-то разговор зашел? – насторожилась я.

Да так, слово за слово, – Марина принялась мучительно вспоминать подробности той беседы и, наконец, просияла. – Вспомнила! Пришла ко мне клиентка, молодая женщина, сказала, что поссорилась с бойфрендом и хочет его вернуть. Я провела с ней сеанс, мы разболтались, потом сели пить чай – в гостиной, не на кухне – и она вдруг увидела настенную камею, которую ты, Верунчик, мне после ремонта подарила. Помнишь?

Я помнила. Камея – странная настенная хрень с непонятными узорами и символами – досталась мне от матери с целым сундуком подобного старья. Я долго хранила все это дело на чердаке, а потом решила часть выкинуть, а часть отдать знакомым, ведь чердак мы с Ангелиной переделали под еще одну детскую и игровую. Первым делом я предложила порыться в хламе Марине. Ей для «магического» антуража часто пригождались всякие пыльно-винтажные штучки. Увидев камею, подруга вцепилась в нее с горящими глазами, заявив, что чувствует исходящую от нее мощную магическую силу, и утащила «драгоценность» к себе.

Так вот, – Марина продолжила, – увидев камею, клиентка вдруг стала расспрашивать, откуда она у меня, кто подарил, когда. Я рассказала про тебя – не видела в этом совсем никакой проблемы. Девушка все расспрашивала и расспрашивала, а мне казалось, что это просто праздное любопытство – обычный разговор, да и ничего подозрительного – про работу или что-то подобное – она даже не пыталась узнать. Посетовала, что одиноким женщинам с детьми живется тяжело, рассказала про сайт, на котором две ее подруги нашли себе мужей… а дальше, – Марина виновато вздохнула. – Дальше я сама инициативу проявила и тебя без твоего ведома зарегистрировала. Прости меня, я виновата.

Вы не виноваты, – прервал ее Гел. – Ваша клиентка – опасная аферистка и неплохой психолог. Она специально подвела вас к этой идее.

Но почему? Почему ей понадобилась Верочка? – Марина испуганно прижала к сердцу ладони. – Она ведь могла и меня использовать, я ведь тоже не бедна и одинока?

Хороший вопрос. Я внимательно посмотрела на спутника. Что он ответит? Но он отвечать не стал, решив сделать это в более интимной обстановке. Похоже, ответ Марине знать было не обязательно.

К сожалению, ответить вам я не могу, – завершил разговор вампир. – А вы должны забыть о нашей встрече, понятно?

Да, конечно, – покорно кивнула подруга.

Наверное, это было какое-то волшебство, потому что спустя миг Марина говорила с нами уже на совершенно другую тему, полностью забыв про сайт. Судя по ее загадочным улыбкам и аккуратным фразам, она думала теперь, что Гел – моя новая пассия.

Я не стала ее разубеждать.

В какой-то момент Гелиос оставил нас вдвоем, а сам незаметно (для Марины, но не для меня) удалился из кухни в зал, но вскоре вернулся, и на лице его было очень странное выражение – смесь недоверия, удивления и шока.

Мы вышли из Марининого дома и снова сели в машину. Бар «Айсберг» находился в паре автобусных остановок от нас.

Кто эта Клара, как ты думаешь? – спросила я первым делом.

Скорее всего, одна из теней Марка, – прозвучало в ответ.

Как она вышла на Марину и почему заинтересовалась мной?

На Марину они вышли по магическому следу, – Гел огляделся по сторонам, закрыл в машине окна, щелкнул центральным замком и повернулся ко мне с обеспокоенным и таинственным выражением лица, – потому что твоя подруга – ведьма.

Ведьма? – я удивилась. – Она, конечно, помешана на всякой эзотерике и экстрасенсом работает, но, если честно, я всегда думала, что это просто образ…

Не просто, – возразил Гел, – я сам почувствовал магическую силу в Марининой квартире. Ведьмы, колдуны, волшебники – все они деликатес для любого вампира. Клара – тень. Тени помогают своему хозяину, подыскивая ему подходящие жертвы. Клара каким-то образом наткнулась на Марину – видимо нашла ее магический след, у неопытных или неинициированных ведьм бывают такие непроизвольные выбросы силы – и пришла к ней, чтобы проверить, что не ошиблась, – вампир приблизился ко мне на расстояние пальца, – и там, в квартире твой подруги случилось нечто невероятное и важное. Клара увидела висящий в комнате на стене артефакт.

