Принцесса на всю голову. Почему мы влюбляемся в сказочных дураков

1 Давным-давно…

На самом деле не так уж и давно, лет 30 назад, я была обычной наивной голубоглазой девочкой. Но в глубине души верила, что я – особенная. Я – Принцесса.

– Почему я должна мыть посуду за всех? За собой ведь всегда мою. Это кто-то из вас все в раковину накидал. – Я увидела в раковине под грудой тарелок картофельные очистки и салат оливье, забивший сток, и меня передернуло. – Не буду мыть посуду!

– Наталья! – сурово сказал папа. Мое полное имя не сулило мне ничего хорошего. Значит, отец настроен решительно. Но и я упрямая: сказала, не буду, значит, не буду.

– Пусть Ленка моет. Сегодня ее очередь, – резво предложила я. – Мааам!

На кухню вошла мама и с первой секунды просекла расстановку фигур на шахматной доске жизни. Она не стала истерить, напротив, мягко улыбнулась и по-доброму сказала:

– Наташ, вспомни, Золушка все время мыла полы и посуду. Хоть раз она сказала: «Не хочу мыть»? Вот то-то же. А потом она вышла замуж за принца, помнишь?

– А тебя, такую неряху, кто возьмет, кому ты нужна такая будешь, как думаешь? – подключился к сказочной манипуляции папа.

А я никак не думала. Я уже стояла у раковины, брезгливо возюкая пенистой вехоткой маслянистые тарелки. А после посуды еще и пол помыла в квартире. Чтобы уже наверняка выйти замуж за Принца. Чем больше страдаю, тем быстрее меня найдет Принц. В общем, может, я не сильно страдала, или сказочный навигатор заглючил, но мне уже 41 год, а мой Принц меня до сих пор ищет.

Меня зовут Наташа Краснова. Я стендап-комик, автор книг по практической психологии. Мне 41 год. За это время я успела несколько раз выйти замуж. И практически всю свою сознательную жизнь я ждала Принца. Даже когда вышла замуж, все равно продолжала его ждать. Иногда мне казалось, что я вышла замуж не за Принца, а за Дракона. А иногда, что я сама – настоящий Дракон и спасать нужно всех, кроме меня. А иногда даже казалось (и я с этим свыклась), что, если даже Принц прискачет, он с перепугу спасет моего многострадального мужа, а не меня (и будет прав). А я буду вся в гневе мчаться за ними и изрыгать языки пламени (и буду не права). Так я и жила. Вся моя личная жизнь дрейфовала, как Мамонтенок, от разочарования к разочарованию.

Я дико удивлялась, как так происходит: я встречаю Принца, начинаю с ним жить, и он превращается в мудака. «Это что за волшебство такое?» – сердилась я. На самом деле никакого волшебства нет. В реальной жизни никто ни в кого не превращается. Принц остается Принцем. Он по-королевски лежит на диване, иногда говорит: «Мусор вынести – не царское это дело», иногда требует от меня повиновения. Он ведет себя, если откровенно, как истинный Принц. А я требую от него каких-то поступков, хочу, чтобы он на работу устроился, как будто он простолюдин какой-то.

Или на первом свидании хлопаю в ладоши и благодарю своего Принца за то, что тот убивает ради меня драконов, а потом удивляюсь: в какой момент мой Принц превратился в абьюзера? А он и не превращался. Он всегда им был. Он убивал. Да, драконов, но убивал. Да, ради меня, но (еще раз вдумайтесь) убивал! Это основная ошибка принцесс – верить в следующее: то, что мой Принц делает ради меня (убивает, крадет, врет), он никогда не сделает со мной.

Мы все выросли на сказках и отчаянно пытаемся перенести эти сказочные шаблоны в реальную жизнь. Каждая девочка мечтает о Принце, как из сказки (или о парне, как из фильма). Все мы мечтаем о счастливом будущем, где «и жили они долго и счастливо и умерли в один день». Не спрашивайте, каким образом синхронизация смерти добавляет счастья в общую картину супружеской жизни, но в сказках и романтических фильмах обычно так. Я верила в какую-то «истинную любовь», которая переживет все. Ее просто нужно найти. Если это та самая «истинная любовь», то мне с моим Принцем все время будет хорошо вдвоем, я никогда не буду злиться на него, а он никогда не будет уставать от семейной жизни. И мы всегда будем улыбаться друг другу и держаться за руки. Даже когда одному из нас понадобится пойти в туалет. Вместе навсегда! Вот это и есть истинная любовь!

Вряд ли. По описанию весь этот абзац не похож на истинную любовь, он больше похож на душевное помешательство. Истинное, естественно.

На правах женщины, имеющий несколько печатей в паспорте на странице «семейное положение», могу сказать следующее: реальная семейная жизнь не бывает такой сказочной, какой я себе ее представляла в юности. Любая семья проходит через сложные моменты. Но как через них проходить, в сказках не объясняют. Там чуть что, Василиса Премудрая сразу начинает впадать в истерику: «Зачем ты сжег кожу лягушачью, ты дебил, что ли? Не знал, что ли: нельзя жечь кожу!!! ААААА!!!» Оземь ударилась и улетела. Все, до встречи в суде. Вот так конфликты решаются в сказках. Я так и пыталась их решать в реальной жизни. Чуть что не так: «Все! Я уезжаю к маме! Ищи меня за тридевять земель!» Мне в те моменты казалось, что я феерична, как Царевна-Лягушка. Мужу моему казалось, что я – тупая жаба.

В школе нас тоже никто не учил, как общаться с мужчинами. В школах на уроках семейного воспитания мы учились шить фартуки и готовить сырники. Но, когда я вышла замуж, оказалось, что шить фартуки не нужно, а на сырники у моего мужчины вообще аллергия. А вот находить общий язык с мужем, который вдруг оказался твоим «отныне и вовеки веков», очень даже нужно. Причем ежедневно. Но нас никто этому не учил. Моего мужа, очевидно, в школе тоже ничему полезному не учили. Его в школе учили делать табуретки, а не успокаивать жену в период ПМС. И у нас начались проблемы. Обычные семейные проблемы, которые решаются в процессе диалога между мужем и женой. Но никто и никогда в сказках, на которых я выросла, не писал адекватных диалогов. Не было такого правильного (с точки зрения психологов) диалога в конце пушкинской «Сказки о рыбаке и рыбке»:

И сказала Старуха, что не хочет она больше быть столбовой дворянкой, а хочет быть владычицей морскою.

А Старик обнял ее и говорит: «Лариса, моя ты радость, я тебя люблю хоть крестьянкой, хоть царицей. Ты пойми, мы и так с тобой разбогатели нахаляву. Тут как в казино: главное – вовремя остановиться».

И Старуха такая: «Если ты меня любишь, ты пойдешь на синее море и попросишь золотую рыбку…»

А Старик такой: «Ларис, это ж манипуляция чистой воды, а, Ларис…»

И Старуха села и заплакала. И рассказала, как сильно она боится потерять Старика. Что боится, что он пойдет к синему морю и попросит себе новую жену. И что она сама не рада своим манипуляциям и эмоциональному абьюзу. А Старик бережно взял костлявые старушечьи руки в свои загрубевшие рыбацкие ладони, и Старуха впервые за 100 лет улыбнулась. И жили они счастливо. Время от времени.

