— Я… тебя… никогда… не…

Второй клинок с глухим звуком пронзил спину Кляйна.

Из глаз Асуны вновь хлынул неудержимый поток слёз.

Даже пронзённый насквозь, Кляйн продолжал цепляться за землю рукой, пытаясь ползти дальше. Подстрекателе в чёрном пончо — ПоХ, бывший глава гильдии убийц «Весёлый гроб», — смотрел на него с отвращением.

— Тьфу ты, смотреть противно. Червяки должны сидеть в своих норках и не высовываться. Вот что бывает, когда они вылезают наружу, — пробормотал он, качая головой и разводя руками, затем что-то тихо сказал красным рыцарям у себя за спиной.

Один из игроков кивнул и занёс ещё один меч.

Третий клинок сверкнул, чтобы лишить Кляйна последних хит-пойнтов…

— Хаджима-а-а-а-а![1] — раздался вдруг вопль — вероятно, на корейском.

Из толпы выбежал красный рыцарь и остановил своим оружием клинок, опускавшийся на Кляйна.

«Поверить не могу… что тут настолько больно».

Чо Вольсэн, он же Мунфейз, лежал на земле, пытаясь пересилить боль от раны в спине, которую нанёс ему человек в чёрном пончо.

Вольсэн пользовался амусферой, способной имитировать только предельно слабые болевые импульсы. Даже когда драконы родной Silla Empire откусывали голову его персонажу, он ощущал лишь лёгкое покалывание.

Но сейчас боль терзала Вольсэна, словно его жгли газовой горелкой.

На самом деле в реальности такой удар ощущался бы иначе. Мужчина в чёрном пончо взмахнул тесаком, похожим на нож из арсенала китайских поваров, с такой скоростью, что даже Вольсэн, опытный игрок, не успел отреагировать. В реальности он бы уже умер или по крайней мере потерял сознание от болевого шока, так что эти ощущения — всего лишь подделка, созданная виртуальным миром.

Но боль всё равно была невыносимой. Ему хотелось бросить всё и поскорее отключиться от мира.

Но, даже корчась на чёрной земле, Вольсэн продолжал бороться с болью. Он не хотел мириться с происходящим.

Добровольцы из Америки, Китая и Кореи вместе создали новую VRMMORPG, но японские хакеры напали на персонажей разработчиков на тестовом сервере. Вольсэна и его товарищей призвали дать отпор японским варварам.

Прочитав сообщения в соцсетях, многие корейские и китайские геймеры откликнулись и погрузились в новый VRMMO-мир. Там они сразу увидели, как отряд японцев истребляет группу людей, похожих на американцев.

Но в действительности обстояли ли дела именно так, как им сказали?

Вольсэну, наоборот, казалось, что это японцы отчаянно сражаются, а американцы относятся к происходящему как к игре. Он продолжал так думать даже сейчас, когда подкрепление из тысяч корейцев и китайцев переломило ход битвы и японцы были не в состоянии сопротивляться. Несмотря на разбитую экипировку и иссякшие хит-пойнты, они из последних сил пытались что-то… защитить, а не сломать.

Незадолго до пропущенного удара Вольсэн услышал, как девушка, сражавшаяся на стороне японцев, на беглом корейском прокричала: «Вас обманывают! Этот сервер принадлежит японской компании, а мы не взломщики, мы обычные пользователи!.. Вас используют, чтобы помешать японской разработке!»

Что-то в голосе и взгляде этой девушки по имени Сиуне задело Вольсэна за живое. Он подошёл к измученной воительнице и спросил: «Ты можешь доказать свои слова?» Сиуне начала о чём-то говорить по-японски со своими товарищами, но тут человек в чёрном пончо нанёс Вольсэну удар, после которого тот не смог подняться.

События развивались стремительно, но не в пользу японцев. Красные игроки разгромили их и вышвырнули из мира большую часть через обнуление хит-пойнтов. Выжило меньше двухсот японцев, но даже их оружие забрали и сложили в кучу.

На передовой вновь появился человек в чёрном пончо, но вместо того, чтобы поздравить всех с победой, начал вдруг вытворять странные вещи. Он распорядился, чтобы к нему из вражеского тыла привезли коляску с темноволосым парнем, прижимавшим к себе два клинка, и начал громко говорить с ним по-японски.

Вольсэн вновь почувствовал, что здесь что-то не так.

Зачем в VRMMO — в виртуальном мире — коляска?

В Silla Empire можно потерять в бою конечность, что накладывает на игрока дебафф «увечье» и лишает его возможности нормально передвигаться, но это лечится и магией, и лекарствами, и просто временем. Лишать игрока способности ходить на такой длительный срок, что ему приходится пересаживаться в коляску, — это уже за гранью внутриигрового штрафа.

Более того, у молодого брюнета явно было повреждено сознание. Он не отвечал мужчине в чёрном пончо и не реагировал, когда тот тряс его за плечи. Казалось будто это и не игрок вовсе, a NPC или «пустой» персонаж, владелец которого уже отключился от мира.

Наконец раздражённый мужчина перевернул коляску, пнув её по серебристому колесу. Вольсэн ахнул, на секунду забыв о боли; остальные корейцы что-то бормотали, недоумевая.

Только тогда упавший на землю парень хоть как-то отреагировал. Он протянул руку к белому мечу, который крепко сжимал до того момента. Вольсэн наконец-то заметил, что у парня нет правой руки.

Ему не удалось дотянуться до меча. Меч поднял человек в чёрном пончо и держал его высоко над головой, словно издеваясь над ребёнком. Парень продолжал ползти, пытаясь дотянуться до меча. Наконец мужчина схватил его за руку, бесцеремонно поднял, что-то прокричал и пару раз ударил по щеке.

Раздался новый возглас. Это один из побеждённых японцев — воин в бандане и самурайской броне хотел схватить человека в чёрном пончо, но кто-то из корейцев тут же пронзил его мечом. Боль, ещё более невыносимая, чем терпел Вольсэн, должна была терзать самурая, но он пытался ползти дальше, пока ему не помешал удар вторым мечом.

Человек в чёрном пончо зловеще ухмыльнулся, глядя на пронзённого самурая.

— Добейте его, он мне мешает, — приказал он рыцарям на корейском.

Один из красных игроков кивнул и занёс третий меч.

Вольсэн больше не мог молчать. Он до сих пор не убедился, что Сиуне говорила правду, но это было уже не важно. Его обуяло отвращение при виде того, как мужчина в пончо пинает коляску, а в отчаянных усилиях самурая, наоборот, чувствовалось стремление защитить своего товарища.

Вольсэна нельзя было назвать поклонником Японии. Дело было даже не в исторических и территориальных разногласиях между странами, а в презрительно-отстранённом отношении Японии к соседям. Она считала себя единственной цивилизованной страной Восточной Азии и поэтому открыла кластер «Семени» только Европе и США, закрыв от Кореи и Китая.

Но даже если так…

Нельзя ставить знак равенства между Японией как государством и каждым отдельным японцем. До распространения VRMMO Вольсэн перепробовал множество компьютерных игр и встречал японцев на международных серверах. Конечно, некоторые его раздражали, но играть с другими было интересно и весело.

Сейчас Вольсэн ненавидел мужчину в чёрном пончо и хотел верить Сиуне и самураю. Кто из них корейцы, а кто японцы — уже не имело значения. Внутренний голос кричал, что так надо.

Когда Вольсэн пошевелился, его спину вновь пронзила боль, от которой мутнело сознание, но он стиснул зубы и поднялся на ноги. Обнажил меч, набрал полную грудь воздуха и…

— Хаджима-а-а-а-а! — закричал Вольсэн во всё горло, отталкиваясь от земли.

Выданный ему персонаж не обладал выдающимися характеристиками и казался неповоротливым на фоне сверхскоростного Мунфейза из Silla Empire. Но сейчас, благодаря неведомой силе, красный рыцарь пронёсся по пустоши, словно ураганный порыв, и успел остановить клинок, готовый оборвать жизнь самурая.

— Ты! Что ты делаешь?! — удивлённо крикнул на корейском другой красный рыцарь; в его голосе слышалась ярость.

Если бы палач оказался китайцем, объяснить ему ничего бы не получилось. Вольсэн решил не упускать такую удачную возможность и начал отчаянно убеждать соотечественника:

— Ты сам-то не понимаешь, что здесь что-то не так?! Битва окончена! Зачем нам добивать врагов?!

Красный рыцарь притих и посмотрел сначала на самурая у своих ног, затем на брюнета возле коляски за спиной Вольсэна. Глаза в прорези шлема быстро моргали, выражая смятение игрока. Как и Вольсэн, он стал задаваться вопросами, стоило утихнуть боевому пылу. Рука с мечом начала опускаться.

Но не успел Вольсэн что-либо добавить, как отовсюду донеслись возгласы других игроков:

— Бэсинджа![2]

— Убей его!

Подстёгнутый гневом товарищей, красный рыцарь, стоящий перед Вольсэном, вновь крепко сжал меч.

Но внезапно раздались другие голоса:

— Стойте! Давайте его выслушаем!

— Да, этот в чёрном пончо зашёл слишком далеко!

Вольсэн услышал, что корейские игроки начали спорить друг с другом. Быстро вспыхнуло обсуждение между теми, кто предлагал, не откладывая убить всех выживших японцев, и теми, кто хотел бы сначала дождаться объяснений. Китайцы тоже поддались общему настроению и начали кричать друг на друга на своём непонятном языке.

Как будет успокаивать армию единственный командир?

Вольсэн перевёл взгляд на человека в чёрном пончо…

И увидел, что он ухмыляется, стоя над лежащим на земле одноруким юношей и неторопливо покручивая в руке мощный тесак.

Вольсэн не сразу понял, что мужчина в пончо не злится, а сдерживает хохот. По спине побежали холодные мурашки, на секунду заглушившие боль.

Нет, этот мужчина не связан с китайско-корейско-американскими разработчиками этой игры. И неизвестно даже, действительно ли эта игра существует. Он всего лишь заставляет игроков ради какой-то своей цели сражаться и убивать друг друга на этом непонятном поле боя, полном реалистичной крови и боли.

— Анма…[3] — услышал Вольсэн хриплый голос, вырвавшийся из его собственного рта.

Вассаго Казарс родился в Тендерлойне — трущобах Сан-Франциско — в семье испанки и японца.

Муниципальные власти США отказываются вносить в свидетельство о рождении имя ребёнка, если оно может навредить ему в будущем. Из-за этого матери пришлось назвать его не Дьяволом или Сатаной, а Вассаго[4]. Чиновник согласился, понятия не имея о том, что это имя демона, которого ещё называют Принцем Преисподней.

У матери Вассаго была всего одна причина назвать сына в честь демона: она не хотела этого ребёнка… и, если говорить прямо, ненавидела его.

Вассаго не знал, да и не особенно хотел знать подробности того, как именно сошлись его родители, но суть заключалась в следующем: отец купил его мать. Она не ожидала, что забеременеет, и хотела сделать аборт, но отец настоял на родах. Однако это вовсе не означает, что отец любил сына, — он вообще появлялся в его жизни только ради медосмотров и не привозил ему даже игрушек. Всё, что Вассаго получил от него, — знание японского языка.

Когда Вассаго исполнилось пятнадцать, он узнал, для чего отец запретил аборт и почему следил за здоровьем сына.

Оказалось, в семье отца есть ребёнок, страдающий от врождённой почечной недостаточности, поэтому он решил «сделать» ему донора. Вассаго не смог отказаться, но поставил встречное условие: переезд в Японию. Он прекрасно понимал, что перестанет быть нужным отцу, как только исполнит свой долг как донор, и неизвестно, сколько ещё тот согласится поддерживать его материально. Если остаться в трущобах, ему светит самое большее — превращение в наркоторговца, поэтому лучше уж покинуть страну и начать всё с нуля.

Отец согласился, и таким образом Вассаго обменял свою левую почку на авиабилет и японский паспорт. Он улетел в Японию, даже не попрощавшись с матерью, но в новой стране судьба была к нему ещё неблагосклоннее.

Процесс усыновления ребёнка-иностранца в Японии страшно забюрократизирован и требует множества проверок. Но самое главное — даже в случае успеха право на проживание предоставляется только детям, которым ещё не исполнилось шесть лет. Из-за этого первое время Вассаго пришлось выживать в местном подполье.

Его подобрал корейский преступный синдикат. Им понравилось, что он знает английский, испанский и японский, поэтому они изготовили для него фальшивые документы и начали воспитывать как убийцу.

К двадцати годам Вассаго успешно исполнил девять заказов, однако десятый в корне отличался от всех предыдущих.

Убить в виртуальном мире человека, до которого невозможно добраться в реальности.

Поначалу Вассаго вообще не понял, о чём его просят, но потом ему рассказали о начавшейся несколько дней назад катастрофе SAO, и всё встало на свои места. Мишень, оказавшаяся в числе узников игры, жила в доме под постоянной охраной и никуда не выходила. Надеяться на смертоносность самой игры — значит долго ждать и рисковать тем, что мишень окажется в числе выживших. Но если вместо этого тоже зайти в игру и обнулить хит-пойнты персонажу, то нейрошлем убьёт мишень и в реальности.

И всё бы хорошо, но есть три проблемы.

Первая: придётся зайти в игру без возможности выйти до её окончания. Вторая: нужно согласиться с тем, что для него тоже смерть внутри игры будет настоящей. Третья: нельзя атаковать мишень лично. Сервер ведёт записи о том, кто на кого нападает, и через них можно узнать, что убийство было заказным.

В качестве оплаты за невероятно сложное задание синдикат назвал астрономическую сумму. Вассаго сомневался, что её выплатят, но права на отказ у него всё равно не было.

Почти все неиспользованные нейрошлемы конфисковала полиция, но синдикат сумел раздобыть один. Оставалось лишь установить SAO и решиться на погружение в смертоносный мир, потому что ни полиция, ни разработчики игры не могли помешать тем, кто желает подключиться к игре. Последней — и неожиданно сложной преградой стал выбор имени. Вассаго никогда не играл в игры и не знал, как себя назвать, но в конечном счёте остановился на значении своего настоящего имени, разве что сократил Prince of Hell до РоН.

Знакомство с первым настоящим виртуальным миром изменило Вассаго — а может, раскрыло его настоящую сущность. Окружавшие его японцы напомнили о позабытом много лет назад отце и родственниках. Вассаго наконец-то осознал, насколько ненавидит их… и азиатов в целом.

«Я убью мишень, потому что это моя работа. Но я буду убивать других игроков, потому что могу», — решил он, основал крупнейшую в SAO гильдию убийц «Весёлый гроб» и убил не только мишень, но и множество других людей. В конце концов ему надоело управлять разросшейся до неприличия гильдией, поэтому он уничтожил ее, столкнув с проходчиками, и сосредоточился на охоте на самую лакомую добычу — Молнию и Чёрного Мечника. Но он так и не успел их убить, потому что игра неожиданно завершилась.

После возвращения в реальный мир Вассаго ощутил не радость, а пустоту и отчаяние. Он знал, что уже никогда не попадёт в тот волшебный мир, но всё равно решил перебраться в Америку в погоне за похожими ощущениями. Босс синдиката не захотел платить по счетам, поэтому Вассаго убил его. Забрав деньги, он улетел в Америку, где нашёл себе место в отделе киберопераций в одной частной военной компании в Сан-Диего.

Во время виртуальных тренировок с участием национальной гвардии и морпехов Вассаго вовсю использовал полученные в SAO навыки и быстро получил должность инструктора, но даже стабильная — особенно по сравнению с жизнью в Японии — работа не принесла ему счастья.

Он хотел обратно. Хотел снова попасть в тот мир, созданный из цифровых данных и именно поэтому обнажающий человеческую сущность. Мир правды под слоем лжи.

Он так долго мечтал об этом, что финальное воссоединение с Молнией и Чёрным Мечником в устрашающе реалистичном Андерворлде было даже не чудом, а подарком судьбы.

Да, сознание Чёрного Мечника по неизвестной причине отключилось, но Вассаго не сомневался, что если убить всех остальных игроков, то парень обязательно очнётся. Он хорошо знал характер этого брюнета — и именно поэтому увлёкся Чёрным Мечником сильнее, чем кем-либо ещё. Он был готов умереть ради возможности лично убить этого парня.

Первым делом нужно стравить обманутых корейцев и китайцев и утопить игроков в их собственной крови. Он с самого начала не собирался долго держаться за свою ложь. Многие игроки уже начали сомневаться и спорить с более патриотичными соотечественниками. Осталось только дождаться, пока напряжение подскочит до предела, и подбросить парочку искр.

Неподалёку игрок, которого недавно ударил Вассаго, пытался в чём-то убедить другого корейца. Пожалуй, если отрубить ему голову и приказать остальным прикончить всех трусов, кровожадные патриоты мигом выхватят клинки.

— Потерпи… Уже скоро я тебя разбужу, — прошептал Вассаго Чёрному Мечнику, который по-прежнему лежал на земле с пустыми глазами.

Только сейчас он заметил, что Кирито очень похож на его единокровного брата, которого он увидел в больнице лишь на секунду, перед операцией по пересадке почки. В груди что-то кольнуло.

Сначала он убьёт Чёрного Мечника и Молнию в этом мире, чтобы вышвырнуть их в реальность. Затем выйдет сам. Отыщет их на «Оушн Тёртл» и ещё раз убьёт со всей любовью, на какую только способен.

От одной только мысли об этом утихла боль в левом боку, которая без конца мучила его с того самого дня, когда у него отняли почку.

Ухмыльнувшись под капюшоном, Вассаго вновь шёпотом обратился к парню:

— Если так и будешь лежать, все остальные умрут. Проснись поскорее, будь так добр.

Вассаго неторопливо пошёл, покачивая в руке верным «Разрубателем друзей».

Топ.

До отчаявшейся Асуны донёсся шорох шагов по сухому песку.

Топ. Топ. Бездушная, механическая, но в то же время ритмичная походка. Поступь бога смерти, которую она уже слышала когда-то давным-давно, в исчезнувшей летающей крепости.

Подняв голову, она увидела метрах в двадцати фигуру человека в чёрном пончо, который, отойдя от лежащего на земле Кирито, направился к ней.

Хотя нет. Не к ней, а к пронзённому мечами Кляйну. ПоХ решил лично добить самурая, который до сих пор упрямо отказывался умирать?

Но и эта мимолётная мысль Асуны оказалась ошибочной.

Возле Кляйна яростно спорили на корейском два игрока в красных доспехах. И не только они: среди тысяч воинов, окруживших японских игроков и жителей Андерворлда, постоянно вспыхивали новые ожесточённые споры.

Скорее всего, это верные ПоХу игроки ругали тех, кто начал догадываться о его лжи. И если так, то хватит даже пустякового повода, чтобы первые напали на вторых. Вся корейско-китайская армия может захлебнуться ненавистью, и, скорее всего, ПоХ попытается их образумить…

Нет…

Не так.

Наоборот — он намеревается разжечь новый конфликт на этом поле боя.

Прямо как в Айнкраде, когда он устроил кровавую битву между игроками, тайно сообщив проходчикам о том, где скрывается созданный им «Весёлый гроб».

Асуна не понимала, для чего ПоХ хочет уничтожить половину своих союзников. Ясно было лишь то, что он задумал нечто крайне коварное.

Вальяжно вышагивая, он произнёс что-то на корейском.

Два игрока, державшие Кляйна, тут же скрутили одного из спорщиков.

В руке посланника смерти в чёрном пончо звякнул тесак.

Он лично казнит «предателя», затем, демонстрируя отрубленную голову, побудит верных себе игроков напасть на сомневающихся.

Асуна не могла этого допустить. Конечно, она в первую очередь защищала жителей Андерворлда, и с этой точки зрения внутренний конфликт в рядах красных рыцарей был ей только на руку, но, с другой стороны, даже после междоусобицы их останется не меньше десяти тысяч. Более того, они будут полны злобы и ненависти, которую наверняка выплеснут на японцев и обитателей Андерворлда.

Но что самое главное, те корейцы и китайцы, которых собирался уничтожить ПоХ, уже начали догадываться об истинной сущности этого мира — другими словами, они поверили японцам. Асуна даже подумать не могла о том, чтобы бросить этих людей на произвол судьбы.

«Я должна им помочь. Надо встать, взять в руку рапиру и остановить эту казнь».

Но руки и ноги не двигались. На каждом вдохе боль пронзала её тело тысячей иголок, убивая силу воли.

«Нет… я не смогу…»

Асуна слабо выдохнула, продолжая стоять на коленях. Она медленно опустила голову. Грязные, растрёпанные волосы занавесом скрывали её лицо.

Она слушала поступь посланника смерти и собиралась закрыть мокрые от слёз глаза…

Как вдруг.

Ничего подобного!

Я знаю, Асуна, ты сможешь встать.

Чей-то голос раздался в ушах — тихий, но ясный.

Чьи-то руки обняли плечи — нежно, но крепко.

Тёплый свет влился в сердце. Свежий ветерок заглушил всю боль.

Давай, Асуна, вставай!

Защити то, что тебе дорого!

Асуна протянула дрожащую руку и нащупала возле себя рукоять «Блистающего света» — рапиры богини мироздания.

Когда она подняла голову, посланник смерти в чёрном пончо как раз занёс окровавленный тесак. Связанный красный рыцарь от страха втянул голову в плечи. Споры утихли, все взгляды сошлись на безжалостном клинке.

Асуна затаила дыхание, стиснула зубы, собрала в кулак остатки сил…

И кинулась вперёд.

— А-а-а-а-а-а! — душераздирающе закричала она, отводя рапиру назад.

Остриё вспыхнуло белым. «Прямой выпад» — простейший навык мечника для рапиры, который Асуна проводила тысячи раз.

— Оу… — обронил ПоХ.

Будучи опытным бойцом, он успел отреагировать даже на такую внезапную атаку Асуны и выгнул спину. Тьма под капюшоном увернулась от удара, но Асуна отчаянно выставила рапиру вперёд.

Остриё слегка что-то задело. В воздухе пролетел локон чёрных вьющихся волос, а со смуглого лица упали несколько капель крови.

«Я не попала!»

Что в Айнкраде, что в Андерворлде мечник после навыка замирает на месте, подставляясь под ответный вражеский удар. Вот и сейчас тело Асуны предательски застыло, пока к ней со свистом приближался тесак ПоХа.

Однако в тот же миг Асуна сосредоточилась на вражеских ступнях.

У земли на мгновение мелькнуло радужное свечение. Пользуясь правами богини мироздания Стейсии, Асуна на пару сантиметров приподняла землю под ногами врага.

Даже такое скромное редактирование рельефа пронзило голову Асуны болью, словно молнией. Но в награду за это посланник смерти запнулся, и тесак лишь разрезал платье Асуны.

— Кх!.. — выдохнула Асуна, выходя из оцепенения и вновь отводя рапиру.

— Уоу! — ПоХ хлопнул полами пончо и снова занёс тесак.

Сверхскоростной колющий удар встретился с мощным рубящим. Во все стороны разлетелись белые и алые искры.

Асуна надавила изо всех сил, пытаясь оттолкнуть от себя оружие.

— Что тебе нужно?.. — хрипло спросила она.

Рот под капюшоном ПоХа искривился в улыбке.

— Разве не очевидно? — ответил он хриплым голосом. — Мне нужен этот парень в чёрном… Я охочусь за ним с Пятого уровня Айнкрада — с тех самых пор, когда мне впервые не удалось убить его.

— Почему ты так ненавидишь Кирито? Что он тебе сделал?

— Ненавижу? — разочарованно переспросил ПоХ, нагнулся к Асуне и прошептал: — Мне казалось, уж ты-то должна понимать, насколько я его люблю. Этот мир полон никчёмных слабаков, и только на него всегда можно положиться. Как я его ни мучил, он не сломался; как ни звал к себе, он не замарал своих рук. Он всегда дарил мне надежду и радость, поэтому я не дам ему тут сгнить вдали от меня. Я разбужу его любой ценой. Убью тысячи людей, если понадобится.

Кошмарные слова посланника смерти душили Асуну подобно чёрному дыму, лишая её воли.

— Надежду? Радость?.. Ты хоть знаешь, как страдал Кирито из-за того, что ты… из-за того, что ты…

Асуна отчаянно сопротивлялась, но тем временем их скрещённые клинки искрили и постепенно приближались к ней.

Однако виной тому было не только смятение Асуны. Зловещий «Разрубатель друзей» в руке ПоХа дрожал, словно живой, и с каждой секундой увеличивался в размерах.

Заметив в глазах девушки изумление, ПоХ усмехнулся во тьме капюшона:

— Наконец-то я разобрался, как работает этот мир. В нём пролитая кровь и загубленная жизнь превращаются в энергию. Вот как жрица света создала тот лазер и сожгла армию Дарк Территори.

Перед погружением Асуне рассказали о «ресурсе пространства» — важнейшей системе Андерворлда. Как правило, для использования ресурса нужны либо сложные системные команды, либо экипировка, способная высасывать его из пространства. Возможно, «Разрубатель друзей» тоже увеличивался за счёт ресурса, но как это возможно, если ПоХ не произносил никаких команд, а сам тесак, видимо, взялся из конвертированных данных о персонаже SAO и не должен питаться ресурсами Андерворлда самостоятельно?

ПоХ, словно прочитав этот вопрос во взгляде Асуны, продолжил:

— Видишь ли, в Айнкраде «Разрубатель друзей» был очень интересным оружием: он становился слабее с каждым убитым монстром… и сильнее с каждым убитым человеком. Я слышал, что если убить с его помощью достаточно мобов, то это проклятие спадёт и он превратится в катану с соответствующим именем, но меня это никогда не интересовало. Всё, что я хочу сказать: он как в Айнкраде умел становиться сильнее, питаясь жизнями людей, так и сейчас умеет. Вокруг нас уже витают жизни убитых американцев и японцев. А когда друг друга начнут убивать китайцы и корейцы, энергии станет еще больше.

Пока посланник смерти шептал, его тесак со скрежетом увеличивался в размерах. Даже гейм-мастерский «Блистающий свет» стонал, словно не выдерживая давления. Все звуки отошли на второй план, Асуна слышала лишь собственное дыхание и стук сердца.

ПоХ навис над Асуной, словно и сам увеличивался вместе со своим оружием:

— Сначала я впитаю все их жизни, а затем по очереди убью все искусственные флактлайты. Это ведь они дрожат в страхе у тебя за спиной, не так ли? Я не оставлю в живых ни чудищ мира тьмы, ни солдат мира людей. Не знаю, сколько тысяч мне придётся зарезать, но я буду продолжать, пока он не проснётся. Я верю в Чёрного Мечника и знаю, что он не останется в стороне.

Холодный ветерок приподнял капюшон, и Асуна на миг увидела во тьме глаза, светящиеся холодным алым светом.

Дьявол. Не человек, а самый настоящий дьявол.

Вот кем был ПоХ на самом деле. В Айнкраде он носил маску беззаботного диверсанта, на этом поле боя — строгого командира, но всё это обман. В действительности он безжалостный мститель, который желает лишь мучить, терзать и убивать людей…

У Асуны дрогнули колени. Рапира вновь издала стон, а клинок тесака приблизился к шее.

— Не бойся, тебя я убью гораздо позже. Пока что мне нужно, чтобы ты просто не мешала. Я хочу, чтобы ты увидела, как он очнётся… и умрёт у меня на руках.

«Разрубатель друзей» увеличился уже почти вдвое. «Блистающий свет» треснул, испустив жалобный стон.

Асуна упала на колени. Туман, вытекающий из-под капюшона, закрыл от неё весь мир. Во тьме она видела лишь огромное стальное лезвие и блеск алых глаз.

Когда силы уже почти оставили Асуну…

Она вдруг вновь ощутила на своей спине прикосновение руки.

Всё будет хорошо.

Я всегда с тобой.

Из груди Асуны, рассекая тьму, вырвался голубой свет.

Она увидела на клинке «Разрубателя друзей» своё отражение и два белоснежных крыла у себя за спиной.

Вернулись все звуки, в том числе споры красных игроков и голоса друзей:

— Асуна! Держись, Асуна!

— Асуна! Асуна!

— Вставай, Асуна!

— Асуна-а-а!

Лизбет, Силика, Эгиль, Кляйн.

И не только они. Выжившие игроки в ALO, пришедшие с Сакуей и Алисией, «Спящие рыцари» Сиуне, а также защитники мира людей: Ренли, Тизе, Ронье, Сольтилина, простые солдаты и священники. Асуна слышала их всех.

«Спасибо вам. Спасибо, Юки. Я готова сражаться дальше. Дай мне силу, моя душа».

— Я не проиграю… Я никогда не проиграю человеку… который способен только на ненависть! — закричала Асуна, вспыхнула белоснежным светом и оттолкнула от себя ПоХа.

Поднявшись, она отвела рапиру так далеко, как только возможно. Распустились сиреневые световые лепестки, подсветив весь мир.

— У-у!

Посланник смерти еле устоял на ногах и не смог защититься.

Асуна выпустила в него оригинальный навык мечницы Юки, известной как Дзэккэн.

Пять нисходящих ударов справа. Сверхскоростные выпады оставили линию из светящихся точек.

Пять нисходящих ударов слева. Новые пять точек дополнили фигуру до креста.

— Гха!..

Даже отплёвываясь кровью и тяжело дыша, ПоХ нашёл в себе силы зажечь тесак алым светом. Если бы эта мощнейшая контратака достигла цели, Асуна однозначно растеряла бы остатки хит-пойнтов.

Но ее атака ещё не закончилась.

— Уоа-а-а-а-а-а!

Асуна сосредоточила всю оставшуюся энергию на острие рапиры и провела последний, самый сильный выпад прямо в середину креста. «Розарий матери», оригинальный навык мечника из одиннадцати ударов.

Комета из фиолетового света пронзила грудь ПоХа.

Посланника смерти в чёрном пончо подняло высоко в воздух, и он рухнул на землю где-то вдалеке.

Обессиленная, Асуна упала на колено.

«Спасибо, Юки», — мысленно прошептала она, но ответа уже не услышала. Возможно, руки и голос с самого начала были призрачными, рождёнными из воспоминаний Асуны. Но в этом мире, полностью состоящем из воспоминаний, они всё равно были реальными.

На самом деле «Розарий матери» не мог существовать в Андерворлде. Даже если предположить, что Хига и Кикуока подключили навыки мечника из SAO, когда разворачивали «Семя», «Розарий матери» принадлежал Асуне-ундине из ALO. Поскольку этого персонажа не конвертировали в Андерворлд, у Асуны-Стейсии не могло быть доступа к данным оригинального навыка.

Тем не менее навык сработал со всеми полагающимися спецэффектами. И если воспоминания на такое способны, значит, им под силу ненадолго вернуть Юки к жизни, чтобы она смогла подбодрить Асуну. В конце концов, воспоминания могут жить вечно.

ПоХ продолжал лежать неподвижно, и Асуна решила, что он, пропустив одиннадцать ударов гейм-мастерским оружием, погиб. Остальные игроки после смерти пропадали сразу, но, видимо, тела людей, погрузившихся с помощью STL, остаются надолго, подобно коренным жителям Андерворлда.

Асуна встала, опираясь на рапиру, развернулась и посмотрела на Кляйна. Тот до сих пор лежал, пронзённый клинками, но трое мучивших его игроков стояли в стороне, глядя на Асуну с таким же недоумением, как и чуть было не казнённый четвёртый рыцарь.

Асуне хотелось подбежать к Кирито, но она решила, что прямо сейчас нужно как можно скорее вытащить клинки из тела Кляйна и излечить его раны.

Но как только она направилась к нему, земля будто бы вздрогнула.

Асуна обернулась, затаив дыхание.

ПоХ всё ещё не двигался, однако «Разрубатель друзей» в его руке испускал зловещий багровый свет. Присмотревшись, Асуна заметила, что воздух поля боя стекается в клинок, словно через воронку.

— О нет… Он всасывает священную энергию! — воскликнула Сольтилина, один из полевых офицеров армии людей.

Асуна стиснула зубы и решила сломать проклятый клинок.

Но не успела она и шагу ступить, как «Разрубатель друзей» поднялся в воздух, увлекая за собой фигуру в чёрном.

Спереди чёрное пончо было так сильно изорвано, что практически не скрывало тела в кожаном костюме. Последняя атака навыка мечника пробила в груди ПоХа огромную сквозную дыру.

Увидев, как ПоХ встаёт, несмотря на разорванное сердце, жители Андерворлда закричали от страха. Вздрогнули даже китайские и корейские игроки, считавшие, что находятся внутри VRMMO.

Скорее всего, «Разрубатель друзей» впитал достаточно пространственного ресурса, чтобы влить его в хит-пойнты ПоХа. Но даже эта догадка не уняла дрожи Асуны.

ПоХ вошёл в Андерворлд с помощью STL.

Это значит, он должен испытывать такую же боль, как в реальности. Когда бок Асуны пронзило копьё, она едва не потеряла сознание, и сейчас она не могла даже представить, как должна ощущаться сквозная дыра в груди.

Однако посланник смерти улыбнулся окровавленными губами… и ноле боя содрогнулось от его могучего крика:

— Товарищи! Вот она — сущность японцев! Убьём слабовольных предателей… и вырежем всех грязных япошек!

Он кричал по-корейски, но почему-то Асуна поняла смысл слов.

Высоко поднятый «Разрубатель друзей» пустил багровую волну, разошедшуюся по всему полю боя.

— О-о-о-о…

— О-о-о-о-о!

Половина китайцев и половина корейцев взревели, поднимая клинки. Асуна уже не могла помешать им наброситься на более миролюбиво настроенных товарищей, а самым кровожадным — сразу напасть на японцев и людей Андерворлда.

Кто-то толкнул её в спину, и она упала на землю. Покрытая царапинами рапира выпала из ладони и покатилась по сухой земле.

Впереди она увидела молодого брюнета, отчаянно тянувшегося к ней.

— Кирито… — прошептала Асуна и протянула руку к своему возлюбленному в ожидании неизбежного конца.

Я всего лишь немного вздремнул в классе, но мне показалось, будто я посмотрел очень долгий сон.

Мне снилось нечто приятное, горькое и грустное. Я пытался вспомнить, что именно, пока шёл по безлюдному коридору, но безуспешно.

Смирившись, я переобулся возле выхода.

Стоило выйти из школы, как прохладный осенний ветерок растрепал мою давно не стриженную чёлку. Я перекинул школьную сумку через левое плечо, сунул руки в карманы брюк и пошёл, опустив голову.

Впереди о чём-то оживлённо беседовали другие ученики моей школы. В их разговорах было столько мечты, надежды, любви и дружбы, что я не выдержал, поглубже вставил в уши наушники, чтобы заглушить их голоса, и понуро побрёл домой.

По пути я зашёл в магазин, пролистал еженедельники с новостями о выпущенных играх и в конце концов купил тот, где было больше всего информации о Sword Art Online, которая будет запущена в следующем месяце. Заодно я пополнил виртуальный кошелёк, с которого оплачивал онлайн-игры.

Мне бы не пришлось заниматься этой ерундой, будь у меня банковская карта, и я как-то предлагал матери этот вариант, но она строго-настрого запретила заводить мне счёт, пока я не окончу школу. Но я всё равно ей благодарен: хоть я ей и не родной сын, она каждый месяц даёт мне карманные деньги.

В раздумьях о том, когда же мир окончательно откажется от наличных, я вышел из магазина…

И увидел на углу стоянки пятерых парней. Похоже, они появились недавно — по крайней мере, когда я вошёл в магазин, их тут не было. Они громко хохотали, а вокруг них валялись упаковки от булочек и разных закусок.

По их форме я понял, что они учатся со мной в одной школе. Разумеется, я не собирался на них пялиться и уже хотел уйти…

Но тут один из парней впился в меня взглядом. Не будь на нём нашей формы, я бы принял этого низкорослого школьника за младшеклассника. Мы учились в разных классах, но я знал его… и когда-то даже дружил с ним.

Он тоже участвовал в летнем бета-тесте Sword Art Online.

Всего тысяче человек повезло стать тестерами, и настоящее чудо, что двое из них оказались учениками одной школы, тем более ровесниками. Узнав об этом, я даже сам вышел на связь с этим парнем, несмотря на социофобию.

Наше общение началось незадолго до летних каникул и закончилось вместе с ними — вернее, с окончанием тестирования SAO. За время жизни в виртуальном мире мы каждые три дня объединялись в группу и неплохо ладили друг с другом, однако через месяц после начала второго школьного триместра у меня появилась дурная привычка: я начал задумываться о том, кто на самом деле те люди, которых я вроде бы хорошо знаю.

У меня возникло ощущение, что внутри этих людей живут незнакомцы, и поэтому я не могу подружиться с ними по-настоящему. Порой я задумывался об этом даже в отношении родителей и сестры.

Этот парень собирался дружить со мной и в SAO после официального запуска в октябре, и даже в школе, но в конце концов заметил моё отношение к нему и с тех пор со мной даже не разговаривает.

Но что он делает на стоянке магазина в компании трудных подростков, если никогда не относился к таковым?

Ответ мне подсказали его умоляющий взгляд и обращённые ко мне слова мелированного блондина по соседству с ним:

— Чё те надо? Чё уставился?

Остальные трое парней тут же нахмурились и что-то прорычали, поддерживая заводилу.

Как я понимаю, моего бывшего друга преследуют школьные задиры: трясут с него деньги или заставляют покупать им еду. А сейчас он взглядом умолял меня о помощи.

Казалось бы, что может быть проще, чем сказать ему: «Ну всё, пойдём домой»? Но почему-то мои губы не двигались.

В горле встал ком, и в конце концов я смог прохрипеть лишь одно слово:

— Ничего…

Я бросил в беде парня, которого ещё месяц назад называл другом. Он ничего не сказал мне, но краем глаза я заметил, что он готов разрыдаться.

Я быстрым шагом покинул стоянку магазина и, опустив голову, пошёл домой по освещённой закатом дороге. Я ни о чём не думал и лишь переставлял ноги, глядя на асфальт перед собой.

Солнце позади меня садилось как никогда быстро. Фиолетовый сумрак стремительно окутал улицы. Привычная дорога домой из школы показалась незнакомой местностью. Не было ни людей, ни машин; лишь мои шаги нарушали тишину.

Топ, топ, топ… Шурх, шурх, шурх.

— Ой…

Я остановился, внезапно обнаружив, что асфальт под ногами сменился невысокой травой.

«Разве я когда-нибудь сходил с асфальта по пути домой?» — подумал я, поднимая голову.

И увидел не улицу города Сайтама в префектуре Кавагоэ, а тропинку в дремучем лесу.

Я посмотрел по сторонам, затем оглядел себя.

Чёрная школьная форма куда-то подевалась, вместо неё на мне были тёмно-синяя рубаха и кожаные доспехи. На руках красовались кожаные перчатки без пальцев, на ногах — ботинки с железными заклёпками. За спиной вместо школьной сумки висел короткий, но тяжёлый меч.

— Где я?.. — пробормотал я, но ответить мне никто не мог.

Я пожал плечами и пошёл дальше по тропинке.

Не прошло и минуты, как вид узловатых ветвей древних деревьев и ощущение травы под ногами пробудили мои воспоминания. Это Первый уровень Айнкрада, лес к северо-западу от Стартового города. Тропинка ведёт меня к деревне Хорунка.

Нужно поскорее дойти до деревни и снять комнату в гостинице. Хотелось просто забраться в кровать и спать, ни о чём не думая.

Я продвигался дальше по лесной тропинке, освещённой лишь голубым светом луны.

Вдруг послышался тихий вскрик.

На секунду я замер, затем пошёл дальше. Лес впереди заканчивался, между деревьями пробивался лунный свет. Вновь кто-то закричал. Послышался рёв чудовищ.

Я крадучись подошёл к последнему дереву, спрятался за мощным стволом и осторожно выглянул.

На огромной круглой поляне, залитой светом луны, извивались, ужасные чудовища.

Пять или шесть существ, похожих на непенты-переростки, окружили парня в такой же одежде, как у меня, и угрожающе тянули к нему щупальца. Парень отчаянно размахивал мечом, но каждое срубленное щупальце отрастало заново.

Я узнал его лицо.

Этот игрок объединился со мной в группу, чтобы нам было проще искать предметы, которые падают с растительных монстров. Его звали… да, точно, Копер. Но как он оказался окружённым монстрами?

Хотя неважно. Он мой друг, и я должен спасти его.

Но я опять не смог ничего сделать. Мои ноги словно приросли к земле, отказываясь сделать даже шаг.

Щупальца незаметно подобрались к Коперу сзади, обвились вокруг его ног и уронили на траву. Монстры открыли пасти, полные зубов, похожих на человеческие, и начали надвигаться на игрока со всех сторон.

Копер протянул ко мне руку, в его глазах читалась отчаянная мольба.

Однако через секунду монстры скрыли от меня его лицо. Уже скоро я услышал звон бьющегося стекла и увидел синее свечение.

— Эх… — вздохнул я и опустил голову — прямо как когда бросил другого друга возле магазина.

Я медленно выпрямился, не поднимая взгляда, и побрёл по узкой тропинке обратно. Только звуки моих шагов нарушали тишину освещённого луной леса.

Шурх, шурх, шурх… Топ, топ, топ.

Я остановился. Невысокая трава под ногами неожиданно сменилась иссиня-серой каменной плиткой.

Подняв голову, я увидел, что нахожусь уже не в лесу Первого уровня, а в каком-то полутёмном коридоре. Наверное, это лабиринт в конце одного из уровней… но я пока не мог определить, какого именно. Остаётся лишь проверить, куда приведёт меня дорога.

Я молча шёл дальше, не обращая внимания на то, что моя экипировка и меч сильно изменились. Я словно преследовал собственную тень, которую создавали на полу настенные фонари. Башни Айнкрада не бывают больше сотни метров в диаметре, поэтому коридор лабиринта не мог быть настолько длинным, но я упрямо переставлял ноги, не останавливаясь и не оборачиваясь.

Вдруг впереди послышался голос.

Но не вопль, а радостный возглас. Затем ещё несколько.

Голоса показались мне смутно знакомыми. Я ускорил шаг, торопясь к источнику звука.

Наконец слева в стене показался проём, залитый жёлтым светом. Ноги почему-то отяжелели, но я продолжал двигаться вперёд, пока не добрался до проёма.

Заглянув в него, я увидел просторное помещение. У противоположной стены стояли спиной ко мне четыре игрока.

Я узнал их, даже не видя лиц.

Копейщица с непослушными волосами и в странной шапке — Сасамару.

Высокий мужчина со щитом и булавой — Тэцуо.

Парень пониже, с кинжалами и в вязаной шапке, — Дакер.

Наконец, девушка с короткими волосами, вооружённая небольшим копьём, — Сати.

Я состоял с ними в одной гильдии. Пока наш лидер, Кейта, вёл переговоры о покупке дома, мы отправились в лабиринт, чтобы заработать денег на оформление интерьера.

«Как я рад, что они выжили…» — непонятно почему пришла в голову мысль.

Я захотел окликнуть товарищей, но губы опять не шевельнулись. Ноги словно прилипли к полу и отказывались идти дальше.

Я стоял и молча смотрел, как все четверо игроков наклонились. Когда я понял, что они смотрят на сундук у дальней стены, у меня по спине пробежали мурашки.

Вор Дакер увлечённо обезвреживает ловушку, защищавшую сундук.

«Нет! Прекрати! Нет!» — мысленно кричал я, но не мог издать ни звука. Хотелось вбежать и вмешаться, но ноги не слушались.

Дакер резко поднял крышку сундука.

Оглушительно взвыла сирена. В боковых стенах комнаты открылись потайные двери, из которых выпрыгнули кровожадные монстры.

— А… А!.. — вырвался из моего горла сдавленный крик.

Но на этом мои возможности иссякли. Я не смог пошевелить даже пальцем, и мне оставалось только безучастно смотреть на то, как монстры окружают моих товарищей.

Первой погибла Сасамару. Вторым — Дакер. Затем распался на голубые осколки Тэцуо. Оставшаяся в одиночестве Сати обернулась и посмотрела на меня.

Маленькие губы изобразили печальную улыбку и что-то прошептали.

В неё впились когти и оружие монстра, и в следующее мгновение её хрупкое тело окутал голубой свет.

Я беззвучно вопил, глядя, как Сати вслед за остальными превращается в осколки и исчезает.

Монстры растворились в воздухе, комнату наполнила тьма.

Ко мне наконец вернулась способность двигаться, и я упал на колени.

Не было больше сил. Не хотелось идти. Не хотелось ничего видеть.

Я лёг на холодный пол, свернулся клубочком, заткнул уши и закрыл глаза. Но в душе я тонул в воспоминаниях, хлынувших безжалостным холодным потоком.

Два года битв внутри парящей стальной крепости.

Бескрайнее небо, к которому я стремился, пока жил в мире фей.

Алые пули, рассекающие воздух закатных пустошей.

Я больше не хотел вспоминать. Не хотел думать, что увижу дальше.

Но поток воспоминаний был неумолим.

Я внезапно покинул реальный мир.

Очнулся на поляне посреди дремучего леса.

