Первая половина XV века. Война Англии и Франции. Франция переживает тяжёлые, мрачные времена из-за раскола среди знати. Два враждующих клана, арманьяки и бургундцы, ведут борьбу за власть, создавая угрозу независимости государства. Опаснейшим врагом для неё становится Томас Монтегю граф Солсбери. Его отец восстал против Генриха IV Ланкастера, который свергнул Ричарда II Плантагенета. Мятеж был жестоко подавлен, отец Солсбери погиб. Томас был изгнан, лишён титула, владений и поклялся отомстить. Когда Томас повзрослел, умер Генрих IV и новый король Англии Генрих V принимает решение простить сынов мятежных лордов. Граф Солсбери вернулся ко двору, «поклялся в верности, гнев утаивши.» Задумав план захвата власти, он убеждает короля совершить вторжение во Францию. Во время войны вокруг не знающего поражений Солсбери образуется круг английской знати, желающей видеть Его королём Франции и Англии. Борьба за власть нарастает после смерти Генриха V. Лидером Ланкастеров становится Генри Бофор, епископ Винчестерский, любыми средствами желающий уничтожить графа Солсбери.
Он жаждал обрести многовековую славу, но был незаслуженно забыт.
Создание файла — Germixes
Место действия — Англия и Франция
Что ты читаешь? «Илиаду»?
Или историю об Александре?
Твои учителя мне рассказали —
Он для тебя кумир.
Читаю я сейчас Плутарха,
Главу о славном Александре.
Ты выглядишь печальным, что случилось?
Пришёл с тобой проститься, сын.
Я против Генриха мятеж возглавил,
Со мною графы Хантингтон и Кент
И много рыцарей, эсквайров,
Явившихся со всей страны.
Служить тирану мы не будем,
Нам это совесть не позволит.
Законного монарха свергнул Генрих,
Нарушив клятву, честь поправ.
Его за преступленье уничтожим
И Ричардана на троне восстановим.
Его в темнице заточили,
Коварно умертвить намереваясь.
Ты воплощенье рыцарского духа
И верная опора короля.
Позволь отправиться с тобой,
Я Ричарду помочь желаю,
И жаждет подвигов душа.
Но эта битва не за славу!
Из всех ужасных войн
Гражданская — всех хуже.
Ты слишком юн, не понимаешь,
Что нету пользы от войны,
Она противна человеческому духу.
Лишь потому её затеял,
Что выбора иного нет:
Я клятву искренно давал,
Что буду защищать монарха.
Но за твою судьбу волнуюсь
И не хочу, чтоб ты страдал,
Как я сейчас страдаю.
Ты страстно жаждешь славы?
Себя в сражениях прославишь
И думаешь, счастливым станешь?
Только забыть не сможешь
Плач матерей, сирот и вдов.
И разве это счастье?!
Тебе перечить я не стану.
Если погибнуть суждено мне,
Не мсти Ланкастерам за это,
Иначе сгубит тебя месть.
Чти мир и презирай войну,
Господь воздаст тебе за это.
Томиться в ожиданье буду днями,
Молиться Богу неустанно,
Чтобы удачу вам принёс
И ты живым вернулся.
С победою вернусь, уверен,
Господь наш видит правду,
Значит, на нашей стороне.
До встречи, сын, или прощай.
Слова мои запомни, и прошу
На путь войны не становись,
Несчастным человеком станешь.
Шло время, ночь сменяла день,
А от восставших не было вестей.
Ходили слухи о войне,
Что весь английский север
Огнём пылает и разграблен;
Одни шептались — Генриха убили,
Другие — терпит крах мятеж.
Надеялся и верил Томас:
Отец с победою вернётся.
Но вдруг на площади
Он слышит возгласы толпы.
С триумфом Генрих возвратился,
Крах потерпел мятеж проклятый!
Погибли Солсбери и Кент,
Все их сторонники разбиты,
Лишь Хантингтон сумел бежать,
Но пойман и казнён был.
О, Англия — несчастная держава!
Тобой когда-то правили герои,
С врагами храбро бились, побеждали,
Шотландию и Францию смиряли,
Европу в ужасе держали.
Теперь твой трон достался человеку,
Не знающему жалости и благородства.
Закат державы нашей начался,
Последний Англии погиб защитник.
Приветствую тебя, мой друг,
Сочувствую отца утрате.
Он честь превыше золота ценил,
Сражался доблестно, погиб достойно,
Из рыцарей храбрейшим оказался.
Узнал о битве, расскажу:
Граф Ратленд, Йорка сын, их предал!
Про заговор он Генриху поведал,
Король успел бежать к войскам,
Близ Оксфорда сражение случилось,
На сторону монарха перешёл народ
И на восставших устремился.
Со всех сторон их окружили,
Стрелой пронзённый рухнул Кент,
Отчаянно сражался твой отец,
Но сзади Ратлендом сражён был.
Предательски убит ничтожным лордом!
Ланкастеры не брали пленных,
Всех рыцарей восставших умертвили,
А головы на колья насадили
Противникам режима в назиданье.
Прости за весть дурную,
Печаль мне сердце угнетает,
Ещё раз соболезную тебе.
Я к графу Солсбери
С дурною новостью явился.
Уже узнал дурную новость.
Печаль придётся мне усилить.
Монарх наш передать велел:
Тебя он титула лишает
И отлучает от двора.
Я стану другом Люцифера,
Чтобы помог мне насадить
Ланкастерские головы на колья!
Как Генрих приказал, уедем,
Я за тобой отправлюсь следом.
Презренный Генрих!
Я вернусь,
Тебя и род твой уничтожу!
Я улыбаться, радоваться буду,
Твою предсмертную агонию узрев!
Пятнадцать лет пройти успело,
Герой наш вырос, возмужал,
Мечты усилились о славе,
Про месть ни дня не забывал.
На троне воцарился Генрих.
Похоронил он Ричарда как подобает,
Решил простить сынов восставших,
Вернуть им титулы и земли
И вновь приблизить ко двору.
В фаворе оказался Томас,
Поклявшись в верности, гнев утаивши.
Сюда вас, лорды, пригласил,
Чтобы совет мне дали.
Нам угрожает давний враг —
В Гасконь французы вторглись,
Кале уж месяц осаждают,
Наши порты их флот терзает,
В огне все земли побережья.
Что делать мне с напастью?
О, доблестный король наш
Генрих, Благословляет Бог Ваши деянья.
С французами войну не начинайте,
Недавно в Англии раздоры были,
Страна разорена, нет сил
На новую войну, мой господин.
Чтоб защитить границы королевства,
Необходимо Вам поднять налоги.
Не нападать, обороняться будем,
Когда все замки восстановим.
За стенами враг не достанет!
А что касается Кале —
Он обречён на гибель.
И о гасконцах не волнуйтесь,
Их в милости Бог не оставит.
С Бофором я согласен.
Внутри страны оставьте войско.
Восстание возникнуть может,
Жив враг наш Глендур[1].
И потому я предлагаю
Мир с Францией Вам заключить.
Кале, Гасконь отдать за это,
Простить долги за короля Иоанна —
И нас помилует противник.
Творец наш отрицает войны,
Он заповедовал жить в мире.
Должны Его словам повиноваться.
К чему с французов брать пример?
Велел за меч им взяться дьявол!
Не мы, а Бог их покарает.
С архиепископом я соглашусь:
Необходимо мир Вам предложить.
На милость сменят гнев французы,
И прекратится литься кровь.
Мой господин, в былые времена
Ваш славный предок Эдуард
К ногам склонил французов,
А сын его, Уэльский принц,
При Пуатье пленил Иоанна.
Разве боялся Эдуард их мощи?
Склонил ли голову перед Филиппом?
Французы — персы при Арбелах!
Огромны армии, но волею слабы.
Лишить себя желайте славы?
Их мнимого могущества страшитесь?
Я в это не могу поверить.
Не слушайте пугливых стариков,
Стабильность им важнее чести.
Старость им разум омрачила,
Возвышенные помыслы им чужды!
Когда — то Англия была могучей,
Теперь к погибели всё ближе.
Но славу возродить возможно.
Самим напасть я предлагаю.
Лучше геройски пасть в бою,
Чем прятаться за стенами трусливо.
Во Францию! Мощь воскресим былую.
Сильны и храбры Вы, милорд,
Вернётесь в Англию с триумфом
И Цезаря затмить сумейте.
Ваши права на трон
Никто оспорить не рискнёт.
Как храбрый Агамемнон, Вы
Войну начнёте с Троей!
Но есть ли на успех надежда?
Во Франции порядка нет,
Король их Карл безумен,
Знать меж собой враждует.
Отец изменником твой был!
И ты нас вздумал уничтожить?
Чтоб короля пленили, захотел?
Уверен, ты задумал месть.
Не слушайте его, король,
Он жаждет Вашей смерти.
Уйди, предатель, с глаз долой,
Беги, пока не арестован.
Судить о воле Бога?!
Ты в душу сатану пустил,
Хочешь сгубить всё королевство?
Давно французами подкуплен?
Вопите с пеною у рта,
Вы, верно, тронулись умом.
Не стоит слушать этих двух,
Они трусливы и никчёмны.
Желают золотом набить карманы,
Хотя давно казну разворовали.
Просят повысить короля налоги,
Чтобы себе присвоить деньги.
О, мой монарх!
Позволите Вы дядю оскорблять?
Отец бы Ваш не допустил такого.
Велел повесить бы мерзавца!
Лишит тебя Бог языка,
Чтоб прекратилась клевета.
За правду не боюсь погибнуть.
(
Давай-ка Солсбери поддержим,
Своею смелостью он восхищает.
(
С тобою, брат, согласен.
Нам будет выгодна война,
Генри Бофор лишится власти,
И мы страною будем править.
Честнее Солсбери нет в мире,
И искренне он верит в Бога!
Его словам я доверяю.
Хоть ты нам и родня, Бофор,
Тебя я всё же презираю.
Дух благородства тебе чужд,
Не ведома ни честь, ни доблесть.
Такой советник Англии не нужен.
Иди ты прочь, старик.
Безвольный нужен вам монарх,
Чтоб слушался во всём,
На казнокрадство закрывал глаза,
Бесчинства позволял и произвол.
Но вы в одном ошиблись —
Наш Генрих не таков.
Ты словно змей, Бофор,
Только язык твой ядовитей.
Противно слушать твою речь,
Уж стало тошно!
Довольно ссориться, князья.
От вас, священники, не ожидал…
Сейчас на коршунов похожи,
Накинувшись вдвоём на графа,
Щитом родства прикрывшись.
Не нужно вспоминать отца,
Тираном я быть не желаю.
У всех английских лордов
Есть право своё мнение сказать.
Итак, закончим с этим,
Я выслушал ваши советы.
О, Томас Монтегю бесстрашный,
Прости обидчикам слова их.
Проникла в душу твоя речь,
И моё сердце подсказало:
С тобою нужно согласиться.
Не должно нам скрываться
И заключать позорный мир.
Мы рыцари, не трусы!
Я по веленью сердца поступлю,
Волков войны с цепи спущу
И натравлю их на французов!
Для тех, кто не согласен,
Готов я привести пример:
Когда-то греки персов ждали
За стенами родной Эллады,
Вторженье за вторженьем отбивая,
Однако Греция огнём пылала.
Но сын Филиппа Александр
Им не позволил жечь
Дома и храмы греков
И сам на Персию напал.
Пускай примером будут нам
Деяния столь храброго героя.
Я выбор сделал, лорды,
Кузену Карлу передать велите,
Чтобы с короною простился.
В Саутгемптоне созвать войска!
Победу мы стяжаем, с нами Бог,
Иль Англия власть нашу проклянёт.
Возможно ли повременить?
Не выступать пока в поход?
Против врага союз заключим,
Чтоб наши силы возросли,
С германцами, быть может?
