Многие научно-популярные книги о старении фокусируются на том, как предотвратить старение или избежать его. Вместо термина «старение» используют термин «увеличение долголетия» (или «продление жизни»), поскольку многим кажется, что слово «старение» подразумевает угасание. Словосочетание «успешное старение» неуклонно набирает популярность уже на протяжении нескольких десятилетий. В какой-то момент своей жизни люди начинают беспокоиться насчет старения и желают знать, чего ожидать, чего избегать, какими способами приноровиться к этому процессу.

Современные исследования открывают перед нами немаловажные парадоксы, касающиеся того, как мы относимся к пожилому возрасту, и того, как мы стареем в реальности. У нас есть определенные ожидания насчет пожилого возраста, но они являют собой почти полную противоположность тому, что на самом деле происходит в старости. В этой книге вкратце описаны некоторые из таких парадоксов. Более того, в ней показано, когда, каким образом, в чем и почему мы можем совершенствоваться с годами.

На фундаментальном уровне старение подразумевает, в частности, наше продолжающееся выживание, бег наперегонки со временем. Мы часто ассоциируем со старением всякие негативные результаты. Если вы приметесь жаловаться на то, что у вас ломит спину и ноют суставы, или окажетесь не в состоянии с ходу запомнить имена людей, с которыми только что познакомились, расхожее объяснение будет: «ты стареешь». Но такой тип «старости» на самом деле может наступить в любом возрасте.

Я иногда жалуюсь на боли в спине семидесятилетнему коллеге, у которого никаких проблем со спиной нет. Сам по себе процесс старения вовсе не является главной причиной травм позвоночника, болей в суставах или затруднений с памятью. Если вы ведете активный образ жизни, довольны, радостны, с удовольствием проводите много времени с друзьями и родными, окружающие никогда не скажут: «Это потому, что ты стареешь».

Взрослые часто не впадают в особый восторг по поводу старения — и даже просто разговор об их возрасте зачастую не вызывает у них энтузиазма. В нашем обществе, помешанном на молодости, даже простой вопрос о том, сколько лет собеседнику, часто воспринимается как светский промах, нечто почти неприличное.

Заговорите на эту тему во время какой-нибудь вечеринки — и обнаружится, что большинство людей хотели бы избежать таких разговоров или же узнать, как предотвратить старение либо замедлить этот процесс. Но если вы зайдете на детскую площадку (как часто делаю я — вместе со своими юными отпрысками), вы тут же увидите: родители часто по доброй воле сообщают возраст своих детей весьма точно, уже в самом начале разговора. К примеру, на фразу «моему сыну два года и три четверти» часто следует отклик типа: «Ого, какой большой (сильный, быстрый и т. п.) для своего возраста».

Мы редко обсуждаем возраст столь же открыто, когда видим перед собой людей средних лет. Впрочем, на нас часто производит впечатление здоровый и активный девяностолетний старец, а значит, мы, по-видимому, находимся в поисках хороших примеров старения (сознательно или неосознанно).

Пейдж начал выступать в Главной бейсбольной лиге США в 42 года и ушел на покой в 59 лет, став самым старым [ «возрастным», как это принято говорить о спортсменах] игроком и по возрасту начала игровой карьеры в ведущих лигах (42 года), и по возрасту, когда спортсмен еще выступает в этих лигах (59 лет).

Бегло проглядите поздравительные открытки ко дню рождения, выставленные в ближайшем магазине, и вы увидите особого рода юмор и сожаление, ассоциируемые с пожилым возрастом. На таких открытках порой напечатано: «С днем рождения, старпер» или «Когда стареешь заодно с друзьями, хорошо уже то, что они успели перезабыть все твои тайны». Большинство этих поздравлений концентрируется на негативных аспектах старения. Предметом шуточек нередко становится то, как мало мы контролируем собственное старение ^{1}. Вероятно, лучшие послания — те, где упоминается о мудрости, позволяющей человеку получать удовольствие от своего преклонного возраста. На одной из открыток (в полном соответствии с названием этой книги) значится: «Подобно прекрасному вину, с возрастом мы только лучше! А может, с годами вино действует на нас все сильнее». То, какую открытку вы решаете для кого-то выбрать (и то, как вы и этот кто-то интерпретируете напечатанное на ней послание), многое говорит о том, как мы представляем себе старение.

Дни рождения напоминают нам о старении, но заодно они могут стать неплохим мотиватором, побуждающим нас сделать в жизни нечто важное. Это вехи и указатели на карте жизни. Люди пробегают марафон в преддверии скорого дня рождения, отправляются в долгожданные поездки, устраивают праздники в широком кругу друзей. По данным некоторых исследований ^{2}, можно предположить: когда человек приближается к новому десятилетию жизни (это так называемые «дни рождения, служащие вехами», когда вам исполняется сорок, пятьдесят, шестьдесят и т. и.), он словно бы ищет в своей жизни какой-то особый смысл. По такому случаю человек может купить новую машину, начать ходить в тренажерный зал, жениться/выйти замуж, затеять с кем-нибудь отношения в Сети — или даже приобрести книгу о старении.

Джек Лаланн, легендарный гуру фитнеса, научивший американцев новым способам заниматься физическими упражнениями, много раз справлял день рождения весьма необычным и впечатляющим образом. Когда ему исполнилось сорок пять, он совершил тысячу особых прыжков-«джеков»[3] (некоторые уверяют, что их назвали в его честь) и тысячу подтягиваний — за 1 час 22 минуты. Когда ему исполнилось шестьдесят, он проплыл от Алькатраса до Рыбацкой пристани по заливу Сан-Франциско — не только в наручниках, но еще и таща за собой на буксире 1000-фунтовую лодку. На семидесятилетие он проплыл полторы мили, таща за собой на буксире 70 лодок, в каждой из которых сидело по человеку (при этом он был не только в наручниках, но и в ножных кандалах). Его жена Элейн Лаланн как-то заметила (тогда они были женаты уже больше пятидесяти лет): «Когда ты рядом с ним, невольно заражаешься его энтузиазмом. Ему хотелось показать всем: то, что ты делаешься старше, еще не означает, что тебе надо сдаться или перестать делать упражнения. Тебе совсем не обязательно прилипать к дивану. Он хотел доказать: в жизни возможно все, и ты сам можешь сделать так, чтобы это осуществилось» ^{3}.

Что вообще такое «старость»? Как показывает один масштабный социологический опрос, в котором приняли участие почти 3 тысячи человек старше 65 лет ^{4}, у «среднего человека», по мнению респондентов, старость наступает в 68 лет. Но эта цифра обманчива: те же самые люди заявили, что для них самих старость начинается в 85 лет. Эта зыбкость в определении того, что такое старость, может быть связана с тем, что большинство «пожилых людей» не склонны сообщать, что ощущает себя такими уж пожилыми.

Еще одна проблема — то, как обращаться к тем, кто постарше, и как называть их. Такие наименования, как «бэби-бумеры», «представители старшего поколения», «пожилые граждане», «старики», «люди почтенного возраста» (не говоря уж о всяких «седобородых», «старых развалинах», «старикашках» и «хрычовках»), могут нести в себе негативные коннотации. Использование неподходящих слов при описании той или иной демографической группы может привести к отчуждению аудитории или отдельного лица. В ходе одного опроса ^{5}, проведенного среди людей старше 60 лет, более половины участников заявили, что им неприятно слово «пожилой», однако еще более значительная часть сообщила, что куда спокойнее относится к термину «бэби-бумер». В современной социальной среде бэби-бумеры опекают стареющих родителей и обычно не считают себя пожилыми[4]. Данный опрос также показал: когда речь идет о «домах для пожилых людей», большинство респондентов терпеть не могут выражение «дом престарелых», однако хорошо относятся к выражению «сообщество для пенсионеров». Один сравнительно молодой сотрудник такого «сообщества» на вопрос о том, как лучше называть пожилых людей (по мнению их самих), ответил: «По имени!» ^{6}. В данной книге я буду в основном использовать термин «пожилые люди» [older adults — взрослые постарше] и его вариации (например, «люди старшего возраста»), но я отдаю себе отчет, что могут применяться и различные другие наименования и описания — не только указание на то, что обсуждаемый человек или группа людей старше «молодых взрослых» или же «взрослых среднего возраста».

Термин «успешное старение» приобрел популярность в 1987 году, когда ученые Джон Уоллис Роу и Роберт Кан выпустили книгу под названием «Успешное старение» ^{7}, оказавшую немалое влияние на науку и общество. Роу и Кан интересовались многими аспектами старения. Они заявили, что успешное старение предполагает три основных фактора: 1) свободу от инвалидности и болезней; 2) поддержание когнитивных и физических способностей на высоком уровне; 3) значимое и осмысленное взаимодействие с другими людьми. Весьма важно, что Роу и Кан признали: для успешного старения требуются и «внутренние» (генетические) факторы, изначально воздействующие на человека, и «внешние» факторы — связанные с его образом жизни. Внешние факторы (такие, как рацион, физические упражнения, личные привычки, психосоциальные аспекты старения) часто недооцениваются — если упрощенно рассматривать старение как процесс, управляемый лишь генетикой.

Сегодня ведутся активные дискуссии о том, что же такое успешное старение, каково точное определение этого понятия. Собственно говоря, не совсем ясно даже, считать старение процессом или результатом. Ученые успели предложить уже свыше 80 всякого рода рабочих определений успешного старения ^{8}. По оценкам одних специалистов, лишь 1 % людей достигает успешного старения. По оценкам других, его может достичь около 90 % людей. Несмотря на все эти расхождения, большинство из нас легко назовет кого-то, кто являет собой пример успешного старения, не подвергая этого человека медицинскому обследованию или психологическому тестированию. Таким образом, успешное старение зачастую относится к категории тех вещей и явлений, которым трудно дать точное определение, но которые мы вмиг опознаём, когда с ними сталкиваемся.

Многие считают, что Уоррен Баффетт добился немалых успехов в своей карьере. В конце концов, он — филантроп-миллиардер, и ему 86 лет. Стало быть, он может служить моделью успешного старения? Каковы его секреты? Он — страстный поклонник кока-колы (по некоторым сведениям, он ежедневно выпивает по пять банок напитка), заявляющий: «Я на четверть состою из кока-колы». По его мнению, ничто не доказывает, что переход на «воду и брокколи» облегчил бы для него доживание до ста лет. Разумеется, привычки Баффетта по части еды, возможно, не являют собой дорогу к успешному старению, но он выявил один из ключевых факторов своего успеха. По словам Баффетта, дело в том, что он всегда очень много и жадно читал: как правило, он проводит за чтением 80 % всего времени бодрствования. Он отмечает, что чтение — из тех вещей, которыми можно заниматься почти на любой стадии жизни, особенно если речь идет о сравнительно поздних ее стадиях, только вот люди редко читают достаточно много ^{9}. Баффетт не планирует уходить на покой, он обожает свою работу: он явно добился огромных профессиональных успехов и очень доволен жизнью. Однако просто зарабатывание больших денег и «хорошее житье» в пожилом возрасте — это лишь один способ представить успешное старение.

Как насчет француженки Жанны Луизы Кальман? Она появилась на свет в 1875 году и является обладателем мирового рекорда по документально подтвержденной продолжительности жизни: она дожила до 122 лет и умерла в 1997 году. Она говорила, что ее долголетие можно приписать рациону, богатому оливковым маслом, но еще и питью портвейна и поглощению шоколада в больших количествах (не говоря уж о ежедневном выкуривании нескольких сигарет с двадцатилетнего возраста). Кроме того, она утверждала, что спокойствие позволило ей стариться хорошо («Потому-то у меня такая фамилия — Кальман»[5], — замечала она). Она на несколько десятилетий пережила и дочь, и внука. По словам знавших ее людей, Кальман сохраняла полную здравость рассудка вплоть до самой смерти. Незадолго до кончины она заявила: «Меня интересует все на свете, но я ко всему отношусь без особой страсти» ^{10}.

В нашей — западной — культуре принято «медикали-зировать» старение. Мы вечно ищем какие-то скрытые от нас тайны здоровья и долголетия, причем лучше всего, если это будут какие-то таблетки или микстура. Здоровье обычно воспринимается нами как некое биологическое состояние, а «хорошее» или «плохое» старение — как результат нашего «медицинского» или физиологического состояния. Однако человек способен изменить это состояние. Его контролю больше всего подвластны поведенческие аспекты старения: то, как мы едим, наша физическая активность, то, как мы мыслим, как мы взаимодействуем с окружающими. Все эти формы поведения оказывают весьма сильное влияние на наше биологическое здоровье. Успешное старение может начаться еще в детстве, по мере того, как у человека складываются привычки и «правила трудовой этики», по мере того, как он учится делать упражнения и хорошо питаться. Мы часто фокусируемся на физическом здоровье стареющих людей и как-то предполагаем, что психологическое благополучие последует за ним. Между физическим и душевным здоровьем действительно существует взаимосвязь, но жизнь отнюдь не сводится просто к поддержанию хорошей физической формы. Пожилые люди часто говорят, что успешное старение включает в себя высокую продуктивность, хорошую умственную форму и — это важнее всего — способность вести жизнь, полную смысла.

Писатель Джаред Даймонд, лауреат Пулитцеровской премии, говорит, что для него успешное старение означает — получать удовольствие от жизни, продуктивно работать и вообще продолжать делать то, что у него хорошо получается. Он признался мне, что семидесятилетний рубеж стал одним из лучших периодов в его жизни. Он отметил, что его отец, работавший врачом, принимал пациентов вплоть до 93-летнего возраста. Сегодня Даймонд отыскивает пути, позволяющие сбалансировать его писательские труды с его семейными заботами и радостями. В настоящее время автор, которому уже за восемьдесят, пишет свою седьмую книгу, ухитряясь при этом находить больше времени, чем прежде, на то, чтобы путешествовать с семьей. По словам Даймонда, его самым близким коллегой и наставником был биолог Эрнст Майр, чья двадцать вторая книга вышла в его сотый день рождения: отличная ролевая модель для профессора Даймонда. Одна из составляющих успешного старения — сосредоточенность на том, что для вас важно, и возможность даже в преклонном возрасте делать то, что вы хотите.

Вероятно, концепция успешного старения — один из способов описать, насколько «хорошо» мы старимся. Понятие «осмысленного старения», возможно, представляет еще один полезный путь, позволяющий задуматься о том, как правильно стареть. Осмысленное старение не предполагает наличия каких-то «выигравших» и «проигравших» по части долголетия и здоровья: главное здесь — необходимость сосредоточиться на том, что обладает для человека наибольшей значимостью и смыслом (особенно в пожилом возрасте). Иногда это подразумевает не подход «делай побольше, чтобы оставаться активным», а скорее «делай меньше»: уступи часть контроля над своей жизнью, внимательнее относись к другим, осознавай необходимость прощать и забывать. Осмысленное старение призывает всех нас находить смысл и покой в нашей жизни, и воздействие этих практик на то, как мы стареем, вообще-то даже может привести нас к той или иной форме успешного старения. Многие другие термины (такие, как «здоровое старение», «продуктивное старение», «радостное старение») передают разнообразные темы, связываемые с более емким термином «успешное старение».

В этой книге обсуждается главным образом успешное (или, если хотите, осмысленное) старение и преимущества перехода к преклонным годам. Я фокусируюсь на успешном старении, я общался со многими из тех, кто подходит под его критерии, но кто-нибудь мог бы заявить: они хорошо стареют благодаря тем успехам, которых они добились в жизни. К примеру, средний американский президент живет дольше среднего взрослого мужчины — несмотря на все стрессы, связанные с президентской работой. Вероятно, тут играет роль целый ряд факторов (таких, как рацион, образование, общественная поддержка, финансовая обеспеченность), позволяющих им «хорошо жить» ^{11}. А что же такое НЕуспешное старение? Возможно, под этим следует подразумевать в первую очередь НЕдостижение пожилого возраста. В знаменитой песне «Мое поколение» английской группы The Who есть строчка: «Надеюсь, я помру, прежде чем состарюсь». Любопытно: когда Пита Таунсенда, вокалиста The Who, спросили об этих словах, он ответил, что написал текст песни на свое двадцатилетие, в ту пору, когда для него «состарюсь» означало «безумно разбогатею» ^{12}.

Один из печальных виновников неуспешного старения — нездоровые зависимости от алкоголя, наркотиков и медикаментов. В наши дни опиаты и другие аналогичные вещества — среди главных причин случайной смерти в среднем возрасте. Некоторые обладатели фантастического таланта, преодолев тяжелейшие обстоятельства, вопреки всякой вероятности становятся суперзвездами и живыми легендами, но затем делаются жертвой темной стороны собственного успеха. Среди таких знаменитостей — Майкл Джексон, Курт Кобейн, Джим Моррисон, Принс, Филип Сеймур Хоффман[6], Уитни Хьюстон, Эми Уайнхаус: я назвал лишь некоторых, и этот список, увы, пополняется с каждым днем. В наше время легкость доступа к обезболивающим средствам, которые вызывают привыкание, приводит к многочисленным случаям передозировки среди представителей любого возраста. Любопытно отметить, что взрослые сравнительно молодых лет часто считают Майкла Джексона, Принса или Уитни Хьюстон примерами «историй успеха», но при этом не испытывают столь же сильного восхищения перед ветеранами войн или уцелевшими жертвами Холокоста. Похоже, в некоторых случаях потрясающий успех не приводит к успешному старению, а иногда он может дать прямо противоположный результат. Какие привычки и препятствия должны преодолеть взрослые постарше для того, чтобы хорошо стареть, и как мы могли бы сами оценить преимущества пожилого возраста? Один из путей — еще в сравнительно ранние годы постараться лучше понять парадоксы старения и привести наш образ жизни в соответствие с принципами успешного старения. Попросту говоря, умение пережить свою молодость и средний возраст — первый шаг к успешному старению. Некоторые из тех, кто встретился с успехом уже в юные годы, может не суметь даже достичь средних лет. Но само понятие «среднего возраста» наводит на важный вопрос: как дать определение этим возрастным диапазонам и как их лучше измерять?

Сколько вам лет? Вполне возможно, что вы, отвечая на этот вопрос, будете опираться на дату, указанную в вашем паспорте или свидетельстве о рождении. Это ваш объективный, хронологический возраст. Вы совсем не обязательно будете при этом сверяться с состоянием вашего организма, чтобы получить более «биологичную» оценку и заявить: «У меня легкие пятидесятилетнего» или «Недавняя томография показала, что у меня кости, как у семидесятилетнего». Технологии «тренировки мозга» будут пытаться сообщить ваш «мозговой возраст» (в зависимости от того, сколько очков вы набрали в специальной умственной игре) и показать вам, что вы в состоянии изменить этот возраст. Однако самый лучший показатель вашего возраста, долголетия и общего состояния здоровья — то, на сколько лет вы себя ощущаете. Это называется вашим «субъективным возрастом». По данным некоторых исследований, этот субъективный возраст (то, на сколько лет вы себя ощущаете), а вовсе не ваш «реальный», «паспортный» возраст, на самом деле является более надежным инструментом для прогнозов насчет общего состояния вашего здоровья, возможностей вашей памяти, ваших физических сил и долголетия ^{13}. Поэтому вместо того, чтобы спрашивать: «Сколько вам лет?» (в большинстве разновидностей социальных взаимодействий это в любом случае считается невежливым), лучше, вероятно, задавать такой вопрос: «На сколько лет вы себя ощущаете?» Люди часто выдают в ответ цифру, которая на 5-15 лет меньше их истинного возраста. Как правило, после достижения сорокалетнего рубежа мы сообщаем, что чувствуем себя в среднем на 20 % моложе: иными словами, сорокалетний чувствует себя на 32 года, шестидесятилетний — на 48 лет, а восьмидесятилетний — на 60 лет ^{14}. Парадоксальным образом с годами мы как бы чувствуем себя все моложе: увеличивается разница между нашим субъективным возрастом и нашим биологическим возрастом ^{15}.

В культуре, помешанной на юности и борьбе со старением, сама идея «ощущения себя более молодым» может вводить в заблуждение. Когда человек сообщает, что его субъективный возраст меньше объективного (биологического), он тем самым вовсе не отрицает свой «настоящий» возраст и не пытается его скрыть: он просто говорит, что чувствует себя здоровее, чем (как ему кажется) полагалось бы чувствовать себя в такие годы. Д-р Лаура Карстенсен, основатель и директор Стэнфордского центра долголетия, показала: когда пожилых людей спрашивают, в каком возрасте они хотели бы оказаться, они, как правило, отвечают, что хотели бы быть примерно на 10 лет младше (восьмидесятилетним хочется, чтобы им было семьдесят, а шестидесятилетним — чтобы им было пятьдесят). По ее мнению, это происходит главным образом из-за того, что им кажется: тогда они были здоровее. Никто из людей старшего возраста не выразил страстного желания снова стать двадцатилетним или тридцатилетним, и это весьма показательно: эти годы, столь ценимые многими, могут казаться весьма трудными по сравнению с пожилым возрастом, и нам вовсе не обязательно хочется переживать их вновь ^{16}.

В отличие от нашего истинного возраста, который может изменяться лишь путем реального прохождения времени и нашего продвижения в будущее (мы не в состоянии стать младше в объективном смысле), наш субъективный возраст достаточно пластичен. Если мы находимся рядом с более молодыми людьми, мы и сами можем ощутить себя моложе. К примеру, актер Дик ван Дайк в 86 лет женился на сорокалетней Арлен Силвер (можно привести массу других примеров большой разницы в возрасте у супругов, которые вступают в брак: иногда это первое бракосочетание для кого-то из них или для них обоих, иногда — не первое). Человек постарше, сочетающийся браком с человеком помладше, может обладать субъективным возрастом меньше своего биологического; он чувствует себя моложе и ведет себя соответственно. Если верить ван Дайку, порой он может даже больше петь или танцевать. Ван Дайк (теперь ему уже за девяносто) как-то раз заметил: «У меня красивая молодая жена, которая танцует и поет, так что в моем доме часто разыгрываются танцевальные и певческие дуэты» ^{17}.

Д-р Эллен Лангер, гарвардский социопсихолог, полагает, что внешние сигналы нашего возраста (скажем, облысение или появление детей на сравнительно поздней стадии жизни) могут влиять на наш субъективный возраст и связанные с ним особенности ^{18}. К примеру, женщина, которая рожает детей позже, часто оказывается окружена более молодыми «сигналами», связанными с возрастом (т. е. более молодыми матерями), поэтому у таких матерей выше средняя ожидаемая продолжительность жизни, чем у тех женщин, которые родили детей на более ранних стадиях жизни. Большая разница в возрасте между супругами может приводить к «сигналам, не соответствующим возрасту»: к примеру, женщина, вышедшая замуж за мужчину более почтенных лет, может близко наблюдать старение и чувствовать себя старше. Такие «супруги помоложе» (обоего пола), как правило, живут меньше, чем могли бы, а вот «супруги постарше» обычно живут дольше, хотя здесь очень трудно вычленить какие-то определенные факторы, которые являются причиной такого изменения продолжительности жизни. Главное — то, что постоянное напоминание о нашем возрасте может изменить наше субъективное восприятие того, сколько нам лет, и ощущение себя «старше» или «моложе» явно оказывает немалое влияние на нашу жизнь.

Интересно отметить: возможно, люди хотят выглядеть моложе не только из соображений тщеславия, но и для того, чтобы оценить плюсы по части здоровья и социальные ожидания, ассоциируемые с меньшим субъективным возрастом. Иными словами, ощущение себя моложе может заставить нас и вести себя соответственно. Вот одно неожиданное открытие, которое сделала Лангер в ходе своих исследований: у женщин, которые полагают, что они стали выглядеть моложе после того, как покрасились или постриглись, происходит вполне реальное снижение кровяного давления, а кроме того, они кажутся моложе и окружающим. Для мужчин облысение явно служит напоминанием о подступающей старости. Преждевременно облысевшие мужчины, видя это свое «более старое Я» в зеркале, могут и в самом деле «стариться быстрее»: некоторые факты вроде бы указывают на то, что для преждевременно оплешивевших мужчин выше риск развития рака простаты и ишемической болезни сердца, чем у тех, кто не облысел раньше срока. Поэтому стремление мужчин обзавестись более обильной шевелюрой (или с помощью парика, или посредством регенеративного выращивания волос: эта отрасль сейчас переживает подъем) может приносить вполне реальную пользу здоровью, если человек твердо верит, что чувствует себя моложе, когда он выглядит моложе ^{19}. Возможно, в этом одна из причин того, почему мы часто так удивляемся, видя в зеркале лицо, которое выглядит старше, чем должно бы (по нашему представлению о себе).

Что это такое — быть пожилыми людьми сегодня, по сравнению с временами 20- или 30-летней давности? Сегодня пожилые люди часто полагают, что старость начинается лет эдак в 85. Двадцать лет назад дело обстояло совсем по-другому. Когда мы представляем себе пожилого человека, мы часто воображаем своих родителей или бабушек-дедушек или же еще каких-то родных или друзей, которые, как нам кажется, подходят под это описание. Но означает ли это, что мы хотим быть похожими на них, когда станем постарше? В ходе одного масштабного исследования, проведенного в Берлине ^{20}, данные, собранные в 2014 году при изучении особенностей 75-летних участников, сравнивались с результатами аналогичного исследования, проведенного в 1990 году. Удалось весьма подробно изучить различия между этими двумя наборами данных. Особенно впечатляет то, что ученые сумели выявить и сравнить «статистических близнецов» — представителей одного и того же пола, сходных с участниками более давнего исследования по возрасту, здоровью, образованию. Средний 75-летний нашего времени пребывает в лучшей когнитивной форме, чем 75-летний два десятка лет назад: он выдает результаты, сильно напоминающие результаты 55-летнего из более раннего исследования, а кроме того, сообщает о лучшем самочувствии и более позитивном настроении. Как предположили исследователи, это может объясняться тем, что за прошедшую четверть века произошли серьезные подвижки в области физической формы пожилых людей, а кроме того, повысился их общий уровень независимости. Это вполне согласуется с представлениями о том, что мы (как человечество), возможно, просто делаемся все смышленее, сильнее и даже стремительнее: этот тезис основан на том, что за последние полвека неуклонно улучшается рекорд в марафоне и триатлоне (и среднее время их прохождения), а также увеличивается возраст тех, кто успешно завершает эти гонки на выносливость.

Все мы постоянно наблюдаем старение — и в себе, и в своих близких. Во многих смыслах все мы — его исследователи: мы следим за течением жизни наших детей, родителей, бабушек-дедушек, мы видим, какие изменения происходят с ними и с нами, и невольно задаемся вопросом, какими мы будем, когда станем старше ^{21}. Я, во всяком случае, очень хорошо замечаю, как моя память меняется с годами (и вижу, что она все чаще подводит меня), — вероятно, потому что моя профессиональная деятельность посвящена исследованию памяти и старения. При этом я постоянно восхищаюсь пожилыми людьми, сохранившими ясность рассудка, остроумие, мудрость: в каком-то смысле они являются для меня ролевыми моделями. Вот как зародилась эта книга: у ее истоков — общение с пожилыми людьми, которые стареют многообразными путями, и вопрос о том, чему мы можем научиться у людей всех возрастов, когда речь идет об успешном старении. Но как вообще проводить научные исследования старения?

Когда вы изучаете старение человеческих существ, трудно проводить эксперименты в обычном их понимании — по самым разным причинам. Если у нас нет под рукой машины времени, нам приходится ждать, чтобы пронаблюдать результаты введения той или иной переменной. К примеру, если мы вводим/изменяем какой-то фактор (скажем, включаем в рацион испытуемого больше черники или увеличиваем его физическую активность), чтобы посмотреть, повлияет ли он на старение (скажем, улучшит память или продлит жизнь), придется подождать, если мы хотим пронаблюдать какие-то долгосрочные эффекты. Кроме того, трудно определить, что стало причиной каких-либо преимуществ для здоровья: введенный нами фактор или какая-то другая последовательность событий, поведенческих изменений и т. п., происходящая в процессе старения. Поэтому мы зачастую опираемся на разного рода ассоциации или корреляции, исходя из предположения, что время или старение играет одну из важнейших ролей в соответствующих процессах. Пытаясь более строго «изолировать» старение как таковое и определить, что же на самом деле вызывает перемены или различия, связанные с возрастом, можно либо терпеливо наблюдать за группой людей в течение многих лет (это так называемые лонгитюдные (многолетние) исследования), либо — что значительно проще — сравнивать две различные возрастные группы в заданное время (это так называемые перекрестные исследования).

Наблюдая, как растут наши дети и стареют наши родители, мы проводим свое личное лонгитюдное исследование старения. Сравнивая себя со своими детьми, мы проводим исследования, которые больше похожи на перекрестные; такое сравнение показывает, как изменились времена и как могут меняться люди. Наблюдение за отдельными людьми и рассмотрение отдельных случаев может позволить нам сделать полезные умозаключения, но четкие выводы трудно получить на основе изучения всего одного человека. Для того чтобы делать корректные обобщения, лучше всего иметь дело с большой группой (выборкой), состоящей из сотен или даже тысяч людей. Отдельные случаи с отдельными людьми могут подтверждать более масштабные исследования ^{22} или же служить необходимыми «мостиками» для дополнительных исследований, которые могут подтвердить или опровергнуть данные, полученные при изучении этих единичных случаев. Кроме того, исследование животных может позволить лучше контролировать процесс старения, к тому же у подопытных видов, как правило, короче продолжительность жизни, что удобно для исследователя. Так, фруктовая мушка-дрозофила живет всего несколько недель или месяцев ^{23}, так что в ходе определенных экспериментов можно проводить генетические манипуляции, стараясь увеличить эту краткую продолжительность жизни и попутно совершать важные открытия — не сталкиваясь с необходимостью ждать годы, десятилетия или всю человеческую жизнь, чтобы пронаблюдать какие-либо результаты, связанные с увеличением долголетия ^{24}. Наконец, мы, ученые, обычно занимаемся вопросами, которые кажутся нам интересными и важными, так что в каком-то смысле мы сами решаем, что нам изучать касательно процесса собственного старения, а это может приводить к предвзятости уже в самом начале эксперимента. Таким образом, движущей силой подобных изысканий могут служить наши собственные интересы и мотивы. Невольно вспоминается шутка насчет того, что побуждает нас стремиться изучать мозг: «Когда-то я думал, что мозг — самая интересная штуковина из всех, какие только можно изучать, но тут я спохватился: погоди-ка, а кто мне это говорит?»

Изучение старения требует немалого количества времени — в буквальном смысле. Экспериментальная психология разработала многообразные методы исследования того, как люди стареют, не требующие многолетних наблюдений за этим процессом. Собственно говоря, в большинстве исследований «старения» рассматриваются различия между группами людей, «связанные с возрастом». Такие перекрестные исследования сравнивают более молодых взрослых с более пожилыми людьми в тот или иной заданный момент времени. Как правило, это наиболее удобные и экономичные (с точки зрения финансовых затрат на проведение) изыскания. Ими часто занимаются в университетских кампусах. Для удобства в качестве более молодой группы используют студентов колледжа: за участие им ставят баллы, а иногда платят. К участию в более старшей группе часто привлекают «обеспокоенных здоровых»: это люди старшего возраста, которые не страдают никакими серьезными заболеваниями, однако озабочены состоянием своей памяти, опасаются, что она не работает как полагается, и хотят как-то изменить положение. Эти люди старшего возраста вербуются из числа местных, они живут независимо, и им платят за то, что они уделяют исследователям свое время: впрочем, зачастую они занимаются этим бесплатно, а иногда они даже сами жертвуют деньги на исследования. Возможно, к участию их подталкивает желание сохранять остроту ума, оставаться в курсе новейших научных изысканий и больше узнавать о работе собственной памяти.

Следует отметить, что в ходе этих перекрестных исследований проводится сравнение очень разных возрастных и поколенческих категорий («когорт») людей. Сегодняшний «старший взрослый», вероятно, был подростком в 1950-е годы и мог ходить в колледж в 1960-е. Этих людей старшего возраста затем сравнивают с современными учащимися колледжей, но ведь сейчас на дворе совсем иное время по сравнению с тем, когда эти люди старшего возраста были молодыми. Даже диплом колледжа «тех времен» отличается от современного диплома колледжа, потому что сегодня в колледжах учится значительно больше народу. Так что помимо возрастных различий существуют еще и особые различия между когортами, которые могут сказываться на том, как человек воспринимает мир. Это важно иметь в виду, когда вы сравниваете сегодняшних молодых взрослых с пожилыми людьми, выросшими в другом мире.

Ученый активнее включается в изучение старения при разного рода лонгитюдных (многолетних) исследованиях, требующих наблюдения за группами людей по мере того, как они стареют. На это требуется немало времени (зачастую десятилетия) и ресурсов (обычно используются средства, получаемые через гранты). Участники таких изысканий могут постепенно выбывать из них: люди переезжают, не отвечают на запросы, теряют интерес к исследованиям или попросту умирают. В результате иногда получается так, что лишь самые здоровые, заинтересованные и полные энтузиазма участники постоянно возвращаются за очередной «дозой» участия в исследованиях. Самые известные лонгитюдные исследования такого рода проводятся в Берлине, Балтиморе, канадской Виктории, Сиэтле и Швеции; еще один знаменитый проект — «Гарвардское исследование развития взрослого человека».

Любопытно, что в ходе некоторых из этих лонгитюдных исследований тесты показывают весьма незначительные ухудшения (или вообще никаких ухудшений) по части памяти, способности рассуждать логически и словаря для людей, которым далеко за девяносто ^{25}. При проведении лонгитюдных исследований следует учитывать: если испытуемые ежегодно возвращаются к вам на проверку памяти, осуществляемую по одной и той же методике, они рано или поздно начнут проявлять «эффект долгой практики», поскольку они уже несколько раз проходили эти тесты. Впрочем, можно возразить, что такой же эффект проявляется у студентов колледжа, которые то и дело проходят проверку памяти на своих учебных занятиях. В рамках одного лонгитюдного исследования, проводившегося в Швеции, ученые сравнили различные возрастные группы с теми группами, которые регулярно приходят на очередные тесты, и обнаружили: даже если мы учтем эти «эффекты долгой практики», память, начиная примерно с 60 лет, действительно слабеет лишь очень незначительно; то же самое касается ухудшения результатов тестов на вербальную память и объем словаря. Кроме того, они обнаружили, что уровень образования влияет на «эффект когорты» в перекрестных исследованиях ^{26}. Имея в виду подобные проблемы, можно заключить, что полнота картины того, как все меняется с возрастом, зависит от того, как именно мы осуществляем многообразные испытания, каждое из которых связано с собственными проблемами по части методики проведения работ и интерпретации получаемых данных.

Одно из более необычных лонгитюдных исследований продлилось восемь десятилетий. Все началось с младшеклассников, родившихся примерно в 1910 году. Работу проводил стэнфордский психолог Льюис Терман, прославившийся своими исследованиями человеческого интеллекта. Он отобрал 1500 одаренных мальчиков и девочек, хорошо справляющихся с задачами повседневной жизни, и организовал проведение различных типов тестов уже на этой ранней стадии их существования — дабы лучше понять, что впоследствии сделает людей лидерами. Несколько десятилетий спустя обнаружилось, что результаты этих ранних тестов вполне согласуются с разнообразными впечатляющими достижениями испытуемых в более позднюю пору жизни. Впрочем, остается неясным, действительно ли эти вундеркинды были сколько-нибудь лучше (в том, что касается этих достижений) по сравнению с теми, чьи таланты не выявились в детстве. Удалось обнаружить и кое-что неожиданное: так, хотя умение этих детей читать уже в ранние годы все-таки связывали с их дальнейшими успехами в учебе, наблюдалась его меньшая связь с общим объемом того образования, которое они получали в жизни, и практически никакой связи с уровнем приспособленности к жизни, определявшимся в среднем возрасте. Кроме того, те участвовавшие в исследовании дети, которые пошли в школу сравнительно рано, как правило, посвятили собственному образованию меньшее количество лет, хуже приспосабливались к жизни, достигнув среднего возраста, и риск летального исхода для них был выше ^{27}. Хотя многие из отобранных детей прожили долгую и здоровую жизнь, неясно, была ли она дольше, чем у тех, кто в детстве не был отмечен как «одаренный ребенок». Эти отобранные дети (иногда их называют «термитами Термана») уже почти все умерли, но их наследие продолжает жить — в виде настоящих сокровищниц данных и историй об их жизни как участников долговременных исследований. Необходимо провести множество дальнейших изысканий, чтобы корректно проследить, как когорта нынешнего информационного века, так сильно опирающаяся на высокие технологии, будет стареть на протяжении ближайших десятилетий и как наш постоянный доступ к информации будет сказываться на нашем знании, мудрости, благополучии и старении.

Размышляя о том, как наша собственная память изменилась с годами, мы зачастую не проводим никаких серьезных экспериментов, а просто полагаемся на самонаблюдение. Как у вас сейчас с памятью? Погодите, а с чем сравнивать? С тем, какой она у вас была в двадцать лет? Или с памятью нынешних студентов колледжа? Нам нужно вдумчиво проводить сравнение своей памяти с подходящим периодом времени или с подходящей группой людей, если мы хотим прийти к корректным выводам. Зачастую наша собственная субъективная оценка своего здоровья или памяти (и того, как мы стареем) может оказаться весьма точной ^{28}. Кроме того, наши спутники и родственники, с которыми мы поддерживаем близкие отношения и которые хорошо нас знают, могут служить источником ценных наблюдений по поводу возможного наступления у нас старческого слабоумия ^{29}. Таким образом, на протяжении своей жизни мы успеваем неплохо себя изучить — и мы замечаем те изменения, которые приходят с возрастом.

Существует множество разнообразных теорий по поводу психологических аспектов того, что происходит с нами по мере старения. Но большинство таких теорий концентрируются на ухудшении, угасании и увядании: мы медленнее движемся, то и дело падаем, плохо спим, и нам все труднее вспоминать разные вещи. Однако примечательными исключениями здесь служат теории жизненного развития, которые фокусируются не на возрастных ухудшениях как таковых, а на том, что по мере нашего старения все меняется по-разному: что-то — к лучшему, а что-то — к худшему. Тут можно выделить две известных теории старения (качественных, а не количественных): теорию компенсирующей селективной (избирательной) оптимизации и теорию социоэмоциональной селективности. Обе делают немаловажные и довольно точные предсказания, показывающие: по мере старения мы избирательно и стратегически-разумно фокусируемся на иных видах деятельности, на иных разновидностях информации, на иных целях, и мы вовсе не «разваливаемся» по сравнению с собой в более ранние годы или с нашими более молодыми современниками.

С годами мы все лучше понимаем, чем нам больше нравится заниматься, как лучше распределять свое время и какие физические ограничения могут быть связаны с более почтенным возрастом. Людей старшего возраста можно считать тонкими знатоками того, как проводить время и как выбирать для себя виды деятельности, при этом продолжая иногда пробовать что-нибудь новенькое. Жизненные цели меняются с возрастом, и мы с годами можем более избирательно относиться к тому, на чем сосредоточиться: зачастую мы фокусируемся на эмоционально значимых целях (скажем, на том, чтобы проводить время с родными и друзьями, на том, чтобы делать что-то такое, что окажет воздействие на следующее поколение).

Согласно одной из самых значимых теорий старения, с годами мы становимся избирательнее в том, что касается наших целей и того, как мы стремимся их достигать. Эту теорию выдвинули профессор Пауль Балтес и его коллеги, она оказала немалое влияние на развитие науки и носит название теории компенсирующей селективной оптимизации ^{30}. Согласно данной теории, мы выбираем для себя виды деятельности или определенные цели, оптимизируем время и имеющиеся у нас способности так, чтобы достичь этих целей, и проводим своего рода компенсацию тех ухудшений или нехваток, которые могут стать результатом нашего старения. К примеру, пожилой человек, у которого слабеет зрение и который обожает музыку и пение, будет намеренно уделять больше времени и внимания слушанию музыки и пению — и даже может записаться в хор. При этом он может сократить время, уделяемое чтению, игре в карты и другим видам деятельности, где нужно очень сильно полагаться на зрение.

Великий пианист Артур Рубинштейн, продолжавший выступать почти до девяноста лет и проживший до 95, являет собой хороший пример компенсирующей селективной оптимизации. В пожилом возрасте он играл меньше произведений, фокусируясь во время репетиций на тех, которые любил больше всего и которые чаще всего исполнял перед публикой. Кроме того, он рассказывал, как с годами перестал исполнять чрезвычайно сложные вещи. Но иногда ему все-таки случалось играть быстрые и затейливые произведения, и он, по его словам, научился снижать темп перед тем, как сыграть фрагмент, требующий особенно стремительного движения пальцев: тем самым он создавал контраст, порождавший иллюзию скорости ^{31}. Я сам наблюдал такой подход на выступлении легендарного гитариста Чака Берри в джазовом баре «Блюберри-Хилл» в Сент-Луисе. Берри применял схожие стратегии на девятом десятке — варьируя темп, заменяя одни слова другими и вообще импровизируя так, как он считал нужным, собственно, как и полагается подлинному артисту, когда он стареет.

От многих привычек зачастую трудно отказаться, но оценка того, какие виды деятельности сохраняют пластичность, когда мы достигаем преклонных лет, может оказаться полезна с точки зрения адаптации к возрасту. Если человек много лет играл в баскетбол или бегал и теперь страдает от возрастной деградации суставов или коленей и связанных с этим болей, он может заняться плаванием, ходьбой и наблюдением за птицами: это и есть компенсирующая селективная оптимизация. Замена одних видов деятельности другими, более подходящими для вашего возраста, — это адаптивная стратегия. Ее примеры — замена тенниса у стенки гольфом или даже обращение к этим видам спорта в более ранний период жизни, вызванное тем, что вы понимаете: ими можно наслаждаться и в весьма почтенном возрасте. Астронавт и сенатор Джон Гленн когда-то регулярно бегал, но, когда ему перевалило за девяносто, он стал вместо этого заниматься ходьбой, тем самым получая нужную дозу физических упражнений иным путем. Писатель Джаред Даймонд, лауреат Пулитцеровской премии, когда-то совершал сложные 20-мильные походы по пересеченной местности, теперь же он довольствуется регулярной трехмильной прогулкой близ своего дома, наблюдая при этом за птицами. Вообще, эта модель предполагает, что людям старшего возраста надлежит активнее относиться к процессу своего старения — выбирая для себя определенные виды деятельности (основываясь на том, какие ресурсы и способности доступны им в настоящее время) и устанавливая для себя разумные и осмысленные цели.

Родственная теория объясняет, как наши цели меняются с годами: скажем, студент колледжа или молодой сотрудник компании часто концентрируется на накоплении информации или знаний, тогда как люди старшего возраста зачастую больше сосредоточены на достижении эмоционально значимых целей. Эти цели могут относиться к семье человека или же к более широкомасштабным проектам профессионального толка: например, к разного рода наставнической деятельности, к отысканию способов более серьезно изменить мир, внести вклад в жизнь следующего поколения. Эту теорию социоэмоциональной селективности, оказавшую большое влияние на развитие науки, предложили профессор Лаура Карстенсен и ее коллеги по Стэнфордскому университету. Теория в общих чертах изложена в ее книге «Долгое светлое будущее» ^{32}, ставшей очень популярной. Согласно данной теории, люди старшего возраста отчетливо осознают конечность жизни и в результате больше фокусируются на позитивной информации, на эмоциональных целях, на том, чтобы проводить время с любимыми людьми, — по сравнению с более молодыми взрослыми, которые могут сильнее фокусироваться на негативной информации (порой это необходимо для выживания), на аккумулировании знаний, на обзаведении новыми друзьями и связями — иногда за счет времени, которое они могли бы провести с семьей.

Моя собственная исследовательская программа раздвигает рамки этих двух теорий (в сфере изучения старения они сегодня относятся к числу доминирующих), выдвигая предположение: несмотря на то что с годами память человека сталкивается со все большим количеством проблем (а может, как раз благодаря этому), люди старшего возраста очень хорошо умеют выбирать, что для них важно, а что нет. Причиной такой избирательности является, в частности, то, что у старших взрослых лучше развиты «метаког-нитивные способности» — осознание трудностей, связанных с запоминанием больших объемов информации. В результате с годами мы становимся разборчивее по отношению к тому, что для нас важно и что мы запомним. При этом мы можем, к примеру, фокусироваться на позитивных эмоциях или важных для нас именах, на том, что нас интересует, на том, что возбуждает наше любопытство. Мы помним, на что аллергия у наших детей или внуков; мы помним, сколько стоят в магазинах продукты, которые мы часто покупаем; мы помним названия птиц, если увлекаемся наблюдениями за пернатыми. Попросту говоря, с годами мы можем все лучше понимать, как нам проявлять такую избирательность, все лучше осознавать, чего мы хотим, что запоминать, как использовать свое время — и что делает нас счастливыми.

Существующие в обществе стереотипы или наши собственные «культурные ожидания» весьма сильно и глубоко влияют на наше старение. Что приходит вам в голову при мысли о пожилом человеке («старшем взрослом»)? Мы связываем как положительные, так и отрицательные черты с пожилыми людьми как с социальной группой, хотя негативных ассоциаций тут обычно больше, чем позитивных ^{33}. Как это оценить? Один из способов — попросить людей выдать первые 10 слов, которые приходят им на ум, когда они представляют себе «типичного» пожилого человека. Сами попробуйте — ну-ка, что первым делом появляется у вас в сознании?

Обычно первым делом появляются такие слова, как седина, дедушка, бабушка, медлительный, Флорида, хрупкость, слабоумие, палка, скупой, морщины, забывчивый, мудрость, мямлить, лекарства, пенсионер. Во многих смыслах вина тут отчасти лежит на прессе: телереклама и вообще СМИ очень уж подчеркивают негативные стороны старения. Одно исследование даже позволяет предположить: чем больше вы смотрите телевизор, тем более негативно вы относитесь к старению ^{34}. Конечно, некоторые стереотипы такого рода за-частую справедливы (у пожилых людей имеются морщины, пожилые люди часто являются чьими-то бабушками-дедушками…), но люди старшего возраста нередко служат ярким опровержением многих устоявшихся негативных представлений о старости и старении. Люди старшего возраста могут совершенно иначе (по сравнению со взрослыми помоложе) смотреть на то, что такое старость. Так что хотя более молодые взрослые могут иметь какие-то мнения и представления о том, в чем же суть старости, многие из таких мнений и представлений могут оказаться неверны и/или основаны лишь на немногочисленных взаимодействиях с пожилыми людьми. И это очень важный парадокс: наше отношение к старению весьма сильно сказывается на том, как мы сами стареем.

Как показывают некоторые исследования, наши представления о старении связаны с тем, насколько хорошо стареем мы сами, — причем эти представления нередко оцениваются учеными, когда респондентам остается еще довольно много лет до «реальной» старости ^{35}. Обнаружено, что негативное отношение к старению связано не только с развитием деменции (старческого слабоумия) в сравнительно раннем возрасте, но и со степенью развития соответствующей патологии мозга в более позднем возрасте ^{36}. Возможно, такое отношение играет наиболее важную роль для представителей «младшего среднего возраста»: как выяснилось в ходе одного исследования, для молодых здоровых людей младше 50 лет, негативно относящихся к людям постарше, выше вероятность развития сердечно-сосудистых заболеваний в более поздний период жизни — по сравнению с их ровесниками, которые позитивнее относятся к престарелым ^{37}. Наше отношение к старению других может существенно влиять на наше собственное здоровье.

Многочисленные исследования демонстрируют: то, как мы «внутренне» ощущаем себя, и наши ожидания насчет того, на что мы будем способны в более старшем возрасте, — все это может гораздо сильнее влиять на состояние нашего здоровья, уровень довольства жизнью и даже на ее продолжительность, чем дата, указанная в нашем свидетельстве о рождении. Наше физическое окружение также может заставлять нас вести себя «как молодежь» или «как старики». В своей книге «Против часовой стрелки» ^{38} д-р Эллен Лангер, гарвардский социопсихолог, рассказывает об одном исследовании, которое она провела в 1979 году. Участников (мужчин в возрасте от 70 до 89 лет) на неделю поселили в особом «убежище» — мотеле, переоборудованном в стиле ретро, чтобві оформление, музвіка и даже газеты в вестибюле создавали впечатление, что сейчас на дворе 1959 год (когда эти пожилые испытуемые еще были «людьми средних лет»). Лангер разделила участников на две группы. Первую попросили заняться воспоминаниями о 1959 годе, когда они были на двадцать лет моложе. Вторую группу попросили вести себя «так, словно вы на двадцать лет моложе», однако этих участников не просили вспоминать это время своей жизни. Перед тем, как принять участие в эксперименте, мужчины из обеих групп очень сильно зависели от родных, которые помогали им делать самые разные вещи. Но в конце недели опытов обнаружилось, что участники в обеих группах функционируют более независимо, что они активно и успешно занимаются самыми разными видами деятельности (некоторые очень неплохо ловили футбольный мяч, перебрасываясь им с другими) и что — вот уж удивительно — у них значительно улучшились слух, память, мышечная сила, а кроме того, они зарабатывали больше очков в некоторых тестах на интеллект. Испытуемые в той группе, которую попросили «вести себя так, словно вы на двадцать лет моложе», еще и показали улучшение гибкости и ловкости — и даже выглядели моложе, если судить по реакции сторонних наблюдателей, оценивавших фотографии участников, сделанные до и после эксперимента.

Это изобретательное и трудоемкое исследование не воспроизводилось в сходной или иной обстановке, но вам, возможно, доводилось испытывать такой же эффект «ощущения себя более молодым», придя на встречу выпускников школы, посетив город, где вы учились в колледже (и приняв добавочную дозу спиртного, чтобы лучше воссоздать тогдашнюю атмосферу), или проводя время со старыми друзьями за воспоминаниями о прошлом, когда словно заново переживаешь свои более молодые годы. Люди старшего возраста порой могут чувствовать себя моложе даже просто у себя дома, если жилище обставлено в соответствии с теми временами, когда они чувствовали себя более молодыми, чем теперь. Именно поэтому многие люди преклонных лет не желают никуда переезжать из своего дома: переселение в «сообщество для пенсионеров» может напомнить им о старении, заставить ощутить себя старыми. Я обнаружил, что, тренируя баскетбольную команду, где играют мои дочери (эту группу одаренных, энергичных семи- и восьмилетних детей), чувствую себя моложе своего «реального» возраста, пусть даже и не веду себя соответственно. Некоторые из этих детей признавались мне: поскольку они часто видят меня в моей футболке Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, они невольно предполагали, что я еще учусь в колледже. Из этого следует, что они воспринимают меня как человека гораздо моложе своих «реальных» лет.

Считаем ли мы, что увядание — естественная составляющая старения? Диапазон такого увядания весьма широк: от болей в спине до забывания, где вы оставили машину или как зовут человека, с которым вы только что познакомились. Когда молодой взрослый никак не может вспомнить имя случайного знакомого или забывает, где он оставил машину, это часто списывают на то, что он занят или его отвлекли (тут следует поблагодарить смартфоны, дающие великолепное оправдание нашей рассеянности). Но когда человек средних или пожилых лет забывает что-то, мы приписываем это старению или даже начинаем беспокоиться, не идет ли речь о старческом слабоумии. Получается, что такие ассоциации могут порождать и подпитывать негативное отношение к старению. Все люди время от времени что-то забывают, но то, как мы трактуем это забывание, может оказывать на нас весьма глубокое воздействие.

Эта книга стремится продемонстрировать, какое мощное действие оказывает на нас психология старения. Конечно же, биологические переменные тоже могут играть здесь ключевую роль, но важно подчеркнуть, каким образом наше поведение способно изменять и нашу биологию в целом, и наш мозг. Биологическое старение и психологические механизмы тесно переплетены, но эта взаимосвязь порой может ставить в тупик. Один из наиболее распространенных биологических признаков болезни Альцгеймера — образование особых тромбов (бляшек) и узелков в мозгу. Их наличие можно с уверенностью диагностировать лишь после смерти — при вскрытии. Весьма необычное лонгитюдное исследование старения ^{39} удалось провести с участием монахинь собора Парижской Богоматери, представляющих собой идеальную группу для длительного наблюдения и изучения, поскольку они, как правило, долгое время сохраняют приверженность данной церкви и маловероятно, чтобы они куда-то переехали или отказались от участия в исследовании. На протяжении многих лет эти монахини проходили разнообразные когнитивные тесты, а после смерти их мозг обследовался на предмет наличия характерных биологических признаков болезни Альцгеймера ^{40}. Неожиданнее и поразительнее всего оказалось то, что у многих монахинь обнаружились в мозгу такие бляшки и узелки, однако при жизни они вовсе не демонстрировали никаких психологических признаков данного заболевания: они показывали хорошие результаты при тестировании памяти, вели активный образ жизни и вообще действовали так, словно у них нет никакой деменции. Кроме того, сам уровень умственной активности этих монахинь, проявляемой в более ранние годы, оказался связан с объемом мозговых патологий, обнаруженных при вскрытии: более высокая вовлеченность в стимулирующую умственную деятельность в сравнительно ранние годы уменьшала вероятность наличия бляшек и узелков в мозгу ^{41}. К тому же мозг этих монахинь, возможно, только выигрывал от долгих часов концентрации внимания, глубоких раздумий, молитв: вероятно, для этого им требовалось умение обращать себе на пользу великую силу терпения. Возможно, той же цели служат такие практики, как тайчи и йога. А стало быть, само по себе наличие биологических признаков, связанных с деменцией (тех же бляшек и узелков в мозгу), еще не означает, что вы непременно будете вести себя так, словно у вас старческое слабоумие. Как позволяют предположить некоторые исследования, более высокий уровень образования, а также занятие умственной деятельностью на протяжении всей жизни могут являться здесь своего рода защитными факторами.

Данные новых исследований подтверждают, что с возрастом наш мозг меняется очень сложным и неоднозначным образом, причем некоторые работы демонстрируют качественные (а не просто количественные) различия в характере мозговой активности людей старшего возраста по сравнению с более молодыми взрослыми, когда речь идет о выполнении трудных заданий по запоминанию информации: мы говорим не просто о снижении активности или уменьшении интенсивности кровотока. Мозг старшего взрослого сильно отличается от мозга взрослого помоложе, поскольку при выполнении тех или иных конкретных заданий активизируются иные области мозга, а не просто сокращается количество участков мозга, которые принимают участие в этой работе ^{42}. Такого рода качественные изменения (а не просто разного рода «увядания» и атрофии) очень важно иметь в виду. Весьма вдохновляющие исследования позволяют предположить: возможно, по мере старения мы накапливаем своего рода когнитивный резерв для того, чтобы справляться с проблемами памяти ^{43}, а также различные типы нейронных подпорок-лесов ^{44}, которые способны стать буфером, смягчающим воздействие возрастного когнитивного угасания.

Еще один недооцениваемый фактор — социальные связи. Часто речь идет о взаимодействии с друзьями и родными, а иногда — о том общении, которое поддерживается благодаря участию в религиозной деятельности. Социальная сеть, в которую встроен человек (и особенно качество его социальных связей), не определяется банальным числом его фейсбучных друзей и также может играть защитную роль, особенно для тех, кто уже имеет высокий уровень мозговой патологии ^{45}. Вечеринки, пение, танцы могут иметь огромное значение для людей старшего возраста, особенно для тех, кто страдает деменцией. Умеренные количества физических упражнений (например, прогулки) и правильный рацион могут также играть здесь существенную роль и способны вносить важные изменения в мозг и тело человека, снижая вероятность развития старческого слабоумия. Некоторые исследования демонстрируют зримые изменения в объемной структуре мозга после того, как испытуемый стал прогуливаться несколько раз в неделю, причем такие изменения приводят к улучшению памяти ^{46}. А значит, хотя мозг вполне может показывать специалистам какие-то признаки патологии, наше поведение вовсе не обязано всегда отражать то, что показывает «аппаратура» в нашей голове. Это позволяет предположить, что существуют важные пути, которыми наша психология может влиять на то, как наш мозг физически меняется с годами, и что наша психология способна помочь нам успешно стареть.

У вас есть какая-нибудь ролевая модель успешного старения — мать, отец, бабушка, дедушка, другой родственник, учитель, тренер, автомеханик, сантехник, близкий друг, — показывающая множество позитивных аспектов старения? Человек, на которого вы, быть может, надеетесь когда-нибудь походить? Приступая к написанию этой книги, я имел в виду множество таких людей: тут нет никаких сомнений. Когда я рассказывал об интервью, которые провожу, мне часто предлагали самые разные ролевые модели успешного старения. Получаемые в ходе этих бесед мнения, идеи, наблюдения и умозаключения очень информативны, они открывают пути для новых исследований и порой подтверждают выводы современной науки, но иногда ставят их под сомнение или позволяют выявить немаловажные пробелы в наших знаниях о том, что требуется для того, чтобы «преуспевать» в пожилом возрасте. Кроме того, когда мы размышляем над тем, что происходит при нашем движении по жизни, мы тоже можем делать ценные наблюдения; эти мысли о старении и смертности зачастую позволяют нам яснее осознать, что важнее всего в жизни.

Ролевые модели способны изменять наши мнения и представления. А изменение отношения к старению (зачастую — благодаря наблюдению за ролевыми моделями старения) может оказывать влияние на наше восприятие людей старшего возраста и на то, чего мы сами надеемся достичь в более почтенном возрасте. В этой книге я пытаюсь показать множество впечатляющих вещей, которые делают люди старшего возраста, и те новые пути, по которым они могли бы пойти. Диапазон тут очень широк: от работы в компании Uber или сети хозяйственных магазинов Ноте Depot (на условиях неполной занятости) до преподавания тенниса или пилатеса. Разрушая массу стереотипных представлений о старости, астронавт Джон Гленн в очередной раз полетел в космос, когда ему было 77 лет, — для проведения научных исследований, для того чтобы лучше понять, как космические полеты способны повлиять на физиологическую работу организма пожилого человека. Любопытно будет посмотреть, как в будущем станет меняться отношение к пожилым людям — особенно с учетом изменений демографии, показывающих, что все большее число здоровых пожилых людей живет все дольше. Таким образом, все больше здоровых людей старшего возраста, живущих дольше, могут служить ролевыми моделями для младших поколений, которые, в свою очередь, могли бы изменить свои стереотипные представления и ожидания, касающиеся их собственной старости — и того, чего может достичь человек в преклонные годы.

Эта книга призвана проиллюстрировать некоторые преимущества старости, опираясь как на основополагающие, так и на новейшие исследования, показывая на примере ролевых моделей, что с приближением старости не все «катится под горку», что не все возрастные изменения носят негативный характер. Выводы и умозаключения способны помочь нынешнему поколению людей, которые скоро сами будут относиться к категории «людей старшего возраста». Книга сочетает в себе истории из жизни, наблюдения, данные исследований, и это не просто сборник мудрых советов старцев, хотя такие рекомендации — немаловажный источник информации ^{47}. Из бесед со старшим поколением можно почерпнуть очень многое. Сократ как-то заметил: «Мне нравится разговаривать с глубокими стариками. Они уже прошли по той дороге, по которой, быть может, предстоит двинуться нам самим, и я полагаю, что нам полезно заранее узнать от них, на что она похожа». Сократ не одинок в том удовольствии, которое он получал от общения с представителями старшего поколения. Врачи-геронтологи, изучающие процессы старения и тесно соприкасающиеся с пожилыми людьми, являют собой одну из счастливейших групп медиков, хотя им зачастую платят меньше всех прочих докторов ^{48}. В своей книге я подчеркиваю кое-какие интригующие аспекты старения, которые мы до сих пор, возможно, не очень хорошо понимаем и которые долгое время воспринимались в негативном свете. Быть может, такая предвзятость иногда порождает неадекватное отношение к тому, что в действительности происходит по мере того, как мы стареем.

Старый брюзга, старикан, дряхлый скряга, нелепый старикашка, старая карга, старый хрыч, аж песок сыплется… — существует такое огромное количество негативных стереотипов, связанных с пожилым возрастом, что иногда их трудно избежать. Возможно, на каком-то уровне тут виновата пресса. Как показало одно исследование, чем больше вы смотрите телевизор, тем больше въедаются в вас эти стереотипы ^{49} (вспомните-ка Арчи Банкера, Дедулю Симпсона, «Золотых девочек» или Грейс и Фрэнки[7] — в зависимости от вашего возраста и телевизионных предпочтений). В СМИ молодость обычно ассоциируется с радостным и беззаботным житьем, с бесчисленными приключениями и новыми впечатлениями. Однако при этом редко подчеркивается (и мы сами как-то не фокусируемся на этом, когда вспоминаем «старые добрые времена»), что наша юность могла быть еще и полна конфликтов, неурядиц, множества эмоциональных перепадов и передряг. Пожалуй, на этом фоне более почтенный возраст дает возможность большей эмоциональной стабильности, большего ощущения контроля, а в некоторых случаях — и большей свободы.