Вот эту фразу, кстати, неплохо было бы дописывать к слову «конец» в каждой сказке. Жили они долго и счастливо время от времени. Это нормально. Даже самая счастливая семья иногда оказывается на грани развода. Любую из нас после свадьбы могут накрывать сомнения. Это нормально. Но этого в сказках нам не говорят.

Золушка долго смотрела вслед мачехе и сестрам, а когда карета исчезла за поворотом, девушка закрыла руками свое чумазое от золы лицо и горько заплакала. Вдруг над ее ухом раздался звонкий, как колокольчик, женский голос:

– Что с тобой, дитя мое? – спросила незнакомка.

Золушка еще раз внимательно посмотрела на роскошную даму с какой-то блестящей указкой в руке и только хотела возразить, мол, какое я вам «ваше дитя», как вдруг ее озарила догадка:

– Крестная! Милая крестная, знала, что ты не бросишь меня! Я так хочу на бал! – воскликнула Золушка, просияв.

– На бал? Зачем тебе на бал?

Золушка оторопело посмотрела в глаза Феи Крестной в надежде, что это была какая-то шутка. Ведь все знают: Крестная должна быть понимающей и доброй. Это Мачеха – злая, а Крестная – добрая. Так в любой сказке. Сейчас Фея рассмеется звонким смехом и подарит ей, бедной сиротинушке, карету и туфли. Но Фея не смеялась и ничего не дарила. Поэтому Золушка растерянно поправила свой замызганный фартук и немного смущенно промямлила:

– Ну, вы ведь видели, как издеваются надо мной мои сестрицы и мачеха… Разве это честно, что они уехали на бал, а я сижу тут в куче золы…

– Ну, вообще, конечно, не особо честно… – Фея поковыряла волшебной палочкой в зубе, задумалась, а потом внезапно предложила: – Ну хочешь, я их верну обратно. Один взмах палочкой – и у их кареты отвалится колесо. Или лошадь подохнет… Вернутся все по колено в дорожной пыли, под утро, пешком. Так честно?

– А вы точно добрая фея? – Золушка уже перестала рыдать и с удивлением смотрела на Крестную. – Вы же вроде должны мне по сказке подарок сделать, который изменит мою жизнь к лучшему!

– Мышьяк могу достать, надо? Траванешь мачеху, жизнь сразу к лучшему изменится. Адвоката могу посоветовать по наследству: отсудишь часть дома или денежную компенсацию…

– Вы вообще меня не понимаете. – Золушка замотала головой и опять начала всхлипывать. – Все издеваются надо мной много лет! Я не хочу адвоката. Я хочу замуж за Принца… Мне нужна карета!

– Тпру… Осади коней, моя хорошая. Тебе не карета, тебе мозги нужны, – резонно заметила Крестная.

– Мозги? – Золушка оглянулась, пытаясь понять, из чего Крестная будет творить волшебство. – Из тыквы?

– Мозги из тыквы у тебя уже есть, мой дружок! Сейчас мы, если ты не против, попробуем наколдовать тебе мозги из мозгов. Вот я взмахну палочкой, и ты перестанешь мечтать о Принце, и…

Крестная уже было взмахнула волшебной палочкой, как Золушка пала навзничь, схватив своими чумазыми ручонкам подол юбки крестной:

– Нет! Пожалуйста, пощадите! Не надо этого… Я хочу оставаться в сказке…

– Милая моя, ты понятия не имеешь, чем на самом деле закончится эта сказка, – начала было Крестная, но Золушка ее перебила.

– Я знаю: произойдет что-то невероятное и волшебное! Я предчувствую великое счастье!!! – затараторила девушка.

Крестная бессильно опустила руки перед юношеским восторгом, «великим счастьем» и жаждой приключений. Она легким движением руки стряхнула со своей юбки золу, которой Золушка заляпала ей весь подол в своем истеричном припадке, и спокойно произнесла:

– Пусть все будет так, как просишь ты. Но помни, Золушка…

– Да-да-да, я помню, ровно в полночь волшебство закончится, и все станет таким, как было, – нетерпеливо перебила Золушка.

– Это естественно. Но запомни еще вот что: как бы ни сложилась твоя жизнь после свадьбы с Принцем, ты сама это выбрала. Поняла? Вот, подписывай договор аренды волшебства. Проверять будешь?

– Я как бы юридически не особо подкована, – легкомысленно пожала плечами Золушка.

– Почему-то я не удивлена… Тогда просто подписывай вот тут…

– Кровью?

Крестная всплеснула руками и закатила глаза:

– Да ты, верно, прикалываешься надо мной! Я тебе дьявол, что ли? Я что, похожа на демона из преисподней? Я добрая женщина, по воскресеньям в церковь хожу! На вот, чернилами подписывай…

А потом был бал.

И Принц влюбился в Таинственную Незнакомку и повсюду ее искал. И доскакал до дома Золушки. Как все удивились, когда туфелька пришлась впору грязной замухрышке! Но тут Золушка достала из кармана вторую хрустальную туфельку – совсем такую же, как первая, только на другую ногу – и надела, не говоря ни слова. В эту самую минуту бедное платье Золушки превратилось в великолепный наряд, еще краше, чем на балу. Только тут обе сестрицы поняли, кто была та красавица, которую они видели во дворце. Они кинулись к ногам Золушки, чтобы вымолить себе прощение за все обиды, которые она вытерпела от них. Золушка простила сестер от всего сердца – ведь она была не только хороша собой, но и добра. И Золушка вместе с Принцем умчались во дворец. А через несколько дней сыграли пышную свадьбу.

КОНЕЦ

И вот наконец он вошел в комнату с раззолоченными стенами и лепным, в золотых завитушках, потолком. Вошел и остановился. Полог постели был откинут, а в подушках покоилась прекрасная юная Принцесса лет шестнадцати (если не считать того столетия, что она проспала). А если считать, то девушке было лет 116. Но Филиппу было некогда считать, он не математического склада ума был, да и не для того Принцы появляются в сказках, чтобы считать. Филипп невольно закрыл глаза: красота Авроры так сияла, что даже золото вокруг нее казалось тусклым и бледным. Дрожа от восторга, он приблизился к ней, опустился на колени и поцеловал.

Принцесса проснулась, открыла глаза и взглянула на своего избавителя.

– Ах, это вы, Принц? – сказала она. – Наконец-то! Долго же вы заставили себя ждать!

«Это вместо спасибо или что?» – подумалось Принцу. Принц сам был молод и наивен. Он не понимал, что существуют капризные Принцессы, которые, если их долго не спасать, могут и начать возмущаться. Да так сильно, что тебя самого надо будет спасать. Но он так заворожен был ее красотой, что открыл свой царственный рот и молвил:

– Будьте моей женой, Спящая Красавица!

– Аврора! – поправила его Принцесса. – Меня зовут, как утреннюю зарю.

– … и как крейсер, – тихо добавил Принц.

– Что?

– А я Филипп, – уже громче сказал Принц.

– Мне не очень нравится ваше имя, – хмыкнула принцесса.

– Главное, чтобы вам нравилась моя фамилия. Ведь вам ее носить до конца жизни, – резонно заметил Филипп.