Шёл на стук топора и встретил нового друга под корнями огромного дерева.

Мы сражались с гоблинами. Срубили тот гигантский кедр.

Долго шли к самому центру мира. Два года прожили, тренируясь в стенах академии.

Он всегда был рядом со мной. Всегда ласково улыбался.

Я верил, что вместе нам всё по силам.

Мы плечом к плечу бежали вверх по лестницам белой башни, побеждая сильнейших врагов одного за другим.

Наконец достигли вершины…

Скрестили клинки с владычицей мира…

И когда долгая, мучительная битва подходила к концу…

Он…

Погиб.

— А… А-а-а-а-а-а!.. — завопил я, обхватив руками голову.

Это всё я. Я убил его своим бессилием, своей глупостью и никчёмностью. Его кровь не должна была пролиться, его жизнь не должна была угаснуть.

Это я должен был умереть, заплатив своей фальшивой жизнью. Никому бы не пришлось страдать, если бы мы поменялись местами.

— A-a-a… A-a-a-a-a!

Я кричал и извивался на полу, пытаясь нащупать за спиной меч. Хотелось вонзить его себе в сердце или перерезать им горло.

Но пальцы нащупали лишь пустоту. Подумав, что уронил клинок, я пытался шарить по полу, но ладони чувствовали только вязкую жидкость, разлившуюся вокруг меня.

Я разорвал свою чёрную рубаху.

Напряг пальцы и вонзил их в исхудалую грудь.

Ногти разрывали и кожу, и мясо, но я не чувствовал боли и забирался всё глубже.

Я вырвал собственное сердце, чтобы раздавить его.

Это последнее, что я мог сделать ради него… и всех тех, кого предал и бросил умирать…

Латный сапог наступил на протянутую к Кирито руку Асуны.

Подняв взгляд, она увидела через щель забрала чудовищную ненависть в глазах рыцаря, уже занёсшего над ней меч.

Грязно выругавшись, враг опустил клинок.

У Асуны не осталось сил на то, чтобы сражаться, но она решила, что хотя бы будет до последнего смотреть на меч, который пронзит её.

Громкий лязг. Оранжевые искры.

Меч рыцаря отбросило, словно кто-то парировал удар.

— У?.. — растерянно обронил рыцарь и попытался ударить ещё раз.

Опять посыпались искры, и клинок не достиг Асуны.

Третий и четвёртый удары закончились тем же.

Пятого не было: Сольтилина успела добежать до Асуны и отбросила красного рыцаря рукоятью меча, применив навык «Поток»[5].

Девушка помогла Асуне подняться и спросила, не скрывая изумления:

— Асуна, это был ваш Инкарнационный клинок?

— Инкарнационный? — Асуна никогда не слышала этого слова, поэтому покачала головой. — Нет, не мой.

— Тогда чей? Господина Ренли?..

Сольтилина и Асуна дружно обернулись. Юный рыцарь единства вовсю раздавал указания войскам, пытаясь сдержать наступление красных рыцарей. Очевидно было, что он при всём желании не мог отвлечься на то, чтобы помочь Асуне.

Впрочем, сейчас Асуну не волновали ответы на эти вопросы: нужно спасти жителей Андерворлда.

Поднявшись с помощью Сольтилины, Асуна разожгла внутри себя почти угасший боевой дух, осмотрелась…

И почувствовала, как отчаяние вновь заполняет её сердце холодным чёрным потоком.

Примерно восемьдесят процентов из двадцати с лишним тысяч корейцев уже вовсю сражались друг с другом. Однозначно побеждали сторонники истребления — видимо, сказывался их азарт. Вокруг постоянно мелькали столбы голубого света, означавшие гибель персонажа, а убийцы издавали победный клич.

Некоторые из игроков — впрочем, таких набралось не меньше двух тысяч — постепенно приближались к группе выживших японцев и армии мира людей. У японских игроков уже почти не осталось сил, а жители Андерворлда, включая Ренли, были сильно изранены. Даже священных заклинаний не хватит, чтобы отразить такой натиск.

Асуна стояла, опираясь на руку Сольтилины, и уже не знала, что сказать.

Вдруг до неё донёсся смех ПоХа, эхом прокатившийся по полю боя.

Вооружённый увеличившимся вдвое «Разрубателем друзей» посланник смерти с пробитой насквозь грудью стоял возле неподвижно лежащего Кирито и выгибал спину в приступе неистового хохота. Над ним кружились воронкой зловещие чёрные облака, а ресурсы всего поля боя стекались в его тело огромным вихрем.

Хотя не совсем так: ресурсы впитывал не сам ПоХ, а его проклятый тесак. Если его сломать, он перестанет подпитывать хозяина энергией, и тогда сквозная рана в груди должна убить его моментально.

Однако смерть одного генерала уже не могла исправить положение. Кровожадные игроки, подогретые словами и действиями подстрекателя, сражались бы и после смерти ПоХа, ещё больше обозлившись на японцев и жителей Андерворлда за гибель своего генерала.

Что делать?

Что делать?..

Асуна опустила голову в приступе паники и отчаяния. Вдруг она заметила кое-что странное.

По каменистой земле стелился белый туман.

Его ленты, будто бы сплетенные из тончайшего шёлка, обогнули ноги Асуны и поплыли дальше. Ноздрей коснулся свежий сладковатый аромат.

— Эта… запах роз?»

Асуна и Сольтилина скользнули взглядами по туманным лентам.

— А… — дружно обронили они, едва увидев их источник. — А!

Туман вытекал из истощённого юноши, лежавшего в нескольких метрах от них. Вернее, из бело-голубого меча в его левой руке. Сломанный пополам клинок был окутан туманом и словно светился изнутри.

— Кирито… — дрожащим голосом произнесла Асуна имя своего возлюбленного.

— Неужели это… его Инкарнация?.. — с придыханием прошептала Сольтилина.

Тем временем туман всё стелился, просачиваясь между ногами китайских и корейских игроков. Он поднялся почти до их колен, но они по-прежнему ничего не замечали.

Вдруг хохочущий ПоХ почувствовал, что что-то не так.

Сначала он взглянул себе под ноги, потом резко обернулся и посмотрел на Кирито. ПоХ вздрогнул всем телом, но уже через миг ловко прокрутил «Разрубателя друзей» в руке, крепко сжал рукоять и направился к Кирито широким шагом.

Первый шаг. Второй.

Третьего не было.

На поле боя раздался тихий, певучий… но в то же время уверенный голос:

— Энханс армамент.

Асуна точно знала, что это сказал Кирито, однако на фоне его голоса раздался ещё чей-то, незнакомый.

Миг — и на иоде боя случилось нечто, сравнимое по масштабам лишь с проявлениями силы Стейсии.

Из белого тумана проросли прозрачные ледяные лозы опутывая как двадцать тысяч корейских и китайских игроков, так и ПоХа. Лозы казались хрупкими и тонкими, однако увлечённые яростной битвой игроки замерли, словно время для них остановилось.

После короткого затишья враги попытались издать рёв изумления и ярости, но их голоса быстро затихли. Оплетённые персонажи на глазах покрылись ледяной коркой и всего за несколько секунд полностью замёрзли.

Асуна посмотрела на спасшего Кляйна рыцаря, но и он уже превратился в ледяную статую. Однако в глазах, видневшихся сквозь щель забрала, было умиротворение, словно рыцарь совсем не чувствовал боли. Этот лёд не причинял страданий, он только останавливал движение…

Обернувшись, Асуна увидела, что ПоХ уже покрылся инеем.

— Спасибо, Лина, — обратилась она к соседке. — Можешь меня отпустить.

Девушка-офицер убрала руку, и Асуна поспешила к Кирито по хрустящему под ногами инею. Следом за ней побежали Сольтилина и отделившаяся от армии людей Ронье.

Хотя левой рукой Кирито сжимал сломанный меч, он по-прежнему не поднимал головы. Но Асуна знала: в эту самую секунду его душа пытается воскреснуть. И если взять его за руку, обнять и позвать по имени, то у него обязательно, обязательно получится.

Последние десять метров тянулись так долго, словно она бежала на край земли. Прошло несколько секунд, показавшихся целой вечностью. И всё же с каждым шагом измученных ног возлюбленный становился всё ближе. Ну же, ещё чуть-чуть, и она сможет дотронуться до него…

Асуна изо всех сил вытянула руку, надеясь ощутить прикосновение к милым сердцу чёрным волосам…

Вдруг по её ушам ударил оглушительный звон бьющегося стекла.

Она быстро повернула голову вправо и увидела посланника смерти, вдребезги разбившего ледяные лозы и сделавшего первый шаг. Чёрное пончо развевалось за спиной, напоминая крылья летучей мыши.

— Я так долго ждал! — громогласно объявил ПоХ. — Давай, Кирито! Пора нам с тобой потанцевать!

За всё время жизни в SAO Асуна ни разу не слышала, чтобы ПоХ произносил это имя вслух. Он прыгнул и занёс тесак, готовясь спикировать, подобно хищной птице.

Окутанный багровой аурой клинок обрушился на них — на девушек, а не на Кирито.

— О нет! — Сольтилина тут же выскочила вперёд и подняла покрытый зазубринами меч над головой, пытаясь остановить удар посланника смерти.

Но увеличившийся уже раза в три «Разрубатель друзей» даже не коснулся её клинка — силы одной только ауры хватило, чтобы сломать его пополам.

Воительница отлетела назад, не выдержав давления. Асуна и Ронье поймали её в объятия. Девушки кубарем покатились по земле, и, когда смертоносный клинок уже почти настиг их…

Оглушительный звон раздался одновременно с тем, как Асуна остановилась.

Тесак так и не достиг её своим лезвием. Он замер в воздухе и мелко дрожал, словно натолкнувшись на незримую стену. С ним случилось то же, что и с мечом того красного рыцаря.

Асуне почудилось, что её защищают тёплые, крепкие, родные руки.

Прямо перед невидимой преградой виднелось тусклое золотое сияние. Светящиеся частицы складывались в очертания раскрытой ладони. Правой.

Что-то звякнуло.

Асуна заворожённо повернула голову влево.

Кирито опёрся на сломанный клинок белого меча и медленно поднял своё истощённое тело. Всколыхнулся пустой рукав чёрной рубашки. Хотя… Рукав будто бы наполнялся изнутри и тянулся к призрачной руке.

И как только он коснулся этой ладони…

Взрыв золотого света развеял багровую ауру. Невидимая преграда далеко отбросила ПоХа.

Когда свет стал угасать, Асуна заметила, что правая ладонь материализовалась. Скользнув взглядом по худой руке вверх, девушка увидела длинную чёлку, слегка развевающуюся на ветру. Мягкую улыбку. И наконец, чёрные глаза, смотрящие прямо на неё.

Губы парня шевельнулись и произнесли её имя:

— Я вернулся, Асуна.

Слёзы полились из глаз Асуны, она не могла унять рвущиеся наружу всхлипы. Девушка сжала ладони перед грудью и постаралась вложить в ответ все свои чувства:

— С возвращением, Кирито…

Тут же одновременно раздались голоса Сольтилины и Ронье:

— Кирито…

— Господин Кирито…

Кирито с улыбкой кивнул им, затем повернулся вперёд. Его лицо приняло строгое выражение.

Пролетевший дюжину метров ПоХ вновь поднялся так легко, словно на него не действовала сила тяжести.

Поскольку сражавшиеся друг с другом корейцы и китайцы застыли в плену ледяных лоз, поток ресурсов должен был иссякнуть, однако тесак ПоХа по-прежнему впитывал энергию из клубящихся в небе туч. По-видимому, Асуна правильно решила, что посланника смерти можно убить, только сломав его оружие.

Кирито выпрямился следом за ПоХом. Слегка пошатнулся, но устоял. Асуна с трудом поборола желание подскочить и поддержать его. Она и сама еле переставляла ноги, поэтому в бою лишь мешала бы. Сейчас ей оставалось только верить, потому что её вера наверняка придаст Кирито сил.

Кирито поднял восстановленную правую руку. Лежавший на земле чёрный клинок сам выскользнул из ножен, поднялся в воздух и лёг в ладонь.

Пускай формой этот меч даже близко не напоминал «Вразумителя», пускай второй меч был сломан, чёрный и белый клинки убедительно доказывали, что это и есть тот Чёрный Мечник, который с первого дня знакомства защищал Асуну, наставлял её и придавал ей сил.

Кирито медленно пошёл навстречу врагу, опустив оба клинка. ПоХ, неотрывно следя за ним алыми глазами из-под капюшона, развёл руки в стороны, обнажая сквозную дыру в груди.

— Наконец-то ты проснулся. Как давно мы не говорили лицом к лицу?..

Голос посланника смерти был похож на скрежет гвоздя по металлу. Кирито ответил спокойным, но таящим в себе ледяной холод тоном, который сразу напомнил Асуне его характер времён Айнкрада:

— Я уже забыл. Знаю только, что это наш последний разговор.

— Хорошо сказал… — ПоХ присвистнул. — Всё-таки ты лучший, Кирито. Ну что, продолжим представление, которое прервалось в Айнкраде?

ПоХ с лёгкостью поднял над головой тесак, который из-за своих размеров больше походил на топор. Тучи в воздухе закружились быстрее, по клинку пробежали багровые искры.

В ответ Кирито занёс чёрный меч.

Но как только клинок замер, истощённое тело вновь пошатнулось, словно не выдерживая веса оружия.

Асуна хорошо знала, что Андерворлд — не просто очередной VRMMO-мир на платформе «Семени». Всё в нём состоит из мнемо-визуальных данных — то есть из воспоминаний, на которые можно влиять силой мысли.

Алиса говорила, что Кирито провёл в состоянии, близком к коме, почти полгода по ускоренному времени этого мира. Пока неясно, помнит ли он это время, но он должен был чувствовать себя так, словно очнулся после долгого сна. Убеждённость в том, что он успел отощать и ослабнуть, лишала его тело сил.

И даже это ещё не всё.

Вот как Хига описал нарушение самовосприятия Кирито: «У него были помощники… То есть он нашёл друзей. Почти все они погибли во время битвы против Церкви. Когда Кирито наладил с нами связь, он яростно обвинял себя. Выражаясь иначе, он вовсю атаковал собственный флактлайт. Именно в этот момент люди в чёрном отключили питание и короткое замыкание на миг резко повысило мощность STL. Как результат — стремление Кирито навредить себе воплотилось в реальность… и отключило его эго».

Асуне пришлось поломать голову, чтобы понять эти слова, но их суть сводилась к тому, что Кирито потерял в этом мире дорогого человека и сильнейшая скорбь сломила его душу. Асуна даже знала имя этого человека. Алиса, Ронье и Сольтилина несколько раз упоминали его во время ночи в лагере: элитный курсант Юджио.

Хотя Кирито каким-то чудом вернул себе душу, он до сих пор не смирился с утратой друга. Незаживающая душевная рана тенью давила на него.

«Кирито… — мысленно прошептала Асуна, не отрывая взгляда от парня с занесённым клинком. — Я пока не знаю, как тяжело и горько тебе пришлось. Но уже сейчас я уверена: твой дорогой друг по-прежнему жив в твоей душе, ведь в моей жива Юки. Память о нём придаст тебе сил, и ты снова сможешь сражаться».

Она не знала, услышал ли Кирито её мысли…

Но вдруг он поднял сломанный белый меч на уровень груди, ПоХ, видимо, счел это за ошибку, потому что тут же бросился в бой.

Он практически скользил по безжизненной земле длинной тенью и в мгновение ока преодолел разделявшую их дюжину метров. Мощный тесак опустился так плавно, словно был невесомым.

Кирито не стал уворачиваться от удара, предпочтя встречный рубящий удар справа. Асуна видела, что его взмаху не хватает резкости.

Меч каким-то чудом не вылетел из руки Кирито от удара тесака, но о битве на равных не могло быть и речи. ПоХ давил на Кирито сверху вниз, и тот заваливался назад, подгибая колени. Упираясь в землю ногами, Кирито проскользил почти на полметра назад.

— Да ладно? Ты меня разочаровываешь. Я же целых два года ждал этого дня, — зловеще прошептал посланник смерти в чёрном пончо и положил вторую руку на рукоять тесака, которая выросла вместе с клинком.

Оружие заскрежетало, колени Кирито подогнулись ещё сильнее. Асуна ожидала, что он тоже перейдёт на хват двумя руками… однако левой рукой Кирито продолжал сжимать белый меч. Но он, сломанный напополам, не мог помочь ему в бою.

Губы посланника смерти под капюшоном изогнулись в садистской ухмылке. Лезвие огромного тесака медленно, но уверенно приближалось к шее Кирито.

— Кирито!.. — раздался хриплый возглас Сольтилины.

Она уже собиралась занести свой сломанный меч, но Асуна вцепилась в её плечо.

— Не надо, Лина, — борясь с собственным страхом, прошептала она бывшей наставнице Кирито в Академии мечников мира людей. — Кирито справится. Такому врагу его не одолеть. Ни за что.

Ронье — которая, в свою очередь, была ученицей Кирито — кивнула, стараясь сдерживать слёзы:

— Да. Господин Кирито не проиграет.

— Вы правы… — Сольтилина сжала ладонь Асуны.

Однако через миг тесак ПоХа резко надавил, словно насмехаясь над молитвами девушек. Левым коленом Кирито упёрся в землю. Его правая рука дрожала, из последних сил удерживая чёрный меч.

ПоХ нагнулся к стиснувшему зубы Кирито и прошептал:

— Кончай дурачиться, выброси этот мусор и держи меч обеими руками. Ты заморозил китайцев и корейцев, которые убивали твоих товарищей. Какая тебе разница, если они перережут друг друга?

— Я знаю твои методы, — хладнокровно произнёс Кирито в ответ на дьявольский шёпот, продолжая бороться с давлением. — Ты стравливаешь людей, сеешь семена ненависти и разжигаешь войны. В SAO тебе удавалось строить козни, но я не дам тебе испортить Андерворлд. Ни за что.

— О? И что дальше? Когда эти парни оттают, они убьют и выживших японцев, и твоих драгоценных жителей Андерворлда. Если ты этого не хочешь, твоим друзьям придётся разрубить эти ледышки. Я в них верю, они успеют убить всех. Давай, прикажи им. Повторяй за мной: «Валите китайцев и корейцев».

Кирито промолчал в ответ на ядовитую провокацию.

Асуна тоже уже разгадала коварный план ПоХа.

Прямо сейчас ледяные лозы не причиняют игрокам никакого вреда, но когда-нибудь они разобьются, и чудовищная боль от осколков окончательно убедит воинов в том, что японцы — враги, которых надо уничтожить. С другой стороны, смерть китайских и корейских игроков высвободит ещё больше ресурсов, которые ПоХ впитает «Разрубателем друзей». Этой энергии хватит, чтобы одолеть Кирито и уничтожить всех выживших японцев и жителей Андерворлда.

Кирито наверняка догадывался об этом, поэтому не обращал внимания на советы ПоХа. Но в то же время он должен был поддерживать лозы с помощью клинка в левой руке, поскольку только они предотвращали катастрофу. Вот почему его битва с заклятым врагом протекала настолько тяжело.

Правая рука Кирито дрожала, и между мечом и тесаком постоянно сверкали искры. Огромный клинок постепенно опускался — уже всего две ладони отделяли его от левого плеча парня.

— Ну ладно… Если хочешь умереть от упрямства, то дело твоё, — заявил ПоХ, ухмыляясь. — И не волнуйся. После тебя я одену в деревянные макинтоши и Молнию, и всех остальных. В живых не останется никого.

Глаза посланника смерти вспыхнули под капюшоном, словно два огонька. Улыбка стала настолько широкой, что показались клыки.

— Итак, Кирито… пора попробовать на вкус твою жизнь.

Облизав губы острым, как у ящерицы, языком, ПоХ напряг руки. Чёрный меч застонал, и смертоносный клинок начал приближаться к Кирито сантиметр за сантиметром…

— Пожалуйста, господин Юджио, — вдруг услышала Асуна тихую молитву у себя за спиной. — Спасите господина Кирито.

Обернувшись одновременно с Сольтилиной и Ронье, Асуна увидела Тизе, сложившую руки перед грудью. Рыжие волосы девушки всколыхнулись от невидимой волны, разошедшейся вокруг неё.

Асуна снова повернулась.

Огромный тесак почти достиг левого плеча Кирито, и чёрная рубашка уже начала рваться. Асуна затаила дыхание, ожидая увидеть кровь.

Однако «Разрубатель друзей» вдруг замер.

Более того, он начал двигаться в обратную сторону, хоть и медленно. Но откуда в исхудалой правой руке уставшего Кирито столько силы?..

— А… — обронила то ли Ронье, то ли Сольтилина.

Асуна тоже увидела призрачную золотую руку, сжавшую рукоять чёрного меча.

Через пару мгновений её заметил и Кирито. Он вытаращил глаза и вдруг шмыгнул носом. Из глаз выкатились блестящие слезинки.

Губы шевельнулись, но Асуна не расслышала голоса. А затем…

— О-о… О-о-о-о-о! — Издав неистовый вопль, Кирито резко оттолкнул от себя тесак вместе с руками врага.

«Разрубатель друзей» завис за спиной ПоХа, и тому пришлось попятиться, грязно ругаясь.

Кирито немедленно вскочил на ноги, высоко сломанный меч и воскликнул:

— Релиз реколекшн!

Ослепительная белая вспышка залила мир. ПоХ отступил ещё на шаг и закрыл лицо рукой, словно не мог смотреть на свет.

Асуне тоже пришлось прищуриться, но она увидела, как из сломанного клинка растёт кристалл плотного света.

Всего за несколько секунд он принял форму недостающей части клинка, ярко вспыхнул…

И свет с громким хлопком разошёлся волной вокруг меча.

Секундное затишье — и поле боя наполнилось чистым звоном тысяч колокольчиков. Асуна и остальные девушки потрясённо вытаращили глаза.

На телах замёрзших китайских и корейских игроков расцвели бесчисленные цветы — прозрачные лазурные розы. Из сердцевин цветов вылетали серебристые частицы. Асуна догадалась, что это чистый ресурс жизни, другими словами, хитпойнты.

Игроки, ещё недавно яростно атаковавшие друг друга, по очереди засыпали и исчезали в световых столбах. Они не чувствовали ни боли, ни мучений — Кирито выталкивал их из мира самым щадящим способом из всех возможных.

Семена ненависти, посеянные в них ПоХом, так и не взойдут.

— Мерзавец… Как ты посмел?! — выругался посланник смерти, осознав, что его планы пошли прахом.

Однако на его лицо быстро вернулась ухмылка, и он вновь занёс тесак.

По этому движению Асуна догадалась, что он задумал. Благодаря розам поле боя наполнилось ресурсом Жизни, который в мире людей называли «священной энергией». ПоХ собирался присвоить эту энергию с помощью «Разрубателя друзей».

— Кирито!.. — выкрикнула Асуна имя возлюбленного, содрогаясь от страха.

Двух тысяч убитых японских игроков хватило, чтобы тесак ПоХа увеличился в три раза и стал таким же сильным, как божественное оружие Стейсии. Если ПоХ впитает ещё двадцать тысяч жизней, то станет дьяволом… или даже богом тьмы. Кирито не мог двигаться, потому что поддерживал заклинание, а значит, спасти его должна Асуна…

Но когда она уже собиралась броситься вперёд на ватных ногах…

Не беспокойся… Смотри.

Она думала, что призрачная Юки исчезла, но её голос вновь донёсся до Асуны.

Только тогда она заметила, что витающие в воздухе серебристые ленты вовсе не тянутся к «Разрубателю друзей». Как бы посланник смерти ни размахивал тесаком, ресурсы даже не приближались к нему.

Вновь послышался голос:

Помнишь, ты говорила о том, что жизнь нужна для передачи души?

На самом деле собравшиеся здесь игроки разных стран не хотят трагедии.

У них одна мечта — об увлекательной, волнующей игре… Они всего лишь хотели попасть в прекрасный, весёлый и полный радости мир — такой, как страна фей, которая нас познакомила.

— Да, Юки… Ты права, — почти беззвучно прошептала Асуна.

Сразу после её слов Кирито направил чёрный меч в небо параллельно восстановленному белому.

Призванные ПоХом тучи закружились в обратную сторону, постепенно рассеиваясь. В самой середине вихря показался проблеск света, и чёрный меч засиял, словно кристалл, в золотистых лучах солнца.

— Релиз реколекшн, — повторил Кирито, на сей раз чеканя каждый слог.

Серебряные ленты над полем боя тут же начали сплетаться друг с другом и вливаться в чёрный меч.

— Damn![6] — выругался ПоХ и ещё раз взмахнул тесаком.

Но ленты, будто обладая собственной волей, отклонились от его оружия и вливались в чёрный меч.

— Господин Юджио однажды рассказал мне, что меч господина Кирито сделан из ветки огромного чёрного кедра, который когда-то рос на севере мира людей, — раздался за спиной Асуны дрожащий голос Тизе.

— Понятно… протянула Сольтилина. — Вот почему он способен впитывать священную энергию.

Связав их слова с недавним шёпотом Юки, Асуна наконец-то поняла, что происходит у неё на глазах.

Оба оружия могли впитывать ресурсы, но почему чёрный меч Кирито поглощал серебристые ленты, а «Разрубатель друзей» — нет? Ответ очевиден: тесак ПоХа питается не жизнью, а смертью.

Он сам говорил, что, убивая людей, «Разрубатель друзей» становится сильнее. Если предположить, что свойства тесака в этом мире основаны на воображении ПоХа, то нет ничего удивительного в том, что зловещий клинок питался только рождённой в ужасных убийствах энергией смерти, но не энергией жизни, которую белый меч извлекал без вреда для игроков.

Оружие Кирито работает иначе. Если чёрный меч сделан из ветки дерева, которое питалось дарами земли и солнца, то клинок благодаря силе воображения Кирито тоже должен питаться жизнью.

Белый меч в левой руке замораживает всех вокруг и выбрасывает в воздух энергию жизни. Чёрный меч в правой впитывает энергию жизни из воздуха, превращая в собственную силу. Простая, но непобедимая комбинация. Идеальная пара. Клинки-напарники.

Впитывая бесчисленное множество лент, чёрный клинок постепенно наполнялся золотистым светом, который через рукоять перетекал в тело Кирито.

Истощённое тело быстро вернуло себе прежние мускулы. Но это было только начало. Сама собой восстановилась ткань чёрной рубахи, на руках появились перчатки без пальцев, а на ногах — ботинки с заклёпками. По плечам, рукам и спине потекли световые линии, постепенно превращаясь в чёрную блестящую кожу. Громко хлопнул длинным плащ — излюбленная одежда Кирито времён SAO. Лежавшие на земле ножны взлетели и, скрестившись. прикрепились к спине брюнета.

— Кирито…

Охваченная бурей эмоций, Асуна сквозь слёзы смотрела на Кирито, окончательно вернувшего себе облик Чёрного Мечника с двумя клинками. По щекам вставших по обе стороны от неё Сольтилины и Ронье тоже катились слёзы. Тизе за спиной тихонько всхлипнула.

Через несколько секунд Кирито впитал все оставшиеся ленты и медленно опустил оба клинка.

Благодаря его усилиям Андерворлд покинули почти все китайцы и корейцы. Асуна, обернувшись к рыцарю, спасшему Кляйна, вложила в свой взгляд всю благодарность. Через секунду он тоже исчез. На бесплодных пустошах воцарилась тишина, и уже с трудом верилось, что ещё недавно здесь кипели ожесточённые битвы.

Безмолвие нарушали лишь свист сухого ветерка и звон разогретого металла — его издавал овеянный золотистой аурой чёрный клинок, впитавший немыслимое количество энергии.

ПоХ молча опустил «Разрубателя друзей», потеряв надежду поймать им ресурсы.

В его груди по-прежнему зияла дыра, пробитая «Розарием матери». Как только в зловещем тесаке закончится энергия, ПоХ умрёт.

Но, даже понимая это, посланник смерти не ругался, а стоял молча и излучал зловещий холод, словно не собираясь уступать. От одного взгляда на него по телу Асуны пробежали мурашки.

Наконец изогнутые в ухмылке губы под капюшоном шевельнулись:

— О да, ты и правда лучший, Кирито. Ты единственный человек в мире, которого я всей душой хочу убить. Жаль заканчивать наше знакомство, но второго такого шанса уже не будет…

Он поднял тесак правой рукой, а левую выставил перед собой и поманил Кирито пальцем, демонстрируя татуировку «Весёлого гроба» на ладони.

— Давай поиграем, Чёрный Мечник, — бросил он, вложив в слова всю свою злобу.

Кирито ответил кратко:

— Да, пора заканчивать нашу игру. — Расставив ноги на ширину плеч, он слегка согнул колени, выставил белый меч вперёд, а чёрный отвёл назад.

Между ним и ПоХом от напряжения сверкали искри.

Кирито не шутил: следующий удар действительно станет последним. Понимая это, Асуна смотрела во все глаза, затаив дыхание.

Вновь подул холодный ветерок. Как только он утих, Чёрный Мечник и посланник смерти кинулись друг на друга.

Занесённый «Разрубатель друзей» окутался вязким багровым светом. Через миг рядом с бегущим посланником смерти появились две его точные копии. Асуна никогда не видела этого навыка мечника.

В ответ Кирито лишь наполнил белый меч в руке алым светом. «Смертные грехи», навык для прямого одноручного меча.

Кирито использовал быстрые удары навыка для отражения атак всех трёх ПоХов. Когда в воздухе сталкивались багровый тесак и рубиновый меч, под ногами дрожала земля.

Когда три ПоХа провели в общей сложности шесть атак, клоны по сторонам исчезли, а оригинал яростно обрушил занесённый тесак. Кирито взмахнул мечом влево по диагонали, отражая удар. По снопу искр и ударной волне можно было подумать, что прогремел взрыв.

«Смертные грехи» состоят из семи ударов, поэтому после этого взмаха Кирито должен застыть на месте. Если ПоХ продолжит атаковать, его противник уже не сможет защититься.

Отдачей от удара откинуло капюшон, и Асуна впервые после SAO увидела настоящий облик посланника смерти.

Не очень похожий на японца, с широкими, будто высеченными из камня губами, ПоХ… вновь занёс багровый от ауры тесак над плечом Кирито. Восьмой удар навыка.

Но вдруг чёрный меч в правой руке Кирито вспыхнул огненно-красным светом, ещё более ярким, чем у «Смертных грехов».

Обычно оцепенение после навыка мечника длилось больше секунды, но Кирито прервал его молниеносным выпадом чёрного меча. Только Кирито владел искусством чередования навыков для одноручного меча при использовании двух клинков. Он называл его цепью навыков.

«Разящий меч» взревел, словно реактивный двигатель, и столкнулся, по всей видимости, с последним ударом навыка мечника ПоХа.

Ударная волна была сильнее всех предыдущих, по земле пошли трещины. Вихрь пыли и жара ударил в лицо Асуне, но она лишь слегка прищурилась, неотрывно следя за финалом ожесточённой битвы. Когда пыль улеглась, она увидела, что Кирито и ПоХ стоят неподвижна скрестив чёрный меч и красный тесак.

Битва ещё не закончилась. Чудовищная энергия их ударов сфокусировалась в одной точке на линии столкновения. Оба противника пытались выиграть состязание силы.

Если бы исход этой битвы решал только объём впитанных ресурсов, то проглотивший двадцать тысяч жизней чёрный меч Кирито уже давно бы победил «Разрубателя друзей». Но не всё так просто. В этом мире сила воображения — или Инкарнация, как её называли рыцари, — могла перекрыть любую разницу в числах.

Сила Инкарнации ПоХа заключалась в её простоте. Посланник смерти сражался, чтобы убивать и сеять по всему миру разлад, конфликты, злобу и ненависть.

Но ради чего сражался Кирито? Он потерял в этом мире лучшего друга и так горевал, что на полгода впал в кому — отчасти из-за внешних причин, но всё же. Тем не менее он вновь решил сражаться и взялся за клинки. Что за Инкарнация придавала ему силы?..

Асуна не могла выразить ответ словами, но ей казалось, что это и не нужно. Кирито и раньше сражался, невзирая на тяжесть своей ноши. Так было в SAO, в ALO, в GGO; так же происходит и сейчас. Сомнения, печаль и скорбь тоже могут придавать силу. Слёзы тоже излучают свет, и этот свет нисколько не слабее тьмы ПоХа.

«Правда ведь, Кирито?..»

Асуна не знала, услышал ли Кирито её слова, однако в следующую секунду раздался отчётливый хруст.

По «Разрубателю друзей» ПоХа — зловещему тесаку, созданному, чтобы убивать людей, — пробежала длинная трещина, похожая на молнию. Из неё вырвался алый блеск. И тут же клинок разбился на тысячи осколков.

«Разящий меч» Кирито разорвал правую ладонь ПоХа. Свет удара остановился лишь в пяти с лишним метрах за спиной врага.

Очередная волна жара и пыли закрыла от Асуны мир. Не в силах больше терпеть, она вскочила на ноги. К ней подошла Тизе, вскочили освободившиеся из плена Кляйн, Силика, Лизбет и Эгиль.

Наконец пылевая завеса перед бывшими игроками в SAO развеялась.

Потерявший оружие ПоХ стоял, опустив голову. Чёрный меч Кирито попал ему в грудь, но не причинил никакого вреда, пройдя сквозь оставленную Асуной рану.

Изо рта у ПоХа шла кровь, потому что больше не была подпитки ресурсами через тесак, но он продолжал ухмыляться.

— Да, вот теперь я тебя узнаю… Но это ещё не конец, Я уйду из этого мира, но мы ещё встретимся. Мы будем сражаться до тех пор, пока я не растерзаю вам с Молнией глотки и не вырву ваши сердца…

— Нет, это конец, — спокойным, даже равнодушным голосом отрезал Кирито в ответ на зловещее заявление. — Ты не выйдешь из Андерворлда.

Чёрный меч вспыхнул. Когда, свет потух, Кирито медленно вытащил клинок из груди ПоХа и отступил на пару шагов.

Но, даже лишившись опоры, ПоХ не упал. Хищно ухмыльнувшись, он попытался что-то сказать. Но вдруг замер с открытым ртом и издал странный звук. Руки и ноги тоже не двигались. Тело замерло в неестественной позе и начало со скрежетом видоизменяться. Глянцевая чёрная кожа костюма превратилась в шершавые волокна. Металлические заклёпки стали сучьями.

Когда превращение уже почти завершилось, Кирито вновь обратился к посланнику смерти:

— Раньше мой меч был гигантским кедром, который в деревне Рулид называли дьявольским древом. Они пытались срубить его целых двести лет. А теперь я влил в тебя воспоминания этого клинка.

И действительно, кожа ПоХа уже превратилась в чёрную кору, ноги соединились вместе и пустили корни, руки стали кривыми ветвями, волосы — хвоей… а глаза и рот — тремя маленькими дуплами.

— Когда твои дружки увидят, что китайцы и корейцы ушли, они снова ускорят время. Я не знаю, сколько ещё лет и десятилетий ты проведёшь в Андерворлде, но молись, чтобы как можно меньше. Иначе сюда со временем придут первопроходцы и заставят своих детей рубить тебя топором.

Асуна уже не могла сказать, слышит ли ПоХ эти слова. Перед Кирито стоял не человек, а уродливый двухметровый кедр.

Молча окинув дерево взглядом, Кирито обернулся. Первым делом он посмотрел на Асуну и своих друзей, затем, кивнув, повернулся к раненым японцам и жителям Андерворлда.

Он вновь поднял над головой по-прежнему светящийся меч…

— Систем колл. Трансфер дюрабилити: райт ту эрия.

Поле боя наполнилось тихим, но всепроникающим шумом.

Дождь.

Вырвавшиеся из меча ресурсы устремились в небо и превратились в облако. Оно роняло блестящие капли на раненых, обессилевших японских игроков и измученных постоянными битвами защитников мира людей. Эти капли исцеляли их тела… а может, и души.

Тем временем Кирито медленно убрал в ножны за спиной и белый клинок, и чёрный, истративший все лишние ресурсы.

Чёрный мечник уверенной походкой приблизился к ней, молча смотревшей на него сквозь исцеляющий дождь. Она не могла ни пальцем пошевелить, ни слова сказать. Ей казалось, что любой звук может разрушить эту хрупкую идиллию. Асуна просто ждала с широко раскрытыми глазами и полуулыбкой на губах.

Вместо неё к Кирито вышел Кляйн. У него уже зажила сквозная рана и восстановилась отрубленная рука, но он продолжал держаться за грудь и хромать, словно боль до сих пор не ушла.

— Кирито… Ох, Кирито… — сказал он как всегда жизнерадостно, но немного сентиментально. — Что ж ты постоянно забираешь у нас самые смачные битвы?..

Окончание его фразы утонуло в слезах.

Высокий, особенно на фоне Кирито, мужчина вцепился руками в плечи брюнета и прижался к его левому плечу голым лбом — бандана давно уже потерялась. Спина Кляйна задрожала, он взвыл:

— Уо… Уо-о-о-о-о-о…

Кирито в ответ обнял рыдающего друга за спину, закрыл глаза и стиснул зубы. На его щеке блеснула слеза.

— Господин… — прошептала Ронье и подбежала к Кирито, на бегу роняя слёзы. Она уткнулась лбом в правое плечо Кирито.

Следом прибежала Сольтилина. Даже у Эгиля глаза были на мокром месте. Лизбет и Силика, обнявшись, рыдали.

Вокруг собрались японские игроки: Сакуя, Алисия, Юджин, Сиуне, Дзюн, «Спящие рыцари» и многие другие. Слёзы и капли дождя сливались в ручьи, стекавшие по их лицам.

Солдаты и заклинатели армии мира людей стояли немного поодаль, но и их глаза уже успели покраснеть. Вдруг они дружно преклонили колени, ударили кулаком в грудь и низко поклонились.

— Ещё во время нашей первой встречи я понял: именно вы и ваши клинки спасут нас, — вдруг раздался мягкий голос за спиной Асуны.

Развернувшись, она увидела Ренли и дракона за его спиной. В бою их обоих критически ранили, но сейчас даже на доспехах молодого рыцаря не осталось ни царапины.

Асуну настолько переполняли чувства, что она смогла лишь кивать в ответ. Ренли тоже кивнул, затем подошёл к опустившейся на одно колено Тизе и последовал её примеру.

Вновь осмотревшись, Асуна увидела, что вокруг уже не осталось ни одного корейского или китайского игрока.

Когда захватчики заметят, что их армию выбили из Андерворлда, они забросят попытки влиять на этот мир извне и вновь поднимут коэффициент ускорения. При этом наружу выбросит Кляйна и всех остальных, кто подключён к Андерворлду с помощью амусферы.

Наверняка Кирито тоже понимал это, потому что вскоре похлопал Кляйна по плечу, отстранился от него и обвёл остальных японцев взглядом.

— Спасибо вам… — сказал он, низко кланяясь. — Обещаю, ваши слёзы, кровь и чувства не пропадут понапрасну. Спасибо вам от всего сердца.

Увы, битва ещё не закончилась.

Им удалось разобраться с опаснейшим ПоХом и его армией американских, китайских и корейских игроков, но впереди ещё предстояла битва против самого главного врага императора Вектора. Этот человек похитил рыцаря единства Алису, ради которой и затевался проект «Алисизация», и в эту самую секунду пытается добраться до Ворлд Энд Алтара далеко на юге.

Глубоко вдохнув, Асуна тоже шагнула вперёд. Она прошла между игроками, застывшими от прилива сильнейших чувств, и приблизилась к Кирито. Он выпрямился и посмотрел на неё. У Асуны перехватило дух от силы её собственных желаний. Ей хотелось броситься на грудь возлюбленному, зарыдать, как маленькая девочка, и дать волю чувствам, которые она так долго сдерживала!

Но Асуна чудом сдержала эмоции и поделилась насущными опасениями:

— Кирито, император Вектор забрал Алису.

— Ага. Я помню, что произошло, хоть и смутно. — Кирито, приняв серьёзный вид, кивнул и протянул руку. — Идём, Асуна. Помоги мне спасти её.

Асуна не выдержала. Она подбежала к Кирито, схватила его руку и прижала к своей щеке. Обняв девушку второй рукой, он крепко прижал её к себе. Хотя объятия продлялись всего мгновение, их души успели обменяться таким объёмом информации, какой Асуна никогда бы не выразила словами.

Кирито посмотрел ей в глаза, кивнул и перевёл взгляд на небо на юге. Он поднял правую руку и водил пальцами так, словно что-то искал.

— Нашёл.

— А?.. — Асуна недоуменно моргнула, но Кирито лишь улыбнулся в ответ.

Затем он снова обвёл взглядом людей вокруг себя, похлопал Кляйна по плечу, а Ронье по голове и сказал;

— Ладно, еще вернусь.

И с этими словами…

* * *

Лизбет смотрела, как Кирито и Асуна, окутанные зелёным светом, быстро улетают на юг.

Пару раз моргнув округлившимися глазами, она протяжно вздохнула:

— Эх… Он, как всегда, то ли беспечный, то ли сумасшедший…

Рядом хихикнула Силика.

— Чёрт возьми, да кем он себя возомнил?! — крикнул Кляйн, хлопнув в ладоши. — Он думает, что бессмертный?! Блин, он опять хочет забрать себе всю славу…

Самурай ругался, словно герой какой-нибудь древней манги-боевика для школьников. По его щеке скатилась новая слеза. Скорее всего, именно таким он и представлял себе Кирито, своего кумира ещё со времён Айнкрада. Чёрный Мечник всегда был для него непобедимым героем без страха и упрёка.

«Как и для меня». Лизбет посмотрела в южное небо сквозь без конца наворачивающиеся слёзы. Она хотела получше запомнить этот мир, потому что наверняка скоро покинет его и уже никогда не сможет вернуться. Но она расскажет игрокам, которых выкинуло отсюда раньше, что их боль и унижение не пропали даром.

— Damn!

Криттер, эксперт по информационной войне отряда на падения на «Оушн Тёртл», сверлил взглядом огромный экран пульта управления и не мог сдержать брани.

Скопление красных точек, когда-то обозначавшее тридцатитысячную армию, улетало к краю экрана и быстро пропадало с глаз. Иными словами, китайских и корейских игроков в VRMMO, заброшенных в Андерворлд хитростью Вассаго, каким-то образом истребили и вышвырнули из мира.

В центре красного круга остались голубые огоньки армии мира людей и белые — японских игроков. Вместе их было не больше тысячи — казалось бы, ничтожно мало, но, если этот жалкий отряд сумел победить тридцатитысячную армию, его придётся воспринимать всерьёз.

— Чёртов Вассаго! Что этот придурок вытворяет?.. — Недовольно цокнув языком, Криттер уставился на единственную красную точку, которая осталась рядом с японцами.

Этот огонёк обозначал Вассаго, который погрузился с помощью STL, предварительно сконвертировав в Андерворлд данные своей учётной записи. Но почему-то сейчас он не двигался и не сражался, хотя находился рядом с врагами.

Неужели он попал к ним в плен и не может пошевелиться? Или он придумал какой-то хитрый способ в одиночку победить тысячу врагов?

Криттеру очень хотелось вбежать в зал STL, растолкать Вассаго и потрясти его за воротник, но он сдержался.

Сейчас, когда администраторский доступ к Андерворлду закрыт, он не мог сбросить данные учётной записи. Это значит, что Вассаго после принудительного возвращения больше не сможет воспользоваться своим персонажем. Криттер мог управлять лишь ускорителем времени, поскольку он не входил в состав «Семени», но помнил, что очень важно правильно выбрать момент для его включения.

Криттер вздохнул и увеличил масштаб карты.

Далеко на юге Андерворлда горела ещё одна красная точка, перемещавшаяся на огромной высоте. Габриэль Миллер, командир оперативного отряда.

Прямо сейчас есть вопросы поважнее Вассаго. Успел ли Миллер захватить Алису или хотя бы напасть на её след? Какие у армии мира людей шансы догнать его?

Подкрепление из американцев, китайцев и корейцев надолго перегородило армии мира людей дорогу на юг. Миллер обгонял их уже на сотни миль. Реактивный истребитель догнал бы его в два счёта, но в Андерворлде не должно быть таких технологий, максимум — летающие существа.

«Нет, они его не догонят», — поразмышляв несколько секунд, заключил Криттер.

Он поднял левую руку и посмотрел на часы. Седьмое июля, без двадцати десять утра.

Японские войска высадятся с эсминца на платформу ровно в шесть вечера, так что у них осталось восемь часов и двадцать минут. Перед погружением Миллер приказал Криттеру снова включить ускорение, когда останется меньше восьми часов, но хакер не видел смысла ждать столько времени — всё равно заброшенные извне войска были уже разгромлены.

Значит, пора ускорить время Андерворлда в тысячу раз, чтобы дать Миллеру больше шансов на захват Алисы.

— Ладно, Вассаго… Держись там, — прошептал Криттер неподвижной красной точке на основном поле боя и положил правую руку на рычаг, управляющий ускорителем флактлайтов.

Хакер посмотрел на шкалу ускорения, выведенную на монитор. Вдруг его внимание привлекли деления.

