Афанасий Кабанчиков к тридцати годам своей жизни преуспел во многом, но по большей части в попытке превратить свою жизнь в образец заветов ЗОЖ. Он отдавался этой страсти с таким увлечением, что никак не мог взять в толк, почему девушки, которым он оказывал внимание, вдруг начинали сторониться его после первого свидания. Ведь разделять пищу, считать калории и шаги, ездить на велосипеде и читать только позитивные и мотивирующие книги — это так здорово. Он мог говорить об этом взахлеб, но на лицах девушек с каждой минутой все отчетливее проступала смертная тоска и желание сбежать куда угодно. И сбегали.

Афанасий преподавал историю в университете. Среди коллег слыл хорошим специалистом, защитил кандидатскую и готовился к защите докторской. Ему часто поручали внеклассную работу, требующую педантичности, но никак не связанную с воображением. Афанасий любил свою кафедру, коллектив, чувствовал себя в университетской атмосфере, как рыба в воде, но до тех пор, пока это касалось профессиональных обязанностей. Личные отношения не шли за пределы стен универа.

Три года назад на их кафедру взяли на работу молодую преподавательницу Анжелику. Она сразу запала Афанасию в сердце. Она была мила, даже красива, эрудированна, умела шутить, но и умела ставить барьеры. Надо сказать, что Афанасий не стал брать их, посчитав себя старым конем, который обязательно зацепится ногой и растянется под громкий смех Анжелики.

В доме Афанасия имелся уголок, в котором он предавался медитации. Помимо благовоний, статуэтки Будды и разных ленточек с иероглифами, висела там распечатанная на принтере фотография Анжелики, которую он нагло скопировал из социальной сети. Не имея смелости подойти к девушке, Афанасий избрал тактику визуализации желаний, считая, что время и настойчивость сделают свое дело.

Субботнее выходное утро обещало быть погожим. Афанасий выкатил из подъезда загородного таунхауса, в котором проживал, велосипед. Его соседи снизу, большая семья, грузили в свой здоровенный старый джип какие-то вещи туристического вида. Толстый глава семейства, заметив Афанасия, замер на полпути с рюкзаком.

— Здорово, сосед! Поехали с нами на шашлыки. — Предложил он и ощерился.

Афанасий засмущался, поправил наколенники.

— Спасибо, я привык на велосипеде.

— Да хватит тебе уже педали крутить. Поехали с нами, шашлыка поедим, вина выпьем хорошего, грузинского.

— Спасибо за приглашение, но ни один из этих продуктов я не употребляю. Да и педали крутить полезнее, чем сидеть в машине.

— Понятно. — Сосед толкнул рюкзак в багажник. — Педали крутишь, да еще и простату массируешь.

Его жена шикнула и ткнула мужа в бок.

— Прекрати, Саш.

Афанасий поправил видеорегистратор на шлеме, закинул ногу на велосипед и тронулся.

— Хорошего отдыха! — Пожелал он семье на прощанье.

Ответа не последовало. Ему было плевать. Афанасий не держал в голове долго чужие обиды. Ясный день, приятное солнце и природа мгновенно настроили его на позитивный лад. Он ехал улицами поселка. Неожиданно на перекресток ему выскочил котенок. Афанасий резко затормозил. Слез с велосипеда и отнес замершего от страха малыша назад к забору.

Катился он знакомой тропой вдоль реки. Народ постепенно занимал наиболее удачные места, готовясь к пикнику. Они приветствовали Афанасия, он махал им рукой в ответ. Чтобы занять чем-то голову, прочитал по памяти кусок из Шекспировского «Короля Лир». Организм, напоенный созерцательным удовольствием и физической активностью, находился в состоянии тантрического экстаза.

Затем Афанасий повернул в лес. Ему нравилось вдыхать запах сырой почвы, отдающей перегноем, аромат хвои и горькой зелени лиственных деревьев и кустарников. Под сводами сходящихся над головой ветвей можно было представить себя в другом мире или другом времени, живо воображая, как из-за поворота появляется конный экипаж, охраняемый рыцарями в латах.

Афанасий выехал на знакомую полянку, собираясь сделать небольшую остановку на ней. Он не успел остановиться, когда за его спиной появился стремительно приближающийся необычный предмет дискообразной формы. Летающая тарелка прошлась над самой макушкой Афанасия, ударив его воздушной волной и сбив с велосипеда, а сама плюхнулась на землю, пропахала борозду и замерла.

Опешивший и напуганный Афанасий поднялся на ноги. Шлем с его головы слетел и укатился в кусты. Предмет, похожий на легендарные летающие тарелки, источал пар или дым со своей блестящей поверхности. Прихрамывая, он подошел к нему. Вынул дозиметр, входящий в список предметов, которые всегда должны быть под рукой, и проверил уровень радиации. Дозиметр показал допустимый фон.

— Вот это удача. — С придыханием произнес Афанасий. — Это же местный розуэльский инцидент. Интересно, там кто-нибудь выжил? — Он постучал по обшивке тарелки. — Дома кто-нибудь есть?

Предмет не проявлял признаков активности целую минуту. Затем сторона борта напротив Афанасия озарилась свечением. Луч его был направлен прямо на него. Он ощупал Афанасия с головы до ног. Свет поменял спектр и просканировал вновь. Афанасий под этим светом выглядел как на рентгеновском снимке, виден был только скелет. Свет изменился еще раз. От Афанасия остались только внутренние органы, нервная и кровеносная системы и мозг. Затем произошла вспышка, в которой Афанасий исчез.

Начинало темнеть. Предмет, похожий на летающую тарелку, сделался невидимым. Неожиданно из него на землю спроецировался луч, и спустя мгновение на земле, куда падало его пятно, появился Афанасий. Он был без сознания. Сверкнула вспышка, и он открыл глаза. Взгляд его выражал удивление и полную дезориентацию. Афанасий поднялся на ноги, потоптался на месте, не зная, что делать, пока взгляд не упал на велосипед.

Знакомый предмет пробудил в нем последние воспоминания. Афанасий нащупал в своей обязательной экипировке фонарь, осветил им пространство вокруг и нашел шлем. Натянул его на голову и поднял велосипед.

— Вот так съездил на отдых. Надо будет под гипнозом проверить воспоминания. Что они со мной делали? — Афанасий потрогал себя за лицо, покрутил головой. — Скорее домой.

Ему хотелось сделать осмотр тела на предмет хирургического вмешательства. Его явно использовали для каких-то дел пришельцы. Их выбор, павший на Афанасия, по его мнению, был не случайным. Такого здорового человека, духовно и физически, как он, стоило поискать, что немного льстило. Правда, было одно «но», о котором Афанасий боялся думать. Что, если не было никакой тарелки и пришельцев?

Ехать было уже темно. В лесу сумерки превращались в непроницаемую мглу. Афанасий приторочил к рулю фонарик и тронулся в дорогу. Не успел он проехать и нескольких сотен метров, как свет фонаря начал тускнеть и скоро померк совсем. Афанасий культурно выругался и остановился. Он достал телефон и попробовал светить встроенным фонариком и ехать. Свет от него был совсем слабым, да и рулить нормально не получалось. Извилистые лесные повороты требовали держать руль двумя руками. Афанасий убрал телефон в карман и вздохнул.

— Ни черта не видно. Как ехать дальше?

— Можно попробовать увеличить зрачок, или сместить чувствительность сетчатки в инфракрасную зону.

Афанасий подпрыгнул от неожиданности. Голос раздался совсем рядом.

— Кто здесь? — Внезапно задрожавшим голосом спросил Афанасий. — Кто здесь?

Придорожные кусты хранили молчание. Он снова вынул телефон и трясущимися руками попытался включить фонарь. Неловкие руки выронили его. Афанасий выставил перед собой кулаки.

— Я знаю Тханьлонгводао! Это боевое искусство, если вы не поняли. Выходите, не прячьтесь.

Нагибаться и шарить в темноте оброненный телефон Афанасий боялся.

— Парень, я не снаружи, я внутри. Я в тебе, понял? — Снова раздался рядом голос, от которого Афанасий подпрыгнул на месте. Владелец его так и не появился. Мысли, которые Афанасий избегал поначалу, возобладали.