Как вам кажется, когда люди счастливее — в молодости или в старости? Возможно, для молодых взрослых это трудный вопрос: молодежь, скорее всего, будет опираться в своей оценке на стереотипы, касающиеся старения, или на рассмотрение каких-то типичных случаев, а не на личный опыт общения со знакомыми стариками. Пресса явно наполнена огромным количеством стереотипов, словно бы пытающихся убедить нас, что старость — это далеко не самое счастливое время. Этот упор на негативные аспекты старения порождает представления, что пожилые люди вообще не должны быть счастливы, но это резко противоречит тому, что такие люди обычно испытывают на самом деле. Д-р Бекка Леви обнаружила: у тех, кто в более ранние годы имеет негативные представления о старости, затем, в пожилом возрасте, память слабее, а риск возрастного ухудшения слуха выше, чем для тех, кто не испытывал таких пессимистических иллюзий ^{50}. И еще: если у вас заниженные ожидания касательно старения, меньше вероятность того, что в старости вы будете физически активны, а ведь физические упражнения, которыми вы занимаетесь в пожилом возрасте, связывают со здоровьем, счастьем и долголетием ^{51}. Таким образом, весьма полезно узнавать о положительной стороне старения и о том, как вы в свои преклонные годы можете быть счастливее, чем вам кажется.

Старость — это не для хлюпиков, заявляют многие (в их числе — Бетти Дейвис и Арт Линклеттер[8]). По правде говоря, когда мы вступаем в пожилой возраст, об этом свидетельствуют вполне четкие признаки и симптомы: наши мышцы могут ослабевать; наши кости могут делаться более хрупкими; у нас появляются морщины; у нас могут ухудшаться слух и зрение; у нас возникает ощущение, что нам все труднее вспоминать имена людей, с которыми мы недавно познакомились; мы уже не можем бегать или ходить так же быстро, как когда-то; мы начинаем замечать больше разнообразных болей в тех частях и органах нашего тела, на которые мы раньше, быть может, вообще никогда не обращали внимания. Почему же, несмотря на все эти изменения, в старости мы все-таки можем стать счастливее, чем в предшествующие годы нашей жизни?

Счастье можно определить и как некое приятное чувство, и как ощущение общего довольства. Обсуждая проблему счастья, важно провести разграничение между текущим эмоциональным состоянием счастья (испытываемым в данный момент или испытанным в недавнем прошлом — скажем, сегодня утром или вчера) и более «ретроспективным» чувством довольства жизнью. В своем повседневном существовании мы ищем удовольствия и стремимся избежать боли. Эта форма счастья, при которой мы просто испытываем удовольствие, именуется гедонистическим состоянием благополучия. Удовлетворенность жизнью — это довольство человека своей жизнью в целом, но это в основе своей совершенно иная форма эмоциональной оценки. Определяя степень своей удовлетворенности жизнью, мы должны, в частности, поразмыслить о своих свершениях и целях, о том, удалось ли нам достичь в жизни того, что мы хотели.

Может быть, настоящая удовлетворенность жизнью достижима лишь в старости? В ранние годы нас могут толкать вперед амбиции, заставляя нас рваться к исполнению своих целей: получается, что недостаточная удовлетворенность своей текущей жизнью служит очень сильным мотиватором, хотя иногда и вызывает нешуточное раздражение и досаду. В конце концов, Мик Джаггер и Кит Ричардс именно в молодости (в 1965 году) написали знаменитую песню о неудовлетворенности I Can’t Get No Satisfaction («Я никак не могу получить удовлетворения»). Возможно, теперь у них уже нет такого ощущения — после впечатляющей полувековой музыкальной карьеры. Пожилые Rolling Stones по-прежнему зажигают, хотя Джаггеру и Ричардсу уже за семьдесят (как вам такое удовлетворение от жизни?).

А как исследователи вообще измеряют уровень повседневного счастья? В ходе одного масштабного исследования ^{52} испытуемым различного возраста выдавали пейджеры (помните эти устройства?). На протяжении одной недели ученые ежедневно отправляли участникам по пять сообщений (время отправки выбиралось случайным образом). Получив сообщение, участники должны были заполнить анкету, предлагавшую им количественно оценить уровень различных эмоций, испытываемых ими в данный момент (гнева, грусти, веселья, скуки, радости и т. и.). Спустя 5 и 10 лет было проведено такое же исследование эмоционального состояния тех же самых людей: ученым хотелось выяснить, как положение меняется с возрастом. Как выяснилось, с годами настроение участников (определяемое как соотношение между положительными и отрицательными эмоциями) стабильно улучшалось. Профессор Лаура Карстенсен, организатор этого исследования и автор книги «Долгое светлое будущее», отмечала: «Вопреки распространенному представлению, согласно которому молодость — лучшая пора жизни, вполне возможно, что пик эмоциональной жизни наступает, лишь когда нам далеко за шестьдесят» ^{53}. А значит, наш повседневный уровень счастья может существенно меняться с годами, но часто эти изменения идут вразрез с предсказаниями, которые мы делали в более раннем возрасте.

Выводы, сделанные организаторами «пейджерного» исследования, подтверждаются результатами целого ряда более крупномасштабных работ, в том числе одного исследования 2010 года, в ходе которого был проведен опрос свыше 300 тысяч американцев по поводу их повседневных эмоций ^{54}. В ходе этого опроса также изучалось «глобальное благополучие»: каждого респондента просили оценить свою общую удовлетворенность жизнью по 10-балльной шкале (возможно, такую оценку многие иногда проводят и сами — скажем, в день рождения или когда им что-нибудь напоминает об их возрасте и жизненных достижениях). Судя по всему, пик субъективного счастья наступает в «молодом взрослом возрасте»; затем, ближе к пятидесяти и в начале шестого десятка, уровень счастья скатывается вниз, а потом снова повышается по мере вступления в старость ^{55}. Это так называемая U-образная кривая: возможно, она не случайно напоминает лукавую улыбку, охватывающую широкий диапазон возрастов.

Исследователи также задавали респондентам вопросы о более «непосредственно» воспринимаемых эмоциональных состояниях. Например: «Испытывали ли вы на протяжении значительной части вчерашнего дня такие чувства: радость, счастье, подавленность, беспокойство, гнев, грусть?» Обнаружилось, что субъективный уровень подавленности падает начиная с 22 лет, достигая минимума в 85 лет; беспокойство остается примерно на одном и том же уровне вплоть до 50 лет, а затем его уровень резко падает; гнев равномерно ослабевает начиная с 18 лет; грусть достигает максимума в 50 лет, уменьшается в 75 лет, слегка усиливается в 85. Кривые радости и счастья похожи: наблюдается постепенное падение, пока нам не стукнет 50, затем они равномерно поднимаются на протяжении последующих двадцати пяти лет, а в конце соответствующие уровни очень незначительно уменьшаются, но никогда не достигают минимума, свойственного началу нашего шестого десятка.

Подытожив результаты данного исследования, можно заключить: в 50–70 лет уровень наших положительных эмоций повышается, а уровень отрицательных эмоций понижается; в целом у людей старшего возраста выше субъективное соотношение между позитивными и негативными эмоциями, чем у людей помоложе. (Во всяком случае, такие выводы можно сделать из полученных данных.) Таким образом, если вам еще предстоит достижение 50-летнего рубежа и вы иногда мрачновато смотрите на эту перспективу, имейте в виду: вполне может быть, что вас ждет много приятного, ведь в дальнейшем, делаясь старше, вы будете (в идеале) только становиться счастливее. Несмотря на все свидетельства обратного, велика вероятность, что вы (независимо от возраста) убеждены: молодежь счастливее. В рамках одного исследования группам 30-летних и 70-летних задавали вопрос: какая из этих двух возрастных групп, по их представлениям, счастливее. Обе группы выбрали гипотетических 30-летних, но когда они стали оценивать собственный уровень счастья, 70-летние поставили себе больше баллов, чем 30-летние ^{56}. Эти ложные представления об уровне счастья могут вредить и той и другой возрастной группе. Если более молодые люди ошибочно полагают, что пожилой возраст — это безрадостная пора жизни, то они могут принимать рискованные решения (скажем, не заботиться о себе как полагается), поскольку они полагают, что преклонный возраст неизбежно является временем несчастливым.

Почему же люди счастливее в старости, если наше общество зачастую рисует старость в негативном свете? Вот одна из причин: мы попросту делаем такой выбор — быть счастливыми, фокусироваться на позитивных событиях и людях. В нашей жизни подчас происходят ужасные трагедии, и некоторым может казаться, что мир никогда не станет лучше. Однако, делаясь старше, мы, вероятно, сосредотачиваемся на положительных сторонах жизни, что повышает уровень счастья. Это главный принцип весьма влиятельной теории социоэмоциональной селективности, которую выдвинули профессор Лаура Карстенсен и ее коллеги по Стэнфордскому университету. Как полагает Карстенсен, в раннем взрослом возрасте мы концентрируемся на собирании информации и на достижении целей, ориентированных на будущее: представьте себе студента колледжа, который пытается учиться и потреблять информацию, найти работу, найти брачного партнера, закрепиться в колее удовлетворяющей, пусть и не очень доходной профессиональной карьеры, чтобы кормить семью. Однако по мере приближения к преклонным годам мы все больше фокусируемся на том, чтобы по-настоящему присутствовать в текущем моменте и реализовывать цели, более значимые с эмоциональной точки зрения. В результате люди старшего возраста, как правило, больше обращают внимание на позитивную информацию — и впоследствии лучше вспоминают ее.

Эти особенности изучались в ходе множества исследований, когда люди старшего возраста фокусировали внимание на улыбающихся лицах, отводили взгляд от грустных или сердитых лиц и позже вспоминали именно улыбающихся людей ^{57}. Возможно, запоминание главным образом позитивной информации — немаловажный механизм, который мог бы улучшать настроение, уровень счастья, эмоциональное благополучие. Кроме того, такая позитивность, по-видимому, зачастую является осознанной целью или результатом сознательного выбора. Когда люди старшего возраста отвлекаются или когда им приходится уделять внимание нескольким вещам одновременно, они нередко действуют скорее как взрослые помоложе и фокусируются на негативном. Кроме того, те части мозга, которые задействованы в обработке эмоциональной информации (например, мозжечковая миндалина), в старости, судя по всему, остаются сравнительно активными и не очень затронутыми процессами старческого увядания. Таким образом, люди старшего возраста используют ментальные ресурсы для того, чтобы направлять свое внимание на позитивные вещи, и стараются свести к минимуму рассмотрение негативных. В результате здоровые пожилые люди, как правило, и в самом деле счастливее (и довольнее жизнью), чем люди помоложе. Они испытывают больше положительных эмоций и меньше отрицательных, и сами их эмоциональные переживания более стабильны, меньше подвержены превратностям жизни, ее взлетам и падениям, той повседневной негативности и стрессовым факторам, которые вполне могут в ней присутствовать.

Согласно теории социоэмоциональной селективности, при вступлении в пожилой возраст наши приоритеты смещаются. Мы начинаем острее осознавать конечность своей жизни, и наш взгляд на нее кардинально меняется. Более близкий горизонт побуждает нас сильнее ориентироваться на настоящее время и вкладывать наше (сравнительно ограниченное) время и усилия в те вещи, которые действительно имеют значение в жизни. Так бывает не только с людьми старшего возраста. Такое наблюдалось у людей всех возрастов, находящихся на последней стадии неизлечимой болезни или переживших чудовищно негативное событие (скажем, теракт 11 сентября 2001 года). Когда мы особенно ярко осознаем, как хрупка жизнь и как ограничен период нашего пребывания на земле, наши наиболее значимые отношения становятся для нас куда более важным приоритетом, чем знакомство с новыми людьми или всякие рискованные авантюры и приключения. И мы начинаем вкладывать больше энергии в эти особенно значимые для нас отношения, отходим от тех людей, которые не очень-то нас поддерживают, и стремимся всячески избегать конфликтов.

Одна из причин, по которым люди старшего возраста могут ощущать себя счастливее, связана с качеством (а не только с количеством) отношений, которые они поддерживают с другими людьми. Как правило, у пожилых людей более узкий круг общения, чем у взрослых помоложе (у которых может иметься целая куча фейсбучных друзей), но это уменьшение числа друзей может приводить к особенно бережному попечению о более важных дружеских отношениях ^{58}. Поэтому некоторые исследования даже вроде бы позволяют предположить, что с годами настоящая дружба, как правило, крепнет. Возможно, именно поэтому ближе к старости зачастую улучшаются отношения в браке и при этом усиливается стремление избегать отношений, насыщенных конфликтами. Профессор Карен Фингерман изучает, как люди старшего возраста культивируют отношения с другими людьми и чем это отличается от аналогичного поведения взрослых помоложе. Она отмечает: «Люди старшего возраста, как правило, сообщают о более удачном браке, о дружеских отношениях, в которых друг лучше поддерживает вас, о меньшем количестве конфликтов с детьми, братьями и сестрами, о более тесных связях с членами их социального круга — по сравнению со взрослыми помладше» ^{59}. Из ее исследований можно сделать вывод, что у людей старшего возраста, как правило, более тесные и прочные связи с другими, чем у людей помоложе, и что у них меньше проблематичных и конфликтных отношений, которые вызывают стресс ^{60}.

В ходе аналогичного исследования ^{61}, проводившегося под руководством Лауры Карстенсен и ее коллег, велись наблюдения за испытуемыми в течение 10-летнего периода. Их просили классифицировать своих друзей (и виды деятельности, связанные с этими дружескими отношениями) по трем категориям: внутренний круг (состоящий из тех людей, которые представляются им очень близкими); средний круг (тоже важные для вас люди, однако уже не такие близкие); внешний круг (ваши знакомые, с которыми вы не ощущаете сколько-нибудь крепкой связи). Кроме того, каждые несколько лет исследователи просили участников оценить в баллах интенсивность положительных и отрицательных эмоций, которые они испытывают по отношению к этим людям. Ученые обнаружили, что круг общения человека обычно расширяется примерно до 50-летнего возраста, когда мы начинаем сокращать количество взаимодействий с теми, кто кажется нам менее близкими людьми, и проводить больше времени с более близкими друзьями и родными. Мало того: испытуемые оценили эти более близкие отношения как более эмоционально удовлетворяющие — вероятно, способствующие повышению уровня довольства жизнью и общего счастья. Основываясь на результатах данного исследования, Карстенсен заметила: «Похоже, их любимые люди становятся для них как никогда значимыми, и это защищает от чувства одиночества» ^{62}. Она полагает: хотя это еще не значит, что одиночество не является проблемой для некоторых пожилых людей, в среднем люди старшего возраста ощущают себя даже менее одинокими, чем молодежь.

С годами мы можем все больше фокусироваться на позитивных сторонах жизни, что приводит к существенному повышению уровня счастья. С теорией социоэмоциональной селективности, предложенной Карстенсен, вполне согласуется тот факт, что взрослые помоложе, как правило, много думают о своем будущем: о будущих работах, будущих супругах, о том, в каких домах и городах они будут жить, о том, как они назовут своих детей (а также о том, как и когда ими обзаводиться — и делать ли это вообще). Такой подход, устремленный в будущее, может не способствовать повседневному счастью: тот, кто амбициозно пытается осуществить цели, ориентированные на будущее, может плохо учитывать реалии настоящего. А вот люди старшего возраста, как правило, уже достигли многих из этих целей, а значит, уровень их удовлетворенности жизнью зачастую гораздо выше. Таким образом, для более молодых и более пожилых взрослых различаются сами типы опыта и впечатлений, делающих их счастливыми. Как показывают некоторые исследования ^{63}, молодые люди обычно стремятся найти (и очень высоко ценят) необычайные впечатления: например, всякие увлекательные путешествия (да, когда мне было двадцать с небольшим, я и в самом деле ощущал потребность пройти по Тропе инков[9]), влюбленность и другие будоражащие кровь события: все это может помочь им острее ощутить уникальность собственной личности. Люди старшего возраста зачастую ставят на первый план более обыденные впечатления (скажем, поход в интересный ресторан) и повседневные эмоциональные удовольствия (скажем, встречи с близкими друзьями или проведение времени с семьей) — и черты их личности, по сути, во многом основаны именно на опыте такого типа.

Как утверждает теория социоэмоциональной селективности, вторая половина жизни должна способствовать повышению уровня счастья по нескольким важным причинам. Мы начинаем острее осознавать, что наше время пребывания на земле не безгранично; с каждым десятилетием мы делаемся все более зрелыми и обретаем все больше социальных умений и навыков; все это побуждает нас стремиться максимизировать уровень своего благополучия и эффективнее контролировать свои эмоции (такая форма эмоциональной мудрости обсуждается в главе 3). К примеру, мы можем изо всех сил стараться почувствовать себя лучше, когда мы подавлены, встревожены или рассержены, — и стараться не проводить время с людьми, которые в прошлом делали нас несчастными (и избегать таких ситуаций, которые понижали уровень нашего счастья). Поддержание в себе ощущения довольства, покоя, радости, близости к важным для нас людям также может даваться нам легче по мере приближения к преклонным годам: как обнаружили специалисты, внимание и память у более зрелых людей обладают своего рода «позитивной предвзятостью». Иными словами, чем мы старше, тем больше вероятность, что мы будем фокусироваться на позитивных особенностях (и не обращать внимания на негативные особенности) района, где мы живем, наших соседей, наших отношений с людьми, истории нашей жизни (и лучше запоминать именно позитивное). Это касается даже всяких случайных обрывков информации. Позитивная предвзятость такого рода может являться результатом сознательно применяемых стратегий регулирования эмоций (к примеру, чем старше мы становимся, тем более сознательно мы пытаемся пропускать мимо ушей критические замечания) — или же следствием возрастной атрофии тех мозговых структур, которые, как полагают специалисты, связаны с обработкой негативных эмоций. Тем не менее за уровень нашего счастья во второй половине жизни отвечаем не только мы сами, но и все, кто с нами общается. Возможно, именно поэтому люди старшего возраста частенько и окружают себя людьми, которые вызывают у них положительные эмоции, именно поэтому они нередко так бодры и жизнерадостны — и так любят вспоминать старое доброе время.

Количественная оценка уровня субъективного счастья в разные годы жизни позволяет предположить, что высокий уровень счастья можно поддерживать в довольно преклонном возрасте (к примеру, после 85 лет). Но очень важно уметь правильно интерпретировать такие данные. Хотя эти престарелые взрослые могут утверждать, что их уровень счастья и довольства жизнью выше, чем у молодых взрослых, следует учитывать, что такие утверждения зачастую делают здоровые пожилые люди, сравнительно свободные от заболеваний, живущие в своей излюбленной среде (дома или в сообществе для пенсионеров), позволяющей им быть активными и поддерживать социальные связи. Многие люди старше 90 лет уверяют, что у них по-прежнему высок уровень довольства жизнью и общего счастья, но они могут оговориться, добавив, что их печалит потеря супруга/супруги, то, что на их глазах друзья один за другим уходят в мир иной, и то, что у них теперь меньше бытовой независимости.

Угроза наступления деменции, утрата друзей, нехватка поддержки со стороны родных, чувство одиночества — все это может вносить свой вклад в понижение уровня счастья, хотя такой эффект может отчасти нивелироваться благодаря высокому уровню общего довольства жизнью. Результаты некоторых исследований явно подтверждают такое представление, а также идею о том, что понижение уровня счастья может в какой-то степени объясняться возможностью развития деменции и других недугов, существенно ограниченными объемами социальной поддержки, утратой независимости, чувством одиночества ^{64}. Это чувство одиночества часто не замечают окружающие; его называют «безмолвным убийцей». По некоторым оценкам, 40 % людей старше 65 лет испытывают или будут испытывать чувство одиночества ^{65}. Впрочем, это чувство присуще не только пожилым людям: его часто испытывают те, кто начинает учиться в колледже или служить в армии, а также те, кто разводится.

Описывая старческие эмоции, мы зачастую фокусируемся почти исключительно на счастье, не задумываясь о том, как могут меняться с возрастом различные сопутствующие эмоции. Можно даже вспомнить знаменитое высказывание Томаса Джефферсона и, чуть перефразировав его, заметить: мы — народ, одержимый «стремлением к счастью» ^{66}. Очень важно рассмотреть, каким образом грусть, гнев и сожаление переживаются в старости (они принимают при этом многообразные формы) и каким образом с ними справляются так, чтобы это могло повлиять на уровень счастья.

Люди старшего возраста нередко сообщают, что им грустно видеть, как уходят представители группы друзей и родных, к которой они принадлежат. Потеря любимого человека (особенно если это жена или муж) вызывает долгую скорбь. Вдовы и вдовцы часто говорят, что «каждый день» скучают по ушедшему супругу/супруге. Джон Вуден, много лет проработавший тренером баскетбольной команды Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и десять раз побеждавший в национальном чемпионате, потерял свою жену Нелл более чем за 25 лет до собственной кончины. После смерти жены Вуден каждый месяц писал ей письмо и никогда не спал на ее стороне кровати — даже после того, как ее уже много лет не было на свете. Печаль могут вызывать также утрата общественного положения, физических способностей, профессиональных ролей, жилища. Поскольку все эти формы потерь могут порождать грусть, стоило бы заключить, что большинство людей старшего возраста печальны — ведь эти жизненные события подчас неизбежны? Но тогда как одни исследования показывают, что в старости уровень грусти повышается, другие показывают, что никаких изменений в этот период не происходит ^{67}. Уровень грусти зачастую достигает пика, когда человек теряет родителей, друзей, жену или мужа, однако смерть друзей и родных весьма распространенное явление, с которым сталкиваются все, кто стареет. Оценивая свою эмоциональную реакцию на межличностные конфликты (скажем, на ссоры с братом или сестрой), молодые и пожилые взрослые сообщают о примерно одинаковых уровнях грусти ^{68}. Но люди старшего возраста все же испытывают более сильную грусть после просмотра фильмов, где фигурирует тема смерти или старческого слабоумия: как правило, взрослым помоложе не кажется, что такие вещи ожидают их в ближайшем будущем ^{69}. Хотя печаль может быть «доступнее» для людей старшего возраста просто в силу того, что на их долю обычно приходится больше трагических событий, сама интерпретация этой печали может влиять на настроение человека и на баланс повседневного счастья и грусти.

Вот один из любопытных (пусть и, возможно, чересчур интимных) вопросов, которые полезно задать пожилому человеку: «Вы о чем-то сожалеете, когда думаете о своей жизни?» Конечно, вопрос может оказаться весьма деликатным: сожаление часто подразумевает разного рода противоречивые эмоции, печаль, раскаяние по поводу каких-то былых событий. Люди старшего возраста больше пережили, чем взрослые помоложе, поэтому у них, как правило, накопилось в памяти больше поступков, о которых они могли бы теперь сожалеть. Но испытывают ли они сожаление чаще, чем люди помоложе? Как ни странно, для них, судя по всему, меньше вероятность открытого выражения сожаления, хотя у них явно больше возможностей его испытывать. В ходе одного исследования ^{70} людям 40–85 лет предлагали завершить такую фразу: «Оглядываясь на прожитые годы, я сожалею о…» Наверное, вам кажется, что первая реакция: «О, с чего же начать? Столько всего хочется рассказать». Любопытно, что вероятность ответа «Я ни о чем не жалею» оказалась выше для пожилых людей, чем для людей средних лет. Организаторы еще одного исследования ^{71}, где участвовали представители более широкого возрастного диапазона (19–89 лет), обнаружили: мало того, что люди старшего возраста сообщали о меньшем количестве сожалений по сравнению с взрослыми помоложе, так еще и соответствующая эмоциональная интенсивность (и продолжительность сожалений) у людей старшего возраста оказалась меньше. Быть может, время и в самом деле лечит все раны.

Если подходить к делу с более практической стороны, следует иметь в виду, что сожаление вполне можно «имитировать» в лабораторных условиях — скажем, если испытуемые ставят на определенный результат какой-то игры и не угадывают. Представьте себе, что вы проиграли деньги, сидя за рулеточным столом. В ситуациях такого типа люди старшего возраста склонны меньше фокусироваться на опрометчивом решении сделать ставку и больше — на возможных (пока не случившихся) выигрышах ^{72}. Кроме того, пожилые люди обычно лучше помнят, кто должен им деньги, и хуже помнят, кому должны деньги они: во всяком случае, так явствует из результатов одной игры-симулятора, где игроки стремились максимизировать свой общий доход ^{73}. Интересно отметить, что люди старшего возраста, пребывающие в депрессии, зачастую демонстрируют примерно такие же уровни сожаления, что и взрослые помоложе, не испытывающие депрессии. Это позволяет предположить, что здоровые молодые взрослые активно стремятся избегать сожалений: возможно, благодаря этому повышается их уровень счастья. Как показывают результаты одного исследования ^{74}, принятие того, что нельзя изменить, — важный прогностический фактор высокого уровня удовлетворенности в дальнейшей жизни. Возможно, один из путей, какими люди старшего возраста нивелируют чувство сожаления, сводится к осознанию того, что человек зачастую почти не способен контролировать ситуации, достойные сожаления, и что из них можно выйти, сохранив прежнее здоровье и относительно высокий уровень счастья, несмотря на негативные последствия этих событий. Это служит подтверждением гипотезы, согласно которой для защиты от сожалений мы порой применяем определенные когнитивные стратегии.

Стремление к повышению уровня своего счастья и снижению уровня грусти сопряжено с известным риском: наша эмоциональная реакция на происходящее иногда может быть довольно опасной. Переживание (и выражение) гнева и тревоги может наносить немалый ущерб здоровью, поскольку эти эмоции способны спровоцировать, к примеру, сердечный приступ ^{75}. Может быть, люди старшего возраста лучше контролируют свой гнев? Проводимая некоторыми людьми оценка уровня своего гнева позволяет предположить, что этот уровень растет на протяжении «младшего взрослого возраста», но затем снижается — и это снижение продолжается в старости ^{76}. Люди старшего возраста могут вести себя взвешеннее, «смягчаться с годами», задействовать такие стратегии, как своевременный выход из ситуаций, которые могут породить гнев, или же избегать эмоциональных вспышек, которые, быть может, более распространены среди взрослых помоложе ^{77}. Одним из побочных эффектов понижения уровня гнева в старости может являться увеличение терпеливости — как в чисто межличностных делах (избегание конфликтов, жарких споров и т. п.), так и в том, что касается стремления делать все без ненужной спешки (скажем, читая детям или общаясь с внуками). Гнев по поводу определенных событий может уменьшаться по мере старения — как и уровень гнева, связанного с исходами и результатами, на которые мы не в силах повлиять. Осознание того, что мы контролируем, а что находится за пределами нашего контроля, может повысить наш субъективный уровень счастья и заставить нас взглянуть на себя и на результаты своих поступков в более широкой перспективе. Многие из пожилых знаменитостей, с которыми я беседовал, готовя эту книгу, ясно давали понять: они довольны жизнью, они уверены в себе, к этому примешивается некоторая тревога по поводу их жизненных целей, но они по-прежнему активно стремятся к их достижению, причем речь идет не только о давних, но и о новых целях. В некоторых случаях подразумевалось исполнение музыки вживую, выступление с комическими монологами, возведение новых зданий (которые непременно похвалят критики), изучение незнакомых языков. Каждая из этих целей предполагала конечный результат, где будут смешиваться различные уровни тревоги, разочарования, удовольствия. Таким образом, наличие баланса эмоций в сочетании с осознанием того, что мы можем контролировать, способно очень помочь нам в процессе старения.

Масса народу озабочена негативными аспектами старения и постоянно ищет всякие «средства против старения» — методики, эликсиры и т. п. В связи с этим полезно задуматься: может быть, нам есть чему поучиться у счастливых пожилых людей? Нельзя ли устроить так, чтобы взрослые помоложе стали мыслить как взрослые постарше — и по-настоящему ценить жизнь? Некоторые исследования ^{78} рассматривают этот вопрос, изучая, как молодые взрослые ведут себя, столкнувшись с последней стадией неизлечимой болезни или с мрачными историческими событиями (тут, опять же, вспоминаются теракты 11 сентября 2001 года). Эти сравнительно молодые взрослые зачастую ведут себя подобно людям старшего возраста: они стремятся проводить больше времени с семьей (вероятно, трезвее оценивая конечность жизни), но это длится недолго: примерно через полгода молодые взрослые снова начинают больше беспокоиться о собственных текущих проблемах.

Но люди все-таки стараются избегать признаков старости, что понятно, если учесть всевозможные стереотипы, связанные со старением. Профессор Эллен Лангер показала: если мы проделываем что-то такое, благодаря чему выглядим моложе (скажем, красим волосы), мы и чувствуем себя моложе; и наоборот, лысеющим мужчинам кажется, что они стареют быстрее ^{79}. Комедиантка Филлис Диллер на склоне лет много шутила о старости, но она всегда откровенно признавалась, что много раз делала подтяжку лица, чтобы казаться моложе и, вероятно, вести себя как более молодая женщина (хотя она замечала: не совсем понятно, что это означает — «вести себя как более молодая женщина»). Таким образом, несмотря на явно высокий уровень счастья, зачастую вроде бы связанный со старостью, и тот факт, что многие люди старшего возраста сообщают о том, что они обычно счастливы, некоторым пожилым людям хочется выглядеть (и чувствовать себя) молодыми: возможно, они не ценят счастья, присущего старости, или не приемлют того факта, что они выглядят старыми.

Одна из моих любимых серий исследований, посвященных тому, как уровень счастья способен влиять на продолжительность жизни, связана с улыбками, представленными на бейсбольных карточках, и с дневниками монахинь. Эти работы необычны тем, что они опираются на архивы и старые дневниковые записи, подвергшиеся новому анализу спустя много лет — с целью выяснить, нельзя ли почерпнуть из них какие-то полезные сведения о человеческом долголетии.

Может ли улыбка показывать не только то, насколько вы счастливы, но и то, сколько вы проживете? В ходе одного весьма изобретательного исследования ученые пытались выяснить, свидетельствует ли о счастье улыбка, когда вас фотографируют, и живут ли дольше те, кто улыбается активнее. Исследователи применили так называемый ретроспективный метод, изучая фотографии с бейсбольных карточек, хранящихся в базе данных Главной бейсбольной лиги США: их интересовали игроки, чья спортивная карьера началась до 1950 года ^{80}. Снимки бейсболистов разделили на три группы: 1) без улыбки; 2) со слабой улыбкой; 3) с полноценной, «настоящей» улыбкой. Затем выяснили, когда скончались эти игроки. Как выяснилось, не улыбавшиеся на фото (группа 1) в среднем доживали до 72 лет; слабо улыбавшиеся (группа 2) — в среднем до 75 лет; улыбавшиеся до ушей (группа 3) — в среднем почти до 80 лет. Широта улыбки игроков, по сути, являлась прогностическим фактором их продолжительности жизни, и щедрая улыбка, похоже, оказалась каким-то образом связана с дополнительными семью годами жизни. Другие исследователи иначе подошли к изучению того, как уровень счастья может быть связан с долголетием. Они обратились к другому уникальному слою населения — группе католических монахинь-долгожительниц. Ученые проанализировали ранние записи в личных дневниках монахинь, сделанные в 1930-е-1940-е годы, когда им было двадцать или двадцать с чем-то, чтобы определить общий уровень счастья авторов в эти молодые годы ^{81}. Обнаружилось, что среди наиболее жизнерадостных монахинь (как явствовало из их дневников более чем полувековой давности) 75 % дожили до 80 лет, тогда как среди наименее жизнерадостных лишь 40 % достигли этого возрастного рубежа. Более того, самые счастливые из монахинь в среднем прожили на 10 лет дольше, чем наименее счастливые. Один из недавних обзоров научной литературы^{82} позволяет предположить: счастье может продлить нашу жизнь на 4-10 лет. И еще (если верить представленным в обзоре исследованиям счастья и старения): эти добавочные годы, скорее всего, окажутся счастливыми.

Многие люди (как молодые, так и старые) считают, что люди старшего возраста не так счастливы, как более молодые, и такое мнение, возможно, складывается у них, в частности, из-за того, каким образом человек демонстрирует свое счастье. Обычно мы представляем себе счастье как сплошные улыбки и смех — и, возможно, как всякие шалости и дурачества. Такого рода поведение часто свойственно детям. Согласно приблизительным оценкам, которые дают авторы одного исследования, младенцы смеются до 300 раз в день, тогда как взрослые — в среднем по 20 раз в день ^{83}. Счастье людей старшего возраста может проявляться как высокая психологическая стабильность и хорошее регулирование эмоций, однако то и другое вовсе не обязательно будет приводить к постоянному проявлению зримых признаков счастья, которые мы называли выше. Впрочем, многим пожилым людям нравится услышать хороший анекдот или поделиться им, и при общении с другими — в тех или иных социальных ситуациях — эти шутки (и вызванный ими смех) звучат нередко ^{84}.

Помимо чистой радости от хорошей шутки, смех имеет и множество физиологических плюсов. Норманну Казенсу, прославленному журналисту, писателю, профессору Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, объявили, что у него мало шансов пережить сердечное заболевание и реактивный артрит (первоначально диагностированный как анкилозирующий (ревматоидный) спондилит). Его состояние неуклонно ухудшалось, и он поселился в гостинице, где подверг себя следующему лечебному режиму: большие дозы витамина С, фильмов братьев Маркс и эпизодов «Скрытой камеры». Это лечение порождало много смеха, который, по его словам, утихомиривал боль на целые часы. За какие-то недели его болезнь по загадочным причинам стала гораздо менее острой и перешла в стадию ремиссии ^{85}.

Впрочем, метод Казенса вовсе не обязательно представляет собой лучший способ получить хорошую дозу смеха. Нахождение рядом с другими частенько заставляет нас много хохотать. Смех содержит в себе мощную социальную составляющую: всем известно, что человек обычно более склонен засмеяться, когда он пребывает в обществе других. Профессор Роберт Провайн, изучающий смех и написавший книгу «Смех: научное исследование», выдвинул предположение, что смех можно рассматривать как своего рода «социальную смазку», которую мы используем, чтобы укрепить связи с окружающими. Это подтверждается наблюдениями, согласно которым человек в присутствии других смеется примерно в 30 раз чаще, чем когда находится в комнате один. Любопытно: это также объясняет, почему закись азота (веселящий газ) не заставляет вас расхохотаться, если вы вдыхаете ее в одиночестве: для этого нужно, чтобы в помещении вместе с вами находился кто-то еще. Вас побуждает рассмеяться присутствие рядом других людей: для этого недостаточно просто услышать анекдот или вдохнуть веселящего газа. Не исключено, что именно поэтому в старости так важно быть рядом с другими. Для того, чтобы от души похохотать, незачем отправляться в клуб комедиантов. Существует, к примеру, смеховая. йога: на этих групповых занятиях обычная йога сочетается со смехом, который вначале может казаться каким-то принужденным, но впоследствии становится искренним и неудержимым. Смеховая йога может отлично помочь испытать все прелести заразительного и полезного для здоровья смеха среди других людей.

Комики Джордж Бёрнс и Боб Хоуп прожили ровно по сто лет, а Филлис Диллер скончалась в возрасте 95 лет — по некоторым сведениям, с улыбкой на устах. Их коллеге Бобу Нью-харту под девяносто, но он по-прежнему весьма активен и вовсю наслаждается жизнью. Что между ними общего? Они часто смеются сами — и вызывают смех у других. Может быть, один из секретов успешного старения — хорошее чувство юмора? Некоторые ответят: ЕЩЕ БЫ. Когда у Филлис Диллер спросили, скучает ли она по своим комическим номерам, исполняемым на сцене, она заметила: «По всем этим поездкам я не скучаю. А вот по смеху — да. Сам этот час, когда ты выступаешь, — мне очень его не хватает. Не подумайте, что я наркоманка, но этот час тебя реально вставляет, я никогда так прекрасно себя не чувствовала, как на сцене. Чудесное, чудесное ощущение счастья, у него огромная сила» ^{86}.

Бёрнс как-то пошутил: «Если вы дотянули до сотни, дальше можете ни о чем не беспокоиться: мало кто умирает после ста лет». Когда незадолго до столетнего юбилея его спросили, по-прежнему ли курит его знакомый врач, Бёрнс ответил: «Не-а, не курит… потому что умер».

Дело не в том, что вы непременно должны улыбаться, чтобы хорошо стареть: главное тут — то, почему вы улыбаетесь. Боб Ньюхарт цитирует Натаниэла Уэста, автора романа «День саранчи», заметившего, что Вселенная вообще-то против нас, так что нам остается единственная разумная реакция — смех. Ньюхарт добавляет: «Если вы хотите живым пробраться через эти места, лучше научитесь смеяться, а то пиши пропало!» На вопрос о том, как успешно стареть, Ньюхарт отвечает: «Смеяться — или заставлять других смеяться. Я часто выступаю с напутственными речами перед выпускниками, и я обычно заканчиваю примерно так: держитесь за свое чувство юмора, оно вам еще пригодится!»

При всей этой сосредоточенности на позитиве и счастье пожилым людям иной раз нужно обсудить прошлое, представив его в негативном свете, особенно если это способно помочь новым поколениям лучше понять жизнь. К примеру, бабушки-дедушки и родители могут сообщать внукам и детям обо всех опасностях, которыми чреваты разговоры с незнакомыми и переход улицы в одиночку, и подробно рассказывать о том, что происходило с детьми в более печальных обстоятельствах, приводя и истории из собственного прошлого.

Бабушка может ощутить необходимость зачитать юному внуку предупреждающую надпись на тюбике клея — в частности, сообщив, что попадание клея в глаза может вызвать слепоту. Моя дочка однажды поведала мне об этом, когда вечером я вернулся с работы (с ней сидела ее бабушка). Чтение и запоминание предупреждений, прилагаемых к лекарственным препаратам, может иметь в буквальном смысле жизненно важное значение — как и вспоминание былых эпизодов болезни, того, что к ним привело, и того, каким образом могли бы заболеть и другие. Вот пример из крайней области этого спектра: уцелевшие жертвы Холокоста, вероятно, никогда не забудут пережитое. Некоторые вспоминают и записывают эти впечатления. Моя бабушка посвятила этой теме всю жизнь ^{87}. Многие жертвы могут при этом пытаться как-то ограничить объем тех ужасов, о которых они рассказывают, чтобы иметь возможность вести более или менее нормальную жизнь. 90-летний Джошуа Кауфман, друг нашей семьи, бывший узник лагеря смерти Дахау, редко рассказывал своим четырем дочерям о происходившем с ним в это время, пока они были еще сравнительно юны. Однако теперь, когда они стали взрослыми, он делится своими воспоминаниями и с ними, и с другими людьми. Пожилые люди нередко пытаются обращать внимание в основном на позитивные стороны жизни (иногда — чтобы лучше справиться с последствиями пережитых трагедий). Люди старшего возраста предоставляют нам очень важную связь с прошлым.

Как счастливый человек начинает свой день? Похоже, правильный ответ звучит так: «Рано».

Вполне очевидно, что одни люди — «жаворонки», а другие — «совы». С годами наши циркадные (суточные) ритмы жизнедеятельности меняются, и молодые «совы» часто превращаются в пожилых «жаворонков». В аспирантуре я частенько засиживался до раннего утра (и мне нравилось ночное одиночество), но с годами, обзаведясь детьми, которые норовят проснуться ни свет ни заря, я стал полноценным «утренним человеком». Понаблюдайте-ка, кто завтракает в ближайшем ресторанчике или кафе в семь утра: это несложное социологическое исследование покажет вам, кто принадлежит к числу «жаворонков» (многие люди старшего возраста, которые бодренько вскакивают очень рано), а кто — нет (вот эта сравнительно молодая официантка, ползающая как черепаха, накануне явно очень долго не ложилась). Результаты одного исследования ^{88} позволяют предположить: ранние вставания могут быть связаны с более высоким уровнем эмоциональной стабильности и счастья. Эту связь наблюдали как у молодых взрослых-«жаворонков» (такие все-таки есть, хотя их немного), так и у людей старшего возраста (как правило, в них больше естественной «жавороночности»). Кроме того, авторы исследования предполагают, что у ранних пташек, как правило, более высок уровень положительных эмоций, чем у любителей засиживаться по ночам. А значит, если вы ведете себя как типичный человек старшего возраста, это может иметь свои преимущества. Помимо всего прочего, пожилые люди обычно показывают лучшие результаты при тестировании памяти в оптимальное для себя время суток (обычно по утрам), тогда как большинство студентов колледжа вообще стараются избегать что-либо делать ранним утром (могу лично это засвидетельствовать: на моих занятиях в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, начинающихся в 8: 00, посещаемость ниже, чем на более поздних).

Стремление к счастью может служить мощным мотивационным фактором в процессе нашего старения. Как показывает множество исследований, когда люди счастливы, это улучшает их состояние здоровья. Безусловно, есть веские причины фокусироваться на негативной информации, особенно в молодости, чтобы избегать опасностей, учиться на своих и чужих ошибках, попросту выживать. Хотя преклонному возрасту могут сопутствовать разнообразные физические проблемы и затруднения, здоровые пожилые люди обычно сообщают о более высоких уровнях счастья и довольства жизнью по сравнению с людьми помоложе. Некоторые именуют это «парадоксом удовлетворенности жизнью»: несмотря на угасание самых разных физических способностей и органов чувств, люди старшего возраста проявляют высокий уровень счастья и довольства жизнью, концентрируясь на позитивной информации и позитивном настроении. Возможно, у этого парадокса адаптивные причины: как показывают некоторые исследования, уровень счастья может служить прогностическим фактором успеха во многих областях ^{89}, а кроме того, может способствовать развитию в человеке стойкости по отношению к трудным жизненным обстоятельствам ^{90}. Таким образом, стремление к счастью (не только в старости) может оказаться полезным как для физического, так и душевного здоровья.

По мере того как мы делаемся старше, уже примерно лет с двадцати, наша память начинает меняться во многих различных отношениях, кое в чем — к лучшему. Однако при этом происходят зримые и тревожные ухудшения разнообразных типов памяти ^{91}. Среди них может оказаться способность вспоминать имена, припомнить код замка вашего давно не использовавшегося шкафчика в раздевалке спортзала, сообразить, зачем это вы только что вошли в комнату. Лица людей могут казаться вам знакомыми, но вы никак не можете вспомнить, откуда вы знаете этого человека — не говоря уж о его имени. Согласно некоторым представлениям, эпизодическая память (способность вспоминать конкретные моменты прошлого) с возрастом угасает, зато семантическая память (знание фактов — например, того, какой город является столицей Франции), возможно, с годами даже улучшается. Наш словарь продолжает расширяться по мере нашего старения: вот почему многие пожилые люди с таким удовольствием (и успехом) решают кроссворды. Однако при столь огромном количестве слов, хранящихся в семантической памяти, пожилые люди нередко испытывают проблемы с их извлечением, и с ними чаще, чем с людьми более молодого возраста, происходят ситуации типа «Как же это называется… вот на языке вертится…», когда вы точно знаете нужное слово, просто не в состоянии припомнить его именно сейчас. Одно из преимуществ «семантического знания» состоит в том, что люди старшего возраста, как правило, могут служить неплохими коректорами — отчасти благадаря своей высокой начитанности и накопленному объему словарного запаса (если вы читаете достаточно внимательно, вы, быть может, заметили две орфографические ошибки в этом предложении) ^{92}. Изменения памяти могут тревожить людей самого разного возраста, но вообще такие перемены зачастую являются вполне естественным побочным следствием наличия большого количества информации в мозгу (или непосредственно в сознании, если человек пытается выполнять несколько задач одновременно). Во многом это похоже на захламленный чердак, полный ценных старых вещей, но еще и всякого бесполезного барахла, к которому не прикасались годами.

Существует громадное количество исследований, которые свидетельствуют об ухудшениях памяти, сопутствующих старению. Большинство людей не удивляется, что память с годами слабеет, так что это явление иногда называют не таким уж интересным — «скучной гипотезой» в рамках общей теории старения ^{93}. Однако многие недавние работы показывают: неверно утверждать, что память в старости просто «становится все хуже», поскольку есть множество вещей, которые люди старшего возраста помнят очень даже неплохо ^{94}. Модели когнитивного старения, предполагающие простое ослабление памяти с годами, не в состоянии объяснить, почему по мере старения мы можем почти без всяких усилий воссоздать в памяти самые разные вещи: адрес, по которому мы жили в детстве, или наш домашний телефон сорокалетней давности, или слова битловской песни «Yesterday» (и воспоминания, с которыми связана эта композиция), или как ездить на велосипеде, или как играть на пианино (особенно если мы научились этому в сравнительно ранние годы).

Большинству из нас свойственны предвзятые представления и негативные ожидания касательно угасания памяти из-за старения. Такая «угроза воздействия [негативных] стереотипов» может заставить вас и вести себя стереотипно — в соответствии с тем, чего от вас, как вы считаете, ожидают. Из-за этого вы зачастую показываете худшие результаты, чем могли бы. Проявления угрозы воздействия стереотипов изучали в ходе многообразных лабораторных исследований памяти, призванных выявить, заставляет ли она, эта угроза, людей старшего возраста показывать при тестировании памяти худшие результаты по сравнению с теми, которые они могли бы продемонстрировать ^{95}. Если вы назовете тест «проверкой памяти» или попросите добровольцев поучаствовать в исследованиях памяти, это может вызвать у людей тревогу. Как показывают некоторые исследования, если просто назвать такое мероприятие «тестом на мудрость» (и затем провести точно такое же тестирование памяти), люди старшего возраста показывают при этом более впечатляющие результаты ^{96}. А значит, уже само участие в тестировании памяти может вызвать тревожность и побудить вас чувствовать себя старше.

Некоторые исследования показывают также, что прохождение краткого тестирования памяти в кабинете врача может привести к недооценке способностей людей старшего возраста, связанных с памятью, — из-за стресса, вызванного возможностью выявления у них деменции ^{97}. Уже само произнесение слова «Альцгеймер» может заставить человека очень взволноваться насчет своей памяти. Любопытно, что зачастую больше всего подвержены этой угрозе «молодые» люди старшего возраста (те, кто находится на седьмом или восьмом десятке) ^{98}. Этих «молодых стариков», сравнительно благополучных в смысле самочувствия, можно отнести к категории «обеспокоенных здоровых»: они переживают насчет своей памяти, волнуются, что она не работает как надо, и хотят что-то сделать, чтобы изменить положение. Пожилые люди, которым за восемьдесят и за девяносто, не так удивляются изменениям памяти в преклонном возрасте, поскольку у них уже накопился достаточный опыт проблем с памятью. Некоторые из этих людей старшего возраста порой даже говорят: «Скажи-ка мне что-нибудь такое, чего я не знаю», когда сталкиваются с какими-то старческими ухудшениями памяти.

Возможно, еще интереснее то, что по мере старения, встречаясь с этими «проблемами» памяти (я предпочитаю не употреблять выражения типа «память отказала»), мы все лучше понимаем, каким образом и когда работает наша память. Метапамять — термин, используемый для описания нашего осознания работы собственной памяти и тех ситуаций или моментов, когда она действует не очень-то хорошо. Такое осознание может расширяться в пожилом возрасте, поскольку у людей старшего возраста больше жизненного опыта взаимодействия со своей памятью. Люди старшего возраста умело используют стратегии, позволяющие с большей разборчивостью относиться к тому, что именно запоминать. К примеру, пожилой человек может лучше (по сравнению с более молодым) уметь вкратце пересказать основные моменты недавно увиденного фильма — например, передавая его «дух и суть», тогда как зритель помоложе может привести гораздо больше подробностей, но вовсе не обязательно уловить главный смысл фильма, то послание, которое хотел донести до нас режиссер. Для людей старшего возраста эти адаптивные стратегии могут иметь компенсаторную природу и позволять им задействовать и развивать те области мозга, которые способны улучшать память.

Не далее как вчера моя дочь смотрела дома один фильм. Я пропустил первые пятнадцать минут и попросил ее рассказать о том, чего я не застал. Она пустилась пересказывать все очень подробно — сюжетные линии, особенности персонажей, она даже поведала, какая музыка сопровождала различные части картины. И заняло это минут десять. Когда я задаю такой же вопрос жене, она обычно отвечает: «Да ничего пока не было» или же выдает кратчайшее, десятисекундное резюме пропущенной мною части фильма (скажем, «Вот это — главный злодей» и т. п.). Жена отлично понимает, что я, скорее всего, наверстаю упущенное, посмотрев следующие десять минут, и что нет какой-то ключевой информации, которую я упустил и которую позарез необходимо передать мне ценой пропуска еще какой-то части фильма. С годами мы все лучше умеем смотреть на дело с точки зрения нашего слушателя, будь то другой взрослый или ребенок ^{99}. Это хорошая иллюстрация того, что мы, набираясь опыта, возможно, умеем все лучше резюмировать информацию — и все лучше понимать, что именно необходимо узнать нашему собеседнику.

Если основываться на функциональном подходе к использованию памяти, что следует считать по-настоящему важным для нас, таким, что нам следует помнить? На самом что ни на есть базовом эволюционном уровне нам необходимо помнить, когда мы в последний раз ели (хотя наш желудок неплохо напоминает нам об этом) и где найти пищу. Нам нужно знать, как выглядят хищники, которые на нас охотятся, и виды пищи, от которых нас тошнит. Чрезвычайно важно знать, на какую пищу аллергия у наших детей и внуков. Нам нужно знать, как ориентироваться в той среде, где мы существуем, чтобы нам не заблудиться и не потеряться. В современном мире нам необходимо помнить, когда принимать лекарства и кормить собаку. Полезно помнить дни рождения любимых людей и то, что им нравится/не нравится. Кроме того, мы используем память для того, чтобы заново переживать приятные моменты прошлого. Однако, безусловно, самая распространенная жалоба на состояние памяти (намного опережающая по распространенности все прочие) — то, что нам очень трудно вспоминать имена. Мы очень смущаемся, когда забываем чье-то имя, независимо от того, о ком идет речь: о человеке, с которым мы только что познакомились, или о том, кого мы неплохо знаем, просто давненько не видели.

Когда я выступаю перед большой аудиторией людей старшего возраста на тему памяти и старения, после таких выступлений меня частенько отводит в сторонку какой-нибудь обеспокоенный слушатель и сообщает, что у него очень необычная проблема с памятью: он помнит множество самых разных вещей, до сих пор отлично справляется с очень сложной работой, но совершенно не в состоянии запоминать имена. Собственно говоря, такие трудности испытывают не только люди старшего возраста. Я заверяю обратившихся ко мне, что это происходит в силу некоторых простых принципов, на которых основаны механизмы нашей памяти: дело в том, что имена — штука довольно-таки произвольная. Со многими случалось такое: чье-то лицо кажется нам знакомым, но мы никак не можем припомнить, как зовут этого человека или где мы с ним познакомились. Однажды я играл с друзьями в баскетбол в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. К нам присоединился какой-то человек, и мне показалось, что я очень хорошо его знаю, но я никак не мог сообразить, кто же он такой. Он показался мне довольно остроумным и забавным. Чем-то он напомнил мне моего брата. После двух часов нашей игры с ним мои друзья, отлично знавшие, кто он, сообщили мне: это комик Адам Сэндлер. Разумеется, в Лос-Анджелесе такое происходит сплошь и рядом: мы то и дело встречаем людей, которых видели в фильмах и рекламе, и нам кажется, что мы их знаем, хотя лично мы с ними не знакомы.

Эта «амнезия на имена» часто случается на всяких вечеринках и приемах: вы буквально только что услышали имя человека, вы проговорили с ним пять минут — и потом испытываете немалое смущение, когда вам надо представить его своей жене или своему мужу. Мы быстро забываем имена, только и всего. Давным-давно городского пекаря (baker) звали «мистер Бейкер», а парикмахера (barber) — «мистер Барбер», но с тех пор времена изменились. Кроме того, имена и фамилии обычно совсем не так интересны, как другая личная информация (скажем, профессия человека или то, откуда он родом), хотя имя часто связано с происхождением. Как показало одно исследование, слово barber хуже запоминается, когда оно является фамилией («Мистер Барбер — адвокат»), чем когда это обозначение профессии («Мистер Джонс — парикмахер (barber)»), и такая особенность памяти чаще всего проявляется именно у пожилых людей ^{100}. Получается, дело не только в имени как таковом, но и в том, что мы не в состоянии связать его с другой информацией, как мы сделали бы, обозначай оно профессию. Педиатра моих детей, занимавшегося ими в первые месяцы их жизни, звали д-р Крейн (букв. «Журавль»), но я постоянно путался, называя его «д-р Сторк» (букв. «Аист»).

Знакомясь с новыми людьми, вы, как правило, быстро переходите от взаимных представлений к более интересным темам, так что зачастую вы вообще не обращаете внимания на сообщенное вам имя или даже не замечаете, сообщил ли его ваш собеседник. Кроме того, с годами мы встречаем все больше людей с похожими именами (например, Алан, Аллан, Аллен), а это мешает точно запомнить имя еще одного человека, которого так зовут (Алан). Впрочем, мы можем использовать уже имеющиеся у нас знания, чтобы создать мысленный образ, помогающий запомнить имя. К примеру, моя фамилия, Castel, рифмуется со словом pastel, а мой дед был знаменитым художником, частенько рисовавшим пастелью. Кроме того, эта фамилия похожа на слово Castle («Замок»), просто пишется чуть иначе. Все эти мозговые фокусы не обходятся даром: меня часто называют Alan Pastel или Alan Castle.

Забывание имен собственных происходит не только «на склоне лет» — когда вам шестьдесят пять или когда вы начинаете седеть. Оно часто случается с теми, кому двадцать с чем-то, тридцать с чем-то, сорок с чем-то, если человека отвлекли или он не обратил внимания на сообщенное ему имя, — но это не значит, что у всех нас какие-то особые трудности по части запоминания имен. Несложные мнемонические приемы и определенные принципы когнитивной психологии (тестирование, образы, стимулы, связи) можно применять для того, чтобы эффективно запоминать имена в любом возрасте. Но иногда куда проще и легче попросить собеседника повторить свое имя, если вам трудно его запомнить. Я обычно с большим успехом пользуюсь этим приемом, сообщая собеседнику, с которым только что познакомился: мол, я изучаю память и старение. После чего спрашиваю: «Как-как, вы сказали, вас зовут?» Отвечая, мой собеседник обычно смеется.

Недавно я обнаружил, что забыл имя человека, с которым встречался много раз. Я увидел его в местном кафе-мороженом и никак не мог вспомнить, как его зовут, что вызвало у меня огромное смущение и досаду. Я подошел к проблеме так же, как многие из нас (думаю, во время нашего недолгого разговора он подходил к ней так же): я сделал вид, что знаю его имя, просто ни разу не использовал его в нашей беседе. Я отлично знал, кто он такой, откуда я его знаю и множество других подробностей: он — отец ребенка, который учится в той же школе, что и моя дочь. Я знал, что он занимается продажей одежды, я даже помнил кличку его собаки. Я рассказал своей жене Джами, что я забыл его имя и никак не мог вспомнить, несмотря на то что помнил все другие подробности насчет него. Она потрясенно взглянула на меня и сказала с интонацией огромного изумления: «Ты что же, правда не можешь вспомнить, как его зовут?!» Жене пришлось напомнить мне, что его имя — Джеми. Это меня очень удивило. Я хорошо знал это имя, но как-то не связывал его с этим человеком.

Я занимаюсь изучением памяти и старения, и мне постоянно жалуются: «Не умею запоминать имена». Мы не помним имен, ибо почти не стараемся их запомнить: услышав, мы их быстро забываем. Становясь старше, я весьма отчетливо сознаю погрешности и проблемы памяти, с которыми сталкиваюсь, а мои дети видят это еще яснее. Подобно многим родителям, я часто — пусть и на какое-то мгновение — путаю их имена, поскольку эти имена хранятся в моем мозгу очень близко друг к другу. Мои дети знают, что я изучаю память, и я часто задаю им вопросы насчет их собственной. Недавно мне предстояло выступить перед очередной аудиторией с лекцией о проблемах памяти, и дочь посоветовала мне: «По-моему, папочка, тебе лучше не говорить о том, какая у тебя потрясающая память. Ты часто забываешь, какая зубная щетка — моя. Вчера ты почистил мне зубы щеткой Иден (так зовут ее сестру). Может, это из-за того, что ты меня иногда называешь „Иден“, а не „Клэр“. Неплохо бы тебе самому сходить на занятия, где учат хорошей памяти».

Значительная часть исследований памяти сосредоточена на том, что можно счесть скучными повседневными вещами. Все эти перечни слов, пары «имя-лицо», снимки, которые порой напоминают чьи-нибудь отпускные фотографии… — не очень понятно, почему такие штуки вообще может оказаться важно запоминать. Как насчет того, что действительно заботит и интересует вас? Представьте, что вы только что прочли очередной прогноз погоды. Вы ведь сможете вспомнить, на какой день предсказывают дождь? Если вы только что вернулись из магазина, где купили суп, бананы и молоко, вы вполне можете позже вспомнить цену всех этих продуктов (особенно если на этой неделе бананы продавались со скидкой — всего по 29 центов за фунт) ^{101}. Пожилые люди, как правило, хорошо запоминают такого рода вещи. Возможно, с годами память больше концентрируется на том, что по-настоящему важно. Мои бабушка и дедушка буквально хвастаются тем, где они сумели со скидкой купить апельсины или кофе, и отлично помнят нынешнюю и прежнюю цену на эти товары, даже если им пришлось проехать на машине через весь город, чтобы ухватить продукты по самой-самой выгодной цене (стоимость бензина они при этом как-то не учитывают).

Люди старшего возраста зачастую очень хорошо помнят эмоциональную информацию, поскольку она, вероятно, имеет для них более важное значение и, возможно, активизирует определенные части мозга (например, мозжечковую миндалину), которые задействованы в запоминании эмоций и которые хорошо работают и в наши преклонные годы ^{102}. Кроме того, многие десятилетия жизненного опыта могут влиять на то, что мы запоминаем: скажем, бухгалтер может хорошо помнить финансовую информацию, а авиадиспетчер, вышедший на пенсию, может хорошо запоминать данные, касающиеся управления авиационными перелетами (например, в рамках эксперимента, когда ему сообщают такие данные в режиме имитации). Если вы любите бейсбол или баскетбол, вы наверняка сможете вспомнить счет матча, который вы только что посмотрели или о котором только что прочли. Когда я обсуждал с 97-летним Джо Вуденом его память на спортивные события, оказалось, что он помнит не только то, с каким счетом вчера вечером сыграли «Лос-Анджелес Доджерс», но и то, с каким счетом завершился баскетбольный матч в финале чемпионата Национальной ассоциации студенческого спорта 1975 года ^{103}. Многоопытный риелтор может помнить, за сколько он продал несколько домов тридцать лет назад в ходе своих первых сделок, — и при этом помнить текущие цены на местную недвижимость. Эти наблюдения показывают: человек может помнить и далекое, и близкое, если только соответствующая информация оказалась важна для него в какой-то момент его жизни.

Нас часто захлестывают колоссальные объемы всевозможных сведений. Сегодня мы можем с легкостью получать безграничное количество информации благодаря Интернету. Это может привести к перегруженности информацией и серьезно ограничить объем данных, которые мы впоследствии сумеем вспомнить. Один из способов избежать информационной перегрузки и освежить возможности вашей памяти — с большой разборчивостью относиться к тому, что мы пытаемся запомнить. Таким образом, самая главная составляющая регулирования памяти — умение решать, что запоминать. Избирательное фокусирование на том, что по-настоящему важно, имеет огромное значение. Возможно, это умение даже улучшается в преклонные годы, становясь неизбежным побочным следствием неспособности помнить все-все.