Прямо сейчас стрелка указывала на нижнюю границу шкалы, подписанную «х1». Выше виднелись деления на сотню единиц каждое, а через деление «х1000» проходила красная линия.

Но шкала уходила ещё выше. Ещё одна красная линия проходила через деление «х1200». По всей видимости, это был порог безопасности на то время, пока внутри Лндерворлда находятся живые люди.

Но и на этой отметке шкала не заканчивалась. Верхняя граница была подписана как «х5000». Вот насколько можно разогнать Андерворлд, если в нём находятся только искусственные флактлайты.

Коэффициент переключался с помощью рычага — как в самолёте или корабле; изменения подтверждались специальной кнопкой с защитной крышкой. Криттер осторожно начал менять коэффициент, стараясь не задеть кнопку.

Стрелка на шкале плавно заскользила вверх. Число напротив неё быстро менялось. Когда стрелка дошла до «x1000», Криттер ощутил сопротивление. На отметке «х1200» рычаг остановился и дальше не двигался.

— Хмм… — Криттер с любопытством изучил механизм рычага.

Тут же он заметил возле кнопки подтверждения серебристую замочную скважину.

— Вот оно что. — Он усмехнулся и почесал коротко стриженную голову.

Безопасный порог наверняка установили с запасом. И поэтому неплохо бы отключить защиту — хотя бы на случай нехватки времени.

Криттер обернулся, щёлкнул пальцами и обратился к остальным наёмникам, которые как раз вернулись в зал управления:

— Есть у нас спецы по взлому замков?

«Как мягко… И так приятно пахнет…»

Его уже давно так сильно не клонило в сон — как минимум пару месяцев. Из-за этого он до последнего сопротивлялся голосу, который пытался его разбудить:

— Хига! Я с кем разговариваю?! Открой глаза!

«Чего она так кричит? Можно подумать, я при смерти. Зачем нервничать? Меня что, резали? Стреля… ли?»

— А-а!

Сознание пробудилось одновременно с памятью, и Хига с воплем открыл глаза.

Прямо перед ним возникли очки в чёрной оправе и лицо тридцатилетнего мужчины.

— Уо-о! — снова закричал Хига и попытался отскочить, но тело не слушалось.

Правое плечо отозвалось сильнейшей болью, заставив Хигу снова вскрикнуть.

«Ах да… Меня подстрелили в кабельной шахте. Я пытался не думать о вытекающей крови и сосредоточился на работе. Я подключил выходные каналы флактлайтов трех девушек к STL Киригаи, но он не очнулся… А потом… А что было потом?»

— Ч-что там с Кирито? — спросил Хига, стараясь немного отодвинуться от лица коллеги.

— Флактлайт Киригаи полностью восстановился и ожил, — ответил ясный женский голос. — Я бы даже сказала, он чересчур разогнался.

— А… Понятно… — пробормотал Хига, выдыхая.

Чудо, что самовосприятие парня умудрилось выкарабкаться из такой глубокой бездны. Другое чудо — что Хига до сих пор не умер от потери крови.

С этой мыслью он решил осмотреться вокруг.

Он лежал на полу Второго зала управления, раздетый по пояс, с перебинтованным правым плечом. Из левой руки торчал катетер для переливания крови.

Слева от него находился мужчина в очках — Сэйдзиро Кикуока. Справа на полу сидела профессор Ринко Кодзиро в белом халате. Трубка от катетера тянулась к мешку с кровью в руках сержанта-медсестры Нацуки Аки. Несомненно, бинты — тоже её рук дело.

Хига снова посмотрел на Кикуоку. Хранивший молчание подполковник протяжно вздохнул и сказал:

— Эх ты… Я же тебя просил не рисковать… Хотя это, конечно, моя вина: должен был заметить, что среди наших сотрудников затесался шпион…

Волосы Кикуоки были растрепаны, на линзах очков виднелись следы от высохших капель пота. Такие же следы виднелись на лице Ринко — очевидно, вытаскивали Хигу с того света. Наверное, ему запомнилась та приятная мягкость.

Хотя стоп!

Кто из них делал массаж сердца, а кто — искусственное дыхание?

Хига чуть не задал этот вопрос вслух, но успел спохватиться. Всё-таки есть в этом мире вещи, которые лучше не знать.

Поэтому Хига задал другой, в разы более важный вопрос:

— Что с Андерворлдом… и Алисой?

— Все американцы, китайцы и корейцы вышли из мира, — ответил Кикуока, легонько хлопнув Хигу по здоровому плечу. — В конце концов китайцев и корейцев набралось почти тридцать тысяч, но их…

— Что? Китайцы и корейцы?! Они были не за, а против нас?!

Хига чуть было не вскочил на ноги, но боль из правого плеча молнией ударила в голову.

— Лежи смирно! — укоризненно воскликнула сержант Аки. — У тебя было сквозное пулевое ранение, я еле-еле кровь остановила.

— Х-хорошо… — протянул Хига, расслабляя тело.

— Что касается китайцев и корейцев, — пояснила Ринко, — то их, по всей видимости, заманили через соцсети, манипулируя раздражением онлайн-геймеров.

— По… нятно…

Хига вздохнул. Отчасти он присоединился к проекту «Алисизация» ради своего корейского друга, погибшего от рук террориста-смертника в Ираке во время службы по призыву. Естественно, ему было неприятно услышать, что ненависть китайских и корейских геймеров так обострилась, пусть и из-за усилий врагов.

Хига машинально покачал головой, вновь поморщился от боли и задал следующий вопрос:

— Сколько их было, из Китая и Кореи?

— Как я уже сказал, почти тридцать тысяч. Из Японии пришли на помощь две тысячи человек, но почти всех убили в бою. — Кикуока на секунду закрыл глаза. После их разгрома оставалось ещё двадцать с лишним тысяч врагов, но тут очнулся Кирито и за минуту их всех…

— Что? Серьёзно? — вновь перебил Хига своего командира. — В одиночку одолел армию из двадцати тысяч человек? За минуту?! Но это невозможно! В Андерворлде нет ни оружия массового поражения, ни команд, которые были бы способны на такое. Он… никак не…

Но тут Хига вспомнил, о чём говорил с Янаи за мгновения до того, как тот его подстрелил. Бывший сотрудник Нобуюки Суго, Янаи не только работал на захватчиков, но и имел очень глубокие связи с искусственным флактлайтом Первосвященницы Администратор. Почему у неё было столько власти над ним? И если на то пошло, кем был четвёртый спаситель Кадзуто — флактлайт, в нарушение всех принципов обитающий в «Основном визуализаторе»? Конечно, он — или она — сыграл ключевую роль в спасении Кадзуто Киригаи, но у Хиги до сих пор не укладывалось в голове, как неодушевлённый объект мог обрести человеческое сознание, пускай и ограниченное.

— Кикусан… слушай… — прошептал Хига, содрогаясь уже не от потери крови. — Тебе не кажется, что мы… создали нечто чудовищное?

Сразу после этих слов динамик пульта управления издал звук тревоги.

Хига настроил эту сигнализацию на случай изменения коэффициента ускорения.

Мимо нас с Асуной на огромной скорости проплывали серые тучи. Над головой раскинулось кроваво-красное небо, под ногами — бескрайние тёмные пустоши.

Алиса говорила, что во всём мире людей только один человек знает священное заклинание полёта — Первосвященница. Сейчас в Андерворлде не осталось ни её, ни ее «антипода» Кардинал, поэтому я уже никогда не узнаю, что это было за заклинание. И поскольку я не мог летать с помощью системных команд, мне оставалось влиять на этот мир напрямую с помощью силы воображения или, если говорить словами рыцарей единства, с помощью Инкарнации.

В ушах ожили слова паучихи Шарлотты — помощницы Кардинал, которая следила за мной с тех пор, как я покинул деревню Рулид: «Все заклинания не более чем инструменты, которые укрощают и направляют Инкарнацию… или, как ты это называешь, мысленные образы. Но сейчас тебе не нужны ни слова, ни катализаторы. Давай вытри слёзы и поднимись. Ощути молитву цветов. Ощути законы этого мира…»

Я закрылся от мира вскоре после битвы с Администратор на верхнем этаже Центрального собора Церкви Аксиом и очнулся лишь полчаса назад. За прошедшее время я начал «ощущать законы этого мира» глубже, чем когда-либо. Я видел витавшую в воздухе священную энергию и мог превращать её в элементы даже без заклинаний. Когда мне понадобилось восстановить Жизнь Кляйна, Лизбет и остальных, я использовал заклинание, но теперь понимаю, что мог добиться того же эффекта силой воображения.

Я окружил себя и Асуну ветрородами, часть из которых боролась с сопротивлением воздуха, а другая взрывалась за нашими спинами, толкая нас не хуже реактивного двигателя. Мы летели в разы быстрее драконов, но нам всё равно понадобится ещё минут пять, чтобы догнать Амаёри и Алису.

Я должен был столько всего сказать Асуне, за многое поблагодарить и извиниться, но всё это время я лишь молча держал её за руку и не мог себя заставить даже посмотреть в её сторону.

Почему?

Сразу после пробуждения я чувствовал себя всесильным, словно по моим жилам текла не кровь, а чистый свет. Постепенно это чувство слабело, а воспоминания о недавних происшествиях расставлялись по полочкам, обретая ясность.

Мне не давали покоя события вчерашней ночи.

Я лежал в середине палатки, вокруг меня сидели Асуна, Алиса, Ронье и Сольтилина. Они делились друг с другом воспоминаниями обо мне… точнее, раскрывали друг другу все мои грязные секреты. Что это, если не пытка?

«Господин Кирито частенько сбегал из академии в город, покупал медовики в “Прыгучем олене” и ореховое печенье в “Подсолнухе”, а потом угощал ими меня и Тизе».

«Кстати, когда я выпускалась из академии, он подарил мне букет зефилий, которые якобы цветут только в Западной Империи. Он сказал, что корпел над цветами целый год».

Всё началось с историй из академии от Ронье и Лины.

«Когда мы карабкались по внешней стене собора, Кирито достал из кармана два паровых пирожка. Он собирался поделиться одним со мной, но едва не сжёг, потому что попытался подогреть теплородом».

«А мне он в начале знакомства дал взбитые сливки, чтобы мне было с чем есть ржаную булочку. Потом он меня угощал пирожками с голубикой, рулетами и вообще много чем…»

Почему-то Алиса и Асуна обе заговорили об угощениях. Затем они бесконечно обсуждали, что я в своё время говорил и делал…

— У-у… — Я схватился за голову прямо в воздухе и закричал: — Оа-а-а!

Вся моя концентрация улетучилась, и я перестал управлять ветрородами. Стена воздуха ударила в лицо, и мы камнем полетели вниз.

— Ой, обронил я и быстро превратил плащ в крылья.

Мне удалось затормозить падение, но я даже не успел облегчённо вздохнуть.

— А-а-а-а-а! — раздался над головой визг падающей Асуны.

Я вытянул руки, чудом поймал её, и большие карие глаза оказались прямо передо мной. Вот он — мой шанс извиниться перед ней.

— Асуна, ты всё не так поняла! — Вместо извинений я начал оправдываться, но слово не воробей. — У меня с Линой, Алисой и Ронье ничего не было! Ничего, клянусь Стейсией!

Асуна выслушала мои отчаянные оправдания…

…и расплылась в улыбке. Она положила нежные ладони на мои щёки и ответила усталым, но полным приятной тоски голосом:

— Ты совсем не изменился, Кирито. Когда я услышала, что ты геройствовал тут два года, я думала, ты повзрослеешь, но… — В глазах Асуны вдруг появились прозрачные капли. Её губы дрогнули, и она сдавленно проговорила: — Я так рада… Что ты остался собой… Ты совсем не изменился… Ты всё ещё мой Кирито…

Её слова поразили меня в самое сердце. Что-то горячее поднялось в груди, но мне удалось не пропустить жар выше горла.

— Я — это я. Я не могу измениться.

— Просто ты… вёл себя как бог: сначала за секунду заморозил огромную армию, потом так же легко отхилил[7] двести человек… А теперь вот по небу летаешь…

— Я всего лишь разобрался, как работает этот мир, — ответил я, не сдержав ухмылки. — Ты тоже сможешь летать, когда немного освоишься.

— Надеюсь, не смогу.

— А?

— Потому что тогда ты будешь всегда носить меня на руках, — пошутила Асуна сквозь слёзы.

Она убрала руки с моего лица и обняла меня. Обняв Асуну в ответ, я повторил:

— Я так… благодарен тебе, Асуна. Ты перенесла столько мучений ради защиты жителей Андерворлда… И столько боли…

Два года назад я пропустил удар гоблинского командира в пещере под Краевым хребтом и узнал, насколько реалистична в этом мире боль. На самом деле он лишь ранил меня в плечо, но я какое-то время не мог даже стоять.

Однако Асуна сражалась против целой армии — которую, я так понимаю, прислал ПоХ, — и даже самые чудовищные раны не остановили её. Если бы не она, враги бы давно убили Тизе, Ронье и остальных защитников мира людей.

— Что ты… Я была не одна… — Асуна покачала головой, касаясь своей щекой моей. — Синонон, Лифа, Лиз, Силика, Кляйн, Эгиль… а также «Спящие рыцари» и игроки в ALO тоже сделали всё возможное. Я уже не говорю о Ренли, солдатах мира людей, Сольтилине, Ронье, Тизе и…

Асуна вдруг напряглась. Я догадался, в чём дело, ещё до того, как она воскликнула:

— Ах да, Кирито! Командир рыцарей единства Беркули погнался за императором! Один!

Я молча кивнул, а затем медленно помотал головой.

Мне так и не удалось поговорить по душам с Беркули Синтесисом Ваном, старейшим рыцарем единства, — я уже чувствовал, что несгибаемый дух мечника покинул этот мир.

Незадолго до начала битвы мы с ним скрестили воображаемые Инкарнационные клинки. Теперь, когда память постепенно возвращалась ко мне, я начал догадываться, что он уже тогда готовился к смерти.

Беркули решил, что закончит свою трехсотлетнюю жизнь, сражаясь ради защиты Алисы.

Поняв, почему я покачал головой, Асуна еще сильнее напрягла руки и тихонько всхлипнула. Но она быстро пришла в себя и спросила:

— А Алиса? Она в порядке?

— Да, она пока на свободе и уже скоро доберется до южной границы Дарк Территори… и третьей системной консоли. Но ее преследует нечто с очень сильной аурой.

— Понятно… Значит, мы должны защитить Алису. Ради Беркули.

Асуна разжала объятия и посмотрела на меня мокрыми от слез глазами, но в ее взгляде светилась решимость. Я медленно кивнул и вдруг увидел, что взгляд Асуны дрогнул.

— Но пока… побудь ещё моим, и только моим, ладно?

Я накрыл её шепчущие губы своими. Мы летели на чёрных крыльях под красным небом параллельного мира и ещё долго наслаждались поцелуем.

Именно тогда я наконец-то вспомнил, почему два с половиной года назад неожиданно очнулся в этом мире.

Дело было в реальном мире, в последнее воскресенье июня. Когда я провожал Асуну домой, на нас вдруг напал третий преступник из «дела Дес Гана» и один из офицеров «Весёлого гроба» — Джонни Блэк. Мои воспоминания обрывались на том, что он вколол мне полный шприц миорелаксанта. Скорее всего, остановка дыхания повредила мой мозг и меня в медицинских целях положили в STL и подключили к Андерворлду.

По удивительному стечению обстоятельств лидер пресловутого «Гроба» ПоХ, затесавшийся среди захватчиков «Оушн Тёртл», стал уменьшенной копией Гигас Сида, которая теперь будет стоять посреди пустошей Дарк Территори. Когда время этого мира ускорят, ему придётся торчать здесь недели и месяцы, пока его не отключат извне. Не знаю, насколько сильным будет удар по его психике, но точно не меньшим, чем по моей за эти полгода. Я знаю, что поступил жестоко, но считаю, что он это заслужил.

Ведь он пытался убить Асуну… и других дорогих мне людей.

На несколько сладких секунд мы растворились друг в друге. Наконец поцелуй завершился, и Асуна прошептала:

— Прямо как тогда…

Вдруг она притихла, и я сразу понял почему.

Несомненно, ей вспомнился наш поцелуй сразу после прохождения SAO, когда мы смотрели на разрушение Айнкрада на фоне закатного неба. Тот поцелуй был для нас прощальным.

Отмахнувшись от зловещего предчувствия, я улыбнулся и сказал:

— Ну, нам пора. Мы победим императора Вектора, спасём Алису и вместе вернёмся в реальный…

Но я не смог договорить.

Прямо в голове раздался нервный, хрипловатый голос:

— Кирито! Киригая! Ты слышишь меня?! Кирито!

Это мог быть только…

— Что?.. Это ты, Кикуока? Я сейчас не у консоли, как ты…

— Нет времени объяснять! Тут катастрофа! Коэффициент ускорения! Враги отключили ограничитель FLA!

Бриг ковырялся в замочной скважине двумя иголками, багровея от напряжения. Криттер нервно следил за ним.

«Замки́ — это по моей части», — самонадеянно заявил Бриг и вызвался добровольцем, но зря он ожидал, что механизм, отвечающий ни много ни мало за безопасность ускорителя, поддастся так же легко, как старый квартирный замок. Движения пальцев становились всё нетерпеливее, а грязная брань — всё громче.

Ганс, стоявший за спиной Брига, посмотрел на цифровые наручные часы и радостно заявил:

— Ага-а, три минуты прошли. Ещё две — и с тебя полтинник.

— Заткнись и не вякай! Две минуты… да я за это время не только замок открыть успею, но и на Гавайях поплавать, и домой… вернуться…

Судя по звукам, Бриг уже пытался не столько вскрыть, сколько сломать замок ко всем чертям. Криттер хотел вмешаться, но его товарищи заключили пари, и теперь их уже ничто не остановит.

— Ага-а, осталась минута. Ты бы лучше уже искал, куда положил кошелёк.

— God damn it![8] — закричал Бриг, в сердцах швыряя на пол сломанную иголку.

Но стоило Криттеру с облегчением подумать, что он наконец-то сдался…

…как краснолицый солдат без лишних слов вытащил из кобуры на поясе крупнокалиберный пистолет и направил на замочную скважину.

— Э-эй, подож…

Выстрел. Второй.

На глазах у ошеломлённых оперативников Бриг убрал пистолет в кобуру. Он посмотрел сначала на Ганса, затем на Криттера и пожал плечами:

— Открыл.

Криттер с отвисшей челюстью смотрел на двухдюймовое отверстие в пульте управления.

Внутри пару раз сверкнули искры. Рычаг медленно продвинулся вперёд дюймов на пять и замер. Переведя взгляд на монитор, Криттер увидел, что вместо выставленного им коэффициента «х1200» красуется другой предельный «х5000».

— Пять тысяч…

В уме он попытался прикинуть, сколько времени пройдёт в Андерворлде за одну реальную секунду при таком коэффициенте…

Но тут послышался глухой лязг.

Наклонённый, казалось бы, до предела рычаг упал ещё дальше.

— Вот… чёрт… — пробормотал Криттер, когда число на экране перевалило за пять тысяч… за десять…

«Нет-нет, все в полном порядке. Коэффициент меняется только по нажатию кнопки подтверждения. Я ещё могу вернуть рычаг на место и сделать вид, что ничего не произошло».

— Так… Не трогать пульт! Никому не трогать! — срывающимся голосом воскликнул Криттер и выпроводил Ганса и Брига взмахом руки.

Затем подкрался к рычагу, вытянул руку…

Хлопок раздался за секунду до того, как пальцы коснулись рычага. Маленький взрыв выбросил из пульта красную кнопку вместе с крышкой.

Огромный монитор на стене покраснел, из динамика завыла сирена. На мониторе появился пятнадцатиминутный таймер, и начался обратный отсчёт.

Когда сирена объявила о включении ускорения, Хига вновь попытался вскочить, но в результате лишь поморщился от боли.

— Хига! Тебя же предупреждали! — Профессор Кодзиро подбежала и положила рукой на спину Хиги.

Вдруг главный монитор Второго зала управления покраснел.

— Что? Что происходит?! — крикнул Кикуока, прыгая к пульту.

Хига сел на пол с помощью Ринко и изо всех сил прищурился, глядя на экран. Набранное огромным шрифтом сообщение гласило, что все три ограничителя ускорителя сняты и через пятнадцать минут Андерворлд перейдет в фазу максимального ускорения.

— А?.. — обомлел Хига.

— Что значит «максимальное ускорение»?! — звонко спросила профессор Кодзиро. — Ты же говорил, что максимальный множитель FLA — тысяча двести!

— Это… ограничение, которое действует, когда внутри живые люди… Искусственные флактлайты мы разгоняли и до пяти тысяч… — почти на автомате ответил Хига.

— До пяти тысяч?! — Хладнокровная Кодзиро напряглась. — Но это значит… что за одну секунду здесь там пройдёт восемьдесят минут… а за восемнадцать секунд — целые сутки!

Хига и Кикуока переглянулись, поражаясь умению Кодзиро считать в уме. Затем Хига покачал головой.

— Что? Что я не так сказала?

— Тысяча двести — это всего лишь порог безопасности, который мы установили, переживая, чтобы у людей реального мира не умерла от старости душа. Пять тысяч — это предельная скорость, на которой за Андерворлдом можно наблюдать извне. Но для железа, на котором работает мир, это не предел… — пояснил Хига, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла.

Он почувствовал, как вздрогнула рука Кодзиро на его спине.

— И какой… предел… для железа?

— Как я тебе уже говорил, Андерворлд сделан из фотонов и ими же обсчитывается. В теории скорость передачи информации фотонами внутри «Основного визуализатора» ничем не ограничена… Так что предел определяется архитектурой нижележащего сервера, которая…

— Ближе к делу! Сколько?!

Хига перевёл взгляд с экрана на лицо Ринко:

— В фазе максимального ускорения множитель FLA… чуть выше пяти миллионов. На этой скорости наши STL в Роппонги не смогут удерживать связь через спутниковый канал и автоматически отключатся, но STL внутри «Оушн Тёртл», которыми пользуются Киригая и Асуна…

Минута здесь — десять лет в Андерворлде.

Судя по округлившимся глазам и дрожи Ринко, она уже посчитала это соотношение.

— Это… Этого нельзя… Быстрее! Мы должны сейчас же вытащить Асуну и Кирито из STL!

Ринко начала вставать. Пришёл черёд Хиги остановить ее.

— Нельзя! Ускорение уже началось! Ты повредишь их флактлайты, если нештатно вытащишь наружу!

— Тогда вытаскивай их штатно!

— Если бы я мог, стал бы лезть в ту проклятую шахту?! Доступ к STL есть только из Главзала! — крикнул Хига в ответ и посмотрел на командира. Тот уже будто бы догадывался, что он хочет сказать. — Кикусан… мне снова нужно вниз.

Сержант Аки взволновалась и попыталась что-то возразить, но передумала. Вместо этого она подошла к командиру и прошептала:

— Катетер вытащить?

Подполковник хмуро кивнул.

— Я понял, — сказал он. — И я пойду с тобой. Мне хватит сил спуститься, посадив тебя к себе на спину.

— Не вздумайте, подполковник! — закричал капитан-лейтенант Наканиси, отвечавший за оборону. Он переменился в лице и подбежал к ним, громко топая. — Это слишком опасно, отправьте лучше меня!

— Нет, ты и твои люди должны защищать лестницу, потому что нам придётся опять открыть щит. У нас уже нет Итиэмона, а Ниэмон не работает.

Все дружно посмотрели в угол у левой стены Второго зала управления.

На каркасе, похожем на вешалку, висел человекоподобный робот — вернее, механическая оболочка, которую Хига разработал в рамках проекта «Алисизация». Он называл её вторым прототипом «электроактивномускульной оперативной машины», или Ниэмоном. Этот робот с самого начала создавался для того, чтобы им управлял искусственный флактлайт, и поэтому выглядел намного изящнее Итиэмона, которым недавно пожертвовали ради отвлекающего манёвра.

Разумеется, пока что ячейка в его голове пустовала поэтому Ниэмон остался бы на месте даже после включения питания. Он не сможет сыграть роль самоходного щита, как это сделал Итиэмон.

Оторвав взгляд от бездушного робота, Кикуока посмотрел на Наканиси как никогда строго и заявил приказным тоном:

— Перестрелки не избежать, поэтому самая большая опасность угрожает именно вам. Но выбора нет — вы должны их задержать.

Наканиси поджал губы и быстро кивнул:

— Есть!

Слушая разговор офицеров, Хига осторожно разрабатывал руку. Боль, конечно, была, но пальцы двигались.

На мониторе обратный отсчёт до фазы максимального ускорения показывал чуть больше десяти минут.

Но на то, чтобы открыть противоударный щит, спуститься по длинной лестнице и отключить STL, уйдёт не меньше получаса. За эти двадцать минут внутри Андерворлда пройдёт… около двух столетий. Предполагаемая продолжительность жизни человеческой души всего сто пятьдесят лет. И даже если забыть об этом ограничении, ни один житель реального мира не выдержит так долго внутри Андерворлда…

Внутри… Андерворлда?

— А… кстати! — крикнул Хига. Из его левой руки как раз вытащили катетер, так что он смог махнуть ей в сторону Кикуоки. — Кикусан! Пока я возился с STL, я установил прямой канал связи с Кирито! Используйте линию С12!

— Но что мне… ему сказать?

— Пусть выходит поскорее! Если он за десять минут доберётся до консоли или потеряет все хит-пойнты, STL автоматически отключит его от мира! Но как только начнётся фаза максимального ускорения, консоль отключится, а если он умрёт… то будет торчать там все двести лет с полностью отключёнными чувствами! Про это скажите в самую первую очередь!

— Две…

«Двести лет?!» — Я еле удержался, чтобы не закричать вслух.

Асуна смотрела на меня с недоумением. Похоже, она не слышала голоса Кикуоки.

— Ты меня понял, Кирито?! Десять минут! Если можешь — доберись за это время до консоли и отключись от мира. Конечно, можно вместо этого потратить все хитпойнты, но это ненадёжный метод, потому что…

Потому что я могу на двести лет застрять в состоянии виртуальной смерти.

Догадавшись об этом, я перебил Кикуоку:

— Я понял, попробую выйти через консоль! Разумеется, я возьму Асуну с собой, так что будьте готовы!

— Прости, что так вышло. Учти, теперь на первый план выходит спасение вас двоих, а не Алисы. Да, мы умеем стирать память об Андерворлде после выхода из STL, но двести лет — это дольше, чем способна прожить человеческая душа! После такого ты вряд ли вернёшься… в здравом уме.

В голосе Кикуоки слышались нотки отчаяния.

Поэтому я ответил спокойным тоном:

— Не волнуйся, я обязательно вернусь. Кстати, Кикуока… прости за всё, что я тебе сказал полгода назад… в смысле, вчера вечером.

— Не надо… Мы заслужили наказание. Я уже ищу мазь от синяков — готовлюсь к тому, что ты мне врежешь после возвращения. Так… Хига, кажется, готов, так что мне пора.

— Ладно. Встретимся через десять минут, Кикуока.

Связь прервалась.

Асуна неотрывно смотрела на меня, парящего на крыльях из плаща.

— Кирито, с тобой говорил Кикуока? Что-то… случилось?

— Да нет… — Я медленно покачал головой. Просто через десять минут снова включится ускорение, так что он попросил нас поторопиться.

Асуна недоуменно моргнула и с улыбкой кивнула:

— И правда, пора браться за дело, иначе будет неловко перед Алисой. Давай спасать её!

— Ага. Летим дальше.

Я крепко обнял Асуну и вновь призвал множество ветрородов. Зажглись бесчисленные зелёные огоньки, окутывая нас со всех сторон.

Я устремился на юг — в погоню за Алисой и загадочной аурой, которая её преследовала.

«Он догонит меня», — осознала Алиса, оборачиваясь в седле на Амаёри, и прикусила губу.

За последние пять минут зловещее чёрное пятно в красном небе стало заметно больше. Враг не ускорялся — это силы Амаёри и Такигури были на исходе.

Хотя чего ещё ожидать от такого долгого полёта без передышки? Чудо, что драконы вообще так долго держались. Они привыкли летать из Центории к Краевому хребту — то есть один радиус мира людей за раз, но сейчас за полдня пролетели в разы больше. Очевидно, оба дракона держали высокую скорость из последних сил, расходуя свою Жизнь.

Но почему не кончались силы у преследователя?

Кристаллородное заклинание зоркости помогло ей увидеть, что он летит не на драконе, а на причудливом создании, напоминающем крылатый диск. Алиса не видела ничего подобного ни в мире людей, ни в Дарк Территори.

Лучница Синон сказала, что этот враг, как и Кирито, прибыл из Реалворлда. Он выдавал себя за императора Дарк Территори и бога тьмы Вектора, на самом деле будучи человеком из Реалворлда, против которого сражаются Кирито и Синон. Император Вектор пал в бою от клинка Беркули; Алиса не видела битвы, но полагала, что командиру рыцарей единства пришлось пойти на «Высвобождение воспоминаний» своего артефакта, «Пронзателя времени». Однако враг получил новую жизнь, вернулся в этот мир и бросился в погоню за Алисой. Это воскрешение было надругательством над жертвой Беркули, и Алиса не собиралась оставлять врага без наказания.

За время полёта Алиса постепенно осознала, что ей нужно сделать.

Если враг бессмертен в этом мире…

То его нужно убить в Реалворлде.

А для этого нужно любой ценой добраться до Алтаря конца света.

Вновь посмотрев вперёд, Алиса увидела, как вдалеке красное небо упирается в немыслимо огромную стену — Границу мироздания из древних легенд. Через Краевой хребет вокруг мира людей ещё можно перелететь на драконе, но Граница вокруг Дарк Территори простиралась в бесконечную высь.

И прямо на пути к отвесной скале, на одной с Алисой высоте…

…Парил прямо в воздухе одинокий островок с сужающимся, как у бокала, дном.

Алиса понятия не имела, что за сила держала этот остров в воздухе. Присмотревшись, она увидела на его плоской поверхности какую-то конструкцию. Наверное, это и есть Алтарь конца света — выход из этого мира и вход в Реалворлд. До него оставалось меньше десяти килоров, но, увы, враг успеет догнать её.

Алиса медленно вдохнула, выдохнула, погладила шею верного дракона и приказала:

— Спасибо, Амаёри и Такигури. Дальше не надо, опустите меня на землю.

Драконы вяло прогудели в ответ, сделали крутой разворот и начали опускаться по спирали.

К тому времени пустоши под ними сменились тёмно-серой пустыней. Во все стороны тянулось настолько унылое песчаное море, словно именно здесь богине мироздания надоела её работа. Два дракона не то приземлились, не то рухнули на землю, оставляя в песке две длинных борозды.

Амаёри легла, хрипло трубя, и Алиса тут же спрыгнула с седла. Она порылась в кожаном мешочке на своём поясе и достала последнюю склянку эликсира. Половину голубой жидкости Алиса влила в полуоткрытую пасть Амаёри, остальное отдала её брату. Даже созданный Церковью Аксиом эликсир был не в силах полностью восстановить огромные запасы Жизни двух драконов» но теперь им хотя бы хватит сил на полёт.

Алиса одновременно почесала пушистые подбородки драконов.

— Амаёри, Такигури, — сказала, она, и на её глазах иступили слёзы. — Прощайте, — продолжила она, изо всех сил сдерживая плач. — Вот мой последний приказ: возвращайтесь в мир людей, в ваше гнездо в Западной Империи. Пусть Амаёри найдёт себе мужа, а Такигури — жену. Родите много детей и воспитайте из них сильных драконов, на которых будут летать новые рыцари.

Внезапно Амаёри лизнула щёку Алисы. Такигури потёрся носом о её бедро, с которого свисала «Морозная чешуя» — артефактный кнут Эльдриэ.

Алиса звонко выкрикнула:

— Уходите! Летите вперёд и не оборачивайтесь!

Драконы взвыли, вскинув головы. Они оба встали на лапы и побежали на запад, уже не глядя на Алису. Расправленные крылья поймали сухой ветер, и огромные тела оторвались от земли. Брат и сестра дружно взмыли в небо, оглушительно хлопая почти соприкасающимися крыльями. И тогда Амаёри вдруг повернула длинную шею. Прекрасные, словно кристаллы, глаза дракона посмотрели прямо на Алису. В них собирались большие жемчужины и падали вниз, ослепительно сверкая.

— Ама… ёри? прошептала Алиса одновременно с тем, как оба дракона вдруг накренились вправо, резко меняя курс.

Яростно взревев, Амаёри и Такигури устремились на север, а не на запад. Они набирали высоту и приближались к чёрному преследователю, которого Алиса уже могла хорошо разглядеть.

— Нет… Нет! Амаёри, не надо! — закричала Алиса.

Она бросилась бежать, но её ноги увязли в песке. Упав на колени, она смотрела, как Амаёри и Такигури несутся прямо на бессмертного врага. Серебристая чешуя драконов ослепительно сверкала в красных лучах. Клыкастые пасти широко раскрылись.

Как только брат и сестра приблизились на достаточное расстояние, они выстрелили в преследователя тепловыми лучами — сильнейшим оружием драконов. Казалось, что выжигающие воздух белоснежные лучи состоят из чистой Жизни.

Стоящий на спине крылатого чудовища враг смотрел на испепеляющие лучи, но даже не пытался уклониться от них. Он лишь лениво поднял левую руку и растопырил пальцы. Но тепловые лучи драконов относятся к сильнейшим видам оружия Андерворлда, уступая по силе только «Полному подчинению» оружия рыцарей единства и групповым заклинаниям опытных священников. Враг просто не успеет создать заклинанием достаточно крепкий щит — тем более что лучей было два.

Алиса молилась, чтобы так и было.

Однако…

За мгновение до того, как два ревущих луча были готовы испепелить врага, случилось нечто, недоступное пониманию Алисы. Перед левой ладонью преследователя возник чёрный вихрь, пространство вокруг которого начало скручиваться, словно втягиваясь во тьму. То же самое произошло и с тепловыми лучами, таившими в себе чудовищную мощь: прямые линии превратились в дуги, втянулись в ладонь мужчины…

И погрузились во тьму. Не было ни вспышки, ни взрыва — лишь упало несколько искр.

Мужчина летел очень высоко и казался чёрной точкой, до которой не дотянуться ни мечом, ни заклинанием, но Алиса всё равно увидела, что на его тонких губах появилась улыбка.

В следующее мгновение из тьмы перед левой ладонью мужчины с оглушительным шумом выстрелили чёрные молнии.

Враг поглотил тепловые лучи, превратил их в собственную энергию и выплеснул в виде атаки, безжалостно пронзившей тела и крылья Амаёри и Такигури. Из содрогнувшихся тел огромных существ хлынула алая кровь, яркая даже на фоне багрового неба.

— А… А… — простонала Алиса, воздела руки к небу и закричала: — Амаёри! Улетай! Хватит уже, лети!

Драконы должны были услышать отчаянный возглас Алисы, но это их не остановило. Они вновь хлопнули крыльями и устремились в бой. Раскрылись пасти. Между клыками висела рябь от жара, в глубине мерцал белый свет. Тепловые лучи вновь прожгли воздух.

И мужчина вновь поглотил их пламя своей тьмой.

Было ясно, что всё опять обернётся ответной атакой, но драконы бесстрашно продолжали нападать. Пока горели тепловые лучи, крылья яростно хлопали, приближая драконов к врагу. Брызги крови из ран превращались в языки пламени. Серебристые чешуйки отваливались и блестели в воздухе, словно капли света. Драконы превращались в светороды.

Тепловые лучи, сотканные из сгорающей Жизни, постепенно наполняли тьму и смягчали её. Враг уже с трудом отражал жар открытой ладонью, над ней появилась струйка белого пара. Но затем мужчину окутала иссиня-чёрная вуаль. Вихрь пустоты перед ладонью стал нее и уже через секунду оттолкнул белоснежные лучи чёрными молниями.

Противостояние белых и чёрных сил продлилось секунду. Одержав лёгкую победу, бесчисленные чёрные молнии устремились к драконам, которые уже едва взмахивали крыльями от усталости.

— Амаёри! Амаёри-и-и-и!!!

Вопль и слёзы Алисы разлетелись по безжизненной пустыне… Мелькнули звёзды. Два ослепительных огонька стремительно падали по багровому небу.

Первый летел к земле.

Второй замер между драконами и преследователем. Световая оболочка лопнула, и появилась фигура.

Человек.

Мечник.

Длинная чёрная чёлка и развевающийся на ветру такого же цвета плащ. За спиной два длинных меча — черный и белый. Мечник парил со сложенными на груди руками и невозмутимо глядел на тянущуюся к нему рокочущую тьму.

Молнии ударили в мечника с неистовым грохотом. Хотя нет. Они так и не достигли его тела. Он продолжа парить скрестив руки, а молнии тщетно бились о незримый барьер перед ним.

Алиса вытаращила глаза и затаила дыхание.

Мечник в чёрном обернулся и посмотрел на неё.

Юное лицо расплылось в сдержанной улыбке, в черных глазах мелькнул яркий свет. Алисе показалось, что в её груди взорвался фейерверк. Жар мигом разлился по телу, разжигая в душе огонь.

— Кири… то… — прошептала она, чувствуя, как из глаз текут слёзы.

Пробудившийся от полугодового сна мечник кивнул ей — уверенно, но смущённо. Развернувшись, он протянул руку к умирающим драконам. Они держались в воздухе из последних сил, а кончики их крыльев и хвостов уже таяли, превращаясь в свет.

Амаёри, полгода жившая возле Кирито на окраине Рулида, что-то тихо промурлыкала.

Кирито кивнул ей и закрыл глаза.

Вокруг драконов вдруг появилась радужная плёнка, похожая на мыльный пузырь. Ничуть не испугавшись, драконы сложили крылья, опустили головы и свернулись в клубочки. Радужный пузырь медленно опускался к Алисе. Её изумлённому взору предстало невероятное зрелище.

Окутанные радужным светом тела Амаёри и Такигури уменьшались на глазах. Укоротились хвосты и шеи, на крыльях появился пушок.

Когда драконы приземлились на вытянутые ладони Алисы, каждый из них был от силы полметра в длину. Покрытый нежно-голубым пушком Такигури уже мирно спал. Амаёри стала похожа на светло-зелёный пушистый мячик — именно такой она была во время первой встречи с Алисой в стенах Центрального собора. Она посмотрела на хозяйку, открыла полную жемчужных клыков пасть и тонко загудела.

— Ама… ери… — прошептала Алиса.

Слеза, скатившаяся с её щеки, отскочила от пушистого крыла дракона и сверкнула в воздухе.

В следующий миг радужная плёнка вокруг маленьких драконов стала плотнее. Ладони Алисы ощущали не мягкий пушок, а нечто гладкое и моргнуть не успела, как в её руках огромных яйца.

Они тоже стремительно уменьшались. Когда радужный свет погас, яйца легко умещались на одной ладони.

Алиса поднесла яйца к щеке, смутно догадываясь, что произошло. Кирито понял, что восполнить гигантские запасы Жизни Амаёри и Такигури невозможно, поэтому снизил им верхнюю границу Жизни. Другими словами, он спас их от смерти, превратив в яйца, которыми они когда-то были.

Даже Алиса, будучи сильнейшим священным заклинателем Андерворлда, не знала заклинаний, которые могли дать такой результат, но прямо сейчас это её не беспокоило. В груди разливалась тёплая уверенность: однажды она вновь увидит этих драконов.

Алиса бережно накрыла яйца ладонями и вновь посмотрела в небо.

— Спасибо, Кирито… и с возвращением, — прошептала она сквозь слёзы.

Слова были сказаны слишком тихо, чтобы парень в чёрном мог их услышать, но тот кивнул и улыбнулся.

«Извини, что заставил так волноваться. Спасибо, Алиса, — послышался в ушах знакомый голос. — В следующий раз встретимся уже в Реалворлде».

Кирито медленно повернулся лицом к преследователю.

От битвы двух Инкарнаций в воздухе то и дело сверкали искры.

— Кирито…

«Даже тебе не победить этого врага обычными методами», — со страхом подумала Алиса, прикусив губу.

Но тут из-за спины донёсся голос:

— Не волнуйся, Алиса.

Обернувшись, она увидела девушку из Реалворлда в одежде жемчужного цвета и с развевающимися на ветру светло-коричневыми волосами.

— Асуна…

— Давай верить в Кирито, — ответила девушка, положив руку на спину Алисы. — Нам с тобой надо спешить к Алтарю.

— А, да…

Алиса согласилась, хоть и понимала, что это будет непросто. Повернувшись на юг, она увидела вдали тянущуюся ввысь Границу мироздания, а прямо перед ней парящий белый островок.

— Похоже, Алтарь конца света находится на этом летающем острове, — сказала она Асуне. — Но мы больше не можем летать на драконах и не дотянемся так высоко…

— Не волнуйся и доверься мне, — ответила Асуна, выхватывая изящную рапиру.

Она направила её прямо на парящий остров, сомкнула веки…

И в небе раздался ангельский хор, прямо как во время вчерашнего нападения армии тьмы. Радуга ударила с неба в серую пустыню, и из песка с тяжёлым гулом появилась белая каменная плита. Гул продолжался, а из песка вылетали всё новые плиты. Каждая зависала немного дальше и выше, чем предыдущая. Секунд через десять на глазах у затаившей дыхание Алисы появилась мраморная лестница, ведущая прямо к парящему острову.

Закончив, Асуна опустила рапиру и упала на колени.

— Асуна!..

— Не вол… нуйся. Надо спешить… Алтарь закроется через восемь минут.

«Закроется?»

Алиса не поняла, что это значит, но не успела сказать ни слова, как Асуна схватила ее за руку. Она встала и побежала по белым ступеням, увлекая Алису за собой, Та тоже бросилась бежать, но на ходу обернулась, чтобы ещё раз посмотреть на Чёрного Мечника, зависшего в небе напротив преследователя.

«Кирито, у меня к тебе накопилось множество вопросов. Поэтому выиграй. Одержи победу и возвращайся ко мне».

Две мечницы захватывающей дух, поэтической, неземной красоты взлетали по мраморной лестнице, почти не касаясь ступеней.

«Алиса, Асуна, — мысленно прошептал я, стараясь навсегда запомнить это зрелище. — Прощайте».

Я так и не сказал им, что коэффициент ускорения могут поднять до пяти миллионов и я останусь в этом мире на двести лет, если не успею сбежать. Дело в том, что Асуна и Алиса, узнав об этом, обязательно решили бы помочь мне в бою, пусть и рискуя не успеть к Алтарю.

Когда я впервые заметил врага Алисы, меня поразила его необычная аура. Точнее, не совсем так: этого человека окружала не столько аура, сколько чистая пустота. Он напоминал чёрную дыру, из которой не может вырваться ни свет, ни информация.

Понимая, что победить в такой битве за несколько минут и сбежать из мира втроём — затея практически безнадёжная, я решил расставить приоритеты.

Самое главное — отключить Асуну и Алису от Андерворлда.

Других важных задач нет. Ни одной.

Как следует запечатлев в памяти прекрасную картину, я повернулся к врагу напротив меня. Наконец-то я встретился с ним — с существом, выходящим за рамки моего понимания.

Он мужчина. В этом можно не сомневаться.

Но на этом определённость заканчивалась.

Если он сам придумал лицо своему персонажу, то, по всей видимости, пытался создать совершенно заурядного европейца: с одной стороны, симпатичного, но с другой — без каких-либо запоминающихся черт. Я не мог отметить ничего, кроме бледной кожи, голубых глаз и светлых волос. Тело его тоже было как у среднестатистического европейца: не слишком толстое и не слишком худое. Одет он был в армейскую форму, но я не спешил зачислять его в ряды военнослужащих, потому что чёрно-серый камуфляжный узор на его одежде постоянно менялся и двигался. К тому же с его левого бедра свисал меч — очевидно, божественный артефакт.

Пока мы с Асуной летели, она рассказала, что это один из людей, напавших на «Оушн Тёртл». Скорее всего, наёмник, работающий на некую организацию или компанию, которая пытается похитить технологию искусственных флактлайтов. Но в то же время в стеклянных глазах этого мужчины не было жажды наживы. В них не было вообще ничего человеческого.

— Кто ты? — спросил я после секундных раздумий.

Долго ждать не пришлось. Мужчина тут же ответил мне бесстрастным голосом, в котором слышались лёгкие металлические нотки:

— Я тот, кто жаждет, крадёт и отбирает.

Иссиня-чёрные клубы тьмы вокруг него закружились быстрее. В спину мне ударил ветер. Эта тьма втягивала в себя воздух… нет, все данные этого мира.

— Что ты жаждешь?

— Ду́ши.

Одновременно с его словами притяжение стало сильнее. Он втягивал не только информацию. Я чувствовал, что мои мысли тоже тянутся к пустоте.

Вдруг на губах у него появилась слабая полуулыбка — ещё не эмоция, но хоть что-то.

— А ты кто? Что ты здесь делаешь? По какому праву мне мешаешь?

Я… А кто я?

Бесстрашный воин, пришедший спасти Андерворлд? Ещё чего.