— Это что же, головой я все-таки ударился? Почему я не чувствую боли? У меня до сих пор шок. — Он затараторил, скинул шлем и ощупал голову. — Вроде цела, даже шишки нет. — Афанасий проверил пульс на фитнесс-браслете. Он показывал больше ста ударов. — Ай-я-яй, ай-я-яй.

— Давай без истерик, друг. Успокойся. Я чувствую, как беспорядочны сигналы, идущие от твоего мозга. — Голос был настолько реальным, что Афанасий снова принялся искать его обладателя.

— Это посттравматические галлюцинации. — Он полез в аптечку, возимую в рюкзачке, нашел там нашатырь и глубоко вдохнул терпкий аммиачный запах.

— Прекрати! Прекрати нюхать эту дрянь! Это вредно нам обоим! — Голос не унимался, и даже пытался казаться доминирующим.

— Не помогает. — Афанасий убрал нашатырь назад. — Читал же в интернете, что у холостяков после тридцати в голове появляются голоса, но только женские.

— Мне без разницы, каким голосом с тобой разговаривать, хочешь женский, будет женский. — Голос на самом деле поменялся на женский, и это напугало Афанасия еще сильнее. — Только мой анализатор подсказал, что адаптация пройдет быстрее, если я буду использовать мужской.

Афанасий наконец-то осмелел, чтобы нагнуться и подобрать с земли телефон. Сунул его вместе с пучком прихваченной травы в карман.

— Ехать надо домой, полежать немного, в себя придти.

Он оседлал велосипед. Мир перед ним в тот же миг превратился в монохромную картинку, контрастную и яркую. Можно было спокойно ехать и без фонаря.

— Так лучше? — Спросил снова ставший мужским голос.

— Лучше, если это не последствия травмы головы, подыгрывающие больному воображению.

— Твое воображение на такое не способно.

Афанасий сделал несколько правильных успокаивающих вдохов и выдохов из практики йогов и тронулся в путь.

— Я здоров, со мной все хорошо, просто легкое сотрясение. Так бывает.

Несмотря на желание избавиться от странного голоса, возникший эффект ночного зрения здорово помогал ехать по лесу.

Афанасий оказался на улочках поселка к раннему утру. Солнце только обозначило свое присутствие на небосводе тонкой желтой полосой. Дороги были пусты, не мешая Афанасию набрать приличную скорость. Выбежавший на дорогу смелый кот поплатился отдавленным хвостом. Афанасий и не подумал притормаживать, желая только скорее очутиться дома, в привычной обстановке.

У подъезда дома дорожку, выложенную плиткой, мела дворничиха. Увидев знакомого жильца в столь поздний, или наоборот, ранний час, она бросила мести и уставилась на Афанасия, опершись на черенок метлы. Жилец упорно не замечал ее, чего раньше никогда не бывало с ним.

— Здравствуйте, Афанасий! — Громко поздоровалась дворничиха.

— Ага, здрасти. — Он спрыгнул с велосипеда и, взяв его подмышку, стремительно направился к дверям подъезда.

— Никак, наконец, зазнобу себе завел? — Спросила дворничиха.

— Наконец… завел… ага. — Афанасий скрылся за дверью, стукаясь о косяки велосипедом.

— Замужнюю, видать. — Предположила дворничиха.

Афанасий забежал по лестнице к дверям квартиры, открыл ее трясущимися руками, и только очутившись внутри, облегченно выдохнул. Родная квартира могла помочь ему справиться с неожиданной проблемой.

Афанасий первым делом отправился в ванную комнату. Скинул с себя одежду, осмотрел тело на предмет ушибов и ссадин. Заглянул в конъюнктивы, показал в зеркало язык, закрыл глаза и дотронулся до носа. Внешний вид и рефлексы находились в удовлетворительном состоянии.

Он принял душ, сделав воду попрохладнее. Мылся он неистово, тер себя мочалкой с ароматным гелем не щадя кожи, будто психическое расстройство прилипло невидимой пленкой к её поверхности. Массирующий эффект после такой процедуры, вкупе с холодной водой придал мыслям некоторую ясность.

Афанасий облачился в мягкий домашний халат и прошел в комнату медитаций. Зажег благовония, включил расслабляющую музыку и уселся в позу лотоса.

— Оммммм. Омммммм. Оммммм. — Затянул он мантру.

— Оммммм. — Раздался знакомый голос в голове. — А ты знаешь, я чувствую, как мы настраиваемся с тобой на одну волну.

Афанасий никак не отреагировал на него, а только стал еще громче мычать мантру.

— Оммммм! Оммммм!

Его вой мог разбудить соседей. Хорошо, что их не было дома. Голос в голове не утих, наоборот, пытался перекричать Афанасия, копируя его мантру.

— Оммммм! Оммммм! — Раздавался он, отражаясь эхом от стенок черепной коробки.

— Да заткнись уже! Ты, плод моего воображения, тебя не существует! Ты, сбой в системе! — Афанасий понял, что игра в то, кто кого перемедитирует, складывается не в его пользу.

— А ночное зрение — это тоже сбой в системе? — Спросил голос, прекратив мычание.

— Боже, слетел с катушек в таком возрасте. — Афанасий был на грани истерики.

— Мне показалось, что ты радовался, когда я свалился рядом с тобой. В голове твоей были мысли о радости первого контакта с инопланетной жизнью. Поэтому я и предпочел тебя собаке, которая неподалеку бегала. — С нотками обиды произнес голос.

— Что? Так летающая тарелка была? Это не воспоминания, созданные в моей голове в результате травмы? Постой, постой, ты пришелец? — Афанасий уцепился за эту идею, как за спасательный круг.

— Не прошло и светового года. — Иронично заключил голос. — Сразу видно — разумное существо.

— Вообще-то, световыми годами мерят расстояния, а не время. — Произнес Афанасий.

— Похвально, ты определенно умнее собаки.

— Спасибо. — Афанасий не уловил иронии, потрясенный открытием. — Вы пользуетесь телепатией? Я слышу ваши мысли у себя в голове?

— Не совсем так. Я подключен к твоей нервной системе напрямую. Ловлю твои мысли и могу делать так, чтобы ты ловил мои. — Произнес голос.

Афанасий впал в ступор, не понимая технологические тонкости более развитой цивилизации.

— Я не понимаю, как это возможно?

— Я внутри тебя. — Быстро произнес голос, будто не хотел, чтобы Афанасий придал этому большое значение.

— Как внутри меня? Зачем? — Афанасий распахнул халат и ощупал себя, чтобы найти инородный выступ на теле.

— Ты только не волнуйся. Твои переживания напрямую затрагивают и меня. — Голос выбрал успокаивающую интонацию. — Затем, что мы такая форма жизни, которая не умеет передвигаться самостоятельно. По-вашему, я — гриб. Мое тело, или мицелий находится внутри тебя, потому что мой предыдущий субстрат погиб, из-за чего мне пришлось спуститься на поверхность вашей планеты, чтобы найти новый.

— Кто погиб? — Голос Афанасия от волнения стал на несколько тонов выше.

— Ну, субстрат. Тебе не нравится такое определение? Хорошо, назовем тебя мобильный симбионт. Устраивает?

Взгляд Афанасия замер в одной точке. Его пострадавшая психика пыталась справиться с еще одним испытанием. Его глаза увлажнились, а подбородок мелко задрожал.

— Почему я? — Тихо спросил он.

— Послушай, не делай с нашей нервной системой такое. Мне снова кажется, что меня тянет в черную дыру, а это, поверь мне, как бывалому космическому путешественнику, то еще счастье. Взбодрись!

Последняя реплика взбодрила в Афанасии только чувство злости.

— Это моя нервная система, а не наша. Возвращайся к себе на тарелку или переселяйся в другое тело, где тебе будут рады. Например, вон, — Афанасий показал на метущую за окном женщину, — в дворничиху. Она поговорить любит, лишний голос в голове ей не помешает.

— Хорошо, я согласен. Бери ее и веди к моему кораблю. Для переселения требуется оборудование. — Спокойно произнес голос.

Афанасий в порыве решимости кинулся к окну и замер. Дворничиха разговаривала с какими-то прохожими и заразительно смеялась. Он понял, что не сможет так поступить с другим человеком. Афанасий задернул штору.

— Зачем я тебе? Управлять кораблем? — Спросил он спокойно.