Аврора снисходительно улыбнулась, ей нравился этот симпатичный парень. Вдруг весь замок – от флага на башне до винного погреба – ожил и зашумел. Но Аврора и Филипп ничего не слышали. Они смотрели друг на друга и не могли наглядеться. Аврора даже позабыла, что ничего не ела уже целый век, да и Принц не вспоминал о том, что у него с утра не было во рту маковой росинки. Впереди у них была вся жизнь.

КОНЕЦ

– Что с тобой, милая Ласточка? Наверное, ты замерзла. Сейчас я тебя обогрею и принесу немножечко зерна. – Дюймовочка засуетилась вокруг замерзшей птицы так, как будто та была ей единственным родным и близким существом.

Всю зиму Дюймовочка ухаживала за Ласточкой, а по весне птица встрепенулась и сказала:

– Спасибо тебе, добрая девочка. Если я могу что-то сделать для тебя, скажи мне, я непременно сделаю!

– Сегодня меня выдают замуж за старого слепого крота… – начала Дюймовочка и заплакала.

– Ну не плачь. Что-то хорошее в нем наверняка есть. Я видела одного крота, он приходил сюда, такой сытый и лощеный, и он разрешил мне жить в его норе. Это, наверное, и есть твой будущий муж?

– Фу, да. Это он… Но не хочу за него замуж! – капризно сказала Дюмовочка и высморкалась в фату.

– А за кого ты хочешь?

– Я не знаю… Я хочу идеального жениха, – мечтательно сказала Дюймовочка. – Чтобы он был достоин меня, понимаешь? И выйти за него замуж хочу, ничего не делать хочу, порхать с цветка на цветок круглый год.

– Мне кажется, я где-то видела такое, – задумчиво произнесла Ласточка. Еще пару секунд она что-то вспоминала, а потом радостно воскликнула: – Послушай, я отвезу тебя в страну эльфов! Думаю, ты там найдешь своего идеального.

Дюймовочка, не раздумывая, прыгнула на спину Ласточке, и они полетели. Они летели долго, пока наконец леса и поля не сменились душистыми цветочными лугами. Повсюду порхали какие-то неведомые существа с прозрачными крылышками.

Ласточка подлетела к цветку и приземлилась на лежащую рядом корягу. Прекрасный Эльф в золотистой короне, который порхал неподалеку, не на шутку перепугался. Ведь он был такой маленький, а ласточка такая большая! Зато как же он обрадовался, когда Ласточка улетела, оставив на цветке Дюймовочку! Никогда еще он не видел такой красивой девочки одного с ним роста. Он низко поклонился и спросил, как ее зовут.

– Дюймовочка! – ответила девочка.

– Милая Дюймовочка, – сказал Эльф. – Согласна ли ты быть моей женой, королевой цветов?

Дюймовочка поглядела на красивого Эльфа. Ах, он был совсем не похож на глупого грязного сынка старой жабы и на слепого крота в бархатной шубе! Эльф напрягся от повисшего в воздухе неловкого молчания.

– Если вы не согласитесь быть моей женой, это разобьет мне сердце! Ах, я умираю! – И Эльф притворно повалился на бок, схватившись рукой за сердце.

– Да! Я согласна! – радостно воскликнула Дюймовочка.

И все эльфы вокруг захлопали крылышками в знак одобрения и наивысшего счастья.

КОНЕЦ

Красная Шапочка весело перешагнула порог и зашла в избушку. Что-то на кровати зашевелилось и хриплым голосом из-под одеяла приказало:

– Положи-ка, внучка, пирожок на стол, горшочек на полку поставь, а сама приляг рядом со мной!

Красная Шапочка брезгливо поморщилась, бабка-то совсем плоха стала. Не зря мать так беспокоилась. Девочка резво запрыгнула на высокую бабкину постель с краю, свесила ноги и с интересом принялась разглядывать бабулю. Бабка, наоборот, ничем особо не интересовалась, сжалась в комок, намотав на себя шаль, только глаза светились нехорошим светом, и в полутьме избушки она была похожа на большую сову. Что-то сильно тревожило Красную Шапочку, но она не могла понять, что именно. Вдруг из-под одеяла вынырнула волосатая лапища и потянулась к девочке. Ноги Красной Шапочки в момент стали ватными, а к горлу подкатила волна тошнотворного ужаса. Тихим шепотом Красная Шапочка произнесла:

– Бабушка, почему у вас такие большие руки?

– Это чтобы покрепче обнять тебя, дитя мое.

– Бабушка, почему у вас такие большие уши?

– Чтобы лучше слышать, дитя мое.

– Бабушка, почему у вас такие большие глаза?

– Чтобы лучше видеть, дитя мое.

– Бабушка, почему у вас такие большие зубы?

– А это чтобы скорее съесть тебя, дитя мое!

Красная Шапочка закричала. Ее любимая бабушка в одночасье из хворой старушки превратилась в огромного разъяренного Волка. Волк зарычал, осклабив окровавленные клыки и кинулся на девочку. Что было дальше, Красная Шапочка не помнила, потому что силы покинули ее и она безвольной куклой упала на дощатый пол избы. А когда очнулась, в избе пахло свежей кровью и алкоголем, тоже свежим. Красная Шапочка знала этот запах, она частенько угощалась чем-то крепким, что мать хранила за всем своим скарбом на кухне. Кое-как повернув голову, Красная Шапочка увидела коренастую фигуру мужчины. Мужик, держа наперевес топор, свободной рукой открыл бабкин сервант, ловко хозяйничая и гремя бутылями.

– Очнулась? – ехидно спросил он, заслышав шорох, и, не дожидаясь ответа, опрокинул в себя стакан чего-то янтарного.

– Очнулась, – пробормотала Красная Шапочка и вновь провалилась в забытье.

КОНЕЦ

Так хороша и мила была спящая мертвым сном Белоснежка, что Принц не выдержал и поцеловал ее. Вдруг Белоснежка вздохнула и открыла глаза:

– Где я? – испуганно спросила она.

Принц немедля ей все рассказал. А потом добавил:

– Ты мне милее всего на свете, пойдем вместе со мною в замок к моему отцу, и будешь ты моею женой.

Белоснежка тотчас же согласилась, и отпраздновали они пышную и великолепную свадьбу. На праздник была приглашена и Королева, мачеха Белоснежки. Злая Королева приехала во дворец в хорошем расположении духа, но ее настроение моментально испортилось, как только она увидела невесту. Конечно же, Королева узнала свою ненавистную падчерицу в подвенечном наряде.

Белоснежка секунду оторопело смотрела в глаза Королеве, гостям даже показалось, что Белоснежка вновь вкусила отравленное яблоко: кровь отлила от ее лица. Но тут Белоснежка сделала глубокий вдох, ударила в ладоши и приказным тоном скомандовала:

– Предложите танцевальную обувь для моей любимой мачехи!

Два гнома невесть откуда уже несли железные ботинки, держа их кузнечными щипцами. Издалека казалось, что сделаны ботинки были из красной парчи, но, подойдя ближе, становилось ясно: это докрасна раскаленные железные сапоги. Эти сапоги были поставлены для Злой Королевы на горящие угли. И плясала в них Королева, пока наконец не упала мертвая наземь. А свадьба продолжалась три дня и три ночи.

И Принц с Белоснежкой с тех пор жили долго и счастливо.