Мне часто кажется, что я запоминаю слишком много несущественной информации — и что мне надо бы обращать больше внимания на важные вещи. Очень может быть, что такая способность концентрироваться на том, что важно, относится к числу тех вещей, которые неплохо удаются пожилым людям. Сама способность следить за возможностями нашей памяти — одна из форм метапамяти. Множество исследований показывает, что память обычно ухудшается по мере нашего старения, однако метапамять при этом, судя по всему, не страдает ^{104}. Таким образом, с годами пожилые люди все лучше понимают, что они запомнят, а что могут быстро забыть. Фокус в том, чтобы запоминать важное (и помнить, что важно), — ну, а все прочее, вероятно, можно преспокойно забыть, ничего страшного. Не так давно я осознал, что стал отлично уметь забывать — и при этом знать, что именно забуду. Поэтому я регулярно снимаю телефоном всякие вещи, насчет которых я знаю, что непременно потеряю или забуду их ^{105} (рукописные списки покупок, квитанции, то, что я вижу в музеях): лучше уж я загружу их в память телефона, чтобы позже я мог к ним обратиться, когда (и если) они мне понадобятся.

Представьте, что вы собираете вещи, готовясь к поездке. Вы наверняка захотите удостовериться, что уложили все важное, поскольку, если вы что-то такое забудете, вам придется заплатить за это немалую цену и страдать от серьезных последствий такой забывчивости (к примеру, если вы оставите дома паспорт или бумажник, это станет не очень-то приятным началом отпуска). Чтобы изучить это явление в лабораторных условиях (а было бы забавно проследить за отпускниками и посмотреть, что они на самом деле забывают дома!), мы представили испытуемым 20 предметов, которые человек мог бы взять с собой в поездку (паспорт, лекарства, солнцезащитный крем, зубную щетку, зарядное устройство для телефона, дезодорант, купальник, сандалии…) ^{106}. Когда затем мы просили участников вспомнить эти объекты, люди старшего возраста вспоминали более значительную долю предметов, которые они считали важными, несмотря на то что в целом они вспоминали меньшее количество предметов. Это служит хорошей иллюстрацией уже упомянутой идеи: хотя у пожилых людей не очень-то сильная память, если оценивать ее просто по объему запоминаемой информации, они способны избирательно запоминать необходимые сведения. В «реальном мире» (т. е. за пределами лаборатории, где проходят эксперименты), пребывая в преклонном возрасте, вы сталкиваетесь с неприятными последствиями, если забудете что-то важное (к примеру, день рождения жены или мужа), и пожилые люди обычно неплохо помнят информацию, забывание которой чревато такими последствиями. В дальнейшем мы провели множество исследований, показывающих, что люди старшего возраста способны хорошо запоминать побочные эффекты важных лекарств, представленные в виде длинного списка; опасные аллергены, которых следует сторониться их внуку или внучке; слова, соотносимые с самым большим вознаграждением (по сравнению со словами, которые соотносятся с меньшим вознаграждением: такие слова запоминаются ими хуже). Представьте, что вам предложили запомнить список слов, но некоторые из них более важны (и соотнесены с более высокой ценностью, выраженной в баллах, или с более высоким вознаграждением), чем другие слова, которые соответственно менее важны (и соотносятся с менее высокой ценностью или вознаграждением). Когда цель состоит в том, чтобы максимизировать «суммарное вознаграждение», приносимое запоминанием, вы запоминаете слова, соотнесенные с самой высокой ценностью, и особенно ярко это проявляется у пожилых людей. Люди старшего возраста запоминают меньшее суммарное количество слов, зато они помнят не меньше «самых ценных» слов, чем взрослые помоложе. Таким образом, можно заключить, что у людей старшего возраста ничуть не страдает память на информацию наивысшей ценности.

Любопытно: если просканировать человеческий мозг с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ), когда испытуемый выполняет этот тест на запоминание слов высокой и низкой ценности, окажется, что и взрослые помоложе, и взрослые постарше привлекают для этой задачи схожие области мозга — связываемые с обработкой семантической информации. Получается, обе группы способны концентрироваться на словах высокой ценности и использовать зрительные образы, чтобы запоминать их. Возрастные различия проявляются при работе со словами более низкой ценности: как показывает томография, мозг пожилых людей откликается на такие слова слабее, чем мозг людей помоложе ^{107}. Таким образом, залог разборчивости — не только умение фокусироваться на том, что важно, но и умение снижать активность мозговых процессов, занимающихся обработкой менее важной информации. Попытка запомнить все мельчайшие подробности может оказаться проблематичной, пусть даже мы часто и думаем, что память для того и предназначена — чтобы запоминать как можно больше. Собственно говоря, те области мозга, которые управляют нашим вниманием (лобные доли), возможно, развились в ходе эволюции еще и для того, чтобы позволять нам концентрироваться на том, что важно, поскольку мы не в состоянии — и, вероятно, вообще не должны — запоминать все.

Согласно одной теории, пытающейся объяснить ухудшения памяти в старости, с годами у нас накапливается в памяти слишком большой объем информации, и эти сведения начинают мешать друг другу. Тут как с библиотекой, забитой книгами: отлично, что у нас имеется вся эта информация, однако на поиск нужных сведений в этом переполненном хранилище уходит больше времени, и если мы пытаемся вспомнить нечто конкретное, у нас на пути может вставать что-то другое. Словарный запас у пожилых людей зачастую больше, чем у людей помоложе, но это может приводить к ситуациям типа «На языке вертится, как же это называется…», когда вы в данный момент не в состоянии вспомнить слово, которое отлично знаете ^{108}. Любопытно: можно попробовать имитировать информационное переполнение такого рода, создав своего рода модель младшего взрослого с помощью компьютера. Для этого жесткий диск компьютера забивается множеством новых данных. Этот «молодой», но теоретически очень «знающий» компьютер начинает вести себя очень похоже на старшего взрослого: у него уходит больше времени на то, чтобы вспоминать те или иные вещи, а иногда он страдает от похожего информационного перекрывания. Нечто подобное случается с двуязычными людьми: у них уходит больше времени на то, чтобы извлекать слова из памяти, и они сообщают о более частых ситуациях типа «На языке вертится, никак не могу вспомнить…». Но двуязычность связана и со множеством когнитивных преимуществ. Вот интересный взгляд на проблему: в докладе «Миф об угасании умственных способностей в старости» ^{109} высказано предположение, что сама память, собственно говоря, с годами не ухудшается. У нас в ней просто больше запасено, так что нам труднее быстро отыскивать нужные вещи на этом обширном мозговом складе информации. А, стало быть, дело не в том, что память у нас делается хуже по мере того, как мы стареем: просто в процессе поисков нужно перерыть больше архивов, и на это уходит больше времени!

Активное перекрывание — явление, при котором информация, усвоенная в более ранние годы жизни, мешает более новой. По мере старения это может создавать определенные проблемы. Если вам надо вспомнить, где вы сегодня утром оставили машину, ее прошлые месторасположения на той же самой стоянке могут помешать вам припомнить, где она сейчас (вот почему нередко можно увидеть, как человек бродит по парковке, нажимая кнопку на брелоке и пытаясь отыскать свой автомобиль по звуку). Как правило, у нас неплохо получается игнорировать несущественную в данный момент информацию. К примеру, вы быстро перестаете замечать гудение холодильника на кухне или шум машин на шоссе под окнами. Мы можем перестать обращать внимание на какие-то вещи, потому что они несущественны для той задачи, которую мы сейчас выполняем, или потому что мы не хотим обременять свою память чем-то неважным. У нас в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, как и в большинстве офисных зданий, огнетушители размещаются в зонах, где проходит много людей: эти устройства должны быть на виду. Но замечаем ли мы их? Сможем ли мы впоследствии вспомнить, где они? В ходе одного исследования ^{110} мы обнаружили: несмотря на то что люди видят их каждый день, они скоро перестают их замечать и вообще забывают, где те находятся. Особенно это касается пожилых людей — несмотря на то что они регулярно ходили в это здание на протяжении тридцати с лишним лет и все это время видели эти огнетушители. Вот хороший пример того, как с годами мы перестаем обращать внимание на те вещи, которые могут не иметь к нам прямого отношения.

Иногда самое важное, что нужно запомнить, подразумевает какие-то наши будущие действия. Речь идет о так называемой проспективной памяти. К примеру, вы запоминаете, что в какой-то будущий момент времени вам нужно принять лекарство или что к какому-то дню вам нужно вернуть книгу в библиотеку. По мере нашего старения проспективная память может ухудшаться, но тут имеются немаловажные исключения. Исследователи выявили «парадокс проспективной памяти» (так они его назвали): несмотря на то, что в ходе лабораторного тестирования проспективной памяти люди старшего возраста зачастую показывают плохие результаты, пожилые люди хорошо применяют ее в «реальном мире». Множество лабораторных исследований показывает, что пожилые люди испытывают затруднения с проспективной памятью, имея дело, например, с такими заданиями: «Когда вы увидите на следующей странице слово президент, поднимите руку, пожалуйста». Вы так сосредоточиваетесь на чтении, что попросту забываете, какое действие нужно осуществить, когда вы увидите слово президент. Однако не очень понятно, отражают ли результаты этих опытов забывчивость, мешающую нам принять лекарство завтра в полдень (или его надо выпить в десять утра?).

У людей старшего возраста часто разработаны неплохие стратегии, помогающие им запоминать, что нужно сделать в будущем (к примеру, они кладут бумажник на столик у входной двери, а лекарства рядом с очками для чтения). Почему пожилые люди плохо проявляют себя в ходе лабораторных проверок уровня проспективной памяти, зато гораздо лучше — при аналогичных «проверках», которые происходят в обычной жизни? В попытке объяснить это несоответствие организаторы одного исследования ^{111} попросили добровольцев, явившихся в лабораторию, затем еженедельно присылать им открытки: ученым хотелось понять, какая доля взрослых помоложе и постарше вспомнит о том, что им нужно выполнять это задание, связанное с использованием проспективной памяти. К немалому удивлению исследователей, именно люди старшего возраста стали аккуратно присылать им открытки каждую неделю. Бывают ситуации, когда проспективная память нужна для того, чтобы не забыть вовремя принять лекарство или прийти на прием к врачу, хотя люди старшего возраста часто запоминают это по старинке: заносят в календарь, с которым затем можно ежедневно сверяться. Когда я позвонил давно ушедшему на покой 97-летнему баскетбольному тренеру Джону Вудену, чтобы договориться об интервью, он занес дату и время в свой рукописный (и испещренный заметками) календарь и даже связался со мной накануне предстоящей встречи, чтобы подтвердить, что я приеду: получается, он сам напоминал мне о ней!

Порой нам не так-то легко долгое время концентрироваться на одной и той же задаче, и если нам представилась возможность заняться множеством дел одновременно, бывает трудно не поддаться искушению. Как влияет на память такая постоянная занятость множеством дел в одно и то же время (не только основным делом, но и несколькими побочными)? И трудно ли в старости делать много дел сразу? Участников одного исследования ^{112} просили начать «готовить завтрак» в режиме компьютерной имитации — на виртуальной плите. Главное задание состояло в следующем: начните варить яйца, выключите конфорку под ними через две минуты. Но в течение этих двух минут следовало выполнить и другие задачи (тоже виртуально): сделать тосты, сварить кофе, накрыть на стол. Людям старшего возраста очень нелегко давалось одновременное выполнение всех этих задач, и они часто забывали выключить конфорку под яйцами через две минуты, а тосты у них пригорали. Из этого следует, что «многозадачность» может подрывать способность фокусироваться на важных вещах и может, скажем, привести к тому, что вы сожжете свой виртуальный завтрак в описанном нами эксперименте или (что гораздо хуже) позабудете выключить плиту перед выходом из дома.

В наиболее радикальных своих проявлениях такие провалы проспективной памяти могут стать причиной того, что человек забудет младенца на заднем сиденье машины: есть даже особый термин — «синдром забытого ребенка» ^{113}. Такое случается чаще, чем вы могли бы подумать: в одних только США — в среднем по три-четыре раза в месяц. И такое может произойти с самыми разными родителями — и совсем неопытными, и с теми, кто уже вырастил несколько детей; с родителями любого возраста, любой профессии, любого уровня образования. Такое может случиться с профессором, с врачом, со специалистом по ракетной технике. Со спецом, прошедшим армейскую подготовку. С офисным менеджером. С учителем. Правда такова: нас легко могут поглотить всякие другие вещи, наши собственные привычные действия и обыкновения, цепочки мыслей, телефонные разговоры, беспокойство о важной деловой встрече, предстоящей нам через несколько часов… Все это может заставить нас совершенно утратить представление о том, что важно здесь и сейчас.

Вообще говоря, то, какими мы видим вещи, влияет на то, что мы запоминаем. Мы используем контекст для интерпретации увиденного, и затем он руководит нами в процессе отбора того, что запоминать, а что нет. Применение уже имеющихся у нас знаний и опора на контекст очень помогают интерпретировать поступающую информацию. Компьютеры способны неплохо запоминать подробности, буквальный смысл слов и букв. А эксперты-люди лучше умеют запоминать «дух и суть», основную тему и т. п. К примеру, пожилой врач может помнить диагноз, который он недавно поставил пациенту, но забыть конкретные симптомы или даже ошибочно «вспомнить», что он пронаблюдал какие-то симптомы, которые согласуются с данным диагнозом ^{114}. Возможно, в этом недостаток экспертов-людей, зато это показывает, что для эксперта выше вероятность успешной обработки деталей, позволяющей сделать полезные выводы. Зачастую эти умозаключения наиболее значимы и позже хорошо вспоминаются.

Возможно, по мере старения мы все лучше составляем резюме, подытоживаем, запоминаем суть чего-либо. Вот вам тест на память. Попробуйте-ка запомнить следующие слова:

На минутку отвлекитесь от книги: сможете вспомнить эти слова? Произнесите их вслух, а лучше напишите на листке бумаги. Сколько слов вы запомнили?

Пока не возвращайтесь к исходному списку. Вот вам другая разновидность вербального теста — тест на узнавание. Есть ли в этом списке слово ВЗДРЕМНУТЬ? А как насчет слова ОКНО? А как насчет слова СОН?

Возможно, вы запомнили несколько этих слов или помните, что все они имели отношение к теме сна. Но было ли в списке слово СОН? Вам могло показаться, что оно в него вошло, однако на самом деле в исходном перечне его нет. Люди всех возрастов частенько ошибочно «вспоминают», что они видели в этом списке слово СОН, хотя на самом деле его там нет: оно просто возникло у них в сознании ^{115}. Должно ли это проявление «ложной памяти» обеспокоить вас? Следует ли вам встревожиться, решить, что память вас подводит? Нет, речь идет просто о побочном следствии наших нормальных процессов запоминания и вспоминания. Когда мы пытаемся что-то запомнить, наш мозг выстраивает ассоциации, создает образы, интерпретирует семантику (значения слов), и это порождает хорошую память, но при этом в ней остается не совсем точное представление о том, что мы наблюдали: «на самом деле все произошло не совсем так».

Возможно, даже полезно не обладать идеальной памятью, если вы не в состоянии будете припомнить абсолютно все слова в этой книге или не сможете описать все кадры фильма, который видели на прошлой неделе: скорее всего, вы все равно сумеете сделать неплохой пересказ, даже не помня всех деталей. Иногда при этом вы чересчур подчеркиваете важные элементы, а порой «вспоминаете» вещи, которые на самом деле произошли не совсем так, однако связаны с основной темой. Люди старшего возраста часто запоминают дух и суть, вот почему они зачастую «помнят», что в список входило слово СОН: на самом деле его там не было, но сон — главная тема данного перечня ^{116}. Некоторые считают такие проявления «ложной памятью», но это один из тех путей, какими наш мозг помогает нам, позволяя помнить главные темы, не запоминая всех деталей. Согласно одной теории, у вас в мозгу более эффективно работают схемы для вписывания новой информации в уже существующую, и мозг строит подпорки-леса для того, чтобы встраивать новые сведения в то, что нам уже известно: это позволяет лучше интерпретировать, но иногда из-за этого случаются (что и понятно) неточности по части вспоминания конкретных деталей.

Наше окружение может влиять на то, каким образом и когда мы вспоминаем что-то. Старая песня, аромат духов или свежескошенной травы, дрова, горящие в камине, — все это способно вызвать к жизни целый поток воспоминаний, причем иногда оказывается, что мы не думали об этих событиях несколько лет или даже десятилетий. Как показывают многочисленные исследования, люди лучше вспоминают информацию, если контекст соответствует тому месту, где они ее первоначально узнали: к примеру, аквалангист именно под водой лучше вспоминает вещи, которые он когда-то увидел в подводном мире. Понятие «контекст» здесь следует трактовать широко: скажем, если вы пребывали в приподнятом настроении, когда что-то узнали, впоследствии вы лучше припомните это, если будете находиться в похожем состоянии духа.

Представьте, что вы приходите на встречу выпускников вашей школы или колледжа. Когда вы после долгого перерыва вновь входите в это здание, включается множество «триггеров», побуждающих вас думать о том, о чем вы, быть может, не думали несколько десятков лет. То же самое может происходить, когда вы посещаете дом, где прошло ваше детство, или городок, где выросли. Увидев внука или внучку, вы можете невольно вспомнить о том, какими ваши собственные дети были в свои юные годы, особенно если между этими поколениями наблюдается сходство — по внешности или по чертам характера. Все эти примеры показывают: воспоминания не «забываются», они просто делаются временно недоступными и могут всплыть на поверхность при нужных стимулах-«подсказках».

Случалось ли вам войти в комнату и забыть, зачем вы сюда направлялись? Такое явление весьма распространено, особенно среди людей старшего возраста. Мы знаем, что мы что-то искали или что нам нужно было зайти в эту комнату за какой-то вещью, но вот мы здесь — и у нас совершенно вылетело из головы, с какой целью мы сюда шли. Как предполагают авторы некоторых исследований, прохождение через дверной проем или пересечение физических границ может даже способствовать забыванию ^{117}. Когда вы переходите из одного места в другое, дверной проем ведет в некую новую среду, которая не дает вам необходимых подсказок, позволяющих вспомнить, что вы делали в другой комнате. Когда вы входите в это новое помещение, ваш мозг должен иметь в виду (или уметь быстро воссоздать), о чем вы думали, когда находились в первой комнате, однако наши мысли нередко начинают блуждать, пока мы идем в другую комнату, или же мы просто начинаем думать о чем-то ином. Лучший способ вспомнить то, что вам нужно в этой новой комнате, — физически вернуться в первую, туда, где у вас изначально возникла мысль о том, почему вам нужно пройти в другую комнату. Сам «контекст» этой первой комнаты способен пробудить в вашем сознании это изначальное намерение. Кроме того (как вы увидите из последующих глав), ходьба — вообще один из лучших методов поддержания памяти в хорошем состоянии. Моя теща недавно призналась, что часто сталкивается с этим эффектом «дверных проемов, вызывающих забвение». Теперь, когда она узнала, что ходьба способна помочь памяти, ей кажется, что этот эффект даже приносит пользу: она проводит больше времени за хождениями по дому, то и дело возвращаясь из одной комнаты в другую, чтобы вспомнить, зачем она пошла в то или иное помещение. Уделив этим хождениям достаточно времени, она в конце концов вспоминает, зачем шла туда-то или туда-то. Бетти Уайт[11] некогда высказалась в том же духе: «У меня двухэтажный дом и прескверная память. Вот я все время и брожу по лестницам вверх-вниз» ^{118}.

Люди старшего возраста часто замечают, что память у них — «уж не та, что была» или что им трудно хранить всякие сведения в краткосрочной памяти. На самом деле это вполне нормально для пожилого человека (я хочу сказать — это распространенная вещь, и она вовсе не является причиной какого-нибудь заболевания). Многие люди старшего возраста с годами привыкают к этому и справляются с проблемами памяти разными нехитрыми способами: к примеру, дают себе больше времени на запоминание чего-то или просто записывают те вещи, которые важно помнить. Именно пожилые люди помладше, принадлежащие к категории «обеспокоенных здоровых», больше всего терзаются тревожащими заботами о состоянии своей памяти, тогда как пожилые люди постарше (те, кому больше восьмидесяти и кто уже не первый десяток лет имеет дело с такими затруднениями) не так уж беспокоятся о таких вещах: они знают, что эти штуки приходят с возрастом, ничего особенного.

Легко увидеть, что существует много разновидностей памяти, которые вовсе не страдают в старости, — и множество способов запоминать важное. Одно из преимуществ пожилого возраста состоит в том, что в это время мы вполне можем забывать неважное и вместо этого как следует фокусироваться на важном.

Бетти Уайт (р. 1922) — американская актриса и телеведущая.

В этой книге не рассматриваются проблемы, связанные с болезнью Альцгеймера или деменцией (старческим слабоумием): уже само упоминание этих недугов может сильно повысить уровень тревожности у некоторых людей. Врачам не так-то просто диагностировать ранние стадии деменции. Возможно, разумно было бы проконсультироваться с неврологом, если вы (или кто-то из ваших близких) беспокоитесь о проблемах с памятью или вниманием — или об изменениях личности и повседневного функционирования.

Невольно вспоминается расхожая врачебная шутка: вполне нормально, если вы иногда забываете, где поставили машину, однако ненормально, если вы забываете, что у вас вообще имеется автомобиль. Не переживайте по пустякам — отыщите свою машину и вспомните, как добраться домой: в данном случае важно помнить именно это.

Мы без особых усилий запоминаем слова песен — благодаря тому, что часто их слышим. Дети с необычайной легкостью воспроизводят песни — от известной английской колыбельной «Звездочка, мерцай-мерцай» до новейших хитов Тейлор Свифт[12]. Один из лучших способов добиться, чтобы вы что-то запомнили, не сводится к тому, чтобы просто изучать эту информацию, смотреть на нее, слушать ее и т. и. Лучше всего проверить себя и попытаться первым делом извлечь из головы эти недавно полученные сведения ^{119}. Спойте песню по памяти или попытайтесь припомнить имя человека сразу после того, как вы с ним познакомились. Вы помните, как меня зовут? Проделывая операцию вспоминания моего имени, вы укрепляете путь к этим сведениям, хранящимся в вашей памяти: этого не произойдет, если я просто сам вновь сообщу вам свое имя.

Боб Ньюхарт использует сходный метод, чтобы запоминать и вспоминать свои остроты: по его словам, многие комики частенько не в состоянии вспомнить их же шутки. Ньюхарт отмечает: «Я сам пишу свои тексты, так что если вы сообщите мне ударную строчку, я смогу реконструировать шутку на ее основе». Стараясь вспомнить стихотворение или анекдот, вы можете все сильнее укреплять пути к соответствующим воспоминаниям — а значит, все лучше вспоминать эти вещи при необходимости. Испытывая свою память, вы закрепляете эти воспоминания — особенно в пожилом возрасте ^{120}. Однако при этом вы можете обнаружить, что рассказываете одни и те же анекдоты тем, кто их уже слышал, — отчасти из-за того, что данный конкретный человек может пробудить в вас воспоминание об этой шутке. Как-то раз я начал рассказывать анекдот одному из друзей — и посреди рассказа у меня вдруг возникло ощущение, что он уже слышал этот анекдот и, более того, именно от меня: это довольно распространенное явление, но оно все равно вызывает у рассказчика смущение. Мало того: потом мой друг сообщил мне, что он сам рассказал мне этот анекдот — несколькими неделями ранее. Конечно же, это легко объяснить, опираясь на принципы работы памяти: его лицо — хорошо знакомое мне — заставило меня вспомнить этот анекдот; я забыл, что он рассказал мне его, но у меня имелось ощущение какой-то ассоциативной связи между ним и данным анекдотом, и я, сам того не сознавая, интерпретировал эту связь так: хм, ему может понравиться этот анекдот.

Легко забывать всякие вещи, если ими не пользоваться. К примеру, если вы несколько недель не будете ходить в тренажерный зал, вы можете забыть код, на который запираете замок вашего шкафчика в раздевалке (я убедился в этом на собственном опыте). Но человек вряд ли забудет код, пароль и т. п., если он будет регулярно проверять, как там его «сокровище», или то и дело вынимать пачки денег из подвального сейфа, полного наличности, или следить за состоянием своего банковского счета. Отсюда следует важный урок: пользуйтесь своей памятью как банком, производя регулярные операции (то внося средства, то снимая какие-то суммы), стараясь, чтобы баланс оставался положительным и чтобы действия со счетом выполнялись достаточно часто.

Сейчас, в цифровую эпоху, информация стала весьма доступной, и одно из следствий такой доступности — то, что запоминанию стихов теперь уделяется мало внимания. В «старые добрые времена» люди часто заучивали стихи наизусть, но сегодня это умение, судя по всему, забыто. Майя Энджелоу, прозаик, поэт и автор песен, говорила мне: «Когда я не могу сразу воспроизвести ускользающие слова, обычно бывает так: если я вспомню две строчки, то припомню и следующие две. Но если я в этот момент словно бы не знаю слова, то я, по крайней мере, знаю мелодию. У меня есть доступ к какой-то структуре. И если я не буду шевелиться и позволю музыке как следует разойтись, вскоре вернутся и слова».

Поэзию можно также использовать как метод релаксации и как способ протестировать память. В свои преклонные годы баскетбольный тренер Джон Вуден читал наизусть стихи, чтобы заснуть и чтобы расслабиться, а не только для проверки своей памяти. Джон Гленн рассказывал мне, что проверял свою память, цитируя стихи Роберта У. Сервиса. Он часто читал балладу «Как застрелили Дэна Макгрю», выученную во время службы в армии. И он полагал, что память у него по-прежнему довольно крепкая. Они с женой шутливо замечали: если ни он, ни она никак не могут припомнить чье-то имя, надо просто подождать минут двадцать — и тогда оно всплывет в памяти либо у него, либо у нее. Вообще в таких «коллективных» формах супружеской памяти есть свои преимущества: групповая мозговая работа нередко помогает вспомнить то, что жена или муж, быть может, не в силах припомнить самостоятельно ^{121}.

Можно научится запоминать стихи и в сравнительно позднем возрасте. Так, в 58 лет актер Джон Бейсингер начал заучивать «Потерянный рай» Мильтона — в качестве умственного «гарнира» к физическим упражнениям в спортзале ^{122}. Хотя в более ранние годы он выучил множество стихотворений, он никогда не пытался запомнить ничего столь масштабного. Он заявлял, что ему хочется сделать что-то особенное, чтобы отметить наступление нового тысячелетия (тогда оно как раз приближалось). Начал он с того, что шел по беговой дорожке и пытался запомнить первые строки поэмы. Прошло девять лет (несколько тысяч часов заучивания), и он уже мог за три дня прочесть наизусть — вслух или про себя — все 12 книг (10 тысяч 565 строк) этой поэмы. Конечно, это чрезвычайно впечатляющее достижение, но оно показывает, что выдающимися мнемо-нистами («запоминателями») не рождаются, а становятся и что подвиги памяти можно демонстрировать даже в поздние взрослые годы (при достаточной практике). Схожий подвиг памяти (хоть и с совсем другой целью) сумел проделать Дуглас Хегдал, двадцатилетний американский военнопленный, содержавшийся в одной из тюрем Северного Вьетнама. Он знал, что стал одним из немногих пленных, кого освободят досрочно, и ему отчаянно хотелось заучить имена других узников, чтобы передать эту информацию Соединенным Штатам. Хегдал запомнил имена, даты и обстоятельства взятия в плен, личные данные примерно 256 других пленных, мысленно напевая их на мелодию детской песенки «Жил на свете фермер Мак». Даже сегодня, в преклонные годы, он по-прежнему помнит все эти имена ^{123}.

Помните «старые добрые времена»? Одна из причин, по которым люди старшего возраста зачастую счастливее более молодых, может состоять в том, что они больше фокусируются на позитивной информации и запоминают больше таких сведений. Кроме того, раздумья о прошлом, представляющие его в положительном свете, служат основой для неспешных воспоминаний о былом: как правило, мы довольно часто предаемся этому занятию, когда наш возраст становится достаточно солидным. Порой ностальгия побуждает нас заново переживать прошлое, так сказать, триумфально («Рыбина была ВОТ ТАКАЯ здоровенная», «Я частенько проходил пять миль в гору, да еще и по снегу»). Такие моменты можно интерпретировать как определяющие образы из нашего прошлого, в котором мы преодолевали тяготы и невзгоды, справлялись с трудностями и т. п. Как показывают некоторые исследования ^{125}, ностальгия также выполняет экзистенциальную функцию — усиливая ощущение осмысленности нашей жизни и крепости наших социальных связей.

Ностальгия может принимать форму воспоминаний о том доме, где мы провели детство, о том, как в 1954 году мы слушали по радио репортажи о бейсбольных победах команды «Чикаго Кабс»; мы можем заново переживать позитивные (и/или насыщенные сентиментальными ощущениями) моменты нашего прошлого. Несмотря на утверждение, содержащееся в широко известном сегодня названии романа Томаса Вулфа «Домой возврата нет», наша память, безусловно, позволяет нам вновь и вновь мысленно возвращаться домой. Процесс таких раздумий о нашем прошлом позволяет нам радоваться событиям и впечатлениям былого даже с большей позитивностью — и заново переживать испытанное в детстве так, словно все это было вчера. Некоторые исследования позволяют предположить: склонность к такой ностальгии способна придать вашей жизни дополнительный смысл. Кроме того, есть немалое удовольствие в том, чтобы вспоминать воодушевляющие, волнующие, определяющие моменты из нашего прошлого. Возможно, в этом одна из причин того, почему люди старшего возраста часто счастливее тех, кто помоложе.

Раздумья о прошлом могут включать в себя обсуждение вашей семейной истории, а это, в свою очередь, может провести связь между важными историческими событиями и более молодыми членами вашей семьи, позволив им глубже понять, что представляли из себя их родители и дедушки-бабушки еще до того, как появилось на свет это поколение. Некоторые исследования даже наводят на мысль: чем больше дети знают о своей семье, тем теснее они связаны с ней и тем выше их степень уверенности насчет «семейной идентичности» (комплекса уникальных особенностей «характера» конкретной семьи), а эти факторы играют немаловажную роль в развитии ребенка ^{126}. Таким образом, ностальгия способна объединять поколения различными важными путями.

Любопытство пробуждается в нас очень рано — уже в первые годы жизни. Мой сын обожает следить за приключениями и проказами Любопытного Джорджа[13], и ему очень нравится узнавать всякие новые для него вещи о мире. Он любознателен, и я надеюсь, что это качество останется с ним на протяжении всей жизни. С годами наше любопытство все больше расцветает. Но зачастую наши интересы при этом меняются: нам любопытно уже не то, что занимало нас прежде. То, что вам интересно, может оказаться совсем не интересно мне, и вполне вероятно, что для взрослых «Любопытный Джордж» — не самая подходящая книжка для чтения перед сном.

Чтобы проверить ваш собственный уровень любознательности и памяти, прочтите следующие вопросы из серии «Знаете ли вы, что…», решите, насколько вам интересно узнать ответы (по шкале от 1 до 10, где 1 — совершенно неинтересно, 10 — чрезвычайно интересно), а затем попробуйте дать ответы (правильные приведены в примечаниях к этой главе) ^{127}:

Какое млекопитающее спит меньше всего?

На какой товар впервые поставили штрихкод?

Какая страна первой предоставила женщинам избирательные права?

Это довольно трудные вопросы из серии «Знаете ли вы, что…». Среди подобного рода вопросов, разумеется, есть более интересные и менее интересные. В ходе одного недавнего исследования ^{128} взрослые помоложе и взрослые постарше пытались ответить на такие вопросы. Все вопросы отбирались с таким расчетом, чтобы почти никто из участников не знал верных ответов (то же самое касается и тех вопросов, которые вы только что прочли). Затем испытуемые оценили в баллах уровень своего любопытства насчет этих вопросов: насколько им интересно узнать ответы. А потом им сообщили ответы. Неделю спустя им снова показали эти вопросы и попросили вспомнить ответы. Именно люди старшего возраста вспомнили те ответы, которые их больше всего интересовали неделю назад, и забыли менее интересные ответы. У взрослых помоложе такая картина не наблюдалась. Таким образом, по мере старения мы, как правило, запоминаем то, что вызывает у нас особенно сильный интерес, а все остальное забываем.

Есть определенное удовольствие в том, чтобы помнить такого рода любопытные факты, знать всякие подробности о мире, усваивать новую информацию. Игры-викторины типа Trivial Pursuit[14] часто привлекают массу энтузиастов всех возрастов (барный вариант таких игр популярен среди сравнительно молодых взрослых). Люди старшего возраста обычно более сведущи по части фактов, истории, вопросов, похожих на те, что предлагаются в телевизионной игре Jeopardy[15]. Такого рода игры часто относятся к числу наиболее популярных в разных клубах для людей старшего возраста и сообществах для пенсионеров. По мере старения мы не утрачиваем способность испытывать любопытство, но мы можем стать разборчивее насчет того, что считаем важным усвоить и позже вспомнить.

Многие люди (и помоложе, и постарше) часто отмечают, что запоминают то, что им кажется интересным. Пожалуй, это хорошая стратегия, особенно в старости, — если у нас в мозгу скопились большие залежи информации и мы не хотим особенно захламлять голову дополнительной рухлядью. Но иногда такие «фактики» могут быть интересны, пусть даже они и бесполезны с практической точки зрения: речь идет просто о праздном любопытстве, о бескорыстном интересе.

Древнеримский философ Цицерон считал, что престарелый Катон Старший являет собой впечатляющий пример остроты ума: «Я не слыхал о стариках, которые забыли бы, где зарыли свой клад; однако в старости потребен сильный интерес, способствующий сохранению крепости ума» ^{129}. Возможно, эта потребность помнить информацию («то, где зарыт наш клад») — необходимый ингредиент, позволяющий поддерживать тот уровень любознательности, который улучшает нашу память на важные вещи.

По мере старения мы делаемся тонкими знатоками того, какие именно вещи нам необходимо запоминать. Память не похожа на видеокамеру, и если бы даже она ее напоминала, это сходство лишь ослабевало бы с годами. Хотя порой нам бывает трудно припомнить определенные подробности или имена, преимущество пожилого возраста в том, что мы становимся более избирательны, мы можем концентрироваться на важном и отфильтровывать то, что не имеет для нас значения или не интересует нас, — и мы лучше умеем запоминать «дух и суть» и передавать их. Иногда запоминание общих выводов или какой-то выжимки может быть даже важнее, чем запоминание мельчайших деталей (их-то мы всегда можем отыскать с помощью «Гугла» или «Википедии»). По-видимому, не менее полезно помнить, где находить информацию. Если же говорить более обобщенно, то запоминание «главных тем» или важных уроков может служить эффективной стратегий памяти в любом возрасте. С возрастом углубляются наши представления о собственной памяти и ее осознание (форма метапамяти): мы все лучше понимаем, как эффективно использовать память и что делать, если (или когда) она подводит нас. Наши взгляды на собственную память могут оказывать на нее весьма сильное влияние (подобно тому, как негативные представления о старении, как показывают многочисленные исследования, впоследствии приводят к вполне реальным ухудшениям); таким образом, наши взгляды и представления могут играть здесь немаловажную роль. Есть множество причин, по которым память с годами слабеет, и это явление само по себе неплохо соответствует многим стереотипам насчет памяти и старения. Однако есть немало различных сфер, где память хорошо работает и в старости. Короче говоря, пожилые люди не забывают, куда зарыли свой клад (но куда, черт побери, запропастились мои очки?).

Мы легко замечаем морщины на лицах, но дать определение мудрости куда труднее. Действительно ли нужно непременно обладать морщинами, чтобы обрести мудрость? Иными словами, правда ли без большого жизненного опыта не бывает мудрости? Мудрость — это больше, чем просто знания. Мудрость не равнозначна «Википедии». Мудрость можно представить себе как способность думать и действовать на основе уже имеющихся знаний, опыта и впечатлений, полученных в прошлом, на основе здравого смысла, наблюдений, умозаключений, догадок. Согласно одной из дефиниций, мудрый человек — это обладатель экспертных познаний в области практики и прагматики жизни ^{130}. Мудрость не сводится к тому, что вы очень смышлены и сообразительны. Мудрость считается чем-то отдельным от разума или от духовности, однако она подразумевает интеграцию разнообразных когнитивных и эмоциональных факторов, разного рода элементов, которые могут быть доступнее и заметнее именно в пожилом возрасте ^{131}.

Мудрость не сводится к высокой степени развития интеллекта или к обладанию большим количеством знаний. Так, Альберта Эйнштейна однажды спросили: «Какова скорость звука?» Эйнштейн признался, что не знает точного ответа, и пояснил: «[Я не] храню такие сведения у себя в голове, поскольку их легко можно найти в книгах… Ценность образования, которое получают в колледжах, состоит не в зазубривании множества фактов, а в том, что ум обучается мышлению» ^{132}. Таким образом, Эйнштейн предполагает, что мудрость, возможно, заключается в том, чтобы знать, что вам лично нужно запоминать. Вся прочая информация вполне может быть легкодоступной (в наши дни — зачастую благодаря Интернету).

Хотя мудрость может показаться чем-то трудноопределимым для людей, не имеющих соответствующего опыта, зачастую именно мудрость позволяет человеку разглядеть очевидное или применить здравый смысл, не задаваясь лишними вопросами о последствиях и результатах. Попросите-ка ребенка дать вам менее затейливое определение мудрости. Моя шестилетняя дочка говорит: «Мудрость — это когда ты осторожен» (и ее бабушка, занимаясь вычиткой этого текста, всем сердцем соглашается с ней). Когда я спросил у Майи Энджелоу, прозаика и поэта, как она описала бы мудрость, она ответила: «Думаю, это самая суть тех уроков, которые вы усвоили, дистиллированная заботой и беспокойством, честной оценкой, и данная затем слушателю на лучшем из возможных языков. Всякий обладает какой-никакой мудростью, но человек немудрый недобр, жесток, груб, не очень сообразителен, туповат, не использует народные наблюдения или здравый смысл» ^{133}.

Кроме того, почти все считают мудрость ценным преимуществом преклонного возраста. Актер Брэд Питт как-то заметил: «Мне лично нравится старение. С возрастом приходит мудрость… Я всегда предпочту мудрость юности». (Обратите внимание: он не сказал, что предпочтет старость юности. Нет-нет, подавайте ему одну лишь мудрость!)

Сама по себе старость еще не является гарантией мудрости, но опыт вполне может быть одним из ключевых ингредиентов мудрости, а с годами он обычно только накапливается. Однако мудрость подразумевает еще и творческие способности, позволяющие не просто сравнивать нынешнюю ситуацию с той, которую вы, возможно, переживали в прошлом. Когда вы совершаете ошибки, это может расширять горизонты вашей мудрости, насыщать ее ценной информацией, — а люди старшего возраста, как правило, наделали в своей жизни немало ошибок. Таким образом, мудрость, практически применимые («экспертные») познания и творческая способность могут быть тесно переплетены — и все они могут расти с возрастом и считаться преимуществом старости. Вообще-то, хотя мы и ценим мудрость, мы не всегда обращаемся за мудрыми советами и не всегда отдаем себе отчет, что у людей старшего возраста имеются знания и опыт, которые способны породить идеи и умозаключения, весьма важные в самом что ни на есть практическом смысле. Люди старшего возраста нередко с радостью передают мудрость внимательным ушам и более молодым умам. Поэтому немаловажно понимать, когда и каким образом черпать мудрость.

Где искать мудрость, и какие черты могли бы привести к ее обретению? Мы часто считаем людей старшего поколения мудрыми, и некоторые исследования позволяют предположить, что пожилые люди, даже не имеющие формальной психологической подготовки, зачастую отлично умеют анализировать межличностные конфликты — не хуже квалифицированного клинического психолога ^{134}. Еще одна работа ^{135} показывает: вне зависимости от уровня образования, IQ и пола люди старшего возраста, как правило, лучше (по сравнению с людьми помоложе) разбираются в социальных и межличностных конфликтах, а это одна из важнейших форм мудрости. Участники этого исследования читали истории о конфликтах между отдельными людьми и социальными группами, а также письма, присылаемые в газетную колонку советов «Дорогая Эбби!»[16], и описывали представленные там проблемы, возникшие между друзьями, братьями-сестрами, супругами. Испытуемых спрашивали: «Как по-вашему, что случится дальше?» и «Почему вы считаете, что это произойдет именно так?». Их ответы записывались на диктофон.

После расшифровки этих ответов и снятия возрастных пометок организаторы исследования представляли получившиеся тексты другим участникам — студентам, которых предварительно научили, как оценивать такие ответы в баллах по степени их «мудрости». Мудрость рассматривали как способность видеть проблемы с различных точек зрения одновременно и проявлять чуткость к социальным взаимоотношениям. Затем исследователи попросили внешних экспертов (в том числе представителей духовенства и профессиональных психологов-консультантов) ранжировать эти ответы согласно их, экспертов, собственным представлениям о том, что такое мудрость. Как выяснилось, такая оценка по большей части подтверждала точность рейтингов, выстроенных студентами. Самая важная находка: средний возраст тех, кто попал в верхние 20 % рейтингов, составлял 65 лет, а для остальных 80 %-46 лет. Кроме того, в ходе другого исследования, ставшего продолжением этого, выяснилось, что дистанцирование от ситуации или события также может способствовать принятию мудрых решений. Отсюда следует, что порой лучше советоваться не с тем, кто недавно прошел через схожие проблемы, а с тем, кто более отстранен от ситуации — возможно, именно в силу своего преклонного возраста.

В своей научно-популярной книге «Парадокс мудрости» Эл-конон Гольдберг подробно описывает разнообразные пути возрастной деградации мозга (реальной и кажущейся). Среди них — простая (но вовсе не обязательно верная) идея о том, что по мере нашего старения мозговые клетки отмирают, вследствие чего умственные операции проходят все медленнее ^{136}. Но пожилой человек на протяжении всей своей долгой жизни пользовался собственным интеллектом и наблюдал за другими, благодаря чему в нем может развиться высокая эмпатия и способность четко и точно осознавать эмоции окружающих. Гольдберг замечает: «С годами я во многом утратил способность к тяжелой умственной работе, зато эту утрату, похоже, компенсирует способность мгновенно, почти несправедливо легко приходить к довольно проницательным умозаключениям и выводам».

Наличие опыта зачастую необходимо для того, чтобы обладать мудростью, принимать верные решения, служить наставником для других. Так, руководители компаний из списка Fortune 500 — это обычно люди, которым от 50 до 70 лет. По сравнению со взрослыми помоложе они набирают меньше баллов при лабораторном компьютерном тестировании на скорость обработки информации, на умение рассуждать логически и решать задачи ^{137}, зато они отлично умеют вести свои компании в нужном направлении и принимать мудрые решения. Однако мудрость вовсе не сводится к принятию важных финансовых решений. Зачастую использование мудрости при разрешении проблем предполагает умение разбираться в семейных сложностях, пропитанных эмоциями. Вспомните-ка о вашем недавнем большом семейном сборище (скажем, на День благодарения) и как члены семьи разного возраста пытались урегулировать неявные семейные конфликты или даже более серьезные раздоры. Возможно, интеллектуальные способности как таковые не равнозначны более «эмоциональной» мудрости или практической сметливости. И хотя пожилые люди нередко показывают слабенькие результаты при выполнении «бумажных» тестов с ограниченным временем, проверяющих умение мыслить логически и решать проблемы (это часто удается количественно определить при помощи тестов, похожих на те, которые проходят школьники), люди старшего возраста проявляют высокую эффективность по части эмоционального регулирования и решения практических задач.

Вот вам пример довольно запутанной эмоциональной ситуации:

Невестка пожилой женщины только что родила дочку. И несмотря на то, что девочка стала пятой внучкой этой почтенной дамы, сын и невестка в довольно обидной манере объясняли бабушке новорожденной, как надо держать младенца. Чтобы избежать эскалации конфликта, бабушка осторожно отдала девочку ее матери и вышла из палаты, чтобы не выплескивать на родных свои эмоции. Она не хотела становиться причиной конфликта со своей семьей в такой деликатный момент. Умение контролировать свою эмоциональную реакцию на ситуацию облегчило для нее спокойное обсуждение этой проблемы со своими родными уже в более позднее время, когда участников беседы не отвлекали бурные эмоции, свойственные послеродовой обстановке. Пожилая женщина сумела обуздать свои чувства эффективно и мудро — если иметь в виду конкретную ситуацию и конкретную цель этой дамы (избежать столкновения). Однако если бы та же пожилая женщина прошла серию лабораторных тестов на оценку когнитивных способностей, то в этом совершенно ином контексте она бы, скорее всего, показала возрастные ухудшения при работе над целым рядом заданий, оценивающих различные формы памяти, способность к концентрации внимания и т. п. ^{138}.

Описанная ситуация могла расрастись и перейти в полномасштабный семейный конфликт, достойный всяческого сожаления. Люди старшего возраста зачастую справляются с такими ситуациями довольно эффективно — задействуя одну из форм эмоциональной мудрости в сочетании с жизненным опытом. Компьютерные тесты памяти и когнитивных способностей не улавливают эмоциональную мудрость (то есть, в частности, способность эффективно улаживать конфликты), которая как раз относится к тем умениям, что с годами лишь развиваются. Такая разновидность мудрости иногда подразумевает умение держать свои эмоции под контролем и сознательно решать, какие из них — и когда — демонстрировать другим. Что касается эмоциональных откликов на сложную межличностную ситуацию, то пожилые люди (во всяком случае, по их собственным словам), как правило, менее склонны к импульсивным и агрессивным реакциям (крику, оскорбительным словам и т. и.), чем люли помоложе. Люди старшего возраста лучше умеют «выбирать, в какие битвы ввязываться», зачастую предпочитая просто подождать и посмотреть, не улучшится ли положение без какого-либо сильного эмоционального отклика ^{139}. Кроме того, по мере старения мы, возможно, начинаем острее осознавать чужие страдания и необходимость смирения, прощения, сострадания. Об этом сказано, к примеру, в песне Кенни Роджерса «Игрок» (1978):

Ты должен знать, когда сдержать их, ты должен знать, когда прижать их, ты должен знать, когда уйти…

Практическое применение эмоциональной мудрости может включать в себя и умение адекватно судить о натуре и намерениях других, при этом умея и оценить лучшие из качеств, какими обладает человек. Опираясь на многолетний жизненный опыт, люди старшего возраста часто закрывают глаза на определенные недостатки или иные черты другого человека — чтобы понять, как или почему он может вести себя определенным образом. В ходе одного исследования ^{140}, когда участникам давали список поступков вымышленного лица, пожилые испытуемые не обращали внимания на отвлекающие, но относительно малозначимые действия, концентрируясь на более важных, позволяющих более эффективно «поставить диагноз», определив в целом, каким человеком является этот виртуальный персонаж. Пожилые люди нередко фокусируются на позитивных чертах личности, а не на ее недостатках. Тем не менее в рамках этого исследования пожилые участники чаще, чем испытуемые помоложе, адекватно оценивали незнакомца как «нечестного» или «умного». Отсюда можно сделать довольно банальный вывод, что у людей старшего возраста имеется немалый социальный опыт, который они применяют при оценивании других.

Умение распознавать, какие люди заслуживают доверия, может иметь немаловажное значение в почтенном возрасте. Люди старшего возраста, как правило, неплохо разбираются в людях. В ходе одного исследования людям старшего возраста сообщили, какие лица на снимках заслуживают доверия, а какие нет. Спустя некоторое время они смогли при взгляде на эти же фотографии точно воспроизвести такое разделение на две категории, но лишь для тех лиц, которые принадлежали людям примерно одних лет с ними ^{141}. Когда испытуемых просили оценить, насколько можно доверять незнакомым лицам, люди старшего возраста, как правило, считали лица незнакомцев более заслуживающими доверия (по сравнению с оценками, даваемыми людьми помоложе). Это позволяет предположить, что пожилые люди задействуют мудрость при социальном анализе характера, однако при этом они, возможно, склонны доверять людям в целом. Такая черта может вызывать проблемы, когда пожилые люди сталкиваются с разного рода мошенниками, пытающимися их провести. Жулики чаще нацеливаются на людей старшего возраста, чем на людей помоложе, поскольку представители старшего поколения нередко успевают накопить за свою жизнь много различных активов. Но это вовсе не означает, что для пожилых людей выше вероятность попасться на подобную удочку ^{142} (в главе 9 мы рассмотрим некоторые виды такого жульничества и приемы, помогающие не стать жертвой мошенников в преклонном возрасте). Понимание того, кому можно доверять, вполне может относиться к числу умений, приобретаемых с годами. Но люди старшего возраста, ведущие одинокую жизнь, порой более склонны доверять незнакомцам, которые кажутся им дружелюбными, — иногда просто следуя принципу «всякие сомнения трактуются в пользу обвиняемого».

Когда мы видим уникальное произведение живописи или архитектуры, нас часто очень впечатляют креативность автора — его творческая способность. Люди могут проявлять креативность многообразными способами, в самых различных областях. Творческая способность относится к тем бесчисленным вещам, которым трудно дать определение, но которые мы вмиг узнаем, столкнувшись с ними. Мы любим обсуждать разного рода плоды творческого труда (скажем, какую-нибудь необычную картину или новое здание, построенное по проекту знаменитого архитектора Фрэнка Гери), но измерение творческой способности может оказаться очень непростой задачей. Гери славится не только своими изобретательными проектами, но и использованием необычных материалов (в частности, он сооружает мебель из картона). Один из классических методов оценки творческой способности — так называемая «задача на альтернативное применение» ^{143}. Такую оценку довольно легко совершить, можете сами попробовать. Участников просят перечислить как можно больше возможных применений для какого-нибудь ходового предмета — скажем, гвоздя, стола, зубной щетки. Представьте себе, скажем, обыкновенный красный кирпич. А теперь попробуйте придумать как можно больше путей его использования. На минутку перестаньте читать и поразмыслите. Что вам приходит в голову?

Вероятно, вначале вам пришли в голову наиболее распространенные сферы применения — скажем, в строительстве. Но затем ваш ум начинает блуждать. Это и есть творческий процесс. Придумывание более креативных примеров использования кирпича может быть очень забавным делом, но оно требует, чтобы вы отрешились от некоторых своих внутренних ограничений. Поначалу это может показаться трудным или даже нереальным. (Ну что такое кирпич? Кирпич — он и есть кирпич.) Но очень может быть, что вскоре в вас пробудится творческая искра, вы временно подавите активность ваших лобных долей, мешающих свободно творить (именно эта область мозга зачастую позволяет вам сосредоточенно фокусироваться на каких-то вещах или задачах), — и придумаете множество смешных и странных применений для кирпича: «в качестве оружия», «положить в бачок унитаза, чтобы тот меньше наполнялся, это позволит экономить воду», «прижать им крышку сковородки, когда жаришь курицу».

Есть несколько способов оценить или измерить уровень творческой способности при выполнении такого задания. Можно просто подсчитать количество придуманных вами возможных альтернативных применений — не связанных напрямую со зданиями, строительством и т. п. (это будет «общий креативный результат»). Однако хорошие творческие способности зачастую подразумевают особую новизну идей, их оригинальность. Поэтому можно оценить креативный результат, подсчитав количество применений, до которых не додумался, скорее всего, больше никто, ибо эти ответы предполагают необычные или оригинальные сферы использования кирпича. А можно попросить кого-нибудь оценить ваши ответы по уровню их креативности. Нас порой коробит такая необходимость подвергаться чужому суду, но внешняя экспертная оценка, производимая нашей «ровней», зачастую является самой адекватной.

Возможно, вы предполагаете, что пожилые люди — более закостенелые в своих представлениях: из кирпичей строят здания, вот и все. Это явление называют функциональной зафиксированностъю: наше сознание застревает на самом распространенном применении объекта и отказывается видеть, что этот предмет может оказаться полезным и для чего-то еще. На самом деле пожилые люди, как правило, придумывают не меньше креативных альтернативных применений для кирпича, чем взрослые помоложе ^{144}. А это позволяет предположить, что данная форма творческой способности отнюдь не угасает с годами.

С возрастом у нас часто возникает настоятельная потребность вести себя креативно — в наших отношениях с финансами, с родными, даже просто для того, чтобы как-то себя развлекать. Само по себе выживание часто подразумевает творческую способность; как говорится, «необходимость — мать изобретательности». Может показаться, что умы помоложе больше склонны к творческим порывам, однако есть много оснований считать, что именно старость — пора великих творческих свершений и открытий: отчасти благодаря тому, что пожилые люди накопили больше опыта, из которого они могут черпать свои идеи, а ведь креативность зачастую предполагает умение видеть сходства и проводить необычные связи и сближения. Люди старшего возраста часто более открыты альтернативным углам зрения. Жизненный опыт учит нас: люди нередко смотрят на вещи по-разному. Способность замечать различные точки и углы зрения позволяет расширять горизонт наших представлений, лучше осознавать, что не все так просто, как кажется.

Порой нам кажется, что пик креативности приходится на период «молодой зрелости» (как у Стива Джобса или Джона Леннона), но вполне очевидно, что творческие достижения совершаются на протяжении всей жизни, зачастую в разных формах. Нередко старость дает нам возможность проявить более яркую креативность после того, как мы уже добились некоторого уважения в избранной нами сфере деятельности. Тут опять приходит в голову пример всемирно известного архитектора Фрэнка Гери. На заре своей профессиональной карьеры он проектировал вполне обыкновенные, традиционные дома и торговые центры, теперь же он обрел свободу, позволяющую ему изобретать причудливые здания, о которых он мог только мечтать в более молодые годы.

Некоторые формы креативности действительно зачастую достигают пика в относительно молодом возрасте — в сложных областях вроде чистой математики или теоретической физики. Но в сферах, требующих использования большого объема накопленных лично вами знаний, креативность обычно выходит на максимум позже ^{145}. Это зачастую подтверждается благодаря использованию методов, позволяющих оценить творческий «выход» на протяжении всей взрослой жизни человека. Так, анализ ^{146} тех возрастов, в которых около 300 знаменитых художников, поэтов и романистов создали свои самые ценные или значительные произведения (критерием здесь стали аукционные цены и количество упоминаний этих работ в учебниках), позволяет предположить, что в жизни творческого человека часто имеют место два креативных пика. Первый пик чаще наблюдается у «концептуальных» творцов, нередко создающих свои лучшие произведения между двадцатью и сорока годами. Второй же пик возникает уже после шестидесяти: он чаще свойственен «экспериментальным» творцам, которым, возможно, требуется несколько дополнительных десятилетий, чтобы их потенциал полностью раскрылся. Вероятно, по своему типу они ближе к Фрэнку Гери, который стал особенно изобретательно творить уже в сравнительно преклонном возрасте.

Конечно же, Гери в этом не одинок. По мнению многих специалистов, Марк Твен, Альфред Хичкок, Поль Сезанн. Фрэнк Ллойд Райт, Роберт Фрост, Лора Инглз-Уайлдер[17], Джузеппе Верди и Вирджиния Вулф создали свои главные произведения в среднем или преклонном возрасте, опираясь на те формы мудрости, которые способствуют творчеству. В некоторых случаях для этого требовалось превозмогать физические трудности, связанные с пожилым возрастом: так, Клод Моне приступил к своим знаменитым картинам с кувшинками в 73 года, и многие из этих полотен он писал в тот период, когда страдал от катаракты.

Исследователи креативности часто разделяют ее на «Креативность с большой буквы» и «креативность с маленькой буквы» ^{147}. Под «Креативностью с большой буквы» подразумеваются необычайные, зачастую знаменитые и общепризнанные достижения великих художников, ученых, изобретателей. А вот «креативность с маленькой буквы» нередко подразумевает большее разнообразие объектов и более личный подход, плоды которого оказывают влияние на немногих. Сюда может относиться более обыденная творческая деятельность — скажем, изобретательные способы составления деловых инструкций, обучения какому-то предмету или умению, просто выражения себя. Не всем нам суждено совершить масштабные творческие достижения в пожилом возрасте, да это и не является в большинстве случаев целью людей старшего возраста. Вместо этого мы выбираем себе разного рода хобби или другие виды деятельности, где мы можем проявить свой творческий потенциал: живопись, садоводство, фотографию, кулинарию (в том числе пекарское искусство), сочинение стихов или прозы и т. п.

Обе мои дочки очень любят печь, но когда они пускаются импровизировать, результаты порой оказываются совершенно несъедобными. Но они учатся на своих ошибках (скажем, начинают понимать, что разрыхлитель надо отмерять очень аккуратно и не использовать слишком уж «креативно»), и их творения, рожденные случаем, уникальны и зачастую очень вкусны. Но самые лучшие открытия подчас совершаются, когда импровизировать берется моя жена: она лучше понимает, какие ингредиенты можно заменять какими, что хорошо сочетается и т. и.

Множество научных открытий выросли из мелких ошибок и могут считаться плодом счастливого стечения обстоятельств. Ученые, совершившие эти открытия, обладали необходимым уровнем познаний, креативности и любопытства. А «креативность с маленькой буквы» позволяет людям использовать свои творческие способности в тех областях, которые приносят им радость. Зачастую такие люди не получают особого признания специалистов или внимания прессы, зато они в любом возрасте имеют возможность применить свой творческий потенциал: для этого есть множество важных каналов. Одним из таких каналов является садоводство, поддерживающее связь с природой, с взращиванием новой жизни. Выполнение творческих задач подобного рода может стимулировать когнитивную деятельность и повышать общий уровень нашего умственного благополучия, а кроме того, оно показывает массу новых путей, какими пожилые люди могут налаживать связи с миром творчества — в любом возрасте. К примеру, знаменитая Бабушка Мозес занялась живописью лишь в преклонные годы — и получила всеамериканское признание уже на девятом десятке ^{148}. Таким образом, креативность расцветает в самом разном возрасте, в самых разных сферах.

Холодный зимний Нью-Йорк, 15 января 2009 года. Рейс номер 1549 американкой авиакомпании US Airways отбывает из аэропорта «Ла-Гуардия», направляясь в город Шарлотта (штат Северная Каролина). На борту 155 человек. В тот день из этого аэропорта вылетели сотни самолетов — при вполне обычных условиях. С рейсом номер 1549 вышло иначе. Всего через несколько секунд после взлета пилот, 58-летний Чесли Салленбергер по прозвищу Салли, сообщил наземной диспетчерской службе, что самолет столкнулся в воздухе с большой стаей птиц и что в результате оба двигателя перестали работать. Салленбергеру пришлось сразу же уточнить у диспетчерской службы: каковы возможности вернуться в «Ла-Гуардию» или попытаться приземлиться в более скромном по размерам аэропорту «Тетерборо», расположенном в штате Нью-Джерси. Время работало против него, двигатели отказали, и Салленбергеру требовалось очень быстро принять решение: либо попробовать сесть в аэропорту (с немалым риском упасть в густонаселенном районе), либо попытаться посадить самолет на поверхность реки Гудзон, хотя он никогда раньше такого не делал. Планируя над нью-йоркскими небоскребами без всякой поддержки двигателей и уже видя под собой Гудзон, Салленбергер решил: до аэропорта он вряд ли дотянет. Он пришел к выводу, что экстренная посадка на воду — оптимальный вариант с точки зрения выживания всех находящихся на борту и внизу, на земле. Его второй пилот, Джефф Скайлз, за плечами которого было 32 года летного опыта, вспоминал, как он отреагировал на команду капитана Салленбергера ^{149}:

Салли объявил: «Садимся на Гудзон», и я обрадовался… Я сказал: «Отлично» — и вернулся к своим делам.

Каким-то чудом Салленбергер сумел посадить на поверхность реки Гудзон самолет с отказавшими двигателями — и спасти жизни всех 155 человек, находившихся на борту. Да, это необыкновенный подвиг, но следует отметить, что за многие годы удалось сходным образом предотвратить множество серьезных авиакатастроф, и зачастую у этих случаев имелась одна общая черта: в управлении воздушным судном участвовала команда весьма опытных пилотов. Их коллеги единодушно утверждали, что хорошая подготовка и большой опыт позволили этим летчикам правильно отреагировать на экстремальные ситуации, в которых оказались их самолеты. Вероятно, так и есть. Однако нужно отметить, что эти пилоты принадлежали к категории людей старшего возраста и в ходе многих тестов на сноровку или на быстроту реакции наверняка показали бы результаты хуже, чем их более молодые коллеги. Во многих случаях пилоты, спасшие жизни множества людей, приближались к 60-летнему рубежу, а ведь до 2007 года американское законодательство предписывало, чтобы по достижении шестидесяти лет летчики гражданской авиации уходили на пенсию.

Вышеописанную историю теперь именуют «Гудзонским чудом». Однако чудо случилось не только благодаря стремительной реакции первого и второго пилотов на редкое, почти невероятное событие. Капитан Салленбергер сохранял спокойствие, он знал, что время поджимает, а ведь ему требовалось придумать и рассмотреть несколько возможных вариантов развития событий. Самолет с отказавшими двигателями недотянул бы ни до одного из ближайших аэропортов, поэтому посадка на реку являлась оптимальным решением. Но несмотря на свой многолетний опыт, он никогда не сажал самолет на поверхность воды. Ему пришлось положиться на свое понимание некоторых авиационных принципов и на свои творческие способности. В сочетании это и позволило совершить необычайный подвиг, который многим кажется настоящим чудом.