С испанцами возможно, но труднее.
Что скажете, мой господин?
Тебе я слово не давал,
А потому молчи, презренный!
Огонь и меч союзники мои!
И хватит болтовни пустой,
Пора готовиться к походу.
Все уходят, кроме священников.
Сегодня юность мудрость одолела.
Что ж, Солсбери, ты победил,
Но в этот день, и скоро
Мы отомстим тебе жестоко.
Когда король был принцем,
Шатался по тавернам всяким,
Вот и нашёл себе дружков.
Они лишат нас власти?
Отныне Солсбери влияет на монарха?
Он сын предателя, бунтовщика,
Кто может его мысли знать?
Не верится мне в то,
Что он от мести отказался.
Глуп и доверчив наш король.
И братья короля — глупцы,
Не видят дальше носа.
Самим влиять на короля желают,
Не понимая, что поступки
Направлены себе во вред.
Всего они лишатся.
И Солсбери тому виной послужит.
О,Генрих, о, несчастный,
Его приблизив ко двору,
Обрёк себя ты на паденье.
Когда к походу был готов
Король английский Генрих Пятый,
Из Саутгемптона отплыли
Двенадцать тысяч англичан,
Мечтающих о славе и богатстве.
В Нормандии свершили высадку они
И городом Арфлёром завладели.
Но вопреки прогнозам короля
Терпело неудачу их вторженье.
Бои, болезни, дезертирство
Убавили их армию в два раза.
Тяжёлое решенье принял Генрих
Отправиться походом на Кале,
Хоть предлагали многие князья
Обратно в Англию отплыть.
Прекрасно знали англичане:
В Руане армия французов
В количестве несметном собралась,
Желая навязать им битву.
В Арфлёре гарнизон оставив
И раненых домой отправив,
Он выступил в поход опасный,
Надеясь обхитрить французов,
Добравшись первым до Кале.
Отплыть домой, сраженья избежав,
А после объявить народу:
Французы испугались его войска.
Но не удался его план,
Он с армией врага столкнулся
В Криспинов день у Азенкура.
Итак, поведайте, сеньоры,
Как наше войско победило.
Уверен я в победе коннетабля[2]
И герцогов моих достойных.
Только в деталях расскажите,
Как англичан вы сокрушили,
Как Генрих попал в плен.
Нет радости на лицах,
Надеюсь, жив остался он?
Я приказал живым его доставить,
В оковах по Парижу провести
Всем англичанам в назиданье.
Чтоб выкуп Англия платила,
Как Франция платила за Иоанна.
Чтобы составить мирный договор
И англичан подвергнуть униженью.
Ответьте, жив он или нет?!
Участвовал в походе Монжуа,
Пускай всё Вам расскажет.
О, славнейший король французский,
Придётся мне Вас огорчить.
Мы встретили врага у Азенкура,
И битва началась меж нами.
Будь проклят Генрих Пятый
И все военачальники его,
Особенно граф Солсбери и Йорк!
Всего пять тысяч англичан
Сорокатысячную рать разбили нашу.
Я расскажу, как это было:
Построились в три ряда наши силы,
Плюс конница на флангах,
Затем нам коннетабль приказал
Идти вперёд на англичан.
Но местность неудачная была,
Уж слишком узкое пространство,
И дождь прошёлся накануне,
Мешала грязь вперёд идти,
Ведь войско в латах было.
Залп лучников английских начался,
Вдаль понеслись бесчисленные стрелы,
Потери страшные нам нанося.
На конницу была надежда,
Чтоб лучников сломить презренных,
Но англичане выставили колья,
Что посоветовал им Йорк,
И конницу в смятенье привели.
А после Генрих приказал
Своим войскам идти в атаку.
Столь храбро бился их монарх,
Будто пред нами дьявол
Вместо английского владыки!
Так рьяно бились его воины,
Что многие французы закричали:
Вовсе не люди перед нами,
А демоны из Ада!
Всё небо тучи захватили,
Земля вся кровью пропиталась,
В тот день нас Бог покинул.
Паническое бегство началось,
Мы были сломлены, разбиты!
Я был в Аду, мой господин.
Молиться Богу нужно неустанно,
Чтоб дьяволу не дал торжествовать.
Сколько погибших, сколько пленных?
Почти что половина войска
Сложила головы в бою.
А те несчастные французы,
Которых взяли в плен?
Их участь не завидна,
Велел казнить их Генрих.
Лишь самых знатных пощадили:
В плен Орлеанский герцог взят
И маршал Бусико. Вот список
При Азенкуре павших воинов.
(
За всю историю страны
Такого пораженья не бывало!
У Азенкура в Криспианов день
Цвет рыцарства мы потеряли.
Ты не ошибся, Монжуа?
Быть может, это список
При Каннах павших римлян?
Ах, если б так и было.
Не англичане сокрушили нас,
А Бог обрушился со гневом,
Чтоб наказать нас за грехи,
Как наказал когда — то
Несчастные Гоморру и Содом.
Сколько погибших англичан?
Для них, возможно, эта битва
Равна победе Пирра при Аускуле?
Примерно три десятка, господин.
Что с нами теперь будет?
Ужели сгину я в темнице?
Пленён отважный герцог Карл,
Погибли Алансон, Альбре, Бурбон,
Кто Франции теперь защита?
Кто вызов англичанам бросит?
Защитники при Азенкуре пали —
Конец настал нашей державе.
Отнимет Генрих у меня корону
И Францией всей завладеет.
Ему сам дьявол помогает,
А если и не так, то Бог
Нас милости лишил
И нет надежды на спасенье!
Что говорите Вы, милорд?
Отчаянье не допускайте в сердце!
А, знаю, может быть,
Меня спасёт Бургундский герцог?
Ах, нет. Моей короной завладеть
Давно уж негодяй мечтает.
Молиться Богу стану я,
Как посоветовал мне Монжуа,
Чтоб гнев сменил на милость
И трона не лишил. Сеньоры!
Я от двора вас отлучаю,
Господь советник мне отныне!
Все гарнизоны распустить велю,
Теперь мне ангелы защита.
Сегодня праздник, всем вина,
Услышал голос я Творца!
Сказал, что Франции поможет,
Что Генрих будет побеждён.
Сам Михаил архангел сокрушит
Его солдат и полководцев.
Вина несите! Всем вина!
Не слушайте его, сеньоры,
Безумие к нему вернулось.
Ещё давно, в Бретани,
Король наш подхватил болезнь,
Копьём двоих убил внезапно,
Избил жестоко коннетабля.
Я думал, вылечился он,
Но из-за новости печальной
Вновь завладела им болезнь.
(
В постель монарха отведите,
Ему покой необходим.
Куда ведёте вы меня?
Нет! Я праздновать желаю.
Прочь руки, руки прочь!
Не видите, что ваш король
Из хрусталя, как ваза!
Уроните, я разобьюсь, погибну!
Да он и впрямь безумен.
О, бедный, бедный мой отец!
Ужели в Небесах нет милосердья?
Господь! За что, за что
На нас обрушил кару?!
Я птица! У меня есть крылья,
Но лучше превращусь в блоху,
Чтоб англичане не поймали.
Конец настал нашей державе.
Я слышу голос из Аида,
Он зазывает нас к себе.
Обрёк Господь нас на паденье,
Но такова судьба.
Должны Принять смиренно Его волю
И каяться в грехах.
Благочестивыми мы не были давно,
В грехах вся Франция погрязла,
И нет для нас прощенья.
Таков печальный наш удел.
Так значит, руки опустили?
Нет времени на это!
Что из того, что мы побеждены?
По-прежнему непобедима воля!
Унынию не смейте поддаваться,
Творец нам испытание послал,
Дабы проверить нашу веру.
Ещё совсем недавно Генрих
Пред нашим войском трепетал,
А вы молить собрались
О милости английского монарха?
Он Францию всю покорил?
Он выиграл лишь сраженье
И в Англию назад отплыл.
Не стоит падать духом,
Ибо войну не проиграли,
Лишь опытом богаче стали.
По всей стране призыв объявим
Под лозунгом защиты королевства
И созовём несметные войска!
Что скажет тогда Генрих?
Попросит мир он заключить!
Под Азенкуром многие погибли,
Но этим англичане навлекли
Возмездие и гнев французов
На души подлые свои.
Я предлагаю вам, сеньоры,
Арфлёр у Генриха отбить,
Чтоб злобного врага лишить
В Нормандском герцогстве опоры.
Вселил в меня надежду,
Твой план я одобряю.
Твоим словам я верю,
Хотя в победе сомневаюсь.
Я стар, а в дни войны
Решать должны всё молодые.
Я новым коннетаблем назначаю
Храбрейшего из всех французов,
А именно Бертрана Арманьяка.
Отчизне не позволь погибнуть
И защити нас от врага.
Клянусь я своей жизнью,
Не усомнитесь вы во мне.
Гордыню англичан мы сломим,
Они поплатятся за Азенкур.
Такой войны не знала Троя,
Какую мы с врагом начнём!
Стар стал мой муж,
И тяжко болен он.
В любой момент он может
Отправиться в мир духов.
Тогда вдовой я стану,
Слугой при новом короле,
И навсегда величие утрачу.
Такой расклад мне чужд,
Пойти на всё готова,
Чтоб этого не допустить.
Погибла во мне жалость,
Нет состраданья в сердце,
Тьма поглотила мою душу.
Пускай сгорю в Аду,
Но лишь тогда победу одержу,
Когда прольются реки крови.
Плюю на пролитые слёзы
Как вдов, так и детей.
Не станет меньше счастья
От всяких выродков несчастий.
Давно плету дворцовые интриги,
Свой вклад внесла при Азенкуре,
Чтоб полегли все арманьяки[3],
Их ненавижу я всем сердцем.
Но это меньшее из зол,
Которых я свершить успела.
Чтоб власти не лишиться,
Обоих сыновей я умертвила,
Коварно отравив их ядом.
Не гложет совесть душу,
Напротив, стала я счастливей.
Проклятые Людовик и Иоанн
Осуществить мне замысел мешали,
Задуманный уж мной давно:
Взамен безумного, ничтожного супруга
На трон английского монарха возвести,
На дочери своей женив.
Входит герцог Бургундский.
Приветствую тебя, друг милый,
Словами выразить мне трудно,
Как рада нашей встрече.
Союзниками в славном предприятье
Мы сделались с тобой,
И общие возвышенные цели
Влекут нас на борьбу.
Поклон Вам, лучшая из королев,
Как никогда близки мы к цели.
Граф Арманьяк назначен коннетаблем,
Но нашему врагу торжествовать
Пришлось совсем недолго.
Недавно новость я узнал,
Она обрадует Вас сильно.
Отвоевать не удалось ему Арфлёр —
Сраженье при Вальмонте проиграл,
Чему виной граф Дерби,
И отступил в Париж позорно.
Желает вновь собрать войска
За счёт налогов непомерных,
Но это приведёт к тому,
Что он утратит популярность
И ненависть толпы приобретёт.
В любой момент мятеж
В столице может вспыхнуть.
Переполняет сердце радость,
Душа восторженно ликует,
Об этой новости узнав.
А что же Генрих,
Что собирается он делать?
Мы встретились в Кале,
Где тайно провели переговоры.
Я помощь предложил ему,
И с радостью её он принял.
Взамен от Генриха я попросил,
Чтобы на дочери женился вашей.
Наш друг согласье дал,
А после он заверил,
Что войско новое собрал.
Появится во Франции он скоро,
Конец всех арманьяков близок.
Я счастлива это услышать,
Твои слова, как мёд.
Скажу я дочери своей —
Женой ей стать придётся
Всесильного английского монарха.
Моя любимейшая дочь Екатерина
Достойна лучшего из королей,
А есть ли кто в Европе
Сумевший Генриха затмить?