КОНЕЦ

– Я должна спасти Кая, понимаешь? Его насильно у себя держит Снежная Королева. Она заколдовала его, осколок зеркала попал Каю в глаз и сердце, и он бросил меня. Но я расколдую его своей любовью, спасу его…

– Похоже, кто-то во френдзоне, – расхохоталась Маленькая Разбойница. Она хохотала бессовестно и заливисто тем самым заразительным хохотом, слушать который без улыбки уж совершенно невозможно. Хохотала так, что через секунду все в этой маленькой лачуге начали похихикивать.

Герда нахмурила свои светлые бровки и прошептала:

– Он меня любит…

– Стопудово! Именно поэтому живет сейчас у другой женщины, – резонно заметила Маленькая Разбойница, достала охотничий нож, ловко отрезала шмат хлеба и кинула Герде.

Герда схватила краюху хлеба, но не стала есть, а отчаянно сжала его побледневшими от волнения пальцами и с придыханием выпалила:

– Она очень плохая! Вы не представляете, на что способна эта Снежная Королева! Она его похитила…

Маленькая Разбойница перочинным ножиком залихватски откинула челку со лба и резко наклонилась к Герде так, что та непроизвольно отшатнулась.

– Мне-то можешь не врать. Сама ж нам щас рассказала, как он привязал свои санки к ее саням. Сам! Никто его не заставлял. Или не так все было? А?

– Вы или помогаете мне спасти Кая… – начала опять Герда.

– Я помогаю тебе спасти тебя, дура! Он выбрал другую женщину. Все. Точка.

– Вы не понимаете, он не хотел… она такая … она старше его…

– Вот повезло! Опытная, – снова залилась смехом Разбойница. – Слушай, жалко мне тебя. Ты ради его спасения, смотри, что делаешь. А он ради своего спасения что делает?

Герда опустила взгляд и тихо, но решительно произнесла:

– Он ждет меня. – И почему-то заплакала.

– Ждет? Он че, блин, принцесса? Ждет! – Маленькая Разбойница раздраженно фыркнула. А потом резко встала и подошла к лежавшему на полу Северному Оленю.

– Терпеть не могу, когда хнычут, – сказала Маленькая Разбойница. – Вали к своему Каю. Вот тебе еще два хлеба и окорок, чтобы не пришлось голодать.

И то и другое было привязано к Оленю. Маленькая Разбойница отворила дверь, перерезала своим острым ножом веревку, которою был привязан Олень, и сказала то ли ему, то ли самой себе: «Надеюсь, я делаю доброе дело».

Когда Герда вбежала во дворец Снежной Королевы, Кай сидел на ледяном полу, бледный и холодный. Его ресницы подернулись инеем, а губы были синие, словно у мертвеца. От мертвеца его отличало только то, что он изредка шевелился, двигая кусочки льдинок. Льдинки лежали перед ним и упорно не хотели складываться в ту картину, которую пытался собрать Кай.

Герда подбежала к нему и обняла. Горячо. Искренне. От всего сердца. Кай отстранился и хмуро посмотрел на бедную девочку.

– Кай, родной. Это я, твоя Герда. Я спасти тебя пришла, Кай! – зашептала она и дрожащими от волнения руками обняла его за шею. Кай даже не пошевелился. Он так и остался сидеть на ледяной полу и смотреть на проклятые льдины.

И тогда Герда заплакала; горячие слезы ее упали ему на грудь, проникли в сердце и растопили осколок. Кай взглянул на Герду и вдруг залился слезами, он плакал так сильно, что осколок вытек из глаза вместе со слезами.

Тогда он узнал Герду и обрадовался:

– Теперь я твой хозяин, и я приказываю тебе уничтожить Султана и всю его семью! – победоносно закричал Джафар, повелевая Джинном.

Жасмин затрясло мелкой дрожью. Она пыталась держаться достойно, но силы ее покинули, и девушка упала на колени.

– Ты еще пожалеешь, что отвергла меня, мерзкая девчонка! – расхохотался Джафар, бросив на Жасмин гневный взгляд. Он воздел руки к небесам и прокричал: – Теперь я самый могущественный в мире!

– Кхм… – откашлялся Аладдин. – Я бы так не сказал.

– Я тебя щас как стукну по башке, ты вообще ниче больше не скажешь, – прошипел в сторону Аладдина Джафар. – Зачем было портить такой эпический момент? Я – на коне, женщина, которая мне отказала, уже сожалеет о своем отказе.

– Я все понимаю. Но есть кое-кто повлиятельнее тебя – Джинн!

– Это поправимо. Ведь мое следующее желание: хочу стать джинном!

Джафар помнил, что у него было еще одно желание. А вот чего Джафар не помнил: все джинны до единого – рабы лампы. И они подчиняются хозяину этой лампы. Поэтому в ту же секунду, как Джафар изрек свое пожелание, из ниоткуда возникла черная лампа и заточила его в свои недра.

Жасмин бросилась к Аладдину:

– Ты – мой герой! Если бы не ты, мы все погибли бы!

Аладдин улыбнулся и покрепче прижал к себе Жасмин.

Султан, кряхтя, поднялся на ноги, подошел к Аладдину и промолвил:

– Самый настоящий герой! И не важно, принц ты или нищий, ты заслуживаешь того, чтобы взять в жены мою дочь!

КОНЕЦ

Урсула прищурила левый глаз и склонила голову набок, пытаясь понять, какой размер ноги будет Русалочке впору. Наконец она разомкнула намалеванные алой помадой губы и как бы нехотя произнесла:

– Ну зачем тебе длинные? Длинные ноги – это признак слабой половой конституции. Принца будешь хотеть раз в год. Давай я тебе вот эти короткие присобачу?

– Не надо мне ничего собачить! Я хочу длинные стройные ноги…

– Ну да, ну да, ты права… – в задумчивости бормотала ведьма, продолжая нарезать круги, оглядывая Русалочку со всех сторон. – С короткими ногами ты-то принца будешь хотеть больше, а вот он тебя – наоборот… Слушай, деточка, а у нас в Атлантиде нет никого более-менее симпатичного, чтобы ты за него замуж собралась и избавила меня от этой грядущей войны с Тритоном?

Но, увидев надвигающуюся на Ариэль истерику, спохватилась:

– Только рыдать не вздумай! Мы под водой, слез твоих тут никто не увидит, и весь этот эпатаж романтический пропадет даром, а уровень соли мне здесь поднимешь. А я, между прочим, на бессолевой диете. Я, знаешь ли, похудеть стараюсь ко дню Нептуна.

Русалочка насупилась и молча буравила Урсулу взглядом. Наконец ведьма сдалась:

– Ну, че молчишь-то? Тебе голос вообще нужен, нет? Если не нужен, я его тоже себе заберу. – Урсула немного помолчала и добавила: – И Принца твоего тоже. Уж больно он тупой у тебя.

Русалочка сердито молчала и только изредка терла глаза.

– Ах, ты ж посмотри на нее! Все-таки ревешь, тебе нахаркать на мою диету. Ладно. Хочешь пари? Даю тебе один день. Если к закату Принц сделает тебе предложение… Блин, нет, он же туповат. Давай проще. Если принц хотя бы тебя поцелует, забирай навсегда и ноги, и голос свой, и принца. Но если нет…

– Я согласна!

– Долбаная любовь, че с бабами делает, а, ты посмотри!.. Ну подписывай вот тут… И вот тут…

– Это что?