Решение о приводнении на Гудзон было принято через две с половиной минуты после вполне обычного взлета и всего через минуту после того, как двигатели отказали из-за столкновения с птицами, так что самолет остался без тяги. За этот краткий период Салленбергеру и его второму пилоту Скайлзу пришлось быстро спланировать приводнение и подготовиться к нему. Вскоре после этого события Салленбергер заметил в беседе с телеведущей Кэти Курик ^{150}: «Можно посмотреть на дело так: сорок два года я регулярно вносил небольшие вклады в этот банк опыта, образования и подготовки. И к пятнадцатому января баланс оказался достаточно большим, чтобы я мог снять очень значительную сумму». Журналистка спросила, какие мысли проносились тогда у него в голове. Пилот ответил: «Я мгновенно понял: в отличие от всех моих других рейсов за эти сорок два года, тут вряд ли удастся в целости и сохранности посадить самолет на полосу».

Согласно одной из теорий, Салленбергеру могло хватить времени на то, чтобы благополучно вернуться в аэропорт, но ему следовало принять это решение незамедлительно, даже не задумываясь о каких-либо иных вариантах. Это предполагало бы следование более рутинному и привычному ходу мыслей: в конце концов, такие самолеты предназначены для посадки в аэропорту, а не для приводнения на поверхность реки. Но попытка сесть в аэропорту могла бы закончиться катастрофическим падением самолета в густонаселенном районе огромного мегаполиса. Эта полная драматизма теория о том, что могло бы случиться (возвращение в аэропорт с отказавшими двигателями — или огненная вспышка и падение в городе), была проиллюстрирована в фильме «Чудо на Гудзоне» (2016), снятом Клинтом Иствудом. Интересно отметить: вероятно, никто не усомнился в разумности плана вернуться в аэропорт, если бы этот план увенчался успехом. Ведь именно таких действий, по-видимому, следовало бы ожидать от пилота, выполняющего привычный набор операций. Но обстоятельства сложились весьма необычные, поскольку столкновение со стаей птиц вывело из строя ВСЕ двигатели. Салленбергер смог объединить принятие сложного, многокомпонентного решения (следовало учесть два возможных исхода, чреватых чудовищными последствиями) и применение выдающихся творческих способностей. Все это в совокупности дало потрясающий результат — при том, что у обоих пилотов не было опыта приводнения. У Саллен-бергера и Скайлза даже не было времени на то, чтобы заранее пройтись по всему списку операций, которые необходимо произвести при экстренной посадке на воду. К примеру, они так и не нажали кнопку специального блокирующего устройства, перекрывающего вентиляционные и другие отверстия самолета, чтобы в них не попала вода. Поэтому самолет стал быстро заполняться водой — тем более что при посадке возникла пробоина возле хвоста. Таким образом, в данном случае мудрость вовсе не обязательно связана с точным знанием протокола приводнения и умения вспомнить все эти подробности в напряженной ситуации: речь скорее идет о том, чтобы выполнить самые важные операции, а затем импровизировать в буквальном смысле «на лету».

Поспешай медленно. Джек Лаланн Будь стремителен, но не торопись. Джон Вуден Неудивительно, что с годами мы становимся медлительнее (пусть даже на миллисекунды). Быстрота нашей реакции снижается, и мы уже чуть позже нажимаем на педаль газа, когда перед нами резко тормозит другая машина: так происходит из-за того, что наши нейроны медленнее передают сигналы. Это подтверждение теории «общего замедления при старении» ^{151}. Но есть исключения и разного рода формы компенсации, сглаживающие это «общее замедление». К примеру, опытные машинистки пожилого возраста применяют более эффективные стратегии предугадывания слов, которые им предстоит набрать, что вполне может нивелировать возрастные замедления движений пальцев. Пожилые музыканты умеют намеренно сбавлять темп игры, чтобы последующий фрагмент, который надо исполнить быстро, казался более стремительным по сравнению с предыдущим. Пожилые водители, как правило, реже водителей сравнительно молодых попадают в аварии, связанные с высокой скоростью движения, — отчасти благодаря тому, что у них большой опыт вождения, они стараются выбирать хорошо знакомые маршруты и нечасто ездят по ночам, а кроме того, реже отвлекаются во время езды и реже водят машину уставшими или пьяными.

Пожилые пилоты часто полагаются на свой опыт и знания, стараясь ставить себя в такое положение, чтобы избегать необходимости быстро реагировать на какую-то новую или необычную ситуацию. Обычно они реагируют на происходящее спокойно, и им удается эффективно регулировать свои эмоции — как капитану Салленбергеру. В тот холодный день 2009 года Салленбергер столкнулся с весьма необычными обстоятельствами, и пилот помоложе, быть может, сумел бы отреагировать быстрее, стремительно приняв решение вернуться в аэропорт, чтобы совершить посадку на суше. Однако при этом он бы шел на огромный риск: самолет мог упасть в густонаселенном районе. Как правило, пилотам приходится выполнять множество привычных и обыденных серий операций, предписываемых инструкциями, и в этих инструкциях содержатся списки действий, помогающие в осуществлении комплексных задач, выполнение которых необходимо при пилотировании воздушного судна. Эти пилоты хорошо умеют рассчитывать объемы потребляемого топлива и время полета на заданное расстояние, однако им бывает трудно запоминать новую информацию. Память загромождается данными: мешают сведения о множестве уже проделанных полетов. Тут как с тем бременем, которое несет на себе память стариков, вынужденных припоминать имена: подобные помехи («информационное перекрывание») приводят к быстрому забыванию сведений. Один пилот гражданской авиации, человек средних лет, рассказывал мне, что, несмотря на все сложное оборудование, которое он использует, и на все изощренные выкладки, которые ему нужно выполнять для каждого полета, труднее всего запоминать информацию, сообщаемую аэропортом прибытия. Эти сведения часто меняются, и он попросту записывает их на листки-стикеры, чтобы получше запомнить.

Можно извлечь кое-какую пользу из этой медлительности — если такое замедление позволяет вам ярче «присутствовать» в текущем моменте, отчетливее осознавать происходящее, лучше понимать, как смотрят на ситуацию другие. Медлительный коммуникатор (лектор и т. п.) может действовать чрезвычайно эффективно: он устраивает больше естественных пауз, и аудитории легче следить за ходом его мысли. Когда я впервые начал выступать с презентациями и читать лекции перед большой аудиторией (порой состоящей из трех сотен студентов), я был, прямо скажем, быстрым коммуникатором. Мои мысли неслись с безумной скоростью, я пытался выложить все, что знаю, чтобы проявить (как мне казалось) тщательность, но я заметил, что слушатели не всегда поспевали за моим изложением. Теперь же перед каждым выступлением передо мной лежит всего одна бумажка с подсказкой: «СДЕЛАЙ ПАУЗУ». Я отвожу больше времени на вопросы, активнее вовлекаю аудиторию в обсуждение, стараюсь постоянно анализировать, в какой степени мне удалось донести свое послание до слушателей (особенно когда мне приходится соперничать с «Фейсбуком», в который то и дело заходят студенты, сидящие в большом лекционном зале). Благодаря разумным паузам, нужному темпу и верному ритму вырисовывается четкое и ясное послание, причем зачастую его удается передать меньшим количеством слов. Кроме того, если вы медленно говорите, это может помочь вам стать хорошим слушателем, а эта черта нередко лишь развивается с годами.

Замедление также способно помочь вам лучше осознавать простые опасности падения при ходьбе. Разного рода падения часто являются для пожилых людей одной из главных причин госпитализаций и летальных исходов. Неторопливый спуск по лестнице, избегание объектов, об которые можно споткнуться, осознание присутствия скользких поверхностей чрезвычайно полезны в любом возрасте. В статье в New York Times, опубликованной в разделе «Мнения» и посвященной способам уменьшения жизненных рисков, писатель и географ Джаред Даймонд отмечает, что ванные комнаты могут быть одним из самых опасных мест для людей старшего возраста из-за риска поскользнуться, принимая душ ^{152}. Если вы недостаточно осмотрительны, ваш ежедневный душ или ночной путь в ванную могут оказаться опасны — особенно в пожилом возрасте.

Одно полезное побочное следствие старости заключается в том, что вам зачастую уже не нужно так спешить, как в молодые годы, и вы лучше можете оценить преимущества и необходимость вести себя осторожно. Вот пример из моей собственной жизни: недавно я потревожил свою «старческую» травму спины, споткнувшись о корень во время похода в горы. Я быстро шагал вперед и слишком уж сосредоточил внимание на том, что в сорока футах от меня — и не заметил, что находится на земле буквально у меня под носом. Замедление часто может снизить вероятность неудачного падения.

Карл Оноре, автор книг о преимуществах снижения темпа жизни («Похвала медлительности» и «Исцеление неторопливостью»), отмечает, что до сих пор иногда получает штрафы за превышение скорости, и поэтому признает, что ему самому подчас нелегко дается следование собственным рекомендациям. Он описывает, как после долгого рабочего дня он нередко торопился сварганить ужин и подготовить детей ко сну, поэтому часто пропускал строчки или целые страницы, когда читал своим отпрыскам на ночь. Сравните эту отцовскую потребность скомкать вечернее чтение с теми случаями, когда сказку на ночь читают бабушки или дедушки — люди, у которых, скорее всего, больше терпения (отчасти благодаря тому, что они проводят меньше времени с этими детьми). Бабушки-дедушки охотно читают (или рассказывают) истории со всеми подробностями — и даже отвечают на детские вопросы. Моя теща, с поистине безграничным терпением читающая своим внучкам, зачастую попутно снабжает чтение детальными и глубокими объяснениями понятий, которые девочкам еще только предстоит узнать (скажем, при чтении «Энни»[18] она рассказывает, что такое сирота, что такое вдова, почему у сирот есть собаки, а у нас вот нет). Из всего этого вырастают отступления, которые становятся хорошими уроками, показывающими, как устроена жизнь. Такие уроки могут давать лишь многоопытные и терпеливые рассказчики, зачастую — бабушки-дедушки или другие люди старшего возраста. Еще Блаженный Августин писал: «Терпение — спутник мудрости».

Если смотреть на развитие человечества с эволюционной точки зрения, можно сказать, что люди старшего возраста нередко обеспечивали своих близких той мудростью, которая необходима для выживания. Да, они медлительнее и неповоротливее, чем их более юные соплеменники, но во многих культурах стариков почитают за их мудрость и ценные мысли, и более молодые члены семьи заботятся о них — из любви, из уважения, из чувства долга. Как отмечает Джаред Даймонд в своей книге «Мир до вчерашнего дня» (2012), люди преклонного возраста больше не могут проткнуть копьем льва, зато они могут вносить важный вклад в жизнь племени, советуя соплеменникам помоложе, как ставить капканы, и служат кладезем сведений об истории охоты как таковой. И в племенах с первобытным укладом жизни, и в американском быту более современного типа бабушки-дедушки также служат няньками, тем самым позволяя своим детям (ставшим родителями) находить время на то, чтобы добывать пищу или находить работу и затем трудиться вне дома. Дедушек-бабушек можно вообще считать даже слишком квалифицированными нянями: как показывает одно исследование, для тех детей, которые находятся в основном на попечении бабушки, вдвое меньше риск получить травмы (и они реже оказываются в больнице), чем для детей, о которых заботится детский сад, другие родственники или даже родная мать ребенка ^{153}. Это немаловажное наблюдение: оно может служить иллюстрацией той мудрости, которую бабушки-дедушки способны применять, ухаживая за внуками и внучками.

Дедушки-бабушки могут не только выполнять роль няни, но и служить источником мудрости и более «формального» образования для своих внуков, а на этой основе вполне могут складываться взаимоотношения, ценные для обеих сторон и весьма обогащающие их. Иногда родители вмешиваются в бабушкину и дедушкину заботу о внуках, поскольку могут считать собственных родителей недостаточно квалифицированными для того, чтобы выполнять работу по уходу за их детьми. Иногда такое недоверие оправданно — если речь идет о физических ограничениях (скажем, когда бабушки-дедушки не в состоянии угнаться за бойкими внуками) или о необходимости внушать юному поколению правила, которые бабушка или дедушка недостаточно четко формулирует либо не до конца понимает. Однако во многих случаях родители сами не осознают тех преимуществ, которые дает участие их собственных родителей в воспитании третьего поколения.

Кроме того, бабушки и дедушки могут пробуждать способности детей к обучению: раздосадованные и задерганные родители порой не имеют возможности сообразить, как лучше всего учить своих собственных отпрысков (и часто испытывают разочарование, обучая их). Хороший пример показывает нам д-р Нейт Корнелл, писавший о мудрости дедушки своих детей ^{154}:

Вчера мои дочки (им три года и шесть лет) отправились на велосипедную прогулку со своим дедушкой. Я долго пытался научить свою старшую кататься на велосипеде без тренировочных колесиков по бокам, но результаты оказались настолько неутешительными, что я отчаялся и решил: этим летом больше не стану и пытаться. Как я полагал, вероятность того, что она самостоятельно прикатит домой без дополнительных колес, равняется 0,00 %. Однако она ухитрилась проделать именно это. Саба (ее дед) научил ее кататься на двух колесах. Это заняло у него семь минут.

Иногда именно бабушки-дедушки, а не родители могут служить лучшими учителями в семье.

Знаете ли вы, где росли ваши бабушки и дедушки, кем они работали? Знаете ли вы о какой-нибудь опасной болезни, о каком-нибудь преступлении или о чем-то совсем уж жутком, что некогда случилось в вашем семействе? Знаете ли вы подробности собственного рождения? Изучение семейной истории может играть важную роль в любом возрасте: помимо всего прочего, оно зачастую способствует формированию личности. Пожилые люди обращаются к генеалогическим штудиям, стремясь лучше разобраться в истории своей семьи, но и люди помоложе могут получить немало пользы, узнавая побольше о своей семье — особенно в ранние годы жизни. В ходе одного исследования, ставшего немаловажной вехой в развитии науки, детям задавали «семейные» вопросы вроде тех, которые приведены выше (кроме того, исследователи записывали на диктофон некоторые застольные разговоры, чтобы оценить общую семейную динамику). Затем организаторы исследования сопоставляли уровень детских знаний о своей семейной истории с тем, как те же дети справлялись с многообразными психологическими тестами на чувство самоконтроля и уровень самооценки. Как показали эти тесты, у детей, которые хорошо знают историю своей семьи, сильнее ощущение контроля над своей жизнью, выше уровень самооценки, а кроме того, они считают, что их семья функционирует более успешно. Этот набор вопросов, получивший название шкалы «Знаешь ли ты?» ^{155}, также оказался весьма надежным прогностическим инструментом, позволяющим предсказывать последующий уровень счастья и эмоционального здоровья детей — особенно после тяжелых травматических событий.

Почему знание того, в какую школу ходила твоя бабушка, помогает справляться с эмоциями, связанными с разлитым молоком, ободранной коленкой или терактом? Вот одно предположение: ребенок, хорошо знающий историю своей семьи, способен развить в себе более полное ощущение того, что он является частью обширного семейства. И речь идет не только о знании всяких потрясающих и великих вещей, которые совершило твое семейство, а также о передаче фамильных рецептов из поколения в поколение, но и знании о том, как твоя семья боролась с трудностями и что ей удалось преодолеть. Чем больше мне удается узнать о борениях моей семьи в прошлом (скажем, о том, что лишь некоторые члены семьи смогли пережить Вторую мировую и Холокост, как рассказывали мне бабушка и дедушка; о том, как трудно было моей матери сражаться с онкологическим заболеванием — по рассказам моих тетушек и дядюшек), тем полнее мне удается оценить, «что я имею», те возможности, которые мне предоставлены. Эти рассказы позволили мне успешнее справляться с собственными проблемами и невзгодами, которые часто кажутся совсем незначительными на фоне тех несчастий, которые выпали на долю моего семейства.

Мои дочки больше всего любят, когда я рассказываю им на ночь не какие-нибудь сказки, а реальные истории, которые они остроумно назвали «Ошибки, которые ты делал, когда был маленький». По-видимому, их утешает сознание, что даже родители совершали — и будут совершать — ошибки. Собственно, в этом суть жизни и обучения. Может, дети и боятся допускать промахи, но они хотят учиться на ошибках и не делать одну и ту же ошибку дважды. Зачастую пожилые члены семьи — лучшие поставщики соответствующей информации. Родители порой стараются не обсуждать ошибки и промахи со своими детьми, боясь попасть в неловкое положение или желая служить для них ролевой моделью правильного поведения. Однако есть явные плюсы в том, чтобы знать семейную историю ошибок и их преодоления, поскольку это часто связано с позитивными результатами, которых удалось добиться позже. Да и вообще из всего этого могут складываться очень полезные семейные рассказы, которые можно будет охотно и с удовольствием вспоминать — как часть фамильных традиций и истории. Кроме того, коммуникация между внуками и бабушками-дедушками иногда оказывается более искренней, честной и открытой, чем коммуникация между детьми и их собственными родителями.

Готовя эту книгу, я сумел проинтервьюировать множество пожилых людей — отчасти благодаря тому, что они охотно готовы передать те знания, которые накопили за свою долгую жизнь. Как выяснилось, они не обладают какими-то особыми секретами успешного ведения «бизнеса старения», зато они только рады были поделиться наблюдениями и идеями насчет собственной жизни, а не только по поводу старения как такового. А узнавая подробности этого пути, можно очень многое понять об успешном старении. В начале моей беседы с комиком Бобом Ньюхартом он признался: «Сейчас я дошел до того периода в жизни, когда я постоянно пытаюсь опустошить свой мозг. Надо бы мне подключить к нему шланг, что ли. Есть вещи, которые я узнал и которыми я хочу поделиться с другими — особенно с теми, кто помоложе!»

Я жадно слушал наблюдения, умозаключения и шутки Ньюхарта, но вообще передача знаний одному из последующих поколений может оказаться не таким уж простым делом. Один отец как-то рассказал мне, как он читал стихотворение своему четырехлетнему отпрыску. Ему хотелось, чтобы тот выучил его назубок, понял его, осознал и прочувствовал важные уроки, которые можно извлечь из этого произведения, — как он сам сделал в свои юные годы. Он несколько раз прочел текст сыну, после чего спросил: «О чем ты думал, пока слушал эти стихи?» Ребенок ответил: «О том, как я хочу, чтобы ты со мной поиграл». Иногда родители хотят, чтобы их дети выучили больше, чем им (детям) в данный момент нужно. Такие уроки всегда должны сопровождаться подходящим контекстом (например, их можно представлять в виде реального компонента жизненного опыта, который способен выполнять обучающую роль): недостаточно обрушить малопонятные стихи на маленького ребенка, особенно если ему просто хочется поиграть. Мы, взрослые родители, уже не помним, когда и почему мы выучили эти стихи, мы помним лишь, что наши дети ну просто обязаны запомнить их наизусть. Дети часто куда лучше определяют, что они хотели бы узнать и когда мы могли бы поделиться с ними нашей мудростью. Нельзя силком впихивать мудрость в других: надо, чтобы они захотели ее принять, и мы должны знать, в какие моменты она им необходима.

Родители и бабушки-дедушки часто пытаются поделиться с подрастающим поколением знаниями и обогащающим опытом (в этом суть мудрости). Диапазон тут весьма широк: от глубокомысленных советов, имеющих форму стихов и классических романов (когда-то я их прочел — теперь прочти и ты), до более прямых распоряжений: мой руки перед едой, не ковыряй в носу, не тащи в рот то, что подобрал с полу (по этим рекомендациям легко определить, сколько лет моим детям, правда?). Комик Билли Кристел, вероятно, лучше всех выразился на сей счет, заметив, что нам следовало бы оставить все эти попытки убедить своих детей перестать ковырять в носу. Дети все равно будут это делать, когда вы не смотрите, так что лучше сосредоточьтесь на более серьезных проблемах, которые имеют больше практического отношения к жизни вашего ребенка ^{156}. Сражайтесь в крупных битвах, а не в битве за нос. В этом сущность практической мудрости, приобретаемой с годами.

Трудно дать определение мудрости, но мы обычно понимаем, когда имеем с ней дело. Мудрость — это не просто сведения из Википедии; помимо сугубо информационного компонента она может заключать в себе эмоциональный и креативный. Терпение может являться одной из важнейших составляющих мудрости, особенно в пожилые годы, но зачастую мудрость предполагает умение мыслить «на ходу» и импровизировать. Люди старшего возраста могут черпать мудрость из своего жизненного опыта, дающего возможность делать творческие выводы. Невольно вспоминается надпись на одной поздравительной открытке: «Что это на самом деле означает — „Мудрость приходит с возрастом"? Ответ: ты уже столько лет прожил — вот будет умора, если окажется, что ты ничему за это время не научился». Мудрость способна сделать человека более умелым учителем и более понятным коммуникатором — иногда благодаря тому, что человек действует медленнее и ведет себя разборчивее. Иногда мудрость подразумевает понимание того, что сказать, когда это сказать и как это сказать.

Что означает «быть активным» и каковы преимущества активного образа жизни? Что важнее для поддержания остроты нашего мышления — умственная или физическая активность? И может ли здесь помочь пребывание рядом с другими? Как мне сохранить остроту ума, когда/если я выйду на пенсию? Активный образ жизни вовсе не предполагает, что вы будете постоянно повсюду носиться, вечно находясь в движении, однако он все-таки подразумевает борьбу с некоторыми проблемами и определенного рода стимуляцию: то и другое может вызвать у вас чувство удовлетворенности. Тут могут применяться самые разные методы — от нахождения в обществе других людей до чтения стихов наизусть.

По мере старения все мы беспокоимся о том, как бы сохранить остроту ума, и задумываемся о том, какими бы путями улучшить свою память. У многих есть твердое убеждение насчет того, какие виды деятельности подходят для этого лучше всего, и насчет тех видов деятельности, которыми им нравится заниматься и которые, как им кажется, приносят им пользу. Важно понимать, соответствуют ли наши представления тому, что — как утверждают авторы различных научных исследований — может действительно помочь нам поддерживать и развивать наши интеллектуальные способности. Важно понимать также, какие исследования еще необходимо провести, дабы подтвердить новейшие заявления о том, как нужно тренировать мозг. В данной главе обсуждается, какие виды деятельности могли бы позволить нам сохранять остроту ума. А в следующей главе речь пойдет о достижениях в области компьютерной тренировки мозга.

Как же нам сохранять остроту ума в среднем и пожилом возрасте? Джаред Даймонд, писатель и географ, утверждает: нет какого-то одного-единственного секрета успешного старения. Он формулирует одну из разновидностей так называемого «принципа Анны Карениной»: единственный секрет — в том, чтобы не искать тот единственный секрет, который мог бы способствовать улучшению памяти и успешному старению[19]. Вероятно, если мы станем основываться на этом принципе, нам нужно будет тоже искать целый набор вещей (факторов и т. и.), которых следует избегать. Есть масса важных вещей, которые мы можем делать и которые способствуют успешному старению. Иногда мы делаем их, вовсе не стремясь к такой цели. Даймонд поведал мне, что он много времени уделяет прогулкам и пешим походам и что он запоминает названия всех тех птиц, которых встретил во время этих вылазок. Перед сном он вспоминает увиденных пернатых: это помогает расслабиться и к тому же служит когнитивным упражнением.

Выявление тех видов деятельности, которые поддерживают ум в хорошей форме, много лет интересует людей, но главная проблема в том, чтобы найти способы убедительно показать: определенная деятельность и в самом деле способствует остроте мысли. К примеру, любители кроссвордов вполне могут изначально обладать хорошо развитой «вербальной сообразительностью» и поэтому тяготеть к такого рода развлечениям. И вполне может оказаться, что само по себе решение кроссвордов ничуть не ведет к улучшению когнитивных функций. Если какие-то две вещи взаимосвязаны, это еще не значит, что одна — причина другой. Чтобы выяснить причинно-следственные связи, требуются эксперименты.

Как правило, в рамках таких опытов одной группе испытуемых поручают заняться какими-то видами деятельности (определяемыми случайным образом), а другая группа этой деятельностью не занимается. Или же двум группам поручают разные, но сопоставимые (по тем или иным важным параметрам) виды деятельности. Сложность в том, что некоторые любят решать кроссворды, у некоторых они вызывают только досаду, некоторые обладают немалым опытом их решения, а некоторые считают, что это скучное занятие. Пока не проведено никаких сколько-нибудь убедительных исследований, в рамках которых удалось бы корректно и точно оценить какую-либо причинно-следственную связь между заполнением клеточек кроссворда и улучшением памяти или способами предотвращения деменции: отчасти из-за того, что не так-то просто заставить людей, которых не интересуют кроссворды, сидеть над ними в течение долгих периодов времени. Те же самые затруднения возникают при попытках изучать многие другие виды деятельности, которые — по утверждениям некоторых — способствуют поддержанию остроты ума. Корректные сведения о результатах участия людей в определенной деятельности такого рода получить непросто. Правда, демонстрация корреляций (даже если нет доказательств явной причинно-следственной связи) тоже может быть полезна: порой она позволяет предположить, каким образом и почему могла бы существовать связь между участием в определенной деятельности и улучшениями когнитивных способностей (и/или снижением вероятности развития деменции).

Когда люди рассуждают о том, какими видами деятельности они занимаются, чтобы сохранять остроту ума, эти занятия могут быть довольно разнообразными, но обычно такой список фокусируется на всякого рода интеллектуальных играх — в том числе кроссвордах, судоку, скрэббле («эрудите»), бог-гле[20], маджонге (это очень затягивающая древняя китайская игра, за которой проводят массу времени группы энтузиастов по всему миру), шашках, шахматах; на сочинении стихов, на чтении стихов наизусть (вслух или про себя); здесь же — игра на музыкальных инструментах, чтение книг, живопись, изучение языков, создание лоскутных одеял, фотография, кулинария, ведение рукописного календаря, дневника. Иногда занятие подразумевает более существенную физическую активность: например, если это танцы, садоводство, прогулки, пешие походы, плавание, наблюдение за птицами, гольф, боулинг на открытом воздухе, шаффлборд.

В ходе разнообразных исследований изучается влияние на человека таких видов деятельности. При этом используются весьма различные методы и подходы. Авторы одной работы обнаружили, что среди тех испытуемых 75–85 лет, которые занимались многообразными видами досуговой деятельности (читали, играли в настольные игры, играли на музыкальных инструментах, танцевали и т. п.), меньше распространена деменция ^{157}. Авторы другой работы показали, что среди находящихся на ранних стадиях деменции те, кто играл в маджонг на протяжении 4-месячного периода, сумели улучшить свою память, и это улучшение сохранялось еще на протяжении месяца после того, как испытуемые переставали играть ^{158}. В рамках одного исследования развития мозга удалось выявить связь между активной игрой на фортепиано и развитием мозговых областей, относящихся к категории «белого вещества» ^{159}. Еще одно исследование демонстрирует, что у пожилых музыкантов-профессионалов лучше пространственная память и лучше слуховые умения и навыки, чем у их ровесников, которые не работают в этой сфере ^{160}. Но даже если вы не играете ни на каком инструменте, уже простое слушание музыки может улучшать ваше настроение, а это, в свою очередь, способно помочь вашей памяти. Двуязычие тоже имеет свои плюсы: как предполагают некоторые исследователи, для тех, кто говорит более чем на одном языке, меньше вероятность развития деменции ^{161}. Кроме того, в профилактике деменции может помочь постоянное решение когнитивных проблем, с которыми сталкивается мозг людей, занимающихся сложной интеллектуальной работой ^{162}.

Многие считают, что им нельзя выходить на пенсию, как раз из-за того, что убеждены: именно работа поддерживает их мозг в активном состоянии. Так, активные пожилые преподаватели сохраняют определенные способности по части памяти в самые преклонные годы ^{163}, а бухгалтеры даже на пенсии обычно лучше запоминают цифры, чем вербальную информацию ^{164}. Наконец, тут может играть важную роль разнообразие занятий: как показывает одно исследование, широкий диапазон видов деятельности, которыми вы занимаетесь, уменьшает степень когнитивных ухудшений в дальнейшие годы жизни сильнее, чем когда вы концентрируетесь лишь на чем-то одном ^{165}. Правда, очень немногие из этих изысканий позволяют осуществлять «раздачу заданий» случайным образом (что дало бы возможность провести по-настоящему корректные исследования): люди выбирают для себя занятия в довольно ранние годы жизни, и в дальнейшем это зачастую приводит к развитию тех или иных особых интересов, к сосредоточенности на тех или иных вещах.

Люди обычно утверждают, что такого рода занятия позволяют им сохранять остроту ума, ибо «упражняют мозг», стимулируют умственную деятельность, помогают творческим сокам не застаиваться. Молодые взрослые часто сообщают о применении разного рода мнемонических стратегий, призванных оптимизировать способности и возможности их памяти, тогда как люди старшего возраста чаще фокусируются на когнитивных упражнениях и поддержании физического здоровья ^{166}. Но при этом очень мало внимания обращают на тот контекст, в котором мы занимаемся такими видами деятельности: мы часто думаем лишь о нашем занятии, а не о людях, с которыми мы взаимодействуем, выполняя эти задачи. Есть игры, в которые должны играть несколько человек, другие же игры вполне допускают участие одного-единственного игрока. Социальный аспект игр может вносить в их потенциально благотворное воздействие не меньший вклад, чем их более когнитивные аспекты. То же самое вполне может распространяться и на профессиональную деятельность: как предполагают авторы одного исследования, те профессии, в которых заложен компонент «ориентации на людей» (т. е. те, где вы часто общаетесь с людьми, причем это требует умения ориентироваться в сложных ситуациях и приносит психологическое вознаграждение), могут действительно снижать риск развития некоторых типов деменции в более поздние годы жизни ^{167}.

Тут уместно привести высказывание Майи Энджелоу: «Я постоянно читаю стихи наизусть, я еще и преподаю поэзию, но мне кажется, что вам позволяет сохранить остроту ума все на свете, даже просто разговор с другими человеческими существами!» ^{168}.

Наша работа часто обеспечивает нас стимуляцией, заставляющей нас постоянно и усердно трудиться, используя наши мозги так, чтобы оставаться занятыми. Возможно, это еще и позволяет нам сохранять остроту ума. А что происходит, когда мы перестаем заниматься работой, предъявляющей к нам такие высокие требования? Или когда мы уходим на пенсию, заранее не составив никакого плана насчет того, как поддерживать наш мозг в активном, регулярно стимулируемом состоянии? Тут сразу же вспоминается гипотеза под условным названием «применяй, а то оно отомрет»: мол, если мы поддерживаем активность нашего мозга посредством всяких интеллектуальных задач, мы можем сохранять в хорошем состоянии наш «мозговой резерв» и благодаря ему компенсировать какие-либо когнитивные ухудшения, которые могут возникнуть у нас в более поздние годы жизни. Конечно же, корректно разобраться в этом вопросе непросто: трудно заставить испытуемых заниматься интеллектуальной деятельностью разного типа или уровня (раздав им задания случайным образом) и затем наблюдать изменения на весьма протяженном интервале времени. Однако в ходе кое-каких исследований все-таки удается рассмотреть данный вопрос довольно успешно.

В рамках одного лонгитюдного исследования проверялась гипотеза о том, что поддержание определенного уровня интеллектуальной активности посредством участия в обычной повседневной деятельности способно стать «буфером», компенсирующим когнитивные ухудшения более поздних лет жизни ^{169}. Исследователи выявили связь между интеллектуальными видами деятельности и изменениями в работе когнитивных механизмов: к примеру, когда испытуемые выполняли меньше задач, связанных с умственной деятельностью, их когнитивные умения и навыки менялись в худшую сторону. Эти результаты согласуются с гипотезой, согласно которой интеллектуальные виды деятельности защищают человека от когнитивного угасания. Но есть и альтернативная гипотеза — о том, что люди с хорошо развитыми умственными способностями ведут интеллектуально активную жизнь до тех пор, пока старческое когнитивное угасание не вынудит их ограничить эту деятельность. Таким образом, трудно сказать, что здесь служит причиной, а что — следствием. Вполне может оказаться, что многие люди просто хорошо умеют выбирать те виды деятельности, которые помогают их мозгу, но это вовсе не обязательно означает, что эти виды деятельности сами по себе всегда «тренируют мозг».

Анализируя подход «применяй, а то оно отомрет», профессор Тим Солтхаус, занимающийся изучением когнитивного старения уже более сорока лет, предположил: хотя широко распространено представление, что поддержание умственной активности на высоком уровне предотвращает возрастную ментальную деградацию, нет никаких прямых доказательств, которые подтверждали бы эту идею. Для такого подтверждения требуется провести долгосрочное исследование, где испытуемые занимались бы стимулирующими видами умственной деятельности на протяжении нескольких десятилетий, а затем остроту их ума в преклонные годы следовало бы сравнить с остротой ума тех, кто не занимался стимулирующими видами умственной деятельности на протяжении того же периода. Такого рода работу пока никто не проделал, и проделать ее было бы очень трудно, поскольку почти невозможно добиться, чтобы участники исследования никогда-никогда не занимались стимулирующими видами умственной деятельности на протяжении нескольких десятков лет, не говоря уж о возможностях исследователей контролировать, какими видами деятельности люди будут заниматься в этот период. Несмотря на нехватку хороших проектов таких крупномасштабных и кропотливых исследований, могут иметься определенные преимущества в том, чтобы просто принять точку зрения, согласно которой «умственные упражнения» действительно способны помочь. Как полагает Солтхаус ^{170}, людям следует продолжать и дальше заниматься стимулирующей умственной деятельностью: хотя пока нет убедительных доказательств, что она помогает замедлить возрастное угасание когнитивных функций, нет и никаких доказательств того, что эти виды деятельности оказывают какое-либо неблагоприятное воздействие. А если нам приятно заниматься этими вещами, это способствует повышению общего качества жизни. К тому же само по себе участие в видах деятельности, требующих умственных усилий, служит «доказательством существования»: если вы по-прежнему делаете это, значит, вы (пока еще) не утратили соответствующие способности. Кроме того, авторы одного исследования ^{171} полагают: если вы смотрите на дело с точки зрения «применяй, а то оно отомрет», вы с большей вероятностью будете вовлекаться в когнитивные стратегии и занятия, стремясь сохранять остроту своего ума. Таким образом, наши представления могут побуждать нас трудиться ради поддержания остроты соображения.

Одно из самых масштабных исследований «когнитивных тренировок» удачно назвали Advanced Cognitive Training for Independent and Vital Elderly (ACTIVE) [«Усовершенствованная когнитивная подготовка для независимых и энергичных пожилых людей»] ^{172}. На протяжении десятилетнего периода ученые исследовали жизнь почти трех тысяч добровольцев (возраст большинства составлял 70–79 лет), разделенных на три тренировочные группы. Первая группа проходила тренировки памяти, вторая — тренировки логического мышления и скорости обработки информации, а третья (контрольная) никаких тренировок не проходила. На протяжении шести недель шли занятия, каждое из которых длилось по 10 часов. Исследователи замеряли воздействие занятий на каждую из конкретных умственных способностей — сразу после тренировок, а также через 1 год, 2 года, 3 года, 5 лет и 10 лет после них. По истечении десятилетнего периода все группы показали ухудшение по сравнению с результатами своих исходных тестов памяти, логического мышления и скорости обработки информации: зачастую именно этот возрастной эффект наблюдается при проведении такого рода тестов. Однако среди участников, предварительно прошедших тренировку логического мышления, ухудшения были меньше, чем у тех, кто проходил тренировку памяти, и у тех, кто вообще не проходил никакой тренировки (у контрольной группы). По прошествии десяти лет при тестировании памяти не обнаружилось никакой разницы между результатами тех, кто предварительно прошел тренировку памяти, и контрольной группой. Отсюда можно сделать вывод: по-видимому, тренировка выполнения различных «лабораторных» когнитивных задач не приносит долгосрочную пользу, если речь идет о том, чтобы находить ключи, вспоминать имена или соображать, куда же мы задевали свои очки (по мере старения у всех нас возникают такие трудности).

А как насчет умений, стимулирующих сильнее, предъявляющих больше требований к нашему мозгу (например, когда мы впервые в жизни учимся фотографировать), — по сравнению с менее «требовательными» или более знакомыми видами деятельности (скажем, слушанием классической музыки или решением словесных головоломок)? Работа за пределами вашей зоны комфорта может принести немалую пользу. Организаторы одного крупномасштабного исследования ^{173} вовлекли испытуемых в возрасте от 60 до 90 лет в отобранные случайным образом виды деятельности, которыми надо было заниматься по 15 часов в неделю на протяжении трех месяцев. Таким образом, участникам пришлось уделить этой деятельности немало времени: это почти как работа на полставки. Некоторым из испытуемых поручили освоить новое для них умение (цифровую фотографию, создание лоскутных одеял или и то и другое), требующее активной вовлеченности и предъявляющее большие требования к памяти и другим когнитивным процессам высокого уровня. Других участников попросили заниматься дома более привычной и знакомой деятельностью — слушать классическую музыку, решать словесные головоломки и т. и. Кроме того, чтобы учесть возможное влияние социальных контактов, некоторых участников включили в группу, которая предполагала активные социальные взаимодействия, общие выезды на природу и другие коллективные развлечения. По прошествии трех месяцев исследователи обнаружили: память у тех испытуемых, которые продуктивно участвовали в освоении новых умений, улучшилась по сравнению с памятью тех, кто участвовал в социальных взаимодействиях или сравнительно легких домашних умственных занятиях. Это исследование особенно примечательно тем, что организаторы сумели систематически вмешиваться в жизнь испытуемых, помещать их в новую среду, обучать их новым умениям, способствовать налаживанию их взаимоотношений с незнакомыми людьми. Таким образом, получается, что секрет успеха в том, чтобы попробовать нечто новое и трудное: это может оказаться полезнее, чем просто занятие теми вещами, с которыми ваш мозг давно свыкся. Решение трудных задач такого рода может иметь далеко идущие — и притом позитивные — когнитивные последствия (не говоря уж о более качественных фотографиях и очень милых лоскутных одеялах).

А если вам не нравится делать лоскутные одеяла или фотографировать? Существуют более креативные методы обеспечения когнитивной стимуляции. Один из них разработала профессор Элизабет Стайн-Морроу, изучавшая, как выбор видов деятельности и подход к решению проблем может определять судьбу наших когнитивных функций по мере старения ^{174}. Свою программу «Одиссея пожилого ума» она создала на основе аналогичной программы «Одиссея ума», дающей студентам возможность творческого решения задач в ходе командных состязаний, проводящихся в очень дружелюбной обстановке. Стайн-Морроу адаптировала эту программу для людей старшего возраста. В рамках «Одиссеи пожилого ума» команды, состоящие из добровольцев старше 60 лет, на протяжении 20-недельного периода занимались творческим решением задач. На различных этапах проводились замеры уровня памяти и когнитивных способностей, а кроме того, в конце «сезона» проводился общий турнир, где командам требовалось находить креативные решения для плохо описанных задач. В ходе тестирования, проведенного через два года, выяснилось, что у большинства членов контрольной группы (не участвовавших в этом творческом решении задач) снизился уровень когнитивных способностей, тогда как большинство входивших в команды, которые занимались решением задач, показали при выполнении разнообразных тестов памяти и логического мышления более впечатляющие результаты, чем два года назад. Подход, используемый в «Одиссее пожилого ума», сочетает в себе творческое начало и социальные взаимодействия — и позволяет изучать возможные когнитивные преимущества выполнения программы. Участие в творческой деятельности (в самом широком диапазоне — от чтения до диспутов) может иметь далеко идущие позитивные последствия для людей старшего возраста, а кроме того, может делать их более открытыми по отношению к новому опыту и впечатлениям ^{175}.

Если вы пробуете заняться чем-то новым для себя и развиваете уже имеющиеся у вас знания и умения, это может принести пользу в самых разных отношениях — не исключая и позитивных изменений мозга. Как обнаружили авторы одного исследования ^{176}, «старики-вундеркинды» (люди за семьдесят, чья память — как у людей на сорок лет моложе) сумели сохранить мозговые сети, отвечающие (наряду с другими частями мозга) за внимание и память, а также области мозга, участвующие в обработке эмоций. Возможно, умение хорошо обрабатывать эмоции необходимо для достижения новых целей и преодоления конфликтов и разочарований, связанных с попытками заняться чем-то новым. Однако неясно, как эти люди стали такими «стариками-вундеркиндами». Когда их расспрашивают о когнитивном и душевном здоровье, многие сообщают, что усердно трудились/трудятся на своей основной работе и проявляют не меньшее рвение по отношению к своим хобби и другим занятиям. Любопытно отметить: эти труды не всегда приятны, но заставляют прилагать немало усилий, частенько вызывая усталость и разочарование. Как предполагают некоторые исследователи ^{177}, именно это чувство дискомфорта и досады означает, что вы подвергаете себя испытаниям, которые окупятся в будущем, — будь то досада из-за недостаточно успешного решения умственных задач или попытки справиться с физическими трудностями. Все это может принести пользу и мозгу, и телу.

У нас всегда есть шанс в чем-то усовершенствоваться, и в пожилые годы у нас зачастую имеется масса времени и возможностей для такого совершенствования. Можно, к примеру, вспомнить о том, что несколько лет или десятилетий назад мы играли на каком-то музыкальном инструменте или занимались каким-то видом спорта, — и попытаться делать это лучше. В своей книге «Опоздавшие на бал» бывший редактор New York Times Magazine Джеральд Марцо-рати рассказывает, как он в шестьдесят с лишним пытался научиться лучше играть в теннис, осваивая науку старения, а главное — просто с помощью неустанной практики, практики и практики ^{178}. Кратко излагая содержание книги в New York Times ^{179}, Марцорати пишет:

Я занялся теннисом, когда мне было далеко за пятьдесят. Дети должны были вот-вот вылететь из гнезда, и передо мной встала безрадостная перспектива пустых дневных часов, которыми так и зияли выходные. Я всегда был фанатом тенниса. Теперь у меня образовалось больше свободного времени, моя карьера постепенно закруглялась, и я хотел начать делать… что? Что-нибудь сложное и трудное. Что-нибудь такое, что смогло бы стать противовесом растущей монотонности и безотрадной повседневности, которые, как я полагал, ждут меня на пенсии. Что-нибудь такое, что происходит не у меня в голове и не за офисным столом: именно в этих местах сегодня протекает почти вся наша жизнь. Мне хотелось освоить что-то такое, что служит воплощением самой жизни, — и совершенствоваться в этом.

Не существует какого-то одного-единственного секрета или универсального средства, защищающего нас от старческого когнитивного увядания. Однако, вероятно, самая неожиданная вещь, которой мы могли бы заняться для поддержания остроты ума, — это физические упражнения. Их благотворное воздействие на умственные способности удалось доказать в рамках множества новых исследований последнего десятка лет, причем эти исследования проводились в самых разных условиях. В ходе одной из наиболее строгих и крупномасштабных работ ^{180} пожилых испытуемых случайным образом разделяли на две группы: одна занималась ходьбой (40-минутными прогулками три раза в неделю), а другая — упражнениями на растяжку и укрепление мышц (в таком же режиме; отметим, что это не была какая-то сложная аэробика). По прошествии полугода и года первая группа (занимавшаяся ходьбой) показала более впечатляющие результаты, чем вторая (занимавшаяся растяжкой), в разнообразных тестах памяти и когнитивных функций. Кроме того, через год у тех пожилых участников, которые трижды в неделю совершали 40-минутные прогулки, обнаружилось 2 %-ное увеличение объема гиппокампа — одной из мозговых структур, отвечающих за память. Как правило, после пятидесяти лет объем гиппокампа уменьшается в среднем на 1 % в год, так что прогулки, похоже, даже в чем-то обращают вспять воздействие старения. Ходьба способствует поступлению в мозг (и циркуляции по всему телу) больших количеств крови, насыщенной кислородом: благодаря этому память в немалых количествах получает необходимые ей питательные вещества. Другие виды деятельности (такие, как решение головоломок или видеоигры) могут способствовать приливу крови к небольшим специализированным участкам мозга, активно задействуемым при выполнении соответствующих задач, но прогулки — и вообще физические упражнения — способствуют поступлению в мозг целых волн крови, насыщенной кислородом, что освежает его и приводит к повышению его активности и увеличению его объема.

Авторы другого исследования пришли к выводу, что от таких занятий получает пользу лишь мозг пожилых людей: взрослые помоложе вроде бы не демонстрируют аналогичные улучшения ^{181}. Возможно, одна из причин — в том, что у пожилых людей начинается усыхание гиппокампа, а значит, именно им необходимы такие тренировки. С учетом того, что после пятидесяти лет объем гиппокампа ежегодно уменьшается примерно на 1 %, его увеличение на 2 % — штука серьезная. Когда люди слышат о том, что ходьба способна улучшать память и приводит к изменениям объема мозга, они часто очень удивляются. Если мозг в чем-то подобен мышце, значит, ему должны помогать мозговые упражнения, разве не так? Как же ходьба может приводить к мозговым изменениям? Простой ответ — благодаря тому, что усиливается приток крови к мозгу, хотя, по всей видимости, тут есть и множество иных причин. Всякая форма сердечно-сосудистых упражнений способствует усилению притока крови к мозгу, тем самым поставляя в него больше кислорода и питательных веществ. Прогулки, катание на велосипеде, плавание, танцы — все это замечательные методы, позволяющие ощутить на себе полезное действие физической активности.

Для большинства людей ходьба — занятие несложное. При этом вам вовсе не обязательно быть профессиональным спортсменом. Ходьба еще и поэтому привлекает такое внимание ученых. Организатор исследования может случайным образом распределить испытуемых по двум группам — ходьбы и растяжек (правда, положительные воздействия растяжек отличаются от позитивных эффектов ходьбы). Но, пожалуй, ему было бы куда труднее записать участников на экстремальный велоспорт или марафонский бег. Короче говоря, ходьба полезна, как и другие формы сердечно-сосудистых упражнений. Более того, прогулки могут нести в себе и социальную составляющую, если вы ходите вместе с компаньоном, или целой группой людей, или просто со своим домашним питомцем. Когда вам есть с кем прогуливаться, это может усиливать вашу мотивацию по части этого занятия, а разговоры во время прогулок способны улучшать психическое здоровье, не говоря уж о развитии дружбы, социальной поддержки и т. п. Комик Эллен Дедженерес в свое время пошутила насчет преимуществ прогулок в старости: «Моя бабушка начала проходить по пять миль в день, когда ей стукнуло шестьдесят. Ей уже девяносто семь, и мы понятия не имеем, где же она теперь, черт побери» ^{182}.

В последнее время многие очень серьезно относятся к утверждению, что ежедневное прохождение десяти тысяч шагов может приносить немалую пользу нашему здоровью. Масса народу носит всякие электронные устройства, выполняющие функцию шагомера. Но вам не обязательно начинать с такого сравнительно большого количества шагов (это около 5 миль — примерно 8 км). Если ваше физическое состояние не препятствует прогулкам, других помех для них почти нет: многих не останавливает даже плохая погода. Зайдите-ка в ближайший круглосуточный торговый центр часов в семь утра. Вы не встретите там толпу покупателей, зато (особенно если вы живете в большом и холодном городе) можете заметить пожилых людей, занимающихся ходьбой под крышей. Такие прогулки по торговым центрам — популярное утреннее занятие (и чисто физическое, и социальное) для многих людей, живущих в холодном климате. Оно приносит огромную пользу в самых разных отношениях и может отлично позволять людям старшего возраста оставаться активными, находясь в безопасных условиях, — особенно когда снаружи снег и лед.

У многих пожилых людей, находящихся в отличной интеллектуальной форме, есть одна общая черта: они сообщают, что занимались теми или иными физическими упражнениями в более ранние годы, стали заниматься ими в преклонные годы или же вообще сохраняют физическую активность на протяжении всей жизни. Зачастую к этим видам физической активности относится ходьба, пользу которой неплохо подтверждают многочисленные исследования (выше мы упоминали кое-какие из них). Тренируя баскетбольную команду Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, Джон Вуден проходил по утрам пять миль по круговым дорожкам стадиона.

Джон Гленн, когда ему было далеко за девяносто, сообщил мне, что часто прогуливается.

Предпочитаю делать это каждый день — ну, может, иногда устраиваю себе один выходной в неделю. Но я не стремлюсь побить какие-то рекорды скорости. Когда-то я каждый день совершал пробежки, но теперь уже перестал. Мне заменили одно колено, а второе до сих пор нормально служит в своем природном виде. Но я стараюсь каждый день прогуливаться. Я не всегда прохожу по две мили, но такова моя цель, и обычно я все-таки ее достигаю. Правда, я хожу не очень быстро. Но этого вполне достаточно, чтобы я, вернувшись домой, обнаружил, что слегка вспотел: все системы моего организма должны откликаться на эти упражнения. Именно это вы и пытаетесь делать — стараться, чтобы ваше тело оставалось гибким, чтобы поры были открыты, чтобы все жидкости бодро текли по своим трубочкам ^{183}.

Джаред Даймонд регулярно совершает пешие походы, наблюдая при этом за птицами, но эти походы уже не такие трудные и долгие, как в его более ранние годы. Д-р Рут Вестхаймер, секс-терапевт и автор научно-популярных книг, тоже много ходит, но она при случае не прочь воспользоваться услугами такси или проката машин. Что касается секса, то она рекомендует быть настолько активными, насколько вы можете, но осознавать границы своих возможностей: «Вовсе не обязательно закручиваться вокруг люстры».

В общем, ходьба, одна из самых примитивных форм движения и физических упражнений, способна улучшать состояние вашего тела и ума — и, быть может, даже помочь вам вспомнить, куда же вы задевали ключи. Поэтому не исключено, что лучший метод отыскания пресловутого фонтана вечной юности — пешие прогулки. Они помогут вам сохранять хорошую физическую форму и остроту ума. Если вам непременно требуется еще какая-то причина, знайте: плохая физическая форма уступает лишь курению в списке главных факторов риска, приводящих к ранней смерти. В ходе одного крупномасштабного исследования ^{184} с участием более чем ста тысяч людей среднего и старшего возраста обнаружилось: для испытуемых с более высоким уровнем физической формы на 21 % ниже риск смерти на протяжении последующих сорока пяти лет, даже если принять во внимание другие факторы риска — такие, как курение, повышенное кровяное давление, большое содержание холестерина в организме. Прогулки не только помогают вашей памяти: они способствуют продлению жизни.

И Майя Энджелоу, и Джаред Даймонд рассказывали о том, что уже в преклонные годы занялись изучением незнакомых языков. Они обнаружили, что это трудное, но стимулирующее занятие, к тому же полезное — если вы, скажем, поедете в страну, где говорят на этом языке. Если вы уже говорите на нескольких языках, имейте в виду: результаты некоторых исследований вроде бы свидетельствуют о том, что это может отсрочить развитие деменции в среднем на пять лет ^{185}. Впрочем, авторы другой аналогичной работы не выявили сколько-нибудь значительной пользы двуязычия ^{186}. Суть в том, что, если ваш мозг «имеет доступ» к нескольким языкам, вы постоянно занимаетесь разнообразной умственной гимнастикой или же выполняете задачи по своего рода информационному подавлению (чтобы воспользоваться одним языком, нужно временно подавить другие), а это можно рассматривать как полезные мыслительные упражнения. К примеру, мой отец, знающий несколько языков, частенько кричит или бранится на своем родном французском, когда находится в возбужденном или уставшем состоянии (именно так я усвоил кое-какие непечатные французские словечки), поскольку ему все труднее быстро вспомнить нужные английские слова. Думаю, ему приятно было бы узнать, что его многолетние языковые битвы могут приносить немалую пользу в долгосрочной перспективе.

Возможно, легче учить языки в молодости (так утверждает теория, предполагающая существование в наши ранние годы «критического периода», когда обучение наиболее эффективно), зато не исключено, что именно такие непростые задачи, часто вызывающие досаду и разочарование, способны помочь людям старшего возраста сохранять остроту ума. Так, в своей книге «Флирт с французским» Уильям Александер пишет, как он пытался выучить французский язык в 57-летнем возрасте ^{187}. Эти трудности могут принести огромную пользу в самом разном отношении, даже если вы так никогда и не освоите язык в совершенстве. В пожилые годы изучение незнакомого языка может проходить методом «строительства по кирпичикам». Вот один из эффективных способов освоения некоторых аспектов незнакомого языка на склоне лет: мысленно связывайте новые для вас слова со словами того языка, который вы хорошо знаете. Кроме того, пребывание в обществе людей, говорящих на другом языке, может побудить вас заняться его изучением. У меня есть несколько коллег-японцев, и недавно я научился считать по-японски: ити, ни, сан… Это звучит похоже на «не тяни, сын». Можете похвастаться перед друзьями, что учите японский и что это очень просто. «Не тяни, сын!»

Один из самых распространенных типов деятельности, которые, по мнению многих, непременно должны помочь им сохранить остроту ума, — всякого рода словесные игры и забавы. Какую из них обычно называют первой? Заполните пустые клеточки: Кроссворды. Однако лишь в немногих исследованиях напрямую проверяли эту гипотезу (стремясь выявить какую-либо причинно-следственную связь между разгадыванием кроссвордов и состоянием памяти у людей старшего возраста), к тому же в ходе таких работ не производилась раздача заданий случайным образом, когда одних участников «заставляют» решать кроссворды, а других — выполнять какое-то сопоставимое задание. Авторы одного исследования ^{188} обнаружили: у испытуемых, всю жизнь решавших кроссворды, деменция развивалась в среднем примерно на два с половиной года позже, чем у тех, кто заявлял, что никогда не решал кроссворды. Однако авторы другого исследования ^{189} пришли к выводу, что чтение, настольные игры, игра на музыкальных инструментах и танцы как-то связаны со снижением риска развития деменции, а вот решение кроссвордов почти не влияет на него.

Кроссворды бывают очень сложными, но по мере увеличения начитанности и накопления опыта по части решения словесных головоломок мы справляемся с ними все лучше и лучше. Возможно, решая новые и новые кроссворды, вы совершенствуетесь в том, что вам и так хорошо дается: вы усиливаете вашу и без того сильную сторону (умение вспоминать слова, многие из которых редко употребляются в обычном разговоре). Есть даже исследование, позволяющее предположить, что заполнение кроссвордов вообще не особенно побуждает стареющий мозг рождать новые идеи или использовать навыки логического мышления — и, более того, даже не помогает улучшать память ^{190}. По-видимому, человек при этом развивает и без того хорошо развитую у него когнитивную область — связанную с извлечением слов из памяти и расширением словарного запаса ^{191}. Заучивание имени незнакомого человека требует построения новой ассоциации, а кроссворды дают фрагментарные подсказки, позволяющие вытащить из памяти уже известное нам слово. Так что если вы действительно хотите улучшить свою память, очень может быть, что решение кроссвордов — далеко не лучший метод (если вы уже и так хорошо проявляете себя в данной области). Если вам нравится решать кроссворды, это само по себе важно: приятные занятия такого рода приносят некоторую пользу просто в силу своей приятности. Но вам незачем браться за это занятие, чтобы отсрочить наступление деменции: тут могут помочь многие другие виды деятельности.

Как уже упоминалось, слушание и исполнение музыки может улучшать настроение, и результаты некоторых исследований вроде бы показывают, что музыка может способствовать поддержанию ума, так сказать, в мажорной тональности. Для множества пожилых музыкантов именно музыка служит главным стимулятором: два примера — Артур Рубинштейн, продолжавший выступать, даже когда ему перевалило за девяносто, и Дейв Брубек, джазист, который просто не мог уйти на покой. У дирижеров, вероятно, одна из самых трудных профессий на свете: им нужно не только читать ноты и верно предугадывать звуки, которые должны раздаться, но и координировать действия других музыкантов с помощью жестов. Некоторые исследования подтверждают представление о том, что сложные профессиональные проблемы, с которыми в повседневном режиме сталкиваются руководители оркестров, могут благотворно сказываться на их когнитивных способностях: в частности, при тестировании памяти пожилые дирижеры зачастую показывают результаты не хуже, чем значительно более молодые люди ^{192}.

Что касается исполнения музыки на различных инструментах, то игра на фортепиано может развивать проворство пальцев (мой восьмидесятилетний отец до сих пор умеет ловить мух на лету) и память. Как показывают некоторые исследования, те испытуемые, которые в какой-либо период своей жизни долгое время играли на музыкальном инструменте, лучше запоминают вербальную информацию, к тому же у них лучше развиты навыки ориентации в пространстве ^{193}. Кроме того, игра на духовом инструменте (скажем, на кларнете) способна улучшать состояние сердечно-сосудистой системы пожилых людей, а умения и навыки, необходимые для игры на других инструментах, также могут быть полезны для здоровья. Ну, а исполнение музыки в компании других людей имеет ряд дополнительных преимуществ. Мой отец, в течение шестидесяти пяти лет игравший в основном на классическом фортепиано, недавно вошел в состав джазового трио: это позволяет ему осваивать новые стили и разучивать новые произведения, а еще служит для него хорошим мотиватором, чтобы каждую неделю встречаться со своей группой, дабы поиграть вместе.

Музыка способна влиять на человеческое настроение. В наши дни музыка часто используется как терапевтическое средство — в самых разных условиях. Джаред Даймонд сообщает, что прослушивание кантат Баха (после того как он исполнял и запоминал их) — очень стимулирующее, но при этом расслабляющее занятие. В рамках одного исследования группе пожилых испытуемых давали слушать классическую музыку (фрагмент «Времен года» Вивальди), а другая группа того же возраста слушала белый шум или же вообще ничего не слушала. Впоследствии первая группа показала лучше результаты при тестировании памяти ^{194}. Кроме того, музыка и танцы могут улучшать память посредством воздействия тех же механизмов, благодаря которым ее улучшают прогулки. Может оказаться полезным и включение социального аспекта в это занятие: например, игра в ансамбле, слушание музыки на концертах, танцы. Во многих отношениях это полезнее, чем прослушивание музыки в сидячем положении и в одиночестве. Таким образом, существует масса путей, какими музыка может поддерживать остроту нашего ума, улучшать наше настроение и память.

Попробуйте спросить у студента колледжа, зачем он туда ходит. Скорее всего, вам ответят: «Чтобы получить образование», «чтобы устроиться на хорошую работу», «чтобы стать адвокатом (врачом и т. п.)». Но вы вряд ли услышите ответы типа «Чтобы в пожилом возрасте у меня попозже наступила деменция» или «Чтобы сохранить остроту ума на пенсии». Многие исследования показывают, что существует прочная связь между уровнем образования и когнитивными успехами, а также вероятностью развития болезни Альцгеймера ^{195}. Упрощенно говоря, чем вы образованней, тем меньше вероятность, что у вас разовьется старческое слабоумие. Опять же, этот вопрос трудно изучать экспериментальным путем, поскольку невозможно случайным образом «раздать задания» испытуемым так, чтобы одни получили кандидатскую степень, а другие бросили школу в десятом классе и больше нигде никогда не учились. Есть множество причин, по которым люди продолжают или не продолжают обучение, однако выявленные связи представляются весьма четкими — даже если сделать поправку на различия в уровне дохода, достижениях родителей, пол, физическую активность и возраст: как ни крути, а получается, что для более образованных людей меньше вероятность развития деменции. Кроме того, на протяжении последних нескольких десятилетий уровень распространенности болезни Альцгеймера даже несколько снижается. По крайней мере, так явствует из крупномасштабного исследования, проведенного в США в 2017 году: в нем приняли участие свыше двадцати тысяч американцев ^{196}. Причина этого неожиданного снижения неясна, но вполне возможно, что дело тут в росте уровня образованности людей. Пожилые американцы, принявшие участие в этом масштабном исследовании, в среднем имели за плечами на один год обучения больше, чем американцы преклонного возраста, участвовавшие в аналогичном исследовании 2000 года. Организаторы исследования 2017 года сделали вывод, что количество лет обучения как-то связано с уменьшением риска деменции. К таким же выводам пришли авторы многих других работ такого рода.