Такого нет, поэтому благословляю
Их брак так нужный нам.
Но есть препятствие одно.
Ваш третий сын — дофин.
Вокруг него сплотились арманьяки.
Нерешительный и вялый Карл,
Он собственного мненья не имеет
И делает лишь то,
Что наш противник пожелает.
Стране глупец не нужен —
Устала от правленья идиотов! Тебя,
Бургундский герцог, заверяю:
Отправится он к братьям
И в адском пламени сгорит.
Уверен, что настало время
Поднять мятеж в Париже,
Чтобы расправиться с Бертраном,
Французского монарха захватить
И своей власти подчинить.
Отправлюсь я с тобою,
Дабы взглянуть в глаза врагам
Пред их последним вздохом.
Когда мы с войском подойдём,
Мой верный подданный Леклерк
Толпу к восстанью призовёт,
Чтоб без препятствий мы вошли
В охваченный пожаром город.
Друзья мои, о, парижане,
Я к вам взываю с болью,
Ибо страдает моё сердце.
Лишь со слезами на глазах
Смотрю на наше королевство.
Только одно скажите мне:
При арманьяках хорошо живётся?
Вы счастливы, вы сыты,
Гордитесь ли своей страной?
Давно нет радости средь нас,
Одна печаль на сердце.
От арманьяков нам досталась
Безмерно тяжкая, лихая доля.
Я говорю вам без лукавства,
Зависть и лесть повсюду воцарились,
Доблесть и честь ушли в небытие.
Низкие люди крайне богаты,
Добрый беднеет день ото дня.
Кто должен говорить — молчит,
Кто должен править — не у дел.
Глупцы, любовницы и воры —
Вот кто сегодня правит!
Добру позор, зато пороку слава!
Мы в бедности погрязли,
Нас душат бременем налогов.
Власть щедро обещания даёт,
Но скудно выполняет их.
Но в чём мы провинились?
Ужели мы крах потерпели
От англичан при Азенкуре?
Мы арманьякам помощь предлагали,
На битву нас они не взяли,
Сказав, что мы им не нужны,
Что рыцарям достойным не пристало
Сражаться рядом с чернью.
Вы долго будете терпеть,
Что за людей вас не считают?
Безвольно трепетать пред теми,
Кто ненавидит, презирает вас?!
Жгут наши дома их воины,
Насилуют и избивают женщин,
Всех убивают без пощады,
Кто с их режимом не согласен.
Скажешь не то — в тюрьму,
Скажешь «против» — в могилу.
А что же мы? Смиримся?!
Не отомстим за братьев,
За жён, детей и стариков?
Когда мы цепи разобьём,
Держащие под гнётом нас
Тиранов злобных, адских фурий,
Безмерно расхищающих казну?!
Шуты повылезли в вельможи,
Страну в руины превращая
Из жажды золота и власти,
Вместо того чтобы направить
Все силы против англичан,
Которые совсем уж близко!
Попутный ветер дует в паруса
Бесчисленным судам английским,
Но арманьяки не способны
От Генриха спасти французов!
Но что мы можем сделать?
Ещё надежда не угасла,
Нас защитит Бургундский герцог.
Бесстрашным прозван он не зря
И разгромить врага сумеет,
А также арманьякам отомстить!
Согласны мы с тобой, Леклерк,
Он нам добра желает.
Ему хотим мы подчиняться,
А не тиранам — арманьякам.
Но должно нам ему помочь,
Подняв восстание в столице.
Что скажете, народ всесильный?
Бездействовать мы с вами будем,
В смятенье непрерывном жить,
Вздохнуть свободно не имея права,
Иль защищать отчизну нашу?!
Да здравствует Бургундский герцог!
Поднимем же выше наш факел
И власть в свои руки возьмём!
Напомним арманьякам о герое
По имени Этьен Марсель[4]!
Что здесь за шум?
А ну-ка живо расходитесь,
Устал я слышать непотребный лай.
Мятеж поднять хотите,
Ничтожные предатели и негодяи?!
Решили встать на сторону Бургундца?
Давно врагам продался Жан,
Которого зовёте вы Бесстрашным.
Не так давно, в Кале,
Ужаснейшую подлость он свершил,
С английским королём сдружившись.
Желайте меня свергнуть, парижане?
Отечество погибнет без меня!
Блюсти должны вы лад,
А не восстанье поднимать.
Чем яростней становится толпа,
Тем ближе бездны край.
Вы опытный обманщик, граф.
Зачем так гнусно лжёте?
Сказать готовы что угодно,
Чтоб власть не потерять.
У Вас была возможность
Победу одержать в войне.
Отбить Арфлёр нам обещали,
Но при Вальмонте проиграли.
Вам молодёжь народ доверил,
А что же Вы? Вернули их?!
Повсюду матери льют слёзы —
Лишил их коннетабль сыновей!
И этот мнимый полководец
Тираном стал, войдя в Париж.
Я предлагаю свергнуть Арманьяка
И всех его клевретов!
Долой тирана, смерть ему!
Дворнягам слово не давали!
Вы кучка жалких голодранцев,
Достойных лишь презренья.
Подумайте! Кого хотите свергнуть?
Леклерк! Тебя я проклинаю.
В твоих руках народ игрушка,
Хоть ты ничтожный лицемер.
Гореть тебе в Аду, как Бруту.
Самоотверженно народу я служу.
Граф Арманьяк Народу?!
Он чествовать врага готов
Всего-то за краюху хлеба
И за иллюзию свободы!
Он равен разумом с овцой,
Но нет, она умнее.
Так рьяно не желает зла
Своей родной державе.
Чего вы ждёте, парижане?
Этот тиран внушает страх?
Обрушьте гнев на арманьяков,
Залейте кровью весь Париж,
Пускай никто не избежит расправы!
Смотрите!
За стенами Бургундский герцог.
Узнал, что в городе творится,
Как власть нас угнетает,
И справедливым гневом воспылал.
Необходимо нам открыть ворота,
Дабы впустить защитника народа,
А также его войско.
И в тот же миг толпа,
Забывшая про жалость и пощаду,
Накинулась на графа Арманьяка.
Тем временем глава восставших
Ворота отворил и пропустил
Бургундские войска, которые не медля
Всю городскую стражу перебили,
А после по Парижу разошлись,
Чтобы пролить кровь арманьяков.
Наполнился весь город стоном,
Повсюду запылал огонь, а Жан,
Злорадствуя, приблизился к Бертрану
Вместе с французской королевой,
На смерть врага полюбоваться.
Ему недолго жить осталось
Из-за побоев горожан.
Помнишь, когда-то я сказала,
Что смерть твою увижу?
Слова мои сбылись, Бертран.
Ты проиграл, я победила.
Что чувствуешь, скажи мне?
Ты родину любил всем сердцем,
Но предала она тебя,
На жалкие польстившись обещанья.
Народ власть свергнул, не подозревая,
Что новой властью станет Генрих.
Я преступлений много совершил
И в Ад мне лишь дорога.
Но даже там я буду рад,
Что вскоре вас увижу.
Не улыбайтесь, слуги англичан,
Появится защитник у французов,
И вспомните мои слова.
Из гордости моей и честолюбья
Горит огнём всё королевство.
В словах моих когда-то
Звучала доброта и правда,
А действия мои вели
Всей Франции во благо.
Что же со мною стало?
Посмеешь ли, о сердце,
От искренней любви отречься?
Из-за любви я продал душу,
Влиянию поддавшись сатаны.
Он искусил меня в обличье
Французской королевы Изабеллы.
Её был красотою ослеплён
И столько пролил крови,
Что каяться мне бесполезно,
Такого зла Бог не простит.
Но милосердие в душе осталось,
И против дьявола восстану!
Пускай в Эдем меня не примут,
Но с чистой совестью уйду
Я к падшим ангелам в тюрьму.
Входит английский посол.
Моё почтение вам, герцог.
Мне поручил великий Генрих
Вместо него вести переговоры
И сообщить его условья,
Чтоб положить конец войне.
Что твой хозяин предлагает?
Устал он беззащитных убивать,
Проснулась советь у тирана?
Он к злу привык настолько,
Что этому я не поверю.
Мне неприятно это слышать
И не понятно, как же можно,
Поклявшись в вечной дружбе,
Так гневно говорить о друге?
Пришёл сюда ты спорить
Или условья мира сообщить?
Мой господин заполучить желает,
Ведёт войну он благородно,
Дочь вашего монарха Катерину,
А также трон французский.
Он в праве на корону,
Но чтоб её заполучить,
Пусть свергнет для начала
Карла Шестого и меня.
И если так уж суждено,
В чём я не сомневаюсь,
Он станет королём французов,
Но будет крайне утомлён.
Что?! Как это понимать?!
Герцог Бургундский
Я больше Генриху не друг,
Но враг его и Изабеллы.
Дофин отныне мой союзник.
Вас Генрих пожалеть заставит,
Что мир не заключили с ним,
Хотя в Кале Вы обещали
Содействовать ему во всём.
Войной отвечу на войну,
И вскоре армия бургундцев
Отправится в поход на англичан,
Чтоб сбросить в море нечестивцев!
Английский посол
Охотно будем ждать Вас, герцог.
Из-за войны гражданской
Полкоролевства Генрих захватил.
Я положу конец раздорам,
Союз с дофином заключив.
Не стану причинять отныне
Стране ни вред, ни разоренье.
Прощенья попрошу у арманьяков,
Забыв о гордости своей.
Решил о родине подумать,
Впервые позабыв о власти?
Как ты посмел, Бургундский герцог,
Меня предать столь подло?
Ну, ничего, скоро узнаешь,
Как Изабелла может отомстить.
Отправлю я письмо дофину,
В котором сообщу ему,
Что Жан его убить задумал.
Наши молитвы Бог услышал,
Благоразумие вернулось к Жану.
Нам свою дружбу предлагает
И помощь против англичан.
Они Нормандией, Бретанью завладели,
Готовят наступленье на Париж,
Но с герцогом Бургундским вместе
Мы сломим давнего врага.
Жду не дождусь его прихода,
Он скоро явится, Танги?
Опаздывает. Однако я надеюсь,
Нас герцог Жан не одурачит,
Как делал это раньше.
Он осознал свои ошибки
И за грехи прощенья попросил.
Велел Творец врага прощать,
Его я выполню завет.
Здесь неуместны опасения, Танги,
Жан зла нам больше не желает.
Сегодня с ним союз заключим,
А завтра Францию освободим.
Молюсь, чтоб было так.
Приветствую наследника престола,
Последнюю надежду для страны.
Для Вас письмо доставил из Парижа
От друга арманьяков и дофина.
(
Здесь сказано, что Жан
Убить меня решил коварно
Во время нашей встречи.
Кто написал это письмо?
Нет подписи, печати нет,
Какой-то аноним мне пишет.
Не друг, быть может, это,
А враг, сторонник англичан?
Мне это не известно,
Назвался автор другом,
Но имени не произнёс.
Сказал, что Жану он служил,
Но более не в силах выносить
Зло Изабеллы и Бургундца.
Зло Изабеллы и Бургундца?
А этот друг сказал,
О планах герцога узнал откуда?
Столь подозрителен наш Жан,
Что никому не доверяет,
И большинство сторонников его
О замыслах его не знают.
Как было дело, рассказал:
Однажды ночью он подслушал
Его беседу с Изабеллой.
С кем? С Изабеллой?! С той,
Кто умертвила моих братьев?
Кто всенародно заявила,
Что я не от неё рождён,
Что я бастард, сын шлюхи?!
Кто довела монарха до безумья,
Кто продала за золото отчизну?
Так вот с кем спелся Жан!
Хорошую компанию он выбрал.
О том человеке, кто счастлив
С дурной компанией общеньем,
Кто он есть, не спрошу,
И так мне понятно, он тот,
С кем быть всего больше желает.