– Это гарантия на ноги, вот, читай: «Ноги, две штуки, 36-й размер, кожа натуральная». Подпись ставь уже! Че ты как маленькая, честное слово! – воскликнула теряющая терпение морская ведьма. – А теперь слушай сюда, деточка. Я юридическую часть объяснять не буду, просто расскажу суть договора. Тут написано, что, если твой принц выберет другую, ты с последними лучами солнца превратишься в пену.

– Морскую?

– Нет, блин, для бритья! – хохотнула Урсула, сворачивая договор в рулон.

А потом была встреча с Принцем, а потом они сражались с Урсулой. А потом любовь победила, и Русалочка вышла замуж за Принца.

КОНЕЦ

Рапунцель хотелось кричать от негодования, она сжала свои кулачки и процедила сквозь зубы с откуда-то нахлынувшей злостью:

– Я уже взрослая, и ты не удержишь меня в своей темнице! Я хочу туда, где огни большого мира, и мой Флинн отведет меня туда!

Матушка Готель, напротив, казалась спокойной и уравновешенной:

– Он не подходит тебе, родная. Оборванец, вор, плут. Ты едва его знаешь. И, если честно, я не собираюсь держать тебя здесь вечно. – Она достала расческу из комода и сделала шаг к Рапунцель.

– Стой, где стоишь!

– Доченька, я просто расчешу тебе волосы. Если ты выбрала его, пусть так и будет. Но негоже встречать жениха в таком растрепанном виде, – рассмеялась Матушка Готель.

Рапунцель доверчиво улыбнулась и села на деревянный табурет.

Флинн подбежал к высокой башне и прокричал:

– Рапунцель, проснись! Спусти свои волосы вниз!

Матушка Готель услышала голос юноши и злобно улыбнулась. У Рапунцель сердце сжалось. Она закричала:

– Флинн! Беги отсюда!

Но вместо крика раздалось неразборчивое мычание: матушка Готель каким-то одной ей известным образом заботливо наложила на свою воспитанницу заклинание, и бедная Рапунцель не могла и пальцем двинуть, застыв посреди комнаты. А между тем Флинн ловко вскарабкался по волосам Рапунцель в башню и, только спрыгнув с подоконника на пол, понял, в какую западню попал.

Матушка Готель в ту же секунду подскочила, вынула из складок своей юбки острый нож и несколько раз вонзила его в грудь Флинна. В ту же секунду все было кончено: Флинн упал на пол, как подкошенный. А Рапунцель вдруг вырвалась из пелены заклятья, подбежала к любимому и упала перед ним на колени:

– Флинн, прости. Прости, я не успела предупредить. Мама, за что ты так! – Девушка всхлипывала, прижимая к себе тело своего возлюбленного.

Матушка Готель бросила нож и невозмутимо пошла готовить себе успокаивающий отвар из свежих трав, ибо она что-то сильно разволновалась. Еще бы: убийство человека кого угодно выведет из состояния равновесия. Флинн, теряя сознание, провел рукой по золотистым волосам Рапунцель. Вдруг в ночном сумраке сверкнуло холодное лезвие ножа, и копна отрезанных золотых волос неслышно и легко упала на каменный пол.

В ту же секунду матушка Готель рассыпалась в прах. А Флинн вернулся к жизни. И взял Рапунцель в жены.

КОНЕЦ

И Чудовище превратилось в прекрасного юношу с аристократической бледной кожей и светло-русыми волосами. Он открыл свои голубые глаза, и сердце Белль пустилось галопом.

– Я стал опять самим собой! Я вновь красив! – воскликнул Адам.

– Ты всегда таким был, – улыбнулась Белль, проводя рукой по густой гриве его волос, непослушно ниспадающих ему на плечи.

А в замке тем временем готовился царский бал по случаю возвращения хозяина. Люмьер безостановочно зажигал свечи, чтобы «все сияло», миссис Потт кружилась на кухне, пытаясь уследить одновременно за всеми кухарками и за всеми блюдами. Белль и Адам не могли налюбоваться друг на друга.

– Ты спасла меня, милая Белль. Я хочу, чтобы ты была счастлива… я сделаю все, чтобы ты была счастлива… Подожди здесь секунду…

Принц поднялся с мраморного пола и скрылся за дверью. Белль вздохнула и мечтательно подняла глаза в потолок. Может быть, оттого что она была так катастрофически счастлива, а может быть, оттого что она была паталогически невнимательна, Белль не заметила, как призрачная фигура в темном балахоне медленно отделилась от стены и поплыла к ней. Призрак протянул свои костлявые старушечьи пальцы к Белль и прикоснулся к ее запястью. И Белль в эту же секунду почувствовала, как ее покидает эйфория, покидает радость, покидает ощущение сказки…

– Тихо. Только не кричи. Я пришла тебе помочь, – неожиданно спокойно сказал «призрак», откинув капюшон.

– Вы… Вы та самая злая ведьма, – испуганно прошептала Белль, от негодования сжав кулачки.

– Да что ж вы за семейство такое, вам лишь бы оскорбить бедную чужестранку. А я, между прочим, волшебница. – Под капюшоном действительно обнаружилась вполне симпатичная дама лет 30–180 (у волшебниц возраст определить сложно). – Твой бойфренд меня один раз попытался унизить прилюдно. Напомнить, что с ним произошло? Кстати, разреши узнать, ты серьезно хочешь связать с ним свою жизнь?

– Он изменился, – поспешно уверила ее Белль.

– Да, на какое-то время, безусловно, – утвердительно кивнула Волшебница, уселась на бортик фонтана, опустив босые ноги в кристально чистую воду.

– Навсегда! Он стал добрым, хорошим, любящим, заботливым… – начала перечислять Белль.

Волшебница усмехнулась, наклонилась и принялась мыть ноги в дворцовом фонтане, отчего вода сразу стала мутной:

– Не удивлена. У него сейчас мощный всплеск адреналина произошел. Догадываешься почему? Твой прежний жених из деревни – который качок этот туповатый – в Адама из арбалета стрелял пару часов назад, не забыла? Опять же, последний лепесток упал с розы, Адам думал, что он умирает, а тут вдруг ожил. Конечно, он сейчас не в себе… Он сейчас сдуру тебе и замуж предложит, – деловито закончила свою мысль Волшебница. Белль смущенно улыбнулась и прижала ладонь к пылающей от волнения щеке, как будто пыталась скрыть или унять тот жар, который окутал ее от одной только мысли, что она станет женой прекрасного Принца.

Ее мечты прервала Волшебница, которая, стоя у окна царской опочивальни, обтирала мокрые ступни о парчовые шторы:

– Фу, блин, зачем так много люрекса в этой парче, ничего ж не впитывает, лучше б бархат повесили… Белль, слушай, я добра тебе хочу, поэтому ты подумай, нужен ли тебе этот садист. А то, может, вернуться в деревню, выбрать хорошего парня. А это Чудовище пусть…

– Да он уже не Чудовище! – перебила Белль. – Я его исправила! Своей любовью и верностью! Своим самопожертвованием я сделала из Чудовища прекрасного Принца!

Волшебница нахмурила брови, как будто задумалась о чем-то. Потом быстрым шагом, решительно шлепая по мраморному полу босыми ногами, подошла к оторопевшей Белль и протянула ей розу.