Какой еще артефакт?

Печать Волчьих Рун.

Что это? – не поняла я.

Та самая камея, которую ты отдала Марине, – Гел вытянул из-под сиденья машины небольшой серый предмет. – Я забрал ее от греха подальше. Вот. И теперь нам с тобой предстоит прояснить одну важную вещь, а именно то, что эта печать неслучайно оказалась у тебя. И, мне кажется, что я знаю ответ.

Камея? Печать? – непонимающе пробормотала я.

В голову лезли нехорошие предчувствия. Почему так обеспокоен Гелиос? Причем тут эта несчастная камея? Какая-то волчья печать! Что за бред! Это же просто старая, никому ненужная безделушка…

… или нет?

Озвучить страшную тайну вампиру не дали. Переговорник, лежащий на приборной панели, загудел и затрясся. Гел поднес его к уху, ответил:

Да, Грей, слушаю… Ищите? За домом присматриваете? Хорошо. Я выяснил личность одной из теней, еду к ней… Да. Уверен, скоро мы выйдем на след охотника.

Отключил связь. Я тронула его за руку,

Гелиос, ты начал рассказывать про камею… Артефакт. Продолжай, пожалуйста!

И вампир продолжил:

Как я уже сказал, эта камея – важный артефакт. Священная реликвия оборотней.

Оборотней? – перебила я, не удержав в узде эмоции. – У вас еще и оборотни есть?

Не «у вас», а «у нас», – поправил Гел, – в нашем общем с тобой мире. Только оборотней, в отличие от вампиров, уже практически не осталось. Их днем с огнем теперь не сыщешь.

Я слышала, – ну, как слышала, читала в мейнстримовых романах и смотрела в фильмах, – что оборотни и вампиры враждуют.

Так и есть. Старым вампирам они враги, а мы, новые, хотим стать с оборотнями союзниками и объединиться против общего противника. А артефакт, Печать Волчьих Рун – это очень дорогая и значимая вещь. Это как герб правителей, символ власти, наследования, родства. Печать не должна была попасть в случайные руки – такое недопустимо. Ты не знаешь, как она оказалась у твоей матери?

От прабабушки досталась. А у той откуда – не спрашивай, все равно не представляю.

Я протянула руку и забрала у вампира невзрачную штуку. Надо же, великая печать! А выглядит, как недобитый хлам с блошиного рынка.

Гел будто мысли мои прочел и произнес:

Что, не нравится? Понимаю, выглядит непрезентабельно, но все это морок. Ты, вот так, без зачарованной завесы на нее погляди.

Вампир сделал пасс рукой, и камея изменилась прямо на глазах. Исчез потрескавшийся глянец, и невнятное изображение вдруг проступило ясно и четко. Взгляду моему предстало великолепное изображение волчьей головы, сжимающей в зубах полумесяц. Очень красивое. Я даже ахнула от удивления.

Что это?

Истинный вид.

Голос вампира был торжественным и таинственным. В тот миг я готова была поклясться, что Гел знает про артефакт нечто такое… И не только про артефакт. Про меня тоже.

Гелиос, расскажи мне, пожалуйста, все.

Горячая рука легла на мою руку. Надежные, уверенные пальцы переместились на запястье и крепко стиснули его на миг.

Вера, ты готова узнать про себя кое-что важное?

Готова ли я? Конечно, нет! Я вообще ко всему, произошедшему за последние три дня, не готова… Но, что поделать. Поэтому, ответила, как есть.

Разве у меня есть выбор?

Выбор всегда есть, – серьезно заявил Гел и почему-то нахмурился.

Тогда я хочу знать все.

Хорошо, – вампир кивнул, – для начала, возьми, – он положил камею мне на колени, а потом мягко переместил мою ладонь на гладкую волчью голову. – Попробуй забрать у волка луну.

Что? – я с сомнением повернулась к собеседнику, а тот продолжил настаивать.

Вытащи луну у него из пасти.

Я неуверенно потерла полумесяц пальцем, виновато глянула на Гела – сделала, мол, что смогла.

Еще, – подбадривал он, веря, что я смогу выполнить это странное задание.

И я смогла. Выковыряла полумесяц из звериной пасти – потянула, и он отделился плавно, остался в моих пальцах.

Потрясающе…

Неожиданно глаза волка загорелись, будто внутри них были вставлены яркие светодиоды, и из них прямо мне в ладони потек маслянисто-желтый, какой-то густой свет.