Он вздумал нас жестоко обмануть,
Я знал, что так и будет.
Во зло влюблён он фанатично,
И благородство ему чуждо.
Вы говорите, дьявол — это Генрих,
Но я скажу, что это Жан.
Привычка к злу стыд притупляет.
Ты прав, Танги, я был обманут.
И ты прав, Дюнуа, вы оба
Почуяли недоброе от Жана,
А я поддался его лжи,
Хоть столько бед он ниспослал
Народу моему и королевству.
Но больше поразило меня то,
Что он в союзе с Изабеллой.
Пора в Аид отправить Жана,
Как он Людовика[5] отправил
И коннетабля Франции Бертрана.
Смотрите… вон он приехал.
Сюда его вы приведите,
Не подавая ему вида,
Что замысел его раскрыт.
А ты, гонец, ступай.
Да, вот золото — награда.
Дает гонцу пару золотых монет.
(
А Изабелла больше обещала.
Как жадно деньги он забрал.
А вдруг письмо написано врагом,
Чтобы поссорить меня с Жаном?
Сомненье меня гложет, неуверен,
Что стоит доверять письму,
Да и гонец какой-то странный.
Я герцога Бургундского проверю —
Начну бранить, прохладно встретив.
Если злодейство он задумал,
То быстро себя выдаст, если нет,
На гнев смирением ответит.
(
Вот тот, кому я доверяю.
(
Он столько арманьяков умертвил,
Что даже если не предатель
И искренне желает мира,
Я все равно его убью.
Приветствую Вас, герцог.
(
Я счастлив Вас увидеть, Карл.
При нашей прошлой встрече
Вы распустить войска пообещали,
Но обязательство не выполняйте.
Войну не объявили англичанам,
Хотя и это обещали.
Могу ли я Вам доверять,
Когда не держите Вы слово?
О тех войсках мы говорили,
Которые находятся в Париже.
Но как же я их распущу?
Готовится враг осадить столицу.
А Генриху…
Вы договор о дружбе
С владыкой Англии не разорвали,
И с нами заключить союз желайте?
Вы думайте, я про Кале не знаю?
Двуличную политику ведёте, герцог,
Иль просто обмануть нас захотели?
А Генриху я объявил войну.
К чему такие речи, Карл,
Зачем браните Вы меня?
Вы говорите об одном,
Но делаете совсем другое.
Разве не льется кровь в Париже?
Над арманьяками закончились расправы?
Ваши слова мне разрывают сердце.
На арманьяков нападают горожане,
Не кончилась в Париже смута,
Но я издал указ, гласит который
За нападенье смертной казни предавать.
Еще хотел у Вас спросить,
Как поживает моя мать?
К чему Вы клоните, я понял.
Её любил, теперь же ненавижу.
Она меня пленила красотою,
Зла много сотворил ради неё
И каждый день молю,
Чтоб Бог смягчил мне наказанье.
Встаньте с колен, Бургундский герцог,
Вашим словам я верю.
Меня простите за упрёк:
Сегодня мне письмо вручили,
В котором Вас оклеветали.
Сейчас его Вам покажу.
Что?! Вы меч берете в руку
В присутствии наследника престола?!
(
Настало время для расправы!
Нет, стой, зачем, не нужно!
(
Возмездие его настигло.
Зачем убил его, Танги?
Ударом своего меча
Ты Францию лишил надежды.
Тебя бы с радостью казнил,
Но ты помог мне выжить,
Когда в Париже начался мятеж,
Поэтому тебя я изгоняю.
Теперь граф Шароле Филипп
Стал герцогом Бургундским новым.
За смерть отца желая отомстить,
На сторону встал Изабеллы,
Хотя всегда поддерживал дофина,
И Генриху принес оммаж,
Признав его своим владыкой.
В год тысяча четыреста двадцатый
В Труа был договор подписан
Меж Генрихом и Карлом,
Объединивший оба королевства.
Добилась своей цели Изабелла,
Дофин наследства был лишен,
Стяжал победу Генрих Пятый.
Дабы отпраздновать триумф,
Монарх на родину отплыл,
Лишь брата Кларенса оставив
Всего-то с горстью воинов.
Дофин же духом не поник
И армию начал готовить,
Чтоб англичан из Франции изгнать.
Испанцы, генуэзцы и шотландцы
К нему явились в помощь.
Узнав об этом, Кларенс
Немедля выступил в поход,
Желая с Генрихом сравняться
И доблестью, и славой.
Возле Боже он обнаружил
Шесть тысяч вражеских солдат
И из-за глупости своей,
Сил основных не дожидаясь,
Граф Солсбери которых вел,
К нему питал он зависть,
Лишь рыцарей с собою взяв,
Числом в три сотни,
Напал он на врага.
Сражение недолго длилось,
Погибли все, до одного.
А что касается французов,
Смерть Кларенса вселила в них
Отвагу и решимость наступать.
Теперь от Солсбери зависит
Исход этой войны.
(
Гонец от Солсбери вернулся?
Он принял наши деньги?
Согласен сдать нам Алансон
И распустить свои войска?
Ха… вернее, распустить отряд.
Он слишком гордым оказался
И наши предложения отверг.
(
Тогда нам лучше отступить
И битву при Боже отметить.
Зачем нам рисковать у Алансона?
Что говоришь ты, Бьюкен?!
Уйти?!Бежать от англичан?
За этим ты во Францию явился?
Я думал, здесь ты для того,
Чтоб за шотландцев отомстить.
Виновник гибели их рядом!
Вон ветер развевает знамя
Того, чье имя Монтегю.
Зачем тебе, шотландский граф,
Произносить столь жалкие слова?
За столько лет впервые
Фортуна к нам благоволит:
Сумели Кларенса мы разгромить,
Лишь Солсбери добить осталось,
И ты уйти мне предлагаешь?!
Не нужно злиться, Дюнуа,
Средь англичан он лучший.
Любую крепость или город
Способен взять, не напрягаясь,
И в мире нету полководца,
Который с ним сравнится
В искусстве управления войсками.
Тебе напомнить, Дюнуа,
Как он с трёхтысячным отрядом
Двенадцать тысяч победил у Френе?
И более того, заметь,
Он тело Кларенса отбил
И большую часть войска спас
От нашей армии огромной,
Манёвр через Сарту совершив,
Затем форсировав Луару.
Его недооценивать нам глупо,
Хоть наших сил и больше.
Возможно, он и лучший,
Но рано или поздно каждый
Падет с небес на землю.
Немного воинов у него,
Они утомлены и пали духом.
Мы победим, не сомневаюсь!
Веду борьбу я за отчизну,
Ты справедливой мести хочешь,
А что до нашего врага…
Ты думаешь, что Солсбери
Ведет войну так фанатично
Ради монарха своего? Его
К нам жажда славы привела.
Ты вспомни участь славолюбцев,
За славу платят — жизнью!
Великая владычица судьбы, Фортуна!
Ты помогла нам при Боже,
Прошу тебя, ещё раз
Мольбам внемли нашим смиренным
И помоги при Алансоне
Нам графа Солсбери разбить.
Быть может, лучше сдать
Нам город Алансон французам?
Их войско слишком велико,
Задавят нас они числом.
Мне честь не позволяет
Бежать и прятаться от трусов.
Они ведь хитростью стяжали
Над братом короля победу —
Глупца любой способен одолеть.
Пусть честный бой свершится.
На вражьей стороне число,
На нашей мужество и разум.
И ты узнаешь, Ремпстон,
Что нам сопутствует успех,
А им лишь невезенье.
Пока враги не нападают,
Лучше пойдём к войскам,
Воодушевим их перед битвой.
Что скажете мне, англичане?
В глазах я ваших вижу
Уныние, словно пред смертью,
Страх перед нашими врагами.
Возможно ли столь храбрым
Подобному унынью предаваться?
Не нужно падать духом,
Войну ещё не проиграли.
Их слишком много, господин,
Не уцелеть нам в битве.
И рыцарей почти нет с нами,
Погибли с Кларенсом они.
Всех смерть нас ожидает,
Всех нас, но не сегодня.
Нет, не сегодня этот день,
Сегодня день нашей победы!
Нет рыцарей почти у нас —
И что ж с того?
Кто победил при Азенкуре?
Кто победил при Френе[6]?
Лишь вам принадлежит победа!
Из-за Боже вы пали духом?
Да, мы понесли потери.
Померкла наша слава? Да.
Но мы ещё не проиграли.
Взгляните на своих врагов,
Как много рыцарей у них,
Но пустота в сердцах.
Скажу, друзья, вам честно,
Они нам деньги предлагают,
Чтоб мы в Нормандию ушли
И Алансон им сдали.
Они мечей наших страшатся
И потому купить решили.
Нам их подачки не нужны,
Ведь храбрые мужи пренебрегают
Богатствами и сластолюбьем,
Но вместо этого они
Стремятся к доблести и славе!
Когда вы превратитесь в стариков,
Что внукам скажете своим?
Как защищали родину у Алансона,
Как отомстили вы французам
За сыновей земли английской,
Трагически погибших при Боже?
Иль скажете, что вы ушли,
Взяв золото из рук французов?
Уж лучше нам погибнуть,
Чем от врага бежать трусливо,
А золото нам ни к чему,
Притягивает золото лишь слабых.
О, воины, англичане,
Которые сейчас не с нами,
Умрут и станут прахом,
Но ваши имена, друзья,
Останутся в истории навечно!
О Солсбери! Великий Солсбери!
В твоих словах мы слышим,
Как совесть к нам взывает
И гонит прочь позорный страх.
Веди к победе смело нас!
Теперь узнал я англичан!
Мы проиграли при Боже,
Но души страху не отдали
И не позволили мы с вами
Наш разум Фобосу забрать.
Ещё раз на врагов взгляните,
Ваш бранный клич услышав,
Бежать назад уже готовы!
Солсбери! Солсбери! Солсбери!
Враг рано стал торжествовать
Над Англией свою победу!
Не станем нападенья дожидаться,
Вперёд друзья, за славой!
Конец всему, мы терпим крах.
Ответила Фортуна нам презреньем
И Солсбери помочь решила.
Он, словно Ганнибал при Каннах,
Почти всю армию французов
В мир вечных снов отправил.
Как можно биться антилопе
С таким свирепым львом?
Быстрей бегите, мои воины,
Покуда смерть вас не настигла.
Будь проклят Томас Монтегю!
Не радуйся, не убегаю,
Я отступаю для того,
Чтоб подготовиться для битвы,
Которая грядёт уж скоро.
Решительный момент настал,
Скончался ночью Генрих Пятый —
Опора всей нашей семьи.
Борьба за власть начнётся,
Наследник трона слишком юн,
А Глостер шанса не упустит
И Бедфорд не останется в тени,
Хоть регентом над Францией назначен.
Что думаешь нам предпринять,
Чтоб власть свою не потерять
И дальше Англией всей править?
О, если б не проклятая война,
То был бы я спокоен.
Мне Глостер не внушает опасений,
Уж слишком он доверчив,
А Бедфорд ныне занят,
Ведя во Франции войну.
И почему должна нас беспокоить
Война, которая нужна нам?
Мне разум омрачает Монтегю
Из-за огромного авторитета
Среди народа и солдат.
Лишь честолюбием он занят,
И до политики ему нет дела.
Но если этот сумасброд захочет
Мятеж затеять против нас,
То повторит судьбу отца.
Затмил давно уж он отца,
Гораздо крепче его сила.
Столь яркая звезда взошла,
Что тяжко нам придётся
Во мрак её низвергнуть.
Что будем тогда делать?
Мой соглядатай мне донёс,
Недавно в Бурже побывавший,
Что воинство созвал Дофин
Примерно в тридцать тысяч.
О смерти Генриха узнав,
Краван он осадить решился,
Забыв позор у Алансона.
К чему ты клонишь?