– Нет-нет! – сдавленно запищала Белль, выбросив перед собой руку с растопыренными пальчиками, как будто пытаясь защититься. – Не проклинайте нас снова!

– Бери цветок, дура, – сухо произнесла Волшебница. – Слушай внимательно. Как только с этой розы опадет последний лепесток…

– Я так и знала, что это проклятье! Замолчите! Я не хочу это слушать! Оставьте нас в покое! – заистерила Белль, отпихивая обеими руками злосчастный цветок и саму Волшебницу. Но ее руки проходили сквозь мантию, как сквозь густой туман. Страх и ужас сдавили горло Белль, и она уже ничего не могла говорить, поэтому услышала последнюю фразу Волшебницы:

– … я приду к тебе на помощь. Только когда последний лепесток опадет с этой розы. Помни.

Белль открыла глаза, вокруг не было ни души. Вода в фонтане сверкала своей чистотой, шторы благородно ниспадали по обе стороны распахнутого окна. «Это какая-то реакция на стресс, наверное», – подумалось ей. Белль решительно поднялась с мраморного пола, легким движением руки расправив складки платья. Алая роза упала ей прямо под ноги, Белль переступила ее и направилась к выходу.

– Белль, любовь моя! – В комнату вбежал разгоряченный Принц, держа одну руку за спиной. Он легко и непринужденно опустился перед ней на колено и протянул кольцо. – Позволь мне задать тебе один вопрос…

– Да! Я согласна!

Красавица Белль и Принц Адам в этот же вечер обвенчались и стали мужем и женой.

КОНЕЦ

Мальвина заламывала себе руки, переживая. Час назад Буратино вприпрыжку убежал на пруд и до сих пор не вернулся. И теперь она, бедная, должна идти и искать его. Ведь без нее он, безусловно, сгинет. На пруду было темно и пахло сыростью. Больше всего Мальвина не хотела запачкать свои белоснежные туфельки и панталоны. Но надо было выручать этого деревянного мальчишку.

– Деточка моя, что тебе нужно? – прозвучал откуда-то скрипучий старушечий голос.

– Ой. А вы кто? – Мальвина нахмурила свои кукольные бровки и начала вглядываться в сумерки.

Во время сеансов опасный психопат вел себя как паинька, источал обаяние и пытался смутить женский разум знаками внимания и рассказами о своей трудной судьбе. Харли знала это. Знала, что он ненормальный. Что нельзя ему доверять. Она глянула на часы. «Через минуту опять начнется это психопатическое безумство», – подумалось ей. И впрямь, не прошло и минуты, как в кабинет завели Его и бросили прямо на железный стул перед ней.

– Ну, давайте, миссис Квинзел, спросите, как у меня дела. Что у меня нового. Ведь так много нового может произойти с человеком в одиночной камере тюрьмы.

– Вы не в тюрьме, это во-первых… – вежливо начала Харли.

– Мы опять на «вы»? – наигранно обиделся Джокер и улыбка с его лица исчезла. Но через долю секунды радостный оскал опять озарил его лицо.

«Какой же он придурок. Невыносимо просто, – думала Харли, глядя на жеманные выкрутасы своего подопечного. – Хотя. Если бы это было и правда невыносимо, я отказалась бы от пациента. Такое ведь бывало: тяжелый пациент, не поддающийся терапии, – все, до свидания. Я не волшебница, я не могу вылечить всех».

Но с этим почему-то все было иначе. С этим хотелось говорить, спорить. Когда заканчивалась консультация, сердце Харли сжималось от тоски. Так, может быть, это и есть пресловутая любовь… Да бред! В психологии нет такого понятия, как «любовь». Есть другие понятия: серотонин, адреналин, дофамин и прочие… А любовь – ее не существует. Хотя, когда он смотрел на нее так, как сейчас, она переставала верить в психологию и начинала верить в чудеса.

– Ты умрешь за меня? – внезапно спросил Джокер, и его глаза вдруг стали серьезными. Улыбка часто пропадала с это наглой морды, но она всегда поблескивала в его глазах. Это всегда означало одно: он просто издевается. Но сейчас… Он был серьезен, как никогда.

– Не страшно умирать, если видишь в этом смысл, – спокойно ответила Харли, стараясь словами заглушить свое бешено бьющееся сердце.

Джокер прищурил левый глаз, криво усмехнулся:

– Вы волнуетесь, доктор? Или больны? – И тут же пояснил: – У вас очки запотевают, значит, температура тела превысила норму. А может, вы возбуждены?

Харли резко сняла очки и максимально уверенно сказала:

– По больнице грипп ходит какой-то. Новый штамм. Мы опять перешли на «вы»?

– Бог мой, без очков у вас взгляд как у новорожденного котенка. Вы хоть видите меня? Давайте, я подсяду поближе. – Джокер резким телодвижением пододвинулся вместе со стулом к Харли. Она замерла, сжав в руке очки так, что дужка выгнулась в другую сторону. – Или мне еще поближе подойти?

Джокер встал в полный рост и, наклонившись, навис своей фигурой над Харли так, что его нос почти касался ее носа. Джокер смотрел ей в глаза так, как только он умеет смотреть, как будто он смотрит в самую душу ее, в самое сердце. Ее сердце предательски пропустило один удар, а потом опять пустилось вскачь.

– О боже мой, как ты… как ты хороша! – прошептал он и его зрачки расширились до величины радужки. Такое Харли видела только у наркоманов, сидевших на психостимуляторах.

Она не отшатнулась. Не нажала на тревожную кнопку. Не сделала ничего, чтобы остановить его намерение. «Если он собрался меня убить, пусть убивает», – пронеслась в голове Харли сумасшедшая мысль. Джокер склонился на над ней и впился своими губами в ее губы.

«Что будет дальше, уже не важно. Дальше – хоть конец света. Он – мой! А я – его. Навеки. Даже дольше, чем навеки!» – это последнее, что выдал мозг Харли перед тем, как отключиться.

КОНЕЦ

– Она поправится, – сказал дед Папи, бережно передавая Королю и Королеве их дочь. Анна, казалось, спала, хоть и дыхание было едва заметно. Веяло холодом.

– Получается, когда моя сестра очнется, она забудет про мою магию, – наконец вымолвила напуганная происходящим Эльза.

Король опустился перед Эльзой на колени и взял ее холодные ладони в свои теплые руки:

– Так будет лучше, – сказал он.

Эльза оторопело посмотрела вокруг, как будто пытаясь найти поддержку среди троллей. Главный Тролль подошел к ней и произнес:

– Послушай меня, Эльза, твоя магия будет расти. В ней много красоты и много опасности. Учись управлять ею. Страх – твой главный враг. Как только страх овладевает тобою, твоя сила становится разрушающей, – сказал дед Папи.

Эльза стояла посреди толпы троллей и нервно поглаживала кончики пальчиков. Наконец Главный Тролль не выдержал и обратился к Королю:

– Вам бы ее психологу показать, – неуверенно начал он. – Или неврологу. Мы-то просто тролли, у нас нет соответствующих медицинских полномочий. У нее же шок, видите. Надо ее из этого состояния как-то вывести…

– Ты меня сам сейчас выведешь, – нервно заговорил Король. – Мы где, по-твоему, находимся? В сказке или в клинике Джона Хопкинса?