— Для этого и собака сгодится. Корабль повредился от удара, автопилот уже давно ерундил. Мне нужны химические элементы, чтобы создать запчасти в синтезаторе. Я рассчитывал, что ты поможешь мне собрать их.

— Как дико это звучит. Наверно, когда я приду в себя, то увижу, что рукава у меня завязаны за спиной, а мои бредни слушают два санитара. — Афанасий присел на стул, безвольно согнувшись в спине.

— Вряд ли, но отдых тебе действительно нужен. Я чувствую, как вибрируют твои нервы. Еще немного, и может случиться срыв. Я помогу тебе уснуть. Ложись. — Заботливо посоветовал голос.

— Я не уверен, что смогу уснуть. Меня всего трясет. — Афанасий посмотрел на свои руки, трясущиеся, как у алкоголика наутро после знатной пьянки.

— Я помогу тебе. — Гипнотически произнес голос.

— Как?

— Ложись. — Мягко, но настойчиво попросил голос.

Афанасий перебрался на диван и лег. По телу разошлось приятное чувство, будто по венам и артериям пустили теплое счастье. На лице Афанасия застыла блаженная улыбка.

— Как ты это делаешь? — Спросил он.

— Я управляю твоими гормонами. Немного серотонина и эндорфина делают свое дело. Спи.

Афанасий воспринял это, как приказ. Закрыл глаза и мгновенно уснул. Ему снились прекрасные сны, про лес и прогулки в нем, про прозрачные реки и голубое небо, про луга, напоенные ароматами цветов. Но картину умиротворения нарушил упавший с неба диск, затащивший его внутрь себя. Афанасий увидел, как оборудование инопланетного корабля использует его тело для своих целей. Ему стало страшно и захотелось прекратить этот бесчеловечный процесс. Он закричал и проснулся.

Афанасий долго пытался отдышаться и придти в себя. Воспоминания последних часов постепенно вернулись в память. Афанасий вскочил и подбежал к зеркалу.

— Ты здесь? — Спросил он неуверенно.

Ответа не последовало.

— Я спрашиваю, ты здесь? — Тон его сделался более настойчивым.

И снова никакого ответа.

— И правильно делаешь, что не отвечаешь, потому что я пришел в себя, отдохнул, и моя нервная система восстановилась после сбоя. А ты был глюком, которому нет места в отлаженной операционке. Уффф! Как легко стало на душе. — Афанасий вытер вспотевший лоб одноразовой салфеткой.

Он снова прошел в комнату для медитаций, в которой занялся дыхательной гимнастикой и ушу, постепенно восстанавливаясь до нормального состояния. Успокоение вернуло ему аппетит. Афанасий прошел на кухню, открыл кухонный шкаф, вынул из него фрукты и овощи и положил их в мойку, чтобы помыть.

— Не мой.

Афанасий подпрыгнул на месте, ударившись головой об открытую дверцу кухонного шкафа. Спокойный голос в голове прозвучал, будто внутри нее взорвался заряд динамита. Фрукты и овощи разлетелись по столешнице и упали на пол.

— Не мой еду, так ты убиваешь весь вкус. — Произнес голос.

— Выходит, — Афанасий потер ушиб, — ты все-таки не глюк.

— Глюк, хм, мне нравится, как звучит это слово. Глюк. Что-то такое неуловимое, нереальное. Мы же не знакомы. Меня зовут Глюк. — Представился голос.

— Очень приятно. Меня зовут Афанасий Кабанчиков.

Голос в голове закатился смехом.

— А с этим ничего нельзя поделать? — Спросил он, не преставая смеяться.

— С чем? — Афанасий не понял причину приступа смеха.

— Именем. Ладно, проехали. А еду не мой.

— Но почему? На ней же могут оказаться болезнетворные микробы, вирусы. Заразу можно подхватить какую-нибудь. — К тридцати годам у Афанасия имелась вполне развитая микробофобия.

— Похоже, наши врачи из Минздрава учились по разным учебникам. У нас говорят, что на поверхности грязного фрукта витаминов больше, чем внутри. А вообще, неплохо бы узнать наши гастрономические предпочтения, чтобы придти к некоторому компромиссу. Что ты ешь каждый день? — С интересом поинтересовался Глюк.

— Я предпочитаю сырые фрукты и овощи, но ем так же каши на воде, добавляя в них изюм, курагу, орехи, мед. Из трав ем листья салата, рукколу, спаржу, сельдерей, петрушку, укроп, пророщенные зерна, базилик, фенхель…

— Стоп! — Глюк остановил Афанасия, поняв, что список любимых трав не скоро закончится. — Ты ни разу не назвал мясо.

— Я — веган. Я не ем мясо. — Не без гордости в голосе сообщил Афанасий.

— Нам будет тяжело найти золотую середину. Почти от всего, что ты назвал, меня тошнит. А петрушкой так вообще можно отравиться.

— Извини, но это ты в моем теле, а не я в твоем. Я буду решать, что нам есть.

— Все-таки стоило выбирать собаку. — Имитируя вздох, произнес пришелец. — Тогда будем питаться раздельно. Ты будешь есть свою еду, а я свою.

— Ну и как ты это сделаешь? — Усмехнулся Афанасий.

— А вот так!

Афанасий замер. Взгляд его уставился в одну точку и потух, как у мертвеца. Затем он начал неловко двигаться, как кукла, которой управляют нитками. Он принялся подбирать с пола грязную картошку и морковь и есть ее, чавкая от наслаждения. Когда он доел последнее немытое яблоко, взгляд его снова приобрел осмысленность. Афанасий закрутился на месте, не понимая, что произошло.

— А где мои яблоки, картошка, морковь? — Он попытался нагнуться, чтобы заглянуть под стол. Ему помешал сделать это полный живот. — Уффф, когда я успел так наесться? — Его вдруг осенила идея. — А-а-а, так это ты съел мною грязные овощи?

— Догадливый малый. Обещаю тебе, что переварятся они быстрее обычного, и легкость ты почувствуешь уже скоро.

Под халатом Афанасия раздался характерный звук пищеварительной активности. Звук нарастал. Афанасий в испуге распахнул халат. Его живот трясло происходящими внутри процессами, как крышку котла.

— Что ты сделал? — Испуганно заверещал Афанасий.

— Ничего особенного. Приляг, скоро все переварится, я добавил в желудочный сок определенный фермент, многократно ускоряющий процесс.

Афанасий лег на диван, испуганно наблюдая за клокочущим животом. Через несколько минут процесс затих. Афанасий хотел уже успокоиться, но вместо этого вскочил и быстро исчез за дверью туалета.

— Легче? — Спросил Глюк после того, как Афанасий покинул уборную.

— Без комментариев. Давай, рассказывай о своих гастрономических вкусах. — Он понял, что волей-неволей придется искать компромисс, будучи не в силах единолично повелевать своим телом.

— В идеале, это перегнившие остатки растений, но тут, я чувствую, твой организм к этой пище совсем никак не приспособлен. Тогда мясо. Желательно протухшее. — Афанасия передернуло. — Ладно, просто мясо, к которому у тебя не будет отвращения. Мучное люблю и сладкое, чтобы сдобное, и с сиропом сверху.

— Остановись. — Не выдержал Афанасий — Диетологи у нас тоже разные. Я ничего этого не ел уже лет пять, с тех пор, как озаботился своим здоровьем.

— Не пойму, как этот набор для травоядного может принести тебе здоровье? Только если ты собрался эволюционировать в барана? — Усмехнулся Глюк.

— Во-первых, я читаю труды всех известных диетологов современности. Во-вторых, регулярно сдаю анализы. Я здоров, как бык. — Не без гордости заявил Афанасий.

— Вот именно, как бык, а со мной ты станешь здоров, как гриб. Ты даже себе представить не можешь всю пользу нашего симбиоза.

Афанасий задумался.

— Кстати, а как ты относишься к грибам в гастрономическом смысле? — Спросил он.

Ответ пришел с задержкой.

— Никогда не спрашивай меня об этом. — Мрачно предупредил Глюк.

Полностью восстановившийся благодаря манипуляциям с гормонами и ферментами прижившегося в организме пришельца, Афанасий снова вышел с велосипедом на улицу. И только сейчас он заметил свою потерю. Регистратора на шлеме не оказалось.

— Как жаль камеру, она была такой дорогой. — Вздохнул он.

— Я могу записывать твои воспоминания в свободную часть мозга и воспроизводить их, как на любом устройстве.