Формальное образование весьма важно, однако человек может компенсировать его нехватку, участвуя в разного рода стимулирующей деятельности на работе. В рамках одного из наиболее масштабных исследований этой проблемы удалось опросить более семи тысяч человек в возрасте от 25 до 74 лет. Исследователи обнаружили, что большинство опрошенных среднего возраста и старше сумели разными способами возместить недополученное образование ^{197}. Те, кто сообщил, что регулярно нагружает свои мозги (чтением, писанием текстов, посещением лекций, решением головоломок), лучше проявили себя при тестировании уровня интеллекта (по сравнению с теми, кто обычно не подвергал мозг такой нагрузке).

Возможно, тут больше всего вдохновляет то, что наибольшие преимущества от такой компенсации, судя по всему, получали те, кто в более ранние годы посвятил меньше всего времени формальному образованию. Те испытуемые средних лет, которые рано ушли из школы, но затем начали серьезно работать над тем, чтобы сохранить остроту своего ума иными путями, лучше показали себя при тестировании памяти и вычислительных навыков, чем те, кто не сообщал об участии в сложной когнитивной деятельности. Те испытуемые среднего возраста, которые усердно учились, читали и писали, показали результаты не хуже, чем более молодые люди (эта разница составляла до десяти лет), а иногда количество набранных ими баллов оказывалось сравнимым с результатами выпускников колледжа. Короче говоря, формальное образование играет немалую роль, но страстное желание учиться может возместить упущенные школьные годы.

Удалось выявить некоторые общие жизненные темы среди пожилых людей со сравнительно высоким уровнем образования, проявлявших хорошие интеллектуальные способности и в преклонные годы. Эти люди заявляли, что регулярно занимаются различными упражнениями и ведут социально активную жизнь; они часто встречались с друзьями и родными, они нередко участвовали в волонтерских проектах; им лучше удавалось сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях; кроме того, им казалось, что они лучше контролируют свою жизнь (по сравнению с другими). Как показывает данное исследование, желание учиться может на десяток лет замедлить проявление негативных аспектов старения. Да и вообще не существует какого-то крайнего срока, до которого необходимо получить диплом колледжа. В 2007 году Нола Оке стала самым пожилым человеком в мире, получившим такой диплом: ей было 95 лет. Одновременно с ней — на одной и той же выпускной церемонии — диплом выдали ее 21-летней внучке Александре Оке ^{198}.

Баскетбольный тренер Джон Вуден как-то заметил: «Когда я прекращу учиться, прекратится и моя жизнь». Вот почему он всю жизнь так стремился к образованию — и для своих игроков, и для себя, и для своей семьи. В качестве гордого дедушки он развешивал на стенах своего кабинета старые школьные табели своих внуков и с энтузиазмом рассказывал о своих многочисленных правнуках, стремившихся к получению дипломов и кандидатских степеней. Сенатор Джон Гленн, бывший астронавт, очень гордился тем, что его внук Дэниэл стал кандидатом наук в области клинической психологии. Гленн даже прочел его диссертацию. Впрочем, он признался мне, что в ней обнаружилась масса непонятных ему терминов (и выражений из научного жаргона).

Сегодня мы вступаем в золотой век самообразования, о чем свидетельствует существование множества онлайновых учебных платформ. Самообразование способно помочь человеку сохранить активность, а Всемирная сеть позволяет нам многому обучаться самостоятельно: ресурсов великое множество — от роликов и каналов на YouTube до более структурированных проектов вроде Khan Academy или Duolingo. Но что побуждает нас хотеть учиться — и меняется ли это желание с возрастом? Люди старшего возраста часто используют многообразные обучающие платформы, чтобы освоить незнакомый язык, тогда как взрослые помоложе обычно хотят изучать язык в расчете на конкретную цель (допустим, планируя поездку за границу или готовясь занять должность, требующую знания этого языка). Люди часто заявляют, что им интересно было бы выучить незнакомый язык, но когда вам предстоит путешествие в страну, во время которого вам действительно захочется (или понадобится) знать кое-какие новые для вас слова, это хороший стимул. По данным одного исследования ^{199}, лучше всего усваивали язык те испытуемые, которым предстояла поездка в другую страну, тогда как изучавшие язык «просто для интереса» усваивали его хуже всего. Так что если у вас в кармане билет на самолет, это может стать неплохой мотивацией для изучения незнакомого языка.

Существует длинный список всяких вещей, которые люди могут — и должны — делать, чтобы поддерживать остроту ума. Однако на практике невозможно заниматься всем этим сразу. Важно понимать, какие объемы той или иной деятельности полезны для вас.

Главное тут — сосредоточиться на уровнях эффекта: какое воздействие (в относительных величинах) та или иная деятельность может оказывать на состояние здоровья мозга. Воздействие, оказываемое каким-то занятием на повседневную жизнь, можно сопоставлять с уровнем его эффекта. Иными словами, нам нужно учитывать, насколько сильное воздействие оказывает то или иное занятие, прежде чем мы возьмемся за него, полагая, что оно может принести нам пользу.

При этом люди часто обращаются в поисках рекомендаций к новейшим исследованиям, особенно если речь идет о потреблении чего-то такого, что они и так уже с удовольствием потребляют. Красное вино могло бы служить великолепной ментальной панацеей, но долгосрочные эффекты длительного употребления алкоголя могут оказаться разрушительными для общего состояния здоровья человека. Черника — тоже вроде бы хорошая вещь: полезная ягода, полно антиоксидантов, можно пригоршнями лопать ее, сидя на диване… Вы можете подумать: слишком уж все заманчиво звучит, вряд ли это правда. Но если вы не испытываете нехватки каких-то ключевых ингредиентов в своем рационе, поедание черники (в каких бы то ни было количествах), скорее всего, не принесет вам какой-то ощутимой пользы с точки зрения умственной деятельности: оно едва ли поможет вам находить свои ключи по утрам или запоминать имена людей, с которыми вы только что познакомились. Опять же, главное здесь — сосредоточиться на уровнях эффекта, т. е. (в данном случае) на том, какое относительное воздействие может оказать черника на здоровье вашего мозга. К примеру, польза от «экологичной» пищи по сравнению с эффектом «неэкологичной» пищи, скорее всего, окажется ничтожной, если вы упорно выкуриваете по пачке сигарет в день. Польза от кроссвордов, скорее всего, будет очень небольшой, если у вас и так впечатляющий словарный запас. Вероятно, лучше всего не усиливать свои и без того сильные стороны, а укреплять слабые. И если вы за это возьметесь, выбирайте занятия, которые способны оказать наиболее существенную помощь вашему мозгу.

По большому счету, физическая активность оказывает самое значимое воздействие на состояние нашей памяти — если говорить о реальных наблюдаемых эффектах. Показано, что ходьба также оказывает на него сильное и долговременное воздействие, к тому же не исключено, что здесь имеет место прямая зависимость от «дозы»: чем больше вы ходите, тем сильнее эффект (ну, до определенной дозы). По-видимому, такой зависимости нет, когда речь идет о решении кроссвордов, о питье красного вина и, увы, о поедании новых и новых плиток или батончиков шоколада (есть все основания предположить, что это приведет к набору веса). Прогулки имеют и множество других преимуществ: они снижают вероятность развития сердечных болезней, диабета всех типов, онкологических заболеваний, не говоря уж о том, что помогают держать в узде ваш вес. Такой же подход, возможно, имеет смысл применять для тех занятий, которые могут улучшать сон и сбалансированность питания: то и другое способно влиять на мозг весьма значимым и существенным образом. В общем, важно обращать внимание на уровень эффекта (на то, в какой степени определенная деятельность может реально помочь вам), если вы хотите получить заметную пользу, не погрязнув в разного рода мелких воздействиях.

Некоторые опыты (в основном проводимые на мышах) вроде бы показывают, что флавоноиды, содержащиеся в красном вине и шоколаде, могут оказывать благотворное действие на память, но для того, чтобы такое воздействие стало ощутимым, вам понадобится ежедневно потреблять огромные количества вина или по семь шоколадных батончиков ^{200}, а это явно не лучшим образом скажется на общем состоянии вашего здоровья. А иногда новость слишком заманчива, чтобы оказаться правдой, но многим все равно очень хочется ей поверить — скажем, согласиться с тем, что поедание шоколада способно помочь сбросить вес. Один журналист (и кандидат наук) состряпал псевдонаучную статейку под броским заголовком «Шоколад может помочь вам похудеть», просто чтобы посмотреть, как на это отреагирует пресса. Пресса не подкачала ^{201}. Короче говоря, вам следует быть очень вдумчивым и осмотрительным потребителем (псевдо)научных данных (и шоколада), иначе может оказаться, что вы просто будете есть слишком много шоколада без особой пользы для себя.

Один из лучших методов сохранения активности предполагает наличие у вас сети социальных связей. С годами наши социальные связи обычно сильно сокращаются, но это не обязательно ведет к одиночеству. Более того, для пожилых людей выше вероятность психологического инвестирования в более значимые взаимоотношения. В 1965 г. организаторы крупномасштабного лонгитюдного исследования ^{202}, ныне считающегося классическим, начали следить за жизнью некоторых обитателей калифорнийского округа Аламеда. Эти наблюдения продолжались на протяжении девяти лет. Как выяснилось, люди с невысоким уровнем социальных связей (в том числе и среди соседей) умирали в этот период чаще, нежели обладатели более разветвленной сети контактов. Еще больше впечатляет то, что авторы исследования делали поправку на состояние физического здоровья (сообщаемое участниками в начале проекта), социоэкономический статус, а также практики и особенности, влияющие на здоровье, — такие, как курение, потребление алкоголя, ожирение, физическая активность, использование профилактических медицинских услуг. Возможно, одиночество и в самом деле является безмолвным убийцей: исследователи пришли к выводу, что хроническое одиночество служит таким же мощным фактором риска для физического здоровья (в долгосрочной перспективе) и продолжительности жизни, как и пристрастие к сигаретам.

Доля одиноких людей среди старшего поколения растет, а одиночество может вызывать депрессию. Некоторые могли бы предположить, что разговоры по телефону и по скайпу, соцсети, электронная переписка способны заполнить эту пустоту, исследования ^{203} показывают: необходимы «реальные человеческие контакты», и только личное общение предотвращает развитие депрессии у людей старшего возраста. Телефонные беседы неплохо помогли испытуемым, у которых раньше случались патологические перепады настроения, но больше они, по сути, не помогли никому из участников, а электронная переписка и смски вообще не оказали никакого действия. При этом самым показательным фактором стала частота реальных встреч с друзьями и родными; к тому же, чем больше личных контактов осуществлялось в повседневном режиме, тем меньше оказалась вероятность развития депрессии. Важнее всего отметить: пожилые участники, сообщавшие о том, что у них бывает личный контакт с друзьями, детьми и прочими родственниками лишь каждые несколько месяцев, показывали самые высокие уровни депрессии, тогда как у тех, кто лично встречался с близкими людьми как минимум трижды в неделю, были зафиксированы самые низкие уровни депрессии. Хотя дети и внуки могут обеспечивать весьма любовную и заботливую социальную поддержку, зачастую лучшая поддержка исходит от друзей-ровесников, которые сталкиваются с похожими возрастными проблемами и предаются похожим возрастным удовольствиям. А кроме того, пребывание рядом с носителями иных мнений может приводить к оживленным дискуссиям и полезным социальным взаимодействиям — и даже позволять научиться всяким новым вещам. Если вы хотите сохранять остроту ума, сохраняйте социальные связи — и не через Интернет. Фейсбук может создавать иллюзию, что у вас сотни или тысячи онлайновых друзей, но именно личные контакты позволяют нам сохранять жизнь и хорошее самочувствие в любом возрасте.

Мы часто концентрируемся на том, что мы можем сделать для того, чтобы улучшить собственное когнитивное здоровье. Но в идеале эту энергию можно направлять и на помощь другим, что приносит пользу обеим сторонам. Волонтерская работа может прочнее связывать людей с местным сообществом (т. е. нести в себе важную социальную составляющую) и, как правило, связана с выполнением непростых физических и когнитивных задач. Как ни странно, люди старшего возраста обычно реже волонтерствуют, чем их более молодые современники, зато когда люди старшего возраста все-таки участвуют в такой деятельности, они обычно посвящают ей больше времени, чем представители каких-либо других возрастных групп. В ходе одного социологического исследования ^{204} почти 25 % американцев старше 65 лет заявили, что они занимаются волонтерской работой, уделяя ей в среднем по 85 часов в год. Волонтерство способно сплачивать людей, позволяя им достигать чего-то большего, чем их собственные личные цели: именно такие вещи (как не раз говорил Джон Гленн и многие подобные ему люди старшего возраста) необычайно важны, если мы хотим сохранять активность в преклонные годы.

Исследование того воздействия, которое участие в волонтерской деятельности оказывает на старшее поколение, может принимать различные формы. Зачастую группы тех, кто сам выбрал для себя волонтерство, сравниваются с группами тех, кто не занимается такой деятельностью, — или же речь идет о самонаблюдении. В том и другом случае нет возможности провести «раздачу заданий» случайным образом (мы уже знаем, что лишь такие исследования можно считать корректными). Организаторы многих их этих исследований сообщают о благотворном воздействии участия в волонтерской деятельности: так, испытуемые по-настоящему чувствуют себя частью местного сообщества, рады помогать другим и вносить позитивный вклад в жизнь молодого поколения; более того, они сообщали также об улучшениях своего физического состояния ^{205}. В ходе одного масштабного исследования изучалась Experience Corps [«Корпус опытных людей»], обширная волонтерская программа: ученым хотелось разобраться в тех преимуществах, которые волонтерство может давать пожилым людям, занимающимся такой деятельностью ^{206}. Пожилых участников случайным образом разделили на две группы: «список ожидающих» и те, кто займется волонтерской работой в начальных классах государственных школ и государственных детских садах по всей стране. Нагрузка составляла в среднем по 15 часов в неделю (в детском саду, первом, втором или третьем классе). Волонтеры должны были, в частности, помогать учащимся с чтением и учить детей урегулированию конфликтов (это обучение проходило с помощью различных методов решения задач и посредством всякого рода игр). По прошествии нескольких месяцев волонтеры сообщили о различных позитивных изменениях — например, о повышении своего уровня счастья и удовлетворенности жизнью. Активные волонтеры, работавшие в рамках этой программы, продемонстрировали улучшение различных форм памяти. Кроме того, волонтеры рассказывали, что познакомились с другими волонтерами, обзавелись новыми друзьями и тем самым увеличили количество людей, к которым они могли бы в случае необходимости обратиться за помощью. Возможно, при этом важнее всего то, что вы находите занятие, которое позволяет вам почувствовать свою нужность, ощутить, что вас ценят и что вы существенно меняете жизнь других к лучшему.

Нет какого-то одного вида деятельности, который позволял бы нам сохранять остроту ума. Вообще говоря, нам следует делать то, что доставляет нам удовольствие (и получать удовольствие от того, что мы делаем), поддерживать социальные связи, физическую и умственную активность — если только это приносит нам ощутимую пользу.

Чтение стихов наизусть (вслух или про себя) может неплохо расслаблять. Мы пока не знаем, помогает ли это в профилактике деменции, но если, доказывая себе, что вы в состоянии заучивать стихи, вы тем самым снижаете уровень своей тревожности и расслабляетесь, то это уже само по себе вполне может быть полезно.

Аналогичное воздействие может оказывать решение кроссвордов, но незачем начинать ими заниматься, если вам это не по душе. Музыка, обучение, чтение, социальные контакты зачастую служат важными компонентами общего процесса, позволяющего поддерживать остроту ума. Волонтерская деятельность дает нам возможность ощутить себя частью чего-то значимого, чего-то такого, что превышает масштабы нашей собственной личности. Зачастую вы сами — лучший эксперт по части выбора этих видов деятельности для себя.

Выберите что-то, к чему вы относитесь с неподдельной страстью: сама задача по деланию чего-то приятного (но непростого) может изменить к лучшему ваш мозг. Мозг способен выделять особые вещества-нейротрансмиттеры, когда вы получаете психологическое вознаграждение за хорошо выполненную задачу, так что если какое-то занятие приносит вам такого рода удовлетворение, оно может поддерживать ваши умственные способности на должном уровне. Наиболее эффективные виды деятельности сочетают в себе активный образ жизни, социальные взаимодействия и наличие некоторого уровня стимуляции. Прогулки или другая физическая активность — вероятно, оптимальный метод сохранения и укрепления мозгового и телесного здоровья. И хотя многие склонны подчеркивать, что мозг необходимо «упражнять», лучшие виды соответствующей деятельности, вероятно, включают в себя физическую активность и социальные контакты, а также те когнитивные занятия, которые приносят психологическое вознаграждение, а заодно связаны с решением достаточно трудных умственных задач — чтобы стимулировать ваш мозг.

Если вы хотите обрести хорошую физическую форму, вы можете записаться в тренажерный зал, начать бегать по утрам или обзавестись личным тренером. Но как быть, если вам хочется тренировать свой мозг? Заниматься умственной гимнастикой, решать кроссворды, заучивать наизусть стихи, осваивать незнакомый язык? Около 50 % американцев полагают, что игры вроде судоку или кроссвордов позволяют их мозгу оставаться здоровым ^{207}, но в предыдущей главе мы уже рассказывали: пока недостаточно доказательств, которые убедительно показывали бы, что эти разновидности игр и головоломок помогают мозгу натренироваться для работы с более «общими» задачами, которые могут встретиться нашей памяти.

Вы вполне можете записаться на участие в новейшей компьютеризированной программе тренировки мозга, якобы специально подогнанной под ваши конкретные потребности и якобы позволяющей вам довести до максимума свою мозговую мощь. А что, если секрет успешных тренировок тела — такой же, как и секрет успешных тренировок мозга? Интуиция упорно шепчет нам, что компьютерный тренинг мозга — это нечто очень заманчивое. Однако многие исследования показывают, что именно физическая активность (скажем, ходьба) повышает мощь мозга, улучшает память и даже увеличивает размеры тех частей мозга, которые задействованы в работе памяти.

Часто говорят: «Мозг — как мышца, и его тоже нужно тренировать». Но это верно лишь отчасти. Мы знаем, что в мозгу нет мышечных волокон, которые необходимо было бы поддерживать в тонусе или укреплять с помощью особых упражнений. Однако если мы регулярно нагружаем мозг, это имеет свои преимущества. Вероятно, более точным высказыванием было бы такое: «Мозг — орган, пожирающий массу кислорода, и физическая активность помогает ему получать необходимое топливо». Хотя по массе наш мозг — всего лишь 2 % от веса всего тела, на его работу уходит 15 % усилий сердца, 20 % общего объема кислорода, потребляемого организмом, и 25 % общего количества используемой глюкозы ^{208}. Наш крупный, требовательный, любознательный мозг «подсажен» на решение задач, глюкозу и кислород. Наш мозг проделывает удивительные вещи, и очень важно, каким образом мы его используем. И если мы научимся лучше проходить один тип компьютерных игр, требующий хорошей ориентации в пространстве, это вовсе не обязательно поможет нам справляться с другими пространственными задачами в нашей жизни — скажем, в отыскивании ключей или вспоминании, где оставили машину.

Когда в наши дни говорят о «тренировке мозга», часто имеют в виду какую-нибудь новейшую игру с эффектом виртуальной реальности или компьютерный симулятор, адаптированный к уровню пользователя: то и другое ставит перед человеком определенные задачи, но сам человек при этом сидит на диване или за компьютерным столом. Пользователь получает обратную связь — сведения о том, насколько хорошо он играет. Он видит, какого уровня может достичь. И подсаживается на эту игру. Несмотря на многочисленные свидетельства того, что физическая активность может способствовать улучшению здоровья мозга, многим кажется, что умственная деятельность (в форме компьютерных «тренировок мозга») может — и должна — приносить огромную пользу. Но где доказательства?

Человечество тратит миллиарды долларов на разнообразные инструменты для тренировки мозга. Ставки здесь высоки, и попытки разработать по-настоящему эффективную (а не просто популярную) мозговую игру во многом равнозначны стремлению фармацевтической промышленности отыскать средства и способы предотвращения деменции. Поэтому нам — как потребителям — надлежит относиться к этому очень осмотрительно. Что мы предпринимали до того, как многим из нас стала доступна такого рода технология тренировки мозга? Возможно, более традиционные (и, скорее всего, менее дорогостоящие) виды деятельности столь же эффективны: скажем, наблюдение за птицами, построение банковского баланса или даже просто чтение какой-нибудь книги.

Использование компьютерных технологий и Интернета способно помочь обеспечить нас тренировочными программами и методиками, которые в былые времена были не так доступны. Поэтому в последнее время так бурно развивается рынок компьютерных «мозговых игр», причем многие производители уверяют: играя в них, вы можете улучшить память и даже повысить уровень интеллекта — и, более того, омолодить свой мозг. Все эти продукты обещают (или намеками, или довольно откровенно и явно): такого рода мозговые тренировки способны сделать вас умнее. Но, опять же, где доказательства? Возможно, в будущем тренировки мозга станут рутинным делом, однако многие ученые весьма настороженно относятся к тем весьма немногочисленным фактам, которые могли бы подтверждать действенность такой стратегии, и сейчас ведутся широкие дискуссии об эффективности методов тренировки мозга в их нынешнем состоянии.

В совместном заявлении Центра долголетия Стэнфордского университета и берлинского Института развития человека (одного из Институтов Макса Планка) говорится: нет никаких достоверных научных доказательств, которые стали бы подтверждением таких обещаний ^{209}. В документе, который подписали семьдесят когнитивных психологов и нейрофизиологов, принадлежащих к числу ведущих мировых специалистов в этих областях, ясно сказано:

Среди нижеподписавшихся существует четкий и недвусмысленный консенсус: научная литература не подтверждает заявления о том, что применение «мозговых игр», основанных на компьютерных программах, изменяет функционирование нейромеханизмов таким образом, что при этом улучшается общая когнитивная эффективность мозга в повседневной жизни, — а также о том, что их использование предотвращает замедление когнитивных функций и развитие заболеваний мозга.

Недавно Федеральная торговая комиссия (ФТК) США оштрафовала компанию, разработавшую программу тренировки мозга Lumosity, на 50 млн долларов (в конце концов фирма сумела — после судебного разбирательства — добиться того, чтобы ей пришлось заплатить всего 2 млн) за рекламу, вводящую в заблуждение ^{210}. Компания продавала подписку на игры семидесяти миллионам своих клиентов (диапазон расценок варьировался от ежемесячных платежей в 14,95 долл, до пожизненного членства — за 299,95 долл.) и продвигала свои детища как инструменты для поддержания остроты ума и здоровья мозга. Но ФТК заключила, что программа «злонамеренно и в корыстных целях использовала опасения клиентов, связанные с возрастными когнитивными ухудшениями» и что компания «попросту не обладала научными данными, которые могли бы подтвердить реалистичность ее рекламных утверждений». Многих людей очень привлекают игры, которые якобы способны помочь избежать угасания памяти, но эффективность таких игр еще предстоит убедительно показать.

Некоторые полагают, что тренировки мозга могут оказаться действенны, и отдельным ученым кажется, что неконструктивно было бы слишком уж критически относиться к делу мозговых тренировок в целом. Ответом на заявление Стэнфорда и одного из Институтов Макса Планка стало открытое письмо, подписанное многими ведущими учеными (немалая доля которых принимала активное участие в научно-промышленных исследованиях тренировок мозга и в работе соответствующих стартапов). В этом ответном послании говорится, что нам следует сохранять непредвзятость по отношению к тем результатам и перспективам, которые, быть может, сумеет дать нам в будущем эта сфера. Не исключено, что по следам этой полемики те компании, которые занимаются разработкой программ для тренировки мозга, выделят неплохое финансирование на то, чтобы отыскать способы подтвердить заверения о научной доказанности реальной пользы мозговых тренировок.

Заветная цель программ тренировки мозга — улучшить вашу память и внимание настолько, чтобы это заметно изменило вашу жизнь. Как правило, при этом стремятся вначале натренировать человека на простых и увлекательных головоломках, затем постепенно подвести его к более сложным, а потом продемонстрировать улучшение функционирования памяти и внимания на примере выполнения этих задач. И наконец, если программа действительно развивает память, человек должен заметить улучшения и при выполнении других задач, связанных с памятью: например, с вспоминанием имен, или выяснением, куда же он задевал ключи, или своевременным приемом лекарств. Пока мозговые тренировки позволяют человеку лучше выполнять именно ту задачу, которую он выполняет во время самих тренировок: иными словами, с игровыми аспектами все в порядке. Но если мозговые тренировки действительно развивают память, а не просто позволяют вам лучше играть в конкретную игру, тогда должен наблюдаться перенос этих улучшений памяти и на другие игры и задачи. Иначе говоря, после того, как вы наловчились лучше справляться с головоломками, тренирующими мозг, у вас должны улучшиться и другие аспекты памяти: вы должны лучше запоминать имена, и то, куда вы положили ключи, и то, когда вам надо принять лекарства, и вообще в целом вы должны ощущать себя более сообразительным. Любопытно, что многие из прошедших такую тренировку и в самом деле уверяют, что ощущают себя «умнее». Но пока не получено никаких убедительных доказательств, которые свидетельствовали бы о том, что происходит реальный перенос таких улучшений на другие задачи, которые действительно важны для человека. (Как правило, важнее помнить, когда принимать лекарства, чем ловко проходить уровни какой-нибудь компьютерной головоломки.) Проводится множество весьма масштабных и дорогостоящих исследований, призванных выявить такого рода результаты.

Одно из самых масштабных исследований такого рода проводилось в Великобритании ^{211}. В нем приняли участие свыше 11 тысяч человек, которых тренировали в рамках шестинедельного онлайнового курса. Несколько раз в неделю они, находясь у себя дома, занимались тренировкой мозга, выполняя разного рода компьютерные когнитивные задания, нацеленные на то, чтобы развивать логическое мышление, память, умение планировать, зрительные пространственные навыки и внимание. Испытуемые научились лучше справляться с этими заданиями и продемонстрировали улучшение в решении всех до единой когнитивных задач, на которых они тренировались. Однако не удалось обнаружить никаких подтверждений переноса этих улучшений на выполнение новых задач (на которых испытуемые не тренировались), даже если привычные и новые задачи оказывались тесно связаны в когнитивном отношении. Некоторые другие подходы и программы вроде бы позволяют предположить, что мозговые тренировки эффективны для людей старшего возраста ^{212}, однако до сих пор не ясно, приводят ли эти положительные воздействия к реальным улучшениям по части выполнения повседневных задач, связанных с памятью.

Хотя большинство мозговых тренировок сфокусированы на развитии памяти и внимания, есть одно умение, которое могло бы неплохо откликаться на такие тренировки. Речь идет о способности игнорировать отвлекающие факторы — отфильтровывать несущественную в данный момент информацию (скажем, этот раздражающий вой пожарной сирены, который я слышу, набирая это предложение). В ходе одного широко разрекламированного исследования ^{213} (по мнению многих, ознаменовавшего собой настоящий прорыв в науке), которое проводилось под руководством профессора и предпринимателя Адама Газзали, выборку пожилых людей тренировали с помощью специально разработанной видеоигры под названием Neuroracer [«Нейрогонщик»]. Игра призвана развивать способность человека отфильтровывать отвлекающие факторы во время управления автомобилем. Цель игрока — успешно управлять автомобилем на извилистой дороге, одной рукой крутя руль, а другой расстреливая знаки определенного цвета и формы, игнорируя все прочие. Безусловно, это трудная, но увлекательная задача. Одна группа участников играли в «Нейрогонщика», другая (контрольная) — в другую игру. Те и другие занимались этим по несколько часов в неделю на протяжении месяца, а следовательно, водители виртуальных машин получали немалый объем ездовой практики в весьма непростой видеоигре. Удалось показать, что эта практика действительно дает эффект: участники стали лучше справляться с игрой, требовавшей вести машину и игнорировать отвлечения, причем некоторые из пожилых испытуемых усовершенствовались до уровня двадцатилетнего игрока (весьма впечатляющий эффект тренировок). Газзали объяснял, что долгосрочная цель такого рода игровых тренировок — добиться, чтобы подобные забавы «стали первой в мире видеоигрой, прописываемой врачами» ^{214}.

Для получения сколько-нибудь заметных улучшений требуется большой объем тренировок, к тому же многие из таких улучшений наблюдаются лишь применительно к задачам, сходным с теми, которые отрабатывали тренирующиеся. Это так называемый ближний перенос: наши умения распространяются лишь на другие игровые задания схожего типа, но в результате сидения за подобными автомобильными видеоиграми мы отнюдь не становимся более умелыми водителями в реальном мире. Кроме того, нам необходимо разумно тратить свое время: если я провел за баранкой несколько часов, приятно надеяться, что я, по крайней мере, доберусь до Большого каньона или еще до какого-нибудь интересного места, это станет для меня наградой за проделанный долгий путь.

Вероятно, пока мы еще не можем совершенно точно определить, приносят ли какую-нибудь пользу мозговые тренировки в своем нынешнем виде. Однако, возможно, все-таки существуют определенные умения и навыки, которым человек может научиться с помощью мозговых тренировок и которые при этом пригодятся ему в реальном мире. Если говорить о том же реальном поведении за рулем реальной машины (по мере старения наши водительские умения могут ухудшаться — просто из-за изменений в органах чувств и замедления реакции), то некоторые исследования показывают: относительный объем информации о нашем визуальном окружении, на который мы способны обращать внимание (так называемое полезное поле зрения), у пожилых людей может увеличиваться благодаря отработке различных задач, связанных со зрительным вниманием и вождением ^{215}. Более недавняя работа показывает некоторые долгосрочные преимущества отработки задач по «разделенному вниманию», призванных помочь людям старшего возраста лучше управлять автомобилем ^{216}. В каком-то смысле, возможно, именно такого рода навыки мы хотели бы уметь тренировать — чтобы улучшить параметры безопасности для людей всех возрастов (пока не получат широкое распространение беспилотные автомобили, что чрезвычайно поможет людям старшего возраста).

Вообще же нам следует задаться вопросом, не приводит ли сидение за этими мозговыми играми к каким-то негативным побочным последствиям, особенно если плюсы этих игр неясны или не подтверждены серьезными научными исследованиями. Проблема всех этих игр в том, что им часто предаются именно в сидячем положении и что они требуют проводить за экраном много времени, а ведь это время можно потратить на физические упражнения, которые (и это как раз доказано) приносят пользу нашим умственным способностям. Сидя за экраном, вы тем самым жертвуете доказанными преимуществами несидячей физической активности — например, ходьбы. Авторы обширного обзора практически всех научных исследований на эту тему (и современных, и более давних) пришли к сходному выводу ^{217} и предложили: нужно провести больше изысканий, чтобы определить, каким же, собственно, образом компьютерные тренировки мозга могут способствовать сколько-нибудь заметным улучшениям памяти.

Как выясняется, большинство из нас питают довольно-таки оптимистические чувства насчет перспектив мозговых тренировок. Как обнаружили авторы одного недавнего исследования ^{218}, даже у высокообразованных и критически настроенных людей (во всяком случае, среди участников исследования), как правило, имеются сравнительно высокие ожидания по поводу грядущей возможности улучшать с помощью мозговых упражнений разного рода когнитивные функции — память, сосредоточенность, умение выполнять различные повседневные задачи. И эти высокие ожидания вовсе не обязательно ослабевают, когда люди слышат новости о том, что никаких подобных улучшений не зафиксировано. Возможно, именно люди старшего возраста особенно склонны к этой положительной предвзятости; они зачастую уверяют, что их собственная интуиция — основной фактор, руководящий их позитивными представлениями о мозговых тренировках.

Что могло бы влиять на такие ожидания? Оптимизм по поводу программ для тренировки мозга, возможно, вырастает из «эффекта технологий» (сводящегося к тому, что люди обычно ожидают: технологии породят успех). Как показало одно исследование ^{219}, люди больше склонны вкладывать деньги именно в технологические отрасли, и обычно они подсознательно связывают технологии — особенно новые — с мыслями об успехе. Отрасль, разрабатывающая программы для тренировки мозга, хорошо вписывается в эту концепцию. Она опирается на относительную новизну «нейронаук» и на недавно возникшую идею о том, что структура и активность мозга способны меняться, реагируя на изменения образа жизни, тех вещей, которыми мы занимаемся. Эти находки породили понятие нейропластичности (это любимое словечко в лексиконе компаний, создающих программы для мозговых тренировок) и побудили многих заняться разработкой методов высокотехнологичного вмешательства, которые поначалу вроде бы оказались успешными для некоторых сегментов населения — скажем, среди детей и взрослых с синдромом гиперактивности и дефицита внимания (СГДВ)[21] и среди некоторых людей старшего возраста. Но, судя по всему, обычно мы склонны верить в радужные перспективы мозговых тренировок (как отрасли), потому что нам хочется, чтобы это было правдой.

Такие ожидания служат для нас неплохим мотивирующим фактором и, возможно, являются — по крайней мере, частично — объяснением некоторых положительных эффектов компьютерных тренировок мозга. Как показало одно недавнее исследование, испытуемые лучше справляются с тестами на уровень интеллекта, если рассчитывают, что мозговые игры (которыми они до этого занимались) помогают им. Некоторые работы, вроде бы демонстрирующие эффективность мозговых игр, могут быть в основе своей необъективны — из-за того, что для участия в экспериментах отбираются люди, которые хотят сделаться умнее благодаря таким играм или ожидают этого. Был даже специально поставлен эксперимент ^{220}, призванный определить, может ли здесь ожидание позитивного воздействия привести к положительным результатам: возможно, во многих программах тренировки мозга имеет место эффект плацебо? Организаторы эксперимента раздавали в кампусе листовки, приглашающие студентов поучаствовать в одном исследовании. Половина листовок содержала подробное описание, где утверждалось, что исследование проводится в области «тренировки мозга» и «развития когнитивных функций». Другая половина была стандартной: обычные приглашения «принять участие в психологическом исследовании», какие часто распространяются в студенческих кампусах. Все участники эксперимента вначале прошли предварительное тестирование, замерявшее исходный уровень интеллекта (что-то вроде обыкновенного теста на IQ). Затем они сыграли в сложную, но увлекательную игру, разработанную для улучшения памяти (эта игра была апробирована в ходе предшествующих исследований ^{221}). На другой день участники вернулись в лабораторию и прошли второй тест на интеллект. Те, кто откликнулся на заманчивые листовки, нахваливавшие «тренировки мозга» и «развитие когнитивных функций», показали несколько более высокие результаты во время второго тестирования (в пересчете на стандартный IQ-тест — увеличение общей суммы набранных баллов на 5-10). Однако та группа, которая отозвалась на более нейтральные и невыразительные приглашения, не показала никаких улучшений, хотя обе группы проходили одни и те же тесты, выполняли одно и то же тренировочное задание. Более впечатляющие результаты группы, целенаправленно пришедшей на «тренировки мозга», демонстрируют мощь позитивного эффекта плацебо. Таким образом, сама формулировка и подача «послания» при наборе добровольцев для участия в подобного рода исследованиях способна влиять на уровень результатов, показываемых участниками. Возможно, исследования, посвященные мозговым тренировкам, зачастую привлекают как раз таких людей, которые ожидают получить пользу от тренировок мозга (пожалуй, большинство из нас надеялись бы на это — если бы мы уделяли время участию в таких исследованиях). Вот еще один пример того, как наши ожидания способны влиять на деятельность нашего мозга. Так или иначе, не исключено, что есть веские основания надеяться: мозговые тренировки действительно помогают.

Вообще наши представления могут очень сильно сказываться на том, видим ли мы в чем-либо пользу для себя. Позитивный настрой играет тут огромную роль. Если мы думаем, что можем усовершенствоваться, то зачастую оказывается, что мы действительно это можем и что это в самом деле происходит — особенно если мы ожидаем таких улучшений от участия в исследовании или тренировочной программе (даже если нам не удается перенос результатов — хотя бы ближний — на другие задачи). Немаловажно отметить, что упомянутое исследование проводили в студенческом кампусе и в нем приняли участие молодые взрослые, так что еще предстоит выяснить, наблюдается ли подобный эффект среди пожилых людей. Я склонен полагать, что во многих обстоятельствах это так. У нас в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе многие люди старшего возраста приходят в нашу лабораторию изучения памяти, стремясь сохранить остроту ума, и наши изыскания могут казаться им стимулирующей формой мозговых тренировок. Правда, эти исследования разработаны, собственно, не для того, чтобы улучшать память, а для того, чтобы тестировать память и внимание испытуемых, предлагая им различные задания. Но этот компонент, связанный с тестированием, может сам по себе побудить людей поверить в могущество тренировок мозга. Почти все пожилые участники, с которыми мне довелось поговорить, заявляли: они хотят сделать что-то такое, что резко увеличит мощь их мозга. По их словам, это одна из тех причин, по которым они решили принять участие в наших исследованиях памяти.

Несмотря на множество исследований, показывающих, что физические упражнения способствуют улучшению памяти в любом возрасте, большинство людей все равно считают, что память можно развивать с помощью компьютерных тренировок мозга. Безусловно, здесь может помочь освоение незнакомого языка или совершенствование в выполнении определенных задач, требующих бдительности или внимания. Но за компьютерные тренировки мозга, которыми занимаются в ущерб физической активности, подчас приходится платить немалую цену — и не только финансовую.

Как мы уже отмечали, самая большая цена в этом смысле — это увеличение количества времени, проводимого за экраном. Предаваясь компьютерным мозговым играм, вы зачастую делаете это за счет других важных видов деятельности, а ведь некоторые из них (скажем, физические упражнения) способны действительно помочь вам. Чем больше вы играете в эти игры, тем меньше вероятность, что у вас останется время на физическую активность, и это может в конечном счете привести даже к ухудшению памяти и «ментальной формы», а ведь именно такого ухудшения вы хотели избежать. Уменьшение общего количества времени, проводимого за экраном, имеет и другие преимущества. Авторы одного недавнего исследования ^{222} показали: испытуемые-шестиклассники, проводившие пять суток в лагере отдыха, не видя ни единого смартфона, телевизора и вообще какого-либо экрана цифрового устройства, лучше умеют считывать эмоции окружающих (а это умение, как правило, неплохо развито у пожилых людей), чем те дети, у которых имелся постоянный доступ к электронным гаджетам. Парадокс в том, что увлеченность тренировками мозга, возможно, отнимает время у других видов деятельности, которые могли бы лучше тренировать ваш мозг.

Все-таки что, на ваш собственный взгляд, более важно для сохранения остроты ума: стимулирующие мозговые упражнения или же физическая активность? Авторы одного исследования ^{223} попробовали пронаблюдать, как аналогичный выбор делают мыши. Одну группу подопытных грызунов выращивали в клетках, где имелось множество стимулирующих игрушек (туннелей, мячей, зеркал). Другой группе никаких игрушек не дали, зато в эти клетки ставили колесо для бега, которым зверьки пользовались регулярно и притом на добровольной основе (возможно, просто от нестерпимой скуки). Большинство людей наверняка сочло бы, что стимулирующее окружение, в которое поместили первую группу, приведет к большему развитию мозга по сравнению с той спартанской средой, где обитала вторая группа, имевшая возможность пользоваться лишь беговым колесом. После нескольких месяцев жизни в этих очень разных условиях те мыши, которые имели доступ к колесу, показали впечатляющие результаты при тестировании пространственной памяти, а кроме того, выяснилось, что у них появились новые клетки мозга (т. е. произошел нейрогенез): в некоторых случаях те и другие улучшения оказались более значительными, чем у мышей, росших в окружении всевозможных игрушек. Некоторые специалисты предлагают такое объяснение подобного влияния разных условий содержания (или разного образа жизни) на состояние здоровья мозга: стимулирующее окружение помогает защищать уже имеющиеся клетки мозга и поддерживать их работоспособность, тогда как физическая активность помогает создавать новые мозговые клетки. И это наблюдалось не только у сравнительно юных мышей, выращиваемых в разных клетках. Изучение пожилых мышей показало, что и у них физические упражнения способствуют возникновению новых мозговых клеток. Это позволяет предположить: занятия физическими упражнениями в преклонном возрасте могут даже обратить вспять некоторые процессы деградации пожилого мозга ^{224}. Доступ к беговому колесу существенно влиял на подопытных мышей в смысле появления у них новых мозговых клеток и улучшения памяти. Когда одному пожилому человеку рассказали о результатах этих исследований, он пошутил: «Где бы мне раздобыть такое колесо?» ^{225} Таким образом, хотя наличие множества стимулирующих игрушек и игр может действительно очень сильно стимулировать (и притягивать внимание), именно физическая активность способна весьма значительно изменить к лучшему не только состояние вашего тела, но и состояние вашего мозга.

Захватывающие детективные романы и увлекательные теле- и радиопередачи могут служить полезной разминкой для мозгов. Чтение рассказов о Шерлоке Холмсе, слушание репортажа о бейсбольном матче, просмотр сериала «Место преступления» или «Она написала убийство» (в зависимости от того, к какому поколению вы принадлежите), возможно, стало своего рода прообразом современных тренировок мозга. Многие пожилые люди с немалым любопытством относятся к мозговым тренировкам, основанным на видеоиграх, однако среди этих людей куда больше распространена другая разновидность тренировок мозга — чтение. Зачастую они читают всю свою жизнь. Джон Вуден увлеченно глотал биографии знаменитостей (скажем, Бенджамина Франклина или Уинстона Черчилля) и нередко воспринимал книги как лакомство для мозга. Ряд недавних исследований подтверждает предположение, что чтение влияет на наши мыслительные процессы и являет собой очень действенную форму мозговых тренировок. Профессор Кийт Оутли, специалист по изучению процесса чтения, сравнивал чтение с пребыванием в симуляторе полета: «За короткое время вы переживаете множество ситуаций: в реальной жизни нам пришлось бы ждать куда дольше, чтобы такие вещи с нами приключились» ^{226}. В отличие от многих видеоигр, чтение зачастую дело одинокое, но оно способно повысить нашу социальную адаптированность. Оутли утверждает, что книги во многом похожи на «симуляторы жизни»: они позволяют нам мысленно становиться на место других людей, смотреть на вещи с их точки зрения, догадываться, почему персонажи поступают именно так, размышлять, что произошло бы, если бы в нашем собственном мире мы сделали нечто подобное.

Некоторые исследователи, судя по всему, выявили связь между объемом чтения человека (измеряемым по количеству известных ему авторов) и его уровнем эмпатии, а также способностью интерпретировать душевные состояния, чувства и эмоции других людей — когда испытуемым показывали фотографии лиц людей, находящихся в разных эмоциональных состояниях ^{227}. Эти исследования позволяют предположить: люди, которые больше читают, лучше умеют интерпретировать социальные знаки в своем окружении, а значит, в конечном счете лучше понимают других. Порой мы представляем себе «книжных червей», руководствуясь устоявшимися стереотипами (очкастый нелюдим, сидящий с книжкой в углу, пока другие играют), однако чтение, развивающее мозг, способно помогать лучше обрабатывать эмоциональную информацию, связанную с различными ситуациями. Таким образом, если вы всю жизнь читаете, это может помогать вам развивать свой «социальный интеллект», а эта штука зачастую лишь улучшается с возрастом.

По подсчетам Уоррена Баффетта, он проводит за чтением целых 80 % общего времени бодрствования ^{228}. Чтение на протяжении всей жизни, возможно, один из секретов сохранения умственных способностей, особенно в преклонном возрасте. Так что чтение этой вот книги и в самом деле может вам помочь, хотя художественная литература, возможно, лучше развивает социальный интеллект. Организаторы одного исследования ^{229} на протяжении шести лет ежегодно тестировали память и мыслительные способности почти трехсот пожилых добровольцев. Кроме того, участники заполняли анкеты по поводу своих привычек в области чтения и написания текстов: предлагалось описать эти привычки применительно ко всей своей жизни, с детства до своего нынешнего возраста. После смерти участников (в среднем это происходило в 89-летнем возрасте) исследователи изучали их мозг на предмет наличия физических признаков деменции: обычно это характерные лезии, бляшки и узелки — те мозговые аномалии, которые часто ассоциируют с провалами в памяти. Как выяснилось, испытуемые, которые сообщали о том, что сравнительно много читают, оказались в значительной степени защищены от мозговых лезий и узелков, а также от ухудшений памяти (правда, о состоянии их памяти приходилось судить по собственным оценкам участников, пока те были еще живы) — на протяжении всех шести лет исследований. Кроме того, при изучении той же выборки людей обнаружилось, что сохранение в преклонные годы привычки к чтению уменьшает ослабление памяти эффективнее, чем другие формы умственной деятельности, причем разница в эффективности составляет около 30 %. Те, кто больше всего читал, демонстрировали меньше всего физических признаков деменции (разумеется, совершенно не исключено, что именно хорошая ситуация с этими признаками стала причиной того, что они продолжали читать даже в преклонном возрасте). А вот те, кто читал меньше, в поздние годы жизни показывали куда менее утешительные результаты: их ухудшение памяти шло почти на 50 % быстрее, чем у тех, кто проводил за чтением средний объем времени по данной выборке. Чтение нагружает ваш мозг, и это приносит ему пользу, так что теперь у вас появилась еще одна причина не откладывать эту книгу в сторону!

Чтение — форма мозговых тренировок, которая обычно начинается уже в первые годы жизни, и если вы растете в доме, где полно книг, это может принести вам много пользы. Книги могут служить приятными и действенными обучающими инструментами, особенно для детей. Авторы одного масштабного исследования ^{230}, проводившегося на протяжении двадцати лет, обнаружили: для тех испытуемых, которые выросли в «книжном» доме, больше вероятность получения сравнительно высокого уровня образования, а это часто связано с более высокими доходами и более эффективной работой когнитивных механизмов в последующие годы жизни. Как выяснили организаторы исследования, дети родителей, имеющих дома больше книг, вне зависимости от родительского уровня дохода или образования обычно получают более высокое образование по сравнению с отпрысками родителей, у которых дома было меньше литературы. В среднем дети, растущие в семье с хорошей домашней библиотекой, получают на три года больше образования, чем те, кто вырастает в бескнижном доме, — вне зависимости от родительского образования, профессии, социального и имущественного класса. Наличие обширной домашней библиотеки (скажем, в пятьсот томов) связывают с дальнейшим получением детьми большего объема образования, но выяснилось, что заметная разница возникает, даже если в доме имеется лишь маленькая коллекция книг. Главное — не только иметь под рукой множество книг, но и читать их, а доступ к книгам, разумеется, способствует чтению. Таким образом, уже с самых ранних лет жизнь в окружении книг и собственно чтение могут способствовать тому, что в более поздние годы ваш мозг от этого только выиграет.

Я часто в шутку замечаю, что из всех уроков, преподававшихся нам в старших классах (давным-давно, году в девяностом), самыми важными для меня оказались уроки машинописи. Вероятно, я принадлежу к последнему поколению, которое использовало пишущую машинку, учась набирать тексты. Это умение очень мне пригодилось. Оно помогает нам пользоваться компьютерами (многие современные дети именно для этого учатся печатать), но еще полезнее обучение письму от руки. Конечно, когда мы учимся набирать текст с помощью клавиатуры, это имеет очевидную практическую ценность, зато обучение письму ручкой (печатными буквами или «письменными») имеет ценность с личностной точки зрения (рукописная записка показывает больше уважения к адресату, к тому же почерк и особенности написания букв способны поведать о многом таком, о чем не в состоянии сообщить текст, набранный на компьютере), а кроме того, приносят пользу и в когнитивном отношении — развивая и творческое начало, и понимание. По-видимому, многие люди пишут от руки не так быстро, как набирают текст с помощью клавиатуры (что может удивить, хотя среди нынешних университетских студентов это довольно распространенное явление), однако заметки, которые вы делаете от руки, могут ставить перед вами гораздо более сложные задачи: вам приходится фиксировать лишь важную информацию, а не механически (подобно судебной стенографистке) набирать на клавиатуре все подряд, слово в слово записывая все произносимое преподавателем и не пытаясь вначале понять и переварить сказанное, а уж потом избирательно занести на бумагу главные тезисы. Некоторые известные писатели (например, тот же обладатель Пулитцера Джаред Даймонд) порой намеренно воздерживаются от набора текста на клавиатуре и вообще от использования компьютера: они пишут от руки, считая, что это сильнее раскрепощает творческое начало и повышает общую связность текста.

Есть много расхожих представлений о пожилых людях, сторонящихся компьютеров и вообще высоких технологий, однако многие представители старшего поколения обладают неплохой компьютерной грамотностью, хорошо ориентируются в Интернете, регулярно пользуются электронной почтой и поисковыми системами. Но есть и множество людей старшего возраста, которые побаиваются Интернета и не пользуются им так же, как взрослые помоложе. По мере того как люди средних лет становятся старше, новые технологии приходят на смену тем, которые они уже освоили, причем зачастую это освоение происходило где-нибудь в офисе, где вам всегда могут помочь, а теперь вы уже на пенсии, и более современные технологии вам труднее встроить в свою жизнь так, чтобы получать от них пользу. Кроме того, некоторые приложения, платформы, сайты и т. п. не очень-то полезны для многих людей старшего возраста, которые могут обнаружить, что им совершенно незачем пользоваться твиттером или Фейсбуком или что это слишком перегруженные информацией либо «безличные» средства коммуникации. И тем не менее Джон Гленн (вновь слетавший в космос, когда ему было уже 77 лет) описывал, с каким удовольствием он в свои преклонные годы использует различные гаджеты с доступом в Интернет, совершая долгие поездки на машине, и как сервис On-Star, встроенный в автомобиль, помогал ему находить гостиницы и давал советы по части маршрутов и т. и.

Безусловно, на склоне лет нам вовсе не следует избегать компьютерных технологий. Как позволяют предположить некоторые исследования ^{231}, для пожилых мужчин, пользующихся компьютерами, меньше риск развития деменции, хотя тут пока не удалось получить каких-либо убедительных доказательств причинно-следственной связи. Авторы еще одного исследования пришли к выводу, что пожилые испытуемые, хорошо знакомые с Интернетом, демонстрируют довольно высокий уровень активности мозга в процессе использования поисковых систем: этот уровень выше, чем просто при чтении книг, к тому же при этом активизируется больше участков мозга ^{232}. У взрослых помоложе ситуация иная: их работа зачастую предполагает сидение за компьютером и проведение поиска в Сети, а это может приводить к чрезмерному использованию компьютеров как для профессиональных, так и для личных и социальных целей. Возможные следствия — преимущественно сидячий образ жизни и иллюзия высокой социальной активности, подпитываемая Фейсбуком.

Люди старшего возраста тоже пользуются Интернетом: недавно полученные статистические данные ^{233} позволяют предположить, что в среднем 6 из 10 обследованных пожилых людей регулярно выходят в Сеть, а у трех четвертей представителей этого поколения имеется сотовый телефон. Среди тех людей старшего возраста, которые пользуются Интернетом, 71 % бывает онлайн каждый день или почти каждый день. Пожилые люди часто сообщают, что Интернет позволяет им отыскивать огромные объемы информации и находить старых друзей, но при этом они подчас ностальгически вспоминают времена бумажных энциклопедий. Однако люди старшего возраста зачастую не знают, каким сведениям, попадающимся в Сети, можно доверять (разумно ли, скажем, всегда верить блогам, где быстро появляются все новые и новые посты?), а многие не понимают постоянной необходимости загружать новое программное обеспечение и обновлять старое. Кроме того, электронная почта и многообразные сайты могут служить рассадником самых разных мошеннических операций, зачастую нацеленных как раз на пожилых людей.

Хотя пожилые люди нередко весьма активно стремятся поддерживать контакты с родными при помощи Интернета (скажем, программы FaceTime или скайпа), они при этом частенько продолжают получать удовольствие от простоты, привычности и непосредственности обыкновенных телефонных разговоров: для них они обычно куда предпочтительнее малопонятных «ткствх сбщний». Кроме того, следует иметь в виду, что в компьютерном мире некоторые слова могут означать совсем не то, что они значат в «обычной жизни» (лет сорок назад никто и не предполагал о новых значениях таких слов, как окно, планшет, мышь, кликнуть…), и это может поначалу приводить человека преклонных лет в определенное недоумение и смущение. Пожилой человек может отлично знать, что такое планшет в традиционном смысле (приспособление, куда можно, скажем, помещать бумажные документы), — и понятия не иметь, что такое электронный планшет (мои дети уверены, что других и не бывает). Иногда мы даже словно бы стараемся обратить вспять движение времени — находя немалые преимущества в том, чтобы запрещать использование ноутбуков или мобильных телефонов в классах и учебных аудиториях. Руководство некоторых школ ввело запрет на использование мобильников на уроках, чтобы улучшить успеваемость ^{234}. Сами по себе технологии не являются чем-то дурным, если мы используем их для того, чтобы стать лучше, а не просто потакая собственной лености. Как правило (и особенно это относится к пожилому возрасту), использование высоких технологий должным образом позволяет нам лучше распределять свое время (и деньги).

Людям часто нравится вносить в свою жизнь некоторый элемент дружественной состязательности, даже если речь идет просто о соревновании с самим собой. Конкуренция может стать хорошим мотиватором для человека любого возраста. Мы часто проводим социальные сопоставления, сравнивая свои успехи (по части работы, дохода и других форм оценки производительности или уровня счастья) с достижениями представителей нашего общественного класса. Кроме того, мы проводим и, так сказать, личные сравнения: я вешу больше, чем десять лет назад, и мне бы хотелось немного похудеть; я уже не бегаю так быстро, как когда-то, но мне хотелось бы пробежать марафон вместе с кем-нибудь из друзей. Порой мы сравниваем себя с нашими родителями, пребывавшими в нашем нынешнем возрасте, и ставим себе цель стать такими же, как они (или, наоборот, ни в коем случае не уподобляться им), чтобы достичь определенного уровня здоровья. Многие занимаются всякими вещами просто ради чистого удовольствия, но зачастую нам нужна цель или элемент дружественной состязательности: это нередко подстегивает и мотивирует.

Современные технологии позволяют нам ставить перед собой цели множеством удобных и разнообразных способов, измеряя, насколько быстро мы бегаем, каков наш пульс, сколько шагов мы проходим за день и т. п. Сейчас я в принципе бегаю быстрее, чем мои дети, хотя иногда я все-таки нарочно позволяю им меня опередить. Но придет время, когда они будут бегать гораздо быстрее меня, — и это очень хорошо. Нам не всегда нужно соревноваться с более молодым поколением (или с более молодой версией себя же): зачастую лучше ориентироваться на свою возрастную категорию. Если же мы опираемся на свое нынешнее состояние как на отправную точку для сравнения, нам следует стремиться лишь к дальнейшему поддержанию того же состояния или к его улучшению. Альберт Бандура, знаменитый стэнфордский социопсихолог, занимающийся изучением эффективности саморазвития, как-то сказал мне: готовясь пробежать марафон, мы должны сравнивать результаты своих тренировок с результатами ровесников, а не нас же самих в более раннем возрасте. Одержать во время забега победу в своей возрастной категории — куда более реалистичная и осмысленная цель, чем абсолютная победа над всеми участниками. Как полагает Бандура, нам следует более сбалансированно подходить к избираемым видам деятельности и стараться выбирать те занятия, которые нам по душе. По его словам, теперь он проводит гораздо больше времени за садоводством и за выращиванием помидоров. Он утверждает, что, как ему представляется, для своего возраста он достиг по этой части неплохих успехов (сейчас ему уже за девяносто).

Вполне естественно, что мы проводим всякого рода социальные и личные сопоставления (т. е. сравниваем себя с другими и с собой же, только помоложе). Пожилые люди часто говорят: память у них уж не та, что прежде, но в целом они неплохо справляются — по сравнению со своими друзьями из той же возрастной группы. В общем, лучше всего проводить сопоставление с людьми из вашей возрастной категории, а не с более молодым поколением. Компьютерные тренировки мозга так популярны еще и потому, что они предоставляют человеку возможность проводить сравнения именно такого типа. Иногда разработчики программ используют этот эффект: программа позволяет вам сравнивать свои результаты с показателями ваших ровесников, а иногда «снижает» возраст вашего мозга, порой даже выдавая вам какую-то оценку вашего текущего «умственного возраста». Нам нравится чувствовать себя моложе или считать, что память у нас работает, как двадцать лет назад. Обратная связь такого рода может очень затягивать и приносить немалое психологическое вознаграждение, особенно если, скажем, 75-летнему человеку объявляют, что он показывает результаты, больше свойственные 55-летним. Но я полагаю, что в сорок лет у меня было больше познаний и понимания, чем в двадцатилетием возрасте, так что фраза «у вас мозг, как у гораздо более молодого человека» далеко не всегда должна восприниматься как комплимент.

Еще одна форма сравнения подразумевает ориентацию на вашу собственную семейную историю: многие люди именно поэтому вкладывают столько времени и денег в мозговые тренировки. Мы часто сравниваем себя с родителями, когда с годами все больше задумываемся о своем здоровье и о том, каким оно станет в будущем. Знание семейной истории может стать для человека хорошим мотиватором, побуждающим изменить свое поведение. Так, моя мать скончалась в 39 лет — от рака кожи. Я ощутил некоторое чувство благодарности судьбе, отметив свое сорокалетие, но эта семейная история, связанная с онкологическими заболеваниями кожи, заставляет меня беспокоиться о своих детях, растущих в солнечной Калифорнии. Моему отцу недавно стукнуло восемьдесят, и он до сих пор колесит на велосипеде по городку, где я вырос, играет на пианино и работает в полноценном режиме. Оглядка на особенности нашей семьи способна помочь нам осознать, какими вещами нам нужно заниматься, чтобы сохранять остроту ума, — а заодно и прочувствовать, как нам повезло: не помешает испытывать благодарность за каждый прожитый здоровый год.

Может, мы и осознаем: если избегать слишком долгого пребывания на солнце и не курить, это способно предотвратить развитие некоторых видов рака. Мы знаем, что регулярные физические упражнения могут предотвратить развитие сердечно-сосудистых заболеваний. Но знание своей семейной истории может по-настоящему побудить человека заняться мозговыми тренировками, чтобы сохранить остроту ума. Вероятно, порой это особенно сильно проявляется, когда кто-то в семье страдал или страдает деменцией. Человек увидел, что случилось с его близкими людьми, в старости выжившими из ума, и хочет знать, что он сам может сегодня сделать для поддержания своих мыслительных способностей на должном уровне. Это сравнение и эта озабоченность могут заставить некоторых стремиться избрать для себя более здоровый образ жизни, а могут сделать их более склонными к занятию компьютерными тренировками мозга, хотя такие тренировки, возможно, не всегда эффективны.

Среди каждодневных дел полно таких, которые нагружают наш мозг, так что незачем специально выискивать видеоигры, стимулирующие этот важный орган. В нашей обыденной жизни множество привычек и устоявшихся ритуалов, но мы часто сталкиваемся со всякого рода проблемами и трудностями. Такие трудности могут быть самыми разными: скажем, мы заметили, что машина стала издавать какие-то странные звуки, или что крыша протекает, или что мы проголодались и нам нужно сообразить, что бы такое съесть на ужин. Все это — не такие уж простые задачи, связанные с решением проблем. Они отличаются по степени рутинности, но каждая требует следования определенным правилам и применения логического мышления. Иногда нужно обратиться к кому-то, кто лучше разбирается в определенной области (скажем, вызвать механика, слесаря или плотника) ^{235}. Иногда мы изыскиваем ресурсы для самостоятельного решения проблем: скажем, находим хороший ресторан, доставляющий на дом еду, которая нам по вкусу, или готовим ужин из того, что обнаружилось в холодильнике. Даже если руки у вас растут не скажу откуда и вы отлично знаете, что вам лучше вызывать специалиста для всяких домашних починок (иногда такое знание само по себя является признаком мудрости), понимание, к кому обратиться, сравнение расценок, прикидывание различных вариантов снизить цену так, чтобы от этого не пострадало качество работы (и вообще те результаты, которых вы хотите добиться), — все это может представлять известные трудности и служить одной из форм тренировки мозга.

Простое придумывание, что бы такое сделать на ужин, или — если брать мероприятия большего размаха — планирование ремонта кухни (даже если вы сами не прикоснетесь ни к одному инструменту) может быть непростым видом деятельности: надо и выстроить планы, и проследить за всеми операциями от начала до конца. Во многих случаях эти повседневные дела могут полезным образом нагружать наш мозг, и мы должны бы ощущать чувство удовлетворенности, если преуспеем даже в выполнении дел попроще (скажем, приготовлении ужина), однако более сложные дела (полная реконструкция кухни) должны давать особенно сильное психологическое вознаграждение.