Все тролли на лугу навострили и без того острые уши и стали прислушиваться к диалогу, который пышным цветом расцветал на лугу. Заметив это, Король зашептал еще тише, отчего его голос стал походить на шипение змеи:

– Слышь ты, мохнатыш, у меня сегодня одна дочь чуть не убила вторую. А у меня королевство, понимаешь ты или нет? Мне такие дворцовые перевороты нафиг не нужны, пойми меня…

Эльза испугалась и прижалась к отцу. Король по-отечески погладил ее белокурую голову, встал с колен и громко во всеуслышание заявил:

– Мы защитим нашу дочь, а пока – запрем ворота, сократим прислугу, ограничим общение с людьми. И о ее способностях не узнает никто, включая Анну, – решительно закончил Король.

Так они и сделали, во дворец ворота были закрыты, прислуги стало меньше, а Эльзу поселили в отдельную комнату.

А потом Эльза выросла и сбежала из дворца, оставив Анну одну. И во всем королевстве началась зима. Когда Анна при- шла к сестре, та прогнала ее и нечаянно смертельно ранила ее своим холодом. Анна заболела и начала погибать. А там еще и дворцовый переворот начался.

В общем, долго рассказывать, но если вкратце, то: Анна, замерзая, подставила свое тело под удар меча, чтобы спасти свою сестру. Эльза увидела это, кинулась на ледяное тело Анны и заплакала. Слезы растопили лед, и Анна ожила.

И во всем Эренделле наступило лето.

Вот, что с людями делает любовь!

КОНЕЦ

Джульетта

Когда пир был уже на исходе, Иван-царевич улучил минутку и побежал домой. Разыскал лягушечью кожу и спалил ее на огне.

Приехала Василиса Премудрая домой, хватилась – нет лягушечьей кожи! Бросилась она искать ее. Искала, искала – не нашла и говорит Ивану-царевичу:

– Ах, Иван-царевич, что же ты наделал! Прощай, ищи меня за тридевять земель, за тридевять морей, в тридесятом царстве, в семидесятом государстве, у Кощея Бессмертного. Как три пары железных сапог износишь, как три железных хлеба изгрызешь – только тогда и разыщешь меня…

Сказала, обернулась белой лебедью и улетела в окно.

Долго ли, коротко ли, а пришел Иван-царевич к избушке. Стоит та избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается.

Говорит Иван-царевич:

– Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом!

Избушка по его слову повернулась к лесу задом, а к нему передом. Вошел Иван-царевич в избушку и видит: лежит на печи баба Яга – костяная нога.

Увидела она царевича и говорит:

– Зачем ко мне пожаловал, добрый молодец? Волей или неволей?

– Ах, баба Яга – костяная нога, ты бы меня накормила прежде, напоила да в бане выпарила, тогда бы и выспрашивала!

– Да ты че, поганец, охамел, что ли? Ты как со старшими разговариваешь, ирод ты поганый!

– Да я как бы… это… по сказочным правилам же так надо общаться с тобой… с вами… ой, с Вами. – Мозг у Ивана-царевича вдруг начал дико сбоить, как будто вся матрица сказки рассыпалась на ячейки.

Баба Яга ловко спрыгнула с печи, одернула свои цветастые юбки и направилась в угол избы разгребать утварь.

– Я вот чего хотел: мне бы жену свою, Василису, спасти, – уже менее уверенно попытался продолжить диалог Иван-царевич.

Баба Яга на секунду прекратила шуметь горшками, замерла. Иван почуял, что сейчас произойдет что-то нехорошее. Тревожные мысли роились у него в голове. «Сейчас эта ведьма накинется на меня и загрызет… или изнасилует. А потом загрызет. Хоть бы сразу загрызла…»

– Кому ты нужен, худосочный! У тебя мяса на один зубок, а уж про секс-то я и думать не думаю лет двести как, – проворчала бабка, доставая из вороха скарба чугунную сковородку. – Яичницу жрать будешь, придурочный?

– Я не придурочный. Просто надо ж предупреждать, что вы мысли, ну, того… читаете… А если читаете, зачем спрашиваете про яичницу, сами же прочитали уже, что я голодный. Я третий железный хлеб изгрыз уже, – начал зачем-то ныть Иван-царевич.

Баба Яга зашоркалась у печи, изба наполнилась ароматными запахами еды. Через минуту перед Иваном на столе уже стола тарелка с яичницей и ломоть свежего хлеба. Бабка пристроилась на углу стола и уже по-доброму спросила:

– Что, любишь ее, поди?

– Кого? – переспросил Иван, впиваясь зубами в хлебную краюху.

– Яичницу, кого! Ты и впрямь тугодум! Василиску свою любишь?

– Стал бы я за нелюбимой по лесам шастать. Стало быть, люблю…

– А вас, героев, черт поймешь. Вам лишь бы подвиги совершать. А зачем… Ради кого… Василиса твоя кинула тебя, к Кощею улетела давеча. Если ты думаешь наивно, что он ее силой у себя удерживает, то вот уж нет. Василиска-то колдунья первого порядку, она может хошь от кого уйтить…

– Я спасу ее! Только скажите, где смерть Кощеева! – вдруг от сытости в Иване как будто решительности прибавилось.

– А ты прям точно Иван-царевич, а не Иван-дурак? А то вы все для меня на одно лицо…

– Знаете что, хватит! Я спасу ее! Она с ним не по любви! Она с ним из-за… из-за…

– Ну, заканчивай фразу, – ехидно усмехнулась старуха. – Из-за денег? Из-за власти? Из-за обязательств? Из-за чего вдруг молодая женщина бросает своего мужа и улетает к любовнику?

Иван вскочил с лавки, как ошпаренный, и хрипло проговорил:

– Знаете что, это все не по сказке! Быстро мне все рассказывайте про яйцо и прочую требуху, я убью этого вашего Кощея, и мы с Василисой будем жить счастливо!

– Как скажешь. Смерть в игле. Игла в яйце. Яйцо в утке. Утка в зайце. Заяц в сундуке. А сундук на дубе том. Все. Выметайся из моей хаты.

Уже в дверях Иван обернулся и виновато промямлил:

– Вы это… не держите на меня зла…

– Что ты, родной! Хороший ты человек. Хоть и придурок. Жалко мне тебя… Поэтому вот, держи.

И Баба-Яга протянула Ивану старый потрепанный клубочек.

– Это чтоб к Кощею привел?

– К Кощею тебя твоя ненависть и униженное самолюбие приведет. А это, чтобы ты ко мне дорогу нашел, если твоя Василиса опять в лебедь белую через три года обернется и к другому Кощею улетит.

Иван судорожно сжал клубочек и процедил сквозь зубы:

– Их что, блин, несколько, что ли?

– Все. Вали отсель. А то вдруг твоя наивность заразная. А мне еще только ее не хватало подцепить. Тьфу-тьфу, брысь отсюдова!

А потом все было как сказке.

Иван-царевич разбил яйцо, достал иглу и отломил у нее кончик. И только отломил – умер Кощей Бессмертный, прахом рассыпался.

Пошел Иван-царевич в Кощеевы палаты. Вышла тут к нему Василиса Премудрая и говорит:

– Ну, Иван-царевич, сумел ты меня найти, теперь я весь век твоя буду!

Выбрал Иван-царевич лучшего скакуна из Кощеевой конюшни, сел на него с Василисой Премудрой и воротился в свое царство-государство.