Защитник мира людей? Явно нет.

Отвергая догадки, я каждый раз ощущал, как пустота забирает у меня частичку души. Но почему-то я не мог остановить собственные мысли.

Герой, прошедший SAO? Нет.

Сильнейший игрок в VRMMO? Нет.

Чёрный Мечник? Единственный обладатель двух клинков? Нет и нет.

Всё это — то, кем я стал не по своей воле.

Но тогда кто я?

Когда сознание почти покинуло меня, я будто бы услышал чей-то зов.

Я поднял голову и представился услышанным именем:

— Я Кирито. Мечник Кирито.

Сверкнули белые искры, отбрасывая от меня щупальца тьмы. Вернулась ясность ума.

Что это сейчас было? Неужели этот человек может напрямую влиять на моё сознание через наши STL?

Я присмотрелся к нему, удерживая воображаемый барьер. В его глазах разливалась самая настоящая пустота. Тёмная бездна, пожирающая человеческие души.

— Как тебя зовут? — машинально спросил я.

— Габриэль, — ответил мужчина, секунду подумав. — Меня зовут Габриэль Миллер.

Я догадался, что это не ник и не прозвище, а настоящее имя этого человека. Дело в том, что на несколько секунд он резко изменился. Во взгляде появились пронзительность и ледяная жестокость, губы поджались, а щёки втянулись.

Когда выражение лица мужчины вновь стало неестественным, тьма вокруг него резко уплотнилась.

Только тогда я заметил, что у него нет правой руки. Её заменяли бесформенные клубы тьмы, которые теперь сгустились и потянулись к рукояти меча на левом бедре.

Оружие покинуло ножны со странным звуком, и я увидел, что у него нет клинка. Из рукояти тянулся метр пустоты, похожей на чёрное пламя. Антиматерия.

Призрачная рука взмахнула тёмным мечом. Клинок издал странный вибрирующий гул.

Я немного отлетел назад и тоже выхватил клинки, висевшие у меня за спиной. «Голубая роза» легла в левую руку. «Ночное небо» — в правую.

Если он хочет похвастаться чёрным мечом, то моё «Ночное небо», вырезанное из ветки Гигас Сида, ничуть не хуже. Но если у моего меча клинок блестит, словно чёрный кристалл, то у этого человека похож на вырезанный из пустоты кусок кромешной тьмы. Скорее всего, «Разрубатель друзей» ПоХа и его способность впитывать ресурсы покажутся сущей ерундой по сравнению с силой этого меча.

Но я не мог отступить, каким бы ни был мой враг. Я должен задержать его, пока Асуна и Алиса поднимаются по сотням метров ступеней.

— Сразимся, Габриэль! — воскликнул я, специально назвав врага по имени, и хлопнул превращёнными в крылья полами плаща. Взмыв ввысь, я скрестил клинки перед собой. — Дженерейт олл элементе! — Я представил, что всё пространство вокруг стало проводником моих мыслей, и создал в нём десятки элементов разных стихий. — Дисчардж! — выстрелил я всеми элементами и спикировал к врагу.

Огненные стрелы, ледяные копья, воздушные клинки и всполохи разных цветов устремились к цели, обгоняя меня.

Я занёс оба клинка, преследуя собственное заклинание.

Габриэль Миллер даже не попытался уйти от обстрела. Он лишь развёл руки в стороны, не переставая улыбаться. Огни восьми цветов вонзились в его окутанное тьмой тело.

Увидев, что мужчина пошатнулся, я тут же полоснул его правым клинком по животу, а левый вонзил в грудь. Расплескалась вязкая тьма, обдавая мою кожу холодом.

Пролетев ещё немного, я развернулся лицом к врагу…

И увидел, как расплескавшаяся тьма возвращается на место. Когда Габриэль повернулся ко мне, он выглядел так, будто ничего не произошло. На его военной форме не было даже царапины.

Так я и думал.

Сила этого мужчины в том, что он поглощает рубящие, колющие, огненные, замораживающие, вихревые, водные, дальнобойные, кристаллические, световые и тёмные атаки.

Когда мы пересеклись, его клинок пустоты задел моё правое плечо. Часть плаща исчезла вместе с плотью, брызнула кровь.

Габриэль Миллер мельком глянул на жрицу света, которая мчалась по белоснежной лестнице вместе с ещё одной девушкой. По его расчётам, дорога до системной консоли займёт у них минут пять.

Казалось бы, он не мог тратить время на битву с неожиданным препятствием. Разумным решением было бы немедленно обезвредить его и поспешить к летающему острову. Однако Габриэль остался на месте, потому что новый враг пробудил в нём лёгкое любопытство.

На первый взгляд это был заурядный мальчишка, совсем невзрачный и безобидный на фоне немолодого мечника, победа над которым стоила Габриэлю персонажа. Скорее всего, он японский игрок в VRMMO, помогающий «Рэс», — прямо как Синон.

Хотя… даже та девушка была опаснее, ведь этот мальчишка, похоже, совсем не собирался сражаться.

Пока парень отвечал на вопрос, кто он, Габриэлю удалось впитать некоторые из его мыслей. Но затем брюнет перекрыл поток и словно окружил себя прозрачной скорлупой, которая не пропускала мысленные щупальца Габриэля.

«Какой смысл сражаться с врагом, если я не попробую на вкус его душу? Лучше поскорее уничтожить его и полететь за Алисой», — подумал Габриэль.

Но когда парень вдруг превратил плащ в крылья и обрушил на него шквал магии различных стихий, Габриэль понял, что его противник очень хорошо разбирается в этом мире, и изменил своё мнение.

После захвата Алисы и бегства вместе с ней и технологиями STL в тихую страну Габриэлю предстоит создать виртуальный мир, отвечающий его пристрастиям. В этом ему бы очень помогли навыки парня. Чтобы их украсть, придётся первым делом сломать воображаемую скорлупу.

Сдержанно улыбнувшись, Габриэль посмотрел на парня и сказал по-японски:

— У тебя три минуты. Развлеки меня.

— Как щедро с твоей стороны… — пробормотал я, залечивая рану на плече одним движением пальца.

Вообще, Габриэль Миллер мог позволить себе держаться хладнокровно, ведь никакие виды атак против него не работали.

Хотя нет. Должно быть одно исключение, ведь он же как-то потерял правую руку. Это могло случиться только во время битвы с Синон, которая, скорее всего, создала верную «Гекату» силой воображения и выстрелила во врага. Получается, даже Габриэль не мог впитать атаки огнестрельного типа.

Скорее всего, это как-то связано с его военной формой. Он не понаслышке знал о силе крупнокалиберных снайперских винтовок реального мира и поэтому даже в Андерворлде не смог усилием воли поглотить этот выстрел.

Вот только призыв огнестрельного оружия в Андерворлд — подвиг, на который способна только Синон, изучившая винтовку как свои пять пальцев. Я так не смогу — меня в лучшем случае хватит на пистолет, но этого недостаточно для победы.

Поэтому мне надо каким-то образом внушить этому странному мужчине, что ему может навредить не только огнестрельное оружие. Для этого я должен узнать Габриэля как человека. Я должен понять, как он живёт, чего хочет и для чего находится в этом мире.

Я поднял клинки и усмехнулся:

— Ладно уж, развлеку.

Откуда у этого мальчишки такая самоуверенность?

Безусловно, он провёл в Андерворлде много времени и досконально изучил системы этого мира, но он всего лишь малолетний геймер. Габриэль только что показал ему, что и красочные обстрелы заклинаниями, и выкрутасы с двумя клинками совершенно бесполезны. Почему он продолжает дерзко ухмыляться?

Бесстрашие юнца слегка возмутило Габриэля, но он решил, что противник таким образом лишь пытается выиграть время.

Смерть в этом мире вернула бы его в реальность без единой царапины. Вот почему мечник думал только о том, чтобы тянуть время, пока неизвестная девушка — несомненно, его подруга — не отдаст Алису в руки «Рэс».

Этот глупый ребёнок не заслужил даже трёх минут драгоценного времени.

Габриэль медленно занёс клинок пустоты рукой, созданной силой воли, и вонзил оружие в спину крылатого существа под собой.

Подобно мечу и арбалету, это существо некогда было частью экипировки Сатилайзера — его реактивным ранцем. После адаптации к этому миру ранец превратился в покорное воле Габриэля создание, но его спину не назвать устойчивой опорой. Лучше уж иметь собственные крылья, как у этого парня.

Пронзённое существо коротко взвизгнуло и быстро исчезло, проглоченное тьмой. Габриэль сосредоточился на новых данных, которые перетекали к его спине через меч и правую руку.

Как и у мечника, из лопаток Габриэля выросли два чёрных крыла и громко хлопнули. Но если противник летал на перепончатых крыльях, как у летучей мыши, то Габриэль создал себе орлиные. Раз уж его назвали в честь архангела, нужно соответствовать.

— Теперь украсть остальное, — прошептал Габриэль, направляя клинок пустоты на парня.

Я надеялся сбросить врага с его летающего диска, но он спутал мои планы и на секунду сбил с толку.

Пока я приходил в себя, Габриэль взмахнул чёрными орлиными крыльями и приблизился на расстояние удара мечом.

Скорость его внезапного выпада превзошла все мои ожидания. Я наивно решил, что сражаюсь с дилетантом, но ошибся. Мне пришлось ловить его меч снизу скрещёнными клинками.

Клинок из иссиня-чёрной пустоты причудливо лязгнул. Его остриё замерло прямо у меня перед носом.

«Голубая роза» и «Ночное небо» натужно скрежетали. Пустота не разъедала их, но на борьбу с ней тратились силы клинков. Очевидно, это дорого им обходилось.

На самом деле я мог отлететь назад, но нарочно заблокировал удар. Меч Габриэля давил с чудовищной силой, и я позволил ей нагнуть меня вправо, чтобы пнуть левой ногой как можно выше.

— Ра-а! — взревел я.

Оранжевые спецэффекты окутали мою ногу, и носок ботинка попал прямо в острый подбородок. Расплескалась тьма, Габриэль запрокинул голову.

«Как тебе такое?!»

Я с силой хлопнул крыльями, отлетая назад и изучая последствия удара. Разумеется, пинок — это не выстрел, но спецназовец (если это был он) должен был осознавать силу удара благодаря курсу армейских единоборств.

Габриэль опустил голову, но я не увидел на его лице ни единой царапины.

Расплескавшаяся тьма вновь сгустилась и вернула коже гладкость.

— Понятно. — Враг ухмыльнулся, погладив подбородок. — К сожалению, твой удар годится только для того, чтобы красоваться в телевизоре. А настоящие единоборства…

Прервав себя на полуслове, Габриэль метнулся ко мне, со свистом рассекая воздух. Я, не раздумывая, отбил «Голубой розой» меч, обрушившийся сверху, и в ответ выбросил «Ночное небо». Чёрный клинок вонзился в плечо врага, но увяз, словно в густой смоле.

Мою вытянутую правую руку обвила змея — нет, левая рука Габриэля — и вывернула мне сустав…

Раздался неприятный щелчок, боль молнией пронзила тело от руки от головы.

— Гха!..

— …выглядят вот так, — закончил Габриэль, заглянув мне в глаза.

С этих слов начался его чудовищный натиск.

Меч пустоты атаковал с умопомрачительной скоростью, будто Габриэль проводил бесконечно длинный навык мечника. Я как мог отражал атаки мечом в левой руке, но некоторые пробивались сквозь мою оборону и оставляли неглубокие раны. У меня не было времени собраться с мыслями и вылечить сломанную правую руку.

— Кх… о… — невольно застонал я и хлопнул крыльями, надеясь отдалиться от врага.

Разогнавшись, я провёл левой рукой по правой, которая лишь чудом ещё не выронила меч. Но как только возле пальцев начал собираться белый свет…

Габриэль высоко поднял левую руку, согнул пальцы и резко распрямил. Во все стороны разлетелись чёрные молнии. Они повернули под острыми углами и устремились ко мне.

Я стиснул зубы и защитился воображаемым барьером. Защищая драконов Алисы от такой же атаки, я был полностью уверен в своих силах, но сейчас меня отвлекало лечение руки, и даже сама мысль об этом ослабляла барьер…

Тело ощутило три глухих удара.

Чёрные лучи пробили барьер и вонзились в живот и обе ноги. Первым делом я ощутил не боль, а чудовищный холод. Опустив взгляд, я увидел, как из ран сочится иссиня-чёрная пустота, пожирая моё тело.

— Гх!.. — вновь простонал я, затем глубоко вдохнул и взревел.

Пустота исчезла под натиском моей силы воли, но из ран хлынула кровь.

— Ха-ха-ха! — раздался сухой смех.

Подняв голову, я увидел, что безразличное лицо Габриэля Миллера исказилось от хохота.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Точнее, это был не хохот. Губы Габриэля улыбались, но глаза оставались неподвижными и напоминали стеклянные шарики, в которых клубилась голодная пустота.

Он скрестил перед собой руки, будто собираясь с силами. Его тёмная аура гудела, плясала, словно пламя, и на глазах становилась плотнее.

— Ха-а-а!!! — громогласно взревел он, разводя руки в стороны.

Ещё два чёрных крыла раскрылись над первыми и два других — под ними.

Габриэль медленно поднимался, по очереди хлопая тремя парами крыльев. Над его головой появилось чёрное кольцо, а камуфляжная раскраска на ткани превратилась в подвижные чёрные разводы.

Даже глаза перестали быть человеческими — это были глазницы, полные ярко-синего свечения.

Настоящий ангел смерти.

Сверхчеловек, охотник за душами людей — вот кем он себя видел. Разве есть атаки, которые могут ранить такое существо?

Я оторвал взгляд от воплощения страха и посмотрел на Асуну и Алису, которые бежали по лестнице, держась за руки. До летающего острова оставалась ещё половина пути — две-три минуты.

Но я уже не знал, смогу ли продержаться так долго.

Чувство всесилия.

Наполнившая тело мощь была настолько велика, что Габриэль расхохотался в третий раз.

«Так вот на что способна в этом мире сила воображения — или Инкарнация, как её называл тот старый мечник?»

Рыцарь разрубил прошлое, чтобы нанести смертельный удар, до него Чёрный Генерал призвал вихрь и превратился в гиганта… а теперь и Габриэль обрёл такую же силу, если не ещё бо́льшую. До сих пор ему казалось, что враги пользовались какими-то системными командами, но нет — ключом была уверенность в своих силах. Благодарить за догадку следовало юного брюнета и его цирковые трюки.

«В знак благодарности я дам тебе ещё минуту».

Габриэль расправил все три пары крыльев и высоко занёс меч.

За эту минуту он порубит тело сопляка на мелкие кусочки, вытащит душу и съест её, чтобы стать ещё сильнее.

Окутанный фиолетовыми искрами, Габриэль приготовился к атаке.

Я поднял голову и посмотрел на врага, утратившего человеческий облик.

Я и представить не мог, чего может бояться такое существо. Даже его потерянная правая рука восстановилась, словно свидетельствуя, что и огнестрельное оружие ему больше нипочём.

Мне не хватало решимости.

Может, я недооценил Габриэля Миллера? Нет, его не обычная аура с самого начала насторожила меня. Возможно, именно поэтому я ещё до начала битвы решил, что мне не победить. Я всего лишь затягивал бой, чтобы выиграть время. Алиса и Асуна сбегут, но мы с Габриэлем попадём в темницу времени и ещё двести лет не увидим реального мира.

Неужели…

Неужели я на самом деле мечтал об этом?

Вот виртуальный мир, с которым по реалистичности не сравнится даже Айнкрад. Вот сказка, которую пытался создать Акихико Каяба. Андерворлд не зря назвали в честь Страны чудес, в которую попала Алиса.

Все два года внутри SAO я спрашивал себя, действительно ли хочу сбежать из смертельной игры, но продолжал сражаться на передовой, несмотря на сомнения. Мне казалось, что я смогу жить в Айнкраде, пока не сдастся моё истощённое тело, лежащее в больнице под капельницей.

Но в Андерворлде, благодаря ускоренному времена, об этом можно не волноваться. Пятимиллионное ускорение полностью избавит меня от опасений за реальное тело, и я смогу здесь жить, пока не иссякнет жизнь моей души. Могу ли я с уверенностью сказать, что никогда не мечтал об этом, хотя бы на подсознательном уровне?

Но что тогда станет с другими?

С Сугухой, матерью, отцом?

С Юн, Кляйном, Эгнлем. Лиз, Силикой… и другими людьми, которые меня спасли?

С Алисой и Асуной?

Я не задумывался о том, что они будут грустить, скорбеть и плакать.

Вот кто я на самом деле — человек, который совершенно не понимает других людей.

Я так и остался никчёмным школьником, который бросил своего друга в беде на стоянке магазина…

«Неправда, Кирито, — услышал я знакомый голос, и едва заметное тепло коснулось окоченевшей левой руки. — Если ты и думал о том, чтобы остаться, то не ради себя, а ради всех, кто дорог тебе в этом мире: ради Сельки, Тизе, Ронье, леди Лины, жителей Рулида, знакомых из Центории и академии, рыцарей единства, защитников, Кардинал… Возможно, даже ради Администратор… и меня. Твоя любовь настолько велика, глубока и сильна, что ты порой взваливаешь на свои плечи целый мир. Вот что отличает тебя от врага. Это он не понимает других и не может понять. Поэтому он жаждет отбирать и губить чужие души. Он… боится их».

* * *

Габриэль Миллер увидел, как по щеке мальчика скатилась слеза. Юноша обхватил себя руками, словно от страха.

Неужели всё-таки испугался?

Предсмертные страх и отчаяние — единственные чувства, находившие отклик в душе Габриэля.

С тех пор как Габриэль убил Алисию Клингерман в лесу за домом, он часто охотился на людей в поисках заветного блеска души. Но Алисия так и оставалась единственной жертвой, изо лба которой вылетело светящееся облачко. Габриэлю приходилось утолять свою жажду предсмертным ужасом.

Насколько аппетитным будет ужас, который наполнит этого самоуверенного юнца на пороге смерти?

Габриэль почувствовал, как внутри него поднимаются голод и жажда. Он облизал губы, поднял руку и растопырил пальцы. На них появились чёрные шарики, гудящие, словно жуки. Как только Габриэль расслабил пальцы, из шариков выстрелили тонкие лучи и пронзили тело юноши. После небольшой паузы из ран брызнула кровь, зависая в воздухе алым туманом.

— Xa-xa-xa-xa!

Расхохотавшись, Габриэль стремительно подлетел к парню, отвёл меч пустоты назад и хладнокровно пронзил его живот.

Бушующая пустота перекинулась на тело в чёрной одежде изнутри и с лёгкостью разорвала его пополам. Выплеснулась кровь, вывалились куски мяса, кости, кишки.

Габриэль запустил левую руку в это блестящее месиво, прекрасное, словно огромный рубин.

Его ладонь сжала главную драгоценность до сих пор бьющееся сердце, свисающее с верхней половины тела. Габриэль сорвал его, словно фрукт.

Сердце продолжало биться, будто сопротивляясь, пока Габриэль подносил его к губам. Он окинул умирающего юношу безразличным взглядом и прошептал…

* * *

— Я выпью твои чувства, память, разум… и душу, — заявил ангел смерти.

Из-под полуопущенных век я смотрел, как Габриэль Миллер раскрыл бесцветные губы и впился острыми зубами в моё сердце, словно в спелое яблоко.

Послышался отвратительный хруст.

Лицо Габриэля перекосилось, из его рта хлынула кровь — но не моя.

Ещё бы, ведь я создал внутри своего сердца множество сталеродов и превратил их в маленькие клинки.

— Гх… — простонал Габриэль, закрыл рот рукой и отлетел в сторону.

— Ты думаешь… что душа и память находятся там? — хрипло бросил я вдогонку. — Тело… это всего лишь сосуд. Воспоминания… они…

Здесь.

Они слились с моим сознанием и стали его неотъемлемой частью.

Ощущения от разрыва сердца были слишком чудовищными, чтобы описывать их банальным словом «боль».

И всё же именно сейчас у меня появился шанс на победу. Упущу — второго не будет.

Юджио тоже сражался, будучи разрубленным пополам.

Я развел клинки в стороны и прокричал, истекая кровью:

— Релиз реколекшн!

Белый и чёрный свет одновременно вырвались на свободу.

Я направил «Голубую розу» вперёд, и ледяные лозы опутали Габриэля в несколько слоёв.

Затем я указал «Ночным небом» ввысь…

И в небо выстрелил гигантский чёрный луч.

Гудящий свет цвета тьмы пронзил алые небеса и, словно врезавшись в солнце, начал расходиться во все стороны огромным куполом.

Чернота разливалась по всему небу, закрашивая багрянец. Дневной свет померк в мгновение ока.

Тьма быстро достигла горизонта и продолжила распространяться за его пределы. Но это была не пустота. Эта тьма казалась мягкой и тёплой. Как ночное небо.

* * *

Синон лежала в одиночестве на безлюдной пустоши у подножия скалы и тихо ждала, когда у неё закончатся хитпойнты.

Без конца ныли раны, оставшиеся на месте оторванных ног, голова почти не соображала. Рука держалась за обрывки цепочки на груди, словно утопающий за соломинку, но хватка неумолимо слабела. Сознание угасало. Ей уже было всё равно, что случится раньше: предупреждение о выходе из мира или обморок.

Вдруг цвет неба изменился.

Волна тьмы с юга прогоняла зловещий багрянец полудня. Чернота закрыла солнце и тучи… а вскоре и всё небо над Синон погрузилось во тьму. Но эта тьма не была кромешной. Скалы над головой, сухие деревья и обрывки цепочки на груди тускло блестели в голубом свете крошечных огоньков, Свежий ветерок растрепал челку. Весь мир окутала нежная, ласковая, заботливая ночь.

Синон вдруг вспомнила сцену из далёкого прошлого. Это случилось в другом мире, ночью, посреди пустыни. Терзаемая памятью о несчастном случае из детства, Синон выплеснула на Кирито свою боль. Когда она разревелась, он обнял ее. Сейчас она ощущала доброту рук в небе над собой.

«А, так это небо — душа Кирито».

Он не сияет подобно солнцу. Не сверкает путеводной звездой во главе армии. Но он всегда поддержит в трудную минуту, облегчит печаль и вытрет слёзы. Его свет — словно тихий, уверенный блеск звёзд в ночном небе.

Скорее всего, в эту секунду Кирито бросает вызов императору Вектору — вернее, Сатилайзеру, — чтобы защитить этот мир и всех, кто в нём. живёт. Он отчаянно сражается с опасным противником и вкладывает в бой все силы.

«Раз так, пусть ему поможет моя душа…» — молилась Синон, глядя в ночное небо мокрыми от слёз глазами.

Над её головой сверкнула голубая звёздочка.

* * *

Лифа лежала в окружении орков и гладиаторов и тоже ждала смерти.

У неё уже не было сил топнуть, чтобы исцелить свои раны силой Террарии. Израненное, истерзанное тело ощущало лишь леденящий холод и отказывалось двигаться.

— Лифа!.. Не умирай! Тебе нельзя умирать! — не то кричал, не то ревел вождь орков Лилпилин, стоя на коленях возле неё.

Лифа с улыбкой посмотрела в его полные слёз глаза бусины и прошептала:

— Не плачь… Скорее всего, я… ещё вернусь.

Лилпилин опустил голову, и Лифа увидела, как задрожали плечи орка.

«Я так и не смогла помочь братику лично, но ничего страшного — я всё равно сделала то, что должна была, правда?»

Словно отвечая на беззвучный вопрос Лифы, небо погасло.

Красный полдень вдруг сменился ночью, наполнив удивлением орков и гладиаторов. Лилпилин тоже поднял мокрое от слёз лицо и вытаращил глаза.

Одна только Лифа не удивилась и не испугалась. Вслед за пришедшей с юга тьмой подул нежный ветерок и принёс запах брата.

— Братик… — прошептала она и набрала полную грудь воздуха.

Для Лифы, вернее, для Сугухи Кирито всегда был одновременно самым близким и самым далёким человеком.

Скорее всего, её брат что-то чувствовал на подсознательном уровне ещё до того, как своими силами докопался до правды. Он всегда догадывался, что его нынешние родители — не родные. Сколько Сугуха знала себя, одиночество и отчуждённость всегда шли за Кирито по пятам. Он никогда не стремился к крепким узам, а любые попытки подружиться с ним пресекал на корню.

Такая необщительность привела к увлечению сетевыми играми, а оно, в свою очередь, сделало из Кирито идеального кандидата на роль победителя SAO. Но Сугуха считала это не случайным совпадением, а закономерным спасением.

Её брат всего лишь прошёл путь, который выбрал для себя. Он не убегал от трудностей и отважно нёс свой крест. В этом и была его сила как человека.

Ночное небо над головой доказывало решимость Кирито взять на себя ответственность за этот мир и его жителей. Почему Лифа была в этом уверена?

«Потому что как мечник ты всегда будешь гораздо сильнее меня».

Лифа напрягла остатки сил, подняла онемевшие руки к груди, сжала ими воображаемый синай… И помолилась о том, чтобы её душа достигла меча брата.

Высоко над головой сверкнула зелёная звезда.

* * *

Лизбет держала Силику за руку и молча смотрела, как в небе исчезает солнце.

По красному небосводу словно бежала волна чёрной смолы, и это грандиозное зрелище невольно напомнило Лизбет тот день.

Прошло два полных года с запуска SAO, стояла ранняя зима.

В полдень Лизбет пулей выскочила из магазина, потому что дно следующего уровня было заполнено системными сообщениями о прохождении смертельной игры.

«Кирито, — сразу поняла она. — Кирито победил последнего босса моим мечом».

Уже после возвращения в реальный мир он как-то раз сказал ей: «На самом деле я проиграл ту битву. Меч Хитклифа пронзил мою грудь, и я точно помню, что потерял все хитпойнты. Но почему-то мой персонаж исчез не сразу. Моя рука двигалась ещё несколько секунд, и этого хватило, чтобы я нанёс ответный удар. Я уверен, что это время мне дали вы — Лиз, Асуна, Силика, Кляйн, Эгиль и многие другие. Поэтому на самом деле SAO прошёл не я. Это вы герои».

В ответ Лиз хлопнула парня по спине и посмеялась над его скромностью, но, скорее всего, тот говорил от чистого сердца. Он действительно считал, что настоящая сила — в узах между людьми.

— Знаешь что, Силика? — Лизбет оторвала взгляд от ночного неба, чтобы посмотреть на подругу. — Всё таки я… люблю Кирито.

— Я тоже, — с улыбкой ответила Силика.

Их взгляды вновь остановились на чёрном небе, полном блестящих звёзд.

Краем глаза Лизбет заметила, что Кляйн вскинул кулак, а Эгиль упёр руки в бока и что-то бормочет.

Закрыв глаза, она услышала, как все японские игроки молятся за Кирито, каждый по-своему.

«Конечно, мы пришли в этот мир с помощью амусфер… но мы достучимся до тебя, Кирито, ведь наши души связаны».

Над головой зажглась россыпь из сотен новых звёзд.

* * *

Левой рукой Ренли обнимал за шею дракона Кадзэнуи, а правой сжимал ладонь Тизе. Ночное небо появилось так неожиданно, что он застыл на месте, затаив дыхание.

Превращение дня в ночь — настолько ужасный катаклизм, что даже в архивах Церкви не было ни единой записи о подобных случаях. Но Ренли не боялся. Когда два копья пронзили его тело, и он был готов встретить смерть, с небес вдруг полились капли чистого света и исцелили его раны. Чёрное небо таило в себе то же тепло, что и тот дождь.

Будучи слабейшим среди рыцарей единства, он каким-то образом дожил до конца битвы. Это одновременно удивляло и раздражало Ренли, ведь он убеждал себя, что только героическое самопожертвование по примеру Дакиры и Эльдриэ искупит его вину перед давным-давно погибшим другом. Другом, имени которого он уже не помнил.

Однако благодаря этому исцеляющему дождю Ренли кое-что понял.

Черноволосый мечник долго сидел в коляске, не в силах даже встать. Он тоже потерял своего единственного друга. Чувство вины терзало его и закрыло его душу от мира. Но молодой мечник нашёл в себе силы встать. Как и Ренли, он взял в руки два клинка, словно сражаясь за себя и за друга, и с помощью их невероятной силы отправил за границу мира десятки тысяч врагов. Глядя в спину этому парню, Ренли будто услышал его голос:

«Нужно жить, чтобы через жизнь и битвы поддерживать связь душ. Это, и только это…»

— …настоящее доказательство силы… — шёпотом кончил Ренли фразу и крепче сжал ладонь Тизе.

За другую руку рыжеволосую девушку держала Ронье, цепочку замыкала Сольтилина. Тизе посмотрела на Ренли с недоумением, но взгляд её ярких глаз быстро смягчился, и она кивнула.

Они вчетвером посмотрели в чёрное небо и молча помолились.

Среди сотен огоньков вспыхнуло новое созвездие из четырёх ярких звёзд.

* * *

Чемпион Искан держался в стороне от кольца стоявших на коленях гладиаторов и орков. Он тоже смотрел на умирающую девушку в зелёных доспехах, охваченный невыразимыми чувствами.

В бою её ярость и мастерство были поистине божественными. Увидев силу этой девушки, Искан сразу понял, почему орки нарушили приказ и пришли на помощь гладиаторам. И Лилпилин, и остальные три тысячи орков считали её сильнее императора.

Но оказалось, что Искан ошибся.

Лилпилин рассказал ему, что орки подчинились… нет, покорились ей только потому, что она назвала их людьми. Вождь орков принял это звание с гордостью, в его единственном глазу уже не было прежней ненависти к людям.

— Слушай, женщина… то есть Шета, — обратился Искан к воительнице в серых доспехах возле себя. — Я не понимаю… Что такое «сила»? Что значит «быть сильным»?

Оставшаяся без оружия Шета кивнула, качнув длинными, собранными в хвост волосами. Сначала она невозмутимо оглянулась на дракона, потом посмотрела на здоровяка Дампу и наконец на Искана. На её губах появилась лёгкая улыбка.

— Нет, понимаешь. Ты уже давно понял, что есть нечто посильнее ярости и ненависти.

В следующий миг привычное кровавокрасное небо Дарк Территори погрузилось во тьму.

Затаив дыхание. Искан поднял взгляд и увидел, как в небе тихо зажглась зелёная звезда.

— Вот… — прошептала Шета, протягивая руку к звезде. — Вот настоящая сила и настоящий свет.

— Да… Это она, — пробормотал Искан, плохо видевший зелёную звезду из-за слезы в левом глазу.

Израненный кулак впервые сжался не для удара. Чемпион гладиаторов впервые молился не за победу.

Неподалёку от зелёной звезды вспыхнула огненно-рыжая. Рядышком тускло мерцала серая.

В следующую секунду послышались приглушённые звуки боевого танца выживших гладиаторов. Вокруг двух звёзд зажглись сотни новых. Три тысячи орков тоже посмотрели в ночное небо и начали молиться. Их примеру последовали чёрные рыцари, стоявшие за спиной Искана. В недавней битве часть из них помогла оркам защищать гладиаторов от неизвестной армии.

В небе быстро загорались тысячи новых звёзд.

* * *

Оставшиеся у Великих восточных врат защитники армии людей смотрели в небо, потрясённые неожиданно наступившей ночью. Дар речи потеряли и старшие рыцари единства Фанацио и Дюсольберт, и выжившие младшие, и ученицы Линель и Физель.

Ночное небо вызвало у них разные чувства, но их молитвы были одинаково сильными.

Фанацио молилась за мир, который защищал покойный командир рыцарей единства Беркули и в котором будет жить её ребёнок.

Дюсольберт гладил маленькое блестящее кольцо на пальце левой руки и молился за мир, в котором когда-то жил под одной крышей с хозяйкой такого же кольца.

Линель и Физель молились о том, чтобы ещё раз увидеть мечника, который показал им настоящее предназначение силы.

Остальные молились о том, чтобы война закончилась и наступил вечный мир.

Молились горные гоблины среди скал на северо-востоке Дарк Территори; молились равнинные гоблины на западных пустошах.

Молились орки, ждавшие мужей и отцов в центральных болотах; молились гиганты на юго-западном высокогорье.

Молились люди со смуглой кожей, живущие в городе под замком Обсидия, и огры юго-восточных равнин.

Покров ночи без труда пересёк Краевой хребет и в мгновение ока накрыл мир людей.

В деревне Рулид на границе Северной Империи Нолангарт ученица церковной настоятельницы Селька как раз набирала для стирки воду из колодца. Увидев, как на небесную синеву с юго-востока надвигается тьма, она застыла, не в силах оторвать взгляд. Верёвка выскользнула из рук, ведро упало в колодец, но Селька уже не обращала внимания на шум.

— Сестра… — обронили её дрожащие губы. — Кирито…

Ночной ветерок рассказал ей, что прямо сейчас два самых дорогих для неё человека сражаются в смертельном бою.

А это значит, что Кирито очнулся. Он смог выбраться из бездны скорби по Юджио.

Селька упала на колени в траву, сложила руки перед грудью, закрыла глаза и прошептала:

— Пожалуйста, Юджио… защити мою сестру и Кирито.

С этими словами она снова посмотрела в небо, в котором зажглась ещё одна голубая звёздочка. Вокруг неё вспыхнули новые разноцветные огоньки. Посмотрев по сторонам, Селька увидела, что игравшие во дворе дети тоже молча стояли на коленях, сложив ладошки.

Как и торговцы с семейными парами на площади перед церковью.

Как и крестьяне на полях и пастбищах.

Как и отец Алисы Гасуфт в своём рабочем кабинете и старина Гаритта в своём лесном домике.

Никто не испугался ночи. Всё небо над Рулидом блестело от звёзд.

Новые звёзды зажглись и в небе над Заккарией к югу от Рулида. На ферме Вольде неподалёку от города возле окна молилась вся семья: и глава семьи с женой, и близняшки Телин и Телур.

Молились все жители городов и деревень, раскиданных по четырём Империям.

Разумеется, молились горожане огромной Центории в самом центре мира людей. Молились ученики и учителя академии мечников.

Не стали исключением и священники Церкви Аксиом.

Где-то между пятидесятым и восьмидесятым этажами Центрального собора девушка — оператор подъёмника впервые в жизни отпустила посреди рабочего дня колбу для ветрородов, посмотрела в бескрайнее небо за окном и сложила руки. Она не знала, что за стенами собора есть целый мир. Ни смерть Первосвященницы, ни вторжение армии тьмы не повлияли на её жизнь.

Поэтому она молилась только о том, чтобы вновь увидеть того молодого мечника.

На ночном небе, накрывшем огромный Андерворлд, горело больше сотни тысяч звёзд.

Вскоре они зазвенели и поплыли к южному краю мира. Они стекались к направленному ввысь чёрному мечу возле парящего острова, известного как Алтарь конца света.

* * *

Алиса мчалась по ступеням, уже видя впереди конец лестницы. Вдруг её собственная тень на мраморных плитах растворилась в огромном чёрном пятне.

Она обернулась на бегу и увидела невообразимую картину. Шестикрылый враг с мечом из бесформенной пустоты. Бесчисленные ледяные лозы, которые его опутали. Сверкающий бело-голубой клинок, из которого они тянулись. Держащий два меча юноша в чёрной одежде и с крыльями, как у дракона.

У молодого мечника не было нижней половины тела. Обычно такая рана означала бы моментальное обнуление Жизни, но парень продолжал сражаться благодаря невероятной силе воли.

Хотя настоящее чудо происходило у него над головой.

Из высоко поднятого чёрного меча вырывался поток тьмы и разливался по небу, окутывая весь мир. Но эта тьма была не пустой. На севере вспыхнули бесчисленные звёзды. Ночь окрасилась светом пёстрых огней. Вдруг звёзды пришли в движение. Чистый звон, похожий на хор колокольчиков или голос арфы, приближался к южной границе мира. Тончайшие линии — белые, синие, красные, зелёные, жёлтые — создали в ночном небе гигантскую радугу.

Алиса догадалась, что эти огни = сила душ всех, кто живёт в Андерворлде. В мире людей и мире тьмы. Людей и полулюдей. Молитва объединила всех.

— Кирито!!! — выкрикнула Алиса имя мечника и подняла левую руку.

«Возьми и мою душу. Пускай я искусственный рыцарь, созданный лишь несколько месяцев назад, чувства и желания в моём сердце всё равно настоящие!»

Из её ладони вылетела яркая золотистая звезда и устремилась к мечу Кирито.

* * *

Асуна не обернулась.

Она знала, что каждая секунда, выигранная Кирито в смертельной битве, должна быть потрачена только на приближение к системной консоли.

Асуна крепилась и мчалась по каменным ступеням, держа Алису за руку, но чувства переполняли её грудь. Мысли превратились в две капли. Они сбежали по ресницам, скатились по щекам и упали в ночь. Ветерок подхватил эти капли и поднял в небо. Там они соединились и превратились в падающую звезду с длинным радужным хвостом.

Асуна мельком бросила на неё взгляд, но не обернулась. Она лишь бежала и верила.

* * *

Габриэль Миллер не понимал, почему какой-то лёд смог его обездвижить.

Разве не он только что доказал свою полную неуязвимость к клинкам и магии всех стихий?

Да, лезвия, спрятанные в сердце парня, изрезали Габриэлю рот, потому что он сам воплотил в жизнь мысленный образ этого укуса. После этой оплошности Габриэль вновь окружил себя непробиваемым щитом тьмы.

«Я жнец, забирающий тепло, свет и душу. Я пустота. Я…»

— NULLLL! — вырвался из его горла нечеловеческий рёв.

Три пары чёрных крыльев за спиной превратились в такие же клинки из пустоты, как и его меч. Габриэль изо всех сил взмахнул крыльями, рассекая воздух и разрубая лозы из голубого льда.

— LLLL!!! — искажённо прогудел широко раскрытый рот.

Габриэль расправил крылья и развёл в стороны руки, направляя все семь своих клинков в разные стороны. Затем выбросил левую руку вперёд и выпустил из неё чёрные верёвки, чтобы связать врага.

Вдруг он заметил, что красное небо потухло. С него падали бесчисленные звёзды.

* * *

Когда я высвободил воспоминания «Ночного неба», в моей голове не было отчётливого образа.

Я думал лишь о словах Юджио, после которых перестал называть этот клинок «тот, который чёрный».

«Я придумал… Кирито, почему бы тебе… не назвать свой меч… “Ночным небом”? Присматривай… за этим… маленьким миром… словно ночное небо…»

Тьма вырвалась из моего меча и превратила день в вечер, буквально став ночным небом.

Когда на севере зажглись бесчисленные звёзды и поплыли к клинку радужным потоком, я сразу догадался, что случилось.

Сила «Ночного неба» в том, что он способен впитывать ресурсы с огромного расстояния. Самый сильный ресурс этого мира — не солнце, не земля и не системные источники, а души людей, их молитвы, желания и надежды.

Звёздная река казалась бесконечной, но вскоре последние огни растворились внутри меча. Ещё два огонька прилетели снизу — один золотистый, второй радужный. И тоже слились с клинком…

И в следующий миг «Ночное небо» вспыхнуло радужным светом молитв всех людей.

Это сияние влилось через рукоять в мою руку. Внизу вспыхнул тёплый свет, восстановилась утраченная половина тела.

Часть света перетекла в левую руку, и «Голубая роза» тоже ослепительно вспыхнула.

— О-о-о-о-о-о! — взревел я, разводя клинки в стороны.

— LLLLLLLL!!! — прокричал нечто странное Габриэль Миллер, разрывая ледяные путы.

В его облике уже не осталось ничего человеческого. Окутавшая его плотная иссиня-чёрная аура напоминала жидкий металл, а фиолетовые огни в пустых глазницах горели, словно пламя преисподней.

Он высоко занёс огромный меч, состоящий из чистой пустоты, и расправил три пары заострённых крыльев.

Тут же из протянутой ко мне руки выстрелили верёвки густой тьмы.

— О-о! выдохнул я и отразил атаку барьером.

Я раскрыл созданные из плаща крылья, выставил белый меч перед собой, чёрный убрал за спину и изо всех сил оттолкнулся от воздуха.

Мы находились близко друг к другу, полёт на полной скорости занял меньше секунды. Однако моё сознание ускорилось настолько, что этот миг превратился в вечность.

Справа появились призраки.

Усатый рыцарь в чёрной броне и с длинным мечом на поясе, обнимающий за плечи смуглую женщину в доспехах.

«Отбрось всю злобу, молодой воин, — сказал он мне. — Тёмная Инкарнация не навредит его пустой душе».

Слева от меня возник крепкий мужчина с короткой стрижкой, в голубом халате и с тускло поблёскивающим мечом. На мужественном лице командира рыцарей единства Беркули, как всегда, была широкая улыбка.

«Ничего не бойся, парень. Весь мир придаёт силу твоему мечу».

Рядом с Беркули появилась девушка с белоснежной кожей и длинными серебристыми волосами. Первосвященница Администратор посмотрела на меня глазами цвета серебра, загадочно улыбнулась и прошептала: «Покажи, на что способна божественная сила, которую я отдала тебе».

Наконец, перед моей грудью возникла девочка в мантии и шапке учёного. Под её вьющимися русыми волосами на плече сидела маленькая паучиха.

«Верь, Кирито, — сказала Кардинал, вторая Первосвященница. — Верь в людей, которых любишь и которые любят тебя».

Глаза за линзами очков мягко сверкнули, и все призраки исчезли.

Габриэль Миллер, мой последний и самый сильный враг, был уже на расстоянии удара.

Мои руки налились небывалой силой, и я включил самый привычный и надёжный среди всех навыков двух клинков — шестнадцатиударный «Звездопад».

— Уо-о-о-о-о-о!

Полные звёздного света мечи устремились вперёд, оставляя в воздухе ослепительные следы.

В ту же секунду меня настигли крылья и клинок Габриэля.

Свет и пустота сталкивались снова и снова, сотрясая мир яркими взрывами.

Быстрее.

Ещё быстрее.

— О-о-о-о!!! — ревел я, разгоняя до предела слившееся с сознанием тело, и отчаянно размахивал мечами.

— NULLLLLL!!! — закричал Габриэль, отвечая мне семью клинками.

Десятый удар.

Одиннадцатый.

Пространство настолько насытилось ресурсами, что выбросы энергии от столкновения клинков превращались в молнии и оглушительный гром.

Двенадцатый.

Тринадцатый.

В моей груди уже не было ни ярости, ни злости, ни ненависти. Сила молитвы переполняла меня и направляла мои клинки.

Почувствуй, Габриэль…

Четырнадцатый.

…как сияет этот мир…

Пятнадцатый.

…и души всех его жителей!

Последний, шестнадцатый, удар «Звездопада» — косой рубящий вниз и вправо, но с короткой задержкой перед взмахом.

Нечеловеческие глаза Габриэля сощурились от предвкушения победы.

И за миг до моего решающего удара чёрное крыло врага отрубило мне левую руку.

Наполненная светом рука взорвалась, осталась лишь «Голубая роза».

— LLLLLL!

Громогласно расхохотавшись, Габриэль ударил клин ком пустоты, будто чёрной молнией.

Вдруг чьи-то руки подхватили рукоять «Голубой розы», и клинок нежно зазвенел.

Чёрно-белая вспышка и чудовищный грохот, «Голубая роза» уверенно остановила клинок пустоты. Державший меч Юджио повернул ко мне светловолосую голову: «Давай, Кирито! Пора!»

— Спасибо, Юджио! — крикнул я в ответ, — Уо-о… о-о-о-о-о-о!

Рубящий удар справа, ставший семнадцатым в комбинации, обрушился на плечо Габриэля Миллера, Клинок погрузился в тело, расплёскивая чёрный жидкий металл, и остановился там, где должно быть сердце.

В следующий миг звёздный свет из меня, Юджио, «Ночного неба» и «Голубой розы» влился в Габриэля радужным потоком.

* * *

Габриэль Миллер почувствовал, как энергия всех мыслимых цветов вливается в его внутреннюю бездну нескончаемым потоком.

Радуга застилала взор, мимо ушей проносились многочисленные голоса.

«Богини, защитите его…»

«Пусть он выживет…»

«Пусть война закончится…»

«Я люблю тебя…»

«Защити…»

«Защити…»

«Защити этот мир!..»

— Ха-ха-ха… — захохотал поражённый в самое сердце Габриэль, расправляя крылья и разводя в стороны руки. — Ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха-ха!

«Зря стараешься. Разве может свет утолить мой голод к заполнить бесконечную пустоту? Это всё равно что пытаться согреть всю вселенную руками людей».

— Я выпью этот свет до последней капли! — закричал Габриэль, извергая иссиня-чёрное сияние из глаз и рта.

— Попробуй! Ты так боишься силы человеческих душ, что у тебя ничего не выйдет! — крикнул в ответ мальчишка, всем телом излучая золотистые волны.

Чёрный клинок сверкнул ещё ярче, посылая жар и свет в ледяное сердце Габриэля.

Он оглох и видел лишь белое пламя, но продолжал смеяться:

— Ха-ха-ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха!!!

* * *

Я не боялся.