Помимо домашних дел, существует масса разнообразных социальных задач, с помощью которых можно тренировать мозг: например, когда вы решаете, кого позвать на праздник, учитывая, кто с кем хорошо уживается, — или просто применяете необходимые правила этикета в различных условиях.

Таким образом, хотя обычно мы считаем видеоигры или кроссворды полезнейшим эликсиром для мозга, в вашем доме и в вашем социальном кругу есть масса задач, на которые можно с пользой потратить ресурсы своего внимания и «мозгового времени». Результаты порой очень удовлетворяют.

Наука пока не подарила человечеству никакого универсального средства, способного остановить возрастное угасание когнитивных способностей. Но когда/если ей это удастся, следует иметь в виду: люди, похоже, охотнее всего откликаются на открытия, подразумевающие некие быстрые и простые меры, желательно — что-то такое, что они могут делать в сидячем положении и не переставая радоваться жизни (к примеру, речь может идти о том, чтобы принять чудодейственную пилюлю, сыграть в увлекательную настольную или компьютерную игру, съесть что-нибудь вкусное или выпить что-то такое, что им и без того нравится). Черника, мозговые тренировки, красное вино, шоколад… — все это, возможно, как раз подходит под такое описание.

Представления о том, что употребление красного вина полезно для здоровья, недавно подверглись нещадной критике со стороны специалистов: результаты некоторых исследований оказались «слишком уж радужными, чтобы при этом быть еще и верными». Один видный ученый даже сфабриковал результаты, стараясь показать «преимущества» красного вина (а может, дело в том, что он просто принял внутрь слишком много изучаемой жидкости). Авторы некоторых исследований вроде бы обнаружили, что подопытные мыши, которым давали большие дозы ресвератрола (вещества, содержащегося в красном вине), здоровее и живут дольше. Но в одной статье, опубликованной в New York Times, подчеркивалось, что средний человек, весящий 150 фунтов (68 кг), должен ежедневно выпивать по 750-1500 бутылок красного, чтобы получить эквивалентную благотворную дозу! ^{236} Авторы одного небольшого исследования ^{237} выяснили: когда здоровые испытуемые (в возрастном диапазоне от 50 до 70 лет) на протяжении трех месяцев пили смесь с высоким содержанием определенных флавонолов (которых много в какао-бобах), они затем демонстрировали более высокие показатели при тестировании памяти, чем контрольная группа, которой не давали таких веществ. Моим дочкам очень понравилось это исследование, и когда я что-нибудь забываю, они радостно щебечут: «Папочка, нам надо срочно поесть шоколада, чтобы помочь тебе вспомнить». Судя по всему, они твердо верят в корректность выводов исследователей. Впрочем, на самом-то деле в большинстве шоколадных батончиков, которые продаются в магазинах, слишком мало настоящего какао — или же это сырье так обработано, что полезные флавонолы перешли в неактивную форму ^{238}.

В чернике, шоколаде и красном вине явно содержатся полезные вещества, которые — теоретически — способны улучшать нашу память. Но чтобы реально ощутить эту пользу, вам пришлось бы употреблять эти продукты в огромных количествах (например, съедать чуть ли не по семь шоколадных батончиков в день): в каком-то смысле эта перспектива выглядит довольно заманчивой, но, разумеется, такое неумеренное потребление влечет за собой и нежелательные последствия (скажем, набор веса из-за пожирания безумного количества шоколада, — не говоря уж о возможном губительном воздействии на здоровье больших доз спиртного). Организаторы большинства исследований, собственно, дают испытуемым не шоколад или красное вино, а концентрированный напиток на основе какао — или ресвератрол в таблетках. На самом-то деле для эффективного предотвращения возрастных когнитивных ухудшений, вероятно, требуется воздействие целого ряда факторов, средств, методик и т. и.

Если что-то, возможно, улучшает память или снижает вероятность развития деменции, это еще не означает, что это «что-то» противодействует самому агенту, вызывающему ухудшение памяти или деменцию, — если только оно не оказывает действительно существенное воздействие на когнитивные функции, по-настоящему препятствуя их ослаблению. Но и тогда, скорее всего, у нас не будет возможности точно определить, идет ли речь о борьбе именно с тем агентом, который вызывает деменцию как таковую. Некоторых может удивить совет: занимайтесь физическими упражнениями, они полезны для вашего мозга вообще и для вашей памяти в частности. Мы часто склонны полагать, что именно мозговые игры должны помогать нашему мозгу, а всякие телесные упражнения помогают лишь телу. Кроме того, людям обычно не нравится слышать рекомендации типа «побольше физической активности». В таких призывах нет ничего нового, ведь врачи частенько советуют то же самое — правда, обычно не для поддержания остроты ума. Совет «побольше физических упражнений» не выглядит результатом какого-то впечатляющего научного прорыва — по сравнению с открытием нового «питательного вещества» или методики лечения, якобы помогающих вспомнить, где вы оставили ключи. А ведь упражнения для мозга могут сводиться просто к тому, чтобы добавить в свою жизнь больше физических упражнений.

Иногда хорошая проблема — как раз то, что нужно нашему мозгу для тренировки. И эта трудная задача вовсе не обязательно должна представать перед нами в виде кроссворда или компьютерного тренинга мозга. Чистка зубов левой рукой (если вы правша, и правой рукой, если вы левша) и аналогичная смена руки при работе с компьютерной мышью поначалу может вызывать немалое раздражение и досаду, но это создает полезные затруднения для вашего мозга. Идея такого подхода в том, что введение подобного рода небольших затруднений может замедлять нашу деятельность, но при этом может способствовать более эффективному обучению. Именно эта идея лежит в основе разработанной д-рами Робертом и Элизабет Бьорк теории «желательных затруднений» ^{239}. Ошибки, свойственные новичкам, и замедление процесса обучения могут ставить препятствия на пути ученика, что способствует укреплению долговременной памяти. К примеру, если вам сначала приходится попробовать отгадать ответ на вопрос из серии «А знаете ли вы, что…», а уж потом вам сообщают правильный ответ, такой метод может способствовать тому, что в дальнейшем вы вспомните этот ответ. Желательные затруднения могут помочь нам лучше осваивать самые разные вещи, хотя этот подход порой кажется противоречащим интуиции и здравому смыслу. Обычно нам хочется, чтобы обучение проходило быстро и легко, но легкость обучения часто приводит к тому, что мы быстро забываем выученное. Намеренное создание затруднений или препятствий, которые можно преодолевать в процессе обучения, порой служит полезным методом тренировки мозга и способно создавать полезные трудности в самых разных областях: например, при освоении незнакомого языка, навыков игры на музыкальном инструменте, спортивных умений. Метод «желательных затруднений» также включают в программу тренировки физического равновесия, так что если вы то и дело встречаете на своем пути более сложную поверхность (скажем, слегка неровные полы или брусчатку) ^{240}, это может благотворно сказываться на вашем умении удерживать равновесие.

Поскольку многочисленные исследования показывают, что физические упражнения улучшают общее здоровье мозга и память, есть ли какая-то польза от комбинирования физической активности и мозговых тренировок? Такой подход, сокращенно названный ФАМТ (физическая активность + мозговые тренировки), протестировали в рамках довольно новаторского исследования ^{241}, где пожилые люди играли в интерактивные видеоигры для мозга, предполагающие и физическую активность. После двадцати четырех одночасовых сеансов пожилые испытуемые показали улучшения и по своим физические функциям, и по ряду когнитивных параметров, а значит, можно предположить, что такой подход — перспективный путь для улучшения мозгового здоровья. Хотя пока неясно, каковы причины пользы ФАМТ, этот гибридный подход кажется достаточно многообещающим: его даже начали использовать в некоторых сообществах для пожилых людей.

Один такой «комбинированный» подход использует виды деятельности, по поводу которых уже известно, что они могут замедлять или ослаблять когнитивные ухудшения. В рамках небольшого пробного исследования ^{242} группу пациентов средних лет, демонстрировавших симптомы ранней деменции, подвергли более чем двадцати различным типам лечения на протяжении нескольких месяцев. Эти методы лечения специально приспосабливались к потребностям конкретного пациента, чтобы воздействовать на самые разные вещи — рацион, образ жизни, сон, метаболизм и т. п. Испытуемые занимались такими видами деятельности, как компьютерные тренировки мозга, ходьба, йога, а также (это скорее «вид бездеятельности») не позволяли себе принимать пищу на протяжении трех часов, предшествующих сну. Они также принимали витамины, пробиотические средства, ресвератрол, кокосовое масло, придерживались противовоспалительной диеты. Многие сумели — судя по симптомам — обратить вспять развитие деменции на протяжении шестимесячного периода: эта находка позволяет предположить, что будущее профилактики деменции, возможно, как раз и лежит в области применения таких тщательно продуманных, энергичных и многосторонних подходов. Таким образом, скорее всего, не существует какой-то одной вещи, которая помогла бы вам сохранять остроту ума. Подобных вещей множество, и в правильном сочетании они, возможно, способны обеспечить оптимальный подход к «мозговому фитнесу».

В первый год своей жизни младенец порой с трудом сохраняет равновесие, и ему непросто научиться делать шажки самостоятельно. Но эти попытки не заканчиваются в младенчестве: остаток жизни мы проводим, пытаясь найти равновесие в самых разных смыслах. Нам следует достигать баланса в наших видах деятельности: долгие восьмичасовые периоды ежедневных мозговых тренировок, сидения за рабочим столом или просто работы над каким-то одним определенным заданием могут иметь негативные последствия. Вероятно, самый универсальный и при этом сложный в выполнении совет, какой мы слышим вновь и вновь, звучит так: «Все нужно делать в меру». Балансирование работы и семейных занятий может требовать постоянных усилий. Физическое равновесие мы зачастую принимаем как должное, но эта форма баланса может обретать особое значение с возрастом. Маленький ребенок учится держать равновесие в первые же годы жизни — методом проб и ошибок. И обычно он с легкостью вскакивает после каждого из своих многочисленных падений. По мере старения нам особенно нужно уметь поддерживать физическое равновесие, чтобы предотвращать падения: для пожилых людей это самая распространенная причина смерти.

Джон Вуден, американская легенда (и как баскетболист, и как тренер), однажды ночью, уже в 92 года, совершал свое обычное путешествие из спальни в ванную комнату, которое он, разумеется, проделывал до этого много раз. У Вудена остались яркие воспоминания о случившемся ^{243}:

Я просто направлялся в ванную, прежде чем окончательно лечь в постель, но мои ходунки зацепились за ковер, и я упал. Я пытался задержать падение, за что-то ухватиться, но не смог. И вот я лежу на полу, и мне очень больно. Несколько минут я испытывал нечто вроде шока. Я получил несколько переломов, и все они, конечно, болели. Я не терял сознания и не засыпал. Мне было холодно. Мне хотелось то плакать, то смеяться, но я ничего не мог поделать. Главное ощущение — холод. Я даже не мог доползти до одеяла или еще чего-нибудь такого. Мне пришлось оставаться на одном месте.

Вуден пролежал на полу с девяти вечера до семи утра — целых десять часов (примерно в ту пору, когда большинство из нас обычно спят). Наконец утром, в свое обычное время, прибыл его друг, который помогал ему справляться с повседневными делами. Вудена тут же отвезли в больницу, где пришлось заниматься его сломанной рукой, сломанной ключицей и сломанным запястьем, но он все-таки выжил после этого падения и после долгой ночи, которую провел лежа на полу и ожидая помощи.

Каждый год более двух миллионов пожилых американцев попадают в палату неотложной помощи из-за травм, вызванных падением ^{244}. Такие падения могут оказаться смертельными, а могут просто сигнализировать о том, что началась последняя стадия вашей жизни. Падения и связанные с ними травмы (например, перелом шейки бедра) могут оказать серьезное воздействие на жизнь пожилого человека и даже лишить его возможности жить независимо. Мы часто буквально помешаны на мозговых тренировках, считая, что они помогут нам сохранить остроту ума. Однако упражнения на поддержание равновесия (а также некоторые силовые упражнения) способны помочь в предотвращении падений — попросту говоря, помочь нам и дальше иметь возможность ходить. В отличие от многих программ тренировки мозга, тренировками равновесия можно заниматься почти везде и всегда, к тому же они обходятся бесплатно. Пока у вас есть на что (или на кого) опереться в том случае, если вы начнете утрачивать равновесие, вы можете проделывать нехитрые упражнения, которые поддерживают ваш мозг и тело в состоянии взаимной гармонии и позволяют предотвращать падения. Вначале можно использовать в качестве опоры стул или стену: это поможет вам работать над равновесием в самых безопасных условиях. Существует множество несложных программ тренировки равновесия, на выполнение которых может ежедневно уходить меньше десяти минут. Части мозга, вовлеченные в процессы поддержания равновесия (например, мозжечок — один из наиболее «первобытных» компонентов мозга), могут получать невероятную пользу от таких тренировок баланса. Отрабатывая баланс, вы можете тренировать одновременно и мозг, и тело, чтобы предотвращать падения.

Поддержание равновесия играет важную роль при выполнении многих повседневных задач, таких, как простое вставание со стула: вы много раз на дню сталкиваетесь с этой проблемой, но вряд ли когда-нибудь серьезно о ней задумывались. Авторы одного исследования ^{245} показали: для испытуемых, которые могли выполнить задачу по вставанию со стула более чем 30 раз за одну минуту, меньше вероятность развития деменции и выше вероятность прожить подольше, чем для тех, кто не в состоянии проделать такое же количество вставаний за минуту. Еще одно простое задание, которое, возможно, позволяет и прикинуть вероятность развития деменции, и даже определить, случались ли у вас инсульты (иногда речь идет о микроинсультах, которые вы даже могли не заметить), состоит в стоянии на одной ноге. Как ни странно, это еще и хороший прогностический фактор вашего долголетия. Попробуйте простоять на одной ноге, с открытыми глазами, на протяжении шестидесяти секунд. Если вы можете простоять на одной ноге больше десяти секунд, это уже показатель хорошего чувства равновесия. Для тех, кто выполняет этот тест плохо, впоследствии (по крайней мере, к такому выводу пришли некоторые исследователи, изучавшие группы добровольцев) выше вероятность инсульта и деменции. Джек Лаланн, один из пионеров фитнеса, в придачу к своим впечатляющим подвигам выносливости и силы (мы уже о них упоминали) еще и разработал программу физических упражнений для пожилых людей — «Улучшение равновесия ради лучшей жизни». Еще эффективнее выполнение таких упражнений не в одиночку, а в ходе каких-нибудь приятных социальных взаимодействий — например, на занятиях, где в центре внимания — равновесие (есть множество таких курсов). В нашей вечно занятой жизни умение поддерживать баланс иногда подразумевает отказ от стремления делать слишком много дел (порой одновременно), чтобы мы могли получше сосредоточиться на собственной безопасности.

В отличие от компьютерных тренировок мозга (еще неизвестно, помогают ли они нашему мозгу лучше справляться с важными задачами нашей повседневной жизни), тренировки равновесия действительно эффективны: они и в самом деле предотвращают падения. Главное — сосредоточить наши ресурсы (время, деньги, мотивацию…) на тренировке и совершенствовании нашего мозга, на равновесии — и в смысле балансирования многих разнообразных видов деятельности, и в прямом смысле (для профилактики падений). Как правило, мы обращаем внимание на свою память, только когда она начинает подводить нас. Однако проблему равновесия человек может не замечать до тех пор, пока не испытает травматичное падение, резко меняющее жизнь (никому этого не пожелаю). Лишь тогда многие начинают осознавать необходимость тренировать свое чувство равновесия.

Компьютерные тренировки мозга кажутся невероятно перспективным способом ставить наш мозг перед сложными проблемами, помогающими развивать его. Такие тренировки могут в адаптивном режиме нагружать мозг различными задачами и сообщать нам, какой у нас «мозговой возраст». Правда, пока еще нет достаточно убедительных доказательств, которые подтвердили бы, что компьютерные тренировки мозга действительно способны помочь нам улучшать память, лучше запоминать имена и находить ключи, которые мы неизвестно где оставили. Компьютерные «мозговые игры» и интернет-поиск — виды деятельности, которые стимулируют и вознаграждают наш любознательный мозг, но они могут обходиться нам дорого — заменяя собой другие (более надежно проверенные временем) виды деятельности: например, физические упражнения. Тренировки мозга могут приносить пользу, если вы верите в их действенность, и такого рода эффект плацебо может проявляться весьма сильно. Но мозговые тренировки могут заставлять вас проводить больше времени за экраном, вести сидячий образ жизни, меньше общаться с другими, и эти негативные побочные эффекты могут перевешивать какую-либо реальную пользу от таких занятий. Обращение к какой-либо форме мозговых тренировок может создать у вас впечатление, что вы занимаетесь чем-то приятно-новым и приятно-трудным, но улучшение чувства физического равновесия, возможно, является самой важной разновидностью тренировок для людей старшего возраста. Существует множество несложных и недорогих (во всех смыслах) видов деятельности по тренировке мозга, которые способны значимым образом помочь нам развивать эмоциональные навыки и приносить физическую пользу, например чтение или прогулки.

Кто-нибудь может подумать, что с годами наши привычки и устоявшиеся жизненные ритуалы все сильнее въедаются в нас, и их все труднее изменить. В каком-то смысле так и есть, но люди старшего возраста зачастую обладают более значительным опытом по части перемены привычек — просто в силу того, что они дольше прожили и им приходилось ко многому приноравливаться на этом пути. А значит, можно предположить, что с возрастом мы не просто «все больше коснеем». Зачастую избавление от привычки требует проявления творческого начала и способно открыть перед нами двери к новым приключениям. К примеру, многие пожилые люди, выйдя на пенсию, отправляются в желанное путешествие, воспринимая его как награду за то, что они много лет вообще не брали отпуск.

Изменение привычек, связанных с образом жизни, способно принести позитивные результаты в любой момент жизни. Некоторые привычки (например, питье газировки или пристрастие к видеоиграм) могут зародиться еще в подростковые годы и оказывать долгосрочное воздействие на наше физическое и душевное благополучие, однако с годами мы можем существенно модифицировать эти виды поведения. Простые поведенческие изменения, которые позволяют перейти на более полезный рацион или избегать чрезмерного употребления алкоголя или табака, могут приносить пользу в долгосрочной перспективе. Существует широкий спектр привычек и хобби, которые свойственны стареющим людям. Шитье лоскутных одеял, живопись, прогулки, шахматы, йога, маджонг, шашки, наблюдения за птицами, различные виды спорта… — все это может способствовать когнитивной стимуляции и более активной социальной жизни, не говоря уже о том, что такие привычки и хобби зачастую радуют нас и приносят нам чувство удовлетворенности. Если в преклонные годы вы придерживаетесь здоровых привычек (от упражнений до обыкновения спать днем), это может иметь важное значение для вашего физического и душевного здоровья.

Помимо всего прочего, у нас имеются адаптивные ритуалы и привычки, которые мы не хотим менять. К примеру, если у себя дома вы всегда оставляете ключи от машины на одном и том же месте, это способно помочь вам отыскать их, когда вы утром спешите по делам. Устоявшиеся ритуалы могут быть весьма полезны, но гнев и досада, которую вызывает нарушение сложившегося распорядка, могут быть довольно-таки вредны. Как полагают авторы одного исследования ^{246}, сильная тяга к таким ритуалам и мощная потребность в них способны увеличивать подверженность пожилых людей тревожным и депрессивным состояниям, а также нарушениям нормальной когнитивной деятельности. Поэтому здесь требуется адаптивная гибкость — скажем, в ситуациях, когда нам действительно нужно изменить привычный ритуал (допустим, решиться отведать незнакомой еды во время путешествия). Изменение ритуалов может вызывать раздражение и досаду, но даже кратковременные перемены такого рода могут играть важную роль в адаптации к условиям жизни и приносить немалую пользу здоровью.

Согласно одному из стереотипов, пожилые люди — более закоснелые, более неподатливые. Принято считать, что они не так открыты новому опыту и впечатлениям, как люди помоложе. На самом-то деле многие представители старшего поколения как раз более открыты всему этому. К примеру, часто бывает так, что вскоре после выхода на пенсию пожилой человек старается устроить себе поездку за границу, чтобы погрузиться в незнакомую культуру и вообще насладиться увлекательным путешествием. Люди старшего возраста нередко записываются на разнообразные курсы, не имеющие отношения к их профессии, чтобы удовлетворить интерес и любопытство насчет тех сфер, в которых они не очень-то сведущи. Опять же, это позволяет предположить, что им любопытно осваивать новое и знакомиться с людьми, которые разделяют их интересы.

Что касается повседневных занятий, то пожилые люди, может, частенько и предпочитают знакомые рестораны, не стремясь каждую неделю заглядывать в какой-нибудь новый, однако это вовсе не означает, что старшему поколению вообще неинтересно искать новый опыт и новые впечатления. Я часто ужинаю в каком-нибудь заведении вместе с двумя пожилыми людьми, которым нередко очень интересно опробовать новый для себя ресторан. Но когда мы приходим в такое место, которое уже хорошо знаем, у меня порой возникает искушение заказать что-нибудь такое, чего я никогда не заказывал, — хотя нередко случается, что меня разочаровывает принесенное блюдо и я сожалею, что не выбрал проверенный вариант. А пожилая пара моих знакомых обычно придерживается «фирменных блюд», давно выдержавших такую проверку. Возможно, так проявляется какая-то форма мудрости. Хотя они, судя по всему, с удовольствием наблюдают, как я пробую что-нибудь новенькое, и даже сами пробуют кусочек того блюда, которое я заказал, обычно они только рады, что не последовали моему примеру. Та же чета очень любит мороженое — уже много лет. Недавно они стали иногда захаживать в одно из ближайших кафе-мороженых, где раньше никогда не бывали: в этом заведении подают мороженое со вкусом огурца, желтой розы и т. п. Вместо того, чтобы заказывать стандартное шоколадное или ванильное, они с удовольствием и восторгом удовлетворяют свое любопытство, пробуя новые варианты. И вообще две трети нынешних пенсионеров, принявших участие в одном опросе ^{247}, заявили, что на досуге предпочитают пробовать новое, а не делать какие-то вещи, которые они уже делали. Однако многие пожилые люди сохраняют верность любимым маркам и предпочитают выбирать знакомый бренд, которым они пользуются много лет (скажем, всегда покупая лишь тот аспирин, который выпускает компания Bayer) ^{248}.

Если вы никогда раньше не ходили в тренажерный зал и вдруг решили туда записаться, это может дорого вам обойтись (порой не только в финансовом смысле) и расстроить вас, тогда как посещение групповых физкультурных занятий для пожилых людей или просто встречи с другими для совместных прогулок и упражнений могут наполнять вас энтузиазмом и верой в свои силы, не говоря уж о пользе с точки зрения социальной активности. Основной тезис Джека Лаланна по поводу успешного старения можно выразить кратко и просто: упражняйтесь помалу, но часто; питайтесь правильно; поддерживайте в себе позитивный настрой. В его книге «Секреты вечной молодости» раскрываются все его тайные методы и мотивационные подходы, способствующие более долгой и здоровой жизни ^{249}. Сам Лаланн упражнялся по два часа каждый день, без выходных, но уверял, что это «для того, чтобы потешить свое самолюбие». Он советует заниматься физическими упражнениями по полчаса, три-четыре раза в неделю, и каждый месяц менять набор этих упражнений на чуть иной. Иными словами, такие упражнения вовсе не должны обращаться в надоевшую рутину. Кроме того, в своей книге он заявляет: «Вы можете повредить своему телу лишь тем, что не будете использовать его» (он очень любил повторять эту мысль). И еще: «Неактивность — главный убийца. Помните: никогда не поздно начать». Лаланн применял на себе разные формы фитнеса, но простые прогулки — хорошее начало. Как показало одно недавнее исследование ^{250}, никогда не поздно приступить к использованию ходьбы как разновидности физических упражнений; возможно, наибольшую пользу от этого получают как раз те, кто ведет наиболее сидячий образ жизни. Чтобы просвещать пожилых людей в этой сфере и побуждать их упражняться, Национальный институт старения разработал программу Go4Life [«Ходи ради жизни»] ^{251}, призванную помочь всем желающим встраивать физическую активность в свою повседневную жизнь.

Иногда само узнавание о пользе упражнений может служить хорошим практическим мотиватором. К примеру, в ходе одного исследования ^{252} пожилые испытуемые, которым сообщали о пользе ходьбы, ходили больше, чем те, кого информировали о негативных последствиях недостаточной ходьбы. На участников помоложе не повлияла подача этого послания и его эмоциональные особенности, но люди старшего возраста лучше откликались на позитивное послание (возможно, отчасти именно поэтому эта книга фокусируется на потенциальной светлой стороне старости). Позитивность, которой насыщено послание, может играть важнейшую роль, когда речь идет о том, чтобы убедить людей завести новые здоровые привычки. Таким образом, получается, что позитивное послание, где подчеркиваются преимущества ходьбы, лучше побудит пожилых людей побольше ходить, чем негативное послание, описывающее вред и негативные последствия нелюбви к прогулкам и ведения сидячего образа жизни.

Некоторые люди, даже кое-какие врачи, порой считают, что физические упражнения больше годятся для всяких там спортсменов и для сравнительно молодых взрослых, которые находятся в хорошей форме. Подобного рода предвзятое отношение к людям старшего возраста иногда становится одной из причин, по которым врачи воздерживаются от того, чтобы рекомендовать своим пожилым пациентам прогулки как полезный метод сохранять и хорошую физическую форму, и остроту ума. Терапевты реже рекомендуют физическую активность страдающим артритом пациентам 65 лет и старше, чем тем, кто моложе 65, — несмотря на факты, позволяющие предположить, что упражнения могут принести пользу всем возрастным группам ^{253}. Как видите, даже некоторые доктора порой предвзято относятся к некоторым из самых лучших бесплатных средств, доступных пожилым людям: дозе прогулок, принимаемой по несколько раз в неделю. Иные врачи считают, что лучше не прописывать такое лекарство пациентам преклонного возраста.

Здоровые привычки могут окупаться даже в чисто финансовом смысле — потому что благодаря им вы реже ходите к врачу. Это отлично знают страховые компании, тратящие много времени и денег на то, чтобы побуждать людей преклонного возраста оставаться в хорошей форме: для этого применяются и рекламные рассылки, и даже оплата посещений спортзала для пожилых людей. В рамках программы «Серебряные кроссовки» пожилые люди могут бесплатно посещать тренажерные залы по месту жительства, а во время поездок ходить в другие залы, участвующие в программе, что обеспечивает более гибкий подход по сравнению с членством в одном-единственном спортклубе и к тому же лишает вас оправданий типа «Я не занимаюсь, потому что на время уехал». Такая форма поощрения здоровых привычек считается одним из направлений профилактической медицины. Как-то я разговорился с одним дедушкой из Нью-Йорка, который навещал своих взрослых детей и внуков, живущих в Лос-Анджелесе: он с радостью пользовался этой гибкой системой членства, позволяющей, помимо всего прочего, активнее знакомиться с новыми людьми. Его близкие также заметили преимущества этой программы: теперь он не все время торчал у них дома во время своих визитов, обычно тянувшихся целый месяц. Иногда от бесплатного членства в спортклубе трудно отказаться, хотя простые прогулки с приятелем, возможно, являют собой лучшую форму бесплатного лечения, ибо они включают в себя и физический, и социальный аспект.

Ходьба может быть весьма здоровой привычкой, но модификация здоровых привычек — еще более эффективное упражнение. Вариации хорошей привычки могут ставить перед вами полезные трудности и снижать степень повторяемости упражнений: такая повторяемость может наскучить, а кроме того, она способна вызывать избыточный износ некоторых частей вашего тела. Существует, к примеру, «ретроходьба»: вы пятитесь, хлопая в ладоши. При этом нужно проявлять немалую осторожность, и хотя упражнение кажется несложным, после нескольких шагов вы заметите, каким трудным оно может быть. Когда вы идете спиной вперед и одновременно бьете в ладоши, это выводит ходьбу на принципиально иной уровень: такая задача подразумевает координацию нескольких простых упражнений. Как обнаружили авторы одного исследования ^{254}, испытуемые, которые занимались ретроходьбой на протяжении небольшого периода времени, затем показывали более впечатляющие результаты при тестировании мышления и концентрации внимания (по сравнению с результатами тестов, проведенных перед этими упражнениями). Движения руками при ходьбе спиной вперед вовлекают в упражнения все тело. Как утверждается, выполнять это упражнение при восхождении на горы придумали еще в древнем Китае. Такая практика может казаться сложной, но она заставляет вас больше фокусироваться не на собственно физических аспектах, а на необходимости ясно отдавать себе отчет в происходящем, по-настоящему «присутствовать», а это может упражнять мозг и одновременно позволять вам острее осознавать действительность, которая вас окружает.

Среди самых распространенных привычек-упражнений — пробежки (с той или иной скоростью): это простая и удобная штука, зачастую сопряженная с полезным преодолением трудностей и приносящая большое психологическое удовлетворение. Многие регулярно бегают; кое-кто ставит себе цель в дальнейшем поучаствовать в соревнованиях или марафоне, но большинство делает это просто ради того, чтобы поупражняться. Однако, несмотря на популярность бега, не исключено, что это не очень-то подходящая привычка для того, чтобы сохранять ее и в старости. Недавно исследователи попробовали выяснить ^{255}, достаточно ли людям старшего возраста пробежек в одиночку (в отсутствие всех прочих видов упражнений) для того, чтобы поддерживать свое общее физическое состояние на хорошем уровне. Как выяснилось, за пятилетний период у испытуемых-бегунов (большинству было под шестьдесят) даже уменьшилась сила подколенных мышц. Чрезмерное увлечение пробежками может оказывать на человека негативное воздействие, вызывая боли в суставах, подчас приводя к травмам, снижающим пользу от бега ^{256}. Некоторые престарелые знаменитости (скажем, Джон Гленн, Джон Вуден, Билл Клинтон), в среднем возрасте много бегавшие, позже заменили пробежки ходьбой, поскольку даже неумеренные прогулки меньше изнашивают наш организм, чем пробежки. На работе можно устраивать «совещания-прогулки» или «конференции на ходу»: эти совместные мероприятия стимулируют и мозг, и тело.

Некоторые базовые силовые тренировки можно проводить и дома — если у вас хватит терпения и выносливости. Шер (певица, известная своими кошачьими нарядами и пышными париками) недавно заявила, что в свои семьдесят с лишним она регулярно занимается такими упражнениями по укреплению тела. По ее словам, она проделывает пятиминутную «планку». Делая «планку», вы занимаете позицию, как при отжимании, только ваше тело удерживается на руках, согнутых в локте, и на кончиках пальцев ног. Большинство людей (я принадлежу к их числу) с трудом сохраняют такое положение на протяжении одной минуты. Но это еще не все: Шер говорит, что по пять раз в неделю занимается с тренером, который не позволяет ей «ссылаться на почтенный возраст» ^{257}. Певица, которую многие знают по песням Believe [«Поверь»] и Turn Back Time [«Поверни время вспять»], показывает, что энтузиазм и вера в пользу физических упражнений действительно способны помочь вашему телу запустить стрелки часов назад.

Привычки по части еды (и виды поведения, связанные с приемом пищи) формируются еще в детстве, однако на протяжении всей взрослой жизни они претерпевают существенные изменения. Дети и подростки частенько тянутся к сладостям и газировке, а их призывают есть больше овощей. С годами мы все больше понимаем необходимость питаться более здоровыми вещами, но при этом сладости и газировка нередко уступают место кофе и спиртному.

По словам Джека Лаланна, мальчишкой он испытывал патологическое пристрастие к сладкому и фастфуду. У него нередко случались вспышки агрессии, и он говорит, что был «жутко несчастным пацаном… жизнь была просто адская». В придачу к скверному характеру он еще и страдал головными болями и булимией, а кроме того, в четырнадцать лет он бросил школу. В пятнадцать лет он забрел на лекцию Пола Брэгга, известного апологета здорового питания. Говоря о здоровье и правильном рационе, Брэгг особенно напирал на «опасность мяса и сахара». Эти идеи оказали сильнейшее влияние на юного Лаланна, который затем радикально изменил свои привычки и стал обращать очень большое внимание на свой рацион и на свою физическую активность. Лаланн утверждает, что «словно бы родился заново», сосредоточившись на проблеме своего питания и начав ежедневно заниматься физическими упражнениями ^{258}.

Некоторые люди старшего возраста подвергают кардинальным изменениям свои привычки по части еды. Так, все знали, что Билл Клинтон бегает и обожает чизбургеры. Зачастую он совмещал эти два занятия: есть фотография, на которой Клинтон направляется к «Макдоналдсу» во время очередной пробежки. Перенеся сердечное заболевание и несколько операций, он вынужден был резко переменить свои гастрономические пристрастия. Теперь он веган. Уже в преклонном возрасте он сумел изменить свой рацион и свои привычки, связанные с питанием; в итоге он сбросил больше тридцати фунтов (т. е. больше 14 кг) и теперь чувствует себя энергичнее. Клинтон заметил ^{259}: «Я решил, что принадлежу к группе риска, и я не хотел и дальше делать все эти глупости. Мне хотелось дожить до того времени, когда я стану дедушкой. Вот я и выбрал такую диету, которая, как я полагал, максимально увеличит мои шансы на выживание в долгосрочной перспективе». Следуя рекомендациям своего врача, он раз в неделю ест какую-нибудь лососевую рыбу или омлет — чтобы поддерживать мышечную массу на должном уровне, а кроме того, сохранять нужное содержание железа и цинка в организме. Кроме того, он проходит по две-три мили в день (в любое время на свежем воздухе), занимается силовыми упражнениями с грузами и отрабатывает умение держать равновесие, используя для этого специальный большой шар. Он продолжает играть в гольф, никогда не прибегая к помощи специальной машины. Замена пробежек и «Макдоналдса» прогулками и веганской (по большей части) диетой, возможно, позволит Клинтону насладиться жизнью дедушки — и угнаться за женой, которая отлично следит за своим здоровьем.

А вот Уоррен Баффетт регулярно разглагольствует о том, что он постоянно ест фастфуд и каждый день выпивает несколько банок кока-колы. Он полагает, что изменение этих привычек не продлит ему жизнь: «Нет никаких научных доказательств, что я успешнее достигну ста лет, если буду питаться только брокколи и водой». В его распоряжении миллиарды долларов, и кто-нибудь мог бы подумать, что его трапезы — изысканно-гурманские. Но Баффетт замечает: «Я сверился со статистикой страховых компаний и выяснил: смертность ниже всего среди шестилетних. Вот я и решил питаться как шестилетний ребенок. Это самый безопасный путь, какой я мог бы избрать» ^{260}. Впрочем, это идет вразрез со знаменитой максимой Джека Лаланна: «Не ешьте то, что сделал человек».

У всех нас имеется привычный утренний ритуал, часто подразумевающий завтрак, кофе — или же и то и другое. Но завтрак может не сводиться просто к подпитке. После того, как Джон Вуден, живший в калифорнийском Энсино, вышел на пенсию и овдовел, он регулярно посещал одну из маленьких близлежащих закусочных — чтобы позавтракать там. Все в этом заведении знали друг друга по имени, так что он обзавелся множеством друзей, к тому же закусочная располагалась совсем рядом с жилым комплексом, где он обитал. Вуден почти всегда заказывал одно и то же: два яйца, две большие оладьи, два куска бекона (или две сосиски) ^{261}. Он всегда устраивался в одном и том же уголке, читая утренние газеты и болтая с завсегдатаями, сидящими у стойки рядом с ним. Как правило, речь шла о текущих событиях: большинство из этих людей практически не разбирались в спорте. Они говорили о политике, о религии, о предстоящих выборах, а о вчерашних матчах — почти никогда. Разумеется, в более ранние годы у Вудена имелись иные привычки по части еды и физических упражнений.

За много лет до этих посиделок с оладьями Вуден, тренировавший тогда команду Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, ранним утром проходил по пять миль, нарезая круги по дорожкам близ крытой арены «Павильон Поули». Кроме того, он часто посещал одну из пончиковых сети Stan’s Donuts, чтобы полакомиться пончиками, которые теперь в его честь называют «вуденовскими»: классическими глазированными, черничными, с пахтой ^{262}. Вероятно, когда вы завсегдатай какого-нибудь заведения, это способствует постоянному социальному взаимодействию с людьми, потреблению хорошей пищи, а подчас и завязыванию дружеских отношений, которые продлятся долго.

Если вы привыкли ежедневно есть на завтрак яичницу с ветчиной, это же не может быть здоровой привычкой, верно? Что полезнее — кофе, зеленый чай или апельсиновый сок? Возможно, главное тут — разнообразие рациона. Но порой трудно определить, как лучше питаться. Вокруг столько всяких противоречивых рекомендаций, которые только запутывают нас: избегайте жирного, ешьте жирное, лучше диета с низким содержанием жиров, лучше «транс-жиры», выбирайте «хорошие жиры», ешьте любые жиры, но только белок яиц, нет, только желтки, нет, яйца только сырыми, только «органические яйца от кур свободного режима выращивания»… Многие из новейших диет и научных находок в этой области могут являть собой полную противоположность тому, что пожилой человек слышал на протяжении последних пятидесяти лет. Полезны жиры или вредны? А как насчет углеводов? Что лучше — сливочное масло или маргарин? И какая тут связь с высоким уровнем холестерина в организме? Каковы плюсы «органической» говядины и мяса коров, питающихся исключительно травой? В наши дни непонятно даже, что правильнее — есть хлеб без масла или масло без хлеба. Все это может вызывать путаницу в голове человека любого возраста, особенно же если речь идет о советах, идущих вразрез с многолетними укоренившимися привычками ^{263}. В конце концов, много лет считалось, что асбест и табачный дым — вещи вполне безопасные. Если вы достигли преклонных лет, вы можете неплохо помнить, какие вещи вам всегда было вроде бы полезно есть, однако при этом на вас обрушивается масса сведений о том, что какие-то продукты теперь считаются вредными, и это может породить у вас в голове совершеннейший хаос, не позволяющий разобраться в новейших советах по части здоровья и диеты. Возможно, легче всего следовать рекомендации Майкла Поллана, автора научно-популярных книг о еде: «Не берите в рот ничего такого, что ваша прабабушка не признала бы съедобным» ^{264}.

Прерывания сна (по мере старения они происходят все чаще) могут оказывать весьма негативное воздействие на здоровье. Эффекты тут весьма разнообразны: от ухудшений памяти до набора веса, не говоря уж о том, что невыспавшийся человек раздражителен (как могут засвидетельствовать любые родители новорожденного). С годами может не только уменьшаться количество сна, но и снижаться его качество. Вероятно, люди меньше осознают само падение качества сна, чем всякого рода помехи и ночные походы в туалет. Обычно пожилые люди чаще сталкиваются с помехами сну, чем взрослые помоложе. Здоровый человек старшего возраста может просыпаться несколько раз за ночь — вне всякой связи с каким-либо заболеванием. Пожилые люди, как правило, проводят меньше времени в состоянии глубокого сна, раньше пробуждаются утром и чаще просыпаются по ночам несколько раз ^{265}. Эти прерывания сна могут быть обусловлены множеством различных факторов: тут и недостаточная физическая активность на протяжении дня, и потребление алкоголя или кофе, и потребность несколько раз за ночь помочиться (никтурия), и расстройства сна (такие, как сонная одышка). Как показывают некоторые исследования ^{266}, у пожилых людей прерывания сна могут приводить к ухудшениям памяти и расстройствам сна — скажем, к той же сонной одышке, опасному расстройству, при котором дыхание часто останавливается и вновь возобновляется (причем сам человек этого не осознаёт): это может сильно сказываться на когнитивных способностях, проявляемых в течение дня.

Однако в старости вовсе не обязательно спать плохо: есть множество вещей, которыми можно заниматься днем, чтобы затем лучше спать ночью. Если ввести в привычку некоторые из них и придерживаться одного и того же ритуала при отходе ко сну, это может способствовать хорошему ночному отдыху. Некоторые исследования позволяют предположить, что, если вы провели день вне дома, на природе, на свежем воздухе, это может улучшить качество последующего ночного сна ^{267}. Тут способен помочь и устоявшийся распорядок дня (скажем, прием пищи в одно и то же время, заранее планируемые встречи с друзьями, регулярные упражнения). Организаторы одного исследования ^{268} изучали поведение тех испытуемых, кто хорошо спит, и тех, кто страдает бессонницей. Те и другие занимались в течение дня различными видами деятельности, но «хорошо спящие» придерживались при этом определенного графика, что наводит на мысль: устоявшийся распорядок дня может настроить ваши биоритмы так, чтобы ваш организм готов был ко сну в одно и то же время. Авторы другого исследования ^{269} обнаружили, что качество сна выше у тех испытуемых, которые ежедневно выполняли основные бытовые процедуры (такие, как еда, одевание, купание) в одно и то же время. Те, кто лучше придерживался распорядка дня, быстрее засыпали, дольше спали, меньше ворочались ночью (по их собственным сообщениям) и ставили качеству своего сна более высокую оценку.

Часто недооценивают пользу такой привычки, как дневной сон. Стэн Берман уже более сорока лет является владельцем сети пончиковых Stan’s Donuts. Он всегда поднимется рано, однако после ланча он любит вздремнуть. Это часть его распорядка дня — и что же? За четыре десятка лет он все-таки иногда пропускал работу из-за болезни, но эти вынужденные перерывы никогда не длились больше одного дня. Некоторые, возможно, считают дневной сон принадлежностью ленивого, расслабленного дня, однако все больше исследований показывают: короткий дневной сон может увеличивать не только производительность труда, но и продолжительность жизни ^{270}. Кроме того, вполне возможно, что «сон красоты» — никакой не миф: во сне наш организм выделяет гормон роста, который помогает воссоз-давать запасы коллагена и эластина — важнейших строительных компонентов молодой и здоровой кожи. К тому же ряд исследований показал связь между бессонницей и развитием деменции ^{271}. Когда я был маленьким, отец всегда внушал мне: «Сон — лучшее лекарство». А Бенджамин Франклин некогда изрек: «Рано ложись и пораньше вставай — будешь здоров, мудр и богат: сущий рай!»

Сексуальная жизнь и другие формы интимных контактов могут быть важной составляющей старости. Возрастные ухудшения здоровья и физических возможностей могут препятствовать ведению активной половой жизни, к тому же многие медикаменты глушат либидо, но пожилых людей, как правило, по-прежнему очень интересует секс. К тому же им вовсе не обязательно заниматься сексом так же часто и страстно, как в более молодые годы. Авторы одного социологического исследования ^{272} сообщают, что свыше 60 % опрошенных женщин в возрасте от 40 до 99 лет «в основном довольны» своей сексуальной жизнью — вне зависимости от того, имеется ли у них сексуальный партнер и занимаются ли они вообще сексом. Уровень удовлетворенности тоже, видимо, растет с возрастом: во всяком случае, наиболее пожилые участницы опроса вдвое чаще, чем самые молодые, утверждали, что «весьма удовлетворены» своей сексуальной жизнью. Несмотря на кое-какие предположения о том, что пожилых людей меньше интересует секс, многие люди старшего возраста считают его важным элементом поддержания здоровых и долгих отношений ^{273}.

Не все склонны рассматривать сексуальную активность как «привычку» или «хобби», однако нет сомнений, что многие люди старшего возраста довольно часто стремятся к этому занятию и предаются ему. Когда Джека Лаланна спросили про секс, от отшутился, прибегнув к известной остроте: мол, несмотря на почтенный возраст, они с женой по-прежнему занимаются любовью почти каждую ночь: «Нам почти удалось это в понедельник, почти удалось это во вторник, почти удалось это в среду…» Хорошо известно, что д-р Рут Вестхаймер, знаменитый секс-терапевт, автор книги «Секс после пятидесяти», часто призывает пары, обращающиеся к ней за советом, нарушить сложившиеся привычки и ритуалы, которые, быть может, уже не вдохновляют. В своей книге она дает много рекомендаций на сей счет ^{274}. Сама она обнаружила, что для нее весьма расслабляющей и важной формой физического контакта является массаж. Она отмечает, что после каждого массажа ощущает себя шестифутовой, т. е. примерно 180-сантиметровой (на самом деле рост у нее — всего 4 фута 7 дюймов, т. е. примерно 140 см). Хотя доктор Рут мало что рассказывает о собственной сексуальной жизни в свои 87 лет (она дважды разводилась, а третьего мужа похоронила), она сообщает, что ей помогает сохранять активность привычка быстро ходить и всегда говорить по телефону только на ходу, а кроме того, отмечает, что каталась на лыжах до восьмидесяти лет. Она говорит, что тут играет немалую роль и любознательность: «Мне до сих пор очень нравится узнавать новое. Я до сих пор преподаю. Я преподавала в Йеле и Принстоне. Я посещаю лекции. Меня не удовлетворяет неподвижность. Меня по-прежнему тянет учиться. Я хожу на концерты. Быть доктором Рут очень приятно. Я уже больше шестнадцати лет вдова. Если я смогу найти интересного пожилого джентльмена, который до сих пор ходит и разговаривает, это будет очень мило. Я буду очень рада» ^{275}.

Вождение автомобиля относится к числу тех умений, которые мы часто осваиваем еще подростками, и в дальнейшие годы у нас развивается множество водительских привычек. У пожилых водителей зачастую хуже обстоит дело с органами чувств: отчасти именно поэтому они начинают хуже видеть по ночам и у них замедляется реакция, что нередко приводит к несчастным случаям на дороге. Несомненно, есть примеры ужасающих (и прогремевших в прессе) дорожно-транспортных происшествий с участием людей старшего возраста. Вероятно, они способствуют стигматизации пожилых людей как небезопасных водителей ^{276}, однако на самом деле именно представители наименее опытной и наиболее юной (16–19 лет) возрастной категории автомобилистов чаще всего идут на риск, сидя за рулем, и именно среди них количество ДТП выше всего. По сравнению со взрослыми помоложе люди старшего возраста обычно чаще пристегиваются и чаще выбирают знакомые маршруты. Кроме того, для пожилых людей, как правило, ниже вероятность, что они выедут ночью, при плохой погоде или в плохом физическом состоянии ^{277}. К тому же за последние десять лет доля аварий со смертельным исходом сильнее снизилась для водителей старше 70 лет, чем для автомобилистов в возрасте 35–54 лет (многие из которых часто отвлекаются за рулем). Возможно, в этом одна из причин, по которым в Uber и Lyft так много пожилых водителей: люди старшего возраста зачастую убеждены (и вполне справедливо), что у них есть опыт, необходимый для того, чтобы безопасно водить машину и при этом наслаждаться социальными взаимодействиями.

Вождение машины позволяет нам вести во многом независимую жизнь (в пожилом возрасте это зачастую особенно важно). Однако в преклонные годы нам хуже дается многозадачность. Пользование телефоном за рулем может оказаться опасным поведением в любом возрасте, но больше всего эти опасности, вероятно, подстерегают именно пожилых людей. Вероятно, старшее поколение осознаёт это лучше всех прочих — поэтому, как правило, меньше, чем все остальные поколения, разговаривает по телефону и обменивается смсками, находясь за рулем. Когда моих дочек везет их дедушка (мой отец, который в свои 88 лет вполне здоров и отлично водит машину), он просит их не разговаривать с ним, пока он за рулем. Он понимает, что они могут отвлечь его. Пожилые люди часто осваивают различные методы, помогающие избегать рискованных ситуаций на дороге. Так, когда я беседовал с Джаредом Даймондом о том, как он ездит в Калифорнийский университет и обратно, он рассказал, как во время этих ежедневных поездок снижает уровень риска, избегая опасного поворота налево: он предпочитает совершить несколько правых поворотов (более безопасных), что продлевает его путь на две минуты. Подобное снижение риска — маленькие привычные ритуалы, которые способны помочь пожилым водителям более внимательно и безопасно управлять машиной.

Мы часто видим в прессе истории о «вековиках» — людях, которые перешагнули столетний рубеж. Когда журналисты спрашивают их: «В чем ваш секрет?» или «Что вы делали, чтобы прожить так долго?», ответы зачастую очень показательны. Вот вам кое-какие из недавно появлявшихся в СМИ: «Последние сорок лет каждый день пьет по три „Доктора Пеппера"[22]»; «Регулярно ест суши и хорошо спит»; «Бездетный холостяк, ежедневно выкуривает по пачке сигарет»; «Ежедневно проявляет доброту к окружающим, молится Богу и ест копченые свиные ножки». Разумеется, не существует никакого научного исследования, которое побуждало бы людей регулярно дымить сигаретами, ежедневно пить «Доктора Пеппера» и лакомится окороками, но все эти люди, как ни крути, прожили больше ста лет. Важно также отметить, что все они являют собой «статистические выбросы», т. е. далеко вышли за пределы норм ожидаемой продолжительности жизни. Таким образом, не исключено, что они представляют скорее исключения из правил, нежели примеры того, что следует делать, дабы прожить долгую и здоровую жизнь. Ясно одно: среди этих долгожителей наблюдается немалое разнообразие, и особенности образа жизни некоторых из них противоречат принципам науки о старении, а кое-какие привычки идут вразрез с общепринятыми представлениями и «народной мудростью». Короче говоря, трудно выудить из этих случаев какие-то конкретные секреты долголетия. Поскольку некоторые привычки таких людей не согласуются с научными рекомендациями по части здорового образа жизни, вполне может оказаться, что на старение (особенно в весьма преклонном возрасте) влияет еще более сложный, чем нам кажется, комплекс взаимодействий между генами, эпигенетикой и экологическими факторами.

Некоторые люди смотрят на дело так: надо радоваться жизни, даже если среди этих радостей — дурные привычки, которые, быть может, противоречат научным рекомендациями, касающимся продления жизни. Так, Леонард Коэн (автор и исполнитель песен, поэт, романист), отмечая свой 80-летний юбилей, объявил, что снова начинает курить: «Самый подходящий возраст, чтобы вновь взяться за старое», — объяснил он ^{278}. Два года спустя он умер — вследствие ночного падения. Масса исследований показывает, что браться за курение (в каком бы то ни было возрасте) неблагоразумно. Коэновский план наводит на провокационный вопрос: когда нам лучше отказаться от аскетичной жизни, проживаемой «ради будущего», и отдаться удовольствиям настоящего?

Винни Лэнгли закурила в июне 1914 года, за день до начала Первой мировой. Ей было тогда всего семь лет. Она говорила, что с тех пор выкуривает в среднем по пять сигарет в день. Есть известная фотография, где она прикуривает от свечей на торте в честь своего столетнего юбилея. Впрочем, очень может быть, что она смогла протянуть так долго во многом благодаря тому, что никогда толком не вдыхала сигаретный дым. Она заявляла, что во время двух мировых войн курила для успокоения нервов. В конце концов ее убедили бросить — когда ей было сто два года и когда у нее уже настолько испортилось зрение, что она не могла разглядеть пламя зажженной спички. По странной иронии судьбы, она умерла примерно через 7 месяцев после того, как отказалась от курения ^{279}.

Некоторые исследования вроде бы позволяют предположить, что умеренное потребление алкоголя и кофе как-то связано с более долгой жизнью. В рамках социологического исследования особенностей людей за 90, проживающих в огромных сообществах для пенсионеров «Мир праздности» и «Лес у лагуны» (в калифорнийском округе Ориндж), ученые просили этих респондентов суперстаршего возраста перечислить разнообразные привычки, которых они придерживаются в свои преклонные годы, чтобы попытаться выявить связь этих привычек с долголетием ^{280}. Исследователи обнаружили, что прием пищевых добавок, содержащих витамины и кальций, не приносит особой пользы в смысле продления жизни. Питье чая или газировки, судя по всему, не оказывало на продолжительность жизни опрошенных ни положительного, ни отрицательного воздействия. Несколько удивило ученых то, что принимавшие умеренные количества алкоголя (от одного-двух небольших бокалов в неделю до одного небольшого бокала в день), судя по всему, в среднем жили дольше. Возможно, дело тут в социальном и стрессопонижающем элементе питья спиртного в компании других: не исключено, что именно он приносит долговременную пользу. Если же вы заядлый любитель кофе (зачастую его питье тоже становится социальной деятельностью), вам может прийтись по душе такой факт: те респонденты старше 90 лет, которые ежедневно выпивали по маленькой чашечке кофе, в среднем жили дольше, чем те, кто вообще не пил кофе.

А вот еще один совет от «вековиков». Недавно одна 103-летняя женщина приняла участие в исследованиях памяти, которыми мы занимаемся в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Поскольку она хотела сама явиться к нам в лабораторию, женщина спросила, может ли она прийти в сопровождении сына (оказалось, что ему 79 лет). После того как мы протестировали ее память, Алекс Зигель, мой аспирант, вежливо спросил долгожительницу о ее секретах успешного старения. И вот что она ответила:

• Важно поддерживать физическую активность на приличном уровне (она занимается танцами).

• Важно заботиться о своих согражданах и продолжать участвовать в местной политике.

• Старайтесь продвигаться к своему идеалу, ежедневно делая для этого хотя бы чуть-чуть.

• Следите за своим здоровьем (никакого курения, совсем мало спиртного).

• Хорошо относитесь к окружающим, не судите их слишком строго.

Вот вам рецепт, позволяющий прожить больше ста лет и при этом до сих пор участвовать в исследованиях памяти!

У меня в районе есть кафе, где группы пожилых людей регулярно встречаются, чтобы поиграть в шашки. Одна группа собирается утром, другая — днем. Некоторые факты вроде бы свидетельствуют, что люди с большей социальной поддержкой, как правило, живут дольше, чем те, кто ведет более изолированный образ жизни ^{281}. Именно эта привычка к социализации стала источником вдохновения для создания общества «Красная Шапочка»: входящие в него пожилые женщины регулярно встречаются, чтобы насладиться компанией друг друга. Все они при этом одеты в модные лиловые платья, а на голове — модная красная шляпка. Есть и мужское отделение общества — социальный клуб ROMEO (Retired Old Men Eating Out — «Пенсионеры, которые едят вне дома»): члены группы встречаются во всевозможных ресторанах, где поощряется оживленное общение. И «Красная Шапочка», и ROMEO предоставляют хорошо структурированные методы регулярной социализации, давая возможность проводить время с теми, кого вы хорошо знаете, и при этом знакомиться с новыми людьми. Некоторые ученые проводят связь между регулярными социальными взаимодействиями такого рода и более крепкой иммунной системой — особенно у людей старшего возраста. А это может иметь важнейшее значение, когда вы пытаетесь не подхватить простуду или грипп. Более того, некоторые исследования показывают, что вовлеченность в социальное общение может способствовать улучшению настроения; кроме того, есть свидетельства в пользу того, что для тех, кто ведет активную социальную жизнь, меньше вероятность развития деменции, чем для тех, у кого выше уровень социальной изоляции ^{282}. Таким образом, наличие устоявшихся практик социализации может приносить разнообразную пользу — в частности, способствовать здоровому старению и продлению жизни.

Семейные традиции (например, регулярные путешествия или отмечания дней рождения) зачастую служат важными повторяющимися событиями, объединяющими членов семьи. В некоторых семействах принят совместный пятничный ужин или большой воскресный бранч. И в таких семьях отмечают, что эти регулярные оказии, позволяющие побыть с родными и друзьями, обеспечивают социальные связи именно как результат фамильных традиций и привычек. Среди нехитрых семейных традиций могут быть такие: бабушка или дедушка забирают детей после школы, родственники играют в шахматы, вместе ходят на рыбалку, смотрят бейсбол или даже наблюдают за мусоровозами, объезжающими окрестные улицы (мы с сыном еженедельно проделываем это вместе с другими детьми, родителями и бабушками-дедушками, проживающими в нашем квартале).

Семейные отпуска тоже могут быть немаловажной привычкой. Люди всех возрастов отмечают, что с большой теплотой вспоминают такое времяпрепровождение и даже выражают изумление, как эти события выделяются на общем фоне жизни. Авторы некоторых исследований ^{283} полагают, что отпуска можно рассматривать как своего рода «активы памяти», поскольку они, как правило, оставляют после себя долгие и яркие воспоминания. Как ни странно, при этом некоторые «забывают» пойти в отпуск, не используют свои законные дни отдыха или полагают, что у них попросту нет времени и денег, чтобы куда-нибудь поехать в отпуск. Между тем такой отдых может стать оптимальной возможностью для избавления от дурных привычек, которые накопились у вас за год, к тому же его могут потом еще много лет вспоминать и старые, и молодые участники. Некоторые семейства владеют долей отпускной недвижимости по системе «таймшер»: это гарантирует, что они непременно воспользуются своими ежегодными двумя неделями отпуска, и зачастую они каждый год отдыхают примерно в одном и том же месте, что очень сплачивает семью. Даже кратковременное проживание в незнакомой гостинице, до которой совсем недолго ехать на машине, может стать запоминающимся отпуском, позволяющим избежать ненужных привычек и устоявшейся рутины и при этом оставаться поблизости от дома.

Есть много причин радоваться праздникам, но одна из них, весьма распространенная (особенно на склоне лет), состоит в том, что праздники часто сплачивают семью посредством особых традиций. Пожилые люди нередко сообщают, что ритуалы, связанные с религиозными праздниками и с Днем благодарения, принадлежат к числу самых важных традиций, которые необходимо поддерживать ^{284}. Даже если они не религиозны, родители и бабушки-дедушки часто заявляют, что отмечание религиозных праздников (Рождества, Хануки, христианской или иудейской Пасхи и др.) объединяет семью, приносит радость, помогает лучше понять традиции, которые передаются из поколения в поколение. Для детей такие праздники — это прежде всего Санта-Клаус, подарки, ханукальные волчки-дрейдлы, необычно долгие ужины, поиск пасхальных яиц и т. и.

В более поздние годы люди начинают сильнее осознавать культурное значение таких праздников, необходимость временно отрешиться от повседневной занятости, радость от того, что вся семья собралась за одним столом. Дейв Брубек, джазовый пианист и гордый дедушка, замечал, что одно из самых приятных событий для него — массовый поиск пасхальных яиц, в котором принимают участие все дети и внуки, приехавшие к нему в гости. Эти семейные сборища становятся традицией, даже если их практикуют лишь для того, чтобы радовать детей и поддерживать связи с родственниками. У меня есть знакомое семейство, ежегодно устраивающее «большой отпускной гольф», на который съезжается масса всякой родни.

Пожилые люди часто служат локомотивами фамильных традиций — старательно поддерживают их, передают из поколения в поколение ^{285}. Между прочим, 65 % бабушек и дедушек, опрошенных в рамках одного исследования ^{286}, отмечали, что ритуалы, практикуемые сейчас их детьми и внуками, берут начало в тех временах, когда они (эти нынешние бабушки и дедушки) воспитывали детей, что позволяет предположить: такие обычаи и привычки действительно передаются из поколение в поколение как фамильные традиции.

Время дневного сна, время трапез, время игр, время закусок, время укладываться спать… — все это может быть очень важными периодами дня, но люди разных возрастов переживают их очень по-разному. Допустим, бабушка с дедушкой явились навестить детей и внуков. Этот визит может быть очень приятным для всех сторон, но когда речь заходит об устоявшихся бытовых ритуалах и обыкновениях, выясняется, что разные возрастные группы делают это по-разному и в разное время. Младенцу нужно два раза поспать днем, а матери (или отцу) нужно кормить детей в фиксированное время, чтобы предотвратить буйство, тогда как пожилой родственник может придерживаться совсем иного распорядка дня. Это может вызывать конфликты, и старшему поколению может казаться, что они вовсе не обязаны приноравливать свое расписание под распорядок дня более молодых членов семьи: «они напрасно пытаются навязать нам свой режим». Характер возрастных изменений распорядка дня обычно таков, что пожилые люди осуществляют те или иные бытовые мероприятия не в то же самое время, что и люди помоложе. В преклонные годы мы вполне можем вздремнуть днем в любой момент (если чувствуем себя уставшими), но если позволить двухлетнему ребенку пропустить дневной сон, значащийся в расписании, это может погубить остаток дня всему семейству.