— Оставь мой мозг в покое. Потом окажется, что к старости у меня уже не осталось места для записи, и буду помнить только последние пять секунд, как золотая рыбка.

— Тебе не угодишь. Зато такое устройство так просто не потеряешь.

— Ладно, поехали. — Афанасий оседлал велосипед.

Из поселка с доступным жильем, в котором он купил квартиру, выходила еще одна дорога, идущая через густой сосновый лес к элитному поселку, в котором селилась городская знать. На въезде в лес стоял шлагбаум, а кусты были искусно огорожены колючей проволокой, окрашенной в зеленый цвет, намекая на то, что простым смертным здесь не рады.

Афанасий подлез под шлагбаум и покатил дальше, наслаждаясь чистотой и запахом хвойного леса. На въезде в поселок стояло здание, которое по незнанию можно легко было принять за автовокзал или иное не менее достойное строение. На самом деле это была местная помойка для крупногабаритного мусора. Богатые жильцы часто выбрасывали домашнюю электронику и бытовую технику по причине морального устаревания или нежелания связываться с ремонтом.

Многие знакомые Афанасия, содержащие семьи на университетскую зарплату, не чурались подобрать большой телевизор или стиральную машинку, чтобы отремонтировать их и пользоваться. Судя по всему, для ремонта летающей тарелки на этой помойке имелось абсолютно все.

Афанасий остановился у широкого проема в стене, в который мог заехать даже большой грузовик.

— Вот, из этого хлама можно собрать не одну летающую тарелку. — Произнес он довольно, оглядев богатый ассортимент.

— Только тарелку. Летать она не будет. — Буркнул голос в голове.

— Это почему?

— Без синтезатора на корабле ничего с этим хламом не сделаешь.

— Тебе виднее. Показывай, что брать.

Глюк указал на стиральную машину и разную мелочь, которую можно было натолкать в ее внутренности. Вес у груза получился совсем не маленький.

— Как же это везти? — Афанасий попробовал пристроить машинку на велосипед, чтобы еще удалось сесть самому. Ему не удалось. Получалось, что придется не ехать, а идти рядом с велосипедом.

— Это долго. — Не согласился Глюк. — Возьми ту веревку и приделай к этому ящику, чтобы можно было закрепить его на спине.

— На моей? — Удивился Афанасий.

— На нашей, друг.

Афанасий сделал, как предложил Глюк. Кое-как забравшись в седло велосипеда, он выехал на дорогу. Люди из проезжающих машин с удивлением, а кто и не сдерживая насмешек, обращали на него внимание.

Дорога заняла несколько часов. Вывалив язык от усталости, Афанасий свалился на землю, оказавшись на знакомой полянке.

— Все, я теперь понимаю, как чувствует себя загнанная лошадь. Пристрелите меня. — Афанасий лег навзничь, уставившись в небо. — Как ты там, наездник?

— Извини, отключился немного. Уже приехали?

Афанасий возмущенно прыснул.

— Это «уже» звучит издевательски. Спина болит, ноги не слушаются. Отключай меня и тащи дальше стиральную машинку сам. — Он чувствовал, что поднимется не скоро.

— А мы точно на месте? Я не вижу своего корабля. — Взволнованно произнес Глюк.

— Точно. Вон след от твоего падения, а вон от моего. Пойду камеру поищу. Наверняка она там отвалилась.

Афанасий тяжело поднялся, освободившись от веревок, и направился к кустам, в которые был сбит пикирующим кораблем Глюка. Он полазил под ними, поискал в траве, но ничего не нашел.

— А ты нашел? — Спросил он у пришельца.

— Нет. Смотри, здесь полно следов. После нас здесь были люди. Они украли мой корабль. — В последней реплике прозвучали нотки приближающейся истерики.

— А что теперь делать? Как мы его найдем?

— Я не знаю. Локатор остался на корабле, а без него я не смогу его найти. — Голос Глюка дрожал, как у человека, готового расплакаться.

— И камеры моей не видать. Кстати, на ней же была запись! Глюк, нас будут искать! Если эти парни умудрились утащить твою «тарелку», они могут прийти и за мной. — Афанасий забегал кругами, забыв об усталости. — Что мне делать? Я законопослушный гражданин, я не хочу проблем!

— Не истери, пожалуйста. Когда ты впадаешь в панику, мне кажется, что я снова падаю в черную дыру. Поверь, Афанасий, я бывал в переделках и похуже этой. И знаешь, что меня всегда спасало?

— Что?

— Субстрат.

— Ты умеешь обнадежить. От твоего решения прямо таки веет вселенской мудростью.

— А что я поделаю, у меня ни рук, ни ног. Забыл? Одна надежда на тебя, субстрат.

— Не называй меня субстратом больше, иначе я выпью фунгицид. — Афанасий нервно заходил по поляне.

— Хорошо, симбионт.

— У меня имя есть — Афанасий. Будь любезен, используй его при обращении.

— Просто у нас нет имен, мы узнаем друг друга только по запаху спор.

— Фу, вот давай без этих интимных подробностей. Зови меня Афанасий, споры мои нюхать не обязательно.

— Понял, Афанасий. — Примирительным тоном произнес Глюк.

— А знаешь, как говорят у нас в такой ситуации? — Спросил Афанасий пришельца.

— Изреки очередную человеческую глупость.

— У нас говорят — одна голова хорошо, а две лучше.

Глюк не ответил сразу, переваривая чужую мудрость.

— Ты хочешь сказать, что ничего не придумаешь, пока не отрастишь вторую голову? — Наконец изрек он результаты размышлений.

— Вот уж настоящая инопланетная тупость. Я предлагаю объединить наши мозги, или чем ты там думаешь, чтобы найти правильное решение.

— Вот видишь, субстрат опять не подвел… прости, я хотел сказать, ты, Афанасий, принял гениальное решение. А как это сделать?

— Это твоя забота. Это ты эволюционировал, приспосабливаясь ко всему, что движется. У вас имеются инопланетные технологии и прочее, так что давай, делись мудростью.

— Моя мыслительная способность ограничена развитием мозга суб…, в данном случае твоим, Афанасий. Должен признать, что ты не самый умный субстрат, уж прости. Но есть одна идея, я смогу разогнать твой мозг, который сейчас трудится не на всю мощь. Усилятся не только логические вычисления, но и работа органов чувств. Ты готов?

— А чем мне это грозит? Я стану тупее, чем был, после такого турбо режима? — Испугался Афанасий.

— Нет, никаких побочных эффектов не будет. Клянусь святой вселенской туманностью.

— Ну, вообще-то я всегда мечтал о таком.

— Тогда держись, Сверхафанасий.

Несколько минут Афанасий ничего не чувствовал, кроме легкого покалывания в затылке. Затем он неожиданно вспомнил свой первый день рождения и лицо врача, принявшего его. Второй день рождения и разговоры родителей о том, какой он у них бестолковый. Любой день и час, который Афанасий хотел вспомнить, вставал перед взором в полной подробности, будто событие случилось несколько минут назад. Затем он подумал сразу о нескольких моментах из прошлого, и они всплыли из памяти одновременно, слившись в один сплошной шум.

— Очень шумно. Мне кажется, что я помню свой первый день рождения до мельчайших подробностей. — Поделился с Глюком своим состоянием Афанасий.

— Так и есть. Ты все помнишь, все знаешь. Теперь осталось извлечь из этого пользу.

— Я знаю, что делать. Мне нужно осмотреть следы. — Решение появилось сразу же, как он задал самому себе вопрос.

Афанасий опустился на четвереньки и осмотрел примятую землю.

— Смотри, Глюк, здесь следы одинаковых ботинок в большом количестве, и только два отпечатка отличаются от прочих. Кто у нас ходит во всем одинаковом?

— Близнецы?

— Военные. Тарелку утащили военные. При них был один гражданский, и один офицер, в офицерских ботинках на плоской подошве. Тарелку увезли вертолетом, потому что других следов нет, но зато полно мусора, застрявшего в ветках. — Произнес Афанасий, уверенный в своих выводах.

— Рад слышать, и куда нам теперь ехать?

— Как куда, на военную базу.