Может, пустота внутри врага и напоминала чёрную дыру, зато внутри меня сверкала и кружилась целая галактика из звёзд-молитв.

Лучи из глаз и рта Габриэля постепенно меняли цвет. Из сине-фиолетовых они стали красными. Оранжевыми. Жёлтыми… и наконец белоснежными. Послышался тихий хруст. В жидком металле возле «Ночного неба» появилась трещинка. Затем ещё одна. И ещё. Из трещин тоже вырывался белый свет. Все три пары крыльев вспыхнули у основания. Отвалилась челюсть хохочущего рта, в плечах и груди зияли дыры. Из рвущегося по швам тела выстреливали длинные лучи света, а Габриэль всё продолжал хохотать.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а-а-а-а-а-а-а…

Его голос становился всё выше, пока не превратился в высокочастотный шум.

Тело чёрного ангела покрылось сетью белоснежных трещин, на секунду сжалось…

И разорвалось.

Свет чудовищного взрыва взвился в небо по гигантской спирали.

* * *

— Ха-ха-ха-ха-ха!!!

Габриэль Миллер с хохотом вскочил на ноги. Перед ним была стена, обшитая панелями из серого металла покрытая кабелями, вентиляционными шахтами и предупреждениями на японском.

— Ха-ха-ха-ха…

Прекратив смеяться, Габриэль отдышался и заморгал. Придя в себя, он посмотрел по сторонам.

Очевидно, он оказался в первом зале STL на борту «Оушн Тёртл». Непредвиденные обстоятельства выбросили его из виртуального мира.

Какая жалость! Он так надеялся сначала впитать тот бурный поток света, а затем съесть душу мальчишки.

Может, он ещё успеет, если сейчас же погрузится обратно? Приняв деловой вид, Габриэль обернулся…

И увидел на койке STL высокого мужчину с закрытыми глазами.

«Кто это?» рассеянно подумал Габриэль. Кто-то из оперативного отряда? Но что он делает в командирской машине?

Наконец Габриэль догадался: «Это… моё лицо».

Это лежал Габриэль Миллер, главный тактик Glowgen Defense Systems.

Но кто тогда человек, который сейчас смотрит на него?

Габриэль поднял руки и посмотрел на них, но увидел лишь прозрачные сгустки тусклого света.

«Что это? Что происходит?»

Вдруг за спиной раздался тихий голос:

— Наконец-то ты пришёл ко мне, Гейб.

Он резко повернулся и увидел маленькую девочку в белой блузке и тёмно-синей плиссированной юбке. Она стояла, опустив голову, мягкие золотистые волосы скрывали ее лицо, но Габриэль сразу понял, кто это.

— Алисия… — обратился он к ней впервые за двадцать лет и расплылся в улыбке. — Алли… Так вот где ты была всё это время?

Алисия Клингерман. Подруга детства Габриэля Миллера и первая жертва его благородной миссии по поимке человеческой души. Он без конца сожалел о том, что в тот день увидел, но упустил душу Алисии. Оказывается, он не потерял её. Она всегда была рядом.

Габриэль протянул руку, совсем забыв о странных вещах, которые с ним творятся.

Рука Алисии метнулась с нечеловеческой скоростью, и её тонкие пальцы сжали ладонь Габриэля. Ужасно холодные, они впивались в кожу, словно ледяные иголки.

Габриэль машинально попытался стряхнуть руку Алисии, но маленькие пальцы держали его, словно клещи.

— Мне холодно, Алли, — тихо сказал он, перестав улыбаться. — Отпусти.

— Нет, Гейб. — Златовласая голова качнулась из стороны в сторону. — Теперь мы всегда будем вместе. Пойдём.

— «Пойдём»?.. Куда? Мне нельзя уходить, у меня куча дел, — возразил Габриэль, изо всех сил пытаясь освободить свою руку.

Но безуспешно. Более того, его постепенно затягивало в пол.

— Пусти, Алисия. Кому говорю, — строго сказал он ей.

Почти в ту же секунду Алисия подняла голову. И как только Габриэль увидел лицо под аккуратной чёлкой, он почувствовал, как у него сжалось сердце. Скрутило живот. Участилось дыхание. Побежали мурашки.

«Что это? Что со мной происходит? Что это за чувство?»

— А… а-а-а… — невнятно протянул Габриэль и медленно покачал головой. — Отпусти. Хватит. Отпусти.

Он не задумываясь попытался оттолкнуть Алисию, но та сразу же поймала его ладонь. Холодные, словно металл на морозе, пальцы впились почти до крови.

Алисия хихикнула:

— Это страх, Гейб. Ты ведь хотел знать, что такое настоящие эмоции? И как? Здорово, правда?

Страх.

Источник тех взглядов, которые видел Габриэль, когда убивал людей ради опытов и поисков.

Теперь он и сам ощутил это чувство, но оно оказалось не сладким, а наоборот крайне неприятным. Он не хотел с ним сталкиваться. Он хотел, чтобы оно прекратилось.

Однако…

— Нет, Гейб. Так будет всегда. Ты будешь чувствовать этот страх вечно.

Маленькие туфли Алисии исчезли в железном полу. Ноги Габриэля тоже начали проваливаться.

— А… нет… Не надо. Отпусти… Не надо, — бормотал Габриэль, словно в бреду, но продолжал тонуть.

Вдруг из пола выскочила бледная рука и вцепилась в его ногу. Затем ещё одна. И ещё. Много.

Габриэль понял, что это руки всех его жертв.

Страх усилился. Сердце колотилось как бешеное, со лба ручьями лился пот.

— Нет… Нет, нет-нет-нет-нет! — закричал Габриэль. — Помоги, Криттер! Вставай, Вассаго! Ганс! Бриг!

Но сколько он ни звал подчинённых, дверь в зал оставалась наглухо закрытой, а Вассаго лежал в соседнем STL и не собирался просыпаться.

Полупрозрачное тело Габриэля уже погрузилось в пол по пояс, а тянувшая его за руки Алисия — по плечи.

Перед тем как окончательно исчезнуть, маленькая девочка весело рассмеялась.

— А… а-а-а… а-а-а-а-а-а!!! — завопил Габриэль.

А снизу без конца появлялись новые руки, хватая его за плечи, шею, лицо.

— А-а-а-а… а-а-а… а…

Что-то булькнуло, и мир погрузился во тьму.

Габриэль Миллер понял, какая судьба его ожидает, и навечно зашёлся истошным воплем.

* * *

Время Андерворлда вновь начало ускоряться.

Как только нарушилась синхронизация, в реальный мир выбросило сотни японских игроков, которые зашли с помощью амусфер. Они очнулись в своих комнатах и кабинках интернет-кафе, охваченные разными чувствами.

Все они долго молча осмысляли случившееся в параллельной реальности, думали и делали выводы. Наконец они смахнули с глаз слёзы и взялись за мобильные телефоны и амусферы, чтобы подробно рассказать покинувшим Андерворлд до победы друзьям обо всём, что произошло.

Синон и Лифа вышли из Андерворлда незадолго до начала ускорения, потому что у их персонажей закончилась Жизнь.

Очнувшись в филиале «Рэс» в Роппонги, они посмотрели друг другу в глаза, кивнули и какое-то время лежали неподвижно, ожидая, пока утихнут последние отголоски боли.

Сино и Сугуха не сомневались, что Кирито ожил, победил последнего врага, спас мир и уже скоро вернётся к ним. Когда это случится, они обязательно расскажут ему о своих чувствах, пусть он и не ответит на них.

Девушки улыбнулись друг другу, точно зная, что думают об одном и том же.

Однако они кое-чего не знали.

Освободившись от всех ограничителей, FLA собирался разогнать ритм Андерворлда до прежде невиданных значений.

Множитель превысил тысячу, пять тысяч…

Он двигался к фазе максимального ускорения и своему пределу — ускорению времени в пять миллионов раз относительно реального.

* * *

Когда погасли звёзды над головой, ушла и наполнявшая меня энергия. Я поплыл по воздуху лицом вверх совершенно вымотанный.

Отрубленная левая рука восстановилась. Я из последних сил сжимал рукоять «Голубой розы» и старался сдержать слёзы. Я понял, что жившая в мече душа Юджио, которая столько раз спасала и подбадривала меня, окончательно сгинула ради того, чтобы остановить клинок Габриэля.

Мёртвые не воскресают ни в реальности, ни в Андерворлде.

Вот почему память о них так дорога и прекрасна.

— Так ведь, Юджио?.. — прошептал я, но ответа не было.

Я медленно поднял клинки и вложил в ножны за спиной. Тьма над головой начала рассеиваться, таять и растворяться. К небу возвращался его настоящий цвет.

Голубой.

Небо Дарк Территори больше не было кроваво-красным. Надо мной, насколько хватало глаз, раскинулась чистейшая синева. Не знаю, повлияло ли на это начало фазы максимального ускорения или же молитвы сотен тысяч людей, но небо стало настолько ясным и голубым, что на глаза наворачивались слёзы. Ощутив сильнейшую тоску, я вдохнул полную грудь этого чудесного цвета.

Выдохнув с закрытыми глазами, я медленно перевернулся в воздухе. Разомкнув веки, я увидел, что лестница беззвучно рушится. Я взмахнул крыльями и неторопливо полетел вверх параллельно исчезающим ступеням. Моей целью был летающий островок, к которому они вели.

Его круглая площадка утопала в пёстрых цветах. Через лужайку тянулась дорожка из белых плит, ведущая к небольшому храму. Я приземлился на середине дорожки, превратил крылья обратно в плащ и осмотрелся.

В нос ударил сладкий, свежий аромат цветочного нектара. В воздухе порхали лазурные бабочки, в кронах деревьев щебетали пташки. В сочетании с чистейшим голубым небом и мягкими лучами солнца лужайка казалась шедевром художника.

Островок был совершенно безлюдным. Никто не ждал меня ни на дорожке, ни у колонн храма.

— Хорошо… Значит, они успели, — пробормотал я.

Как только Габриэль Миллер исчез, проглоченный световой спиралью, я почувствовал, что FLA вновь ускорил этот мир. Асуна и Алиса могли не успеть выйти в реальный мир с помощью системной консоли, но всё-таки они добрались сюда.

Рыцарь по имени Алиса — победивший ограничения флактлайт и уникальная душа, ради которой и разрабатывался этот мир, — наконец-то начнёт своё путешествие по реальности.

Впереди её ожидает ещё множество трудностей: новый мир с иными законами и порядками, неудобное механическое тело и противостояние с людьми, которые мечтают использовать настоящий искусственный интеллект в военных целях.

Но я знаю, ей под силу эти испытания, ведь она сильнейший рыцарь единства.

— Удачи тебе… — глядя в небо, пожелал я золотой воительнице, которую больше никогда не увижу.

Увы, вместе с началом фазы максимального ускорения у меня не осталось какого-либо способа выйти из этого мира по своему желанию. Все три системные консоли отключились, а если я потеряю всю Жизнь, моё сознание так и останется висеть в кромешной тьме в ожидании конца фазы.

Снаружи Кикуока и остальные сотрудники «Рэс» изо всех сил пытаются остановить мой STL, но на это уйдёт не меньше двадцати минут. За это время в Андерворлде пройдёт двести лет. Либо я навсегда потеряю сознание, когда в моей душе закончатся ресурсы, либо не выдержу пятимиллионного ускорения и погибну ещё раньше.

Ясно лишь одно: я больше никогда не вернусь в реальный мир.

Родители, Сугуха, Синон, Кляйн, Эгиль, Лиз, Силика.

Друзья по школе и ALO.

Алиса.

Асуна.

Мне больше никогда не увидеть родных, близких и друзей.

Я опустился на колени и упёрся руками в каменные плиты, чтобы не упасть.

Мир перед глазами расплывался, дрожащие капельки Света разбились о полированный мрамор. Их было много. Очень.

Думаю, я заслужил право на слёзы.

Я оплакивал павших, которые уже никогда не вернутся. Сквозь стиснутые зубы вырывались тихие всхлипы, слёзы падали одна за другой.

Я слышал, как они разбиваются о плиты.

Кап.

Кап.

Топ.

Топ-топ.

Вдруг я отчётливо услышал ещё один звук. Он становился всё ближе. Пальцы ощутили лёгкую вибрацию. Воздух вздрогнул. К густому благоуханию цветов добавился слабый, но родной и знакомый аромат.

Топ.

Топ.

Последний раз звук раздался прямо передо мной.

Кто-то позвал меня по имени.

Ринко Кодзиро сидела в кресле оператора Второго зала управления и внимательно следила за небольшой стеклянной дверцей слева от пульта, над которой на жидкокристаллическом дисплее мигали красные буквы: «EJECTING»…

В уши ударил глухой свист сжатого воздуха, и вскоре за стеклянной дверцей появился небольшой чёрный куб. Надпись на дисплее сменилась на «COMPLETE».

Ринко открыла дверцу дрожащей рукой и достала посылку. Покрытый прочным металлом шестисантиметровый кубик оказался на удивление тяжёлым. На его поверхности не было ни единого шва — только шестизначный номер на одной из граней и крошечный разъём.

Внутри находилась душа Алисы — единственный лайткуб, который по системному приказу покинул кластер в самой середине Стержня и отправился в этот зал по пневматической трубе, спрятанный в защитный корпус. Это и была дорога из Андерворлда в реальный мир.

На мгновение Ринко потеряла дар речи, ошеломлённая, но быстро пришла в себя и крикнула в микрофон, не выпуская посылку из рук:

— Асуна, Алиса успешно вышла! Теперь ты и Киригая, скорее! — Она посмотрела на алые цифры обратного от счёта и громко добавила: — До начала фазы максимального ускорения всего тридцать секунд! Выходите сейчас же!

Секундное молчание — и из динамика раздались неожиданные слова:

— Прости, Ринко.

— Что? За что?

— Прости, я… останусь здесь. Спасибо за всё. Я никогда не забуду твою помощь, — заявила Асуна Юки через динамик мягким, нежным, но уверенным голосом. — Позаботься об Алисе. Она очень добрый человек, искренне любящий и многими любимый. Сделай всё, чтобы её не использовали для войны, ради неё самой, ради всех погибших душ… и ради Кирито.

Ринко не знала, что сказать, и лишь молча слушала последние слова Асуны.

— Передай остальным: простите… спасибо… и прощайте.

Обратный отсчёт достиг нуля.

В узкой кабельной шахте завыло эхо надрывающейся сирены, затем донёсся механический гул.

Седьмое июля, десять часов утра. Завершился пятнадцатиминутный отсчёт, за стеной на полную мощность включились системы охлаждения. Огромные вентиляторы изо всех сил втягивали в себя чудовищный жар серверов Андерворлда. Скорее всего, в воздухе над пирамидой «Оушн Тёртл» дрожала рябь от горячих выбросов.

— Началось… — прошептал Такэру Хига.

— Ага, — лаконично ответил Сэйдзиро Кикуока, спускавшийся по узкой лестнице с Хигой на спине.

Осознав, что фазы максимального ускорения уже не избежать, они тут же решили вновь спуститься в шахту, построенную для осмотра кабелей, однако надевание обвязки на раненого Хигу заняло целых восемь минут.

Кикуока обливался потом и спускался со всей возможной скоростью, но фаза началась ещё до того, как они достигли противоударного щита.

Уповая на чудо, Хига нажал кнопку микрофона и обратился к профессору Кодзиро во Втором зале управления:

— Ринко… Как там?

Шум в наушнике прервался звуком подключения, затем долгой паузой.

— Ринко?..

— Прости меня… Лайткуб Алисы в безопасности и уже у нас, но…

Профессор Кодзиро упавшим голосом рассказала о случившемся. Хига зажмурился и задержал дыхание.

— Ясно — наконец ответил он. — Мы сделаем всё возможное. Выйду на связь, когда нужно будет открыть люк.

Прервав связь, Хига протяжно вздохнул. Кикуока не стал ничего спрашивать — наверняка по услышанному всё понял. Он лишь молча спускался, напрягая мышцы спины.

— Кикусан… — спустя несколько секунд выдавил Хига и тихо пересказал командиру слова профессора.

Криттер молча прочитал сообщение, выскочившее на основном экране. Там лаконично говорилось о том, что из кластера извлечён один лайткуб и отправлен во Второй зал управления по ту сторону противоударного щита.

Если ещё короче — «Рэс» забрали Алису.

Другими словами, десятичасовая операция по поиску и поимке Алисы внутри Андерворлда завершилась провалом. Вассаго и командир Миллер лично зашли в виртуальный мир, чтобы возглавить войска мира тьмы и устроить битву в лучших традициях Голливуда. Они даже заручились поддержкой тысяч игроков из США, Китая и Кореи, но все усилия были напрасными.

Криттер почесал коротко стриженную голову, фыркнул и задумался: до нападения экипажа эсминца осталось восемь часов, можно ли за это время забрать Алису силой?

Их отряду нечем пробить брешь в сверхпрочном противоударном щите. Но что, если «Рэс» опять откроют его сами? И кстати, для чего они открывали его в первый раз? Они спустили к ним уродливого, неуклюжего робота, вооружённого лишь дымовыми шашками. Неужели они думали, что он принесёт им победу? Может, это был отвлекающий манёвр?.. Тогда зачем на самом деле им понадобилось открывать щит?

Криттер повернулся к товарищам, которые уже опять сели играть в карты.

— Эй вы. Насчёт того робота: на нём точно не было взрывчатки или чего-то такого?

— Мы его тщательно проверили, — ответил долговязый Ганс, почёсывая ус. — Какая там взрывчатка, даже оружия нет. Может, они собирались использовать его в качестве подвижного щита, но как только он перестал двигаться под нашим огнём, их солдаты тут же сбежали.

— Хм… Кстати, у них не армия, а Силы самообороны, так что правильно говорить не солдаты, а служащие.

Поделившись бесполезными сведениями, Криттер вновь повернулся в кресле. Как ни посмотри, нападение робота и правда могло быть отвлекающим манёвром. Но даже дымовая завеса на узкой лестнице не помогла бы врагам прошмыгнуть мимо Ганса и Брига незамеченными.

И если так…

Криттер взял со стола планшет и открыл на нём карту «Оушн Тёртл».

— Та-ак… Вот это Стержень, тут его делит противоударный щит… Вот лестница, по которой спускался робот…

Пока он смотрел на карту, обратный отсчёт на мониторе дошёл до нуля. Взвыла сирена, в Андерворлде вновь ускорилось время. А поскольку болван Бриг сломал рычаг ограничителя, коэффициент поднимется до немыслимых значений.

Впрочем, Криттера уже не волновало, что станет с Андерворлдом. Скорее всего, захват Алисы не удался из-за того, что Вассаго и Миллер умерли внутри виртуального мира, и их STL в соседнем зале наверняка уже потихоньку возвращают их в реальность. И раз так, неплохо бы придумать новый вариант к моменту пробуждения командира.

Криттер то играл с масштабом карты, то прокручивал в разные стороны. Наконец он кое-что увидел.

— О, тут какой-то маленький люк. Это… кабельная шахта?

Рассказав Такэру Хиге о случившемся, Ринко горестно вздохнула и откинулась на спинку сетчатого кресла.

Асуна Юки осталась в Андерворлде ради Кадзуто Киригаи который не успел добраться до системной консоли до начала фазы максимального ускорения. Решение, достойное юной эмоциональной девушки… и настолько же прекрасное.

Ринко невольно вспомнила своего возлюбленного, который бросил её одну в реальности и исчез в электронном пространстве.

Как бы она поступила, будь у неё шанс отправиться следом за ним? Согласилась бы она сжечь себе мозг прототипом STL и остаться в этом мире лишь копией сознания?

— Акихико… Ты… — еле слышно прошептала она с закрытыми глазами.

Когда-то у него, у Акихико Каябы, была всего одна цель — создать настоящий параллельный мир из летающей крепости и десяти тысяч запертых в ней игроков.

Но за два года в Айнкраде он увидел и узнал что-то, что заставило его передумать.

Он понял, что это ещё не конец.

Осознав, что SAO — всего лишь начало, он вернулся к работе над нейрошлемом в своём домике в девственных лесах Нагано и наращивал плотность электродов, пока не создал прототип STL, ставший орудием самоубийства.

Данные его разработок достались Ринко, которая с их помощью создала «Медикубоид» — медицинское устройство полного погружения.

Одна девочка три года пользовалась его первым прототипом и оставила после себя огромный массив данных, который помог Такэру Хиге и «Рэс» закончить работу над STL.

Если так посмотреть, то созданный ими совершенный параллельный мир построен на фундаменте задумок Акихико Каябы. Значит ли это, что Андерворлд — его сбывшаяся мечта?

Нет, едва ли. В этой головоломке до сих пор не нашла своего места важная деталь — созданный Каябой пакет «Семя».

Разумеется, можно утверждать, что именно «Семя» привело к стандартизации VRMMO как платформы, что позволило японским игрокам перенести свои учётные записи в Андерворлд и отразить атаку из-за рубежа. Но даже Каяба не мог предвидеть этой битвы. Спасение Андерворлда через конвертацию учётных записей не более чем побочный эффект «Семени».

Для чего тогда нужен этот пакет? Зачем многочисленным VR-мирам эта совместимость?..

На пульте перед Ринко лежал дюралюминиевый чемоданчик с лайткубом Алисы.

Хотя память лайткубов может хранить данные без питания, их логическим цепям из фотонных элементов для работы нужно электричество. Пока Алиса хранится в чемоданчике, её душа спит.

Ринко погладила серебристый металл и посмотрела на человекоподобного робота Ниэмона в углу Второго зала управления. Если вставить лайткуб в разъём на голове этого робота, он станет телом Алисы. Она сможет двигаться и разговаривать.

Ринко хотела так и сделать, чтобы поговорить с Алисой… но замотала головой, преодолевая соблазн. Сейчас нужно думать об опасности, которая грозит Кадзуто и Асуне, к тому же для Алисы будет слишком большим потрясением очнуться в изящном — по сравнению с Итиэмоном, — но всё же мужском теле робота.

Ринко отогнала эти мысли и убрала руку от чемоданчика.

— Профессор Кодзиро, — раздалось за спиной, и она быстро обернулась. Это был вернувшийся в зал капитан лейтенант Наканиси. — Мы готовы открыть люк противоударного щита. Ждём вашей команды.

— А… Хорошо. Спасибо, — ответила Ринко, бросив взгляд на индикатор времени на мониторе.

Прошла уже минута с начала фазы максимального ускорения, или десять лет по внутреннему времени Андерворлда.

Ей с трудом верилось, что «духовный» возраст Кадзуто Киригаи и Асуны Юки уже превысил её собственный.

Дорога́ каждая секунда, их нужно вытащить как можно быстрее. Если им удастся выйти из Андерворлда до того, как их души умрут от старости, «Рэс» смогут стереть все их воспоминания об этой фазе. Но если верить расчётам, для этого их нужно спасти в течение следующих двенадцати минут.

«Хига, Кикуока… Быстрее!» — мысленно попросила Ринко, кусая губы.

Подполковник Кикуока пыхтел и хрипел. Его рубашка покрылась пятнами пота, которые отпечатались даже на одежде Хиги.

Хига уже несколько раз собирался сказать ему: «Хватит, дальше сам спущусь». Хотя он принял горсть болеутоляющих, простреленное Янаи правое плечо до сих пор ныло, а сам Хига из-за большой кровопотери еле двигался… Он понимал, что не удержится на лестнице, и в то же время невольно думал о том, что не ожидал от Кикуоки такой бурной реакции.

Они уже выполнили главную цель проекта «Алисизация» — получили ALICE, освободившийся флактлайт. Осталось лишь тщательно изучить его, найти различия между ним и остальными флактлайтами и приступить к производству искусственных интеллектов. У Японии наконец-то появятся собственные технологии, с которыми она шагнёт в надвигающуюся эру беспилотников, а «Рэс» выполнит поставленную перед ней задачу — поможет стране обрести независимость от американского военнопромышленного комплекса.

Казалось бы, Кикуока всегда хотел именно этого. Вот почему он ввязался в дело SAO ценой командировки в МВД и вот почему создал себе персонажа Крисхайта и поддерживал связь с игроками в VRMMO. Поэтому Хига полагал, что для Кикуоки важнее всего будет держать противоударный щит наглухо закрытым и как зеницу ока беречь лайткуб Алисы до прихода на помощь эсминца, пусть даже это будет означать разрушение флактлайтов Кадзуто Киригаи и Асуны Юки внутри Андерворлда. Профессор Кодзиро была бы против, но Кикуока не пошёл бы ни на какие уступки.

— Ты… наверное… удивлён? — вдруг пробормотал Кикуока, тяжело дыша.

— А нет, просто… — растерянно пролепетал Хига. — Это как бы не совсем в твоём стиле…

— Это… точно, — усмехнулся Кикуока, преодолевая последние метры. — Но ты… учти. Я всё… рассчитал.

— О… Да?

— Я всегда… готовлюсь к худшему. Пока что… врагам лучше внушить… что у них ещё есть шанс отнять Алису.

— К худшему?..

Враги могут заметить эту шахту и напасть через неё, пока открыт противоударный щит. Неужели есть что-то ещё хуже?

Но прежде, чем эта мысль промелькнула в голове у Хиги, он услышал стук ботинок Кикуоки по титановому люку. Командир остановился, продолжая тяжело дышать, так что Хига связался со Вторым залом управления вместо него:

— Ринко, мы на месте! Открывайте щит!

— Ох ты ж… Они реально открыли его! — крикнул Криттер, увидев на главном экране сообщение об отключении замка противоударного щита.

Зачем? Для чего?

Как ни посмотри, их действия шли вразрез с логикой. Почему «Рэс» так легкомысленно относились к обороне после захвата Алисы?

Но времени на размышления не было. Криттер повернулся в кресле и раздал указания:

— Так, э-э… Бриг остаётся здесь, Ганс и остальные — на лестницу. Стреляйте, пока не захватите пульт управления щитом!

— Легко сказать… — Ганс недовольно цокнул языком, но всё же взвалил штурмовую винтовку на плечо.

Вслед за ним направились около десятка человек.

— А? И что? Один я бездельничать буду? — обиженно спросил Бриг.

— Для тебя тоже есть работёнка, как раз тебе по плечу. — Криттер щёлкнул пальцами и, подумав: «Я с этого раздолбая больше глаз не спущу!», добавил вслух: — Мы с тобой изучим кабельную шахту. Есть у меня мысль, что как раз там они занимаются самым интересным.

— О-о… Ясно. Это ты круто придумал! — Бриг ухмыльнулся, нарочито громко передёргивая затвор штурмовой винтовки.

Криттер похлопал его по спине, с трудом удержавшись от вздоха.

Они выбежали из Главного зала управления вслед за отрядом Ганса, но Криттер остановился на пороге и бросил последний взгляд на дверь первого зала STL.

«Мне кажется, или Вассаго что-то долго не выходит? Неужели он там курит и бездельничает?»

Криттер думал было проверить, но Бриг уже мчался по коридору, так что пришлось броситься вдогонку.

Через несколько минут они были на месте, казалось бы, они были в пустом коридоре, идущем вдоль внутренней стены Стержня, но, если верить карте, где-то здесь в левой стене находился люк кабельной шахты, ведущей в верхнюю половину судна. Разумеется, внутри шахта тоже разделена пополам верхним люком, но если Криттер не ошибся…

Он взялся за рукоять вспотевшей ладонью и повернул влево. Когда тяжёлый металлический люк отъехал в сторону, Криттер увидел тоннель меньше метра в высоту и глубиной метра два, освещённый оранжевыми огнями. К его дальней стене крепилась лестница.

А прямо перед ней валялось нечто похожее на гору тряпок или…

— Воу!? — Криттер отскочил назад, поняв, что эта такое, и врезался затылком в подбородок стоящего за спиной Брига.

Ни боль, ни ругань верзилы его сейчас не волновали. Вытаращив глаза, Криттер смотрел на кучу тряпок — вернее, одежды. Худой человек лежал, скорчившись, на полу. Бриг оттолкнул Криттера и навёл на незнакомца винтовку, но почти сразу заключил:

— Уже мёртвый.

Действительно, шея мужчины была повёрнута под неестественным углом. Поморщившись, Криттер осторожно зашёл в тоннель и заглянул в лицо мертвеца:

— О… это же он — наш информатор в «Рэс»… Неужели они раскрыли его и казнили как шпиона? Но это же не повод убивать настолько жестоко…

Криттер с отвращением потрогал липкую от крови кожу мертвеца. Судя по его температуре, он умер во время первого открытия щита. Может, это он его и открыл, пытаясь сбежать в нижний Стержень, но сорвался с лестницы и разбился? Тогда зачем щит открыли ещё раз?

Криттер хотел проверить люк, разделявший кабельную шахту на два отсека, но труп перегородил дорогу, и вытаскивать его отсюда совсем не хотелось. Хакер попятился в коридор и повернулся к Бригу:

— Посмотри, что там наверху творится, а?

Небритый верзила фыркнул и забрался в тоннель, чтобы вытащить тело информатора. Затем снова пролез в узкий проход и изогнулся у дальней стены, заглядывая в вертикальную шахту.

«Ты всерьёз решил туда голову высунуть?» — подумал Криттер, хоть и сам был дилетантом в таких делах.

— Shit! — вдруг крикнул Бриг, сунул винтовку в шахту и выстрелил.

Жёлтая вспышка ослепила Криттера, в уши ударили звуки стрельбы. Хакер завопил и отпрыгнул одновременно с тем, как Бриг ударился об пол, будто пришибленный гигантским молотом.

— Воу! Что это было?! — крикнул Криттер, сидя на полу коридора.

Бриг неподвижно лежал на том же месте, где они нашли труп информатора. Даже без лужи крови под ним было понятно, что его постигла та же участь. Брига подстрелил военный сотрудник «Рэс», прятавшийся в кабельной шахте.

«Так, и что мне делать?» задумался Криттер, обливаясь холодным потом. Забрать штурмовую винтовку из руки Брига и отомстить его убийцам в шахте? Ещё чего! Криттер пришёл сюда на правах компьютерщика, его работа — стучать по клавиатуре.

Он почти ползком вернулся в Главный зал управления, продолжая обдумывать своё положение.

По крайней мере, он убедился, что «Рэс» действительно настроены агрессивно. Но преимущество было не у них. Битва неизбежно приведёт к жертвам с их стороны или даже к захвату верхнего Стержня и Алисы.

Неужели начальник «Рэс» считал, что иначе будет ещё хуже? Он боится, что штурмовой отряд может взорвать «Оушн Тёртл»? Да у них с собой только С4, которым даже противоударный щит не пробить!

Взорвать «Оушн Тёртл»…

Озарённый, Криттер шумно вдохнул. Из головы тут вылетели все мысли об оставшихся позади трупах.

Да, это возможно. Есть один способ взорвать всю платформу, похоронив на дне морском осколки лайткуба Алисы и ошмётки сотрудников «Рэс».

Заказчики приказали уничтожить Алису, если не получится её захватить, но согласятся ли они на взрыв платформы и убийство всего экипажа?

Это решение было для Криттера слишком тяжёлым. Если он примет его сам, то будет мучиться от кошмаров всю оставшуюся жизнь.

Поэтому хакер встал и побежал в Главный зал управления просить совета у командира.

— Кикусан! Кикусан, вы в порядке?! сдавленно воскликнул Хига.

Неожиданно появившийся внизу враг успел сделать не меньше трех выстрелов.

Ответа не было. Кикуока опустил голову и прижался плечом к стене. Правой рукой он держался за лестницу, а левой сжимал пистолет. Хига по-прежнему сидел у него на спине.

«Только не это! Это же шутка, да? Ты нам всё ещё нужен, мужик!»

— К…

Но когда крик «Кикуса-а-а-а-ан!!!» уже почти вырвался из горла Хиги, подполковник вдруг закашлялся.

— Гхе!.. Уф, ну и… дела. Кажется, не зря меня уговорили надеть бронежилет…

— Да, ещё бы! Вы что, всерьёз хотели даже сюда спуститься в гавайской рубахе?! — Хига вздохнул с облегчением и окинул взглядом спину Кикуоки. — Так вы даже не ранены?

— Угу, одна пуля задела жилет, и всё. Ты сам-то не пострадал? Рикошеты летали только так.

— А… Нет. Ни по мне, ни по ноуту ничего не попало.

— Тогда не будем терять время. Мы уже почти у разъёма.

Кикуока вновь начал спускаться. Раскачиваясь в такт его движениям, Хига вновь удивился поведению подполковника. До сих пор ему казалось, что Кикуока недолюбливает физическую работу, но под одеждой на спине начальника перекатывались стальные мышцы, а уж стрельба! Он свисал с лестницы и мог пользоваться только одной рукой, но это не помешало ему двумя выстрелами поразить врага в горло и грудь.

«Да уж, я его столько времени знаю, но до сих пор не могу понять».

Хига покачал головой и достал из кармана кабель для подключения к разъёму, который уже виднелся внизу.

Криттер пробежал по коридору и запрыгнул в Главный зал управления под звуки перестрелки на лестнице.

Ни Миллера, ни Вассаго внутри не было. Неужели они до сих пор не вышли из STL? Ускоритель времени включился пять с лишним минут назад.

Криттер до сих пор сомневался, стоит ли рассказывать им о пришедшей в голову идее. Он знал, что эти двое сразу согласятся. Они не из тех, кого могут остановить возможные жертвы среди гражданских, если на кону стоит успех операции.

Криттер открывал дверь первого зала STL, так и не приняв никакого решения.

— Командир Миллер! Алису захватили враги и…

Остальные слова застряли у него в горле.

Габриэль Миллер лежал на гелевом матрасе ближнего ко входу STL номер один, подключенным лбом к устройству. Криттер никогда еще не видел такого выражения на лице командира… и вообще на лице человека.

Голубые глаза Габриэля едва не вылезли из орбит, рот был широко раскрыт, словно он вывихнул челюсть, а вывалившийся изо рта язык напоминал какое-то жуткое существо.

— Ко… ман… дир? — простонал Криттер, чувствуя, что у него задрожали колени.

Он не сомневался, что завопит, если глаза Габриэля повернутся в его сторону. Только спустя несколько секунд хакеру удалось прийти в себя. Он боязливо протянул руку к свисающему с койки запястью.

На ледяной коже не прощупывался пульс. На теле командира штурмового отряда не было видно ран, тем не менее он был мёртв.

— Вассаго… Скорее вставай! — хрипло крикнул Криттер, с трудом поборов приступ тошноты. — Командир… мёртв…

Обойдя машину на ватных ногах, он увидел STL номер два и на этот раз всё-таки закричал.

Можно было подумать, что заместитель командира просто спит. Он безмятежно лежал с закрытыми глазами, вытянув руки по швам. Но его длинные вьющиеся волосы стали белоснежными, как у столетнего старика.

Криттер попятился, не желая проверять его пульс. Даже хакер, молящийся только логике и исходным кодам, в эти секунды поверил, что его постигнет такая же судьба, если он немедленно не убежит. Выскочив из зала, он закрыл дверь ногой и, тяжело дыша, попытался привести свои мысли в порядок.

Криттер не мог, да и не хотел разбираться, что на самом деле случилось с командиром и Вассаго, но догадывался, что какие-то события в Андерворлде привели к разрушению их флактлайтов. Получается, их штурм окончательно захлебнулся. Без командира никто уже не сможет отдать приказ об уничтожении Алисы вместе с судном. И раз так, им больше нечего здесь делать.

Криттер взял с пульта передатчик и с трудом выдавил из себя:

— Ганс… возвращайся. Бриг, Вассаго и командир мертвы.

Через несколько секунд суровые мужчины из штурмового отряда вломились в зал управления и злобно уставились на Криттера:

— Как это «Бриг мёртв»?! Что случилось?!

— Его… застрелили сверху в кабельной шахте…

Не дослушав, Ганс попытался выбежать из зала со штурмовой винтовкой, и Криттер еле успел окликнуть его:

— Стой! Лайткуб Алисы уже у них. Воевать нет смысла…

Какое-то время Ганс стоял молча. Наконец он ударил кулаком по стене и быстрым шагом подошёл к хакеру:

— Ну уж нет… Есть приказ: если нельзя забрать, то уничтожить. Ты ведь знаешь, как это сделать?

Ганс надвигался на Криттера, и тот видел, как дрожат его аккуратно подстриженные усики. Испугавшись, хакер кивнул:

— Да… знать то знаю, но… нет. Это должен решать только командир.

— Говори. Быстро! — крикнул Ганс, прижимая дуло винтовки к горлу Криттера.

Хакер не мог устоять перед яростным взглядом опытного наёмника, столько времени проработавшего на Glowgen на пару с Бригом.

— Двигатель…

— Двигатель? Корабля?

— Да… Эта громадина работает на ядерном реакторе…

Прошло десять минут.

Ринко Кодзиро сжимала мокрые от пота ладони в кулаки и смотрела на беспощадный таймер. С начала фазы максимального ускорения внутри Андерворлда прошло уже сто лет. Она не могла даже представить, как Кадзуто Киригая и Асуна Юки переносят настолько затяжное погружение. Ясно было только одно: в их флактлайтах уже заканчивалась память.

Хига предполагал, что, когда в человеческой душе накапливаются воспоминания примерно за сто пятьдесят лет, она начинает разрушаться. Разумеется, никто этого не проверял. Предел мог быть дальше… или ближе, чем им казалось.

Оставалось лишь уповать на то, что их успеют вовремя вытащить. Если их души уцелеют, они ещё смогут стать прежними.

«Хига, Кикуока, пожалуйста…»

Ринко молилась так горячо, что даже не заметила, как прекратились звуки выстрелов. Она обратила на это внимание, лишь когда вернулся капитан-лейтенант Наканиси.

— Профессор! Враги отступают и готовятся уходить с судна!

— Они… отступают? — ошарашенно переспросила Ринко, поднимая голову.

Почему именно сейчас? Сейчас, пока щит открыт, у них ещё должна быть надежда на захват Алисы. С учётом того, что до вмешательства «Нагато» оставалось целых восемь часов, они сдались слишком уж рано.

Ринко пробежала пальцами по клавиатуре, открывая окна с информацией о состоянии судна.

— Раненые есть? — спросила она, не отвлекаясь от работы.

— Да… Двое с лёгкими ранениями, один с тяжёлыми, но ими уже занимаются, так что их жизням ничто не угрожает.

— Ясно…

Ринко позволила себе выдохнуть. Кинув взгляд на Наканиси, она увидела на мужественной скуле капитан-лейтенанта окровавленный пластырь. Похоже, он тоже входил в число легко раненных.

Они должны спасти парня и девушку, чтобы подвиг Наканиси и его людей не был напрасным.

Как бы там ни было, бегство врагов — приятная новость. Пробежав взглядом по показаниям в окошках на экране, Ринко убедилась, что подводный док «Оушн Тёртл» действительно открыт.

— Уходить они будут тоже на подлодке, да? Но с чего такая спешка?.. — пробормотала Ринко, нахмурившись.

Вдруг Стержень содрогнулся совсем не как раньше. Плавучая платформа наполнилась гулом, похожим на завывание вьюги. Со стола упала шариковая ручка.

— Ч… что это?! Что происходит?! — воскликнула Ринко.

— Это же… A-а!.. — закричал Наканиси. — Неужели они… Профессор, эта вибрация от того, что установка включилась на полную мощность!

— Установка?..

— Двигатель корабля… Водо-водяной ядерный реактор в основании Стержня.

Капитан-лейтенант подскочил к пульту вместо ошарашенной Ринко и неуклюжими движениями открыл ещё несколько окон. В одном из них что-то мерцало.

— Чёрт! Они подняли все управляющие стержни! Вот подонки! — Наканиси в сердцах ударил кулаком по пульту.

— Но ведь у реактора есть системы безопасности, да?.. — тихо спросила Ринко.

— Разумеется. Стержни автоматически опускаются и останавливают распад, чтобы не допустить критических состояний в ядре реактора. Вот только… посмотрите сюда.

Наканиси ткнул пальцем на окно одной из камер, уступленных в реакторном отсеке. Мигающий красный свет очень мешал, но Ринко разглядела, что на огромной жёлтой машине белеет что-то маленькое.

— Думаю, это С-4… Взрывчатка. Её слишком мало чтобы пробить корпус высокого давления и герметичную оболочку реактора, но они установили её прямо над приводом управляющих стержней — то есть над двигателем, который вводит их в ядро реактора. Если его сломать они не опустятся сами…

— То есть не смогут остановить реакцию? И что тогда будет?..

— Сначала испарится вода в первом контуре, и давлением пара разорвёт корпус… В худшем случае расплавленное ядро провалится через дно вместе с герметичной оболочкой и испарит столько воды, что взорвётся весь Стержень — и Главный зал управления, и кластер лайткубов, и эта комната.

— Что?..

Ринко невольно посмотрела под ноги. Неужели совсем скоро перегретый пар поднимется сюда, пробив мощный металлический пол? Если это случится, погибнут все, кого они пытались спасти: и сотрудники «Рэс», и лежащие в STL Кадзуто и Асуна, и десятки тысяч искусственных флактлайтов внутри кластера…

— Я схожу туда и уберу С4, — вдруг продолжил Наканиси глухим голосом. — Они должны были установить таймер так, чтобы успеть отплыть на достаточное расстояние. Думаю, ещё пять… может, даже десять минут у меня есть.

— Но, Наканиси, в реакторном отсеке должно быть слишком жарко!

— Ерунда, чуть жарче сауны. Вбежать, схватить взрывчатку и выбежать будет проще простого.

«Это если в костюме радиационной защиты, но у тебя нет времени его надевать», — подумала Ринко, но промолчала, будучи не в силах спорить с железной решимостью уже направлявшегося к двери Наканиси.

Но когда он уже почти вышел из зала, в уши Ринко ударил странный звук. Она резко повернулась одновременно с тем, как Наканиси потянулся к кобуре на левом бедре.

Загудели приводы, и со своих настенных креплений сошёл Ниэмон, робот из металла и пластика.

Андроид медленно шагал, мигая красными индикаторами головных сенсоров, а Ринко и Наканиси смотрели на него, изумлённо вытаращив глаза.

Он не должен был двигаться.

Его разработчик, Хига, сам говорил, что только у Итиэмона есть гора собственных балансировщиков для ходьбы, а Ниэмон рассчитан на управление искусственным флактлайтом и без лайткуба не сделает даже шага. Прямо сейчас все лайткубы находятся в кластере, за исключением Алисы, которая лежит в чемоданчике на столе. Разъём в голове Ниэмона должен быть пустым.

— Почему прототип двигается?.. — изумлённо пробормотал Наканиси, доставая пистолет и направляя на робота.

Но Ниэмон шёл к Ринко, даже не взглянув на него. Остановившись в паре метров от женщины, он заговорил электронным голосом, доносившимся из динамика на голове:

— Я пойду.

Ринко узнала голос — она слышала его в первую ночь на борту «Оушн Тёртл».

Кое-как встав на отказывающиеся повиноваться ноги, она подошла к Ниэмону.

— А… Акихико? Это ты? — взволнованно спросила Ринко.

Тусклые индикаторы датчиков мигнули, словно моргая. Робот кивнул.

Ринко шагнула ему навстречу, как заворожённая, и дрожащими руками прикоснулась к алюминиевому корпусу. Ниэмон поднял руки, гудя приводами, и обнял Ринко:

— Прости, что надолго оставил одну.

Даже синтезированный электроникой, этот голос был безошибочно узнаваемым. Несомненно, он принадлежал единственному возлюбленному Ринко Кодзиро Акихико Каябе.

— О, куда тебя занесло… Обалдеть, — прошептала Ринко, вспоминая подзабытый деревенский говор.

Из глаз брызнули слёзы, индикаторы Ниэмона превратились в пятна света.

— Времени нет, поэтому скажу только самое важное. Ринко, для меня было счастьем встретить тебя. Ты единственный человек, который связывал меня с реальным миром, и я хотел бы… чтобы ты связывала меня с ним и дальше. Храни мою мечту… и эти миры, пока ещё разделённые стеной…

— Да, конечно… Конечно… — ответила Ринко, кивая.

Механическое лицо слабо улыбнулось в ответ. Затем робот отошёл, ловко сместил центр тяжести и практически выбежал из Второго зала управления.

Ринко чуть было не бросилась следом, но дверь закрылась перед самым её носом. Она шумно вдохнула и стиснула зубы. Нет, ей нельзя покидать эту комнату, она сама взяла на себя роль наблюдателя за состоянием всех систем. Поэтому Ринко посмотрела в окно камеры реакторного отсека и сжала медальон на груди.

— Почему именно сейчас?.. — донеслись до неё бормотание и вздох растерянного Наканиси.

Действительно, это была далеко не первая угроза, нависшая над «Рэс». Но Ринко показалось, что она уже знает причину, по которой Каяба решил отказаться от роли безучастного наблюдателя именно сейчас.

— Он спасает не Андерворлд, потому что не хочет как-либо мешать симулятору мира. Он появился, чтобы защитить Киригаю и Асуну…

* * *

Когда поднявшийся гул турбин наполнил всю кабельную шахту, Такэру Хига наконец-то осознал, чего именно опасался Кикуока.