К нам в лабораторию памяти Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе часто приходят на тестирование и другие исследования пожилые люди, — по предварительной договоренности. Они часто являются примерно за полчаса до намеченного времени. Обычно это происходит из-за того, что они выезжают заранее, стараясь устроить так, чтобы у них в любом случае было достаточно времени для объезда пробок или поиска места на парковке. И они не против подождать, если приедут раньше. Люди старшего возраста зачастую принадлежат к категории ранних пташек, и они ценят пунктуальность. Возможно, это поколенческая особенность: многие люди помоложе считают вполне приличным отправить смску, сообщив, что они опаздывают. Конечно, эти сравнительно молодые люди могут заявлять, что у них больше дел или что их график часто меняется, но пожилые люди также нередко сообщает о своей высокой занятости: возможно, их пунктуальность объясняется тем, что у них лучше структурировано расписание, что они планируют всюду успевать вовремя — и ждут того же от других. К примеру, если договориться с моим тестем о совместном ужине в 18:00, он непременно прибудет в ресторан уже в 17:45. Такая заблаговременность, помимо всего прочего, помогает пожилым людям справляться с проблемами, которых они ожидают: от прокладывания маршрута по незнакомым улицам до парковки машины. Подобный подход может также оказаться полезен, когда пожилой человек отправляется на прием к врачу (записавшись заранее), когда он планирует путешествие или же когда он делает более обыденные вещи — скажем, вовремя возвращает библиотечную книгу. Впрочем, нет никаких сомнений, что пунктуальным можно быть в любом возрасте. Одна из моих дочерей терпеть не может опаздывать куда бы то ни было (в этом она явно пошла в дедушку), так что накануне своего первого детсадовского дня она решила лечь спать в одежде, чтобы уж точно не опоздать.

Мы часто начинаем читать книгу с первой страницы, а играть музыкальное произведение с первых нот. Благодаря силе привычки я знаю на память первые восемь тактов многих фортепианных пьес. Я нередко начинаю репетировать их с самого начала, но часто не довожу дело до конца пьесы. В результате я гораздо больше времени провожу, отрабатывая первую часть произведения, а остальным его частям посвящаю гораздо меньше времени. Если бы я начинал в середине или в конце, я бы, возможно, знал более значительный фрагмент каждого произведения. Обучаясь, мы часто опираемся на привычки: скажем, приступаем к освоению нового материала с самого его начала, первым делом изучаем самое легкое, стараемся не допускать ошибок, одновременно изучаем сходные вещи. Представьте, что вы увлекаетесь наблюдением за птицами и хотите больше узнать об их разновидностях. Обычно мы тратим много времени на то, чтобы запомнить (условно говоря), как выглядит воробей, а уже потом, убедившись, что мы хорошенько это запомнили, переходим к изучению облика жаворонка, после чего изучаем сойку. Но лучше смешать все это воедино, чтобы мы увидели сначала одну разновидность птиц, вскоре — другую, по прошествии совсем небольшого времени — третью: зачастую мы именно так встречаемся с ними в природных условиях. Такое «смешанное» изучение облика птиц относится к разряду желательных затруднений, оно может казаться слишком медленным и вызывать у нас раздражение, зато мы лучше запомним эти сведения ^{287}.

Имеющиеся у нас привычки по части обучения иногда являются самыми «легкими» из всех, но вовсе не обязательно наиболее эффективными, так что включение «желательных затруднений» в этот режим (см. главу 6) способно помочь нам, сделав сам процесс обучения более сложным. Устоявшиеся ритуалы позволяют нам успешно совершать различные действия, доводить дело до конца — зачастую вообще не задумываясь. Посещая тренажерный зал, я проделываю одни и те же упражнения с грузами — почти бездумно. Когда мы читаем книгу, мы обычно начинаем с первой страницы, полагая, что прочтем эту вещь с начала до конца. Однако есть определенная польза в том, чтобы разрушать эти привычки — начинать с середины, пропускать какие-то куски, знакомиться с рецензиями, а уже потом возвращаться к книге и читать ее внимательнее. Эти привычки могут оказаться полезными, если у вас мало времени, если вы не уверены, что вам интересно, или если вы хотите развить в себе какое-то определенное умение или навык. Иногда хорошим способом «переучить» ваш мозг является варьирование какого-то занятия, которое вы делаете регулярно. Поход по знакомой тропе, осуществляемый от конца к началу, или прогулка с собакой по новому маршруту, или даже выход за покупками на непривычный рынок — все это может подвергнуть ваш мозг полезной дополнительной нагрузке и разорвать рутину привычности. Эта новизна может сделать происходящее более занимательным, приносящим большее психологическое вознаграждение. Возможно, вы заметите что-то такое, чего не замечали раньше, или усовершенствуетесь в тех областях, насчет которых и не подозревали в себе какие-либо возможности изменений.

Мы часто концентрируемся на «дурных привычках», которые у нас есть и от которых мы иногда упорно пытаемся отказаться. Однако привычки помогают нам очень во многом и могут быть особенно важны в старости. Сознательно освоенные привычки и предсказуемые повседневные ритуалы могут обеспечивать нас немаловажными механизмами безопасности как в профессиональной, так и в личной среде. Пожилые люди часто опираются на привычки, стараясь поддерживать структурированность своей жизни, уменьшать неопределенность, следовать руководящим принципам, позволяющим вести продуктивный образ жизни. Однако люди старшего возраста довольно часто открыты по отношению к новому опыту и впечатлениям, а кроме того, у них за плечами много лет изменений привычек с возрастом. Сохранение здоровых привычек в преклонном возрасте (от занятий физическими упражнениями до встреч с друзьями) имеет очень важное значение. Несмотря на то что мы стареем, наши привычки могут быть на удивление изменяемыми и адаптируемыми, хорошо откликаться на наши потребности и интересы. Такая гибкость привычных ритуалов и распорядков — один из ключевых факторов успешного старения.

В наши дни сам термин «пребывание на пенсии» не имеет четкого определения. Так, в ходе одного недавнего социологического опроса 83 % респондентов в возрасте 65 лет и более заявили, что они «на пенсии» ^{288}, но это слово явно означает разные вещи для разных людей. Многие из таких «пенсионеров» сообщают, что они ушли с работы в режиме полной занятости, но работают на полставки где-то еще — или же (несмотря на то что официально числятся пенсионерами) сохранили связи со своей профессией, являясь консультантом, членом профессиональной ассоциации, советником, наставником, работая на общественных началах и т. и. Кроме того, «уход на покой» может вызывать множество различных трудностей и проблем, как показывают следующие цитаты:

Когда (если вообще) вы уйдете на покой, чего вам будет больше всего не хватать? Среди тех, кому еще предстоит уйти на пенсию, наиболее популярный ответ таков: «Моих нынешних доходов». Но среди тех, кто уже отошел от дел и лучше представляет себе жизнь пенсионера, ответы обычно несколько иные. В ходе одного недавнего социологического опроса респонденты-пенсионеры говорили, что им больше всего не хватает утраченных социальных связей. Если же объединить «нехватку утраченных социальных связей», «отсутствие цели в жизни» и «меньшую ментальную стимуляцию», то получится, что такие ответы на вопрос «Каковы ваши самые насущные проблемы?» дало более чем 65 % опрошенных пенсионеров ^{289}. А это открывает перед нами еще один парадокс старения: вопиющий контраст между тем, что, как нам кажется (пока мы еще работаем), важно на пенсии, и тем, что на самом деле важно, когда мы достигаем этой стадии жизни.

Некоторые исследования вроде бы показывают: для тех, кто уходит на покой в более раннем возрасте, выше вероятность летального исхода. Впрочем, очень трудно определить, где тут причина, а где следствие: может быть, они рано выходят на пенсию из-за скверного состояния здоровья, а может быть, сам по себе выход на пенсию привел к тому, что они стали предаваться нездоровому поведению. Есть исследования ^{290}, авторы которых обнаружили: для здоровых взрослых испытуемых, вышедших на пенсию не в 65 лет, а годом позже, в среднем на 11 % ниже риск смерти от каких-либо причин, даже если сделать поправку на демографические особенности, образ жизни, проблемы со здоровьем. Кроме того, те же авторы выяснили: для взрослых, относивших себя к категории «нездоровых», была выше вероятность прожить дольше, если они продолжали работать. А это заставляет предположить, что на смертность могут влиять и другие факторы помимо состояния здоровья.

Порой люди проводят много времени в раздумьях о своем будущем выходе на пенсию (даже если до предполагаемого ухода на покой еще далеко). По мере того, как пенсия подкрадывается все ближе, мы можем испытывать определенную нерешительность и даже чувство сопротивления — зачастую из-за того, что мы не ощущаем себя готовыми к выходу на пенсию (или достаточно старыми для этого). У некоторых народов и культур сам выход на пенсию считается ущербной или устаревшей идеей. Даже сами слова и выражения «пенсия», «уход на покой» и т. и. могут казаться содержащими в себе негативные смыслы. Название организации AARP больше не расшифровывают как American Association of Retired People (Американская ассоциация пенсионеров): теперь она всегда именуется просто AARP, что рифмуется со словом sharp («смышленый», «сообразительный»). Собственно, AARP вообще уже не требует, чтобы ее члены являлись пенсионерами: достаточно, если вы просто старше пятидесяти.

Иногда мы беспокоимся, что с нами станет, когда мы уйдем на покой: гольфа и маджонга недостаточно, чтобы постоянно заполнять наше время, развлекать нас, доставлять нам радость. Кроме того, некоторые видят, как здоровье и общее благополучие других людей резко ухудшилось после того, как они ушли на пенсию (многие исследования подтверждают это наблюдение). Альбер Камю, французский писатель и философ, некогда заметил: «Без работы вся жизнь протухает. Но когда работа делается без души, жизнь задыхается и погибает».

Какие цели вы станете преследовать, уйдя на покой? Как сохранить связи с людьми и собственную значимость? Тут очередной парадокс старения: мы много лет трудимся, чтобы потом насладиться пребыванием на пенсии, однако наступает время, когда мы начинаем ужасно беспокоиться об этом переходе на следующую стадию жизни. Боб Нью-харт, комик и телезвезда, признался мне, что он пробовал заниматься гольфом, но ему это не помогло. Он не ощущал необходимости ухода на покой: сами его комические монологи — форма мотивации. Волнение перед очередным выступлением для него — почти как наркотик. Для Ньюхар-та это благотворная разновидность стресса, ибо ему нужно быть готовым к тому, чтобы заставить людей делать одну из самых важных вещей в жизни — улыбаться, смеяться, находить забавное в мелочах.

Уйдя на покой, мы можем не только затосковать по утраченным социальным связям, но и ощутить, что сама основа нашей личности изменилась. С годами человек все крепче становится привязан к своей работе, накапливает немалый профессиональный опыт и квалификацию, налаживает связи с коллегами. Моему отцу далеко за восемьдесят, и он попросту не способен уйти на пенсию. Он обожает свою работу, и это занятие определяет его как личность. Самый мощный стресс он ощущает, когда начинает размышлять о своем грядущем уходе на покой (или когда о его возможном выходе на пенсию рассуждает кто-нибудь из окружающих). Кроме того, могут существовать некоторые различия между женским и мужским восприятием выхода на пенсию — и тем, как они видят себя до и после ухода на покой. Качество и объем социальной поддержки со стороны других могут различаться для мужчин и женщин, и это может играть особенно важную роль при выходе на пенсию, особенно для тех, чьи друзья — в основном из числа коллег. Одна из участниц социологического исследования проблем выхода на пенсию ^{291} заметила: «До того как выйти на пенсию, я смотрела на себя прежде всего как на профессионала: это было главным в моей личности. Теперь же главным стало то, что я делаю на досуге, из которого стала состоять вся моя жизнь: я — бабушка, я — человек, изучающий французский, я — повар, я — волонтер. Я ищу новые пути для того, чтобы определить себя, стать тем, кем я хочу быть».

Легендарный бейсбольный тренер Джон Вуден сдружился со многими людьми за долгие годы своей работы в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе: и с другими тренерами, и с игроками, и со всякого рода знаменитостями. Уйдя на покой, он больше всего ценил те моменты, когда они навещали его в Энсино, где у него была квартира. У Вудена завязалась дружба с его бывшими игроками Каримом Абдул-Джаббаром и Биллом Уолтоном, продлившаяся много лет: они посещали его палату в университетской больнице, когда он уже был при смерти. Эти два игрока далеко не во всем походили на Вудена, но когда все трое оказались на пенсии, между ними возникли тесные социальные связи.

Профессия человека может оказывать долговременное воздействие на то, как он воспринимает окружающий мир. К примеру, пенсионер, прежде работавший врачом, может мгновенно распознать у ребенка на детской площадке симптомы простуды, гриппа или чего-нибудь похуже. То, что вы ушли на пенсию, еще не означает, что вы совсем перестали делать свою работу или мыслить так, как вы мыслили последние несколько десятилетий. Мой 86-летний тесть — риелтор, еще не совсем вышедший на пенсию (он работает на полставки), и иногда он оценивает стоимость чьего-нибудь жилья или помогает кому-то принять решение насчет покупки дома. Наша квалификация не угасает по мере нашего старения, поскольку она зачастую связана с тем, что нас интересует в жизни. Так, бухгалтеры и на склоне лет могут обращать особое внимание на цифры, потому что в прошлом они много работали со всякого рода числами. Поэтому у них сильнее, чем у других пенсионеров, может быть развита память на числовую информацию ^{292}. Как показывают некоторые исследования, те профессии, которые требуют хороших языковых или математических способностей, могут способствовать сохранению в преклонные годы тех участков мозга, которые вовлечены в соответствующие процессы ^{293}. Таким образом, то, чем вы профессионально занимались последние три десятка лет, может изменять ваш мозг и играть немалую роль в том, чем вы занимаетесь (и как вы мыслите), выйдя на пенсию.

Отойдя от профессиональных дел, мы часто переходим на более «семейные» роли, которые мы, возможно, играли и на протяжении всей нашей профессиональной жизни. Собственно, мы никогда не прекращаем выполнять роли, скажем, матери, отца, тети, дяди, бабушки, дедушки: в этой сфере не бывает выхода на пенсию. Более того, на склоне лет мы иногда как раз и воспринимаем себя прежде всего сквозь призму таких ролей. Переходя на пенсионную стадию жизни, мы можем уже меньше определять себя через нашу бывшую должность или профессию. Кое-кто может сохранить крепкую связь со своей «профессиональной личностью», но при этом подчеркивать, как важны для него новые роли и те новые виды деятельности, которыми он занимается, уйдя на покой.

Согласно некоторым пенсионным теориям ^{294}, с психологической точки зрения уход на покой происходит как бы постадийно. Поначалу (пока мы еще активно работаем) у нас имеются лишь смутные идеи и фантазии насчет того, что будет включать в себя наше пенсионное существование. По мере того как пенсия делается все ближе и неизбежнее, наши планы становятся все более конкретными. А после нашего формального расставания с трудовым коллективом наступает фаза пенсионного «медового месяца», когда мы можем, к примеру, отправиться в долгожданное путешествие или заняться теми вещами, на которые у нас не хватало времени, пока мы работали в полноценном режиме. Далее часто следует фаза эмоционального разочарования: человек может осознать, что в его пенсионном существовании маловато структурированности или что оно не приносит ему достаточного удовлетворения. В таком случае пенсионеру требуется найти какую-то деятельность, которой он сможет регулярно заниматься, и внести в свое существование необходимые адаптационные поправки, дабы иметь возможность наслаждаться повседневной жизнью более постоянно и ровно. Имеются также культурные различия по части того, как люди воспринимают и переживают уход на покой, к тому же само по себе пенсионное существование может напомнить человеку о конечности жизни ^{295}. Конечно, пенсионер может ездить во всякие удивительные путешествия, постоянно навещать родных, нянчить внуков, волонтерствовать, работать на полставки, но темп жизни при этом все равно, как правило, далеко не такой бешено-суматошный, как когда вы работали в полноценном режиме. Данная модель, вероятно, вполне применима ко многим людям, однако это вовсе не означает, что каждый проходит через все стадии: мы вполне можем модифицировать и заново изобретать такие стадии по мере необходимости (иногда — по финансовым причинам, но чаще — просто ради большей удовлетворенности жизнью).

Выход на пенсию может оказаться на удивление трудным жизненным переходом; иногда ему сопутствует депрессия и изменения состояния физического здоровья. Вы оставляете за спиной свою работу, круг общения, чувство определенного статуса и того, что вы удовлетворяете какие-то важные потребности. В ходе одного исследования обнаружилось, что для испытуемых полный выход на пенсию зачастую сопровождался (на протяжении 6-летнего периода) усилением болезненных состояний, затруднений в общей подвижности и выполнении повседневных дел, а также ухудшением психического здоровья ^{296}. Другие исследователи выяснили, что испытуемые с низким уровнем приспособленности к пенсионному существованию, как правило, начинают употреблять больше спиртного и активнее курить ^{297}. Однако едва ли не меньше всего обращают внимание на такой фактор «несчастной пенсии», как утрата привычных социальных связей. Некоторые специалисты утверждают, что негативное действие одиночества на общее состояние здоровья в преклонном возрасте эквивалентно эффекту, в совокупности производимому ежедневным выкуриванием пятнадцати сигарет, алкоголизмом и полным отказом от физических упражнений, а кроме того, что это воздействие может быть вдвое опаснее для пенсионеров, чем ожирение.

Один пенсионер заметил ^{298}: «На работе я целыми днями очень интенсивно общался с людьми, и мне этого очень не хватало, когда я вышел на пенсию. Мне было важно чем-то заменить это социальное взаимодействие. Благодаря новым занятиям у меня теперь есть друзья по церкви, друзья по йоге, друзья по путешествиям. Все это отлично заполняет возникшую пустоту».

Трудно напрямую изучать воздействие пенсионного существования на благополучие человека, поскольку люди уходят на покой в разное время и по разным причинам, к тому же зачастую это лишь частичный выход на пенсию. Как показывают некоторые исследования ^{299}, уровень самооценки среди испытуемых остается стабильным и на предпенсионной стадии, и уже после выхода на пенсию, а уровни депрессии и тревожности при этом даже снижаются — возможно, из-за снижения профессионального стресса и благодаря тому, что мы больше времени уделяем досугу Было показано, что высокий уровень социальной поддержки, возможность наслаждаться путешествиями, крепкий брак, занятие приятными хобби сопутствуют более высокому уровню пенсионной удовлетворенности среди испытуемых ^{300}.

Обзаведение новыми друзьями может являться полезным методом борьбы с одиночеством, но люди часто опираются и на своих давних друзей. Иногда как раз преклонный возраст становится тем периодом, когда люди стремятся возобновить былую дружбу или активно посещать встречи выпускников. Дружба — одно из лучших средств для профилактики одиночества, особенно на стадии жизненного перелома (скажем, когда человек уходит на пенсию). Вот один пример: семь мужчин дружат на протяжении более 76 лет. Они десятилетиями встречались еженедельно. Они рядом с восьмилетнего возраста: когда-то они ходили в соседние школы, и у многих были одни и те же учителя. У них явно много общего: все они любят спорт и кино, все служили во флоте. Еще более впечатляет то, что шестеро из семерых по-прежнему женаты на своей первой и единственной жене. Они воздают должное этим женщинам за помощь в поддержании этой долгой дружбы ^{301}. Не совсем ясно, как выход на пенсию может влиять на общую удовлетворенность супружеской жизнью, однако есть некоторые свидетельства в пользу того, что, когда человек уходит на покой и начинает больше времени проводить дома со своей супругой/своим супругом, это может вызывать семейные конфликты. Однако некоторые исследования позволяют предположить, что такая напряженность часто рассеивается через год-другой пенсионной жизни — по мере того, как в нее встраиваются новые привычки и обыкновения, путешествия или работа на полставки ^{302}.

Выход на пенсию часто означает изменение в кругах общения, сформировавшихся на основе взаимодействий с коллегами. Мужчины и женщины, как правило, по-разному взращивают и поддерживают социальные связи. Женщины обычно больше стремятся налаживать контакты с людьми, тогда как мужчины зачастую не так остро осознают потребность в друзьях, возникающую на склоне лет ^{303}. Социальный клуб ROMEO помогает мужчинам, ушедшим на покой, поддерживать регулярные социальные взаимодействия друг с другом, так как пожилые мужчины часто жалуются, что им не хватает этих взаимодействий, которых было так много на работе. Дружба между мужчинами улучшает состояние их физического здоровья и общее благополучие, усиливает ощущение, что они принадлежат к кругу «своих» и что у них есть осмысленная цель, а кроме того, резко увеличивает уровень счастья, снижает уровень стресса, повышает самооценку и к тому же уводит в сторону от нездорового образа жизни — курения, азартных игр, алкоголя, наркотиков и т. и. Регулярные встречи в специальном центре для пожилых людей или просто традиционные утренние посиделки в кафе могут приносить огромную пользу, но нет ничего важнее, чем само по себе наличие друга, к которому вы можете обратиться, которому вы можете излить душу, с которым вы можете часто видеться. Некоторые исследования позволяют предположить, что взрослым мужчинам, возможно, особенно плохо дается формирование и поддержание дружеских отношений ^{304}. Увы, за последние десятилетия примерно втрое возросло количество американцев, которые в ходе опросов говорят, что у них вообще нет близких друзей. «Ноль» — самый распространенный ответ на вопрос, сколько у вас в жизни «конфидентов» (друзей, с которыми можно поделиться самыми задушевными мыслями и чувствами): возможно, дело в том, что сегодня мы зачастую проводим больше времени перед экраном, чем с живыми людьми.

Некоторые люди хотят как следует расслабиться, выйдя на пенсию: они получают удовольствие от сравнительно легкой и непринужденной жизни. Однако многих подстегивает ощущаемая ими настоятельная необходимость сохранять активность, оставаться занятыми, участвовать в деятельности, на которую у них не оставалось времени, пока они работали. Хотя пенсионное существование часто ассоциируется с неограничным досугом, на самом деле — парадоксальным образом — мысли о своей будущей праздности нередко очень беспокоят тех, кто заранее представляет себе жизнь на пенсии. Многие пожилые люди, вышедшие на пенсию, часто говорят: «Я остаюсь занятым человеком» (или отмечают, что пенсионная жизнь — это «хороший вид занятости»). Артур Конан Дойл, знаменитый автор детективных рассказов и повестей о Шерлоке Холмсе, хорошо поймал это ощущение. Великий сыщик у него замечает: «Я не помню случая, чтобы работа утомляла меня. Зато безделье меня изнуряет» [23] ^{305}.

Нехитрые советы Джона Вудена по поводу успешного старения сводились к следующему: будьте заняты, сохраняйте активность и поддерживайте кое-какое разнообразие в своей жизни. Он вполне успешно вел пенсионное существование больше тридцати лет. Как показывают некоторые исследования, те отставники, которые не выполняют оплачиваемую работу, на самом деле очень занятые люди: более того, они сообщают, что на пенсии заняты даже больше, чем когда работали ^{306}. Но у пенсионеров само качество этой занятости — иное. Уйдя на покой, человек способен лучше управлять выбором своих занятий. Потребность в такой занятости и удовольствие от нее описываются так называемой «этикой [пенсионной] занятости». Рукописный деловой календарь 98-летнего Вудена был под завязку набит всякими занятиями и планами, но он тщательно выбирал, что заносить на эти страницы: в этом он очень походил на Доктора Рут, Филлис Диллер, Майю Энджелоу, Фрэнка Гери, Джареда Даймонда, Боба Ньюхарта, Джека Лаланна и Дейва Брубека. Когда я писал эту книгу, многие весьма занятые люди старшего возраста специально выделили для меня время в своем расписании, поскольку действительно хотели дать мне интервью и полагали, что могут внести в мои изыскания важный вклад, — даже если это создавало дополнительную нагрузку на их график, и без того полный всевозможных дел. Одно недавнее исследование показало: те пожилые испытуемые, которые сообщают о наличии у них загруженного делами расписания, обладают лучшей памятью и сохраняют большую остроту ума, чем те, кто сообщает о меньшей занятости и более праздном образе жизни ^{307}. В песне Боба Дилана «Все в порядке, ма, я просто истекаю кровью» есть знаменательные слова: «Кто не занят рождением, занят умиранием».

И в самом деле: мы почти в любом возрасте зачастую стремимся к тому, чтобы оставаться занятыми и активными — несмотря на определенную склонность к прокрастинации. Мы нередко заполняем свое время всякими мелкими задачами — например, ответами на дикое количество писем, скопившихся в папке «Входящие», и удалением спама (иногда это бывает вызвано тем, что мы чувствуем себя погребенными под лавиной всевозможных дел). Само по себе поддержание высокой занятости еще не служит залогом успешного пенсионного существования — если только деятельность, которую мы для себя выбрали, не является по-настоящему значимой или если ей не присуща изначальная важность. Время после выхода на пенсию — самый подходящий период для того, чтобы стремиться к достижению ваших личных целей, не испытывая при этом постоянного давления других обязанностей. И не исключено, что такое положение очень важно поддерживать. Один знакомый рассказал мне, что его отец-пенсионер (некогда — очень занятой руководитель) теперь прочитывает даже весь спам, попадающий к нему во «Входящие», потому что у него наконец-то есть время для знакомства со всеми письмами, которые ему приходят. Таким образом, никуда не девается необходимость поддерживать правильный баланс дел и фокусироваться на важном: пожалуй, эта необходимость даже острее, когда у вас больше свободного времени.

Иногда людям старшего возраста кажется, что им надо как-то оправдать свой выход на пенсию, показав друзьям и взрослым детям, что они по-прежнему заняты. Так, «этика пенсионной занятости» может вступать в действие, когда пожилому человеку представляется, что он должен как-то «защищать» свой досуг, сообщая окружающим, что он «остается занят», а стало быть, у него нет времени на выполнение скучных бытовых дел. Это хорошо показано в книге Вирджинии Айронсайд «Нет-нет, я не хочу вступать в клуб книголюбов», где обсуждается, почему на склоне лет люди подчас так мало думают и так мало хотят что-то делать, тогда как она сама решила в шестьдесят лет написать книгу ^{308}.

Разумеется, до выхода на пенсию мы не очень-то представляем себе, какой на самом деле будет наша пенсионная жизнь. Люди могут упорно размышлять о грядущей пенсии (или всеми силами избегать ухода на покой) по самым разным причинам. Архитектор Фрэнк Гери до сих пор активно занимается разработкой новых сложных проектов в области архитектуры, но он стал разборчивее, хотя в более ранние годы он брался за все, до чего мог дотянуться (поскольку именно такой подход зачастую ведет к личному профессиональному успеху). А вот Джон Вуден оставил свою работу главного тренера университетской баскетбольной команды с богатейшими традициями — сделав вдохновляющее, но неожиданное (даже для его жены) объявление об этом за два дня до финала чемпионата 1975 года: очень может быть, что эта речь как раз и помогла его команде завоевать десятый чемпионский титул (беспрецедентный рекорд). Тренеру Вудену было тогда шестьдесят пять, и он хотел наслаждаться своим наследием, а не цепляться за него. Вокруг него имелась обширная социальная сеть родных (вполне реальная, никакая не виртуальная), не говоря уж об еще более широком университетском и спортивном сообществе: все это позволяло ему получать огромное удовольствие от жизни на пенсии. Однако во время нашей с ним беседы (Вудену тогда уже исполнилось 95) он заметил, что не прочь был бы поработать в качестве консультанта, помогающего игрокам и наставляющего неопытных тренеров.

Хотя многие люди, ставшие примером успешного старения, утверждают, что никогда не уйдут на покой, они при этом демонстрируют применение эффективных способов выстраивания жизненных приоритетов, выводя на первый план то, что им нравится в своей работе, и сводя к минимуму ее негативные стороны. Вероятно, такого рода право приобретается во многом благодаря солидному возрасту, высокому служебному положению, а также благодаря тому, что человек начинает пользоваться большим уважением среди других работающих в данной сфере, — при том, что на пенсии он может заняться совершенно другими вещами. Уйдя «на покой», Филлис Диллер обратилась от комических монологов (которыми много лет занималась профессионально) к живописи, игре на фортепиано и устройству развеселых вечеринок, где она выставляла свои картины на продажу. Чтобы поддерживать ум в активном состоянии, она решала кроссворды и читала газеты, но при этом говорила, что самое большое удовольствие испытывает именно от общения с людьми, от светской жизни. Чесли Салленбергер, тот самый пилот, которого превозносили как героя после успешной экстренной посадки пассажирского авиалайнера на поверхность Гудзона, вскоре после этого драматического события вышел на пенсию и какое-то время наслаждался вполне успешной жизнью признанного героя и эксперта по пилотированию самолетов. Он колесил с вдохновляющими речами по всей стране и даже выступал перед Конгрессом на тему авиационной безопасности и условий труда пилотов. Однако через несколько месяцев такого пенсионного существования Салленбергер вернулся в компанию US Airways уже в новой роли — консультанта по вопросам управления безопасностью. Уйдя «на пенсию» после этой работы, Салленбергер заявил, что не намерен прекращать свою деятельность, направленную на повышение авиационной безопасности и на улучшение условий труда пилотов ^{309}.

Выход на пенсию часто представляется многим желанной целью, но когда это время наступает, оно порой оказывается весьма непростым: приходится совсем по-иному рассматривать свои жизненные цели и приоритеты. Это может позволить человеку выбрать для себя новые пути или осознать, что насыщенность жизни и постоянное удовольствие, порождаемые определенными видами деятельности, вообще-то поддерживают нас в энергичном состоянии. Возьмите, скажем, джазового пианиста Дейва Брубека. Врач однажды посоветовал музыканту, достигшему преклонного возраста, не прекращать живые выступления, ибо после концертов он, судя по всему, пребывал в более хорошей форме, нежели перед концертами. Брубек согласился: «В конце у меня больше энергии, чем в начале. Ты можешь выйти на сцену совершенно разбитым, с трудом волоча ноги, но когда ты садишься за рояль, то испытываешь прилив возбуждения и начисто забываешь об усталости» ^{310}. В старости Брубек регулярно выступал перед публикой, имея под рукой свой кислородный баллон.

Боб Ньюхарт смотрит на вещи так же. Он до сих пор ездит по стране, выступая с комическими монологами. Перед каждым представлением он нервничает и тревожится, но именно это наполняет его энергией. Ньюхарт как-то заметил:

Я сохраняю активность, потому что до сих пор продолжаю выступать со своими монологами. Это как мышца: ее нужно упражнять. И потом, я бы спятил, если бы не продолжал вести активную жизнь. Я не в состоянии выйти на пенсию. Я играл в гольф, но я же не могу все время этим заниматься. Я пошел к психиатру, и он сказал: нельзя просто так взять и выйти на пенсию, это надо планировать заранее, лет за двадцать. Загодя решить, чем ты займешься: скажем, будешь переплетать книги. Я ничего такого не стал планировать, и я не могу перестать заниматься тем, что я сейчас делаю, потому что мне это в радость ^{311}.

Джаред Даймонд, писатель и преподаватель, в каком-то смысле сменил профессию: когда-то он был узким специалистом и изучал в лаборатории физиологию желчного пузыря, а затем стал проводить более широкие полевые исследования по всему миру и писать научно-популярные книги. Причины такого изменения были ему совершенно очевидны: он не хотел еще тридцать лет изучать желчный пузырь, к тому же его тянуло ко множеству совсем других проектов.

Секрет успешного пенсионного существования, возможно, состоит в том, чтобы сохранять в себе любопытство по поводу того, что вас больше всего интересует, и заниматься соответствующими направлениями деятельности, при этом сокращая объем своего участия в других формах работы, которые почти не стимулируют вас и почти не приносят психологического вознаграждения. Досуг вовсе не обязательно должен сводиться к разгадыванию кроссвордов: существует масса других видов деятельности (к тому же еще и предоставляющих возможность социальных взаимодействий), способных значимым образом улучшать мыслительные способности и память. Вступление в клуб книголюбов может вовлечь вас и в интеллектуальные, и в социальные взаимодействия, но есть и много других стимулирующих занятий, предполагающих и размышления, и социализацию. Спортивное боление может подразумевать и слежение за постоянно обновляющейся информацией, и эмоциональные связи с командами и с вашими собратьями-болельщиками, и собственно встречи с другими людьми, где происходят оживленные и компетентные обсуждения спортивных событий.

Шерри Лэнсинг стала первой женщиной, возглавившей крупную голливудскую студию (Paramount Pictures), и она сыграла немалую роль в создании таких знаковых фильмов, как «Форрест Гамп», «Храброе сердце» и «Титаник». Поначалу ей казалось, что уходить на покой очень трудно. Теперь ей 72, она уже некоторое время пребывает на пенсии и говорит: «Я никогда не была так занята. И меня так радует то, что я делаю, ведь все это рождается в моем сердце» ^{312}. После ухода на пенсию она посвятила себя множеству филантропических проектов, вошла в Попечительский совет Калифорнийского университета, стала соосновательницей некоммерческой организации «Выступи против рака». Она считает, что одна из самых важных ее жизненных ролей сегодня — роль наставницы молодых женщин.

Когда Джон Вуден уходил на покой, ему хотелось продолжать вести активную жизнь и сохранить связи с Калифорнийским университетом в Лос-Анджелесе. Директором спортивных программ университета работал тогда Дж. Д. Морган, которому хотелось, чтобы у Вудена имелся кабинет в спортивном управлении: мол, это как раз и поможет ему сохранить контакты с университетом даже на пенсии. Морган предложил ему разделить этот кабинет с новым главным тренером университетской баскетбольной команды. Однако Вуден осознал, что это станет вторжением в сферу профессиональной деятельности его преемника и будет оказывать на того ненужное давление, так что он попросил, чтобы его вселили в один кабинет с Гэри Адамсом, тогдашним бейсбольным тренером первокурсников, поскольку на самом-то деле именно бейсбол (а не баскетбол) являлся любимым видом спорта Вудена. В дальнейшем Гэри Адамс стал главным тренером бейсбольной команды Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и пробыл в этой должности 38 лет. Два тренера очень сдружились, и их частое пребывание в одном кабинете позволило им осуществлять ценнейшие профессиональные и личные контакты.

Актер Дик ван Дайк, когда ему было уже за девяносто, заметил в своей книге «Продолжайте двигаться — и другие советы и истины насчет старения», что важнее всего (вы угадали) продолжать вести подвижный образ жизни, танцевать, петь, сохранять позитивный настрой. Он по-прежнему с удовольствием поет и танцует — как он проделывал это в фильмах «Мэри Поппинс» и «Пиф-паф-ой-ой-ой», в ситкоме «Шоу Дика ван Дайка» и т. п. Он заявляет: «Танцевать надо всем. И петь тоже надо всем. Вам скажут: но я не умею петь. Чепуха. Петь могут все. Если у вас плохо получается, это еще не причина отказываться петь» ^{313}.

Пожилые люди являют собой один из самых быстрорастущих «природных ресурсов»: это отмечали многие специалисты по демографии старения, знающие, какими ценными кадрами являются люди старшего возраста. По словам Джареда Даймонда, очень важно задействовать пожилых людей в тех вещах, которые им хорошо удаются и которые им нравится делать, а не требовать, чтобы они вкалывали долгими 60-часовыми рабочими неделями, как амбициозные труженики помоложе. В своей книге «Мир до вчерашнего дня» Даймонд также рассматривает противоположную крайность — обязательный выход на пенсию в 65 лет (такое практикуется в некоторых странах). Он полагает, что это «глупая политика, слишком вторгающаяся в жизнь человека» ^{314}.

Даймонд, считающий Джузеппе Верди одной из ролевых моделей успешного старения (во всяком случае, для себя), отмечает, что Верди намеревался завершить музыкальную карьеру в 58 лет — после написания «Аиды». Но издатели убедили композитора сочинить еще две оперы — «Отелло» (он написал ее в 74 года) и «Фальстаф» (он стал ее автором в 80-летнем возрасте). Обе эти оперы сегодня часто считаются его величайшими произведениями. Таким образом, иногда мы сами — не лучшие судьи в том, что касается выбора времени для собственного ухода на покой. Джареду Даймонду уже около восьмидесяти, но он работает над новой книгой. Кроме того, он старается найти время для того, чтобы совершить важное отпускное путешествие вместе с женой и двумя выросшими сыновьями (они планируют отправиться в Африку): он уже больше семи лет не проделывал ничего подобного. Отсюда можно сделать вывод, что преклонные годы — подчас еще и очень подходящий период для того, чтобы сбалансировать работу и семейный отдых.

В пожилом возрасте повторное трудоустройство может быть непростым делом — особенно в сферах, где царит засилье возрастной дискриминации. Однако руководство некоторых компаний специально предпринимает усилия, чтобы находить и брать в штат именно пожилых людей, многие из которых всю жизнь проработали в таких областях, которые могут позволить им особенно эффективно трудиться на новом месте. Так, Uber поддерживает партнерские отношения с некоммерческой организацией Life Reimagined [«Жизнь, воображенная заново»] (одной из ветвей AARP), которая помогает уберовским менеджерам нанимать пожилых людей в качестве водителей. Вопреки распространенному мнению, пожилые водители на самом деле в целом водят машину более безопасно, чем водители помоложе. В возрастной категории «пожилые водители» меньше аварий — отчасти благодаря тому, что они реже идут на риск за рулем, обычно не превышают скорость, а кроме того, менее склонны набирать смски, одновременно управляя машиной. Свою первую поездку на уберовской машине я совершил с 72-летним пенсионером, который пошел в водители, чтобы чаще общаться с людьми. Дело было в калифорнийском Ирвайне, где я никогда прежде не бывал. Вместо того чтобы вызвать обычное такси, я решил попробовать обратиться в Uber. Подъехав уже через несколько минут (с услужливой улыбкой), дружелюбный водитель устроил мне настоящую экскурсию по районам, где — как он запомнил с детства — произрастали апельсиновые рощи. Поскольку я впервые пользовался услугами Uber, он еще и продемонстрировал мне многие полезные особенности приложения, а кроме того, показал кое-какие профессиональные приемы, которым он научился за те два года, что занимается этой работой. Он поведал мне, что выходит на работу, лишь когда сам этого хочет, и что он обладает полным контролем над своим графиком. По его словам, жена это поощряет: иногда она даже просит его вылезти из дома и поездить на машине.

Сеть хозяйственных магазинов Home Depot — еще одна компания, берущая на работу множество пожилых людей. Менеджеры говорят, что люди старшего возраста — надежные работники, что они приносят с собой десятилетия трудового опыта и могут служить наставниками для других сотрудников. Кроме того, для людей преклонного возраста куда меньше вероятность, что они куда-нибудь переедут, забеременеют или бросят работу уже через несколько месяцев. Один менеджер отметил, что кадровая текучка среди сотрудников пятидесяти и более лет — в десять раз меньше, чем среди сотрудников, которым еще нет тридцати ^{315}. Многие покупатели приходят в Home Depot с вопросами о своих проектах ремонта дома и т. п.: я сам неоднократно так поступал. В подобных случаях я часто стараюсь отыскать именно сотрудника пожилых лет, который — я это знаю заранее — наверняка будет со мной терпелив, когда я стану просить совета насчет всяких мелких работ по дому из серии «сделай сам». За плечами у многих из таких сотрудников старшего возраста — многолетний опыт домашних ремонтов, а также опыт обслуживания клиентов (если они занимались таким обслуживанием в ходе своей предшествующей профессиональной деятельности). Профессор Тимоти Солтхаус отмечает: «Есть работы, которые требуют стремительного решения проблем, когда ты должен всегда выкладываться на полную: например, если ты профессиональный спортсмен или авиадиспетчер. Но многие профессии скорее как разгадывание кроссвордов: для них новаторский подход к решению задач не так важен, как опытность» ^{316}. И пожилые люди могут найти хорошее применение своему многолетнему опыту на такого рода работе (как правило, они занимаются ею на условиях неполной занятости).

Вин Скалли, легендарный бейсбольный комментатор, работал с командой «Лос-Анджелес Доджерс» больше 65 лет: все началось в Бруклине в 1950 году, а потом он 66 лет проработал в Лос-Анджелесе. Он ушел на покой в преддверии своего 90-летнего юбилея. В свои последние несколько лет в качестве комментатора он сознательно ограничил поездки и работал лишь на домашних матчах. Когда его спросили, чем он занимался в первые дни после выхода на пенсию, когда «Доджерс» играли дома, а комментатором был не он, Скалли ответил, что просто делал всякие обычные вещи (например, съездил на автомойку) и что он участвовал в другом национальном развлечении — оплате счетов. «Моя жена Сэнди велела мне рассказать вам, что я весь день учил китайский или еще чем-то таким занимался, — сообщил он. — Но я ей сказал: люди не поверят, они меня хорошо знают» ^{317}.

Дэвид Леттерман, ведущий популярной телепрограммы «Позднее шоу с Дэвидом Леттерманом» на протяжении более чем тридцати лет, ушел на покой в 2015 году в семидесятилетием возрасте. Размышляя об этом, он заметил: «Помню первый день, когда бразды правления принял Стивен Кольбер — запустил в эфир свое собственное „Позднее шоу“. Я думал, у меня будут кое-какие проблемы, эмоциональные затруднения, чувство ненужности, но оказалось, что все в порядке: я понял, что это больше не мои заботы, и меня это даже обрадовало. И я стал ощущать себя гораздо лучше» ^{318}. Перестав заниматься своим основным делом, Леттерман решил попробовать кое-что новое для себя — принять участие в документальном сериале National Geographic о воздействии климатических изменений. Пожилые люди часто испытывают потребность стать частью «чего-то большего», и Леттерман сейчас рассматривает экологические вопросы как одну из самых важных проблем, которые придется решать грядущим поколениям (у него есть двенадцатилетний сын). В «Позднем шоу» он всегда был чисто выбрит, теперь же он отрастил огромную бородищу — после того как тратил столько времени на беспокойство о том, будут ли у его программы хорошие рейтинги. Пребывая на пенсии, он с удовольствием катается на лыжах с семьей и посвящает немалую долю времени и энергии климатическим проблемам: недавно он ездил в Индию, чтобы побольше узнать об энергетическом будущем мира. Однако, как и у многих других отставников, его полный отход от дел оказался кратковременным. После двух лет отдыха от создания поздних телепрограмм он согласился поучаствовать в шестисерийном ток-шоу для Netflix: это довольно легкая работа по сравнению с ежедневной каторгой вечерних и ночных программ. Рассуждая о том, чему его научило пребывание на пенсии, Леттерман отметил: «Вот чему я научился: если вы уходите на пенсию, чтобы проводить больше времени с семьей, вначале спросите у семьи, хочет ли она этого» ^{319}.

А некоторые берутся за новую для себя работу, потому что они даже в девяносто с лишним не хотят уходить на покой. 93-летняя Бетти Рид Соскин — один из смотрителей в Национальном историческом парке американского фронта Второй мировой войны имени Клепальщицы Рози[24] (в калифорнийском Ричмонде). Она часто пишет посты в своем блоге; у нее брали интервью радио NPR и журнал People. Она приобрела такую популярность, что на парковые экскурсии стало приходить вдвое больше народу и на них теперь нужно записываться за несколько месяцев, так что руководство парка даже добавило дополнительные туры, чтобы угнаться за спросом. Ее взяли на работу как смотрителя-экскурсовода, когда ей было 85 лет. Она работает по пять часов в день пять дней в неделю. По ее словам, когда ты прожила на свете больше восьми десятков лет и уже потом пошла работать в парк, одновременное выполнение множества семейных, социальных и профессиональных ролей (жены, матери, художника, специалиста по уходу за людьми, продавца, ассистента администратора, местного представителя в законодательном органе штата, руководителя исследовательского проекта, руководителя аппарата в муниципалитете города Беркли) добавляет мудрости и проницательности, и это помогает в ее нынешней основной работе. К тому же она вовсе не планирует уходить на покой ^{320}. Разумеется, в таких случаях имеется и промежуточный вариант: скажем, когда профессиональные спортсмены оставляют свою карьеру игрока и затем возвращаются в спорт уже как тренеры, менеджеры, владельцы клубов. Знаменитый хоккеист Уэйн Гретцки и легендарный баскетболист Мэджик Джонсон демонстрируют этот путь «множественных выходов на пенсию» после завершения игровой карьеры, когда ты, в сущности, так никогда и не разлучаешься с профессиональным спортом и с тем конкретным видом спорта, который ты любишь.

87-летний Стэн Берман является владельцем сети пончиковых Stan’s Donuts на протяжении более пятидесяти лет (флагманское заведение находится в Вествуде, близ кампуса Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе: в Вествуде проживает и сам Берман). В последние пять лет он сократил количество своих рабочих часов, однако вовсе не склонен называть себя пенсионером. Он по-прежнему почти каждый день приходит в свою закусочную рано утром, съедает там пончик, беседует с завсегдатаями и даже порой доставляет пончики по нескольким адресам. Он сообщил мне, что это у него в крови и что он редко пропускает рабочий день — если только не путешествует (ему всегда хотелось поехать куда-нибудь в отпуск, и теперь у него есть такая возможность). Джек Лаланн, Джон Гленн, Доктор Рут и Фрэнк Гери — все они говорили, что боялись ухода на покой, поскольку работа была их настоящей страстью. Все они отмечали, что видели, как некоторые их друзья и коллеги быстро разваливались после выхода на пенсию, — и спустя несколько лет они уже читали некрологи этих людей. Вероятно, эти наблюдения лишь усилили их желание оставаться активными, не уходить на покой «полностью и окончательно» и находить пути для того, чтобы сохранять связи с людьми.

Карим Абдул-Джаббар профессионально играл в баскетбол на протяжении двадцати лет, с 1969 по 1989 год, и ушел на покой в 42-летнем возрасте — как абсолютный рекордсмен всех времен по количеству очков, набранных в играх Национальной баскетбольной ассоциации. Сейчас он на пенсии уже дольше, чем занимался профессиональным спортом. Он говорит ^{321}, что его пенсионные годы стали наиболее захватывающими и психологически удовлетворяющими в его жизни: неожиданное заявление, если учесть, что его баскетбольная карьера и в колледже, и в годы профессиональной игры сложилась блестяще. После ухода из спорта он написал множество книг на самые разные темы и в самых разных жанрах: тут и детская литература, и афроамериканская история, и детективные романы. Он описывает три способа получать удовольствие от пенсии:

1. Не называйте это «уходом на покой» или чем-то таким, поскольку это совсем не конец. Пусть этот термин не вызывает у вас ощущение, что вы больше не можете вносить вклад в жизнь общества.

2. Перестаньте ориентироваться на успех, начните ориентироваться на значимость ваших достижений. (Сейчас он пишет серию романов для учащихся средней школы: раньше он никогда этим не занимался, и можно сказать, что для него это совершенно новый профессиональный путь.)

3. И вероятно, самое важное: поддерживайте отношения с людьми, по-настоящему сохраняя свое присутствие в их жизни.

По словам Абдул-Джаббара, он часто звонит своим друзьям и родным, нередко навещает их, следит за тем, чем они занимаются (хоть он и говорит, что «вообще-то не такой уж болтун»), и регулярно выбирается куда-нибудь, чтобы познакомиться с новыми людьми. Он отмечает, что пишет свои книги в относительном уединении, поэтому (как бы для равновесия) он ведет активную волонтерскую деятельность: посещает больных раком, ездит в другие страны как глобальный культурный посол США, выступает в школах, продвигая развитие образования в области естественных наук, математики, технологий, инженерного дела. Он говорит, что встречи с людьми разных возрастов и биографий делают жизнь более осмысленной и наполненной.

Могут существовать различные «физические» причины стремления уйти на покой. К примеру, если ваша профессия связана с тяжелым физическим трудом (скажем, если вы работаете в строительстве), процесс старения может привести к тому, что вам придется отказаться от длинных смен или от поднятия тяжестей. Однако есть множество профессий, где с годами вы работаете только лучше: те, где мудрость постепенно накапливается и особо ценится. Если у вас такая работа, вам подчас трудно задумываться о грядущей пенсии, а порой в этом и нет необходимости. Так, некоторые преподаватели и политики достигают зенита своей карьеры, когда им шестьдесят с лишним или даже за семьдесят. Джареду Даймонду около восьмидесяти, и он по-прежнему регулярно преподает небольшим группам студентов, к тому же ему очень нравится общаться со своими более молодыми учениками и коллегами (даже со мной). На своих занятиях он использует в качестве учебных пособий свои же книги, заодно обкатывая идеи для будущих книг: отклики и идеи студентов приносят ему немалую пользу.

Некоторые пожилые люди тоже ощущают, что работа с более молодыми людьми поддерживает их в активном состоянии, стимулирует их и во многих смыслах позволяет им чувствовать себя моложе, а порой и мудрее. Кроме того, взаимодействия между поколениями могут способствовать передаче знаний и информации, а это очень важно. Взрослые помоложе могут обучать взрослых постарше моднейшим технологиям, а пожилые люди и/или родители могут служить ролевыми моделями и наставниками — в самых разных смыслах, самыми разными путями. Профессора Джаред Даймонд и Боб Бьорк сыграли (в числе других) важную наставническую роль в моей профессиональной карьере в Калифорнийском университете.

Пожилые люди, частично отошедшие от дел, нередко обнаруживают, что теперь работа нравится им больше — потому что они трудятся меньше и у них больше досуга, но при этом у них по-прежнему есть и доход, и удовлетворенность от работы. Почему такое должно непременно происходить лишь на склоне лет, когда наши дети выросли или когда мы сталкиваемся с какими-то возрастными физическими затруднениями? Вот одна новаторская идея: ее приводит Лаура Карстенсен в своей книге «Долгое светлое будущее». Она предлагает, чтобы люди иногда устраивали себе «мини-уходы на пенсию» в более ранние годы жизни — еще до того, как они стали работать в полноценном режиме, добились карьерных успехов и обзавелись связанными с этим профессиональными обязанностями. Во время этих периодов «частичного ухода на покой» кто-то может растить маленьких детей или иметь другие зоны ответственности либо интересы, но затем (в более поздние годы) возвращаться на полноценную работу, тем более что средняя продолжительность жизни для большинства людей продолжает неуклонно расти. Эта необычная форма частичного ухода на покой и последующего возвращения в трудовой строй позволила бы родителям проводить больше времени со своими детьми, а это может оказаться полезно в самых разных отношениях. В нашей культуре подчеркивается, как важно работать до 65 лет (и этого, как правило, от нас ожидают), но есть другие культуры (даже в странах, похожих на нашу), где работают меньше, но качество жизни в среднем примерно такое же или даже выше.

Американцы затрачивают на работу много времени: средний житель США трудоспособного возраста работает по 1800 часов в год. Зачастую люди не могут или не хотят воспользоваться положенным отпуском, а значит, можно предположить, что мы, как правило, не очень-то подготовлены к переходу в пенсионный период, раз мы и до пенсии не можем выкроить время на отпуск или просто немного расслабиться. И это верно не только для Соединенных Штатов. Так, греки вкалывают в среднем по 2000 часов в год. А вот средний немец работает примерно по 1400 часов в год, но производительность труда в Германии все равно очень высокая. Вся Франция, похоже, отдыхает в течение августа, но это не так уж сильно сказывается на общей производительности ее экономики ^{322}. В пожилые годы уменьшение числа рабочих часов может окупиться как в смысле здоровья, так и в смысле качества жизни, и «неполный уход на пенсию» как раз может стать методом внедрения подхода типа «работай меньше, делай больше». Переходы на новый жизненный этап могут способствовать росту нашей эффективности. Появление детей явно заставило меня эффективнее расходовать свое время. Работники преклонного возраста порой трудятся более эффективными методами. «Отец экономики» Адам Смит, экономист и философ, некогда заметил: «Тот, кто трудится умеренно, дабы иметь возможность трудиться постоянно, не только дольше всех прочих сберегает свое здоровье, но и в течение года выдает наибольшее количество плодов труда» ^{323}.

Недавно я получил письмо от своего дантиста, где сообщалось:

После 46 лет зубоврачебной практики я решил несколько снизить темп жизни. Теперь я намерен сосредоточиться на своей истинной страсти — изготовлении высококачественного вина. Мне приятно было заботиться о вас и о вашей семье. Благодаря вам моя профессиональная карьера приносила мне огромное удовлетворение и неожиданно много веселых минут.

Я расстроился, что больше не смогу обращаться к нему со стоматологическими проблемами, но меня очень впечатлило, что он решил следовать своему увлечению. Я выяснил: хотя он передавал относительно недавних пациентов своим коллегам, работающим в той же клинике, он решил и дальше принимать кое-каких избранных пациентов с более солидным стажем (тех, кто посещал его больше тридцати лет): благодаря такому режиму работы он сохранял связь со своей врачебной практикой, но мог уделять больше времени своим увлечениям.

Часто подмечают: хотя некоторые весьма преуспевающие люди стараются вообще не уходить на покой, когда они все-таки совершают «полууход», в той или иной форме, обычно они при этом начинают больше заниматься любимой работой и меньше заниматься нелюбимой. Один пожилой человек заметил: «Теперь я уже на склоне лет, и когда меня просят сделать что-нибудь неинтересное, я склонен отвечать отказом».

Отпахав много лет на определенной работе или в определенной сфере, человек зачастую стремится внести вклад в нечто «больше себя самого». Иногда он при этом более активно включается в деятельность какой-нибудь религиозной группы, благотворительного фонда, местной общественной организации, социальной группы — или же больше фокусируется на семье. Нередко при этом происходит слияние профессиональных целей и устремлений, чтобы лучше соответствовать духу генеративности: в данном случае имеется в виду та стадия жизни, когда вы концентрируетесь на том, чтобы сделать мир лучше для следующего поколения (generation). В ходе одного исследования обнаружилось, что если испытуемые входят в волонтерскую группу, работа в которой предполагает межпоколенческие взаимодействия, они сильнее ощущают свою связь с другими и тот вклад, который они могут внести в жизнь грядущих поколений ^{324}. Так, вскоре после чудесного приводнения на Гудзон пилот Чесли Салленбергер стал активно ратовать за повышение авиационной безопасности: собственно, эта проблема интересовала его и до инцидента. После ухода из пилотов он взял на себя несколько ролей, предполагающих разного рода деятельность, направленную на повышение авиабезопасности: так, он поднимал эти вопросы в Конгрессе и стал экспертом по авиации и безопасности в CBS News.

Кроме того, стремясь сделать мир лучше, вы можете еще и служить наставником для более молодых людей и вносить вклад в расширение и углубление понимания нашего мира. Многие люди старшего возраста только рады выполнять роль таких менторов. Писатель, комик, преподаватель — это лишь некоторые профессии, где такое наставничество рассматривается как способ налаживания и поддержания связей с другими, а кроме того, как возможность задавать направление будущего развития вашей отрасли. Кое-кто даже пишет воспоминания о своей жизни и о своем вкладе в искусство, науку и т. и. Неожиданно большое число пенсионеров начинают писать детские книги (порой кооперируясь с более молодыми родными или друзьями), дабы эффективнее донести до самого юного поколения свое идейное послание и историю своей жизни. Так, Джон Вуден, Джон Гленн, Доктор Рут, Боб Дилан, Кит Ричардс (вместе с дочерью) и Карим Абдул-Джаббар стали авторами книг для детей. Последняя книга Доктора Сьюза, опубликованная при его жизни («О, куда вы только не попадете!»), вкратце описывает для детей все жизненное путешествие, разного рода неожиданные приключения, а также те трудности, которые могут встретиться на нашем пути, когда мы беремся за что-то новое для себя.

Джеки Робинсон, один из пионеров Движения за гражданские права, стал первым афроамериканцем, игравшим в Главной бейсбольной лиге в нынешнюю эпоху. После десятилетней карьеры игрока ведущих лиг (сам по себе этот срок — уже выдающееся достижение) он ушел из спорта в 37 лет, заметив: «Бейсбол — прекрасная игра, но самое прекрасное — то, что вы делаете после завершения спортивной карьеры» ^{325}. Робинсон стал затем первым афроамериканцем, работавшим бейсбольным телеаналитиком Главной лиги, первым афроамериканцем, занявшим пост вице-президента крупной американской корпорации, — и это лишь некоторые из его достижений (его вклад в общественную жизнь отнюдь не ограничился этим) после ухода из профессионального бейсбола.

НАСА еще в 1959 году отобрало Джона Гленна как одного из будущих первых астронавтов Соединенных Штатов. В 45-летнем возрасте Гленн официально подал в отставку, уйдя из Корпуса морской пехоты и из состава НАСА. Но затем, в 1974 году, он баллотировался в Сенат. Он пробыл сенатором до 1999 года. В 1998 году, будучи семидесяти двух лет от роду (и еще продолжая быть действующим сенатором), он стал самым старым человеком, полетевшим в космос. Таким образом, он много раз начинал новую карьеру. Он активно участвовал в работе Колледжа государственного управления и общественных связей имени Джона Гленна (при Университете штата Огайо), который он помог создать, чтобы поощрять служение молодежи обществу. И он, и его жена часто выступали там с лекциями или проводили небольшие семинары. Гленн также продолжал свою деятельность в качестве масона (в Союзе масонской молодежи), а кроме того, служил старостой в пресвитерианской церкви.

Многие пенсионеры активно занимаются воспитанием внуков. Некоторые даже специально подгадывают время ухода на покой так, чтобы оно совпало с тем периодом, когда будут подрастать внуки. Однако сейчас неуклонно увеличивается тот средний возраст, в котором многие американцы впервые становятся бабушками или дедушками. По самым разным причинам люди откладывают обзаведение детьми на более поздние годы, что приводит к некоторым проблемам с рождаемостью, а также к увеличению поколенческого разрыва между бабушками-дедушками и внуками. Это зачастую беспокоит многих пенсионеров, с тревожным нетерпением ожидающих появления внуков ^{326}.

Как правило, те, кому посчастливилось быть бабушками-дедушками, сообщают о том, что чувствуют себя моложе; они считают, что человек становится по-настоящему старым в более позднем возрасте (по сравнению с оценками, которые дают люди, не имеющие внуков), и надеются прожить дольше (опять же, по сравнению с теми, у кого внуков нет) ^{327}. Обзаведение внуками часто побуждает людей старшего возраста вести более здоровый образ жизни. Однако многие вовсе не торопятся стать бабушкой или дедушкой. Мать одной моей подруги регулярно напоминала ей, когда она бегала на свидания в старших классах и в колледже: «Возвращайся до полуночи, я еще не хочу становиться бабушкой». Когда вы становитесь бабушкой или дедушкой в сравнительно молодом возрасте, это может в каком-то смысле ускорить ваше старение, зато общение с внуками (если оно, конечно, проникнуто позитивностью) может способствовать тому, что вы будете ощущать себя моложе.

Рита Раднер, комическая актриса и писательница, как-то пошутила: «Заведите детей, пока ваши родители еще достаточно молоды, чтобы о них заботиться». Бабушки-дедушки зачастую не просто «иногда сидят с внуками» или звонят в их дни рождения. В Соединенных Штатах почти 6 млн детей живут со своими бабушками-дедушками. Половина из этих людей старшего поколения считается законными опекунами внуков — зачастую из-за того, что родители не способны обеспечить должный уход за ребенком или испытывают финансовые трудности ^{328}. Так, гимнастку Симону Байлз, обладательницу многочисленных олимпийских (и не только) золотых медалей, воспитывали бабушка и дедушка, поскольку ее родители боролись с алкогольной и наркотической зависимостью. Бабушка и дедушка приняли девочку под свое крыло, еще когда она была совсем маленькой, и удочерили и Симону, и ее сестру. Во многих семьях бабушки-дедушки зачастую вносят немалый финансовый вклад в жизнь внуков: порой они платят за их обучение в школе и колледже, за уроки музыки, покупают внукам одежду, отдают внукам свою машину (или специально покупают им автомобиль) и т. и. Мы стали жить дольше, и теперь появилось больше возможностей для того, чтобы несколько поколений в семье взаимодействовали друг с другом и помогали с детьми, хотя по-прежнему существует много пожилых людей, ожидающих, когда же у них появятся внуки.

Многие пенсионеры утверждают, что проводить время с внуками им так же приятно, как проводить время с собственными детьми, — или даже более приятно ^{329}. Эта привязанность к внукам зачастую так сильна, что некоторые пенсионеры заявляют: главная причина, которая побудила бы их переехать после выхода на пенсию, — желание быть поближе к семье. Люди старшего возраста учатся пользоваться современными технологиями (скажем, программой FaceTime или скайпом), чтобы поддерживать более тесную связь с внуками. Воспитание внуков часто сопряжено с многочисленными радостями (а порой и с тревогами), однако не исключено, что оно приносит пользу еще и душевному здоровью пожилых людей. Как показывают некоторые исследования, для испытуемых-бабушек, сидящих с внуками один день в неделю, меньше вероятность развития деменции ^{330}. Однако (словно чтобы показать, как утомительно может быть воспитание внуков) некоторые специалисты проводят связь между сидением с внуками 5 дней в неделю и ухудшением памяти (опять же, у испытуемых-бабушек). Джин Перрет, комик и писатель, замечал: «Мои внуки убеждены, что я — самое старое, что есть на свете. Проведя с ними часа два, я тоже начинаю в это верить». Что до исследований испытуемых-дедушек, то некоторые работы показывают, что для тех, кто поддерживает значимые взаимоотношения с внуками, меньше вероятность развития депрессии ^{331}. Если вы регулярно видитесь с внуками, возможно, это придает вашему существованию больше осмысленности и побуждает вас вести более здоровую жизнь. Кроме того, зачастую бабушки-дедушки ведут себя с внуками не так, как вели себя с собственными детьми, когда те были маленькими. Они могут уделять внукам больше времени и/или денег (по сравнению с тем периодом, когда они были заняты на постоянной работе и воспитывали собственных детей), и для них это может стать своего рода компенсацией, искуплением недоданного внимания, которое они теперь сосредоточат на следующем поколении.