Невероятно, Вера, – вывел меня из оцепенения восхищенный возглас Гелиоса. – Ты и правда… наследница.

Какая наследница? Чего наследница? – испуганно уточнила я.

Наследница великих волков. Ты – волчица из рода древних Лу-гару этого города, королева Альдорана.

Наследница? Волчица? Королева? «Королева Альдорана» – звучит особенно нелепо и странно, примерно как «прима погоревшего театра».

Ты о чем вообще, Гел? Причем тут сгоревший район?

Притом. Парни пробили про этот ваш Альдоран. Раньше, очень давно, это был город. Город, в котором испокон веков жили оборотни. Но потом сюда пришли люди, и оборотням пришлось скрывать свою сущность.

Оборотни боятся людей?

И вампиры тоже. Мы все боимся света, слепящего, непобедимого, разрушающего… Только людям удалось его однажды покорить. Это было давно и, не оценив своего счастья, люди постепенно забыли о световой магии.

До конца не забыли, – поежилась я, вспомнив картинку с изображением атомного взрыва из учебника по ОБЖ. – У нас ядерные боеголовки еще в ходу.

Все верно, это все, что осталось, от великого искусства повелевать светом, – кивнул Гел, – только раньше эти знания использовались для борьбы с монстрами, а теперь люди используют их остатки, чтобы уничтожать себе подобных. Мы, вампиры, тоже захотели обрести великую силу, но для этого нам пришлось отказаться от своей собственной сути. Мы перестали питаться кровью, заменив ее солнечной энергией. Теперь мы тоже можем покорять солнечный свет, но только далеко не в тех же масштабах, что древние люди.

Впечатляюще, – выдохнула я и напомнила, – а что же там с Альдораном случилось?

Его испепелили, вместе со всеми жителями-оборотнями.

Но за что? Ведь сначала, как я поняла, волки и люди жили в мире?

Оборотней подставили старые вампиры, что тайно охотились в Хоттене ночами. Про них никто не знал, поэтому, когда из воды начали вылавливать тела с разорванными шеями, никто не сомневался в выборе виновных.

Я потерла собственную шею.

Мне казалось, вампиры аккуратно кусают.

Они сделали это специально, искусно имитируя волчьи укусы.

Какой ужас, – я прикрыла глаза, пытаясь представить весь масштаб случившейся катастрофы. Сколько невинных погибло. Людей. Волков… – я нервно потерла лицо ладонями, потом уставилась на собственные руки. Кто я? Что такое? Как вообще могло получится, что я… – Гел, ты уверен? Ну, какая из меня волчица? Превращаться я не умею и вообще…

Волчица. Третья дочь рода. Волчьи гены передаются через три поколения по женской линии. Конечно, они ослабевают со временем, но все же. Твоя прабабка обладала силой оборотня, твои правнуки будут обладать подобной силой. Альдоран сгорел во времена твоей прабабушки, возможно даже, она была чистокровной волчицей. Тогда еще много оборотней жило в Хоттене. Не то, что сейчас.

Но, Гел, ты назвал меня королевой, не слишком ли круто для такой, как я? Может, есть другие наследники?

Все может быть, но то, что ты относишься не к простому волчьему роду, а к семье правителей, я тебе точно могу сказать. Помнишь границу Альдорана, которую не смогли пересечь тени? А ты смогла, еще и меня пригласила, как хозяйка. Ты сказала тогда, что Альдоран для тебя, как дом. Это ведь не просто слова были.

Выходит, не просто, – пораженно согласилась я.

Именно поэтому, увидев на стене Марининой квартиры волчий знак, тень сообщила Марку внезапную новость – кто-то из потомков Альдоранских волков остался жив.

Погоди, – не поняла я, – почему такие выводы? А если бы камею вынесли с пожарища люди? Случайные мародеры? Они тут, конечно, крайне редкие гости, но все-таки?

Невозможно. Вынести печать за границы района мог только кто-то из волков, наделенных правом власти.

А потом? Ее ведь могли украсть, например?

Тоже исключено. Печать Волчьих Рун можно только дарить. И я уверен, что твой предок запретил это делать строго-настрого.

Точно, – в моей памяти начали всплывать кадры из детства, незаметные на первый взгляд. Вот мама передает мне сундук со старьем, смеется, шутит, говорит, что ей бабуля строго-настрого велела все это добро детям передать, а потом внукам… – а я, дура, отдала такую важную вещь.