За городом находилась большая военная база, в которую входило ведомство, возглавляемое Полищуком. Секретность его работы была колоссальной, поэтому многие военные, служившие здесь, понятия не имели о том, что происходит в ангаре под номером «18». А там было очень оживленно. В центре с виду было пусто, но на самом деле там стоял инопланетный трофей, окруженный энергетическим полем, делающим летающий объект невидимым.

Вокруг невидимого объекта находились несколько столбов генераторов тахионных полей. Полищук вышел на подиум, чтобы наблюдать за их работой сверху. Он дал отмашку ученым. Тут же недра ангара наполнились низким гулом. Между генераторами забегали энергетические лучи. С каждой секундой их работы между ними все отчетливее проступали очертания летающего объекта. На лице Полищука играла самодовольная улыбка.

— Вот оно, дело всей моей жизни. — Произнес он театрально. Затем нагнулся к ученому, следящему за процессом. — Когда удастся полностью отключить силовое поле?

— Потребуется время. Генераторы съедают один процент силового поля в час. Так что четверо суток, как минимум.

— Хорошо, пойду займусь делами. По всем вопросам звоните мне лично.

Полищук направился в свой кабинет, где его ждал горе-уфолог Белощекин, пытающийся ознакомиться с записью видеорегистратора, найденного на месте падения НЛО. Белощекин подскочил, когда в кабинет вошел его хозяин.

— Сиди, сиди. Чего нарыл, охотник за инопланетянами? — Спросил Полищук по-отечески.

— Контакт, Иван Петрович.

— Что за контакт?

Белощекин скинул интересующий кусок видео на ноутбук и сделал в проигрывателе пометки по таймингам. Он передвинул ползунок просмотра на первую пометку.

— Смотрите, Иван Петрович, камера упала удачно и нам видно, как человека освещают лучами, похожими на рентгеновские, а затем он исчезает во вспышке. — Вадим ставит на замедление момент исчезновения. — Смотрите, он проходит сквозь поверхность внутрь корабля.

— Может, это и не контакт вовсе. Съели парня, а в тарелке сейчас только кости его лежат. — Полищук громко гоготнул.

— Парень вернулся. — Белощекин передвинул ползунок на вторую пометку, где Афанасий снова оказывается на земле.

— Парень жив?

— К сожалению, батарейка вскоре садится, и записи дальше нет. Надеюсь, с ним все хорошо.

— А начало записи показать можешь?

— Конечно.

Белощекин передвинул ползунок в начало записи, показывая то самое «счастливое» утро Афанасия, начавшееся с разговора с отъезжающими на пикник соседями. На видео мелькает табличка с названием улицы и номером дома. Полищук заметно возбуждается.

— Мне нужен этот контактер. Хотя… возможно, это уже и не он.

Кабинет Полищука, с президентом на стене и огромным т-образным столом по центру, наполнился атмосферой молчаливого напряжения. Иван Петрович буравил взглядом четверых оперативников, построившихся перед ним в шеренгу. Пятый сидел в инвалидном кресле с застывшей гримасой ужаса на лице. Это был тот самый водитель, получивший тройную порцию транквилизатора. Он мог слышать, видеть, а потому обязан был знать всё, что о нем думает начальство. Однако шевелиться он не мог, даже моргать, поэтому стоящий рядом с ним коллега время от времени смачивал ему слизистую глаз раствором из пипетки.

— Вы можете мне объяснить, как так получилось, что четверо подготовленных агентов упустили какого-то университетского лопуха? — Полищук наконец-то нарушил молчание.

— Иван Петрович, университетский лопух уже не человек. В него вселился пришелец. — Оправдался оперативник, выстреливший в коллегу. — Посмотрите на Семена, мы с ним видели такое, от чего кровь стынет в жилах. Когда он очнется, он подтвердит мои слова.

— Последнее, что видел ваш Семен, это ствол ружья, направленный ему в лицо! — Вспылил Полищук. — Я вам гарантирую, что одним докладом вы не отделаетесь. Если к вечеру не найдете мне Кабанчикова, то вам придется пройти комиссию на служебное соответствие. Всем понятно?

— Так точно, товарищ полковник! — Ответили хором оперативники.

— Сезон охоты на кабанчиков разрешаю считать открытым. Идите, и без добычи не возвращайтесь! — Полищук отмахнулся от оперативников, как от назойливых мух.

Довольные быстрым окончанием экзекуции оперативники покинули кабинет. Полищук открыл ноутбук и только собрался запустить на нем «Танки», как из коммуникатора раздался голос секретарши.

— Иван Петрович, к вам без записи просится какой-то Белощекин. Он немного странный. — Добавила она последнюю фразу шепотом.

Полищук вздохнул, закрыл ноутбук и произнес:

— Впускай.

Работать ему в этот день совсем не хотелось. Компания, которой принадлежали «Танки», подарила ему целый месяц премиального аккаунта, и это был настоящий шанс нафармить себе виртуальной валюты и опыта.

Уфолог постучался прежде, чем войти. После разрешения скромно вошел, явно чувствуя себя в кабинете Полищука не в своей тарелке.

— Что мнешься, Белощекин? Привык по лесам шляться, по аномальным зонам? Чего хотел? Да садись ты уже!

Вадим присел на самый дальний от Полищука стул.

— Иван Петрович, мне кажется, что контакт с другой цивилизацией должен проходить иначе. Так мы всех инопланетян распугаем. — Неуверенно произнес уфолог.

— Знаешь что, Белощекин, я сразу понял, что ты за человек. Начитался в интернете разных мягкотелых слизняков, которые пороха не нюхали, за страну до крови не бились, а мнение имеют. Откуда ты знаешь, что они прилетели к нам с добрыми намерениями? — Иван Петрович пристально всмотрелся в глаза Белощекина. — Не знаешь, и я не знаю. А на мне ответственность за всех людей лежит, и потому я должен вначале считать, что инопланетяне опасны, пока они не убедят меня в обратном. Это моя принципиальная жизненная позиция. Если ты не мудак, убеди меня. Вот ты, Белощекин, меня пока не убедил.

— А вы пытались дать им шанс?

— А как я дам им шанс, пока не поймаю?

— Я считаю, что демонстрация добрых намерений была бы лучшей проверкой цели их визита.

— Что ты мне гундишь, как надоедливый комар над ухом? Сказано — поймать, а потом я разрешу тебе продемонстрировать перед другой цивилизацией радушный прием. Свободен, и без нужды больше не беспокой меня. У меня столько дел государственных, не ждущих отлагательств.

Полищук рывком поднял крышку ноутбука, показывая Вадиму, что разговор с ним окончен. Белощекин вышел из кабинета, лопоча что-то одними губами. Видимо, он продолжил спор с Полищуком, но уже в своей голове. Дискутировать вслух с твердолобым солдафоном ему еще не хватало полемического опыта.

Полищук запустил игру.

— Ах ты ж, голда кончилась. — Произнес он расстроено. Снял трубку с коммуникатора. — Людочка, положи мне тысячу рублей на аккаунт.

— Хорошо, Иван Петрович. Тут из администрации президента просили вас перезвонить.

— Ничего, подождут, кабинетные крысы. Я один на всех фронтах воюю. — Произнес он недовольно и вошел в бой.

В темном помещении, битком набитом мониторами, на которые было выведено изображение с многочисленных камер наблюдения по всему городу, находились двое оперативников. Они наблюдали за тем, как компьютеры обрабатывали тысячи изображений, выискивая среди них существо с внешностью Афанасия Кабанчикова. То, что это уже не человек, не вызывало у них никаких сомнений. Оперативниками были как раз те два типа, участвовавшие в погоне за ним.

Один из них до сих пор не отошел от транквилизатора, и потому ему приходилось смачивать глаза физраствором. Полищук запретил класть его в больницу, мотивируя свое решение воспитательными целями. Раздался зуммер тревоги. На большом экране был запечатлен Афанасий, едущий, как ни в чем не бывало, на своем велосипеде.

— Объект замечен на пересечении улиц Липовой и Народной. Выдвигайтесь туда. Сейчас отработаю адреса его знакомых, живущих поблизости. До связи. — Дежурный оперативник отправил сообщение патрулю.

Оперативник посмотрел на своего неподвижного товарища и вздохнул.

— Эх, Семен, Семен, а жена сейчас думает, что ты у любовницы. Алиби я сделал тебе железное. — Он посмотрел на «фотошопный» снимок, на котором его напарник обнимал красивую девицу в купальнике. — Надеюсь, на моем месте ты поступишь так же.