— Кикусан… Они перегрузили реактор… — простонал Хига, но подполковник строгим голосом перебил его:

— Я уже понял. Отключай STL и не отвлекайся.

— А… Хорошо, но…

Хига, обливаясь холодным потом, как раз вставлял штекер в разъём панели техобслуживания. Если ядерный реактор расплавится, все его усилия окажутся бесполезны. И Андерворлд. и лайткуб Алисы сгинут в перегретом паре и лучах радиации. Погибнет множество людей. С другой стороны, устроить взрыв реактора не так-то просто. Малокалиберному оружию ни за что не пробить двухслойный корпус, а в систему управления встроено множество защитных механизмов. Может, они и смогли включить реактор на полную катушку, но уже скоро система защиты опустит стержни и остановит реакцию.

— Гм, Хига, — вдруг продолжил Кикуока, вновь переходя на привычный беззаботный тон. — Ты дальше без меня справишься?

— Что?.. Да, я смогу работать, если вы прикрепите мою обвязку к лестнице… но неужели вы собираетесь спуститься?

— Я так, просто посмотрю и сразу вернусь. Рисковать не буду.

С этими словами Кикуока торопливо снял с себя обвязку и прикрепил к лестнице нейлоновыми ремнями. Убедившись, что Хига держится, он спустился на несколько ступеней.

— Ну, Хига, удачи тебе, — улыбнулся он.

— Будьте осторожны! Они ещё могут быть там.

Кикуока показал большой палец — обычно он никогда не пользовался этим жестом — и продолжил торопливо спускаться.

Добравшись до нижнего бокового отверстия, он осторожно заглянул в него и юркнул внутрь.

Правда начала открываться Хиге только после того, как Кикуока окончательно пропал с глаз. Он стучал по клавиатуре правой рукой, а левой поправлял впивавшуюся в живот обвязку. Вдруг ладонью он нащупал что-то вязкое. Хига вытаращил глаза, посмотрел вниз и увидел блеск тёмной жидкости в свете оранжевых огней.

Очевидно, это была кровь, но не Хиги.

* * *

Ещё несколько минут назад захватчики удерживали контроль над нижним Стержнем. Заняв его, они уничтожили все камеры видеонаблюдения, за исключением тех, что находились в реакторном отсеке.

Ринко смотрела на приближенное изображение с камеры на мониторе, сжимала медальон и ждала.

Капитан-лейтенант Наканиси стоял возле неё и держал крепко сжатые кулаки на пульте. За их спинами молились сотрудники «Рэс» и охрана, вернувшаяся с линии обороны на лестнице. Ринко просила их укрыться хотя бы на мостике на носу платформы, но никто не согласился покинуть Стержень. Эти люди вложили всю душу в проекты теневой, подставной компании «Рэс». Они доверили восходящему искусственному интеллекту свои мечты и надежды на новую эпоху.

До, сих пор Ринко считала себя всего лишь гостьей на «Оушн Тёртл». Ей не хотелось быть частью очередного плана Сэйдзиро Кикуоки, этого человека с непроницаемой душой.

Но теперь Ринко осознала: она пришла в «Рэс», потому что так было нужно.

Разработка искусственного интеллекта — слишком важное исследование, чтобы его плоды использовались только для военных беспилотников. Андерворлд — тоже не просто симулятор цивилизации.

Они — начало колоссального сдвига. Вторая реальность, способная изменить задыхающийся реальный мир. Территория, на которой, как в Айнкраде, воплощается в жизнь желание молодёжи вырваться из опостылевшей системы.

«Так вот к чему ты стремился, Акихико. За два года в летающей крепости ты открыл для себя бесконечный потенциал этих юношей и девушек и ослепительный в их сердцах».

Никто и никогда не простит ему величайшего преступления в истории человечества — заточения десяти тысяч человек в электронной темнице и убийства четырех тысяч узников. Ринко, так или иначе ставшая его сообщницей, тоже никогда не отмоется от своего позора.

«Но пусть моё желание сбудется хотя бы сейчас. Защити их, Акихико… Спаси мир».

И словно в ответ на ее мольбы на мониторе началось движение.

В узком коридоре, ведущем к новейшему водо-водяному ядерному реактору, появился серебристый робот. Он шел с большим трудом — похоже, его аккумуляторы уже начали разряжаться. Робот гремел при каждом шаге, будто превозмогая собственную тяжесть.

Ринко не знала и даже предположить не могла, когда именно копия воспоминаний Каябы спряталась в роботе. Но ясно было, что никаких копий программы внутри Ниэмона не существует. Никакой интеллект не может свыкнуться с тем, что существует его копия.

Тело прототипа вряд ли сделали жаропрочным. Как долго продержится электроника рядом с перегретым реактором? Если он снимет пластитовый заряд и выдернет взрыватель. катастрофы не случится, но уничтожение памяти Ниэмона будет означать гибель разума Каябы.

«Пожалуйста, обезвредь бомбу и возвращайся…» — молилась Ринко, кусая губы.

Скорее всего, Акихико Каяба был готов умереть. Однажды уже сжёгший себе мозг, но сделавший его копию, он наконец-то выполнил свою цель и нашёл, ради чего погибнуть.

Гудели приводы в суставах. Металлические ступни стучали по полу. Машина медленным, но верным шагом достигла двери реакторного зала. Протянула руку к панели доступа и неуклюже набрала код. Зажёгся зелёный огонек, дверь из прочного сплава открылась…

И в динамиках раздались звуки выстрелов из штурмовой винтовки. Ниэмон с трудом попятился, защищаясь руками.

Из открывшейся двери с воплями выскочил человек в черном костюме — несомненно, один из захватчиков. Как обычно, он был в шлеме и защитных очках, разглядеть можно было только тонкие черты лица и аккуратные усики, но даже низкое разрешение камеры не мешало распознать гримасу ярости.

— Что? Он остался там один?! Зачем?» Ему жить надоело? — воскликнул Наканиси.

Незнакомец беспощадно стрелял в Ниэмона, застывшего в защитной стойке.

Сверкали искры, в алюминиевой обшивке появлялись дыры, рвались кабели, из полимерных мышц вытекала смазка.

— Нет… Хватит! — завопила Ринко, не в силах сдержаться.

Но враг на экране что-то пролаял на английском и выпустил третью очередь. Робот, шатаясь, отступил еще на пару шагов.

— Чёрт! Корпус робота не выдержит! — Наканиси схватил пистолет и уже приготовился бежать, хоть и понимал, что не успеет.

Вдруг из динамиков раздались ещё чьи-то выстрелы. В ближнюю к камере сторону прохода вбежала третья фигура, на ходу стреляя из пистолета. Вражеский солдат дёрнулся вправо, затем влево. Некто очень меткий попал в него из-за Ниэмона, умудрившись не запенить робота шальными пулями. Но кто?

Ринко затаила дыхание и во все глаза смотрела, как враг рухнул на пол и замер, истекая кровью из раны на груди.

Спаситель робота упал на колено посреди коридора и лёг на бок. Ринко дрожащей рукой приблизила изображение.

Прилипшая ко лбу чёлка. Сползающие очки в черной оправе. Полуулыбка на губах.

— Ки… Кикуока?!

— Подполковник!

Ринко и Наканиси воскликнули одновременно.

На этот раз офицер сил самообороны не выдержал и выскочил из комнаты. Вслед за ним бросились ещё несколько военных сотрудников. Ринко не смогла их остановить.

Вместо Наканиси к пульту подбежал один из исследователей и застучал по клавиатуре, выводя на экран показатели Ниэмона.

— У левой руки мощность на нуле, у правой — шестьдесят пять процентов. Ноги на семидесяти. Заряд аккумулятора — тридцать. Ничего страшного, он всё ещё может двигаться!

Ниэмон направился вперёд, словно услышав крики исследователя. При каждом неуклюжем шаге искрились оборванные провода.

Когда истерзанный робот прошёл через дверь, Ринко переключилась на камеру реакторного помещения.

Вторая жаропрочная дверь открывалась большим рычагом. Ниэмон взялся за него правой рукой и попытался опустить, но локтевой мотор работал впустую, лишь сыпя искрами.

— Пожалуйста… — прошептала Ринко.

Весь Второй зал управления наполнился ободряющими возгласами:

— Жми, Ниэмон!

— Давай, ещё чуть-чуть!

Рычаг с грохотом опустился. Тяжёлая дверь открылась так, будто её вышибло изнутри давлением. Из-за неё должно было повеять невыносимым жаром: струю горячего воздуха было хорошо видно даже на мониторе.

Ниэмон пошатнулся. Заискрил кабель, свисавший со спины.

— А… чёрт, только не это! — крикнул один из исследователей.

— Что? Что случилось?! — спросила Ринко.

— У него повреждён аккумуляторный кабель! Если порвётся, электричество перестанет поступать в тело… и он не сможет двигаться.

Ринко и остальные исследователи обомлели. Скорее всего, Каяба внутри Ниэмона тоже понимал, насколько серьёзно повреждён робот. Продвигаясь вглубь, он придерживал болтающийся кабель правым локтем.

Жар от работающего во всю силу реактора не успевал выводиться из помещения машинного отделения. Человек бы не смог выдержать такую температуру.

Уже скоро должны сработать защитные системы, которые попытаются остановить ядерный распад. Но пластит сдетонирует ещё раньше и выведет из строя механизм опускания стержней. Цепная реакция деления ядер урана будет продолжаться под мощным натиском нейтронов, пока не станет неуправляемой. Когда расплавится ядро реактора, первый корпус взорвётся под давлением перегретого пара первого контура, и реактор вместе со вторым корпусом пойдёт ко дну моря. И тогда…

Ринко на секунду представила столб белого пара, проносящийся по «Оушн Тёртл».

— Умоляю, Акихико!.. — снова взмолилась она, закрыв глаза.

Зал вновь наполнился возгласами исследователей. Они словно подтолкнули Ниэмона, и он вновь двинулся к реактору.

Ринко переключилась на последнюю камеру. Из динамиков донёсся ужасный шум, а изображение на мониторе стало красным от аварийного освещения.

Ниэмон шёл сквозь жар, медленно передвигая ноги. До бомбы на герметичной оболочке реактора оставалось метров пять-шесть.

Робот потянулся к детонатору. Из металлического тела сыпались искры, на пол падали обломки корпуса.

— Держись… Держись… Держись!.. — из раза в раз повторялось во Втором зале управления одно и то же слово Ринко тоже крикнула, крепко сжав кулаки.

Четыре метра.

Три.

Два.

Вдруг из спины Ниэмона вырвался сноп искр. Порванный чёрный кабель повис, словно вывалившаяся кишка. Индикаторы на голове потухли. Правая рука опустились. Колени согнулись…

Ниэмон остановился.

На графике мощности на экране мигом упали все столбики.

— Всё, мощность… на нуле, — прошептал один из исследователей.

«Я не верю в чудеса, — сказал Акихико Каяба Ринко, когда очнулся в лесном домике в день досрочного прохождения SAO и освобождения игроков. Его глаза мягко светились, на небритом лице была полуулыбка. — Но сегодня я впервые увидел настоящее чудо. Когда я пронзил того парня мечом, он потерял все хитпойнты, но не согласился с системой и отказался исчезать. Он поднял руку и вонзил меч мне в грудь. Возможно, именно этого момента я ждал всю свою жизнь…»

— Акихико! — закричала Ринко, сжав медальон с такой силой, что на ладони выступила кровь. В Ты же Святой меч Хитклиф! Величайший соперник Чёрного Мечника Кирито! Ты тоже способен на чудеса… Вот и докажи это!

Тик. Тик-тик.

На голове Ниэмона сверкнул красный индикатор датчика приближения. Вздрогнули обнажённые мышечные цилиндры. В нижней части опустевшего графика мощности появилось фиолетовое свечение… и показатели мощности всех конечностей устремились вверх. Раскрутились движки во всех суставах, рассыпая искры.

— Ниэмон перезапустился! — закричали исследователи одновременно с тем, как истерзанный робот вновь выпрямился.

Из глаз Ринко хлынули слезы.

— Иди!!!

— Давай!!!

Второй зал управления наполнился криками.

Правая нога робота, измазанная машинным маслом, словно кровью, сделала шаг. Повреждённая левая нога заскрежетала по полу. Поднялась правая рука.

Шаг. Ещё шаг.

В аккумуляторе что-то взорвалось. Робот покачнулся, но шагнул ещё раз.

Вытянутая до предела рука достала до пластитовой бомбы на герметичной оболочке. Большой и указательный пальцы сжали взрыватель. Суставы на запястье, локте и плече вспыхнули искрами машинной агонии, и Ниэмон поднял руку, выдёргивая взрыватель вместе с чипом-таймером.

Вспыхнувший белый свет заполнил экран. Взрывом Ниэмону оторвало левую руку, робот наклонился влево…

И упал как подкошенный. Погасли все индикаторы, график мощности вновь показал одни нули.

Какое-то время все молчали.

Через несколько секунд Второй зал управления содрогнулся от ликующих воплей.

* * *

Похожий на вьюгу вой турбины постепенно затихал и успокаивался.

Хига позволил себе выдохнуть. Разогнанный до предела ядерный реактор наконец-то начал снижать мощность. Вытерев рукавом пот со лба, Хига посмотрел на экран монитора сквозь грязные линзы очков.

Процесс отключения STL завершился на восемьдесят процентов. Прошло уже семнадцать минут с начала фазы Максимального ускорения, или где-то сто шестьдесят лет по времени Андерворлда.

Это уже намного больше, чем рассчитанная Хигой и про длительность жизни флактлайта. Теоретически души Кадзуто Киригаи и Асуны Юки могли успеть разрушиться.

В то же время Хига уже согласился, что практически ничего не знает ни об Андерворлде, ни о флактлайтах. Да, это он разработал, построил и запустил параллельный мир, но живущие в нём искусственные души достигли высот, о каких исследователи «Рэс» и не мечтали.

Сейчас, несомненно, именно Кадзуто Киригая разбирается в Андерворлде лучше всех остальных людей реального мира. Семнадцатилетний школьник, заброшенный в параллельный мир без какой-либо подготовки, идеально приспособился и стал в нём могущественнее всех привилегированных учётных записей.

Не потому, что у Кадзуто был какой-то талант или дар. Просто он с самого начала воспринимал искусственные флактлайты как людей, в то время как исследователи «Рэс» считали их не более чем экспериментальными программами. Кадзуто общался с ними как с людьми, сражался, защищал и любил.

Вот почему Андерворлд и его жители избрали его своим защитником.

И раз так, почему бы какому-нибудь неожиданному чуду не помочь их душам выдержать двести лет?

«Да ведь, Кирито? Теперь я понимаю, почему Кикуока так сильно хотел твоей помощи. И я знаю, что ты нам ещё понадобишься. Поэтому…»

— Пожалуйста, возвращайся… — прошептал Хига, глядя, как проходят последние проценты выключения STL.

* * *

Ринко осталась одна во Втором зале управления.

Остальные сотрудники убежали спасать Кикуоку и возвращать контроль над Главным залом.

Ринко тоже хотелось броситься в реакторный отсек, чтобы вытащить из отключившегося Ниэмона чип памяти и спасти хотя бы воспоминания Акихико Каябы. Но она не могла уйти, потому что должна была оценить состояние Кадзуто Киригаи и Асуны Юки после выключения STL.

Ринко верила, что они очнуться как ни в чем не бывало. Она вручит им лайткуб Алисы со словами: «Это вы её спасли», затем расскажет о человеке, пришедшем на помощь Андерворлду в реальности. Акихико Каяба, который запер их в темнице и так долго мучил, заставил робота с порванным аккумуляторным кабелем ожить и спасти кластер лайткубов и весь «Оушн Тёртл».

Она не попросит прощения. Акихико Каяба никогда не расплатится за то, что убил четыре тысячи молодых людей. Но Ринко хотелось, чтобы Кадзуто и Асуна унаследовали его мечты и стремления.

Ринко положила ладони на дюралюминиевый чемоданчик с лайткубом Алисы и закрыла глаза. В наушнике послышался голос Хиги:

— Ринко, я уже заканчиваю их отключать. Осталась одна минута.

— Поняла. Я отправлю кого-нибудь вытащить тебя.

— Спасибо, сам я по этой лестнице не поднимусь… Кстати, Кикусан спустился разобраться, что происходит. Как он? Я понял, что он был ранен.

Ринко не сразу нашлась с ответом. Прошло уже три, если не четыре, минуты с тех пор, как Наканиси, увидев на экране перестрелку, бросился на помощь Кикуоке, но капитан-лейтенант до сих пор не выходил на связь.

Впрочем, Кикуока не из тех, кто сдаётся на полпути. Он всегда сохранял хладнокровие, не показывал своих истинных чувств и уверенно преодолевал любые трудности.

— Подполковник устроил настоящее шоу. Такое было бы не стыдно в голливудском боевике показать.

— Ого, это как-то даже не в его стиле. Тридцать секунд.

— Я пошла в зал STL. Сообщи, если что-то случится. Конец связи.

Ринко выключила рацию, отошла от пульта и направилась в соседнюю комнату вместе с чемоданчиком.

Когда она уже собиралась нажать на кнопку, чтобы открыть дверь, из динамиков Второго зала управления по слышался голос одного из сотрудников. Но это был не Наканиси и не один из исследователей, которые убежали в главный зал. Голос принадлежал охраннику, который пошёл к охлаждающемуся реактору, чтобы на всякий случай полностью убрать взрывчатку с корпуса.

— Вызывает реакторный отсек! Профессор! Вы слышите меня, профессор Кодзиро?!

Сердце у Ринко чуть не выпрыгнуло из груди, но она обуздала свои чувства и переключила канал на передатчике.

— Да, слышу хорошо! — крикнула она. — Что случилось?!

— Тут такое дело… Я убрал С-4… но тут пусто.

— Что значит «пусто»?..

— Мы не нашли Ниэмона. Его нет в реакторном отсеке!

* * *

Запищал таймер на дешёвых электронных часах.

Криттер сидел на корточках в отсеке для экипажа погружной системы ASDS и внимательно прислушивался к звукам, доносившимся снаружи. Через несколько секунд он понял, что смертоносного для платформы взрыва не будет, и нервно выдохнул.

Он и сам не понимал, что означает этот вздох: облегчение или разочарование.

Ясно было лишь то, что по какой-то причине заряд С-4 на ядерном реакторе «Оушн Тёртл» не сдетонировал, двигатель стержней из строя не выведен, а значит, катастрофы не будет.

Ганс остался в реакторном отсеке, чтобы в случае чего лично взорвать С-4. Поскольку этого не случилось, враги уже наверняка с ним разделались.

С трудом верилось, что наёмник, которого должны волновать только деньги, отказался пересесть в ASDS, зная, что остаётся на верную смерть. Конечно, он был не в своём уме с тех самых пор, как узнал о смерти Брига, но Криттер не думал, что Ганс решит умереть там же, где и его товарищ.

— Наверное, у него были свои причины… — пробормотал хакер себе под нос, поглядывая на наручные часы.

Это даже не единственный пример. У Миллера и Вассаго, погибших ещё раньше, тоже были на уме какие-то мотивы помимо денег. Их погубили собственные заморочки.

Хотя, конечно, Криттеру и остальному выжившему экипажу подлодки провал операции тоже не сулил ничего хорошего. Их компания, ЧВК Glowgen DS, пользовалась спросом за счёт того, что выполняла грязную работу для АНБ и ЦРУ и могла без колебаний пожертвовать несколькими оперативниками. Вполне возможно, их всех навсегда заставят замолчать, как только они высадятся на материк.

В качестве страховки Криттер тайно взял с собой с «Оушн Тёртл» микрокарту памяти и прилепил себе на грудь водоотталкивающим пластырем телесного цвета.

Он не знал, насколько эта добыча ему поможет, но в худшем случае их всё равно убьют выстрелом в голову и это намного лучше, если сравнивать с ужасными смертями Вассаго и Миллера.

— Да уж…

Фыркнув, Криттер с отвращением посмотрел на два мешка с трупами в задней части отсека. Он вздрогнул, невольно вспомнив перекошенное лицо погибшего Миллера.

— Гм? Почему только два? — вдруг пробормотал Криттер, хмурясь.

Он даже прищурился, но бесполезно: на борту подлодки находились ровно два мешка. Кого-то не хватало. Разумеется, Ганс остался на платформе, но помимо него отряд потерял Миллера, Вассаго и Брига.

— Эй, Чак! — Криттер постучал по локтю оперативника, доедавшего питательный батончик.

— Чего тебе?

— Твои ведь люди трупы грузили? Что-то одного не хватает.

— А? Мы вытащили Брига из коридора и командира из зала STL. У нас кто-то еще умер?

— Погоди… В зале STL должен был быть еще…

— Не, там был только командир. Мне его лицо в кошмарах сниться будет.

Криттер молча убрал руку и осмотрел отсек.

В тесном помещении сидели девять усталых, измученных оперативников. Вассаго Казарса нигде не было.

Когда Криттер вошёл в зал STL, он лично убедился в том, что Миллер мёртв, но не стал подходить к Вассаго. Он был седой и бледный как смерть, поэтому Криттер записал его в мертвецы. Но если он ошибся, то почему Вассаго не сбежал с остальными на подлодке?

Криттер молча обхватил колени, отказываясь дальше размышлять на эту тему. Прошло около получаса, прежде чем их судно пристыковалось к подводной лодке «Джимми Картер» типа «Сивулф», и всё это время обычно болтливый хакер хранил молчание.

* * *

Процедуры отключения машин номер три и четыре во втором зале STL завершились, когда прошло девятнадцать минут и сорок секунд с начала фазы максимального ускорения.

Спустя ещё три минуты сотрудники «Рэс» смогли отключить ускорение, система охлаждения сбавила мощность, и на борту платформы вновь воцарилась тишина.

Профессор Ринко Кодзиро и сержант Нацуки Аки вытащили Кадзуто Киригаю и Асуну Юки из STL… однако юноша и девушка до сих пор не проснулись.

Судя по предельно заниженным показателям активности их флактлайтов, они оба почти утратили способность мыслить, но Ринко упрямо держала их за руки и, рыдая, пыталась докричаться до них.

Кадзуто и Асуна были погружены в глубокий сон, а на их губах блуждала лёгкая полуулыбка.

Топ.

Топ.

Последний раз звук раздался совсем рядом.

Кто-то позвал меня по имени:

— Кирито.

Я не думал, что вновь услышу этот добрый, ясный голос.

— Ты неисправим: как остаёшься один, сразу превращаешься в плаксу. Да, я знаю об этом. Я всё о тебе знаю.

Я медленно поднял мокрое от слёз лицо.

Передо мной с улыбкой на лице стояла Асуна, убрав руки за спину и слегка наклонив голову. Я не знал, что сказать, и лишь молча смотрел на Асуну, в её ставшие родными карие глаза.

Порыв ветра унёс порхавшую между нами бабочку в синее небо. Асуна проводила её взглядом, затем снова посмотрела на меня и протянула руку.

Мне показалось, Асуна растает, как призрак, если я прикоснусь к ней, — но тепло бледной ладони подтверждало, что моя возлюбленная здесь и никуда не денется.

Асуна понимала, что этот мир скоро закроется и мы сможем вернуться в реальность только спустя вечность.

Поэтому она осталась. Ради меня. Ради человека, который на её месте поступил бы точно так же.

Я протянул руку и сжал маленькую ладонь Асуны. Встав с её помощью, я вновь утонул в прекрасных глазах девушки. Я снова не нашёл что сказать, но мне казалось, что слова сейчас и не нужны. Поэтому я лишь прижал к себе стройное тело и крепко обнял.

Асуна положила голову мне на грудь и прошептала:

— Когда мы вернёмся, Алиса рассердится.

Я усмехнулся, представив себе, как бесстрашная девушка в золотистых доспехах будет отчитывать нас, сердито сверкая голубыми глазами.

— Не волнуйся, ведь мы её запомним. Я не забуду ни секунды того времени, которое мы провели вместе с ней.

— Да, конечно… Нам всего лишь нужно помнить об Алисе… а также о Лиз, Кляйне, Эгиле, Силике… и Юи.

Разжав объятия, мы кивнули друг другу и молча посмотрели на необитаемый храм. Отключившийся Алтарь конца света дремал в нежных лучах на самом краю мира.

Мы развернулись, взялись за руки и пошли по мраморной дорожке. Дорога между пёстрыми цветами привела нас к северному краю летающего острова. Под густо-синим небом простирался бескрайний мир.

— Слушай. — Асуна повернулась ко мне. — Сколько примерно мы будем жить в этом мире?

Подумав, я решил сказать ей правду:

— Не меньше двухсот лет.

— Ясно. — Асуна кивнула и улыбнулась, как в старые добрые времена. — С тобой даже тысяча лет пролетит как один день. Ну что, Кирито, пойдём?

— Ага… Пойдём, Асуна. У нас много дел. Всё-таки этот мир ещё совсем новый.

Мы расправили крылья и, взявшись за руки, сделали первый шаг в бесконечный небосвод.

По морскому дну, где не бывает никакого света, ползло нечто, похожее на большого краба, но о шести ногах с тянувшейся за брюшком нитью, а главное — покрытое устойчивым к давлению панцирем из тусклого серого металла.

На самом деле этот металлический краб был глубоководным роботом для охраны оптического кабеля FASTER, связывавшего Японию и Америку.

Терминал с крабом установили три года назад, и всё это время робот бездействовал, но сегодня получил приказ о запуске и покинул укрытие, поскрипывая суставами из-за затвердевшей смазки.

Краб не знал и не мог знать о том, что приказ поступил не от компании, которая им владела. Повинуясь несанкционированным указаниям из неизвестного источника, краб шёл на север, оставляя за собой нить резервного кабеля. К нему периодически взывал тихий механический голос. Каждую минуту краб останавливался, чтобы уточнить источник сигнала с помощью сонара, затем продолжал движение.

Сложно сказать, сколько времени у него это заняло, но в конце концов краб дошёл до нужных координат, включил передний фонарь…

На дне морском лежал серебристый андроид с многочисленными дырами в алюминиевом теле, порванными и обугленными кабелями, смятой морским давлением головой и без половины левой руки.

Однако его правая рука кое-как работала и сжимала глубоководный оптический кабель — такой же, как и тот, что тянулся из брюшка краба. Но этот кабель уходил вверх, исчезая в непроглядной тьме.

Какое-то время краб смотрел на металлического собрата. Разумеется, у него не было ни эмоций, ни страха. Наконец он протянул манипулятор, повинуясь прика и сжал клешнёй конец кабеля в правой руке андроида.

Второй манипулятор вытащил из катушки в брюшке конец кабеля, который тянулся далеко назад и соединялся с основным оптоволокном.

Краб соединил два кабеля, исполнив последний приказ.

Совершенно не задумываясь о том, к чему именно подключён кабель в руке андроида, краб повернулся на шести ногах и направился обратно к укрытию, чтобы вновь уснуть. За его спиной оставались обломки человекоподобного робота, который правой рукой по-прежнему крепко сжимал бронированное оптоволокно.

Первое августа две тысячи двадцать шестого года, суббота. Два часа дня.

Накануне через Канто[9] прошёл тайфун, поэтому сегодня над Токио раскинулось ясное синее небо.

На площадке «Роппонги Хиллз Арена» в районе Минато было почти не протолкнуться от японских и зарубежных СМИ, нетерпеливо дожидавшихся заветной минуты.

В прямом эфире телеканалов и в сетевых трансляциях уже выступали журналисты, ведущие прямой репортаж с места событий. На фоне гула площади то и дело раздавались возбуждённые голоса.

В целом присутствующие были настроены негативно:

— Вот почему фальшивки никогда не станут настоящими, как бы к этому ни стремились. Эти попытки сродни усилиям средневековых алхимиков: сколько ни отваривай и ни обжигай железо и медь — золота из них не получить!

— Но, профессор, в пресс-релизе говорилось о полном воссоздании структуры человеческого мозга…

— А я повторяю, что это невозможно! Поймите, наш мозг состоит из миллиардов клеток. Неужели вы думаете, что машине или программе под силу такое воссоздать?!

— Тьфу ты, — сплюнул следивший за трансляцией Кляйн, который, несмотря на ранний час, уже почти развязал галстук и попивал джин-тоник. — Ещё ничего не видел, а говорит так, будто всё знает.

В Dicey Cafe на одной из второстепенных улочек Окатимати района Тайто яблоку было негде упасть. Табличка «Закрыто на спецобслуживание» на двери казалась лишней: сюда бы при всём желании никто не смог зайти.

За барной стойкой перед хозяином кофе-бара Эгилем сидели Синон, Лифа, Лизбет, Силика и Кляйн. За четырьмя столами расположились важные персоны из ALO, включая Сакую, Алисию и Юджина; Сиуне, Дзюн и другие «Спящие рыцари»; а также бывшие игроки в SAO: Синкер, Юриэль, Саша и так далее.

Игроки держали в руках пиво, коктейли и безалкогольные напитки и смотрели на экран огромного телевизора на дальней от входа стене.

— Ничего не поделаешь, — вздохнула Лизбет в ответ на ворчание Кляйна. — Я вот всё видела своими глазами, и даже мне не верится, что те люди были искусственными интеллектами, а их мир существует лишь на сервере.

— И правда, — поддержала Синон, поправляя очки. — По-моему, там даже воздух был свежее и земля твёрже, чем здесь.

Лифа одобрительно закивала, а Силика выдавила из себя улыбку и заметила:

— Это всё потому, что вам повезло использовать… как его, STL? В моей амусфере и мир, и объекты состояли из привычных полигонов.

— Но ведь никто не спорит с тем, что жители Андерворлда — не NPC? — подытожил Эгиль.

Вдруг из телевизора раздался взволнованный голос ведущего:

— Кажется, встреча сейчас начнётся! Мы снова переключаемся на нашего корреспондента внутри медиацентра!

В кофе-баре воцарилась тишина.

Дюжины игроков в VRMMO затаив дыхание смотрели на зал для прессы и многочисленные вспышки камер. То, что они отчаянно защищали, вот-вот представят широкой публике.

Сначала перед выстроившимися, подобно пушечным батареям, телекамерами появилась женщина чуть моложе тридцати в деловом костюме, с лёгким макияжем и собранными в хвост волосами.

Когда она подошла к трибуне, перед которой стояла добрая дюжина микрофонов, на экране появилась табличка: «Профессор Ринко Кодзиро, Японский научно-исследовательский институт океана». Профессор слегка прищурилась от волны вспышек, но нашла в себе силы достойно поклониться и заговорила:

— Благодарю, что уделили нам время и собрались здесь сегодня. Наш институт готов объявить о появлении, пожалуй, первого в мире универсального искусственного интеллекта.

Профессор так быстро перешла к делу, что зал вновь загудел. Она хладнокровно подняла руку и показала на сцену:

— Итак, я представляю вам… Алису.

Полные взволнованного ожидания глаза обратились к серебристой кулисе…

Она появилась. Длинные, блестящие золотом волосы. Белоснежная кожа. Стройная девушка в тёмно-синей форме.

Изображение на экране почти полностью скрылось за белой пеленой вспышек. Как ни странно, девушка не только не поклонилась, но даже не посмотрела на зрителей и, гордо выпрямив спину, направилась к трибуне. Гул моторов и сервоприводов тонул в щелчках фотоаппаратов.

Девушка приблизилась к профессору Кодзиро и остановилась рядом с ней. Лишь тогда она повернулась, и всколыхнувшиеся золотистые волосы сверкнули в свете софитов. На притихших журналистов смотрели почти прозрачные голубые глаза. Не похожая ни на японку, ни на европейку. На фоне зрелища этой пугающей красоты в зале постепенно наступила полная тишина.

И собравшимся журналистам, и многочисленным телезрителям было интуитивно понятно, что перед ними не живой человек, а рукотворное создание — робот с металлическим скелетом и силиконовой кожей. Точно таких же рободевушек можно встретить в парках аттракционов и на развлекательных мероприятиях.

Однако идеальная походка, осанка и что-то ещё в этой ослепительной блондинке потрясали настолько, что лишали дара речи. Возможно, разгадка крылась в глубоком блеске её голубых глаз — свете разума, который невозможно воссоздать с помощью одних только оптических фокусов.

Когда притих последний журналист, девушка улыбнулась и сделала странный жест: она сжала правую руку в кулак, выставила параллельно земле и ударила себя в грудь. Тем временем её левая рука словно легла на рукоять невидимого меча на бедре.

Отбросив за спину волосы, девушка приоткрыла рот, и её розовые губы шевельнулись.

Такэру Хига, следил за. ходом пресс-конференции из филиала «Рэс» в Роппонги.

Правое плечо, простреленное во время нападения на «Оушн Тёртл», наконец-то зажило, и с него сняли гипс, но на месте раны остался отчётливый шрам. Хиге сказали, что это можно исправить с помощью операции, но он собирался сохранить его.

На экране телевизора вместо прямого включения из зала появилась телестудия. Ведущая начала объяснять суть недавних событий:

— Японский научно-исследовательский институт океана изучал возможность создания автономных глубоководных зондов на борту самодвижущейся платформы «Оушн Тёртл», и, по слухам, недавняя попытка захвата платформы, широко освещавшаяся в новостях, также связана с этими исследованиями.

Приглашённый эксперт кивнул и прокомментировал:

— Да, по одной из версий, целью врагов как раз и было похищение искусственного интеллекта. Однако личности захватчиков до сих пор не установлены, поэтому сложно сказать наверняка…

— Кроме того, без ответа остаётся вопрос о том, почему наш новейший эсминец «Нагато», находившийся в близлежащих водах, не приходил платформе на помощь в течение суток после захвата. В своём выступлении перед парламентом министр обороны утверждал, что это было сделано ради безопасности заложников, но одного из защитников платформы всё равно спасти не удалось…

На экране появилась фотография мужчины в безупречной парадной форме сил самообороны. Под козырьком фуражки виднелись очки в толстой чёрной оправе, мешавшие рассмотреть выражение лица.

Сбоку от фотографии появился текст: «Сэйдзиро Кикуока погиб во время захвата платформы».

— Вот так дела, Кикусан… Хига испустил горестный вздох. — Я и подумать не мог, что вы станете единственной жертвой нападения.

— Ага, я тоже не ожидал, — покачал головой мужчина, сидевший рядом с ним.

Он был одет в кроссовки, хлопковые штаны до щиколоток и футболку с дурацким рисунком. Он был коротко подстрижен, носил тонкие бакенбарды, а его глаза закрывали солнцезащитные очки с зеркальными линзами.

Загадочный мужчина достал из нагрудного кармана упаковку дешёвых конфет «Рамунэ», забросил одну в рот и ухмыльнулся:

— Так будет лучше всего, Хига, потому что иначе меня либо заставили бы сделать харакири, либо просто стёрли бы с лица земли. К тому же сам факт того, что нападение не обошлось без жертв, давит на нашу пятую колонну и заставляет её нервничать. Правда, даже я не думал, что за этим стоял первый замминистра Минобороны.

— Кажется, он получал большие откаты от американских производителей оружия. Но это сейчас не так важно… — Хига снова посмотрел на экран телевизора и поёжился. — Ничего, что мы с такой помпой анонсировали искусственные флактлайты? Это ведь помешает разработке беспилотников с искусственным интеллектом, ради которых создавался «Рэс».

— Неважно. Главное было показать Америке, на что мы способны.

Хотя пуля из вражеской штурмовой винтовки прошила Сэйдзиро Кикуоку и его бронежилет, она каким-то чудом не задела важные органы, поэтому раны руководителя «Рэс» зажили даже раньше, чем у Хиги.

— К тому же теперь их производители оружия не смогут навязывать нам как бы совместные разработки с целью раскрыть подробности технологии, — ухмыльнулся подполковник. — Чего разрабатывать, если искусственные флактлайты уже готовы? После этой пресс-конференции им придётся смириться. Да уж… Алиса и правда нечеловечески красива.

Когда по телевизору вновь показали Алису. Кикуока прищурился и заморгал, словно, даже несмотря на солнцезащитные очки, блеск девушки ослеплял его.

— Это точно… Она украшение всего проекта «Алисизация»…

Хига притих и начал раздумывать.

Он до сих пор не понимал, случайно ли имя этой родившейся и выросшей в Андерворлде девушки так похоже на ALICE — аббревиатуру для «высокоадаптивного искусственного интеллекта», который пытались создать «Рэс».

Если нет, то каким образом так могло получиться? Неужели кто-то ещё, кроме Янаи, вмешивался в дела Андерворлда? Или это тоже влияние единственного человека, который жил в Андерворлде, не будучи сотрудником «Рэс»?..

Отогнав эти мысли. Хига повернулся к двум STL стоявшим у дальней стены просторного зала.

На одном из них — том же самом, который два месяца назад использовался для трёхдневного погружения. — лежал Кадзуто Киригая. Из его левой руки торчал катетер для переливания крови, грудь была покрыта электродами ЭКГ. Он был в коме, не приходя в себя все три недели после возвращения с «Оушн Тёртл», и за это время сильно исхудал.

Несмотря на это, он казался умиротворённым и довольным. Как и Асуна Юки, спавшая по соседству.

STL постоянно следили за состоянием их флактлайтов. Их мозг должен был так или иначе реагировать на окружающую среду, потому что с полностью разрушенным флактлайтом человек не сможет даже дышать. Однако мозговая активность почти сошла на нет вместе с надеждой на выздоровление.

Ничего удивительного, ведь к концу фазы максимального ускорения их внутренний возраст перевалил за двести лет, и двадцатишестилетний Хига не мог даже представить себе этот срок. Их флактлайты превысили теоретическую продолжительность жизни, поэтому чудом было уже то, что их сердца до сих пор бились.

Перед тем как разместить молодых людей в Роппонги, Хига и профессор Кодзиро встретились с их родителями, чтобы всё им объяснить и принести свои извинения. Они рассказали им всё, за исключением того, что «Рэс» состоит из исследователей добровольцев из компаний оборонно-промышленного комплекса.

Родители Кадзуто Киригаи были в слезах, но держались достойно — по-видимому, младшая сестра парня уже успела им всё рассказать. Зато возникли трудности с отцом Асуны Юки — всё-таки он, как ни крути, бывший генеральный директор крупнейшей компании «Ректо». Его возмущению не было предела, и он грозился немедленно подать в суд. Как ни странно, его остановила мать Асуны, профессор крупного университета.

«Я верю моей дочери, — сказала она, поглаживая волосы спящей девушки. — Она бы не ушла от нас навсегда, не предупредив. Я уверена, она вернётся живой и невредимой. Давай немного подождём, дорогой».

Скорее всего, прямо сейчас родители юноши и девушки смотрят пресс-конференцию и видят первого представителя нового человечества, которого защитили их дети.

Алиса, искусственный флактлайт, впервые выступает перед людьми в реальном мире. Сегодня нужно радоваться, а не тосковать.

«Поэтому просыпайтесь, Кирито и Асуна… Пожалуйста», — помолился Хига, не поднимая головы.

— Эй, Хига! — Кикуока вдруг пихнул его локтем.

— Что вам, Кикусан? Я немного занят работой.

— Быстрее, Хига. Смотри… Смотри на это.

— Вы про пресс-конференцию? Она уже почти закончилась. Журналисты так и не задали неожиданных вопросов, — пробормотал Хига, поднимая голову.

Однако рука с упаковкой «Рамунэ» показывала не на экран трансляции, а на маленький монитор справа. Два окна на нём отображали информацию с датчиков STL: тусклые белые кольца на чёрном фоне. Блеклый свет обозначал затухающие души парня и девушки…

Вдруг на краю кольца появился крошечный всплеск и тут же потух.

Хига быстро вдохнул, чувствуя, как к горлу подступает ком. Глаза за линзами очков быстро заморгали.

В огромном зале вновь раздался голос профессора Кодзиро:

— Пройдёт ещё очень, очень много времени, прежде чем это случится, и я прошу вас не торопиться с выводами. Благодаря новому процессу скоро появятся другие искусственные флактлайты, и я призываю вас общаться с ними в виртуальных мирах, понимать их и чувствовать. Это единственное, чего наш институт просит от зрителей этой трансляции.

Закончив речь, профессор села на место, но никто не аплодировал. На лицах журналистов по-прежнему читались одни лишь сомнения. Ещё один из них поднял руку и встал:

— Профессор, что насчёт опасности? Можете ли вы гарантировать, что искусственный интеллект никогда не захочет истребить человечество и захватить Землю?

Профессор Кодзиро еле удержалась от вздоха.

— Это возможно только в одном случае — если мы сами захотим их истребить.

— Но ведь во многих книгах и фильмах…

Вдруг Алиса вскочила с места, и журналист, испугавшись, так и не закончил фразу. Алиса широко распахнула голубые глаза и устремила взгляд в далёкое небо, словно к чему-то прислушиваясь.

— Появилось срочное дело, — заявила она через несколько секунд. Я должна бежать.

Тряхнув копной золотистых волос, механическая девушка развернулась и выбежала за кулисы.

Обомлели и журналисты, и многочисленные телезрители. Алиса сказала, что у неё появилось срочное дело, но неужели может быть что-то важнее этого собрания?

Неожиданно оставшись возле трибуны в одиночестве, профессор Кодзиро тоже удивилась, но затем будто бы о чём-то догадалась. Она глубоко вздохнула и улыбнулась так слабо, что не заметил ни один журналист.

Ему не привиделось.

С периодом в десять секунд флактлайты Кадзуто и Асуны пульсировали, и амплитуда этих выбросов постепенно возрастала.

— Кикусан! — с придыханием воскликнул Хига, оборачиваясь к STL.

Лица юноши и девушки не изменились.

Хотя нет.

Прямо на глазах Хиги к их щекам начал возвращаться румянец — значит, их сердца забились сильнее. Показатели на аппаратах сообщили, что температура тел тоже начала расти.

Можно ли надеяться на чудо? Проснутся ли их души? Вернее, вернутся ли с того света?

Следующие десять минут тянулись так же медленно, как и во время фазы максимального ускорения.

Хига собрал всех свободных сотрудников филиала и проводил подготовительные процедуры. Он постоянно сверялся с приходящими в норму показателями флактлайтов, — у него возникло ощущение, что стоит на секунду отвести от них взгляд, как пульсация радужных колец исчезнет, словно её никогда и не было.

Он уже распорядился принести раствор для регидратации, питательное желе и всё остальное, что только пришло в голову. Теперь оставалось только ждать.

Вдруг отъехала в сторону входная дверь, и в зале неожиданно появилась…

— Алиса?! — одновременно воскликнули Хига и Кикуока.

Златовласая девушка, которая должна была присутствовать на пресс-конференции века в «Роппонги Хиллз», подбежала к STL, гудя сервоприводами.

— Кирито! Асуна! — раздался электронный голос, и девушка опустилась на колени возле гелевых матрасов.

Вытаращив глаза, Хига боязливо посмотрел на телевизор на стене. Изображение переключилось на телестудию: ведущая торопливо комментировала неожиданное исчезновение главной звезды конференции.

— Ну… профессор Кодзиро как-нибудь выкрутится, — нервно пробормотал Кикуока, выключая телевизор.

Действительно, сейчас нужно думать не о пресс-конференции. Хига вновь проверил состояние Кадзуто и Асуны, затем посмотрел на затылок молящейся Алисы.

Они доставили её спящий лайткуб в филиал в Роппонги и пересадили в новое тело, созданное по чертежам Ниэмона, но подстроенное под внешность Алисы. Именно в нём она очнулась в реальном мире.

Как она сама говорила во время пресс-конференции, для неё было большим потрясением неожиданно очутиться в новом, незнакомом мире. Однако за три недели она смогла приспособиться к изменившейся среде, потому что у неё была цель: вновь увидеть Кирито и Асуну.

И вот время настало.

Загудели приводы, руки Алисы поднялись и обхватили правую ладонь Кадзуто. Дёрнулись костлявые пальцы юноши. Вздрогнули сомкнутые веки. Губы приоткрылись… закрылись… приоткрылись снова…

И чёрные глаза медленно распахнулись навстречу приглушённому свету. В них всё ещё не было и проблеска мысли. Хига молился о том, чтобы парень хоть что-то сказал.

Пока что он только дышал и вздыхал. Наконец-то по слышалось нечто похожее на голос:

— И… тви…

По спине Хиги пробежал холодок: звуки чем-то напоминали предсмертную агонию копий флактлайтов.

Но нет.

— Би… ол… рай…

Он произносил слова.

«It will be alright»[11], — пытался сказать Кадзуто.

В гробовой тишине комнаты раздался ещё один мягкий голос.

— Sure[12], — ответила ему Асуна с соседнего STL, приоткрыв глаза.

Они переглянулись и кивнули друг другу. Затем Кадзуто повернулся в другую сторону и улыбнулся Алисе, державшей его за руку:

— Привет, Алиса. Давно не виделись.

— Кирито… Асуна… — шёпотом повторила Алиса, улыбнулась в ответ и быстро заморгала.

Казалось, она проклинает своё тело за то, что оно не умеет плакать.

— Алиса. — Кадзуто посмотрел печальным взглядом. — Твоя сестра Селька решила дождаться тебя, использовав «Дип фриз». Она до сих пор спит на вершине холма на восьмидесятом этаже Центрального собора.