Ничего удивительного, просто магическая связь ослабла.

Пояснил Гел, а мне вдруг пришел на ум один принципиальный вопрос:

Скажи, что сучилось бы с печатью, если бы у того оборотня, спасшегося из пожара, не было потомков?

Печать бы потеряла свою колдовскую силу и стала бы просто обычным куском старого гипса. Но этого не произошло.

Понятно.

Так вот, – продолжил вампир, – Марк узнал про тебя и решил с тобой разделаться.

Из-за старой вражды?

Не только. Если вампиру удается победить оборотня и выпить его кровь, его сила приумножается в несколько раз. Обычно подобное сложно устроить, но с тобой у Марка были все шансы – ты не познала волчью ипостась и оборотневую магию, поэтому не можешь защищаться.

Беззащитная, значит? – с досадой пробормотала я. – Ну, это мы еще посмотрим!

До «Айсберга» мы доехали быстро.

Уютный бар прятался в тени кленовой аллеи. Рядом с ним на крошечной стоянке огромный пикап теснил к проезду пару брутальных байкерских чопперов. Нашей с Гелом «Хонде» места не нашлось – пришлось припарковатья за углом.

Помещение бара встретило нас пивной, потной духотой. Сломался кондиционер. Высокий худой администратор, перекрикивая шумных посетителей, пытался вызвать по телефону мастера.

Да, Кленовая аллея, 75… Что? Через час? Через час мы тут все задохнемся, вы не…

Похоже, на том конце линии его возмущения слушать не стали – положили трубку.

Добрый день, Клару увидеть можно? – Гел задал вопрос с порога в лоб, видимо, время экономил, на что получил короткое:

Она сегодня не вышла. Заболела, думаю.

Адрес дадите? Нам срочно.

Да, конечно…

Администратор нацарапал на картонной подложке для пивных кружек адрес и передал вампиру. Я восхитилась умением Гелиоса входить в доверие к людям и получать свое – не теряя драгоценного времени развязывать любые языки.

Оказалось, что Клара живет на соседней улице. Мы отправились туда пешком, чтобы не петлять лишний раз по сетке старых улочек с односторонним движением. Там обнаружился старый дом с двором-колодцем, оказавшись в котором я сразу почувствовала себя крайне неуютно. Взглянув на вампира поняла, что он ощущает примерно то же.

Длинная лестница привела нас в коммуналку под самой крышей. На долгий стук – звонка не было – открыла недовольная женщина с книгой в руках и шепотом поинтересовалась.

К кому вы?

К Кларе.

А-а-а, к этой, – женщина нахмурилась и махнула в конец длинного темного коридора. – Туда. И потише, тут люди после ночной смены отсыпаются.

Мы, вроде, и не шумели.

Тихо прокрались в указанном направлении и встали перед дверью. Переглянулись. Она была чуть приоткрыта. Вошли.

Я, честно, больше всего в тот момент боялась увидеть труп. В голове почему-то сразу появилась уверенность – с Кларой случилось что-то плохое. Но трупа, к счастью, не было.

Клары, к сожалению, тоже.

Посреди огромного круглого ковра с черно-красным рисунком обнаружилось черное выжженное пятно, увидев которое, Гел выдал сдержанное:

Понятно.

Что произошло? – тревожно уточнила я.

Уничтожили нашу тень. Узнали как-то, что мы собрались с ней парой слов перекинуться, – ответил вампир.

Он был расстроен, да и я, если честно, тоже. Желая подбодрить вампира, я положила руку ему на плечо:

Ты расстроился из-за того, что мы не успели? Я тоже. Но, жизнь ведь продолжается, пока что…

Не только, – вампир повернулся ко мне и произнес тихо, – не только из-за тени. Я думаю, что кто-то из моих парней – предатель.

Предатель? – я удивленно вскинула брови и остервенело потерла наглую рожицу татуировки. – Почему ты так думаешь? Разве не следящий демон виновен в том, что враг нас опередил?

Не думаю, что это он. Клара не вышла на работу с утра. В то время мы еще не отправились к Марине, а ведь по идее именно это действие должно было вызвать такую реакцию – убийство своего же подчиненного. Значит, Марк узнал о наших планах еще до поездки. Понимаешь?