КОНЕЦ

Год погоревал Король, а потом взял себе другую жену. Это была красивая женщина, но гордая и надменная, и она терпеть не могла, когда кто-нибудь превосходил ее красотой. И было у новой Королевы волшебное зеркальце, и когда становилась она перед ним и гляделась в него, то по обыкновению спрашивала:

Шрек стремительно шагнул вперед и схватил Фиону за руку:

– Фиона, ты не можешь выйти за него!

– Почему нет?

– Потому что… Потому что он женится на тебе, чтобы стать королем!

– Это все, что ты хотел сказать? – наигранно удивился лорд Фарквуд. – Не забудь нам всем сообщить, что после осени будет зима. Что трава зеленая, а Рикки Мартин – гей. Друзья, все это и многое другое вы можете услышать в «Топ-10 очевидных вещей от людоеда»… Стража!

– Рикки Мартин – гей? – изумленно вытаращил глаза Осел.

– Фиона! Это не твоя настоящая любовь! – упрямо продолжал гнуть свою линию Шрек.

– Да что ты знаешь о настоящей любви? – с досадой заяви- ла Фиона.

– Ну… Я… имею в виду… – Шрек вдруг осекся и замолчал.

Выражение лица Фионы внезапно смягчилось, она смотрела на Шрека с неподдельным интересом и участием.

Лорд Фарквуд истерично заверещал:

– Что? Ты влюбился в мою Фиону? Да как ты не поймешь, тупое чудище, она – принцесса, а ты – орк!

Но тут последний луч солнца исчез за горизонтом.

– Слишком поздно, – прошептала Фиона и сделала шаг назад.

Лорд Фарквуд испуганно отбежал в сторону и достал из ножен свой меч, который больше напоминал кухонный ножик. Стороннему наблюдателю могло показаться, что Лорд Фарквуд хочет намазать масла на тост, но не может это масло найти. Шрек застыл в ожидании чего-то невнятного. А с Фионой начали происходить какие-то чудеса. По всему ее телу пробежала молния, и золотистые искры взвились вверх, окутав ее сверкающей пылью. Когда пыль рассеялась, все увидели перед собой людоедку с одутловатым зеленым лицом и забавными ушками-трубочками.

– Это че за цыганские фокусы? – произнес испуганно Осел и прижал уши.

– Я люблю тебя, Фиона. И хочу быть твоим мужем. Отныне и вовеки веков, – неожиданно выкрикнул Шрек и радостно кинулся к ней.

– Стража! Отрубите людоеду голову! – в панике заорал лорд Фарквуд, хаотично размахивая своим ножом для масла.

– Какому? – растерянно переспросил начальник стражи.

– Обоим! – заверещал Фарквуд.

Стража накинулась на Шрека и Фиону, пытаясь оттащить их друг от друга, но тут в церковь влетела дракониха и раскидала всех стражников по углам. Шрек подбежал к Фионе и произнес:

– Я поцелую тебя, и ты навсегда избавишься от этих злых чар!

И Шрек поцеловал Фиону. В церкви раздались жидкие аплодисменты. Кто-то перекрестился, а несколько людей не сдержались и произнесли протяжное «фууу». Вокруг Фионы опять закружили искры, а когда волшебство рассеялось, все увидели настоящую Фиону. Осел даже протер копытами оба глаза, но факт оставался фактом: Фиона ничуть не изменилась! Она осталась все той же рыжеволосой женщиной, с круглым пухловатым лицом (правда, очень милым и симпатичным) и ушами-трубочками. Она поднялась с видом смущенным и обиженным:

– Да. Но… Я не понимаю! Я… Я должна стать прекрасной! – она недоуменно и виновато пожала плечами, глядя Шреку в глаза.

На лице Шрека появилась счастливая улыбка, и он облегченно вздохнул:

– Ты прекрасна!

Фиона наконец тоже улыбнулась. А Осел, приплясывая от радости, воскликнул:

– Я верил в то, что будет счастливый конец!

КОНЕЦ

Битва была окончена, и народ повсюду стал успокаиваться. Вдруг со стороны дворца раздались пронзительные вопли:

– Это же злостное покушение на мою жизнь! Ну, где она? Да я теперь ей покажу! – орал советник императора, злобно спускаясь по лестнице. Все воины инстинктивно загородили собой сжавшуюся от страха фигуру Мулан.

– Отойдите! Не надо тут выгораживать эту… тварь! – взвизгнул советник.

– Она героиня! – подал голос Шанг.

Чи Фу аж передернуло:

– Она всего лишь женщина! Ничего достойного в ней нет!

– Хватит! Перестаньте! – раздался спокойный и властный голос. По лестнице спускался сам император. Подойдя к воинам, он остановился и сделал легкое движение рукой. Ли Шанг покорно отошел в сторону, и перед взглядом императора предстала Мулан: растрепанная с виноватой улыбкой.

– Я много слышал о тебе, Мулан. Ты украла доспехи отца… – Мулан потупила взгляд. – Сбежала из дома… Прикинулась солдатом… – Мулан хотела было возразить: она не прикидывалась, она лишь хотела защитить отца, но прикусила язык.

Император продолжал:

– Ты опозорила китайскую армию, разрушила мой дворец, и… И спасла нас всех!

Не веря своим ушам, Мулан подняла голову и недоверчиво взглянула на стоявшего перед ней повелителя Поднебесной. Тонкие губы императора растянулись в лукавой усмешке. И тут император сделал то, чего никто не ожидал увидеть: он склонил свою голову перед Мулан в учтивом поклоне. Щеки девушки залил румянец.

– Проси чего хочешь. В тот же момент я исполню любую твою просьбу, – сказал император.

– Я благодарю вас, ваше величество. Но больше всего я хочу увидеть своего отца, а затем отправиться домой, – скромно ответила Мулан.

Дома Мулан выбежали встречать все. Отец, хромая, вышел на крыльцо и его лицо расплылось в счастливой улыбке:

– Я так по тебе скучал, дочка!

– Я тоже скучала, папа! – И Мулан кинулась к отцу на грудь.

В это время в калитке появились мать и бабушка. Мать, улыбаясь, качала головой, а бабушка, по своем обыкновению, ворчала:

– Тоже мне! Она привезла меч… Лучше бы она привела в дом жениха! Эка девка красивая стала, а жениха-то и нет!

Не успела бабушка закончить высказывать свои претензии, как послышались шаги. На тропинке появился высокий и статный мужчина в военной форме. Он вошел в калитку и уверенной походкой подошел к дому, минуя открывшую рот бабулю. Та смогла только выговорить:

– Если таких выдают на войне, то в следующий раз я тоже на войну пойду!

Приблизившись к Фа Зу, Шанг (а это был он) поклонился ему, а затем сказал Мулан:

– Ты забыла свой шлем… Точнее, ваш шлем, Фа Зу. Позвольте мне вернуть его.

– Спасибо, – смущенно произнесла Мулан, и ее щеки опять залил румянец.

Фа Зу кивнул в ответ гостю и предложил:

– Останьтесь у нас пообедать!

– Останьтесь у нас навсегда! – весело прошамкала бабуля.

Мулан бросила умоляющий взгляд на бабушку, та залилась смехом. Мулан только покачала головой, а Ли Шанг улыбнулся своей белоснежной улыбкой и ответил:

– Пообедаю с радостью!

КОНЕЦ