Какое дело нам до битв,
Разве не Бедфорда это забота?
Об Англии необходимо думать
И о наследнике престола.
Природа мужеством нас обделила,
Зато коварством наградила.
К тому, что Солсбери один
Воюет в этом крае.
Всего-то под его началом
Три тысячи английских воинов.
Три тысячи английских воинов,
Не знающих о пораженье.
Хоть Солсбери я презираю,
Но он воистину талантлив.
Да, да, я постоянно слышу,
Как лондонская чернь кричит:
«Граф Солсбери — великий лорд,
Победу сотворил из пораженья».
Но эти вопли прекратятся,
Когда из гордости своей
Он проиграет при Краване.
Французов больше в десять раз,
Возможно ль одержать победу?!
Такое человеку не под силу.
А если он отступит,
Если врагу отдаст Краван,
То обвиним в измене.
Ну, он-то не отступит.
Значит, в бою погибнет.
Одно ты не учёл, мой друг,
В своём прекрасном плане,
Что будет, если он
Победу над врагом одержит?
Ты только что сказал:
«Такое человеку не под силу»!
Да говорил, однако вспомни,
Парменион так молвил Александру
Пред тем, как этот полководец
Победу при Арбелах одержал.
Я очень сильно опасаюсь,
Что скоро времена настанут,
Когда нам Томас отомстит.
Ну почему мир порождает
Великих полководцев и царей?
Переполняясь гордости и честолюбьем,
Присваивают себе всю власть,
А наш удел им поклоняться?!
Как Господа слуга скажу,
Что это дьявола работа.
Такого зла Бог не допустит.
Господь сказал всем ясно,
Великие деянья совершает тот,
Кто Люциферу рьяно служит.
Пускай талантов у нас нет,!
Крепки мы, значит, верой.
Благородные и храбрые бургундцы,
Зачем вы попираете справедливость?
Зачем пренебрегаете своей честью?
Зачем предателям вы подчиняетесь?
Вам нравится служить младенцу[7]?
Он вашу жизнь наладит,
Которую испортил Генрих Пятый?
Иль нравится вам голод,
Разруха и безумие в стране,
В чем виноваты англичане,
Потворствует которым Изабелла?
Уверен — нет, а потому
Вам истинный монарх повелевает
На милость сдать ему Краван,
Тогда вас ждет пощада,
Ибо владыка Карл Седьмой,
Наследник трона по закону,
В отличие от жалкого младенца,
Бургундцам мести не желает
И вас врагами не считает.
Не нужно сладостных речей,
Доверится вам лишь глупец.
Поверил вам когда-то Жан,
И где сейчас наш герцог?
Для всех примером послужил,
Что говорите вы одно,
А делаете совсем другое.
Пусть нами правит младенец
Иль даже герцог Бедфорд,
Средь англичан самый жестокий,
Но это много лучше,
Чем ненавистные нам арманьяки!
Свои пустые речи прекращайте,
Лучше готовьтесь к битве
И к продолжительной осаде,
Краван не взять без боя.
О, гнусные предатели бургундцы,
На что питаете надежды?
Безумный Карл Шестой скончался,
И мы надежду обрели
В лице дофина, его сына.
Отдал приказ наш господин:
Десяткам тысяч храбрых воинов
Собраться вместе у Кравана,
Чтоб родину свою освободить,
Прогнать обратно волчью стаю,
А также их владыку льва.
Он графом Солсбери зовётся.
И ваша участь не завидна.
Господь с небес увидел,
Что дружбу мы вам предложили,
Но вы отринули её презренно,
Нам выбора иного не оставив
Лишь только учинить расправу
Над всеми вами и людьми,
Живущими в Краване.
Вы можете нас умертвить,
Но отношенья это не изменит
Ни к вам, ни к вашему бастарду,
Которого признали вы монархом.
Гордитесь вы своим числом?
Смешно от вас такое слышать.
Хоть раз вам это помогло?
Хоть раз победу принесло?
Про Азенкур уже забыли?
Так вспомните про Алансон.
А Вам, шотландский граф,
Полезно вспомнить Френе. Ну?
Сколько шотландцев полегло в бою?
Клянусь тебе, о подлый,
Тебя убью я лично!
Напомнил нам о горе?
Что ж, хорошо. Только скажи,
Разве не Солсбери разбил их?
Средь вас его не вижу.
Мечи уж лучше наточите,
А не вопите с пеною у рта,
Какие добрые вы патриоты.
Но лучше приготовьтесь удирать,
Вон знамя Солсбери неподалёку!
Пока вы силами хвалились,
Он в помощь нам явился.
Как рок преследует он нас!
Уж поздно отступать, придется
Солдат построить и дать бой.
На холм поднимемся скорей
И подготовим войско к обороне.
С тобою я согласен,
Возвышенность низины лучше,
Там больше шансов уцелеть.
(
Что слышу я от арманьяков?!
Вместо атаки оборона? Ха!
Недавно вы нас заверяли,
Захватите Краван, а после
Отправитесь вы Солсбери искать,
Чтоб битву навязать ему,
Но он вас первым обнаружил,
А вы на холм бежите?
Бежите, как затравленные зайцы?
За вами тридцать тысяч,
А у него всего — то три!
А с вами, подлые бургундцы,
Мы разберёмся позже, ждите
И не забудьте помолиться,
Всех вас погибель ожидает.
Молиться будем завтра, а сегодня
На ваш разгром понаблюдаем.
Ты славную победу одержал
И вновь всех впечатлил.
Тебя я искренне благодарю.
Что в Лондоне узнал?
Пока ты славу добывал,
Зря времени я не терял.
Одну историю узнал недавно
Про Эдуарда Третьего Плантагенета.
Графиню Солсбери он навещал
Во времена шотландского похода
И полюбил её всем сердцем.
Историю я эту знаю,
Отец рассказывал когда-то.
Дала отказ она монарху
Из верности к супругу.
Откуда ты это узнал?
Уверен ли ты в этом?
Однажды встретился мне человек,
Внуком слуги он оказался
Того, кто деду твоему служил.
Мне рассказал об этой встрече
И уверял, что видел его дед,
Как отдалась графиня Эдуарду,
А через несколько недель
Она узнала, что родит.
Граф Солсбери в то время
В Шатле под стражей находился,
Но быстро был освобождён
Из-за стараний Эдуарда.
Когда домой он возвратился,
Всё скрыла от него графиня,
Но вскоре бывший узник
Узнал о радости большой.
Возможно, что твой дед
Воспитывал чужого сына.
Зачем такое говоришь,
Зачем желаешь со мной ссоры,
Позоря честь моей семьи?
Тебе солгал этот мерзавец,
Чтоб больше денег получить.
Он это говорил за плату?!
И ты поверил черни?!
Нашёл его в таверне
Или среди свиней в хлеву?
Не нужно гневаться, мой друг,
Я сам в это не верю,
Но у меня возникла мысль,
Как отомстить нам за обиду.
Ответь мне на вопрос,
Желаешь ли ты, Томас,
Владыкой Англии всей стать?
Твоё коварство мне понятно,
К восстанию придумал повод.
Глаза мне затмевает месть,
Но затевать гражданскую войну
Я никогда не думал.
Всю жизнь я верил в то,
Что ты был избран, Томас.
Каким-то графом хочешь быть?
Для большего рождён ты!
Сама судьба тебе велит
Владыкой стать над нами.
Если сомненья тебя гложут,
Тогда, друг мой, подумай,
Кто одолеть тебя способен,
Кто смеет бросить вызов?
Ты доказал поступками своими,
Что в праве на корону.
Лишь ты один способен
Порядок навести в стране.
И ты один способен
Склонить французов на колени.
Слова мои сейчас обдумай,
А я к войскам отправлюсь,
Чтобы поздравить их с победой.
У друга помутился разум,
Любой ценой он жаждет власти.
Себе, однако, я признаюсь,
Его слова мне по душе.
О, если бы отец услышал,
Что я сейчас произношу,
То умертвил меня бы лично!
Но что со мною происходит?
Будто вином я одурманен!
Иль слышу голос Люцифера,
Сейчас мне стало ясно,
Я возмечтал о троне.
Прости отец, но честолюбье
В душе победу одержало.
Пора восстанье мне поднять
И силой власть себе забрать!
Ну, здравствуй, братец.
Как посевы?
Иль жизнь крестьянина скучна
И захотел податься в город?
Я вовсе не лентяй,
На ярмарку сюда приехал.
Не знаю, как у горожан,
А у простых крестьян заведено
За выпивкой вести беседы.
Ну, раз такое дело,
Тогда тебя я угощаю.
Начинают пить.
Как обстоят дела у горожан?
О чём все говорят? Какие слухи?
Толкуют люди о войне,
О битве при Краване.
О безграничной власти младенца,
Вернее, двух священников проклятых.
Совсем налогами нас разорили.
Им говорим, что хлеба нет,
Что животы давно пусты,
Они в ответ: «То воля Божья».
И ведь не упрекнёшь их,
Они священники — наместники Творца.
И наша жизнь не лучше.
Пока во Франции война,
Знать добывает власть, а воины славу,
Мы — бедные крестьяне, землепашцы,
Страдаем от вояк и мародёров,
Которые сбежали от сражений,
Чтоб риску жизнь не подвергать,
А также от озлобленных бандитов,
Сидящих ныне во дворце.
А помнишь времена былые,
Когда страною правил Ричард,
Внук Эдуарда Третьего Плантагенета?
Спокойствие царило в королевстве,
Налоги нас не угнетали,
Разбойники не грабили дома —
В тюремной камере сидели,
И мы не отправляли сыновей
На битвы ради знати.
Эх, был у меня сынок,
Отправился он с Генрихом в поход
И пал при Азенкуре.
Жена не выдержала горе
И руки наложила на себя.
Жаль, время не воротишь,
Я Джона Монтегю бы поддержал,
Когда мятеж он начал.
Правление я Ричарда запомнил,
То были золотые времена.
Он после гибели своей
Спокойствие унёс с собою.
Как и твой сын, я на войне был,
Пять лет во Франции сражался,
Когда вернулся, то узнал,
Что всей семьи лишился.
Жену, двух дочерей, отца и мать
Живьем разбойники сожгли.
Теперь один живу, мечтая,
Чтобы явилась ко мне смерть.
Сочувствую тебе всем сердцем.
За Ричарда давай-ка выпьем,
Помянем славного монарха.
Восстание Ланкастера я помню.
Как, сидя в латах на коне,
Нас завлекал он обещаньем,
Что если мы ему поможем
Низвергнуть Ричарда с престола,
То мы свободу обретём.
Ох, если бы мы знали,
Что Генрих заключил союз
С французской знатью, чтобы
Злодейство против правды совершить
И кровь английскую пролить.
И знали бы, что он
Развалит наше королевство
На множество частей
В угоду королю французов.
Народная любовь не постоянна.
Ланкастеров недавно почитали,
Теперь их яро ненавидят,
А Ричарда, которого клеймили
Врагом и королём ничтожным,
Сегодня добрым словом поминают.
Послужит пользой для меня
Такая перемена в англичанах.
Я подскажу им, кто хорош,
Кто от Ланкастеров избавит
И станет новым королём.
(
Случайно ваш подслушал разговор,
Сочувствую я искренне обоим.
Могу ли к вам присоединиться?
Не так давно из Франции вернулся
И разузнать мне бы хотелось,
Что в Англии творится.
О, солдат, садись, конечно.
Мы всё тебе расскажем,
Но перед этим нам скажи,
Как обстоят во Франции дела,
Как далека от нас победа?
Победа совсем близко. Но!
Препятствуют Ланкастеры нам в этом.
И вы от них страдаете?!
Они лишь угнетать способны!
Но есть у Англии надежда!
Отважный Томас Монтегю
Нам возвратить права желает.
Недавно вновь победу одержал
Недалеко от города Кравана.