Да, – согласилась я, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. Если среди сотрудников Гелиоса есть кто-то, кто помогает врагу, мои дети не в безопасности! – Гел, нам надо срочно поехать ко мне домой. Я должна убедиться, что с семьей все в порядке.

Так и сделаем, – не стал спорить вампир.

Всю дорогу я теребила заусенец на пальце – всегда делала так, когда нервничала. Гелиос поглядывал на меня взволнованно. Кажется, мое нервозное состояние передалось и ему – обычно такому спокойному и уверенному.

Когда подъехали к дому, ничто не предвещало беды. Дверь оказалась плотно закрыта, вокруг никого не было. Меня это успокоило, а Гелиоса, наоборот, взволновало.

Вокруг должны находиться мои сотрудники, но их нет, – тихо предупредил он. – Пойдем, попробуем пройти внутрь.

Хорошо, – кивнула я.

Мы выбрались из машины и подошли к забору. Я подергала дверь, прислушалась к звукам, пригляделась к замку.

Закрыто снаружи ключом Ангелины. Она ушла куда-то, похоже.

На душе стало немного легче. Ангелина не убегала, дверь не ломали, она даже нашла время ее запереть – ничего вроде бы настораживающего. Кроме одного – домашним нельзя было выходить, а они вышли. Или ушла одна Ангелина? По какой-то важной причине… Вот только по какой?

Хреново дело, – разрушил ход моих мыслей Гел, – они не должны были уходить. Что-то случилось. Моих ребят нет на месте, – он прошелся туда туда-сюда вдоль забора, толкнул дверь. – Ключи с собой?

Да, – я протянула ему тощую связку.

Ключи от калитки и от дома. Все.

Вампир отпер дверь и первым прошел во двор, огляделся по сторонам.

Будь осторожна, приготовься к тому, что на нас могут напасть.

Этого еще не хватало, чтобы на меня в моем доме нападали, – возмутилась я, стараясь не показывать страха, охватившего меня с головы до ног ледяными лапами.

Они сражались… – бормотал себе под нос Гел, меряя шагами тропинку, вымощенную тротуарной плиткой, что тянулась между цветниками. – Они были здесь, вошли внутрь, значит, дело приняло серьезный оборот. Дом открыт.

Он всегда открыт, когда кто-то в нем есть, в таких случаях мы только дверь на улицу запираем, – с надеждой пояснила я.

Быть может, Гелиос ошибся… Только бы ошибся! А запертую снаружи дверь тоже можно объяснить… Жаль, не получается.

Мы прошли в холл. На полу в неестественных позах лежали два парня. Одного я узнала – Зэб. С ним мы уже встречались. А кто второй? Шон или Грей? Именно такие имена я слышала из уст Гела. И вообще, причем сейчас их имена! Они вообще живы?

Оказалось, что живы.

Услышав взволнованный возглас Гела, Зэб пошевелился и приоткрыл глаза. Их затягивала мутная пелена.

Света, дайте мне света прошу!

Сейчас, дружище, – кивнул Гелиос и, взвалив подчиненного на плечи, потащил его во двор.

Это был он, шеф… Он – Марк… – хрипло стонал по пути Зэб.

Наконец, уложенный на мой газон, он раскинул руки, ладонями к солнцу, и замер.

Кто он? – уточнил Гелиос.

Грей.

Что?

Грей и есть Марк. Он не пранавампир, он притворяется.

Не может быть, – Гел обреченно сел на траву, рядом с Зэбом. Взгляд его излучал абсолютное разочарование. – А ведь все верно, все сходится, – глаза вампира блеснули злым светом, – когда я сбил Марка на дороге, тот исчез, будто под землю провалился, а потом пришел Грей. Израненный, якобы после битвы с тенями. И про наш план навестить Марину он был в курсе.

Гелиос, дети, – коротко произнесла я, – их в доме нет, Ангелины тоже.

Грей забрал детей и их няню, – как-то спокойно, буднично сообщил Зэб, – зачаровал, чтобы не бросалось в глаза. Женщина спокойно так из дому вышла, детей вывела, дверь заперла.

Он ее выманил с улицы? – оскалил зубы Гелиос и снова стал жутким, как тогда, в трамвае, нападая на тени, что преследовали меня.

Нет, – Зэб мотнул головой и со вздохом сел. – Он попросился в дом, зашел, зачаровал взрослую женщину и…

Ее зовут Ангелина, – зачем-то добавила я.