Оперативник снова закапал в глаза Семену и, расчувствовавшись ситуации, закапал еще и себе. Неподвижный напарник попытался выдавить из себя какой-то звук, но сил для этого у него еще не было.

— Не надо, не благодари. — Оперативник похлопал товарища по плечу.

Полищук рвал и метал. Оставшийся в строю единственный оперативник стоял, виновато потупив глаза в пол. Белощекин Вадим сидел на стуле, и каждый раз нервно дергался, когда начальник кабинета громогласно вставлял после любого вопросительного предложения букву «а».

— Как это называется, а? Как? Три агента потеряны за одни сутки. Это что — объявление нам инопланетной войны, а? — Он поднял какие-то папки и громко шлепнул ими о стол. Одних слов ему уже не хватало. — Может быть, вы все еще думаете, что инопланетяне пришли к нам с миром, а? Белощекин?

— Их действия — это адекватный ответ на наше агрессивное поведение. Кому понравится, когда его пристегивают наручниками во сне? — Попытался робко возразить уфолог.

— Уж не агент ли Вы инопланетной разведки, Белощекин? Что Вы так за них радеете, как за своих, а? — Полищук выставился на Вадима, прищурив взгляд.

Белощекин вспыхнул праведным гневом и, наплевав на субординацию, вскочил со стула и выпалил:

— Вы только представьте, что мы — человечество — жили мечтами о тех временах, когда инопланетяне прилетят и протянут нам руку помощи, помогая стать такими же развитыми, как они. Дождались. Но вместо теплого приема мы организовали им какой-то террор. Похитили корабль, за самим пилотом устроили охоту, как за зверем каким-то. Чего вы ждете, Иван Петрович, что они подгонят большой корабль поближе к Земле и уничтожат нас? Я их понимаю, такую гадость, как человечество, в космос пускать нельзя!

Полищук замер, с трудом переваривая монолог Белощекина. На его лице шла борьба между приведенными аргументами и служебным соответствием.

— Белощекин, ты чё завелся? Чего ты нас стращаешь сказками всякими, небылицами гипотетическими. Тебе задачу поставили помогать нам, а ты только палки в колеса вставляешь! — Иван Петрович выбрал более миролюбивый тон, понимая, что в интеллектуальном споре с уфологом он будет выглядеть перед подчиненными, мягко говоря, слабо. Поэтому он снова накинулся на оставшегося оперативника. — А ты чего замер как истукан, а? Успеешь еще к своим товарищам присоединиться. Теперь вам придется работать в паре с Белощекиным. Никаких перерывов на поесть, поспать и прочее. Приведете мне живого гуманоида, тогда разрешу отдохнуть. Действуйте!

— Так точно! — Громко ответил оперативник.

— Идите. — Полищук устало махнул головой.

Белощекин взял в руки прибор, регистрирующий инопланетную активность, и направился к дверям. Оперативник пошел следом. Полищук окликнул его.

— А вас, Шукайсало, я попрошу остаться.

Оперативник остановился, как вкопанный. Полищук дождался, когда уфолог закроет за собой дверь.

— Следи за этим футурологом в оба. Еще неясно, на чьей он стороне. — Произнес он заговорщически негромко. Затем совершенно неожиданно добавил. — И ещё, не мог бы ты мне положить тыщу на интернет-кошелек. С премии за поимку инопланетянина отдам.

— Иван Петрович, но Вы…, - хотел возразить оперативник.

— Шукайсало, я помню. У меня все записано. Сейчас не об этом надо думать. Иди и без гуманоида не возвращайся.

Он помог агенту покинуть кабинет, потер довольно руки и вернулся за свой стол. Открыл ноутбук и запустил «Танки».

— Один я должен обо всем думать и заботиться!

Афанасий накручивал вокруг дома круги, пугая местных кошек и молодежь, прячущуюся по кустам. Свет фар выхватил его из темноты. Анжелика появилась ровно через четверть часа, как и обещала.

— Афанасий, это я! — Выкрикнула она, чтобы щурящийся на свет коллега понял это.

Афанасий подбежал к машине и сел на переднее сиденье.

— И снова здравствуйте. — Произнес он смущенно.

Анжелика тоже разволновалась и принялась нервно теребить руль.

— Привет. Прости меня, Афанасий. Они меня обманули. Я бы не пустила их, если бы поверила тебе сразу, но ты сам понимаешь, твоя история звучала, как бред сумасшедшего. Даже когда они тебя забрали, я думала, что это какие-то спецслужбы, помогающие психиатричке отлавливать буйных. Прости. — Анжелика положила на руку Афанасия свою руку и умоляюще посмотрела ему в глаза.

— Тогда почему ты изменила свое мнение обо мне?

Анжелика вынула из сумочки документ, оброненный одним из агентов.

— Один из этих потерял. Здесь написано: «Агентство по сбору внеземной информации и противодействию инопланетному вторжению». Если они сами не психи, выдумывающие себе развлечение в своей больной реальности, то ты говорил правду.

— Спасибо. Очень приятно, что ты поверила мне. Было сложно общаться, когда твой взгляд говорил о желании скорее набрать номер ближайшего дурдома.

— Да? Я так плохо играла? — Анжелика смущенно сморщила носик. — И ты не побоялся уснуть?

— Я очень устал и уже не мог сопротивляться. — Признался Афанасий.

— А я ведь не позвонила.

— Кажется, дамочка втюрилась в тебя. — Подал голос Глюк.

— Нам очень приятно. — Ответил Афанасий одновременно двоим собеседникам.

— Вам? Ах, да. — Анжелика засмеялась. — Куда едем, парни?

— На военную базу.

Агента Шукайсало, отключившегося на долгий срок, посадили на задний диван его машины. У Афанасия и Белощекина не было опыта вождения экологически вредного транспорта, поэтому за руль пришлось сесть Анжелике. Девушка тронулась с места, придавив педаль.

— Ого, это тебе не дамская машинка. — Оценила она мощность мотора, заставившего припечататься к сиденьям.

— Не спеши, Анжелика, нам все равно надо придумать способ проникнуть внутрь базы.

— Забытое удостоверение не подойдет? — Она бросила на панель забытую в ее доме «корочку».

Афанасий взял ее в руки и посмотрел на фотографию.

— У него лицо шире моего раза в два. — Усомнился он в том, что кто-то сможет принять его за личность на фотографии.

— Ты забыл? Я могу сделать тебе любое лицо. Манипуляции с жидкостью в мышцах и под кожей и никакого мошенничества. — Напомнил ему Глюк.

— Забыл. И до сего момента даже не хотел вспоминать. — Афанасия передернуло. — Можешь потренироваться, пока мы едем?

— Конечно.

— Ребята, мое лицо сейчас немного изменится, не пугайтесь. — Предупредил Афанасий Анжелику и Вадима. — Я стану похожим на этого человека. — Он помахал документом.

Изменение формы лица заняло несколько минут. Анжелика смотрела на процесс с открытым ртом.

— Готово. — Сообщил Глюк. — Можешь посмотреться.

— Афанасий, это же чудо какое-то! Да к черту всю косметологию, когда можно за минуту сделать себе какую хочешь моську. — Анжелика испытала шок от возможностей симбиоза.

Афанасий откинул козырек и посмотрелся в зеркало. На него смотрел совсем другой человек. Только глаза остались прежними. Результат удовлетворил его. При определенном освещении его легко можно было спутать с владельцем документа.

— Поразительно. А вы не испытываете дискомфорт оттого, что у вас внутри еще кто-то живет? — Спросил Белощекин.

— Скажи ему правду, что ты еще никогда так хорошо себя не чувствовал. — Попросил Глюк.

— Ну, есть чувство, что ты всегда не один, мысли лишние не подумаешь, по меню иногда расходимся, но начинаю привыкать. — Честно ответил Афанасий.

— А я бы хотел, чтобы у меня такой симбиоз был, такие горизонты открываются. — Размечтался Белощекин. — Такие возможности. Там и виза, наверное, не нужна для космических путешествий.

— С удовольствием передам вам право быть субстратом для инопланетной жизни, но для этого нужно попасть в корабль. — Напомнил ему Афанасий.

— Не одному тебе решать, в ком я буду жить, не обнадеживай парня. — Пробубнил Глюк.