Весь город полон слухов.
Ты был там? Если принял
Участие в сраженье, расскажи.
Французов было тридцать тысяч,
А у него всего-то три!
Плюс тысяча бургундских новобранцев.
Французы на холме расположились,
Но Солсбери манёвр совершил,
Заставил их с холма спуститься,
Иначе бы ударил в тыл,
Затем достойнейшую речь произнеся,
Он первым бросился в атаку.
Весь день шла эта битва,
А к вечеру французы побежали,
Не выдержав напора англичан.
Он стал бы выдающимся монархом,
Но как венец он заполучит?
Он не Ланкастер, не Плантагенет,
А просто выходец из знати.
А известно ль вам, друзья,
Что родственник он короля?
Дурная новость, ещё хуже,
Чем весть о битве при Краване.
Что хуже может быть?
Узнал недавно мой лакей,
Который шастает в округе,
Что Лондон полон слухов
О том, что Солсбери — наследник
Плантагенета Эдуарда.
Ты шутишь? Или хочешь,
Чтоб сердце у меня остановилось?
Что Солсбери наследник Эдуарда,
Я не могу поверить,
Ведь если б было так,
То мы давно бы знали.
Лакей твой пьян был,
Иль впала чернь в безумье?
Не просто так родились слухи.
Известно ли тебе, что Эдуард
Изменами грешил супруге?
Влюблён в графиню Солсбери он был
И, видимо, зачал бастарда.
Но помнишь ли тот факт,
Дала отказ графиня Эдуарду.
Только они об этом знали
И правду вряд ли б рассказали.
Но даже если это правда,
На трон немало претендентов
И в списке он последний.
Потомки Лайонела и Эдмунда
От власти бы не отказались.
Другие претенденты не имеют
Любовь толпы и войско,
Которое не знает поражений.
Как защитить нашу семью
И к трону Солсбери не допустить?
В бою его не победить,
А значит, нужна хитрость.
Подсыпать яд, заслать убийц?
С ним Саффолк постоянно,
Он этого и ждёт.
Охрану приказал утроить
И проверять еду, напитки,
Иной здесь нужен план.
Ты что-нибудь придумал?
Мой шпион мне сообщил,
Он скоро в Англию прибудет,
Чего нам допустить нельзя,
Но по пути в Бретань заедет,
Где ожидает его Ремпстон.
С ним хочет провести совет,
Предательства не ожидая.
Я графа Ратленда отправлю,
Чтоб он подговорил Ришмона
Собрать войска и взбунтоваться.
Ришмон осадит крепость,
Где будут находиться
Граф Солсбери и Ремпстон?
Ему подскажет Ратленд,
Какую лучше крепость осадить,
Чтобы быстрей Бретань освободить.
Нас Ратленд не подвёл когда-то,
Не подведёт и в этот раз.
Вам что-то нужно, господин?
Чем я могу помочь?
С твоим хозяином хочу поговорить,
К нему есть предложенье.
Ступай и позови его.
Как Вас ему представить?
Я Ратленд — граф английский
И друг его, хоть не знакомы мы.
Окутано позором моё имя,
С презреньем смотрят люди
За то, что я когда-то
За выгоду предательство свершил.
Когда Четвёртый Генрих умер,
При нём мне хорошо жилось,
Меня изгнал его наследник.
Но вновь пришла ко мне удача,
Скончался наш король-глупец,
И новое правительство решило
Вновь ко двору меня приблизить,
Чтоб снова зло я сотворил.
Пускай меня все ненавидят,
Корысть и выгода важнее.
Поклон правителю Бретани.
Поклон? Ошибся ты сейчас.
Какой же я правитель?
Не я герцог Бретани,
Меня ты с братом перепутал.
Хотя нет разницы, поскольку
Этой землёй владеют англичане.
Зачем ко мне явился?
Слуга сказал по делу, но,
Мне кажется, чтоб посмеяться!
Нет-нет, о граф достойный.
К тебе явился с предложеньем.
Я знаю, как тебе помочь
Владыкой над Бретанью стать.
Всего шесть сотен англичан
Ныне находятся в Бретани.
Если сейчас же войско соберёшь,
То это герцогство получишь
И перестанешь преклоняться
Пред теми, кто тебя слабей.
Пускай ты молвишь правду,
Но если я восстанье подниму
И это герцогство заполучу,
Придётся ликовать не долго,
Ведь примут меры англичане,
И их бесчисленные рати
Войною на меня пойдут.
Не опасайся, не пойдут.
Меж Глостером и герцогом Бургундским
Грядёт за женщину[8] война,
А герцог Бедфорд болен,
Он тяготы похода не осилит.
Священникам до Франции нет дела,
Не станут тратить деньги
На содержание английских войск,
В сердцах их жадность поселилась.
Граф Солсбери их поведёт!
А те, о ком ты говоришь,
Их даже женщина б не испугалась.
Ах да, совсем забыл сказать,
Граф Солсбери в Бретани.
Это меняет дело, друг.
И с ним всего шесть сотен?
Да-да, всего шесть сотен.
Надеюсь, не боишься проиграть?
Я соберу шестнадцать тысяч!
Он победил меня бы в битве,
Но уцелеть в расправе?!
Ему недолго жить осталось.!
После того, как Солсбери убьём,
Пожалуй земли мне в Бретани.
И золотом в придачу награжу.
Над Англией сгустились тучи,
Граф Солсбери сторонников собрал,
И судьбы сотен тысяч
Зависят от их встречи.
Начнётся ли война, в которой
Брат брата будет убивать,
Отцу врагом сын станет,
А матери прольют не меньше слёз,
Чем пролила царица Трои,
Приамова жена — несчастная Гекуба?
Но Солсбери разумен, и, возможно,
Сумеет он придумать, как
Иным путём достигнуть власти.
Судьба! Что делаешь с людьми?
Как резвый конь ты скачешь,
Неся страдание и гибель
Желающим покоя людям.
Возможно ли тебя остановить?!
Предотвратить войну и голод?
Тирану не позволить воцариться?
Взглянув на прошлое, я понимаю,
Что это лишь мечты.
Друзья мои, настало время
Наш тайный замысел осуществить.
Как никогда Ланкастеры слабы,
Должны воспользоваться этим.
Судьба нам шанс предоставляет,
Чтобы покончить с тиранией.
Вчера увидел дивный сон,
Ко мне пришёл архангел.
В одной руке держал
Из золота венец терновый,
Носил который Юлий Цезарь,
В другой же голову Бофора.
Дал мне венец и молвил:
«Да здравствует король».
Итак, со мной вы или нет?
Я никого не принуждаю,
Если хотите жить спокойно
И быть рабами демиургов,
То можете уйти, однако,
Если хотите обрести свободу,
А также власть и славу,
Останьтесь здесь, где мы решим,
Как нам за власть бороться.
Решили все остаться? Что ж,
Тогда предоставляю слово
Тому из вас, кто хочет дать совет.
Послушай, Солсбери, что предлагаю.
Коварством мы ответим на коварство,
Врагов погубим их же средством.
Кто грекам Трою подарил?
Ахилл, Аякс иль Агамемнон?!
Троянского коня Улисс придумал!
Ни мужество великого Ахилла,
Ни сила мышц Аякса,
Ни опыт Агамемнона, коварство,
Коварство мудрого царя Итаки
Впустило греков в Трою.
Граф Солсбери, наш лидер,
Я против хитрости, умом
Врагов лишим мы власти.
Бофор парламент созывает скоро,
С трибуны выступи ты с речью
Против священников всем ненавистных.
Сенаторы тебя поддержат, Томас,
Они раздражены их казнокрадством.
Проголосуют за арест, и ты
Будешь назначен вместо них
Опекуном английского монарха.
Опасно делать ставку на парламент.
Не знаю, Томас, не уверен,
Что этот замысел удастся.
Там многие завидуют тебе
И многие подкуплены Бофором.
Нас не поддержит большинство,
А если так произойдёт,
То мы обречены на гибель.
И с Саффолком я не согласен,
Коварство для врагов оставим.
Ужели мы, достойнейшие воины,
До уровня их будем опускаться?
Пускай гражданская война начнётся,
Огонь и меч судьбу страны решат.
А Ремпстон дело говорит.
Мой план мне по душе,
Убийц к врагам отправить
Иль яд в вино подсыпать,
Но и его затея не плоха.
С сенатором не соглашусь.
Опекуном?! Зачем нам это?
Ведь наш непобедимый лидер
Гораздо большего достоин,
Чем регентом каким-то быть.
Младенца предлагаю свергнуть,
Затем в темнице удушить,
Чтобы его отца и деда
Хватил удар в Аду.
За ненависть такую, Саффолк,
И нас туда отправят. Не желаю
Лить кровь невинного ребёнка.
Желаешь власти, но боишься
Грех совершить ради неё?
Против убийства, так скажи,
Как поступить с монархом?
Отдать сапожнику на воспитанье.
Пускай живёт, но чистит сапоги.
Его наши враги похитят
И против нас восстание поднимут.
Привык я воинов убивать,
А не детей и женщин.
Наверняка ты выдумал уже,
Как погубить и королеву?
Я рыцарь, давал клятву,
Что буду слабых защищать
От всяких подлых негодяев,
Таких как ты, граф Саффолк.
О, Солсбери, зачем тебе
Такой сторонник лживый? Он
Под маской совести скрывает
Намеренье нас всех предать.
Сейчас поплатишься за оскорбленье!
Достань свой меч, сразимся.
Довольно! Ссор не потерплю.
Свой пыл умерьте, а иначе
Легко врагу достанется победа.
Если меня вы уважайте,
Перед друг другом извинитесь.
Прости меня, достойный друг,
Волнение мне разум помутило
Перед опаснейшим поступком.
И ты прости, отважный друг.
Пойми, будь Генрих кем угодно,
Он всё равно опасен.
Благодарю вас за советы,
Я решил…
Прежде чем скажешь своё слово,
Позволь добавить кое-что.
Охотно слушаю тебя.
Тебя я знаю с детства.
Ты рыцарь — честь всего дороже.
Быстрее Судный День наступит,
Чем ты на преступление решишься.
О новых подвигах мечтая,
Ты захотел стать королём,
Но не привык к убийству.
Одно сражаться на войне,
Что делаешь ты славно,
Но власть захватывать — другое.
Если захочешь силой победить,
Как поступил когда-то Цезарь,
Я сам убью монарха, его мать
И тех, кого ты не решишься.
Я против хитрости и силы,
Хоть ненависть моя сильнее
Во много раз, чем ваша.
Весомая причина — это совесть,
Она мне не позволит
Начать гражданскую войну.
Без нас решенье примешь,
Когда на троне воцаришься,
И то, надеюсь, не забудешь
Наш давний уговор о том,
Что с нами власть разделишь.
(
А если нет, мой друг,
То царствовать недолго
Тогда тебе придётся.
Я слышу возмущённый ропот?
Раз так, послушай меня, Саффолк.
Если прольём кровь англичан,
Десятки городов и замков
В воспоминанье превратим,
То Макбета ошибку повторим.
Отвергнет нашу власть народ,
Про подвиги во Франции забудет,
Но вечно будет вспоминать,
Как получил тиран корону
При помощи клевретов подлых.
И быстро времена настанут,
Когда толпа нас свергнет.
Чтоб этого не допустить,
Вместо всеобщего презрения — любовь,
Вместо никчёмной лести — уваженье
Нам заслужить, решение я принял
Прислушаться к совету Джона.
В парламенте я речь произнесу,
Чтобы Бофор был арестован.
Пускай он многих подкупил,
За мной будет победа.
На чьей удача стороне,
К тому и люди благосклонны.
На сцену вбегает английский воин.
Настигла нас беда! Взгляните
На тысячи знамён и копий.
Они подходят к замку,
Их вид добра не предвещает.