Красивое имя, – зачем-то прокомментировал мою реплику Зэб. – Ангельское.

Грей, предатель, как он мог, – продолжал в это время сокрушаться Гелиос. – Кстати, Зэб, как вы-то с Шоном на территорию дома попали?

Когда Грей напрашивался внутрь, Ангелина согласилась и произнесла: «проходите». Это относилось к нам всем.

Оказалось, они успели дать Грею отпор.

Зэб получил силовой удар первым, поэтому и оклемался быстрее. Шон, который стоял до конца, пришел в себя чуть позже. Он оказался невероятно сильным вампиром и, очнувшись, сам вышел из дома к нам на поляну.

Грей забрал их, – сообщил уже известный факт.

Мы знаем, – хором ответили мы с Гелом.

Он забрал их в заброшенный город Риа, что лежит на северо-востоке от Хоттена.

Откуда ты знаешь? – отчаянно выкрикнула я с глупой надеждой на то, что Шон может ошибаться.

Он сам передал, перед тем, как меня вырубить, – прозвучало исчерпывающее объяснение.

Я сразу поникла, мир вокруг стал наливаться непроглядной тьмой отчаяния. Все стремительно теряло смысл! Вся моя жизнь… Моя семья, мои любимые дети, в руках безжалостного чудовища.

Что Грей хотел? – спросил у подчиненного Гелиос. – Он ведь не просто так утащил няню и детей?

Он хотел ее, – бледный палец Шона указал в мою сторону, – он назвал ее волчицей, последней.

Понятно, – стиснул зубы Гел, а я практически выкрикнула:

Если Марку, или Грею, нужна я – я приду! Для меня сейчас главное, чтобы он отпустил детей.

Мы придем, – поправил меня Гелиос. – Одну я тебя не оставлю!

Нужно немедленно отправляться в погоню за Греем. Город Риа лежит далеко отсюда. Негодяю понадобиться полдня, чтобы добраться туда, если поспешим – сможем нагнать его в пути, – предположила я, на что Шон лишь печально покачал головой:

Он воспользовался разовым телепортом.

Телепортом? – переспросила обрадовано, у меня появилась надежда. – Гелиос, а мы сможем поступить также?

Нет, – помотал головой вампир, – разовые телепорты – большая редкость. Нам выдают по одному на задание, для особых случаев. Свои мы с Зэбом потратили в тот день, когда спасали тебя от теней-загонщиков, там, у озера. Грей тоже переместился туда с помощью телепорта. Он боялся упустить тебя, поэтому спешил, надеясь, что мы прибудем позже. В итоге единственный телепорт остался у Шона…

И Грей забрал его у меня, – завершил фразу сам Шон, – и предупредил, на всякий случай, что сразу убьет своих пленников, сели почувствует колебания магического поля возле заброшенного города. Это он на тот случай сказал, если мы захотим вызвать из центра курьера с дополнительным телепортом. А еще он запретил проводить обряд, уничтожающий следящего демона.

Я села на траву и закрыла лицо руками. Ужасное положение! Из фильмов и передач про террористов я твердо усвоила одну кошмарную вещь – заложники далеко не всегда остаются живыми, даже если выполнить все условия их похитителя. Вот так. Но расслабляться было нельзя. Я поднялась на ноги и заявила:

Все равно нужно ехать в Риа.

Нужно, – не стал спорить Гелиос. – И мы сейчас же туда отправимся. Только сначала как следует распланируем нашу поездку. Есть у меня пара мыслей, как победить злодея и твою семью из его лап вызволить.

Переговорник Гела настойчиво заурчал. Вампир приложил его к уху и отошел в сторону, негромко разговаривая с кем-то. До меня доносились лишь обрывки фраз:

Да, это действительно он… сами не ожидали. Запрашиваю разрешения на использование… полностью под мою ответственность. Да. Готов. Доказательства будут, тут два свидетеля… нет, из вампиров. Людей тоже много… Найдем, чтобы использовать… потом посмотрим, может, воспоминания очистим, сейчас не принципиально… Вас понял. Слушаюсь.

Ну что, шеф? – нетерпеливо поинтересовался исходом беседы Шон. – Разрешили?

Да, – кивнул Гелиос, – центр дал добро на уничтожение Марка-Грея с помощью привлечения мага со стороны.

Какого еще мага? – удивилась я.

У нас выбор небольшой, – пояснил вампир, – ближайший приличный маг – твоя Марина.