— А какова цель визита Глюка на Землю? — Спросил вдруг Белощекин.

— Смерть субстрата, через которого он управлял кораблем. Он был вынужден сесть на ближайшей обитаемой планете, чтобы найти себе нового.

Ответ Афанасия удивил уфолога.

— То есть, не мы его заинтересовали, как цивилизация, а банальный случай? Выходит, это никакой не контакт цивилизаций?

— Скажи ему, что я в восторге от людей. Два дня на вашей планете, и уже несколько раз чуть не погиб. — Попросил Глюк.

— Это мог быть контакт с обоюдной выгодой и прочими плюшками, но такие парни, — Афанасий кивнул в сторону Шукайсало, — испортили о землянах мнение напрочь. Прием не был теплым. Пока что Глюк сталкивался с одними проблемами, а я в одно мгновение превратился в объект охоты.

— То же самое я пытался объяснить Полищуку. — Вздохнул Белощекин. — Мы еще не готовы к контакту.

— Скажи ему, что, если он так жаждет контакта, после того, как мы вернем корабль, он может заполнить формальности, и тогда за ним прилетят и заберут на планету, где выращивается нормальный субстрат. — Произнес Глюк.

— Выходит, не готовы. — Афанасий не стал слушать «внутренний голос».

— Смотрите, ребята, это похоже на военную базу? — Анжелика остановила машину неподалеку от бетонного забора с колючей проволокой по верху.

Это была та самая военная база, на территории которой находился секретный ангар, в котором стояла летающая тарелка Глюка. Афанасий пересел за руль и, неловко пользуясь органами управления автомобиля, подъехал к КПП. Военный остановил его и попросил документы. Афанасий, приоткрыв окно, передал ему «корочку» агента. Военный быстро сверил и пропустил.

Облегченно выдохнув, Афанасий закрыл окно и заехал на территорию. Белощекин показал дорогу до ангара.

— Это здесь. — Указал он на большое строение с цифрой «18» в торце. — Только внутрь вы не попадете. Здесь вход только по идентификации отпечатка пальца.

— Не отпускайте его, вдруг он нас специально привез в лапы врагов. — Предупредил Афанасия Глюк.

— А нам что делать, ждать? — спросил Афанасий у Вадима.

— Я пойду разведаю, кто из службы безопасности на посту. А еще узнаю, свалил ли домой Полищук. Если все тихо, можно будет попытаться пробраться внутрь.

— Я бы сейчас залез к нему в мозг, чтобы проверить его, как на детекторе лжи. — Глюк начал страдать синдромом шпиономании.

— Я пошел. — Сообщил Белощекин.

— Ни пуха, ни пера.

— К черту.

Афанасий закрыл окно и откинулся на спинку сиденья.

— Мне он показался нормальным, а как тебе? — Спросил Афанасий Анжелику, перебравшуюся на заднее сиденье перед проверкой документов.

Девушка крепко спала, облокотившись на агента Шукайсало. Афанасий невольно залюбовался ею. Она была мила в своей уверенности, что ей ничего не грозит в таком беззащитном состоянии. Афанасий почувствовал себя мужчиной, которому доверяют. Новое чувство, которое он не испытывал раньше.

— Как она тебе? — Спросил он шепотом Глюка.

— Я бы пожил в ней. — Сладострастно ответил пришелец.

— Я бы тоже. — Согласился с ним Афанасий.

— Я все слышу. — Предупредила Анжелика, не открывая глаз.

Белощекин постучал в окно, напугав Афанасия.

— Короче, охрана на посту спит, Полищука нет. Момент самый что ни на есть благоприятный. — Сообщил уфолог. — Но есть проблема. Чтобы пройти через турникет, нужно приложить большой палец к сканеру, и за один раз может пройти только один человек, иначе сработает сирена.

— Как быть? — Афанасий почесал затылок.

— Отрубить большой палец этому жирдяю и воспользоваться им, чего проще? — Предложил Глюк самое простое решение.

— Нет, Глюк, у нас пальцы так просто потом не отрастают.

— Ребята, у меня есть идея. — Произнесла Анжелика. — Я сяду на спину Вадиму, и мы пройдем, как будто один человек. А ты, Афанасий, посадишь этого мужчину и приложишь его палец.

— А палец отрубить было бы проще. — Напомнил Глюк.

Чтобы закинуть на спину Афанасию безвольную тушу Шукайсало, пришлось постараться всем троим. Афанасий, тяжело ступая под утроившимся весом, направился к дверям ангара. Анжелика, легко запрыгнув на спину Белощекину, опередили Афанасия. Они открыли дверь, чтобы он пролез через нее со своим неловким тяжелым грузом.

Афанасий с агентом на спине, постоянно пытающемся свалиться, дошел до турникета.

— На какой руке палец? — Спросил он, пыхтя, Белощекина.

— На правой.

Афанасий взял своей рукой «лапу» Шукайсало и приложил большой палец правой руки к сенсорному окошку. Секундное размышление аппарата выбило пот на лбу Афанасия. Он даже перестал чувствовать вес агента, когда загорелся разрешающий сигнал. Цепляясь за все, что можно, он миновал турникет. Сигнализация не распознала их уловку. Афанасий облегченно опустился на пол и скинул с себя неподъемную тушу. Тот же фокус с турникетом получился и у Анжелики с Белощекиным.

Команда «спасателей» направилась к центру ангара, где под вой генераторов лишалась защитного поля летающая тарелка Глюка.

— Вот он, мой корабль. — Радостно произнес Глюк.

— Надо спешить. — Афанасий направился к кораблю.

В этот момент где-то рядом послышался шум смываемой воды в унитазе. Команда замерла. Внезапно открылась дверь, и вся троица очутилась в пятне света, падающего из открытой двери. На его фоне стоял темный силуэт человека. Недолгая заминка окончилась вопросом, заданным голосом Полищука:

— Белощекин, это ты поймал гуманоида или он тебя?

Внезапное появление Полищука вызвало ступор в команде спасателей. Белощекин где-то глубоко в подкорке на волне общения с Полищуком выработал рефлекс кролика, находящегося перед удавом. Он замер, не смея от страха ни произнести ни слова, ни пошевелиться. Полищук вышел из туалета, на ходу доставая из кобуры пистолет.

— А ну-ка, всем руки вверх. — Приказал он, красноречиво помахав оружием.

— Скажи ему, что я не смогу этого сделать. — Попросил Глюк. — Скажи, что я гриб.

— Не надо. — Ответил Афанасий своему симбионту.

— Почему не надо? — Полищук решил, что просьба относилась к нему. — Вы что, явились с повинной? — Он не стал приближаться к команде. — Очень даже надо. Руки вверх и никаких лишних движений.

Полищук, держа на мушке пленников, попятился спиной до самой стены. Он ткнул большую красную кнопку сигнализации. Ангар наполнился воем сирены. По полу загремели шаги тяжелых солдатских ботинок. Через минуту троица оказалась в окружении вооруженых мужчин. Полищук самодовольно скалился.

— Буди ученых. Скажи, что материал у нас. — Отдал он распоряжение начальнику охраны.

Начальник по рации раздал распоряжение дальше.

— А с этими что делать? — Ткнул он антенной рации в сторону Анжелики и Белощекина.

— Их тоже к ученым. Пусть проведут полный анализ. Судя по поведению, они тоже больше не люди.

Начальник охраны кивнул своим подчиненным. Всю троицу взяли под руки и куда-то повели. Полищук проводил их взглядом, подошел к летающей тарелке и сделал селфи.

— Это маленький снимок для меня, но огромный кадр для всего человечества.

Полищук бодрым шагов вернулся назад в лабораторию и подошел к Афанасию.

— Ну что, дрогнула твоя инопланетная селезенка? — Обрадовано произнес он. — Или сбежать решил?

— Нет, не решил. Корабль поврежден и не способен взлететь. Я предлагаю установить взаимовыгодное сотрудничество. Технологии в обмен на нормальную жизнь. Думаю, что ваше государство не откажется от такого подарка. Я готов сотрудничать с вашими учеными. — Афанасий решил подыграть Полищуку, говоря якобы от лица пришельца.

— Во, молодец, слова не мальчика, но мужа. — Полищук хотел уже похлопать Афанасия по щеке, но вовремя вспомнил и отдернул руку.