Флаги бретонцев вижу, но зачем
Суда явились, что им нужно?
О, подлые английские собаки!
Я не оратор, лаять не умею,
Присуще это Солсбери, и посему
Я буду краток в своей речи.
Я, граф Ришмон, сюда явился,
Чтоб биться с вами за Бретань.
Вы долго брали с нас в избытке
И золото, и серебро, и самоцветы,
Вы в алчности погрязли, мы же
От слёз и голода устали.
Вы мните, что нас выше,
Что вам позволено нас грабить
И без причины убивать?
Мы кланяться устали псам,
Пред вашим лаем трепетать
И всемогущего Творца печалить,
Что люди поклоняются животным,
Как было в африканских царствах.
Настал наш час, мы собрались
Низвергнуть идолов в огонь.
Разделимся на два отряда.
Один ударит с тыла,
Его я лично поведу,
Другой останется для обороны,
Его возглавит Ремпстон.
Шестнадцать тысяч их, милорд.
Славно, придётся малость попотеть.
Раздались выстрелы из пушек,
И ядра в стены полетели,
Но это англичан не испугало,
Стояли ровными рядами, зная,
Что им погибель угрожает,
Сдаваться в плен нет смысла.
Желали умереть достойно
И подвиги спартанцев повторить,
Сражавшихся с миллионом персов
За родину при Фермопилах.
Когда закончили орудия пальбу,
Проделав три большие бреши,
То прозвучал среди бретонцев
Сигнал к атаке, бросились они
На приступ крепости английской,
Где оглушительный раздался клич,
Он мог бы без сомненья
Титанов в ужас привести.
Воины!
Кто сеет ветер, пожнёт бурю!
В плен не берите англичан,
Убейте всех, пускай узнают,
Как могут гневаться бретонцы!
(
Без страха жили и умрём,
Так это чувство не изведав!
Если сегодня мы падём,
Не сможет возгордиться враг
Из-за потерь огромных. Пусть
Каждый из вас, друзья,
Десяток на тот свет отправит!
Вперёд, вперёд, в атаку.
Кто голову мне Ремпстона вручит,
Того ждут слава и богатства.
(
Большие мы несём потери,
Но беспокоиться не нужно,
Скоро лишатся они сил,
И мы захватим крепость.
(
Усталости не знают англичане:
Бой длится три часа —
Они сильнее распалились,
Чем Марций в Кориолах.
Теряют одного, но мы
Десятка три, не меньше.
Вели резервам вступить в бой,
Толпой обрушимся на них,
Не силой, так числом задавим.
Ришмон!
Бросаю тебе вызов!
С тобою биться не пристало,
Я с Солсбери сражусь охотно.
(
Скрываешься в тылу трусливо?
Мне надоело пешек убивать,
Хочу с ферзём сразиться.
Иль ты меня боишься? Если так,
Если на бой не выйдешь,
Даже убогие будут плевать
Тебе в лицо и насмехаться
Над жалкой трусостью твоей.
Посмотрим, как ты скажешь,
Что граф Ришмон боится,
Когда в руке сжимать
Я буду твоё сердце.
(
Глаза меня решили обмануть,
Быть может, вижу сон,
Иль это демона забава?
Десятки сотен наших воинов
Домой уж больше не вернутся,
А на съеденье коршунам пойдут.
Что делать мне? Бежать?
Бофор оплошность не простит
И лично горло перережет,
Нельзя мне в Англию вернуться.
Кто защитит и примет?
Если во Франции останусь,
Ришмон на дереве повесит.
Если в Бургундию сбегу…
Воюет с Глостером Филипп,
Ему могу я пригодиться.
Может, захочет он узнать
О слабостях надменного врага?
Что ж, решено, бегу к Филиппу, но
Часто изменчива удача, вдруг
Всё же Ришмону улыбнётся?
На всякий случай задержусь.
Я вашу рать ценю превыше,
Чем многотысячное войско!
Взгляните на врагов, друзья.
Готовы ли предателям напомнить,
Как мы могучи и отважны?
Вперёд! Бессмертие нас ждёт!
(
Граф Солсбери ударил в тыл!
Надежда на успех угасла, чую,
Пропитан страхом даже воздух.
Не нападают на врага бретонцы,
Теперь их помыслы о бегстве.
Начнётся паника сейчас. Бежать!
Бежать я должен без оглядки,
Чтобы не встретиться со смертью.
Всех нас паромщик ожидает,
Который через Стикс переправляет
Погибших в мир иной, но я,
Я жить хочу, и не увидит
Меня Эребов сын сегодня.
Куда?! Стоять, предатели, стоять!
Вы подлые мерзавцы и ублюдки
Нельзя назвать вас по-другому.
Вас будут проклинать за то,
Что я остался умирать,
А вы сбежали, меня бросив.
Ты славно бился, граф Ришмон,
И заслужил пощаду. Уходи.
Границ не знает твоя милость,
Я навсегда её запомню.
Свои деяния направлю,
Чтобы прощенье заслужить
И верным другом тебе стать.
Сбежал Ратленд, ибо мерзавец
Живёт на свете долго, а герой
Всегда мир покидает рано,
В самом расцвете сил.
Но взглянем на другого негодяя.
Решил Бофор созвать парламент,
Желая денег получить, однако,
Узнав от шпиона, что ему
От Солсбери грозит опасность,
Спастись пытаясь, план задумал:
С Дофином провести переговоры
О мирном договоре, после
На заседании парламента сказать,
Что Англия не в силах
Вести во Франции войну.
Он возмущений ожидал и знал,
Сенаторы на это не пойдут,
Позорный мир отвергнут
И Солсбери туда отправят.
Надеялся он время получить,
Чтоб подготовиться к борьбе
С врагом своим надменным.
Собрал вас в этот день,
Чтобы решить проблему королевства.
Мы бремя тяжкое несём,
Войной оно зовётся. Мне
Из Франции вручили донесенье
От графа Уорика, он пишет,
Что был разбит Дофином
Недалеко от Монтаржи
И герцог Глостер, уже знайте,
В походе неудачу потерпел,
С Бургундцем нас рассорил.
Как ни печально говорить,
Но это не конец напастей,
Которым Англия подверглась. Я
Отправил войско для осады
Мон-Сен-Мишель, однако
Вновь нас беда настигла.
Казна пуста, нет денег,
Чтобы оплачивать войну.
Один лишь вижу выход —
Мир заключить с дофином,
Вот на каких условьях:
Кале, Нормандию себе оставим,
Ему вернём всё остальное,
Признаем незаконным договор
Подписанный в Труа монархом,
И выдадим Дофину Изабеллу.
Произносить слова мне горько,
Но выбора иного нет, не можем
Войну с французами продолжить.
С печальной участью смиримся,
То воля Божья лорды.
Среди сенаторов раздаётся ропот.
Уж лучше смерть, чем мир позорный!
Во сне одержит враг победу!
О графе Солсбери забыли?!
О подвигах его великих?!
Его во Францию отправим,
И с малым войском победив,
Дофина он посадит в клетку
И в Лондон привезёт!
«То воля Божья», говоришь?
Но может ли служитель Божий
Огромными богатствами владеть?
Не ты ль, Бофор, самый богатый
Во всём английском королевстве?
А может ли служитель Божий
Помпезные устраивать пиры
И ночью приглашать в покои
Доступных юношей и женщин?!
Как истовый жуир ты любишь
И ищешь в жизни наслажденье,
Совсем о честности забыв.
Твой истинный владыка — Дионис!
С рассветом в церковь ходишь,
К полуночи можно увидеть
Тебя на вакханалии греховной.
Зачем же нам лукавишь,
Что ты прислужник Бога?
А вам, сенаторы, скажу,
Если нет денег на войну,
К Бофору сходим и найдём
На воинство невиданное средства!
Долой безбожника, долой Бофора!
Арестовать его за казнокрадство!
Какая ложь! Безумец тот,
Кто слову твоему поверит.
Не мне зло причинит,
На клевету не обижаюсь,
Но молодому Генриху Шестому.
Сенаторы. Его отца вы почитали
И безгранично уважали. Почему
Слова вы одобряйте человека,
Который хочет его свергнуть?
Я к вашей мудрости взываю!
Подумайте, сенаторы, какие цели
Во вражеских умах таятся?
Привыкли, что враги французы,
Но я скажу, что среди нас
Под маской благородства затаились
Противники монарха и страны.
И это, к сожаленью, не французы!
Сенатор Джон речь произнёс,
Но всем давно известно,
Он графа Солсбери сторонник.
Вы Солсбери боготворите, знаю,
Но он не тот, что прежде.
Испорченный безмерной славой,
За подвиги великие, не спорю,
Решил, что большего достоин.
Питал доверие к нему
Монарх покойный — Генрих Пятый,
Меня не слушая, я знал,
Что Томас Монтегю порочен.
Ох, если бы он знал,
Какой опасности подвергнет сына,
Приблизив ко двору злодея.
Да! Граф Солсбери герой,
Но есть ли право у героя
Свергать с престола короля?
Ему власть Бог доверил.
Если не поняли, скажу я прямо.
Он возжелал монарха умертвить
И самому надеть корону.
Сюда явился для того,
Чтобы меня арестовали, но
Вы клевете не поддавайтесь,
Иначе вам сказать придётся:
«Да здравствует тиран!
Прощай, свобода!»
Возьмите Солсбери под стражу!
Граф Солсбери — предатель?
Будь проклят демон властолюбья,
Отнял он лучшего у нас.
Не верю.
Пусть с речью выступит,
Послушаем, что он нам скажет.
Прекрасные слова. Как можно
После такой красноречивой речи
Пытаться выступить с трибуны?
Меня оратором искусным признают,
Но не тягаться мне с Бофором,
Он прожил много больше
И лучше Цицерона изучил.
Чтобы его затмить, мне нужно
Коварству обучиться и вранью.
Бофор бы с радостью помог,
Но не по мне это ученье,
Я глупый воин, не понимаю,
Как можно одурачивать людей.
Меня изменником епископ называет,
Врагом монарха и страны,
Пусть так считает, его право.
О недалёком прошлом,
Пожалуй, вспоминать не стану.
О том, к примеру, как
Победу одержал я при Краване,
При Алансоне, Френе и Вернёе,
Ришмона победил в Бретани.
Не стану хвастаться, все знают,
Как много сделал я для королевства.
А что касается Бофора,
Чтоб обвинять, ума не надо.
Пускай мою вину докажет
И после уж изменником зовёт.
Что нужно сделать, чтоб поверить
Без явных доказательств, англичане,
В слова епископа Бофора?
Испить воды из Леты
И позабыть его злодейства?
Придётся в Ад спуститься,
Но смертным нет туда дороги.
Мы никогда не сможем
Из памяти исторгнуть скорбь!
Злоупотреблять ты долго будешь
Терпеньем нашим, о, Бофор?
Как долго будешь издеваться
Над нами, ложь произнося?
И до каких пределов
Ты будешь дерзостью кичиться,
Не знающей узды, Бофор?!
Ужели ты не замечаешь,
С какими лицами был встречен,
Когда на заседанье ты вошёл?
Ужели ты не понимаешь,
Всем замыслы твои открыты?
Хоть одного мне покажи,
Кто о деяниях твоих не знает.
Даже сейчас я вижу,
Как намечаешь своим взглядом,
Кто должен быть убит.
Недалеко от Лондона, друзья,
Стоят войска епископа Бофора,
Чтоб подло грабить англичан,
Чтобы держать нас в страхе.
Когда он утолить сумеет
Жажду стяжательства и власти?
Я запугать вас не хочу, однако
Ваши доверчивость и честность
Внушают сильное мне опасенье
За ваши жизни, ведь епископ,
Привыкший к подлости и злобе,
Может предать вас смерти,
Чтоб абсолютной властью завладеть!