Марина? – я от удивления чуть язык не прикусила. – Она ведь только сглаз снимать и венец безбрачия убирать и умеет? И… это, на мой взгляд, весьма сомнительные достижения в магии.

Не переживай, и верь в свою подругу, – успокоил меня Гел. – Мы дадим ей необходимые артефакты и доступ к особым заклинаниям. Отсутствие опыта в боевой магии, конечно, проблема, но лучшего кандидата у нас пока что нет. Вызов профессионального мага из центра чреват большими проблемами для твоих близких, Вера. Грей сейчас отслеживает такие перемещения особенно тщательно.

Я кивнула:

Поняла. Будем действовать с тем, что есть.

Странная это вещь – доверие. Еще вчера я до конца доверяла лишь самой себе, потому что все в моей жизни – я так привыкла – зависело только от меня. Как все быстро изменилось…

Шла по платформе старого вокзала, глядя, на клубящиеся в стороне кусты сирени. Из них тоскливо выглядывали обшарпанные головки карусельных лошадок. Когда-то давно, лет десять назад, тут был парк с аттракционами, а потом, по отдельной просьбе жителей района, сюда пустили железнодорожную ветку, чтобы удобнее стало добираться до многочисленных дач по это сторону города. Парк закрыли. Хотели перенести – не перенесли. Хотели разобрать – да так и не разобрали. И теперь он стоял, заброшенный и жутковатый, освещаемый ночью россыпями железнодорожных огней.

Навес с бурыми каменными колоннами скрывал несколько пластиковых скамеек. Начинался дождь – пока только накрапывал, но темное небо не оставляло надежд на ясную погоду. Под навесом я сидела одна. В ожидании поезда до маленькой станции Зеленое Донце – от нее до Риа ближе всего, пешком можно дойти – раздумывала и взвешивала шансы удачного исхода операции. Думать о плохом нельзя. Нельзя даже мысли допустить! Ведь на кону моя семья.

Паровозный гудок нарушил сонную тишину. Вскоре и сам поезд, весь в клубах белого пара, появился вдали. На этой линии по старинке использовали еще древние машины, которые растапливаются углем. В столице такие давно можно было встретить лишь на постаментах, в качестве памятников.

Четыре украшенных резьбой деревянных вагона – вот и весь состав. Колеса громко звякнули, поезд остановился, зашипел, засвистел. Похоже, этот рейс у дачников спросом не пользовался – садилась я одна.

В вагоне были мягкие, обитые вытертым бархатом кресла и полированные деревянные столики – роскошь забытой старины. Когда-то такие вагоны, выпускаемые на местном вагоностроительном заводе, были гордостью Хоттена, но теперь завод закрылся, и от прежней славы остались лишь несколько старых составов на пригородных линиях.

Вместе со мной ехало совсем немного пассажиров. За окном текли еловые леса, перечеркнутые проводами затерянной в лесах брошенной высоковольтной линии. Птицы черными галочками метались по сизому небу. Дождь не прекращался. Один раз идущая параллельно с рельсами автодорога подошла вплотную. Между деревьями замелькала знакомая «Хонда» – Гелиос! За ней хвостом полз тяжелый черный джип, в котором должны были ехать Шон, Зэб и Марина.

Только бы все получилось.

Когда вдоль линии потянулась аллея из высоченных краснолистных кленов, я поняла – надо готовиться на выход. Сердце тревожно застучало. Развязка все ближе.

Поезд затормозил у едва заметной высокой платформы без опознавательных знаков, что сиротливо выглядывала из молодой кленовой поросли. Как только двери вагона открылись, я решительно ступила на нее.

Никого.

Мама, тебе надо отдохнуть, развеяться, почувствовать себя женщиной, в конце-то концов, тебе просто необходима романтика. Любящий мужчина, который наполнит твою жизнь калейдоскопом ярких эмоций и чувственных наслаждений! – тараторила Алька, а меня не покидало ощущение дежа-вю, только в этот раз я собралась дать дочурке решительный отпор.

Ты опять своей «Модной девчонки» начиталась? – спросила скептически.

Не начиталась, а просветилась, – тут же парировала Алька.

Не просветилась, а начиталась, – не сдавалась я. – Те, кто хочет просветиться, научные журналы читают, а не всякую ерунду.