— Только у меня есть одно условие. — Предупредил Афанасий. — Вы отпустите этих двоих. В них нет никаких пришельцев. Они помогали мне из лучших побуждений.

— Но-но, ты не в том положении, чтобы ставить условия. Покажи мне, что ты действительно готов сотрудничать, а только потом я отпущу твоих… поклонников. — Полищук предполагал, что Афанасий попытается его обхитрить.

— Что ты задумал, Афанасий? Я не совсем понимаю твой замысел. — Спросил Глюк.

— Лови картинки. — Ответил ему Афанасий.

— Что? Какие картинки? — Напрягся полковник.

— Это непереводимая инопланетная игра слов. — Соврал Кабанчиков.

Полищук смерил его недобрым взглядом.

— Развяжите его. — Приказал он ученым, а сам взялся за рукоять пистолета. — Смотри мне, без фокусов, Кабанчиков.

— Передайте бойцам, чтобы выстроились коридором до корабля пришельцев. — Приказал он в рацию.

Афанасия развязали. Ученые делали это осторожно, готовые в любой момент прыснуть по сторонам. Весь процесс освобождения находился под прицелом пистолета Полищука. Кажется, ему доставляла удовольствие мысль выстрелить в пришельца при намеке на сопротивление. Афанасий старался не дать ему повода.

Полковник вывел Афанасия под мушкой пистолета в коридор, где их уже ждали вооруженные автоматами военные. Афанасий шел, как сквозь строй, ловя на себе хлесткие взгляды людей, считающие его, благодаря создавшемуся мнению, опасным порождением космоса.

Генераторы шумели, закладывая уши. Корабль Глюка виднелся сквозь оставшуюся дымку защитного поля. Афанасий подошел к нему и замер.

— Что мне делать? — Спросил Глюк.

— Давай, открывай эту консерву. — Полищук ткнул Афанасия в плечо стволом пистолета.

— Лови мои образы. — Посоветовал Афанасий.

— Какие образы? — Разозлился Глюк. — Я не понимаю, что делать, там одна Анжелика.

Афанасий развернулся к Полищуку в полоборота.

— Дело в том, что привычного входа с дверями, или люками здесь нет. Внутрь корабля можно попасть только посредством телепортации. — Произнес он, думая, как потянуть время.

— Не пудри мне мозги, Кабанчиков. Решишь сбежать, пострадают твои знакомые, и в первую очередь твоя красивая поклонница.

— Говорить неправду — удел слаборазвитых цивилизаций, у нас в принципе нет такого понятия, как ложь. — Заявил Афанасий.

— Отборная брехня, надо запомнить. — Произнес Глюк.

— Тогда не корми соловья баснями, телепортируй меня свой корабль. — Полищук натянул на лицо маску, будто считал, что она сможет защитить его от любой угрозы внутри.

На самом деле он был уверен в том, что говорил Афанасий, насчет гуманизма и альтруизма пришельцев, но какая ему могла быть слава, которая достанется без борьбы.

— А, кажется, до меня начал доходить твой замысел. — Радостно сообщил Глюк. — Ты решился на замену?

— Угу. — Афанасий не стал распространяться. — Отключите генераторы.

Полищук попросил по рации ученых выключить их. В ангаре стало тихо после их остановки. Афанасий подошел к полю. Корабль, почуяв присутствие хозяина, выключил поле. Летающая тарелка предстала перед людьми во всем своем великолепии. Она левитировала в воздухе, опираясь на антигравитационную подушку.

— Подойдите. — Попросил Афанасий Полищука.

Тот подошел, продолжая держать Кабанчикова на прицеле. Внезапно из тарелки появился луч, и они оба исчезли. Их не было минут десять. Затем они оба появились во вспышке света.

Полищук выглядел слегка растрепанным. Увидев у себя в руках пистолет, он пытался его куда-нибудь засунуть, будто забыл, что его убирают в кобуру. Так и не найдя, куда его спрятать, он протянул его ближайшему военному.

— Подержи пожалуйста. — Когда тот, удивленный действиями полковника, забрал оружие, Полищук поблагодарил его. — Большое спасибо.

Афанасий покашлял. Полищук вздрогнул, и, зачем-то внимательно посмотрев на свои руки, громко произнес:

— Значит так, народ! Все расходимся! Всё хорошо, инопланетяне нам не врут и готовы с нами сотрудничать. Опасности никакой нет!

Начальник охраны хоть и удивился внезапному изменению позиции Полищука, но, будучи человеком, повинующимся приказам начальства, распустил людей. Полищук и Афанасий поднялись в лабораторию. Пытаясь выглядеть правдоподобно, полковник твердым голосом приказал ученым:

— Этих развязать и отпустить. Никаких негуманных опытов, ясно? Оборудование для измерений разных полей и прочего придвинуть вплотную к кораблю для плотного изучения. Действуйте!

Анжелика и Белощекин смотрели на Полищука удивленными глазами. После освобождения они нашли место, где смогли переговорить между собой тет-а-тет.

— Афанасий, я что, могла не знать, что вы обладаете таким могучим даром убеждения? — Спросила Анжелика, имея в виду изменения поведения полковника.

— Я передал ему честь быть носителем инопланетной жизни. Теперь он полностью контролирует Полищука от греха подальше.

— Я не особо расстроюсь, если Глюк возьмет его с собой в качестве субстрата. — Произнес Белощекин. — Ему даже идет такая должность. Не человек, а куча перегноя.

— Ради вашей безопасности мне придется это сделать. — Произнес Полищук, озвучив мысли Глюка.

— Но у него же есть семья, жена, дети. Это не по-человечески, и тем более не по-инопланетянски. — Решила Анжелика.

— Я прилечу совсем скоро, и верну его тем, кто его любит. Думаю, что за время нашего симбиоза он станет намного человечнее. Ведь нам с Афанасием он пошел на пользу. — Полищук хлопнул Афанасия по плечу и многозначительно скосил взгляд в сторону Анжелики.

— Да, Глюк, теперь я рад, что ты не выбрал собаку.

Ученые установили разное оборудование возле тарелки.

— Всем отойти на безопасное расстояние! — Приказал Полищук.

Его корабль ожил и окружил себя непрозрачным полем. Когда оно исчезло, вместо оборудования остались только бесформенные кучи из металла и пластика.

— Этого хватило, чтобы починить? — Спросил Афанасий.

— Да. — Полищук вздохнул, чувствуя скорое расставание. — Пора.

Полищук, Афанасий, Анжелика и Белощекин подошли к кораблю.

— Никогда бы не подумал, что так привяжусь к субстрату. Ой, прости, к мобильному симбионту, нет, к человеку. Даже улетать неохота. — У Полищука выступили на глазах слезы.

— Спасибо и тебе, Глюк. Для меня твой голос стал внутренним голосом, который раньше я не слушал. Я буду скучать без него.

— Надеюсь, у тебя будет теперь достойная замена. — Полищук намекнул на Анжелику.

— Я постараюсь, Глюк, чтобы мой голос звучал у него в голове не тише твоего. — Пообещала девушка.

— Я буду только рад. — Полищук раскрыл объятья.

Они с Афанасием обнялись. Затем Полищук обнял Анжелику, после Белощекина. Лежащий поодаль прибор, регистрирующий инопланетное присутствие, вдруг ожил и начал моргать разными цветами.

— Отходите. — Посоветовал Полищук.

Оставшаяся троица отошла вглубь ангара. Глюк в теле полковника, пятясь спиной, подошел к кораблю. Он помахал на прощание и исчез во вспышке света. Летающая тарелка принялась вращаться и резко ушла вверх, исчезнув у самой крыши ангара, не повредив его. Афанасий, Анжелика и Вадим некоторое время смотрели вверх, туда, куда исчезла летающая тарелка.

К ним подошел ученый.

— Я не понял, Иван Петрович улетел, что ли? — Спросил он озадаченно.

— Да, улетел, но обещал вернуться. — Ответил Афанасий.

— Скажите ему, пусть не торопится.

Аппарат Белощекина, моргнув напоследок, потух.

— Не так я себе все это представлял. — Признался Белощекин.

— Зато нас не будет мучить вопрос, есть ли жизнь во вселенной. — Весело произнесла Анжелика.

— А я был первым мужчиной, беременным инопланетянином. — Афанасий постучал себя по животу. — Идемте, съедим чего-нибудь немытого.

Под дружный смех они покинули ангар.