Бабушкам и дедушкам все это может приносить немалую пользу (выходящую за рамки банального морального удовлетворения от того, что они помогают своим занятым выросшим детям, ставшим родителями): воспитание внуков может способствовать повышению уровня счастья и довольства жизнью (собственно говоря, не только для старшего поколения, но и для всей семьи). Одна из таких наград — более тесные связи между всеми тремя поколениями семьи. Находясь рядом с внуками, бабушки-дедушки могут ощущать себя моложе, вспоминать времена, когда их собственные дети были еще юными, делиться историями об этих временах и своими знаниями. Моя теща недавно взяла на себя роль учителя латыни и математики для своих внуков: она занимается с ними раз в неделю. Эти интерактивные занятия включают в себя походы в благотворительную лавку или магазин игрушек, чтобы изучать предпринимательство и прикладную математику: заодно внуки получают в подарок игрушки и одежду. Дедушка горделиво демонстрирует фотографии своих шести внуков практически всем встречным, что зачастую позволяет ему налаживать связи с другими дедушками и бабушками. Он громко вопит на баскетбольных матчах внуков, то негодуя, то радуясь. Одна из наград пенсионного существования в том, что оно позволяет делать наш график более гибким, дабы больше общаться с внуками: от этого могут выигрывать все три поколения семьи.

Хотя многие люди воспринимают пенсионное существование просто как «бездну свободного времени», это вовсе не значит, что на пенсии вы ничем не заняты. Уйдя на покой, можно сфокусироваться на том, что для вас по-настоящему важно, и инвестировать свое время мудро, не тратя его на скучные повседневные дела. Мы можем уделять больше времени тому, что доставляет нам удовольствие, и тратить меньше времени на те задания, которые не приносят нам радости или которые не кажутся нам значимыми. Выход на пенсию не равнозначен пересечению финишной черты, к тому же «полная отставка» не всегда является реалистичным вариантом. Некоторые формы пенсионной жизни могут позволить вам уделять больше времени досугу и фокусироваться на том, что для вас по-настоящему важно, будь то семья, профессиональные интересы или различные хобби. Однако пенсионное существование может также являться одной из главных причин смертности и периодом душевных смут. Думая о будущей отставке, мы часто не задумываемся о психологических аспектах жизни на пенсии, сосредоточившись на финансовых проблемах ухода на покой, но впоследствии, уже выйдя на пенсию, мы частенько жалуемся, что больше всего нам не хватает утраченных социальных связей. В наши дни многие люди старшего возраста начинают новую карьеру — зачастую для того, чтобы удовлетворить свою потребность оставаться занятым, чтобы найти применение своей квалификации и интересам на какой-то менее напряженной и более приятной работе, чтобы налаживать и поддерживать социальные связи. Пожилые люди сегодня часто работают (в том или ином качестве), когда им уже за восемьдесят, и нередко это результат их личного выбора. Такая работа иногда подразумевает и взятие на себя важной роли воспитателя внуков. Пенсионное существование может быть и трудным, и весьма удовлетворяющим периодом жизни, и порой требуется немалое время, чтобы понять, как правильно уйти на покой и насладиться последующей жизнью.

Что и говорить: старость постоянно делается «все старее», ведь люди девяноста лет и больше сейчас представляют собой одну из наиболее быстрорастущих возрастных групп. Важнее всего качество этих преклонных лет: деменция, диабет и различные физические немощи и недуги могут стать серьезными проблемами для пожилых людей — и сегодня, и в будущем. Выражение «Добавляйте жизнь к годам, а не просто годы к жизни» нынче актуально как никогда, ведь средняя ожидаемая продолжительность жизни сейчас неуклонно растет. Некоторые полагают, что мы живем долго попросту благодаря «хорошим генам», хотя вполне очевидно, что наше поведение и наши представления могут оказывать существенное влияние на степень нашего долголетия. Что же мы можем сделать уже сейчас, чтобы получше подготовиться — физически и психологически — к успешному старению?

Эта книга призвана сообщить читателю некоторые идеи, умозаключения и наблюдения, суть которых в том, что успешное старение можно начать в любом возрасте и что к нему можно прийти множеством различных путей. Осознание мифов, парадоксов и психологии старения может влиять на то, каким образом мы переживаем сам этот процесс. Как некогда заметил джазовый музыкант Юби Блейк [1887–1983], «если бы я знал, что проживу так долго, я бы лучше о себе заботился». Это ощущение разделяют многие. Еще в сравнительно молодые годы мы можем получать больше информации о старении — зачастую благодаря наблюдению за старшими родственниками, старшими друзьями и другими ролевыми моделями старения.

Кем вы рассчитываете стать, когда вырастете? В нашем детстве родители, учителя, ровесники, всякого рода ролевые модели задают такие ожидания. Дети откликаются на эти ожидания. Вполне может быть, что картина примерно такая же, когда мы уже достигли среднего возраста и размышляем о том, чем для нас будет старость. Джон Гленн, астронавт и сенатор, тоже так полагал:

На мой взгляд, люди реагируют на чужие ожидания, и это начинается еще в детстве. Дети обычно стремятся достичь того, чего от них ждут. Мне кажется, с годами мы начинаем и сами себе задавать ожидания — в придачу к тому, чего от нас ждут другие. Многие думают: когда тебе стукнет примерно семьдесят, ты начинаешь двигаться под горку; когда тебе восемьдесят, ты уже порядочно скатился по этой горке; если ты дожил до девяноста, значит, тебе просто повезло — как моей жене Энни и мне; ну а до сотни вообще мало кто дотягивает. Но мне кажется — независимо от того, снижается ли планка этих ожиданий, вас ведут и направляют именно ваши собственные ожидания насчет того, что вы можете и чего не можете, насчет того, чего вы хотите: ваши личные ожидания, то, чего вы ждете от самого себя ^{332}.

Карим Абдул-Джаббар, знаменитый баскетболист, недавно поборовший лейкемию и сейчас уже находящийся на восьмом десятке, сказал в интервью журналу The Rotarian:

Главное — то, как относишься к своему возрасту. Вполне естественно, что с годами мы все больше думаем о смерти. Но само знание того, что на горизонте маячит конец, помогает нам выстраивать приоритеты, определять, что в нашей жизни важно, а что нет, и побуждает нас больше делать для того, чтобы получать удовольствие от этих важных вещей. Когда я понимаю, что время моего пребывания на этом свете ограничено, это заставляет меня сильнее ценить моих друзей и близких, стремиться сделать все возможное, чтобы они осознавали, как я их ценю. И я занимаюсь всеми этими важными для меня вещами, я больше не откладываю это ^{333}. Он также процитировал Йоко Оно, которой тогда как раз исполнилось восемьдесят: «У меня четкое ощущение, что в восемьдесят лет я начинаю новую жизнь — вторую жизнь, в которой будет масса всего такого, чего у меня не было в первой». Затем Абдул-Джаббар добавил:

Вот хороший способ посмотреть на эту новую эпоху в нашей жизни — как на возможность выразить то в себе, на что мы не обращали внимания в юности, что мы упускали из виду. Когда сейчас я вынужден выбирать среди нескольких вариантов действий, я спрашиваю себя, какой выбор принесет больше всего радости — для моей жизни и для жизни тех, кто вокруг меня. Это побуждает меня пробовать новое, завязывать новые отношения, искать новые пути сделать вклад в жизнь моего сообщества.

Абдул-Джаббар написал книгу под названием «Тренер Вуден и я. Наша 50-летняя дружба на площадке и за ее пределами», которая наглядно показывает, как важны могут быть динамичные и длительные дружеские отношения, когда мы взрослеем и стареем. Он описывает, какое огромное воздействие оказал тренер Вуден (который был на 37 лет старше, чем он) на него в университетский период, и на многие годы его жизни уже после окончания баскетбольной карьеры ^{334}. Излагая то, что он думает о Вудене в свои пожилые годы, Абдул-Джаббар приводит слова Хемингуэя: «С годами все труднее считать кого-то кумиром и героем, но это все так же необходимо». По мере старения мы порой больше размышляем об этих ролевых моделях старше нас, в чем-то словно бы руководящих нами в том, как мы воспринимаем собственные преклонные годы. Как правило, в более молодом возрасте мы довольно-таки наивно относимся к процессу старения и к тому, какова она, жизнь в старости, — до тех пор, пока она не наступит. Наш реальный опыт и реальные впечатления, касающиеся нашей реальной старости, могут существенно отличаться от тех ожиданий, которые сложились у нас в более ранние годы. Однако такие ожидания, сформировавшиеся в среднем возрасте, могут сильно влиять на наш более поздний опыт и впечатления, а это заставляет предположить, что наше отношение к старению — чрезвычайно важная вещь.

В главе 2 мы уже отмечали, что в пожилом возрасте уровни счастья и довольства жизнью могут быть довольно высоки: зачастую они оказываются выше, чем у людей средних лет. Это проявление так называемого «парадокса благополучия»^{335}. Люди старшего возраста сообщают о большем субъективном благополучии, несмотря на то что сталкиваются с разнообразными проблемами, связанными с возрастными ухудшениями здоровья. Людям помоложе трудно в точности определить, что чувствуют более пожилые люди, или даже предсказать собственные ощущения в этом возрасте. И вообще ожидания более молодых людей часто не очень-то соответствуют тем ощущениям, о которых сообщают люди старшего возраста. В ходе одного масштабного исследования^{336} более 80 % респондентов старше 75 лет отнесли себя к разряду «довольных» или «очень довольных» своей жизнью. Большинство оценило свой опыт реальной старости позитивнее по сравнению с тем, что взрослые помоложе ожидают встретить в преклонные годы. Иными словами, речь идет об очень показательном возрастном разрыве между ожиданиями и тем, что на самом деле испытывают пожилые люди. Провалы в памяти, утрата возможности водить машину, трудности с оплатой счетов — все это, конечно, вызывало озабоченность опрошенных пожилых людей, но они уверяли, что для них это не такие уж важные проблемы — по сравнению с тем, чего могли бы ожидать люди помоложе от собственной старости. Такие расхождения между ожиданиями и реальным опытом позволяют предположить: некоторые проблемы, возникающие в старости, не так уж серьезны, как могли бы ожидать люди помоложе.

А как насчет ваших собственных ожиданий, связанных со старением? Рассмотрим хотя бы некоторые. Оцените их по шкале от 1 до 10, где 1 — «совершенно не согласен с данным утверждением», а 10 — «совершенно согласен». Вот эти утверждения:

• Человеческое тело — как автомобиль: с годами оно изнашивается.

• Думаю, с возрастом я буду проводить все меньше времени с друзьями и родными.

• Одиночество — вполне обычная вещь в старости.

• По мере старения человек все больше беспокоится.

• Вполне нормально пребывать в депрессии, дожив до старости.

Этот тест (под названием «Ожидания по поводу старения») используется для оценки того, насколько позитивно или негативно респонденты думают о старении ^{337}. Если вы не согласились с большинством вышеприведенных утверждений, значит, вы довольно-таки позитивно относитесь к старению. Наши представления о старении служат неплохими прогностическими факторами важных видов поведения, связанного со здоровьем. Так, некоторые исследования показали, что заниженные ожидания относительно старения (т. е. малое количество очков, набранных в приведенном тесте) сопровождаются неверием в важность обращения за медицинской помощью в преклонные годы. Кроме того, те врачи, которые более позитивно смотрели на старение, обычно были более склонны предоставлять своим пожилым пациентам консультации и профилактические средства, а не просто выписывать лекарства от уже выявленных болезней и расстройств ^{338}. Так что можете задать своему врачу те же вопросы про ожидания насчет старения, чтобы решить, к какому доктору обратиться, когда вы станете постарше. Значимо и то, до каких лет мы хотим дотянуть: как показало одно исследование, предпочтения испытуемых по этой части (умереть сравнительно молодым, т. е. до 80 лет, или прожить побольше — перевалить за 90-летнюю отметку) связаны, соответственно, с их негативными и позитивными ожиданиями насчет старения ^{339}. Таким образом, наши ожидания могут влиять на то, как мы стареем, сколько мы проживем и даже чем мы будет заниматься в преклонные годы.

Кое-какие недавние исследования показывают, каким образом стереотипные представления о старении могут влиять на наши собственные воззрения по этому поводу и на то, как мы стареем. Пожилые люди испытывают на себе «угрозу воздействия негативных стереотипов», когда ожидания насчет старения вносят элемент предвзятости и дурной необъективности в ваше поведение. Иногда это вызывает тревоги, связанные с грядущей старостью, и формирование «самосбывающихся пророчеств» по поводу того, как вы будете вести себя в преклонные годы. Если вы пожилой человек, пришедший на прием к врачу, и доктор говорит, что сейчас проверит вашу память, вы можете предположить, что он заподозрил у вас деменцию. Поэтому в ходе таких тестов люди старшего возраста нередко показывают заниженный результат. Само то, что тест памяти называется «скринингом деменции», может вызвать у проходящего тестирование ощущение тревоги. В ходе одного исследования, проведенного в Великобритании ^{340}, всего 14 % пожилых испытуемых при тестировании показали соответствие критериям деменции, когда не находились под угрозой воздействия стереотипов, но когда такая угроза существовала, целых 70 % (огромная доля) показали при тестировании соответствие диагностическим критериям деменции. Так что даже если врач просто использует термины деменция, болезнь Альцгеймера и т. п., он может тем самым повышать уровень тревожности у своих пациентов: пожилые люди могут начать вести себя так, словно у них и в самом деле имеются эти расстройства.

Угрозы воздействия стереотипов могут возникать по-разному. Порой одно то, что врач (который моложе вас) задает вопросы насчет вашей памяти и интересуется, сколько вам лет, может привести к временному повышению степени вашей забывчивости. Вполне может быть, что в результате, находясь в этой «клинической» обстановке, вы будете показывать плохие результаты при тестировании, призванном оценить, не развивается ли у вас деменция. Но есть способы избежать угрозы воздействия стереотипов: можно просто меньше доверять негативным стереотипам по поводу старения, чувствовать себя моложе своего паспортного возраста (вот почему люди иногда лгут насчет того, сколько им лет), не находиться рядом с теми, кто доверяет негативным стереотипам, или вообще не считать подобные стереотипы такими уж невероятно пугающими или неожиданными. Так, 80-летние порой не очень-то переживают насчет забывания некоторых вещей, поскольку такая забывчивость свойственна им уже много лет, так что у них не возникает тревожности, вызванной угрозой воздействия стереотипов, тогда как 60-летние зачастую куда больше беспокоятся о возможных возрастных ухудшениях или о наступлении деменции, хотя вполне естественно, что с годами мы начинаем забывать больше всяких вещей.

Само по себе чтение об успешном старении или разговоры о нем, возможно, и не приведут к тому, что вы станете воспринимать старение в положительном свете. Вы можете решить, что случаи успешного старения редки и необычны, да и вообще вы можете придерживаться пессимистического взгляда на сам процесс старения. Организаторы одного исследования ^{341} посадили две группы пожилых людей перед компьютерным экраном и попросили нажать любую клавишу, как только на экране появится светящаяся точка. Казалось бы, это нехитрое и довольно скучное задание. Но одной группе (без ее ведома) незаметно показывали позитивные слова, которые можно отнести к старению (подтянутый, энергичный, бодрый, активный и т. п.), — так, чтобы сознание испытуемых не фиксировало их. Второй группе не демонстрировали никаких тайных посланий. Уже сам показ таких слов (всякий раз — на долю секунды) сказался на дальнейшем поведении участников эксперимента. При тестировании, проводившемся через несколько недель, первая группа подверглась «активации позитивного стереотипа» (на подсознательном уровне или вполне явно), и еще через несколько недель она проявляла более оптимистичное отношение к старению, чем вторая группа. Кроме того, физические способности этих участников оказались лучше, чем у тех, кому не показывали позитивных слов: эти способности оценивались по тому, сколько раз испытуемые могут сесть на стул и снова встать с него (в течение одной минуты). Таким образом, активация позитивных стереотипов по поводу старения может положительно влиять на физическое здоровье и оказывать долгосрочное благотворное воздействие на успешность старения. Даже немногочисленные простенькие напоминания (не обязательно делаемые «в лоб») могут стать неплохим методом повышения степени этой успешности.

Как родители мы отвечаем за то, чтобы рассказывать детям о том, как устроена жизнь, и тут играет важнейшую роль то, что мы сами постепенно движемся к преклонному возрасту и можем преподавать своим отпрыскам ценнейшие уроки насчет того, что жизнь может быть хороша и в пожилом возрасте. Порой мы демонстрируем это на личном примере, как бы призывая их и самим готовиться к собственной старости. Если вы придерживаетесь позитивных стереотипов насчет старения, это не только позволяет вам стареть успешнее: по некоторым данным, это напрямую связано с количеством времени, которое уже на склоне лет потребуется вам для восстановления после различных болезней ^{342}. А стало быть, эта связь между умом и телом может играть важную роль, когда человек сталкивается с различными физическими трудностями, ассоциируемыми со старением.

Кто ваш герой или ролевая модель, если речь идет о некоей «образцовой старости»? Попробуйте перечислить пять человек, чье старение восхищает вас, и выбрать те качества и черты, которые вы хотели бы перенять в ходе собственного старения.

Я преподаю в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, и, когда я прошу своих студентов назвать тех людей, которые представляются им примерами успешного старения, ответы бывают самые разнообразные — от дедушек-бабушек, политических деятелей, учителей, библиотекарей, актеров до бухгалтеров, профессоров, тренеров, друзей семьи. Про многих студенты говорят: «Эти вообще не собираются никогда уходить на пенсию».

Размышления о таких ролевых моделях способны помочь всем нам стареть лучше, но важно иметь при этом ясные и четкие цели. Исследования в области постановки целей показывают: если вы просто запишете (или четко сформулируете устно) свою цель, это может повысить вероятность ее достижения ^{343}. Зачастую для этого требуются достаточно конкретные формулировки. Фраза «хочу питаться правильно» может отчасти помочь, но более четко поставленная цель — «есть меньше печенья после семи вечера» — повышает вероятность, что вы добьетесь реальных перемен в своей жизни. «Побольше упражняться» — общая цель, а «перед завтраком, четыре дня в неделю, выходить на прогулку вместе с кем-нибудь из друзей» — более конкретная. «Поддерживать дружеские отношения» — хорошая общая цель, но «каждое пятничное утро звонить кому-то из друзей или родных» — цель более конкретная и полезная. Наличие конкретных целей ведет к их реальному осуществлению, поскольку дает мозгу более четкие и простые указания, в каком направлении действовать. Расписывая эти конкретные планы в календаре или у себя в голове, вы можете успешнее делать то, что вы хотите делать в пожилые годы, успешнее становиться тем, кем вы хотите стать на склоне лет.

Важно осознавать, что успешное старение вполне может быть нормой жизни. Некоторые исследователи ^{344} даже предполагают, что почти 90 % населения [Соединенных Штатов] можно в какой-то степени отнести к людям, стареющим успешно. Большинство самых обычных людей, не достигающих долговечной славы, могут достичь успехов по части старения. Многие люди старшего возраста снабжают вдохновляющими историями жизни (или другими полезными сюжетами из своего опыта) свою семью и новые поколения. Успешное старение предполагает осмысленность старения, и зачастую это означает, что у вас в жизни есть цель (она может быть связана с работой или хобби, с вашей наставнической деятельностью, контактами с семьей, а кроме того, может иметь отношение к вашим духовным верованиям и практикам).

Когда я рассказываю знакомым о своих беседах с пожилыми людьми и о своем интересе к старению, мне часто называют еще массу кандидатов на такое интервью. Общий список получился уже очень длинным: это показывает, как много впечатляющих образцов успешного старения в наших локальных сообществах. Успешному старению зачастую трудно дать четкое определение, но в мире есть масса его примеров, и наличие таких ролевых моделей позволяет нам лучше достигать этой цели.

У каждого из нас есть своя история жизни. Возможно, не все мы напишем пространные мемуары, хотя вполне полезным упражнением может быть написание текста объемом примерно в 500 слов о вашей жизни с самого начала и до настоящего времени. Каковы были самые важные моменты, узловые точки? Это упражнение можно проделать всего за двадцать минут. Попробуйте хоть прямо сейчас: я недавно попробовал, и это навело меня на весьма глубокомысленные размышления. Для меня это оказалось непростым заданием, позволяющим пролить свет на то, что действительно является определяющим в главных путях и темах моей жизни. Когда вы пишете о своей жизни, это может вынудить вас задуматься не только о своем прошлом, но и о своем будущем. Какие вещи вы могли бы надеяться сделать в ближайшие десять лет, опираясь на ваш нынешний жизненный сюжет? На каких совершенно новых для вас вещах вы хотели бы сосредоточиться? Порой это упражнение отчасти как бы формирует подход к жизненным стратегиям. Оно изменило мой взгляд на собственную жизнь и заставило меня осознать: хотя в этом сюжете описана моя вполне приятная профессиональная карьера, она является скорее просто одной из составляющих моего жизненного пути, который очень обогащают мои родные и друзья (причем многие друзья пришли из моей профессиональной жизни), чье постоянное присутствие весьма важный аспект моего существования.

На новое поколение могут сильно влиять сведения о собственной семье, фамильные истории. Запись таких историй жизни может играть важную роль для членов семьи (по самым разным причинам), и в любом возрасте очень полезно поразмыслить о своей жизни и что-то написать о ней. Как начать? Один из методов — особая структурированная программа написания автобиографии под общим внешним руководством. Она дает возможность поразмышлять о своих жизненных впечатлениях, изложить их в письменном виде и затем поделиться ими с небольшой группой людей. При этом особо подчеркивается важность самой вашей истории и того, как выстроить ее текст так, чтобы другие могли больше узнать о вас. Метод разрабатывал геронтолог д-р Джеймс Биррен на протяжении последних сорока лет — для того, чтобы помочь людям документировать историю их жизни ^{345}. С помощью квалифицированного инструктора участников программы ведут по разным темам, им задают вопросы, способные пробудить воспоминания о ключевых событиях жизни (порой о таких, которые они словно бы забыли). Участников просят каждую неделю писать по двухстраничной истории из своей жизни на ту или иную тему. Затем этот рассказ приносят на занятия и читают небольшой группе внимательных сотоварищей. Когда вы пишете такие истории и потом делитесь ими с другими, это идеальный путь для наполнения жизни новым смыслом и для того, чтобы взглянуть на события своей жизни несколько отстраненно (это позволяет лучше оценить их). Налаживая связи друг с другом на этом пути «открытия себя», участники программы часто сообщают о том, что этот «групповой опыт» вселил в них «бодрость» и что благодаря ему они стали лучше понимать (и ценить) как свою жизнь, так и жизнь других. Метод не считается разновидностью терапии, однако может служить весьма действенным катализатором повышения самооценки, уверенности в себе, уровня коммуникации внутри сообщества или семьи ^{346}. Кроме того, сравнительно молодые члены вашей семьи могут с удовольствием знакомиться с этими рассказами и историями жизни, лелеять их как драгоценные сокровища, благо теперь эти сокровенные сведения документированы и к ним можно обратиться в любой момент. Зачастую легче понять и оценить чужую жизнь, услышав рассказ о ней. Истории нашей жизни определяют то, кто мы такие, и эта форма нарративной психологии именно в преклонные годы становится насыщеннее, очевиднее и часто важнее.

Еще один метод документирования нашей жизни — устроить так, чтобы более молодое поколение брало интервью у более старого: к примеру, чтобы внуки интервьюировали бабушек и дедушек. При этом можно, скажем, задавать пожилым людям вопросы об их детстве (какие книги они любили, какие у них были игрушки, какие домашние обязанности они выполняли, какие ошибки допускали), о том, как они теперь, оглядываясь назад, воспринимают свою профессиональную карьеру и семейную жизнь. У бабушек-дедушек можно также спросить, чего они ждут от своих внуков в будущем (чем, по их мнению, те могли бы заняться): подобные ожидания могут зарядить внуков дополнительной энергий, заставить их поверить в свои силы (такого мнения придерживается, в частности, Джон Гленн). Иногда вам удается больше всего узнать о человеке, потолковав с его родными. Так, я узнал о Джоне Гленне совершенно уникальные вещи, общаясь с его внуком Дэниэлом Гленном, когда тот был аспирантом Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Дэниэл охотно делился со мной трогательными и вдохновляющими историями о своем деде и о своей семье в целом, тем самым показывая, что престарелые родственники могут служить для нас ролевыми моделями в самом разном смысле.

Кроме того, мы служим важным примером для подрастающего поколения: вначале — не только благодаря собственному поведению, но и посредством описания своей жизни как части исторического контекста. Мои дети видят, как я пишу, слышат, как я говорю, что сегодня мне надо многое написать, — и им самим хочется что-нибудь написать. Одна пишет книгу, другая — бумажные и электронные письма друзьям, а самая младшая пока пишет только на стенах. Порой, когда вы служите примером для окружающих (пусть даже неосознанно и ненамеренно), это приводит к тому, что другие начинают следовать вашему примеру — по-своему, в зависимости от собственных творческих особенностей. Вот и успешное старение может становиться примером для нового поколения.

Сев в городской автобус, хорошо одетая пожилая женщина осведомилась у ближайших к ней пассажиров, не может ли кто-нибудь разменять ей монетку в 25 центов. Плата за проезд составляла 55 центов, а у нее было с собой три четвертака. В конце концов кто-то сумел ей помочь, а позже молодая студентка, сидевшая рядом с этой пожилой пассажиркой, разговорилась с ней. У них происходила весьма показательная и поучительная беседа, так что я поневоле прислушивался. Первым делом студентка заметила: мало кто просит разменять четвертак. Рассмеявшись, пожилая дама ответила, что ей потом нужно будет пересесть на другой автобус, тем самым дав логическое обоснование своей просьбы. Студентка призналась, что ее восхитила храбрость собеседницы, не побоявшейся попросить незнакомых людей разменять монетку. Потом девушка рассказала, что она недавно стала учиться в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе — по специальности «Этномузыковедение». Они обсудили эту специальность, поговорили о том, чем девушка хотела бы заниматься. А затем пожилая пассажирка рассказала еще кое-что о себе: что она сорок лет проработала медсестрой, а до этого сама училась в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Она сообщила, куда она сейчас направляется. Казалось, они быстро подружились в течение этой двадцатиминутной поездки на автобусе. Они даже обменялись контактными данными. Поскольку для студентки это была первая неделя учебы, она не знала, на какой остановке сойти, чтобы попасть в нужный ей университетский корпус. И пожилая женщина снабдила ее подробными инструкциями, впрочем, признав: кое-что могло перемениться с тех пор, как она в последний раз была в университетском кампусе. Я молча наблюдал за этим общением, и на меня произвело очень большое впечатление, что студентку так заинтересовала эта пожилая дама и что они обе, похоже, только выиграли от этого взаимодействия.

Наблюдение за тем, как бабушки-дедушки гуляют в парке со своими юными внуками, тоже может оказаться весьма поучительным. Старшее поколение явно проявляет при этом большую ответственность и бдительность, оно порой даже чересчур опекает внуков поскольку знает, что придется давать отчет перед родителями опекаемых детей, и относится к этому очень серьезно. А вот некоторых родителей (это вряд ли относится к тем, кто склонен постоянно контролировать своих отпрысков) часто можно увидеть болтающими по телефону или набирающими смски, тогда как их чада носятся без всякого присмотра. Может показаться (и порой совершенно справедливо), что дедушки-бабушки не в состоянии бегать так же быстро и реагировать так же стремительно, как родители (люди помоложе), но их долгие годы былого родительского опыта нередко оказываются особенно полезны при воспитании внуков.

В американской культуре не принято, чтобы бабушки-дедушки жили в том же доме, что и внуки, хотя это распространено в некоторых других культурах и явно может приносить кое-какую пользу. Разумеется, когда старшее поколение участвует в воспитании своих внуков, могут возникать некоторые семейные конфликты, скажем, вокруг преимуществ «органических» («экологичных») продуктов: «В наше время не было никакой органической еды» (или «Тогда все было органическое, натуральное»). Кроме того, в разные времена родительское воспитание принято фокусировать на разных вещах, а это, конечно, тоже может приводить к столкновениям между старшим поколением (чьи взгляды на воспитание детей сформировались в другую эпоху) и сегодняшними родителями ^{347}. Хотя у старшего и среднего поколений иногда могут возникать конфликты по поводу самых разных проблем, возникающих при воспитании детей, бабушки и дедушки могут оказывать благотворное влияние на всю жизнь среднего и младшего поколения и служить лучшими наставниками и для своих выросших детей, и для своих внуков.

Среднее и старшее поколение, разумеется, могут порой не сходиться друг с другом в графике повседневных дел, мнениях, интересах. Однако из их дидактических взаимодействий могут многое почерпнуть не только они сами, но и их аудитория. Меня многому научили те интервью, которые я провел, готовя эту книгу, но еще больше ценнейшего общения подарило мне наставничество других энергичных и мудрых людей старшего возраста. Фергюс Крейк, мой научный руководитель в аспирантуре, перешагнул тогда 70-лет-ний рубеж, и официально считалось, что он уже ушел на пенсию и не работает в университете. Он до сих пор ведет активную научную деятельность не только как теоретик, но и как исследователь-практик (а кроме того, он остается тонким ценителем лучших спиртных напитков, какие только может предложить Шотландия). В Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе я веду курс по проблемам памяти и обучения вместе с моим почтенным коллегой Робертом Бьорком: ему под восемьдесят, и официально он тоже на пенсии, однако он весьма активен и в своей профессиональной сфере, и на полях для гольфа. Мы уже почти десять лет совместно ведем этот курс, и на каждом занятии мы чему-то учимся друг у друга. Работа с коллегой, который старше вас, имеет массу преимуществ, как и работа с коллегой, который младше вас. Наши студенты обожают сравнивать наш преподавательский стиль и те истории, которые мы рассказываем: в этом смысле между нами порой наблюдается немалый контраст. У Бьорка в голове гораздо больше историй, чем у меня, и теперь я использую эти его истории в рамках других моих курсов. Еще один пример — уникальное сотрудничество между 85-летним психиатром Джимми Холландом и 50-летней Минди Гринштейн, клиническим психологом: добавочные идеи и наблюдения поставляют им внучка Холланда (она из возрастной категории 20+) и различные люди старшего возраста из клуба книголюбов, куда записаны Холланд и Гринштейн. Из всего этого родилась вдохновляющая книга о процессе старения, полная проницательных наблюдений, мудрых мыслей и вдохновляющих идей. Называется она «Чем дальше, тем легче» ^{348}.

Вообще сотрудничество между людьми разного возраста, с разным прошлым, с разными мнениями может очень обогащать все стороны и порождать массу творческих идей и прозрений. Обучение у мастеров может теснее соединять людей помоложе с людьми постарше, позволяя лучше понять, что такое старение, и способствуя передаче информации и знаний о популярной культуре (обычно от младшего поколения к старшему) и об исторических событиях (обычно от старшего поколения к младшему). Так, в Нью-Йорке разработана новая программа предоставления жилья, объединяющая пожилых ньюйоркцев, проживающих близ Нью-Йоркского университета в квартирах, где есть свободная спальня, и студентов тех колледжей, которые входят в состав этого учебного заведения. Такая программа обеспечивает необычное соседство разных поколений в одной квартире. Пожилой человек может выиграть от проживания у него дома человека помоложе (не говоря уж о дополнительном доходе — от сдачи комнаты). А человеку помоложе вполне может пойти на пользу наличие рядом зрелой и сведущей личности. Сейчас такого рода программы популярны во многих штатах. Вот что говорит студент, участвовавший в таком проекте межпоколенческого проживания (в штате Иллинойс) ^{349}:

Я жил в одной квартире с ровесниками, и это не стало каким-то позитивным опытом по части проживания. А здесь [в одной квартире с пожилыми людьми] все отлично уживаются друг с другом. Мы часто вместе смотрим «Звездный путь». Все так непринужденно и расслабленно. Самое важное из моих домашних дел — поход за продуктами.

Подобного рода межпоколенческая среда для совместного проживания обеспечивает уникальными преимуществами как младшее, так и старшее поколение. Эта практика сейчас приобретает популярность и в других регионах мира. Нередко дом, где живут и молодые, и старые люди, является идеальной жилой средой для всех.

Джон Вуден утверждал: два самых важных слова на свете — равновесие и любовь. На протяжении всей жизни мы часто с трудом поддерживаем равновесие — в нашей социальной жизни, учебе, работе, карьере, семье, баланс в наших финансах, наших эмоциях, а позже — физическое равновесие: это в буквальном смысле жизненно важная проблема для многих пожилых людей. Плохое поддержание равновесия и неудачные падения — одна из главных причин смерти в преклонном возрасте. Но такие падения зачастую можно предотвратить. Более того, само по себе старение еще не является причиной падений: во всяком случае, такую идею высказывает Стив Каснер, экспериментальный психолог НАСА, в своей книге «Поосторожней, или Инструкция по применению нашего сознания, склонного вызывать травмы». Падения вовсе не являются уделом хрупких старцев: не исключено, что они наиболее распространены среди людей от 50 до 60 лет, во многом из-за того, что эта возрастная группа еще очень активна ^{350}. Люди часто отвлекаются во время ходьбы (в том числе на разговоры — зачастую по телефону), и это может приводить к потере равновесия и падению. Иногда самой по себе осторожности недостаточно и нам нужно поработать над умением поддерживать баланс. Хорошее чувство равновесия может спасти вам жизнь. Да и вообще истинный смысл слова «равновесие» объемлет собой многие важные аспекты нашей жизни.

Несмотря на все свои тренерские успехи, Джон Вуден утверждал, что самая важная его жизненная роль — это роль отца, а уж потом — учителя и тренера. Отыскание баланса может стать одной из самых трудных составляющих нашей жизни — независимо от того, учимся ли мы (скажем, в старших классах или в колледже), начинаем ли профессиональную карьеру, предъявляющую к нам высокие требования, воспитываем ли детей, уходим ли на пенсию. Даже когда у нас огромное количество свободного времени, нам нужны равновесие и структурированность. Зачастую мы даже не осознаем, как приятны могут быть некоторые занятия, если делать их сбалансированно. То же самое можно сказать обо всех видах деятельности, которые могут сопутствовать успешному старению, ведь нам необходимо встраивать их в какой-то сбалансированный образ жизни. Поддержание равновесия (физического, умственного, эмоционального и др.) очень важно для того, чтобы стареть успешно.

Эта штука важна во всяком возрасте. Джон Вуден, чья жена Нелл (они прожили вместе больше полувека) умерла в 73 года, настоял, чтобы баскетбольную площадку Калифорнийского университета назвали не только в его, но и в ее честь. Многие люди старшего возраста откровенно говорят про обретение любви, поскольку это может стать немаловажным аспектом старения и получения удовольствия от жизни, — и чем раньше вы найдете любовь, тем лучше. Так, Джон Гленн познакомился со своей будущей женой Энни, когда обоим было всего несколько лет от роду. И что же? Они были женаты больше семидесяти лет.

Любовь ищут все возрастные категории, и пожилые люди сегодня присоединяются к более молодым в деле поиска партнера онлайн. Наше умение выражать эмоции также зачастую улучшается в преклонные годы, когда люди нередко начинают больше ценить по-настоящему значимые отношения и более открыто говорить другим о своих чувствах. Простое «Я тебя люблю» часто является одним из важнейших посланий среди всех, какие может услышать пожилой человек (независимо от того, кто это говорит: супруг/супруга, сын/дочь, внук/внучка или какой-то значимый партнер, которым вы обзавелись сравнительно недавно). Многие люди старшего возраста хорошо понимают ценность любви, особенно в современном мире, где столько хаоса и конфликтов — во всяком случае, судя по новостям (которые так часто смотрят многие пожилые люди). Люди старшего возраста порой становятся эмоционально мягче, поскольку старость часто способствует проявлению более глубоких чувств ^{351}. В конце моей беседы с тренером Вуденом к нам зашла моя беременная жена, которой хотелось с ним познакомиться. Он заметил, что мне повезло с такой красивой женой и что самое важное в жизни — быть хорошим мужем, отцом и учителем. На память он подарил мне экземпляр своего любимого стихотворения «Малыш повсюду ходит вслед за мной»[25]. Позже он поделился со мной следующим перлом мудрости: самое лучшее в жизни — это когда у тебя есть семья, которая тебя любит.

Наш «эмоциональный статус» становится все важнее по мере нашего старения, — как и умение отдавать должное событиям, важным с эмоциональной точки зрения. Только поглядите, как ведут себя пожилые люди на свадьбах, бар-мицвах, похоронах. Зачастую они очень экспрессивно (и при этом сбалансированно) выражают свои чувства, и у них очень высок уровень «эмоционального присутствия» в настоящем времени: возможно, все эти способности развиваются именно с возрастом. Кроме того, пожилые люди часто ценят подобные важные события больше, чем младшие поколения, — лучше осознавая их значимость. Эмоциональная регуляция принадлежит к числу тех способностей, которые с возрастом лишь улучшаются — во многом благодаря тому, что люди старшего возраста, как правило, умеют эффективнее передавать свои эмоции окружающим. И речь не о том, чтобы просто уметь скрывать свои чувства, а о том, чтобы выражать их в подходящие моменты и зачастую даже менее скованно, чем люди помоложе, обсуждать эмоции (хотя порой и более сухо).

Шерри Лэнсинг — бывший руководитель Paramount Pictures — сейчас уже на восьмом десятке. По ее словам, теперь она отчетливо осознаёт дары и недостатки старения, отмечая: «Утрат больше, но больше и благодарности, больше решимости не позволять себе волноваться по пустякам. Ты учишься делать лишь то, что важно и значимо. В конечном счете важна лишь любовь — и связи между людьми» ^{352}.

«Слишком уж ты много переживаешь». Отец говорил мне это в самые разные моменты моей жизни. Правда, можно заметить, что он сам переживал из-за того, что я слишком много переживаю, поэтому ясно, от кого у меня эта черта. Теперь ему за восемьдесят, и он, похоже, меньше тревожится насчет моей тревожности — и вообще меньше волнуется. Я провел интервью с сотнями пожилых людей, и меня часто очень впечатляло их ощущение внутреннего покоя: благодаря этому я острее чувствовал необходимость расслабиться, научиться сильнее ценить более масштабные (и более тонкие) аспекты жизни. Нам нужно понимать, какие вещи подвластны нашему контролю, за что нам следует быть благодарными, а что вообще не стоит нашего беспокойства.

Среди огромного количества людей старшего возраста, у которых я брал интервью, нашлось очень мало таких, которые испытывали острое сожаление по поводу своего прошлого (во всяком случае, на словах), однако многие отмечали, как они в былые времена очень уж переживали о том, что теперь представляется им «сущими пустяками». Конечно, вполне может быть, что они отчасти именно благодаря этим волнениям добились успеха в жизни: проявляя внимание к деталям, предугадывая будущие действия, готовя много различных планов одновременно — даже если в итоге окажутся реализованными всего один-два. Тот же Джон Вуден, баскетбольный тренер, с маниакальной въедливостью планировал тренировки, наполняя спортивную жизнь своих игроков всевозможными правилами и уроками, так что некоторые из его подопечных даже считали Вудена своего рода «микроменеджером», норовящим контролировать даже мелочи. Однако он добивался при этом весьма впечатляющих результатов — и в смысле развития игроков, и в смысле бесчисленных побед на чемпионатах. Много лет спустя бывшие игроки часто отмечали, что Вуден преподал им немало важнейших жизненных уроков. В преклонные годы человек живет не только настоящим временем, ибо он продолжает строить планы и думать о будущем, но он обычно менее склонен сомневаться в себе и нервничать насчет того, что находится за пределами его контроля. Марк Твен хорошо сформулировал этот мудрый подход, позволяющий нам трезво оценить собственное прошлое: «Я старый человек, и я узнал множество бед и лишений, но большинство из них так никогда и не произошли».

В более молодые годы мы беспокоимся о том, чтобы найти работу, выплатить ипотеку, найти партнера, вырастить детей. Планирование может приносить пользу, но всякого рода беспокойства часто могут перерасти в нечто почти патологическое, и тревожность нередко мешает нам наслаждаться жизнью. Д-р Карл Пиллемер, профессор социологии Корнеллского университета, проведший интервью с тысячами пожилых людей для своих книг «30 уроков для живущих» и «30 уроков для любящих», открыто называет себя «переживателем мирового класса» ^{353}. Но из всех этих интервью он извлек важнейший урок, сводящийся к фразе, которую на разные лады твердили почти все люди старшего возраста, с которыми он беседовал: «Перестаньте беспокоиться». Если они о чем-то и сожалели, так это о том, что зря потратили столько времени на всякие беспокойства, отравив бесценные моменты, когда нужно в полной мере «присутствовать в настоящем времени», бесплодными раздумьями о будущем ^{354}. Моя младшая дочь явно приняла этот совет близко к сердцу: она нередко скачет по дому, без конца распевая известную вещицу «Не волнуйся, будь счастлив». Что и говорить, она мудра не по годам.

Успешное старение также предполагает, что вы знаете, кого и чего избегать и какие предложения слишком заманчивы и потому не могут быть честными. Пожилые люди часто становятся мишенью для различных финансовых мошенничеств и обманных схем — отчасти из-за того, что у многих людей старшего возраста есть свободное время и деньги, отчасти же из-за того, что многие из них искренне хотят помочь другим. У них в большинстве случаев слабая память, и они нередко склонны фокусироваться на позитивной информации (см. обсуждения проблемы счастья в главе 2): то и другое можно использовать в неблаговидных целях, убедив пожилого человека, что он выиграл ценный приз или что ему выпала фантастическая возможность. Есть некоторые свидетельства того, что кое-какие компании даже специально обучают своих торговых агентов, как завоевывать доверие пожилых клиентов. Вот вам пример: не так давно компании Alliance for Mature Americans [«Альянс зрелых американцев»] предъявили судебный иск, обвинив ее в обмане и сознательном введении в заблуждение при продаже «доверительных фондов» и «финансовых рент» на общую сумму более 200 млн долларов десяти тысячам пожилых жителей Калифорнии. Причем, как утверждали истцы, компания сознательно ориентировалась именно на людей старшего возраста ^{355}.

Один из путей к успешному старению — отстраниться от людей, которым вы не доверяете, рядом с которыми вы не хотите находиться, от тех, кто так и норовит воспользоваться вашей доверчивостью. Увы, иногда среди таких людей — ваши родные или друзья (или коллеги, которым вы привыкли доверять). Одиночество может побуждать людей старшего возраста вступать в контакты с безнравственными негодяями, стремящимися поживиться за чужой счет и вовсе не заботящимися о соблюдении интересов пожилого человека. Люди старшего возраста часто становятся мишенью жуликов из-за накопленных за всю жизнь активов, но некоторые исследования позволяют предположить, что для людей помоложе столь же высока вероятность стать жертвой мошенничества ^{356}. Финансовые мошенничества все больше тревожат власти, так что ФБР даже создало на своем сайте особую страницу «Распространенные схемы обмана» ^{357}, где даются советы по поводу того, как обезопасить от жульничества себя и свою семью. Все мы можем стать жертвами этих хищников, многие из которых применяют для достижения результатов психологические методики, доказавшие свою эффективность.

Эта проблема касается не только престарелых: как полагают авторы одного исследования ^{358}, «типичная жертва» финансового мошенничества — 55-летний мужчина, являющийся опытным инвестором. Мозг человека средних лет зачастую весьма позитивно реагирует на возможность получения заманчивых вознаграждений. Таким образом, само по себе наличие у вас денег, конечно, может сделать вас мишенью жуликов, но следует иметь в виду, что по мере нашего старения мозг может реагировать на вознаграждение (или обещание вознаграждения) по-разному. Классические определения успешного старения зачастую не относят к числу главных проблем финансовое мошенничество, но такие истории могут приводить к весьма пагубным последствиям как для самой жертвы, так и для ее семьи, особенно если жертва неоднократно подвергается атакам мошенников из-за своего финансового положения. В некоторых случаях люди старшего возраста могут быть более доверчивыми, но есть ряд свидетельств в пользу того, что взрослые любого возраста могут испытывать трудности по части принятия решений, кому доверять, а кому нет ^{359}.

Похоже, некоторые проходимцы кое-что знают о теории социоэмоциональной селективности и порой используют ее в своих целях. Как мы уже знаем, теория социоэмоциональной селективности предполагает, что пожилые люди отдают приоритет эмоциональным целям и поддержанию связей с ближайшими родственниками. Мошеннические схемы, где потенциальной жертве сообщают о том, что кому-то из членов семьи можно помочь (или что кто-то из членов семьи пострадал либо может пострадать), порой особенно эффективно действуют применительно к людям старшего возраста. Однажды моему тестю — которому сейчас уже за восемьдесят — позвонили сообщить, что его дочь похитили. Он даже услышал, как она отчаянно вопит «Папа!» где-то на заднем плане (во всяком случае, ему показалось, что это ее голос или очень похожий). Похитители потребовали, чтобы он немедленно перевел им 5 тысяч долларов, а то она пострадает. Используя ее профиль в фейсбуке, звонивший сумел предоставить ему кое-какие личные данные дочери, чтобы убедить отца, что ее действительно похитили. Теория социоэмоциональной селективности (да и простой здравый смысл) подсказывает, что пожилой человек пойдет на все, лишь бы защитить своих близких. Загнав обеспокоенного человека старшего возраста в стрессовую ситуацию, ставящую его и/или его близких в уязвимое положение, порой можно заставить его попасться на этот тип мошенничества: в подобных случаях иногда почти полностью отключается критическое мышление.

Один из способов не стать жертвой мошенников — дистанцироваться от тех, кто покушается на ваше время и деньги. Мой дед отлично освоил искусство бросать трубку, если ему не хочется разговаривать с собеседником. Порой он проделывал это даже по отношению к собственным родственникам. Ему не хотелось зря тратить свое (и их) время. В своей деловой жизни он редко доверял незнакомым людям. Однако он безумно увлекался игрой на скачках и лотереей. Уж не знаю, как бы он вел себя сегодня, когда мир электронной почты может так заманивать и поглощать нас. Если бы мы всерьез принимали каждое получаемое нами письмо, мы становились бы жертвами всевозможных мошеннических схем, приобрели бы множество «таймшеров», «выиграли» в иностранных лотереях, помогли «отчаявшимся приезжим из других стран», которым «нужно лишь небольшое пожертвование». Однако далеко не все пожилые люди так беззащитны, и далеко не все они становятся легкой добычей преступников. Недавно ^{360} на детройтской парковке произошел такой случай: 20-летний грабитель напал на 91-летнего старика. Первым делом старец сообщил юноше, что имеет разрешение на скрытое ношение оружия, после чего благополучно защитил себя, выхватив это самое оружие и метким выстрелом ранив незадачливого воришку. То, насколько эффективно мы защищаем себя, часто во многом зависит от того, с кем или с чем мы сталкиваемся (или, так сказать, позволяем себе столкнуться). И нам вовсе не нужен пистолет, чтобы обороняться от финансовых мошенников. Наиболее эффективной тактикой вполне может оказаться привычка не читать рекламные письма и не разговаривать по телефону с торговыми агентами, занимающимися телемаркетингом и названивающими людям без спросу.

Когда я спрашиваю у людей совета насчет того, как правильно стареть, они иногда с усмешечкой рекомендуют: «Разумно выбирайте себе родителей». Но порой мы слишком уж подчеркиваем значимость генетических факторов, и это как-то уводит на второй план то, что мы обладаем колоссальным контролем над процессом собственного старения. Один из самых недооцениваемых аспектов здесь — необходимость налаживать и поддерживать радостное общение с другими, будь то родные, друзья или просто те люди, которые за нами ухаживают. С годами мы все больше ценим эти социальные связи, и не зря: наличие такой вот социальной поддержки часто напрямую связано со здоровым старением. Таким образом, более ободряющей версией вышеприведенного совета был бы такой: «Разумно выбирайте себе друзей». Вероятно, лучше находить таких друзей, которые позитивно смотрят на старение. Социальные связи с важными для вас людьми, возможно, один из самых недооцененных способов сохранять здоровье и наслаждаться старостью.

У всех нас есть какие-то представления о том, что это такое — старость (и какой она может быть именно для нас). Общение с людьми старшего возраста или чтение статей и книг, разбирающих примеры успешного старения, может вдохновлять нас, однако порой мы считаем, что все это — необычные примеры, а никакая не норма. Вообще наши представления и ожидания могут вносить порядочную необъективность и предвзятость в наше собственное поведение, во многом направляя его. К примеру, считаете ли вы, что пожилые люди могут «выучиться новым трюкам» и с радостью пробовать всякие новые для себя занятия? Полагаете ли вы, что память с возрастом слабеет и вы с этим почти ничего поделать не можете? Кэрол Дуэк, стэнфордский психолог, показала, что в своем отношении к человеческому интеллекту люди делятся на две категории: сторонников «теории неизменной целостности» и адептов «теории постепенных изменений». Первые («целостники») убеждены, что разум — это по большей части вещь фиксированная (несмотря на все мотивы, побуждающие нас измениться) и что он редко может выиграть от нашего вовлечения в какую-то дополнительную практику или обучающую программу. Вторые («постепенщики») воспринимают наши способности как нечто более подверженное росту и развитию, считая, что при должной мотивации и практике человек может совершенствоваться и что он часто выигрывает от более усердного решения проблем ^{361}. Эти два типа мировоззрения проявляются и в том, что касается наших мыслей о старении. «Целостники» могут считать старение просто неуклонным угасанием и распадом, а «постепенщики» могут считать его процессом, при котором мы все-таки можем находить способы улучшения нашей памяти и когнитивных функций: иными словами, наши представления могут существенно влиять на то, чем мы станем.

Как показывает одно любопытное исследование (берущее за основу типы мировоззрений, которые выделила Дуэк), ваше отношение к старению действительно имеет значение, когда вы интерпретируете новые находки ученых и то, какое отношение эти находки могли бы иметь к вам лично. Одно исследование ^{362} демонстрирует: пожилые испытуемые, полагавшие, что их способности по части памяти пластичны (и могут улучшаться даже в преклонные годы), действительно лучше показали себя при выполнении некоторых тестов памяти, чем те участники эксперимента, которым казалось, что эти способности — нечто фиксированное и неизменное. В ходе эксперимента участники вначале читали новостную статью (наподобие тех, какие можно найти в New York Times), где вкратце рассказывалось, что стареющий мозг может создавать новые нейроны и межнейронные связи и что ходьба может способствовать улучшению памяти у пожилых людей благодаря увеличению размеров гиппокампа (все это подтверждают многочисленные новейшие исследования, проводящиеся в самых разных уголках мира). Прочитав эту короткую статью о многообещающих открытиях насчет памяти, пожилые испытуемые лучше показывали себя во время тестирования памяти, чем те, кому не давали читать подобные материалы (они читали другие). Причина тут, вероятно, в том, что мировоззрение, допускающее «постепенный рост», активировалось у тех, кто прочел статью об открытиях, внушающих оптимизм, но не у тех, кому предложили прочесть статью, где не было этих позитивных выводов. Уже само чтение статьи о том, как стареющий мозг может совершенствоваться с возрастом, привело к тому, что эти читатели набрали больше очков при тестировании памяти. А значит, если вы думаете, что вы это можете, значит, по-видимому, вы и вправду это можете: вот вам пример влияния наших представлений на сам процесс старения. Такого рода находки вполне согласуются со взглядом Джона Гленна на проблему ожиданий касательно старения. По его словам, мы поднимаемся или падаем в зависимости от наших ожиданий насчет самих себя и от того, чего ожидают от нас другие. Он подчеркивает, что ожидания по поводу старости — неотъемлемая часть движения человека вперед по оси времени.

Джек Лаланн всегда обладал позитивным настроем, твердя: «В жизни все возможно, и вы можете добиться, чтобы это случилось»: очень вдохновляющее послание для людей какого бы то ни было возраста. Он отмечал, что ему отнюдь не с самых ранних лет нравилось заниматься физическими упражнениями, но он знал, что ему необходимо их делать, чтобы выжить, — и в конце концов они стали его страстью. Есть даже исследования, вроде бы показывающие, что люди с субъективным возрастом меньше паспортного (например, 80-летние, которые видят себя 65-летними) порой действительно лучше показывают себя в выполнении заданий, требующих физической силы (по сравнению со своими паспортными ровесниками). Более того, можно даже ощутить себя моложе, если кто-то хвалит ваши способности. В ходе одного эксперимента ^{363} пожилые люди проходили тест на силу мышц кисти, после чего им сообщали, что результаты у них лучше, чем у большинства ровесников, и что, стало быть, они сильнее большинства тех, кто входит в ту же возрастную категорию. Затем эти испытуемые оценивали свой субъективный возраст — и он оказался меньше паспортного (в отличие от тех участников эксперимента, которые не получали таких «позитивных откликов» насчет сравнения с ровесниками). Более того, в ходе второго тестирования те участники, которые удостоились похвалы, действительно показывали более крепкий захват. А значит, ободряющие новости о том, как вы проявили себя по сравнению с ровесниками, не только заставляют вас почувствовать себя моложе, но и правда делают вас сильнее. Прямо по Джеку Лаланну: реальная связь позитивного мышления и силы в преклонном возрасте.

Все мы знаем, что срок нашей жизни ограничен, но многие люди помоложе как-то не особенно об этом задумываются. А вот более почтенный возраст порой дает нам больше поводов как следует осознать пределы жизни. Чем мы старше, тем больше вокруг нас людей, которые борются с онкологическими заболеваниями, находятся на последней стадии неизлечимого недуга, страдают смертельной болезнью или вообще уже отправились на тот свет, — и мы понимаем, что нам следует быть благодарными за свое пока еще неплохое здоровье. Зачастую очень важно уметь по-настоящему ценить жизнь, глядя на нее с этой точки зрения. Даже если вы просто воспринимаете ее как благодарный пожилой человек, это может сделать вас счастливее.

В молодые годы мы редко задумываемся о старости. Сравнительно молодые люди воспринимают время как нечто почти беспредельное. Поэтому они придают приоритетное значение тем целям, которые устремлены в будущее: повышению уровня образования, изучению возможностей по части выбора профессии, расширению сетей общения. А людям старшего возраста обычно свойственно острее осознавать хрупкость жизни и воспринимать время как нечто ограниченное. Вот почему они придают первостепенное значение целям, ориентированным на настоящее время, и своему эмоциональному благополучию. Таким образом, с годами человек все больше фокусируется на том, чтобы не спеша наслаждаться жизнью и существующими отношениями с людьми. Многие исследования позволяют подтвердить основные положения теории социоэмоциональной селективности. Согласно этим положениям, в сравнительно молодые годы мы ставим перед собой больше целей, ориентированных на выживание, а в более поздние годы — больше целей, имеющих эмоциональный характер. Но иногда более молодые люди вынуждены увидеть мир — и свою жизнь — глазами пожилого человека. Так, теракты 11 сентября 2001 года и эпидемия тяжелого острого респираторного синдрома (атипичной пневмонии), распространившаяся из Гонконга по всему миру в 2003 году, напомнили людям всех возрастов о хрупкости и непрочности человеческой жизни. Словно в ответ на эти ужасающие события, цели многих сравнительно молодых людей изменились и стали больше напоминать цели людей старшего возраста: усилилась ориентация на то, чтобы максимизировать свое эмоциональное благополучие, проводить больше времени с родными, наслаждаться текущим моментом, пока есть такая возможность ^{364}.

Я заметил, что при написании этой книги в моей голове звучали голоса — принадлежащие тем, кого я проинтервьюировал. Эти голоса давали мне мотивацию для того, чтобы заниматься физическими упражнениями, дорастать до собственных ожиданий и до ожиданий других, правильно питаться, быть хорошим отцом и учителем; создавать себе полезные трудности в тех областях, где я, как мне кажется, слабоват; не бояться промахов и ошибок; окружать себя теми, кто для меня важен. Эти голоса вдохновляли меня на то, чтобы сохранять позитивное отношение к жизни и иногда глядеть на нее с точки зрения представителей так называемого «Величайшего поколения» ^{365}, выросшего в Соединенных Штатах во время Великой депрессии и Второй мировой войны. Такие точки зрения зачастую подкрепляются результатами научных исследований. Но эти идеи, умозаключения, наблюдения порождали новые вопросы, к которым пока лишь начинают обращаться исследователи. К тому же научные работы сами по себе часто ни на что особенное не вдохновляют: как правило, вдохновляют люди. Слушая то, что хотят сказать нам люди старшего возраста, мы обретаем мотивацию для более глубокого понимания себя самих, для выяснения, что же по-настоящему важно и ценно в жизни. Узнавать больше о старости порой очень поучительно, и такие знания могут приносить пользу всем нам — когда мы, один за другим, отправляемся в путь к успешному старению.

Существует множество мифов по поводу старения и масса всевозможных парадоксов, связанных со старостью: как правило, мы не можем в полной мере оценить их, пока сами не достигнем преклонного возраста. В этой книге показаны некоторые из парадоксов и мифов, имеющих отношение к старению. Можно сказать, что в каком-то смысле все мы — сыщики, расследующие процесс старения, пытаясь выяснить, что хорошего и плохого нас ждет на склоне лет и что мы можем предпринять по этому поводу. В различные моменты жизни мы можем придавать чрезмерное значение потребности молодо выглядеть в попытке быть здоровыми и счастливыми, но при этом мы порой недооцениваем то, как наш субъективный возраст и наши представления о старении могут реально повлиять на продолжительность нашей жизни. Успешное старение вообще-то можно начать в любом возрасте, но с практической точки зрения именно средний возраст — оптимальное время, чтобы задуматься о предстоящей старости. Несмотря на то что процесс подвержен воздействию генетических факторов, мы многое можем сделать для того, чтобы добиться по-настоящему успешного старения. Старость вскоре станет очень модным возрастом — отчасти просто в силу своего демографического доминирования, отчасти же из-за все большего присутствия в СМИ. Технологические достижения способны сделать здоровое старение еще более эффективным и приятным. А более острое осознание потенциальных преимуществ старости способно позволить человеку любого возраста лучше подготовиться к тому, чтобы как можно полнее реализовать эти преимущества и прожить долгую, плодотворную, осмысленную жизнь.

В идеале успешное старение — это долгое и приятное путешествие. Нет какого-то единственно верного или наилучшего способа заниматься успешным старением. С годами нам зачастую открывается более широкое восприятие и более глубокое понимание жизни, ее превратностей, тех проблем, которые существуют в мире и в нашем собственном бытовании. Иногда нам кажется, что наши достижения определяют тот вклад, который мы внесли своей жизнью в жизнь человечества. Но, возможно, главный вклад — это наше эмоциональное состояние, то, как мы взаимодействуем с окружающими и какие чувства мы у них вызываем, то, как мы делаем их лучше. Размышляя об интервью, взятых мною у многих представителей старшего поколения, и о проведенных мною экспериментах с участием пожилых людей, я отчетливо понимаю: именно наличие ролевых моделей и социальных связей заставляет нас жадно стремиться к успеху и проживать более долгую и здоровую жизнь.

Джеки Робинсон, во многих смыслах ставший одним из пионеров бейсбола, как-то заметил: «В жизни человека важно лишь одно — то, как она влияет на жизнь других людей». Все пожилые люди, у которых мне довелось взять интервью, оказали немалое влияние на жизнь других — в том числе и на мою собственную. Возможно, самый важный урок здесь связан с тем, какие чувства мы вызываем у других людей. Если у нас есть ощущение цели и набор жизненных задач (как отца или матери, бабушки или дедушки, работника, волонтера…), это может продлить нашу жизнь на годы и подарить счастье окружающим. Успешное старение — это и ошибки, и парадоксы, и цели, и проблемы. Таковы уроки, которые преподает нам психология старения насчет того, каким образом мы стареем. В общем, да здравствует старость!