«Модная девчонка» – не ерунда! – насупившись, буркнула Алька и ушла из кухни к себе, а мне даже как-то неловко стало, что я ее обидела.

У Альки сейчас тяжелое время – учеба, дом, да и возраст такой, подростковый. Не самое легкое время, а я ее, выходит, за редкую возможность расслабиться осудила.

Спустя минут пять Алька вернулась и сунула мне под нос какое-то невзрачненькое издание в серо-зелоном переплете.

Вот!

Что это? – удивилась я.

Мою статью по основам управления мелким бизнесом напечатали в школьном научном сборнике.

Ого, поздравляю, – у меня на глаза навернулись слезы восхищения и гордости. Радость, а не дочь!

Это все благодаря тебе, мам, – призналась Алька, – ты мне очень помогла на том конкурсе ученических проектов. Помнишь?

Помню, – кивнула со вздохом.

Действительно, мы ведь с Алькой тогда несколько бессонных ночей за этим проектом провели, не особенно надеясь на призовое место.

Я обняла дочку и прижала к себе:

Как же я вас всех люблю.

Мы тебя тоже все любим, мамочка!

В калитку кто-то позвонил, и я, оставив на кухне Альку, пошла открывать. После последних событий я старалась всегда открывать дверь сама, если, конечно, присутствовала дома.

Кто там? – спросила строго, ругая себя за то, что никак не соберусь починить сломавшийся домофон.

Это я! – раздался из-за забора знакомый голос. – Гел.

Я открыла дверь и с замирающим сердцем встретила вампира. Если честно, совсем не ожидала его увидеть, ведь мне казалось, что завершение истории с Марком поставит точку и на наших с Гелиосом встречах…

Ошиблась.

Войти можно? – улыбнулся Гелиос.

Проходи, – пригласила я, – проходи, конечно!

Он вошел и, оглянувшись, поинтересовался:

Я не один.

А с кем?

С сотрудниками фирмы «Цветущий сад», – он смутился отчего-то, – хотел подарить тебе цветы, но подумал, что это как-то пошло, поэтому, вот, принимай!

Он взмахнул рукой, и два дюжих парня в зеленых рабочих фартуках с логотипом в виде дерева втащили во двор огромный розовый куст в черной пластиковой кадке.

Это мне? Спасибо, – улыбнулась я, – ты угадал, Гел, я не люблю срезанные цветы, а вот живые – другое дело!

Рад, что мой подарок тебе понравился, – искренне обрадовался вампир, – а пригласить тебя куда-нибудь сегодня можно?

Сегодня? – я замялась. – Мне на стройку надо съездить…

Мой бешеный график совсем не оставлял места для свидания. Работа, а еще – стройка. Ведь я, взяв кредит и заняв приличную сумму у Марины, выкупила у города три разваленных дома в Альдорне. Тот, что с волками, был первым в очереди на ремонт. Раз уж это моя вотчина – нельзя бросать ее. Я ведь теперь волчица. Наследница Альдорана и целой расы, древней и почти исчезнувшей. И пока я одна. Одна в целом мире… ну, не в мире, конечно, но в стране-то точно, ведь вампиры пока в нашем государстве других оборотней так и не нашли. Мне очень хотелось увидеть однажды себе подобных, хотя бы таких же полукровок. Хоть что-то. Такие, как я, ведь даже оборачиваться нормально не могут. Вампир-начальник из управления службы безопасности, что приехал, как и положено истинному большому начальнику, к шапочному разбору, уверял меня в этом. Однако Марина, которой я все-таки рассказала потом про свою особенность, с ним не согласилась и взялась пробуждать мой магический и оборотневый потенциал, чтобы однажды я смогла обернуться. Пока ничего не получалась, но Марина в меня верила, а я в Марину.

Гел разгадал мои сомнения и предложил:

Или давай я просто составлю тебе компанию, помогу, если нужно, а вкусную еду можно ведь в любое место с доставкой заказать. Тем более, что я ее не ем, – он весело рассмеялся. – Ты согласна?

Конечно, – я незаметно взяла вампира за руку и заговорщицки заглянула ему в глаза. – Только для домашних это пока тайной будет, хорошо? Ведь после последней моей попытки сходить на свидание, им пришлось здорово понервничать!

Я не заставлю их нервничать, обещаю, – Гел ласково погладил мою ладонь, – и тебя тоже.

Я знаю – тихо ответила я и быстро, чтобы никто не заметил, чмокнула вампира в щеку.