Хига не понял, о чём речь, однако Алиса вздрогнула так, что золотистые волосы упали с её плеч и закрыли лицо, и опустила голову. Кадзуто погладил её по спине…

И впервые посмотрел на Кикуоку и Хигу.

Хига тут же ощутил в глубине своей души нечто странное. Не восхищение и не любопытство. Это был… страх?

Двести лет.

Душа, прожившая практически вечность.

— Ладно, Хига, — обратился Кадзуто к стоявшему истуканом компьютерщику. — Удаляй наши с Асуной воспоминания. Теперь мы сделали всё, что должны были.

Я проснулся.

Как обычно, меня охватили сомнения: где я и когда я? Но с каждым днём эти ощущения слабели. Прошлое уходило всё дальше, как вода во время отлива. Правда, думать об этом было печально и горько.

Не вставая, я посмотрел на настенные часы. Шестнадцать часов. После обеда, сеанса реабилитации и душа я прилёг и проспал полтора часа.

Солнце постепенно клонилось к закату и наполняло мою палату ярким светом сквозь белые занавески. Прислушавшись, я услышал где-то вдалеке стрекот цикад и гул большого города.

Я глубоко вдохнул аромат солнца и антисептика, задержал дыхание, выдохнул и встал с кровати. Первым делом я подошёл к южному окну моей небольшой палаты и решительно отдёрнул занавески.

Я бездумно уставился на протянувшиеся подо мной улицы, щурясь от яркого солнца. Вот он — Реалворлд с его запутанной, бурной жизнью и огромным потреблением ресурсов. Мир, в котором я родился.

С одной стороны, я пропитался ощущением того, что вернулся домой, а с другой — невольно хотел обратно в Андерворлд. Настанет ли день, когда я перестану по нему тосковать?

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал я, разворачиваясь.

Когда дверь отъехала в сторону, я увидел каштановые волосы, собранные в два хвоста, белую трикотажную блузку, нежно-голубую летнюю юбку и босоножки под цвет блузки. Я невольно заморгал: мне казалось, что солнечные лучи остались жить на этой яркой одежде.

Асуна, которую выписали из больницы ещё три дня назад, показала мне маленький букетик и улыбнулась:

— Прости, что задержалась.

— Ничего, я сам только что проснулся.

Я улыбнулся и обнял подошедшую Асуну.

— Хмм, — протянула она, поглаживая свободной рукой мою спину. — Пока только процентов девяносто от твоей нормы, Кирито. Ты хорошо питаешься?

— Да-да, приходится съедать всё, что дают. — Я натянуто улыбнулся, отстранился от Асуны и пожал плечами. — Ничего не поделать, я два месяца проспал. Зато мне уже сказали, когда выпишут. Через два дня.

— Правда?! — Асуна просияла и направилась к шкафу за вазой. — Тогда надо готовить большой праздник — сначала в ALO, потом в реале.

Она быстро поменяла воду, выбросила увядшие цветы, заменила их свежими бледно-фиолетовыми розами и поставила вазу обратно на шкаф.

— Ага, — бездумно поддакнул я, любуясь цветами, которые, казалось, изо всех сил стремились приблизиться к чистому синему цвету.

Я присел на кровать, Асуна села рядом. Вновь нахлынула ностальгия, но в груди больше не ныло от тоски. Асуна положила голову мне на плечо, я обнял девушку и погрузился в далёкие воспоминания.

В день, когда фаза максимального ускорения заперла нас в Андерворлде, мы с Асуной первым делом покинули цветущий Алтарь конца света. Мы летели над чёрной пустыней и рыжими скалами, пока не отыскали армию людей в древних развалинах.

Кляйна, Эгиля, Лизбет и остальных помощников из реального мира уже не было. Их выкинуло из Андерворлда, как только началось ускорение.

Когда я успокоил рыдавших Тизе и Ронье, леди Сольтилина представила меня молодому командиру армии — рыцарю единства Ренли. Перегруппировавшись, мы выдвинулись на север и в скором времени вернулись к Великим восточным вратам.

После волнительного воссоединения с Фанацио, Дюсольбертом, Физель и Линель я познакомился с рыцарем единства Шетой, которая передала мне сообщение от Искана — чемпиона гладиаторов и временного командира армии тьмы.

В нём говорилось, что Искан уведёт армию тьмы в замок далеко на востоке, там с помощью уцелевших генералов приведёт дела в порядок и через месяц прибудет в мир людей для переговоров о мире. Шета вызвалась стать послом людей в мире тьмы и улетела на восток на своём сером драконе. Проводив её, мы вместе с армией вернулись в Центорию. Во всех городах и деревнях люди уже каким-то образом узнали об окончании войны и встречали защитников ликованием.

К тому монету, когда мы добрались до Центории, прошло столько дней, что я сбился со счёта.

После смерти Беркули во главе рыцарей единства встала Фанацио. Мы помогли ей восстановить Церковь Аксиом, расплатиться с семьями погибших на войне солдат и совладать с императорами и аристократами, которые пытались воспользоваться шумихой, чтобы отхватить себе ещё больше власти. Мы были настолько заняты делами, что месяц пролетел в мгновение ока.

Во время мирных переговоров, которые проводились на руинах Великих восточных врат, мы с Асуной наконец-то лично увидели Искана, который уже официально стал главнокомандующим армии тьмы.

Рыжеволосый гладиатор, на вид чуть моложе меня, обратился ко мне со словами: «Так это ты — старший брат Зелёной Мечницы Лифы? Говорят, ты убил императора Вектора. Я не сомневаюсь, но покажи мне разок, на что способен».

Почему-то так получилось, что в ходе переговоров мы с Исканом от души врезали друг другу по морде. Парень довольно кивнул и заявил: «Да, ты и правда сильнее императора и меня. Обидно, конечно, но я согласен признать тебя… первым… в истории».

Дальше мои воспоминания обрывались. Следующее, что я помнил, — как очнулся на гелевом матрасе STL, а Такэру Хига из «Рэс» сказал мне, что моя память успешно стёрта.

По словам профессора Ринко Кодзиро, мы с Асуной после окончания войны продолжали жить в Андерворлде двести лет — намного больше, чем могут вместить в себя флактлайты. Но я уже не помнил, чем именно занимался эти долгие годы и каким образом избежал разрушения души. Что самое ужасное — я не помнил даже, о чём разговаривал с Хигой и Кикуокой сразу после пробуждения в филиале «Рэс».

Как и Асуна. Впрочем, она при упоминании этой темы лишь нежно улыбалась и говорила: «Я тебя знаю, ты наверняка совал свой нос во всякие конфликты и бегал от толпы девушек».

После этих слов мне уже не хотелось издеваться над своим мозгом в попытках что-либо вспомнить, но болезненная тоска всё равно не уходила.

Дело в том, что в ускоренном во много раз Андерворлде наверняка уже скончались Фанацио, Ренли и остальные рыцари единства; маркизы мира тьмы, включая Искана, Ронье, Тизе, леди Сольтилина, Азурика…

— Не волнуйся, — вдруг прошептала Асуна, будто прочитав мои мысли. — Наши воспоминания стерты, но не исчезли.

«Она права, Кирито. Поэтому не плачь… и стэй кул», — раздался у меня в голове знакомый голос.

Действительно, воспоминания хранятся не только в мозге. Они живут в сети флактлайта, пронизывающей каждую клетку наших тел.

Я моргнул, прогоняя наворачивающиеся слёзы, и погладил волосы Асуны.

— Ага. Когда-нибудь мы… обязательно увидим их.

Нежная тишина продлилась несколько минут. Лучи западного солнца на белой стене постепенно желтели. Иногда мелькали тени возвращавшихся в гнёзда птиц.

Идиллию нарушил стук в дверь.

Я озадаченно наклонил голову, потому что не ожил других посетителей.

— Войдите, — ответил я, нехотя убираю руку с плеча Асуны.

Дверь отъехала в сторону, и в комнате тут же раздался знакомый, но раздражающий голос:

— Как здорово, Кирито, я очень рад, что тебя выписывают! Это дело надо обязательно отметить… Ох, я что, помешал?

— Пожалуй, я не буду уточнять, откуда вы уже знаете о моей выписке, хотя даже я узнал об этом от Аки буквально только что, — ответил я Кикуоке, вздыхая.

Бывший сотрудник Виртуального отдела МВД, бывший подполковник и бывший руководитель компании «Рэс», созданной для прикрытия, Сэйдзиро Кикуока вошёл в палату. На этот раз обошлось без дурацкой рубашки: несмотря на разгар лета, он был в безупречном дорогом костюме и даже при галстуке. Его волосы были аккуратно причёсаны, а на лице, на котором красовались очки в тонкой оправе, я не заметил ни единой капли пота.

В этом костюме он мог бы легко сойти за топ-менеджера крупной инвестиционной компании, но всё портила вечная ухмылка и бумажный пакет из дешёвого магазина в правой руке.

— Это подарок, — пояснил Кикуока, поднимая пакет. — Тебе нужно восстанавливать силы, Кирито. Я долго не мог придумать, что принести, но профессор Ринко посмотрела на меня жутким взглядом и приказала выбирать продукты только в магазине. Но я всё равно настаиваю на том, что восстанавливаться надо ароматной едой, вот её и закупил. Во-первых, фунадзуси — это квашеная рыба нигоробуна из озера Бивако. Сейчас её почти не ловят, так что найти в магазине стало очень трудно. Во-вторых, сброженный тофу Окинавы — под выдержанный авамори[13] идёт шикарно. Ну и, в-третьих, гвоздь программы — сыр, но не просто сыр. Это настоящий французский эпуас, запах которого даже младенца заткнёт. Пока этот сыр созревает, его постоянно поливают водкой, от которой появляется благородная плесень и невероятный аромат…

— Холодильник там. — Я резко прервал вдохновенную речь Кикуоки и указал пальцем в угол палаты.

— А? Что такое?

— Большое спасибо за подарок. Холодильник там.

— Ну что ты, давай откроем.

— У меня в палате окна закрыты наглухо! Представляете, что будет, если вы это здесь откроете?

Асуна уже нервно попятилась, почуяв доносившийся из пакета запах.

— А, по-моему, приятно пахнет… И кстати, мне уже надоело тебя просить обращаться ко мне на ты. Ты же всё равно это иногда делаешь.

Кикуока беззаботно положил свой подарок в холодильник и присел на стул для посетителей. На его лице вновь появилась привычная улыбка, и он сцепил пальцы лежащих на коленях рук в замок.

— Знаешь, всё-таки я за тебя очень рад. Если так посмотреть, ты не выходил из комы с тех самых пор, как тебя в конце июня ранил сообщник Дес Гана. Хорошо быть молодым — вон ты всего за одну неделю как поправился.

— Ну… мне… видимо, надо тебя за это благодарить… — проворчал я, складывая руки на груди.

Я сумел восстановиться после остановки дыхания, потому что STL помог оживить мой флактлайт. Правда, для этого Кикуоке пришлось выкрасть меня из больницы на подставной машине скорой помощи и доставить вертолётом на «Оушн Тёртл» в акваторию архипелага Идзу.

Я понимаю, что у него не было времени на формальности: меня нужно было положить в STL немедленно, а «Рэс» — секретная организация, о которой не должны знать посторонние. Я, вообще, должен всячески одобрять действия Кикуоки, который шёл опасными дорогами, чтобы спасти меня.

И всё же…

— Кикуока, ты продолжаешь настаивать, что моё второе погружение в Андерворлд на север мира людей со всеми воспоминаниями — всего лишь непредвиденная ошибка блокировщика памяти?

— Разумеется, — с полуулыбкой ответил Кикуока. — Нам незачем было забрасывать тебя в Андерворлд с памятью о реальном мире, ведь ты мог испортить симуляцию. Правда, так получилось, что ты, наоборот, починил мир, испорченный вмешательством Янаи…

— Я не думал, что один из бывших сотрудников Суго прячется в «Рэс»… — сказал я и кинул взгляд на Асуну.

Она сидела, обхватив себя руками. На её лице была гримаса отвращения, но теперь уже не из-за запаха.

— Мне противно даже думать о том, что я много часов пролежала в соседней с этим слизняком комнате, — пробормотала она. Тем более он подстрелил Хигу… Как бы я хотела, чтобы его арестовали, заставили во всём признаться и судили…

— Возможно, ему ещё повезло, что он умер именно так, тихим голосом ответил Кикуока. — Янаи мог, как и планировал, убежать к захватчикам и уплыть с ними в США, но его наниматели АНБ и Glowgen Defense Systems — не из тех, кто держит обещания. Скорее всего, они бы любыми методами заставили его выложить всю информацию об STL и искусственных флактлайтах, а затем бы убили. Одному человеку не под силу тягаться с мощью тёмной стороны американского военнопромышленного комплекса.

— Поэтому ты тоже объявил себя мёртвым?

— Типа того. — Кикуока непринуждённо развёл руки в стороны, хотя, по своим словам, вёл вечную борьбу с непобедимым врагом.

— Что вы будете делать дальше? спросила Асуна, явно волнуясь за этого легкомысленного человека. — Профессор Ринко формально стала руководителем «Рэс», так что вы больше не сможете появляться в филиале в Роппонги.

— За меня не волнуйтесь, у меня ещё полно дел. Прямо сейчас я должен изо всех сил спасать Андерворлд, оставшийся на борту «Оушн Тёртл».

Я невольно подался вперёд: разговор коснулся самой важной для меня темы.

— Кстати, об этом. Что теперь будет с Андерворлдом?

— Расклад сил, увы, не в нашу пользу. — Кикуока сложил руки на груди и посмотрел в окно. — «Оушн Тёртл» застряла, опечатанная, в акватории Идзу. На борту всего несколько сотрудников, которые следят за безопасностью ядерного реактора. Она под постоянным присмотром охранных кораблей. Звучит, может, и неплохо, но суть в том, что судьба платформы висит на волоске, а государство никак не может определиться.

— Висит на волоске?..

— Будь у правительства развязаны руки, они бы сию же секунду расформировали «Рэс» на пару с Научно-исследовательским институтом океана и полностью взяли бы технологию искусственных флактлайтов под свой контроль. Если наладить их массовое производство — это ведь практически бесплатная рабочая сила, не так ли? Даже крупнейшим азиатским заводам нечего будет нам противопоставить. Но нюанс в том, что при этом раскроются все подробности попытки захвата платформы. Поднимется грандиозный скандал, когда все узнают, что захватчиками были АНБ и частная военная компания, заключившие тайный договор с действующим замминистра обороны, который отдал эсминцу приказ подождать сутки перед штурмом. Часть денег ушла в карманы правящей партии, у которой, в свою очередь, крепкая дружба с японскими производителями оружия. Если вся эта цепочка вскроется, власть правительства пошатнётся.

Хотя Кикуока ехидничал, он выглядел опечаленным.

— Пошатнётся… и только? — переспросил я.

— Увы, да. Этой встряски не хватит, чтобы случился переворот… Рано или поздно правящая партия решит пожертвовать замминистром и несколькими парламентариями, чтобы распустить «Рэс» и отдать все технологии в руки корпорациям под контролем дзайбацу[14] и Алису неизбежно конфискуют, а кластер лайткубов на «Оушн Тёртл» сбросят в начальное состояние…

— Только не это! — выкрикнула Асуна.

В её карих глазах сверкнула искра ярости. Я коснулся гладкой руки пальцами, продолжая говорить с Кикуокой:

— Но у тебя ведь наверняка уже есть план спасения?

— Не столько план… сколько надежда. — На губах Кикуоки появилась на редкость искренняя улыбка. — Единственное, что мы можем, — сделать так, чтобы в ходе правительственных обсуждений они сделали выгодные для нас выводы. То есть чтобы начались подвижки в сторону признания за искусственными флактлайтами человеческих прав. Для этого жители реального мира должны как можно чаще и больше общаться с флактлайтами. Мне кажется, в этом и есть смысл кластера «Семени».

— Ага… наверное…

— Но это всё только при условии, что между Андерворлдом и кластером появится быстрый канал связи. Правительство уже отключило спутниковый канал, которым мы пользовались на «Оушн Тёртл». Я постараюсь восстановить его. Первым успешным шагом была недавняя пресс-конференция — она должна дать нам какое-то время.

— Канал связи… — повторил я, тоже бросив взгляд на оранжевое небо за окном.

Где-то там, по ту сторону заката, летают бесчисленные спутники связи, но крайне немногие из них могут предоставить канал, достаточный для общения с Андерворлдом. И без долгих раздумий понятно, что перед Кикуокой стоит сложнейшая задача.

Но на этом этапе я, как заурядный школьник, ничем не могу ему помочь. Мне остаётся только молиться и верить.

Вновь переведя взгляд на Кикуоку, я шагнул к нему и поклонился:

— Кикуока… Прошу тебя, защищай Андерворлд.

— Разумеется. — Он встал со стула и улыбнулся. — Сейчас Андерворлд для меня — мечта, ради которой я поставил на кон свою жизнь.

Подполковник Сэйдзиро Кикуока вышел из палаты такой же летящей походкой, оставив после себя лишь пакет с «соблазнительными» гостинцами.

Асуна медленно выдохнула:

— Его слова и отношение к делу, конечно, обнадёживают… но из-за его репутации мне кажется, что у него от нас какие-то секреты…

— Разумеется, причём целая куча, — усмехнулся я, присаживаясь на койку. — Что бы Кикуока ни говорил, я уверен, он до сих пор лелеет свою мечту о японских беспилотниках, управляемых искусственными флактлайтами.

— Что?!

— Конечно, он вряд ли собирается их к этому принуждать и лишать свободы воли. Как насчёт тех жителей Андерворлда, которые сами согласятся на эту работу? Среди них ведь есть прирождённые воины — рыцари единства, чёрные рыцари и так далее.

— А… Понятно… Хм…

Асуна притихла и задумалась. Я тоже погрузился в размышления.

Чего на самом деле хочет Сэйдзиро Кикуока? Скорее всего, пока я этого даже представить не смогу. Похоже, его амбиции не ограничиваются правительством и министерством обороны — он замахнулся на лавры Акихико Каябы…

— А, совсем забыла! Нам уже пора!

— Хм? Время для посещений закончится ещё нескоро.

— Да нет же, сегодня в ALO собрание девяти рас!

— А… точно же. — Я хлопнул в ладоши.

Месяц назад, во время нападения на «Оушн Тёртл» ПоХ бросил в бой целую армию иностранных игроков в VRMMO. В ответ японские игроки сконвертировали две тысячи своих персонажей и, несмотря на риск, пришли к нам на помощь. Этот отряд истребили почти целиком» выжили лишь сотни две.

Сегодня внутри игры состоится грандиозное мероприятие, на котором мы собирались рассказать добровольцам всём, что случилось. Разумеется, это означало, что нам с Асуной необходимо присутствовать.

— Хмм, до дома я дойти явно не успею, — с наигранным беспокойством прошептала Асуна и достала из своей сумочки амусферу. — Ничего не поделать, придется погружаться отсюда.

— Э-э… — Пару раз удивлённо моргнув, я невольно подколол Асуну: — Такое ощущение, что ты с самого начала на это и рассчитывала…

— Ничего подобного, я подготовилась просто на всякий случай. И вообще, не докапывайся до мелочей!

Асуна на секунду надулась, но тут же улыбнулась и, прыгнув на меня, повалила на кровать.

«Что, если Аки придёт измерять температуру?» — подумал я, крепко обнимая тонкую талию Асуны. Тишину нарушало лишь её дыхание.

Я не знаю и никогда уже не узнаю, каким образом мы с Асуной умудрились прожить двести лет в Андерворлде, превысив предельную продолжительность жизни флактлайтов. Возможно, мы погрузились в глубокий сон, на манер Администратор, а возможно, редактировали изнутри нашу память, пользуясь возможностями STL. Но одно я могу сказать точно: я смог вернуться и остаться собой только благодаря тому, что со мной была Асуна.

«В каком бы мире мы ни оказались, сколько бы времени ни прошло, мы всегда будем вместе…» — словно через кожу просочился в меня голос Асуны.

— Да. конечно… — ответил я вслух, погладил волосы улыбающейся девушки и надел на неё маленькую амусферу.

Завязал крепления, затем надел прибор на себя. Мы посмотрели друг другу в глаза, кивнули и одновременно скомандовали:

— Линк старт.

— Папа!

Стоило зайти в ALO, как мне в объятия бросилась маленькая девочка.

Я высоко поднял её, прижал к груди, и девочка потёрлась о мою щёку, мурлыча, словно кошка.

Неделю назад мне разрешили пользоваться амусферой, и с тех пор я ежедневно навещаю нашу с Асуной дочь — продвинутый нисходящий искусственный интеллект по имени Юи. И мне кажется, что она с каждым разом становится всё избалованнее.

Разумеется, я не собираюсь её ругать. В конце концов, мы многим обязаны её усилиям: именно Юи определила моё местоположение, когда меня похитили, а во время нападения на «Оушн Тёртл» разгадала вражеские планы по призыву игроков в VRMMO и придумала, чем на них ответить.

Вдоволь насладившись ласками, Юи растаяла и превратилась в крошечную пикси размером с ладонь. Она вспорхнула, сверкая прозрачными крыльями, и села на своё излюбленное место на моём левом плече.

Я окинул взглядом наш дом — бревенчатый коттедж на Двадцать втором уровне нового Айнкрада внутри ALO. Хоть я и прихожу сюда каждый вечер, меня всё равно охватила ностальгия.

Возможно, дело в том, что этот дом напоминал мне домик в Андерворлде на задворках Рулида, в котором мы с Алисой жили полгода. Я всё это время находился практически без сознания, поэтому мало что помнил, но в душе всё равно осталось ласковое солнце и мягкие прикосновения девушки.

Почти каждый день нас навещала младшая сестра Алисы, Селька. Позднее она решила заморозить себя, чтобы дождаться сестру, — вроде как я успел рассказать об этом Алисе, пока мою память не стёрли.

С тех пор Алиса всем сердцем ждёт дня, когда сможет вернуться в Андерворлд, хоть и не говорит об этом вслух. Я тоже хочу, чтобы её мечта поскорее исполнилась, но пока что у опечатанной посреди моря «Оушн Тёртл» нет канала связи с остальным миром. Нам остаётся надеяться на Кикуоку.

Со вздохом оторвавшись от собственных мыслей, я повернул голову к Юи… И встретился взглядом с Асуной, которая улыбалась так, словно видела меня насквозь. Я взял её персонажа с голубыми волосами за руку, и мы вместе вышли из дома.

В Альвхейме близился рассвет. Мы расправили крылья и вместе полетели навстречу первым лучам зари.

Хига колебался битый час.

На его коленях лежала старая клавиатура, и он никак не мог решиться нажать на стёртую кнопку Enter.

Комната на тринадцать квадратов квартиры в восточной Готанде была доверху завалена компьютерным железом, копившимся ещё с университетских времён. Древний кондиционер не мог справиться с жарой и духотой, возникавшими из-за работы кремниевого барахла, Хига не включал свет, чтобы хотя бы лампы не усугубляли жару, поэтому темноту рассеивало лишь мерцание красных, зелёных и синих светодиодов.

Хига сидел на низком стуле, подобрав под себя ноги. Напротив него тускло светился поставленный на котацу[15] тридцатидвухдюймовый монитор. На экране ничего не двигалось. Было открыто одно окно, но и оно показывало серую пустоту.

Хига вздохнул в очередной раз и откинулся на спинку стула. Скрипнул ржавый каркас.

Он сказал остальным сотрудникам «Рэс», что забежит домой переодеться, поэтому через полчаса должен был вернуться в Роппонги. После признания полковника Кикуоки умершим профессор Кодзиро взяла на себя управление компанией, а Хига превратился в фактического руководителя проекта «Алисизация.

Но если хоть одна живая душа узнает, что Хига воспользовался своим положением, чтобы тайком унести домой кое-какой предмет, ему однозначно объявят выговор… и выгонят взашей.

Предмет этот лежал справа на котацу, подключённый к сложному самодельному прибору, состоявшему из каркаса подставки и мешанины проводов. Это, несомненно, было самое дорогое и продвинутое устройство во всей комнате — единственный переходник для лайткуба за пределами «Оушн Тёртл» и механического тела Алисы.

Прямо сейчас в нём находился шестисантиметровый металлический куб.

— Ну не должно же получиться, да? — пробормотал Хига, глядя на холодный блеск куба и сгибая зависший над кнопкой «энтер» палец, — Очевидно он немедленно разрушится, как это было с копиями меня и Кикусана. Лайткуб с человеческой душой не может смириться с мыслью о том, что он копия. Даже… даже если это копия…

Не договорив, Хига вдохнул и задержал дыхание. Он вновь выпрямил палец и нажал на Enter. Запустилась программа. Внутри огромного системного блока загудели вентиляторы. В середине пустого окна на мониторе появилось колечко радужной ряби, похожее на новорождённую звезду. Бесчисленные всполохи прорезали тьму. Дрожь, флуктуация, свет.

Наконец из стереодинамиков рядом с монитором послышался знакомый тихий голос:

— Это, должно быть, ты, Хига?

— Да… это я, — сглотнув, ответил программист.

— Ты не стёр меня… Вернее, ты снял копию, да?

— Как… как я мог тебя стереть?! — приглушённо воскликнул Хига, словно оправдываясь за свои действия. — Ты первый в мире флактлайт, проживший двести с лишним лет! Более того, ты величайший долгожитель в истории человечества! Ты же понимаешь, что я не могу стереть тебя, Кирито?!

Прокричав имя собеседника, Хига ощутил, что его ладони стали мокрыми от пота. В верхней части окна неумолимо работал счётчик секунд, прошедших с момента запуска программы. Тридцать две… тридцать три…

Кадзуто Киригая, проживший в Андерворлде все двести лет фазы максимального ускорения, теперь знает, что он всего лишь копия, снятая после пробуждения. Во всех предыдущих экспериментах копии, осознавая сущность, теряли самообладание, впадали в безумие и, истошно вопя, разрушались.

Хига стиснул зубы в ожидании ответа. Прошло несколько секунд.

— Я догадывался, что это случится… — послышался спокойный шёпот, — Хига, ты скопировал только мой флактлайт?

— А… да. Мне пришлось работать тайком, стирая воспоминания. Если бы я скопировал больше одного флактлайта, Кикуока и Кодзиро заподозрили бы неладное.

— Ясно… Копия внутри лайткуба немного помолчала и продолжила всё тем же спокойным голосом: — Однажды мы с королевой… то есть с Асуной, уже обсуждали, как быть в такой ситуации. Она сказала, что, если ее скопируют одну, она попросит, чтобы её немедленно стерли. Если обоих — то мы попытаемся помирить Реалворлд и Андерворлд, хотя вряд ли еще долго протянем…

— А если, тебя одного? Что тогда? — с замиранием сердца спросил Хига.

И услышал ответ, который потряс его до глубины души:

— Я решил, что в таком случае буду сражаться только за Андерворлд. В конце концов, я защитник того мира.

— Сражаться?..

— Я правильно понимаю, что Андерворлд находится в крайне опасном положении?

— Да… Это так…

— Как ни прискорбно, он практически бессилен перед Реалворлдом. Электричество, железо, техобслуживание, Сеть — Андерворлд вынужден полагаться на людей Реалворлда для поддержания собственной инфраструктуры. В долгосрочной перспективе это угроза для мира.

Счётчик показывал уже две с лишним минуты, однако копия продолжала говорить спокойным голосом и не собиралась разрушаться.

Хига выпрямил спину и неуверенно возразил:

— Но с этим ничего нельзя сделать. Ядро Андерворлда — кластер лайткубов — невозможно вынести с «Оушн Тертл», а судно находится под полным контролем государства. Если правительство захочет, кластер уже завтра могут обесточить и сбросить в начальное состояние…

— На сколько хватит топлива в ядерном реакторе? — раздался в ответ неожиданный вопрос.

— Э-э… — Хига моргнул. — На платформе установлен водо-водяной ядерный реактор от подлодки… Если он будет питать только кластер, его хватит на четыре-пять лет. — И он всё это время сможет работать без дозаправки? То есть если не допустить вмешательства извне, Андерворлд будет жить дальше?

— Ч-что значит «не допустить»? На «Оушн Тёртл» нет никаких средств защиты…

— Я уже сказал, что буду сражаться, — ответил тихий, спокойный, но убийственный, словно клинок, голос.

— Сра… жаться? Но спутниковая связь отключена, мы не можем даже выйти на связь с «Оушн Тертл»…

— Канал связи есть. Его не может не быть.

— Где?! — Хига подался вперёд и услышал очередной неожиданный ответ:

— У Хитклифа… у Акихико Каябы. Мне нужна его помощь, я должен его найти. Ты поможешь мне, Хига?

— Найти… Каябу?!

Это имя принадлежало мёртвому… дважды мёртвому человеку.

Первый раз он погиб в лесном доме в Нагано. Второй раз — в реакторном отсеке «Оушн Тёртл». Но программа — имитатор его разума находилась внутри Ниэмона, бесследно исчезнувшего робота.

— Неужели… он жив? — ошарашенно протянул Хига уже позабыв о счётчике.

К чему все идёт? Что случится, когда встретятся Акихико Каяба и Кадзуто Киригая.

«Возможно, я… открыл ящик Пандоры», — мелькнула мысль в голове Хиги, сметённая волной возбуждения.

Он хотел увидеть и узнать, что будет дальше. Хига глубоко вдохнул, выдохнул и произнёс дрожащим голосом:

Хорошо. У меня ещё остались кое-какие связи… Я попробую разослать несколько шифровок.

Точка невозврата для Хиги была пройдена. Он зажмурился, вытер вспотевшие руки о футболку и начал торопливо печатать.

Сильный свет, еле помещавшийся в границы окна, мерно пульсировал, словно наблюдая за работой программиста.

Я первый раз за два месяца переступил порог собственной комнаты и окинул ее взглядом. Дешёвый стол с компьютером, стеллаж у стены, кровать, сваренная из труб, однотонная занавеска.

Не успел я порадоваться возвращению, как поразился блёклости своего жилья. По внутренним часам я не был дома два года и восемь месяцев, потому что именно столько времени провёл в Андерворлде.

Пока я жил в Академии мечников Северной Центории, мой глаз ежедневно радовали роскошная деревянная мебель, изысканные ковры, картины в изящных рамах и композиции из цветов. Но самое главное — рядом всегда были улыбки Ронье, Тизе… и Юджио.

Тоска в груди, которая должна была остаться в прошлом, вновь напала с такой силой, что у меня перехватило дух.

Бросив сумку с одеждой на пол, я подошел к кровати. Лёг и почувствовал свежий запах простыни, наверняка недавно постиранной. Закрыл глаза. В ушах зазвенело эхо оставшихся в прошлом голосов.

«Давай-ка ты устроишь себе тихий час после домашки по священным заклинаниям. Или ты опять у меня списывать собираешься?»

«Кстати, я недавно придумал свой вариант приёма, которому ты меня недавно научил. Сходим потом в тренировочный зал?»

«Ты опять сбежал в город купить сладостей?! Надеюсь, мне тоже захватил?!»

«Эй, Кирито, пора вставать».

«Кирито…»

Я медленно повернулся, утыкаясь носом в подушку. Я терпел с самого пробуждения в Роппонги, но больше не мог.

Вцепившись руками в простыню, я стиснул зубы и зарыдал, обливаясь слезами, словно младенец, без конца дрожа.

Лучше бы…

Лучше бы они стёрли всё!

Лучше бы исчезли все два с половиной года, начиная с того момента, как я пришёл к огромному чёрному дереву на стук топора и встретил там парня со светлыми волосами!

Слёзы не останавливались.

Наконец послышался стук в дверь. Я не отреагировал, но ручка всё равно повернулась. Кто-то тихо подошёл ко мне и сел на кровать, слегка прогнув матрас.

Пальцы робко погладили мои волосы. Я упрямо вжимался лицом в подушку и слушал ласковый, но уверенный голос:

— Ну же, братик, расскажи мне обо всех радостях и печалях, которые ты пережил в том мире.

Я молчал ещё несколько секунд. Затем повернул голову и увидел сквозь слёзы улыбку Сугухи, моей единственной сестры.

Я вернулся домой. К семье. Прошлое уходит, настоящее продолжается. Мир движется вперёд и только вперёд.

Я на секунду зажмурился, вытер слёзы и проговорил:

— Когда мы впервые встретились посреди дремучего леса, он был всего лишь дровосеком. В это трудно поверить, но многие поколения его предшественников триста лет пытались срубить одно единственное дерево…

Шестнадцатого августа две тысячи двадцать шестого года после реабилитации я вернулся домой — в Кавагоэ префектуры Сайтами. Весь первый вечер я потратил на то, что рассказывал Сугухе о своих приключениях в Андерворлде.

Утром меня разбудил телефонный звонок из филиала «Рэс» в Роппонги: исчезла Алиса.

Семнадцатое августа, понедельник, девять часов утра.

— К как исчезла?! В смысле программа не отвечает? — Одетый в трусы и футболку, я изо всех сил прижимал к уху мобильник.

Профессор Ринко ответила мне сдержанным, но необыкновенно взволнованным голосом:

— Нет, пропало её тело. Судя по записям с камер видеонаблюдения, вчера в двадцать один час она самостоятельно открыла замок и сбежала незаметно от охранников.

— Самостоятельно?..

Я вздохнул.

Никаких пальцев не хватит, чтобы перечислить все японские структуры и организации, которым Алиса была как кость в горле. Я даже представить не могу, сколько существует людей, которые хотели бы уничтожить её по практическим, религиозным, идейным и прочим соображениям. Такие люди могут с лёгкостью похитить Алису, ведь сейчас она неспособна защищаться ни мечом, ни священными заклинаниями.

Зная об этом, «Рэс» организовали охрану так, что их филиал в Роппонги стал похож на крепость. Похоже, они забыли учесть лишь одно — исчезновение Алисы по её собственной воле.

Но почему она пошла на это?

Вдруг вспомнились слова, которые она обронила неделю назад, в самом конце звонка в ALO. Пока я приходил в себя, раздался печальный голос профессора Кодзиро:

— Я всегда волновалась, что чересчур нагружаю её. Но сколько ни спрашивала, не устала ли она, не хочет ли отдохнуть, Алиса всегда в ответ лишь улыбалась и качала головой.

— Ну… ещё бы. Она гордый рыцарь и не может показать свою слабость перед кем попало.

— Только перед тобой, да?.. Киригая, я уверена, что Алиса рано или поздно выйдет с тобой на связь. Я понимаю, ты только что выписался из больницы, но не мог бы ты… — Профессор замялась, подбирая слова.

— Да, я вас понял, — торопливо ответил я. — Не волнуйтесь: если Алиса со мной свяжется, я немедленно прибегу к ней. Кстати, профессор, насколько далеко она может уйти?

— Этот вопрос и нам не даёт покоя. Одного полного заряда аккумулятора хватит на восемь часов ходьбы, от бега он разрядится вдвое быстрее. Если она застрянет где-то в Роппонги… и её найдут недружелюбно настроенные личности…

— Да, с её-то внешностью…

Я нахмурился, получив повод для беспокойства. Даже не будь она роботом, её блестящие золотом волосы, белоснежная кожа и созданные искусными мастерами черты лица легко привлекли бы всеобщее внимание.

— Все незанятые сотрудники уже прочёсывают окрестности, мы тщательно следим за обсуждениями в Сети и изучаем изображения с общедоступных камер наблюдения.

— Тогда я, пожалуй, поеду к вам. Так будет проще до неё добраться, когда она выйдет на связь.

— Да, это будет очень кстати. Спасибо за помощь, Киригая.

Договорив, профессор сразу завершила звонок.

Я достал из шкафа первые попавшиеся шмотки, оделся, схватил рюкзак, телефон и ключи от мотоцикла.

Выскочив из комнаты, я сбежал вниз по лестнице. На первом этаже царила гробовая тишина. Дядя с мамой предупреждали, что уедут праздновать Обон, а у Сугухи, скорее всего, утренняя тренировка в секции кэндо. К вечеру они все вернутся, чтобы устроить семейный праздник в честь моей выписки, но мне, если честно, пока было не до этого.

Я открыл холодильник, отпил апельсинового сока прямо из пачки, сунул в рот приготовленный Сугухой (наверное) пончик с начинкой и помчался к двери. В прихожей я торопливо надел мотоботинки, схватился за ручку… и вдруг услышал дверной звонок.

Сердце ёкнуло. Неужели Алиса как-то добралась до моего дома своими силами?

— Али… — обронил я, открывая дверь, и увидел…

Заурядного курьера службы доставки в синей форме и кепке.

— Здрасьте, вам посылка! — жизнерадостно объявил он.

Конечно, этот парень заявился как нельзя некстати, но я, видя его вспотевшее лицо, не смог попросить его прийти в другое время. Я мигом схватил печать[16], всегда лежавшую наготове возле тапочек…

— Посылка с наложенным платежом! — добил меня курьер.

— А… ладно.

Я чуть было не полез в рюкзак за кошельком, но вовремя вспомнил о такой чудесной вещи, как безналичный расчёт. Выудив из кармана смартфон, я поднёс его к протянутому планшету курьера.

— Спасибо, что выбрали нас! — выпалил парень и быстро умчался.

Я проводил взглядом его спину и посмотрел на оставленную у двери посылку. Картонный ящик был неожиданно огромным — примерно метр семьдесят в длину. Я решил оставить его прямо здесь, если внутри нет ничего скоропортящегося, и заглянул в накладную. Содержимое: электроника. Отправитель…

— Чего?..

«Научно-исследовательский институт океана» — сообщал официальный шрифт. Видимо, это был один из многочисленных бланков, находившихся в филиале «Рэс» в Роппонги. В графе «Получатель» значились мои адрес и имя, написанные неровным, незнакомым почерком.

Если это прислала профессор Кодзиро, она упомянула бы о посылке во время телефонного разговора. Получается, это подарок от Кикуоки или Хиги? А внутри, стало быть, нечто связанное с Андерворлдом или STL?

Я прикусил губу, решился и начал отклеивать скотч.

Распечатал верх, раскрыл картонные створки…

— А-а-а-а-а! — завопил я.

Внутри еле помещались человеческие руки-ноги, сложенные под неестественным углом. Я отшатнулся, вытаращив глаза.

— Гха-а-а-а! — вновь завопил я, когда увидел, что из тьмы между конечностями на меня смотрит чей-то глаз.

У меня подкосились ноги, но я по-прежнему держал руку на краю коробки. Вдруг изнутри показалась бледная ладонь и схватила меня за запястье.

Я собирался закричать в третий раз, но услышал недовольное бормотание:

— Перестань уже шуметь и вытащи меня, Кирито.

Уже через три минуты я сидел на ступеньке прихожей, обхватив голову руками, и пытался как-то свыкнуться с мыслью о том, что древний сюжет о доставке домой коробки с прекрасным роботом женского пола воплотился в реальность. Но как бы я ни старался…

— Не могу! — выпалил я, отбросив попытки уложить происходящее в голове, и решительно встал.

Обернувшись, я увидел, что прекрасная девушка робот, одетая в хорошо знакомую мне школьную форму, заинтересованно гладит пальцем деревянную колонну коридора.

Наконец робот с улыбкой посмотрел на меня — вернее, не просто робот, а третья «электро-активно-мускульная оперативная машина» под управлением полноценного восходящего искусственного интеллекта, принадлежащего Алисе Синтесис Сёрти — третьему рыцарю единства в иерархии Церкви Аксиом Андерворлда.

— Этот дом построен из дерева, да? Прямо как домик в лесу Рулида, где мы жили. Но этот, конечно, намного больше.

— A-а… ну… Вроде бы этому дому семьдесят-восемьдесят лет… — вяло прокомментировал я.

— И несмотря на это он так хорошо сохранил Жизнь?! — Алиса вытаращила голубые глаза. — Видимо, он из очень качественного дерева.

— Наверное… Так… послушай!

Я зашёл в коридор и схватил Алису за плечи, спросить ее о том, что вообще происходит. Но на губ девушки вновь расцвела улыбка, и она перебила меня:

— Ты не мог бы для начала восстановить Жизнь моего железного тела? Кажется… на вашем языке это называется «подзарядкой».

Дополню свои недавние слова: реальностью стал и сюжет о подзарядке доставленной домой прекрасной девушки робота через бытовую розетку.

Пока я был в Андерворлде, реальный мир навсегда шагнул в будущее.

— Ах да… подзарядка… Конечно, сколько захочешь…

Я проводил Алису в гостиную, поддерживая за плечи. Зарядный кабель нашёлся в кармане её формы. Один конец я вставил Алисе в левый бок, второй — в розетку на стене. Алиса присела на диван напротив меня, грациозно выпрямив спину, и вновь посмотрела по сторонам.

«Может, чаю пока налить?» — подумал я и едва не встал с дивана, но вдруг задумался: а нужно ли Алисе вообще есть и пить? Поняв, что всё ещё не пришёл в себя, я решил для успокоения получить ответ хотя бы на один из накопившихся вопросов.

— Так, для начала… не расскажешь ли, каким образом ты умудрилась доставить себя ко мне домой с помощью курьера?

Златовласая красавица с голубыми глазами пожала плечами так, словно я спросил какую-то глупость.

— Это было очень легко.

Перескажу её слова.

Будучи в филиале в Роппонги, Алиса раздобыла накладную для доставки с наложенным платежом и огромный картонный ящик. Первым делом она вышла из своей комнаты так, чтобы это зафиксировала камера.

Затем Алиса, избегая камер в фойе, собрала ящик, наклеила на него накладную и отключила все ограничители на суставах, чтобы уместиться в посылке. Ей удалось заклеить крышку снаружи лишь с одной стороны, но она также склеила её скотчем изнутри.

Упаковавшись, она вызвала курьера электронным письмом. Разумеется, сотруднику службы доставки пришлось пройти контроль безопасности, но придраться было не к чему: от лица компании был составлен запрос на доставку, да и ящик действительно стоял у входа. Курьер не имел ни малейшего понятия о том, что внутри находится механическая красавица, как следует заклеил крышку, затащил груз в машину, и уже на следующее утро коробка была в Кавагоэ…

— Понятно… — пробормотал я, откидываясь на спинку дивана.

Строго говоря, Алиса даже не покидала здание «Рэс». Неудивительно, что никто её не нашёл.

Больше всего в её рассказе меня поразила не изобретательность Алисы, а то, что она разработала этот план, прожив в реальном мире всего месяц. Когда я поделился с ней этой мыслью, она пожала плечами:

— Ещё когда я была ученицей рыцарей единства, я при помощи всевозможных уловок сбегала из Центрального собора и гуляла по городу.

— Серьёзно?

Что же начнётся, когда Алиса освоит современные информационные технологии? Она ведь и без этого дочь Сети, способная подключаться к виртуальным мирам без амусферы.

Заглушив вселяющие ужас мысли, я выпрямил спину и перешёл к главному вопросу:

— И всё-таки, Алиса… зачем ты так? Если хотела прийти в гости, то могла бы обратиться к Ринко. Уверен, она бы нашла время.

— Действительно, она хороший человек и очень беспокоится за меня… И именно поэтому не отпустила бы меня без взвода охранников в чёрных костюмах. — Алиса опустила свои длинные, тонкие, почти что настоящие ресницы. — Мне очень неловко перед ней за свой побег. Профессор Ринко наверняка страшно переживает и повсюду разыскивает меня. Вернувшись, я обязательно извинюсь перед ней. Но мне… нужно это время любой ценой. Я хотела поговорить с тобой наедине — не с виртуальным тобой, а с настоящим.

Вновь широко раскрыв голубые глаза, Алиса посмотрела на меня. Я знал, что на самом деле она смотрит оптическими приборами, состоящими из сапфирового стекла и полупроводниковых матриц, но всё равно видел в них такой прекрасный блеск, что дух захватывало. Возможно, это был свет её флактлайта, подключённого к глазам короткими дорожками печатных плат.

Алиса плавно встала, негромко гудя приводами. Она обошла стеклянный стол и попыталась подойти ко мне, но уже через два шага её остановил натянувшийся зарядный кабель. На бледном лице появилось беспомощное выражение.

Глубоко вдохнув, я тоже встал и сделал два шага, оказавшись прямо перед Алисой.

Она смотрела на меня снизу вверх, в ее глазах светилась непоколебимая решимость. Губы её шевельнулись, и раздался сладкий, мелодичный, слегка искажённый электроникой голос:

— Кирито, я до сих пор сержусь.

— Ещё бы… — согласился я, без лишних слов поняв, о чём она говорит.

— Почему? Почему ты ничего не сказал мне? Возможно, мы прощались навсегда. Возможно, мы бы никогда больше не увиделись. Если бы тогда, у Алтаря конца света, ты сказал мне, что между нами на двести лет встанет стена и мы наверняка уже не встретимся, я… я бы ни за что не ушла одна! — Алиса кричала так, что, будь в её механическом теле слёзы, они бы уже бежали по лицу нескончаемым потоком. — Я рыцарь! Я готова к битвам! Но ты… Почему ты решил сражаться с самым страшным врагом в одиночку?! Почему не захотел, чтобы я была рядом?! Кто я? Кто для тебя Алиса Синтесис Сёрти?!