Долой Бофора!
Бофор меня изменником считает,
Поскольку я вернуть мечтаю
Наши законные права! Друзья!
Я этого тирана предлагаю
С постов уволить, взять под стражу
До справедливого суда!
Слава Солсбери!
Долой Бофора!
(
Конец, конец! Всему конец!
Его сейчас возьмут под стражу,
А следом и меня.
Приветствую вас, англичане.
Мой господин мне поручил,
Чтоб я провозгласил вам,
Какие он условья выдвигает
Для прекращения войны.
(
Как своевременно посол явился.
Он жизнь мне спас, того не зная.
Прочь иди, о мире
Не может быть и речи!
Избить его, избить посла!
Ха. Прутом железным отхлыстать.
Связать и бросить в Темзу!
Французский посол
Но в чём я виноват?!
Вину доказывать на небе будут.
Ты мог бы оказаться
На месте этого посла,
Но помогла тебе судьба.
Бежим скорее, пока драка.
Мы с Глостером объединимся,
Чтоб навести в парламенте порядок.
И Бедфорду письмо отправлю,
Пусть тоже нам поможет,
Не то Ланкастеры падут.
Не нужно перекладывать вину Бофора
На невиновного посла. Ступай,
Вот золото за нанесённую обиду.
Генри Бофор Винчестерский епископ
Мир предложил Седьмому Карлу.
Решил он это своевольно,
И наказанье его ждёт.
Скажи владыке своему Дофину,
Что не закончена война.
От нас священники сбежали!
Виной тому ваш гнев.
Не стоит беспокоиться, друзья.
Мы их найдём и арестуем.
Граф Солсбери, тебя мы просим
Во Францию вернуться, чтобы
Победу над Дофином одержать.
Столь велики твои заслуги,
Просить о большем стыдно,
Но только у тебя остались
Боеспособные войска.
Если с победою вернёшься,
То мы решим единогласно
Тебя опекуном назначить.
Да-да, отважный Томас, также
Над Францией получишь власть.
Мы Бедфорда на суд отправим.
Не ради власти одержу победу.
Во имя Англии буду сражаться.
В твоих глазах печаль,
Что омрачило твои мысли?
Я часто задаюсь вопросом,
Будут ли потомки помнить,
Как отчаянно мы бились,
Лишения терпели и страдали,
Как добывали себе славу,
Иль наши имена забудут?
Я жизнь прожил напрасно?
Как ты считаешь, Ремпстон?
Ты молод ещё, Томас,
К чему такие речи?
Я ночью сон увидел,
Что был серьёзно ранен
Во время штурма Орлеана.
Перевязали рану — тщетно это,
Кровь не могла остановиться.
Я начал сил лишаться,
В глазах стало темнеть —
И я проснулся.
Куда ночь, туда и сон.
Быть может, это знак,
Чтоб в Англию я возвратился?
Тебе решать, но я
Предпочитаю мистике не верить.
Ты прав, поговорим о деле.
Мы захватили сорок городов,
Уже недалеко от Орлеана.
Солдаты славно потрудились,
За что их ждёт награда.
Вон храм поблизости от нас,
Вели бойцам его разграбить.
Пускай возьмут себе добычу.
Но Солсбери, это обитель Бога.
Если разграбим, то свершим
Против Творца мы преступленье.
Не замолить нам этот грех.
Давно ты суеверным стал?
Это легенды для простолюдинов,
А нам, достойным лордам,
Уподобляться черни не пристало.
Всего лишь это церковь,
Её создали люди. Разве
Там бог сидит на троне,
Иль ангелы вокруг летают?
Не нужно мне перечить,
Если не выполнишь приказ,
Свершишь тогда измену.
Приказ этот ужасен, но
Ради тебя я выполню его,
Хоть после буду проклят.
Ты сжёг святыню, Томас,
Тебя за это проклинаю
Вероотступник, новый Юлиан,
Недолго жить тебе отныне,
Сам Бог расправится с тобой!
Не веришь? И Юлиан не верил, но
Ухмылка на лице исчезнет,
Когда поплатишься за преступленья,
Свершённые во имя сатаны!
Ты в бога веришь для того,
Чтоб свою глупость оправдать.
Как ты посмел, презренный,
Повысить голос на меня?
Я мог бы голову тебе отсечь,
Но повезло тебе, мой меч,
Таких как ты, не убивает.
Ты думаешь, мне страшен
Владыка нищих, слабых господин?
Нищие духом — блаженны, а ты
В вечных мученьях пребудешь
За возвышенье над людьми.
Тебе я предсказание скажу:
Ты вскоре Орлеан осадишь,
Но это будет первый город,
Который взять не сможешь,
Причиною послужит то,
Что у моста твоя погибель.
Ничтожнейший монах мне угрожает?
Глупец, кто верит предсказаньям!
Стража!
В болоте шарлатана утопить.
Пускай предсказывает жабам.
Я мучеником стану. Томас,
Ты на посулы дьявола польстился
Из-за того, что силён духом.
Отправлюсь к Богу и в раю
Отца я твоего утешу. Жаль,
Что никогда не встретитесь вы с ним.
Когда ты Орлеан осадишь,
То голову свою побереги.
Одно скажи мне, Томас,
Зачем ты Англию покинул?
Ужели ты не понимаешь,
Решается всё там, не здесь?
Чтобы Дофина устранить
И Францию добить.
Нужны мне оба королевства.
Сенаторы немало обещали,
Но без сомнений я скажу,
Они солгали тебе, Томас.
Мой верный друг, ответь,
Хороший я актёр иль нет?
Когда мы встретились в Бретани,
Я совестью прикрылся для того,
Чтобы сенатор оказал поддержку.
Он должен был помочь
Епископа Бофора устранить.
Джон выполнил свою задачу
И больше мне не нужен:
Умрёт со всеми остальными,
Когда захватим мы парламент.
Вы можете меня спросить,
А как же Бедфорд, Глостер?
Я их охрану подкупил,
Их устранят, как только
Зайдём мы с войском в Лондон.
Не знаю, что сказать.
Я удивлён.
А говорить не надо, лучше
К войне во Франции вернёмся.
В Турель зайдём, чтоб обсудить,
Как Орлеан нам захватить.
А можно выстрелить из пушки?
Как только вырастешь, стрельнёшь.
Так долго ждать? Прошу,
Хоть один раз позвольте.
Иди играть в другое место,
Не то отцу всё расскажу.
Ну ладно, ладно, ухожу.
Вот надоедливый ребёнок.
Ты сам таким же был.
Пойдём, съедим чего-нибудь.
Давно пора. Пойдём.
Уходят.
А… ушли… тогда я полюбуюсь.
Да тут и порох есть.
Пока солдаты не вернулись,
Стрельну разочек по Турели.
Ха-ха! Стрельнул! Стрельнул!
В окно попал.
Я меткий.
Быстрее убегу отсюда,
Пока солдаты не сбежались.
Ну, вот мы и в Турели.
Она захвачена, недавно враг
Кричал, что это невозможно,
Теперь же спрятался за стены,
Объятый страхом и печалью.
Пока в себя он не пришёл,
Пока не отрезвел от страха,
На город Орлеан посмотрим,
Чтобы решить, где лучше
Прорваться через вражьи стены
И положить конец войне.
Может, возьмём его измором?
Хоть многие французы пали,
Когда Турель пытались защитить,
Но всё равно их больше
Во много раз, чем нас.
И Дюнуа считает также.
Он думает, мы не решимся
На Орлеан пойти в атаку,
И потому беспечно полагает,
Что наша тактика — измор.
Воспользоваться этим я намерен, З
астать врасплох французов.
Ты нас ни разу не подвёл,
А потому не стану спорить.
(
Взгляните вон туда, друзья.
Участок этот охраняют воины,
Среди которых видна радость,
У них сегодня праздник.
Напьются они к ночи,
Оставив укрепленья без защиты,
Тогда их тайно атакуют
Храбрейшие бойцы, а после
Они ворота нам откроют,
И мы обрушимся, как буря,
Огню все зданья предавая.
(
Я слышу выстрел? Нет…
Сейчас обедают французы.
Врача! Наш полководец ранен!
Мне правду предсказал священник,
И оказалось вещим сновиденье.
Тебя я понимаю, Юлиан.
Как быть такое может?!
Всегда к нему судьба благоволила
И вдруг внезапно отвернулась,
Чтоб перейти на сторону врага.
Прошу, не умирай. Как можешь
Ты нас одних оставить
И более не восхищать
Своею доблестью и силой?
Всегда я встретиться мечтал
С героями времён античных,
И пред последним вздохом
Я вижу их, меня зовут
Они в свой дивный мир.
Не бойтесь, верные друзья,
Умрёт лишь тело, дух
Мой будет жить, и я
Величию не дам угаснуть.
Прощай же, Уильям де Ла Поль.
Прощай же, Томас Ремпстон.
Где яд найти, чтоб выпить
И гибель Солсбери не видеть?
Мрачней стал мир, ушёл
От нас герой великий.
Если король он не по праву,
То я скажу — по сути.
Того, кто на всех ужас наводил,
Убил во время шалости ребёнок.
Судьба решила Томаса убрать
И путь открыть для Жанны.
Ей суждено освободить французов,
Но жизнь закончить на костре.
Герои рано умирают.
Оуэн Глендур поднял восстание в Уэльсе против Генриха IV Ланкастера, которое длилось с 1400 по 1412 годы. С большим трудом Ланкастерам удалось восстановить порядок в Уэльсе, разбив основные силы мятежников. Однако Глендур так и не был пойман. Многие опасались, что наступит день, когда он вновь поднимет старинное знамя Уэльса с изображением дракона, и призовёт валлийцев на борьбу.
Коннетабль — высшая военная государственная должность в средневековом Французском королевстве. Первое лицо государства после короля и принцев королевской крови.
Арманьяки — политическая и военная партия во Франции, названная по имени её лидера Бертрана графа Арманьяка, возникшая после убийства герцога Орлеанского Людовика в 1407 году.
22 февраля 1358 года купеческий прево Этьен Марсель поднял восстание горожан в Париже.
Людовик герцог Орлеанский был убит в 1407 году в Париже по приказу Жана герцога Бургундского. Ангерран Монстреле: «Безмерно грустное событие из всех, когда-либо постигавшее французское королевство, произошло в этом году в городе Париже из-за гибели одного человека. Великому горю предались король и принцы крови, а также и всё королевство в целом, и событие это послужило причиной жесточайших распрей меж ними, длились которые столь долго, что почти всё королевство превратилось в руины, и было уничтожено…» (The chronicles of Enguerrand de Montrelet. Vol. 1. Translated by Thomas Johnes. Page 53).
В 1420 году англичане под командованием графа Солсбери осадили французский город Френе. Дабы помочь этому городу арманьяки отправили туда шотландскую армию, которая незадолго до этого явилась в помощь Французскому королевству. В скором времени, близ Френе, произошло сражение. Численность английской армии составляла около трёх с половиной тысяч человек, а шотландская насчитывала примерно пятнадцать тысяч. В этой битве граф Солсбери одержал безоговорочную победу над своим противником.
Сын Генриха V был коронован в возрасте восьми месяцев.
Ей являлась графиня Эно, Голландии и Зеландии Жаклин Баварская. Разведясь со своим супругом герцогом Брабантским, она отправилась в Англию, где влюбила в себя герцога Глостера. Женившись на ней, он решил завладеть графством Эно и некоторыми другими землями, принадлежавшими её бывшему мужу. В октябре 1424 года Глостер высадился в Кале с пятитысячным войском, намереваясь силой завладеть этим графством. Но осуществлению этих замыслов воспрепятствовал Филипп Бургундский, который заявил, что он «безоговорочно поддерживает своего кузена герцога Брабантского и окажет ему любую поддержку, дабы его кузен сохранил свою честь и свои земли».