Она подняла кулак и ударила меня в грудь. Ещё раз. Еще. Опустив голову, Алиса вздрогнула и уткнулась в мое плечо. Я погладил её по золотым волосам.

— Ты… моя надежда, — прошептал я. — И не только моя. Ты незаменимый символ надежды для многих людей того мира — как живых, так и пожертвовавших собой. Поэтому я не мог тебя потерять и защищал, насколько это было в моих силах. Я хотел… чтобы луч моей надежды летел в будущее.

— Будущее… повторила Алиса, будто сквозь слёзы. — Как оно выглядит, это будущее? Чего я должна дожидаться в этом безумном мире, в этом неудобном теле, в этом бесконечном одиночестве, на этих бессмысленных вечеринках?

— Прости, я и сам пока не знаю. — Я прижал Алису к себе и попытался хотя бы как можно достовернее озвучить собственные мысли и чувства. — Но само твоё присутствие меняет и этот мир, и тебя саму. Я верю, ты идешь по дороге, которая исполнит мечты Кардинал, Администратор, Беркули, Эльдриэ… и Юджио.

И это далеко не полный список. На эту дорогу нас вывели в том числе многочисленные жертвы молодых узников летающей крепости — другого виртуального мира. Алиса ещё долго молчала, не поднимая головы от моего плеча. Наконец пришелица из параллельного мира отстранилась и улыбнулась так же отважно, как и во время нашей встречи в белоснежной башне:

— Мы должны связаться с профессором Ринко. Не хочу её слишком нервировать.

Я продолжал смотреть в глаза Алисе и по-прежнему видел в них болезненное напряжение. Но что ещё я могу для неё сделать? Возможно, это одна из тех ран, которые лечатся только временем.

— Да, хорошо, — кивнул я и достал из кармана смартфон.

Когда я пересказал профессору Кодзиро случившееся, она секунд пять не могла найти слов, а затем в первую очередь передала Алисе свои извинения. Что ни говорив она очень добрая. Недаром она была единственным человеком, которому Акихико Каяба доверился целиком и полностью.

— Мы слишком мало заботились о ней. Наоборот, мы рассчитывали на её терпение.

После всех раскаяний профессор Кодзиро попросила меня о неожиданном одолжении. Договорив, я улыбнулся Алисе, смотревшей на меня с волнением в глазах.

— Ничего страшного, она не сердится. Наоборот, приносит тебе извинения. А ещё… она разрешила тебе переночевать сегодня здесь.

— Правда?! — Алиса просияла.

— Ага. Только просит на всякий случай включить GPS-маячок.

— Это очень скромная плата за уступку, — согласилась Алиса, кивнула, медленно моргнула и вскинула голову. — Раз так, я хочу, чтобы ты показал мне весь свой дом и двор. Всё-таки я впервые вижу традиционную постройку Реалворлда.

— Да, конечно. Но это всего лишь частный дом, тут почти не на что смотреть… — Тут мне в голову пришла мысль. — А, придумал. Давай выйдем во двор.

Я подождал, пока Алиса, уже закончившая заряжаться, уберёт кабель в карман, затем вывел её через парадную дверь на гравийную дорожку.

Рыцарь проявила огромный интерес и к пруду с золотыми рыбками и карпами кои, и к узловатым соснам. Пока я рассказывал, мы постепенно приближались к старому на вид залу для кэндо в углу двора.

Стоило Алисе снять обувь и сделать первый шаг по дощатому полу, как она сразу догадалась о назначении постройки.

— Это же… тренировочный зал? — возбуждённо спросила она, поворачиваясь ко мне.

— Да. Мы их ещё называем додзё.

— Додзё… — шёпотом повторила Алиса, снова посмотрела вперёд и положила правую руку на грудь, приставив левую к поясу.

Пока она исполняла рыцарское приветствие из Андерворлда, я поклонился в традиционном японском стиле и тоже вошёл внутрь.

Когда-то этот зал построил мой покойный отец, а сейчас им пользуется только Сугуха, зато так активно, что отполированные её пятками доски аж блестят. Ногам было холодно, несмотря на разгар лета. Воздух тоже казался не таким, как снаружи.

Первым делом Алиса оценила настенный свиток, затем подошла к полке рядом с ним. Она осторожно подняла старый синай.

— Это, видимо, деревянный учебный меч? В Андерворлде они выглядят совсем по-другому.

— Да, этот из бамбука и сделан так, чтобы не ранить даже при попадании. В Андерворлде деревянные мечи могут легко отнять треть Жизни удачной атакой.

— Я понимаю, ведь у вас нет быстродействующих заклинаний исцеления. Должно быть, вам приходятся много мучиться, чтобы овладеть мечом…

Несколько секунд Алиса молча глядела в пол, но вдруг повернулась и протянула мне синай рукоятью вперёд.

— А? Что ты… — удивился я.

— Разве не очевидно? Тренировочные залы существуют лишь для одного.

— Э-э… Что?! Ты уверена?!

Но в левой руке Алиса уже сжимала второй синай. Пришлось смириться и взять протянутый меч.

— Я тебя понял, Алиса, но твоё тело…

— Не щади меня! — выкрикнула она звонко и строго. Я застыл с разинутым ртом, глядя на механическую девушку.

Действительно, Алиса управляла роботом, невероятно продвинутым даже по меркам две тысячи двадцать шестого года. Её тело превосходило по мощности и изяществу оба прототипа, которые испытывали на борту «Оушн Тёртл». Насколько я слышал, во многом это заслуга того, что ему больше не нужны балансировщики, долгое время остававшиеся главной помехой на пути к созданию прямоходящих роботов.

Даже когда люди просто стоят на месте, они на подсознательном уровне постоянно регулируют распределение собственного веса на ступни. Если попытаться сделать то же самое с помощью сенсоров, шестерёнок и программ, робот обрастёт таким количеством железок, что перестанет напоминать человека. Но Алиса — другое дело. Её флактлайт умеет держать равновесие с той же лёгкостью, что и человеческий мозг. Вместо сложной системы достаточно положиться на лайткуб, который посылает правильные сигналы в приводы суставов и полимерные мышцы.

Но даже с учётом этого Алиса пока не могла двигаться на уровне живого человека — это было понятно даже по корявому адресу в накладной. Мне не верилось, что она сможет размахивать мечом — хотя бы синаем, — ведь это требует ещё более сложных и быстрых движений.

Эта мысль наполнила меня сомнениями, но Алиса уверенной походкой отошла, остановилась в пяти метрах напротив меня, взяла синай обеими руками и занесла над головой.

Стойка для «Прорубающей горы волны» высоконоркийского стиля.

Вдруг моей кожи коснулся холодный ветерок. Я отступил на полшага, затаив дыхание, потому что ощутил ауру мечника.

Но не успел я даже подумать о том, что это невозможно, как моё тело само вцепилось в рукоять синая обеими руками и выставило его горизонтально. Колени согнулись, левая нога шагнула вперёд. Стойка для «Кольцевой воронки» сэрлутского стиля.

Я в реальном мире тоже не великий воин, а хилый геймер, тем более только что после реабилитации. Не мне говорить о том, что тело робота слишком слабое, Я должен хотя бы для приличия сразиться с ней всерьёз.

Увидев полуулыбку на моих губах, Алиса улыбнулась в ответ:

— Вспоминается, как мы впервые сразились в саду на восьмидесятом этаже собора, да?

— В тот раз ты меня отметелила, но больше этого не повторится.

Рядом не было судьи, который скомандовал бы нам начинать, но мы с Алисой одновременно приняли серьезный вид и начали сближаться, не нарушая стоек. Воздух наполнился напряжением, голоса дворовых цикад словно стихли. Тишина сгущалась, терзая мои уши.

Голубые глаза Алисы прищурились. Молния сверкнула в глубине зрачков.

— Ийа-а-а-а!

— Сэа-а-а-а!

Я закричал одновременно с ней, невольно засмотревшись на развевающиеся волосы девушки, опускающей на меня меч.

Загудели приводы, выдавая максимальную мощность, и мои руки ощутили сильнейший удар. Сухой стук эхом разнёсся по залу. Синаи вылетели из наших рук и покатились по деревянному полу.

Не устояв, мы столкнулись и начали заваливаться вправо. Я машинально нырнул под девушку.

Я упал спиной на пол, а затем раздалось два стука: первый — когда мы с Алисой стукнулись лбами, второй — когда мой затылок ударился о доски.

— Ай… — простонал я, видя над собой улыбающееся лицо Алисы.

— Победа за мной благодаря тайному приёму «Удар стальным лбом».

— Я такого приёма… не знаю…

— Я его только что придумала.

Хихикнув, Алиса опустила голову, коснувшись своей щекой моей щеки.

— Кирито, — раздался возле уха голос, похожий на дуновение весеннего ветерка. — Со мной уже всё хорошо. Я поняла, что смогу выжить в этом мире. Мои руки могут держать меч, а значит, я — это всё ещё я. Теперь мне ясно, что моя битва ещё не окончена. Как и твоя. Отныне я буду смотреть вперёд и только вперёд.

Вечером обстановка вновь накалилась, но уже по другой причине.

В гостиной, помимо моей дорогой гостьи, собралась вся семья, — если честно, даже не помню, когда такое было в последний раз, — чтобы поздравить меня с выпиской из больницы.

Сугуха и Алиса уже успели сдружиться в ALO, поэтому быстро нашли общий язык и уже вовсю обсуждали кэндо. Что касается матери, то она с Алисой в основном вела весёлые беседы о моих выходках.

Но между мной и сидевшим с правого края дядей чувствовалось напряжение. Этот человек, Минэтака Киригая, — в некотором смысле моя полная противоположность. Серьёзный, усердный, талантливый, он окончил престижный университет и американскую бизнес-школу. Там же, в США, он нашёл себе работу в крупной брокерской компании и вот уже несколько лет практически не бывает в Японии. Просто поразительно, как он умудряется уживаться с моей немного легкомысленной матерью. Более того, он до сих пор не разлюбил её.

Несмотря на выпитое пиво и вино, дядя сверлил меня по-прежнему строгим взглядом. Наконец он перешёл к главной теме сегодняшнего вечера:

— Кадзуто. Нам многое нужно обсудить, но для начала я хотел бы услышать от тебя кое-какие слова.

За столом мгновенно воцарилась тишина.

Я положил на тарелку недоеденное куриное крылышко и встал, деликатно покашливая.

— Дядя, мама. — Я упёрся руками в стол и поклонился. — Простите, что опять заставил вас нервничать.

— Я уже привыкла. — Мидори добродушно улыбнулась и покачала головой. — Тем более, Кадзу, это ведь была очень важная работа, не так ли? Настоящий человек никогда не бросает работу на полпути, если уж вызвался её сделать. Если пообещал рукопись — напиши, если пообещал соблюсти сроки — соблюдай!

— Мама, ты опять про себя говоришь! — вставила Сугуха, но обстановка вновь начала накаляться, когда слово взял дядя.

— Что бы ни говорила твоя тётя, она страшно переживала, когда ты вдруг исчез. Люди из Института океана рассказали нам о твоей работе, и, глядя на эту юную леди, я соглашаюсь с тем, что она очень важна, но не забывай главного, Кадзуто. Кто ты?

Как легко стало бы на душе, выпали я в ответ: «Мечник!» Но я, конечно же, не мог произнести это слово вслух.

— Школьник.

Именно это расстраивало меня сильнее всего. Я чувствовал себя маленьким мальчиком, которому родители читают нотации. Потрясённый взгляд Алисы словно иголками впивался в мою щёку. Вот кем в реальности был мечник, победивший в Андерворлде множество сильнейших противников.

— Именно. — Дядя кивнул и продолжил ещё строже: — Надеюсь, тебе ясно, к чему должны быть приложены твои усилия?

— К учёбе и поступлению.

— Ты во втором классе старшей школы, уже лето. Тётя говорит, что ты хочешь учиться в Америке, но как у тебя с успеваемостью?

— А… Кстати, об этом… — Прервавшись, я посмотрел сначала на маму, затем на дядю и вновь опустил голову. — Простите, я передумал.

Взгляд за очками в металлической оправе стал мрачным.

— Объясни, — скомандовал дядя.

Решившись, я рассказал им то, о чём до сих пор знала только Асуна:

— Я поступлю на факультет электроники в Японии… если получится — в техническом университете «Тото». А в будущем я хотел бы работать на Р… на Научно-исследовательский институт океана.

Алиса с грохотом вскочила из-за стола, прижала сжатые кулаки к груди и вытаращила голубые глаза. Я посмотрел на неё и коротко улыбнулся.

Давным-давно — на самом деле всего лишь два месяца назад я сказал Асуне, что хочу учиться в США и изучать чипы мозговой имплантации. Мне казалось, что ЧМИ — правильное развитие идеи нейрошлемов и технологии полного погружения. В то время привычные полигональные миры и полное погружение мне казались ближе и роднее, чем непонятные мнемовизуальные данные STL.

Но жизнь в Андерворлде перевернула моё мышление с ног на голову.

Я не мог, да и не хотел расставаться с тем миром. Он открыл мне цель, к которой я должен стремиться всю свою жизнь: слияние реальности и Андерворлда.

На губах Алисы расцвела улыбка, и она посмотрела на моего дядю.

— Уважаемый отец… — начала она со слов, от которых Сугуха вытаращила глаза. — Мой папа до самого конца не одобрял моё решение пойти по пути рыцаря. Но я больше не жалею об этом. Я доказала мои убеждения действиями и верю, что мой папа это понял. Кирито… нет, Кадзуто тоже способен на это. Возможно, в этом мире он всего лишь ученик, но в том он — сильнейший из мечников. Он мужественно сражался и стал героем, защитившим многих людей.

— Алиса… — Недолго думая, я попытался остановить её. Мне не верилось, что дядя поймёт рассказы о рыцарях и мечниках.

— Госпожа Алиса.

— Мы с его тётей уже знаем. Кадзуто герой и в нашем мире тоже. Не так ли, Чёрный Мечник?

— А-а… — Я отшатнулся, ещё более потрясённый.

Неужели мои приёмные родители прочитали сильно приукрашенное «Полное описание дела SAO»? Перестав улыбаться, дядя посмотрел на меня натренированным в Америке деловым взглядом:

— Кадзуто. Выбор своего пути, учёба, экзамены, поступление и устройство на работу — с одной стороны, лишь этапы, но с другой — плоды твоей жизни. Ты можешь сомневаться и колебаться, но должен жить так, чтобы ни о чём не сожалеть.

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и кивнул:

— Да, обязательно. Спасибо вам, дядя и мама. — Я поднял голову, усмехнулся и добавил: — И кстати, еще одна вещь — не в благодарность за твои слова, а так. Дядя, если у тебя есть акции Glowgen Defense Systems или связанных компаний, лучше продавай поскорее. Кажется, они недавно сделали рискованную ставку и крупно проиграли.

Впрочем, моя слабая контратака не особо удалась — дядя лишь вскинул бровь и ответил:

— Вот как? Учту.

«Ну что, реальность вновь становится реалистичной», — подумал я, лёжа на кровати у себя в комнате.

Вечеринка благополучно завершилась, дядя с мамой легли спать в своей комнате на первом этаже, Алиса ночевала в комнате Сугухи. Жутковато было думать, о чём могут разговаривать эти девушки, но всё равно хорошо, что они нашли общий язык. Надеюсь, Алиса и дальше будет шаг за шагом привыкать к реальному миру.

Скоро закончатся каникулы, начнётся второй триместр, По внутренним часам я не был в школе уже больше двух лет, поэтому всё оставшееся до конца каникул время Асуна будет освежать мои знания. В участки мозга, занятые уроками священных заклинаний Академии мечников Северной Центории, скоро будут записаны формулы, английские слова и так далее.

Несмотря на речь Алисы, я не думал, что когда-либо вновь возьму в руки меч.

Пора вкладывать энергию и время в то, чтобы добиться своих целей уже в реальности. Я должен учиться, поступить и найти работу вне зависимости от того, оправдаются ли мои надежды. Я должен зайти так далеко, как только смогу.

Это тоже важная битва, пусть и немного рутинная.

Я не всегда буду ребёнком.

Золотая пора яркого солнца, свежего ветра, громкого смеха, увлекательных приключений и мира, полного тайн, заканчивается и навсегда уходит, как только ты начинаешь по-настоящему ценить её.

Наверное, я везунчик.

Мне довелось вдохновенно бегать по параллельным мирам, держа в одной руке меч, а в другой — незаполненную карту. Моя душа полна воспоминаний, сверкающих, словно драгоценные камни.

За окном проехала последняя электричка. Цикады во дворе пели о скором окончании лета. Холодный ветерок просочился через москитную сетку, всколыхнув занавески.

Я глубоко вдохнул запах реального мира и прошептал:

— Прощайте.

Этим словом завершилась для меня целая эпоха.

По крайней мере, мне так казалось.

Стоило мне провалиться в сон поздним вечером семнадцатого августа…

— Кирито. Вставай, Кирито.

Я очнулся от приятной, полной горьковато-сладких сантиментов полудремы, потому что кто-то тряс меня за плечо.

— М?.. — обронил я, нехотя размыкая веки.

Едва увидев голубые глаза с золотистыми ресницами, я застыл в своей постели.

— Что?! Алиса?!

— Тсс, не шуми.

— Ладно, но мне кажется, ты себя ведешь немного неуместно…

— Ты о чём там подумал?

Алиса ущипнула меня за ухо, и я окончательно пришёл в себя. Посмотрел сонными глазами на часы у изголовья: четвёртый час ночи. За окном высоко в небе сияла полная луна.

Я снова посмотрел на Алису.

Она сидела возле моей подушки, освещённая лунным светом, на ней была только синяя однотонная футболка. Сложно было оставаться хладнокровным при виде белых, чуть ли не светящихся изнутри ног, почти полностью открытых моему взгляду. В полумраке я не видел сети соединительных швов на силиконовой коже и с трудом верил, что такую красоту могли создать человеческие руки.

— Пожалуйста, перестань пялиться. — Алиса потянула футболку вниз.

Потеряв дар речи, я вскочил с постели и заставил себя немного поднять взгляд, но теперь он остановился на выпуклостях под тонкой тканью и волосах, похожих на струи расплавленного золота.

Моя растерянность была настолько очевидной что Алиса смущённо отвернулась и произнесла:

— Видимо, ты уже не помнишь, как мы полгода спали в одной постели. Сейчас уже поздно так реагировать.

— Что? Т-ты серьёзно?

— Серьёзно! — выпалила Алиса и тут же зажала себе рот руками.

Я втянул голову в плечи и прислушался, но вроде бы Сугуха в соседней комнате не проснулась. Впрочем, раньше чем за полчаса до утренней тренировки мою сестрёнку не смогут разбудить даже землетрясение и тайфун вместе взятые.

— Кхм. — Алиса вновь посмотрела на меня. — Из-за твоих дурацких реакций я никак не могу перейти к делу.

— А… извини. Так, ну вроде бы всё. Теперь я в порядке.

Вздохнув, Алиса встала, слегка гудя приводами, и приняла серьёзный вид.

— Около пяти минут назад мне с помощью заклинания удалённого общения… то есть с помощью Сети, прислали крайне необычное донесение.

— Письмо, что ли? От кого?

— Имя отправителя не указано. А само сообщение… лучше посмотри сам.

Алиса перевела взгляд на принтер на моём столе. К моему потрясению, устройство вдруг включилось и загудело вентилятором. Очевидно, Алиса подключилась к нему по беспроводной Сети. И когда только научилась?

Но это были ещё цветочки. Когда я взял вылезший листок бумаги и опустил взгляд на текст, то был потрясён до глубины души. Сообщение было следующим:

Взойдя по белой башне, достигнешь того мира.

Заоблачный сад. Великая кухня Арсенал. Дозор утренней звезды.

Лестница святого источника Коридор небесного света.

Секунд пять я вообще не понимал, что это значит. Но по мере того, как мой невыспавшийся мозг разгонялся я всё больше проникался словами Алисы. Да, это и впрямь «крайне необычное» сообщение.

Дело не в первой строчке, а во второй полной знакомых слов. «Заоблачный сад», «Дозор утренней звезды», — все это названия этажей Центрального собора Церкви Аксиом, расположенного в самом Центре стол мира людей Андерворлда.

Но если так, то кто послал это письмо? В реальном мире лишь дна человека подробно знали устройство собора; я и Алиса. Кикуока, Хиге и прочим сотрудникам «Рэс» было известно о Церкви Аксиом и её квазиправительственной роли, но едва ли они слышали названия этажей в ходе наблюдений. Андерворлд также посещали Асуна, Кляйн и ещё множество игроков в VRMMO, но они появились на пустошах Дарк Территори, а не в Центории и пробыли внутри совсем недолго. Ни у кого из них не было возможности даже увидеть собор.

Более того, перечитав текст, я заметил нечто совсем невероятное. Во второй строке упоминалась «Лестница святого источника», но я не помню такого этажа. Другими словами, отправитель знал собор лучше меня.

— Алиса. — Я нервно посмотрел на девушку. — В Центральном соборе есть «Лестница святого источника»?

— Да, есть… — Рыцарь кивнула и сложила бледные ладони. — Но это тайное место, развалины, сохранившиеся с тех времён, когда грандиозный собор был маленькой трёхэтажной церковью. Оно запечатано под лестницей на первом этаже, и так просто увидеть его нельзя. Про это место знали только дядюшка, я и… Первосвященница Администратор…

— Что?.. — обронил я, испытав очередное потрясение, Алиса шагнула вперёд и сжала мою руку. Её пальцы мелко дрожали — неужели ошибка в работе электроактивных полимерных мышц?

— Кирито… Что, если… Что, если она выжила? Полубогиня… Первосвященница? — спросила она голосом, полным неподдельного ужаса.

— Нет, это невозможно, — ответил я, осторожно кладя вторую руку на её ладонь. — Первосвященница однозначно мертва. Я лично видел, как она и Верховный старейшина Чуделкин взорвались ослепительным светом. Вот, посмотри сюда. — Я указал Алисе на распечатку в правой руке. — Первая строчка: «Взойдя по белой башне, достигнешь того мира». Судя по всему, белая башня — Центральный собор, а тот мир — Андерворлд. Но Администратор написала бы «достигнешь моего мира», а не «того».

— Да… это точно. Теперь я тоже так думаю. — Алиса кивнула, едва не касаясь меня золотистыми волосами. — Но кто тогда написал это письмо?

— Не знаю. Пока даже предположить не могу. Думаю… если мы разгадаем смысл письма, то поймём, кто его отправил…

— Смысл?

— Ага. Если так посмотреть, тут много странностей. — Я усадил Алису рядом с собой и начал водить пальцем по тексту. — Первая строчка говорит о восхождении, но вторая с ней не сходится, заметила? Первый в списке «Заоблачный сад», где мы с тобой впервые сразились. Это почти вершина башни. Далее «Великая кухня Арсенал». Не знаю насчёт кухни, но арсенал башни был в самом низу, на третьем этаже. Потом вдруг «Дозор утренней звезды» — это тот этаж, до которого мы добрались после изнурительного подъёма по внешней стене, и это была практически вершина. Как видишь, порядка никакого.

— Да… И правда. Как давно это было… Пока мы висели снаружи на твоём клинке, ты успел шесть раз назвать меня дурой.

— Такие подробности можно не вспоминать. — Я втянул голову в плечи, покосился на Алису и увидел, что она улыбается.

— На самом деле это было даже приятно, ведь я никогда ещё ни с кем так искренне не ругалась.

Я невольно засмотрелся на её сияющую улыбку. Сапфировые глаза показались мне слегка влажными, и мне пришлось напрячь всю силу воли, чтобы оторвать от них взгляд.

— И вот ещё момент, — продолжил я с лёгкой хрипотцой. — Точки как-то странно расставлены. Почему их нет между «Великой кухней» и «Арсеналом» и между «Лестницей святого источника» и «Коридором небесного света»?

Алиса повернулась к бумаге, негромко прогудев приводом.

— Забыли написать? Нет, вряд ли…

Мы одновременно задумались, но в голову ничего не приходило. Пришлось снять с полки прибор для вызова эксперта по взлому шифров.

Чёрная полусфера на моей ладони, которую я называл двунаправленным коммуникационным зондом, по своей сути, мощная веб-камера. Я закрепил её у себя на правом плече, включил и убедился, что она установила беспроводную связь с моим компьютером.

— Юи, ты не спишь? — спросил я.

Спустя две секунды из динамика-зонда раздался заспанный голос:

— Уже нет… Доброе утро, папа: — Камера повернулась к моей соседке. — Доброе утро, Алиса.

— А… Д-доброе утра, Юи.

Алиса никогда ещё не видела зонда, но уже разговаривала с Юи в Альвхейме. Судя по улыбке Алисы, она уже догадалась, что устройство на моём плече — средство общения Юи с реальным миром.

Юи вновь повернула камеру и обратилась ко мне более серьёзным тоном:

— Папа. Как я должна понимать эти обстоятельства?

— Д-да ладно тебе, тут ведь ничего такого нет. Ну ни капельки!

— Сейчас три часа двадцать одна минута, ты в комнате наедине с Алисой. Я вынуждена отнести эти обстоятельства к чрезвычайным.

— Может, они и чрезвычайные, но я не виноват, что так получилось… — попытался оправдаться я.

— Юи, здесь и правда нет ничего такого, — смеясь, пояснила Алиса, — Просто мне пришло очень странное донесение, то есть письмо, и я решила обсудить его с Кирито.

— Раз Алиса подтверждает, я так и запишу в свою память. Но, папа, не вздумай что-либо скрывать от мамы.

— Ну конечно!

Я незаметно выдохнул, а Алиса показала Юи распечатку и пустилась в объяснения. Слушая их, я наполнялся неясным чувством. Юи на моем плече — нисходящий искусственный интеллект, вершина того, чего можно достичь с помощью существующих технологий. Алиса справа от меня — восходящий искусственный интеллект, построенный на новейшей технологии имитации человеческого мозга внутри лайткуба. Два интеллекта, созданных по диаметрально противоположным принципам, разговаривали, ничуть не стесняясь друг друга. Мне это казалось настоящим чудом…

Пока я тихонько утирал скупую слезу, Алиса и Юи обменивались мнениями.

— Ой… — вдруг обратила внимание Юи. — Вы заметили, во второй и третьей строках нет пробелов после точек?

— А? Серьёзно?

Я нагнулся к распечатке в руках Алисы, присматриваясь к расстоянию после крошечных точек. Да, Юи была права. Оценив пространство после запятой в первой строчке, я понял, что во второй и третьей после точек действительно не хватает пробелов. Слова прижимались к точкам с обеих сторон, словно в адресах сайтов.

В адресах?..

— А… А-а! — воскликнул я, едва не подпрыгнув на месте. — Ну конечно! В соборе всего сто этажей, поэтому пару октетов пришлось составить из двух… То есть это…

Я нащупал на полке ручку, снял колпачок и срывающимся голосом обратился к Алисе:

— Напомни, на каком этаже был «Заоблачный сад»?!

— Неужели ты забыл, где мы с тобой впервые сразились?..

— Н-не забыл, конечно, Э-э…

— На восьмидесятом, — слегка обиженным тоном ответила Алиса, и я тут же записал число на бумаге.

— Да-да-да, точно! Так… а «Великая кухня»?

— На десятом.

Я торопливо записал новое число.

— Так, «Дозор утренней звезды» это… «Лестница святого источника» на первом… А «Коридор небесного света»…

Когда я закончил, на бумаге появились четыре числа, разделённые тремя точками. Видел ли я подобное раньше? Не то слово! Люди с увлечениями вроде моих сталкиваются с этим форматом ежедневно.

— А!.. — Юи тоже догадалась, едва посмотрев на числа. — Папа, это же IР-адрес?!

— Думаю, да.

К две тысячи двадцать шестому году мир почти полностью перешёл на IPv6, но это был старомодный адрес формата IPv4[17]. Впрочем, этими адресами по-прежнему можно пользоваться. Письмо сообщило нам адрес сервера, находящегося где-то в реальном мире.

Я вскочили кровати, сёл за компьютерный стол и схватил мышь. Как только компьютер вышел из спящего режима, я открыл браузер и попытался соединиться с адресом сначала по HTTP, затем по FTP, но оба раза мне было отказано в доступе.

— SSH? Неужели telnet?.. — пробормотал я, готовясь запускать консоль…[18]

— Папа! Вспомни текст письма! — вдруг настойчиво заявила Юи с правого плеча.

— А?

Из-за спины протянулась рука Алисы с распечаткой. Взгляд камеры Юи скользнул по ней.

— Я думаю, вторая строка — это адрес белой башни из первой.

— Та-ак?

— Она должна вести в «тот мир». Другими словами, это адрес сервера, который…

— А! Так… так вот в чём дело! — Я резко обернулся, чувствуя, как кровь отливает от пальцев. — Алиса. Это путь… который ведёт в Андерворлд! — воскликнул я приглушённым голосом.

— Путь?.. — Алиса за моей спиной округлила глаза и прошептала: — Значит, я смогу пойти… нет, вернуться? В тот мир… В мой мир?

Я уверенно кивнул ей.

Взвизгнули приводы, и механическое тело бросилось мне на грудь. Уверен, что всхлипы возле уха и влага на щеках мне просто почудились. У тела из металла и силикона не должно быть таких функций.

Ни я, ни Алиса не могли себе позволить дожидаться начала рабочего дня. Разгадав шифр, в четыре утра — уже не ночью, но предельно ранним утром: мы безжалостно позвонили профессору Ринко по мобильному телефону.

К счастью, она ночевала прямо в филиале в Роппонги. Разумеется, сначала она ничего не понимала, но, как только я пересказал самое важное, из телефона послышался потрясённый вопль:

— Ты уверен?!

— Да. Думаю, мы так и не вычислим, откуда пришло письмо, но я считаю, что написанное там — правда.

— Ладно… В таком случае мы немедленно проверим… — ответила мне профессор, но я сразу же возразил:

— Я хочу… чтобы это проверили мы с Алисой.

— Что?.. — Судя по вздоху, женщина была одновременно потрясена и сбита с толку. — Киригая… И это после всего, что ты пережил?

— Если бы я учился на ошибках, то с самого начала не согласился бы подрабатывать в «Рэс»!

— Да, ты прав. — Из телефона вновь раздался вздох. — Только поэтому ты столько всего совершил и наверняка ещё совершишь. Но давай ты хотя бы на этот раз спросишь разрешения у родителей, ладно?

— Разумеется, можете не сомневаться. И… можно ещё уточнить одну вещь? Нужен ли Алисе свой STL для подключения к «Оушн Тёртл»?

— Нет, не нужен. Лайткуб Алисы и его обвеска выполняют все функции твоего мозга и STL вместе взятых. Ей понадобится только кабель.

— Ага, понятно. В таком случае… подождите секунду. — Я повернулся к Алисе, сжимавшей перед собой кулачки. — Алиса. Извини, но можно мы возьмём с собой Асуну?

У Алисы дёрнулась бровь. Роль вздоха исполнил лёгкий гул привода.

— Ладно, как хочешь. Если случится что-нибудь непредвиденное, лишний боец будет очень кстати.

— Спасибо, за мной должок. В общем, профессор…

Договорившись ещё кое о чём, я позвонил Асуне, разбудил и объяснил, что происходит. Стоило мне сказать о том, что нашёлся канал связи с Андерворлдом, как она мигом поняла, что будет дальше. Всего через пару минут я договорил и завершил вызов, затем снял с плеча зонд и посмотрел в камеру:

— Прости, Юи, я пока что не придумал, как пригласить тебя в Андерворлд.

— Да, папа, я понимаю, — послушно, но немного печально ответила дочь. — Пожалуйста, будь осторожен.

— Однажды мы обязательно побываем там все вместе, — пообещал я и положил зонд на стол, рядом с горой справочников и учебников. Несмотря на все мои планы, им придётся пока подождать своего часа.

Я достал из лотка принтера чистый лист бумаги и написал на нём ручкой сообщение. Алиса тем временем сходила в комнату Сугухи за школьной формой. Мы переоделись, стоя друг к другу спиной, и на цыпочках вышли в коридор.

Спустившись по лестнице, я оставил лист бумаги на столе гостиной. Затем осторожно открыл старомодную раздвижную дверь и выскочил с Алисой навстречу утренней прохладе.

Прежде чем заводить мой стодвадцатипятикубовый мотоцикл, мы откатили его от дома на почтительное расстояние» Я вручил Алисе мотошлем Сугухи, надел свой и повернул ручку газа. Несмотря на трехмесячный простой, движок благополучно запустился и тихо заурчал.

— Держись крепче! — бросил я своей попутчице. — Лететь буду не хуже дракона.

— Ты хоть понимаешь, кто я?! — ответила Алиса, обняв меня за живот.

— Ха-ха, разумеется, ты рыцарь единства. Ну что… поехали!

На записке, оставленной в гостиной, было следующее: «Дядя, мама, Сугу. Меня ждёт незаконченное приключение. Скоро вернусь, не волнуйтесь».

Шоссе Кавагоэ, Каннана и двести сорок шестое были в этот час совершенно пусты. Возле офиса «Рэс» в Роппонги нас уже ждала Асуна, приехавшая на такси. Она улыбнулась и подняла было руку, чтобы помахать мне, но вдруг увидела Алису на заднем сиденье мотоцикла.

— Кирито. — Лицо Асуны сразу окаменело. — Что это значит?

— Э-э, ну… Если короче, то там много что было, но ничего такого не было…

— Давай-ка поподробнее про «много что» и «ничего такого».

Я знал, что это случится. Знал, но нарочно не думал о том, как избежать скандала. Я понимал, что нет слов, которые бы могли всё легко уладить.

— Расскажу потом — обязательно расскажу!.. Например, когда будем на пенсии попивать чай… — Перейдя под конец на тихое бормотание, я припарковал мотоцикл на стоянке для сотрудников.

Обернувшись, я увидел ровно то, чего боялся. Асуна и Алиса стояли с недовольными лицами, сложив руки на груди. Воздух между ними искрил от напряжения.

— Это самое… — робко обратился я к девушкам. — Я думал, вы уже договорились… Ну, когда были в лагере армии людей…

— Это было всего лишь перемирие!

— Перемирие подразумевает, что война когда-нибудь продолжится!

Выпалив это, девушки вновь уставились друг на друга. Я смотрел на противостояние двух мечниц…

И сделал единственное, что мне оставалось. Я как можно незаметнее попятился к главному входу, надеясь скрыться внутри. Но система безопасности, проверив ключ-карту, отпечатки пальцев и сетчатку, издала такой громкий звук, что девушки тут же повернулись в мою сторону.

— А, Кирито, стоять!

— Как ты смеешь убегать?!

Эти голоса раздались уже после того, как я забежал внутрь.

Добравшись до входа в зал STL, мы с Асуной тяжело дышали, и даже Алиса, кажется, нагрелась. Профессор Кодзиро встретила нас изумлённым взглядом:

— Я понимаю, что вы спешите, но зачем так бежать? STL и Андерворлд за несколько секунд никуда не денутся, — удручённо заметила женщина.

— Нам просто хотелось поскорее подключиться! — воскликнул я с приторной улыбкой. — Как ни крути, от этого погружения во многом зависит безопасность Андерворлда-а-а-а!

Под конец я сорвался на крик, потому что Асуна ущипнула меня за правый бок. Я тут же сбежал в соседнюю раздевалку, чтобы переодеться в дезинфицированный халат для STL и заодно спастись от возможной мести Алисы.

На самом деле в словах, которые я сказал профессору, не было ни капли лжи. Дрейфующая в акватории архипелага «Оушн Тёртл» оказалась в крайне затруднительном положении. Я видел только один способ обеспечить ей независимость и бесперебойную работу: наладить общение между жителями реального мира и искусственными флактлайтами — уроженцами Андерворлда. Если большинство с той и с другой стороны будут выступать за союз, правительство не сможет пойти на радикальные меры.

Хотя стоп.

Если смириться с насилием, то есть ещё один способ защитить платформу — силовой. Если вооружить «Оушн Тёртл» беспилотниками, созданными для лайткубов, — не сомневаюсь, что их уже разработали, — её могут признать суверенным государством.

Но это, конечно, всего лишь безумная фантазия. Где взять эти беспилотники? На какие деньги содержать их? И самое главное — сколько лет уйдёт у жителей Андерворлда, летавших лишь на драконах, на освоение сверхзвуковых боевых машин? На этом пути слишком много преград.

Но в любом случае Андерворлду как воздух нужен ёмкий канал связи, которым правительство не могло бы управлять, как спутниками. Только он поможет жителям Андерворлда соединиться с неизведанным для них кластером «Семени» и рассказать о себе людям реального мира.

Всё зависит от IP-адреса на записке в моём нагрудном кармане. Переодевшись и выйдя из раздевалки, я протянул адрес профессору Ринко. Та секунду колебалась, но затем взяла записку.

— Скорее всего, без него опять не обошлось, — прошептала она, и я тихонько кивнул.

Я до сих пор не знаю, как именно он узнал названия этажей Центрального собора. Но, как ни крути, только один человек мог построить тайный канал связи между «Оушн Тёртл» и глобальной Сетью — Акихико Каяба Хитклиф.

Если так подумать, мы с ним на этот раз так и не столкнись лично, поэтому я считаю, что эта битва ещё не окончена. Хитклиф лишь прошёл мимо моего STL, прежде чем снова исчезнуть в дебрях Сети. Я уверен, однажды он снова появится. Когда он соберёт все фрагменты, проросшие на останках летающей крепости, придёт время поставить окончательную точку.

Пока профессор Ринко готовила наше погружение, я повернулся к ней спиной и включил смартфон.

— Юи, ты изучила адрес?

На экране появилось очаровательное лицо дочери.

— Сервер находится в Исландии, но я думаю, это всего лишь промежуточный узел. — Юи покачала головой. — Его защита слишком крепкая, я не могу попасть на следующий узел в цепи.

— Ясно… Всё равно спасибо. Ты смогла выяснить, откуда Алиса получила сообщение?

— Я… нашла какие-то следы на триста четвёртом узле кластера «Семени», но их уже подчистили… — упавшим голосом ответила Юи.

— Этого достаточно. — Я погладил её с помощью тачскрина — Трёхсотые узлы — это Америка. Тебе нельзя его больше преследовать, — это слишком опасно. Он сейчас стал таким же, как ты.

— Я лучше!

Я усмехнулся и ткнул Юи в надутые щёки:

— Ладно, мне пора идти. На этот раз опасности быть не должно… надеюсь.

— Если что-то случится, я немедленно приду на помощь.

— Хорошо, спасибо. Ну, до скорого.

Я коснулся пальцем протянутой ко мне маленькой ладони и выключил смартфон. Алиса и Асуна как раз выходили из женской раздевалки. К счастью, они, кажется, успели продлить перемирие, потому что светились от предвкушения встречи с Андерворлдом.

Я по очереди окинул их взглядом и сказал:

— Помните, прошло двести лет. Я понятия не имею что случилось с миром людей и миром тьмы. Конечно, это не триста лет правления Администратор, так что вряд ли там всё так уж изменилось…

— По крайней мере, Центральный собор по-прежнему существует, — заметила Алиса, кивнув. — Полагаю, мир людей не слишком изменился.

— И в самую первую очередь мы разбудим Сельку, да? — Асуна улыбнулась, коснувшись руки Алисы.

— Да!

Мы кивнули друг другу и пошли на свои места — к двум STL и одному креслу-кровати.

Когда я лёг на холодный гелевый матрас, профессор Ринко нажала на кнопку, и огромный головной модуль медленно опустился, закрывая обзор.

— Хорошо, включаю, послышался голос женщины, искажённый металлом надо мной.

— Да!

Огромная машина загудела. Фотонная сеть моего сознания, она же флактлайт, покинула тело. Пропали все чувства и сила притяжения. Мой разум превратился в электронные импульсы и умчался в бескрайние просторы Сети.

Я летел по ёмкому оптоволокну навстречу знакомому параллельному миру. Навстречу новым приключениям. Навстречу новой главе в моей истории.

Вначале был свет.

Крошечная белая точка превратилась в расходящиеся радужные кольца. Они уже заполнили весь мир, но продолжали расширяться…

В центре появилась чистая тьма. Я летел прямо в неё по световому тоннелю.

Я ошибся, тьма была не кромешной. На чёрном фоне мерцали бесчисленные разноцветные огоньки. Звёзды.

Ночное небо? Нет, не совсем, потому что…

— Уо-а-а-а?! — закричал я, посмотрев себе под ноги.

Подо мной не было земли. Я в панике задрыгал ногами, но без толку — опоры под ними не было. Небо было бесконечным. Куда ни посмотри — в сторону, вверх, вниз, — всюду звёзды, звёзды, звёзды…

— А-а-а-а!

— Ч-что это?!

Справа и слева раздались возгласы. Я развёл руки в стороны и прижал девушек к себе.

Справа от меня оказалась Асуна в костюме Стейсии — жемчужных полулатах, такого же цвета юбке и с изящной рапирой на поясе. Слева Алиса в золотистом нагруднике и белой юбке, вооружённая мечом в ярко-жёлтых ножнах и серебристым кнутом. Обе девушки во все глаза смотрели на бескрайнее звёздное небо.

Хотя это было не небо…

— Космос?.. — нервно прошептал я.

В следующую секунду я осознал, насколько чудовищный холод нас окружает. Алиса и Асуна одновременно чихнули. В этом мертвенном холоде я практически ощущал, как мой запас Жизни стремительно тает.

На самом деле этот космос был ненастоящим, ведь я слышал голоса девушек, но это всё равно было нечто донельзя приближенное к нему. А мы висели в нём без какой-либо защиты.

Я сосредоточился и создал светородную защитную сферу вокруг всех нас. Как только нас окутало тусклым сиянием, лютый холод сразу же ослаб.

Облегчённо выдохнув, я вновь окинул взглядом невероятное зрелище. Вниз по диагонали тянулся ручей из плотно сгруппированных звёзд. Млечный Путь? Или нет? Как бы я ни всматривался в самые яркие из огоньков, я никак не мог составить из них хотя бы одно известное мне созвездие.

Всё-таки это Андерворлд. Но если так, то где земля и небо?

Я содрогнулся от внезапно посетившего меня предчувствия.

Неужели… всё исчезло? Неужели спустя двести лет закончилась Жизнь земли, на которой стояли мир людей и мир тьмы, а десятки тысяч людей стали пустотой, из которой когда-то появились?..

— Этого… не может быть… — в ужасе прошептал я.

Вдруг Алиса до боли стиснула мою руку.

— Кирито, смотри…

Повернув голову, я увидел, что рыцарь в золотистых доспехах смотрит назад. Она куда-то указывала рукой. Я затаил дыхание, тоже медленно развернулся…

И увидел звезду — но не маленькую, блестящую вдали, а огромную планету.

Верхняя часть небесного тела была скрыта во тьме. Посередине планеты эту тьму сменяла глубокая синева, светлевшая книзу. Дуга нижнего края сияла голубым, и это мерцание с каждой секундой становилось ярче. Посреди дуги вспыхнула ослепительная белизна, рассылая лучи во все стороны.

Рассвет.

Солнце, нет, Солус как раз показалась из-за планеты. Я отвернулся от этого ослепительного сияния и вновь посмотрел на планету.

Глубокая синева ночи постепенно уступала место голубями рассвету. Сквозь тонкие облака проступили очертания континента в виде перевёрнутого треугольника. У его правого верхнего края виднелось скопление белых огней. У левого верхнего — ещё одно, крупнее. Свет цивилизации, Приглядевшись, я увидел, что под ними раскинулась целая сеть светящихся линий.

По форме континента и расположению столиц я сразу понял, что именно мы видим. Огни справа — Обсидия, столица мира тьмы. Слева — Центория мира людей.

Этот континент и вся эта планета и есть Андерворлд, в котором мы жили и сражались.

Всё ещё не зная, что думать, я посмотрел на Алису. На её бледном лице читались удивление и страх.

Вдруг она широко раскрыла глаза и запустила руку в маленький мешочек, висевший у неё на поясе. Оттуда она извлекла два небольших яйца: одно светло-зелёное, второе синее. Каждые две секунды они оба слабо мерцали, и этот свет напоминал не то дыхание, не то биение сердца.

Алиса бережно прижала яйца к груди и закрыла глаза. По её щеке скатилась слеза и поплыла в невесомости.

Я почувствовал, что и у меня к горлу подступил ком. Посмотрев на Асуну, по-прежнему державшую меня за руку, я увидел, что и у неё на глазах слёзы.

Алиса сделала шаг вперёд по звёздному морю. Прижимая к себе яйца левой рукой, она протянула правую к огромной планете. Её глаза цвета космического рассвета наполнились блеском бесчисленных звёзд, и в пустоте раздался звонкий, властный голос рыцаря единства:

— Мир! Я родилась в тебе и люблю тебя всей душой! Слышишь ли ты меня, Андерворлд?!

Звёзды вокруг нас вздрогнули. Голубая планета тоже на миг сверкнула, будто вздохнув в ответ.

Я закрыл глаза и внимал, чтобы сохранить в памяти слова, с которых начнётся новая эра:

— Я здесь! Я вернулась!