Эстек-пестек, верблюду кестек. Кто слушает, тот мне ага[10], кто не слушает — ослиная нога! Рассказам дается имя, кто слушает, тот доволен ими. Послушаем-ка эту Гюль-ханыму: ну-ка, что она скажет?

Было — не было, а когда-то жил один падишах[11], и у него было три сына.

А в саду у падишаха росла яблоня. Эта яблоня приносила каждый год три яблока, но ни одного не удалось падишаху попробовать.

И вот однажды он говорит своим сыновьям:

— Мои дорогие, никак не могу я отведать этих яблок. Вы стали уже дюжими молодцами, а до сих пор не узнали, кто их срывает.

— Батюшка шах! Пойду-ка я нынче ночью, постерегу яблоню и уж как бы там ни было, а сорву и принесу яблоки, — говорит старший сын падишаха.

— Очень хорошо, — отвечает шах и дает ему на это разрешение.

Шахзаде[12] берет стрелы и лук, направляется в сад и там прячется в сторонке. И вот, едва наступает полночь, как сразу налетает ветер — ураган такой, что свету не видно! Молодец, как только это увидел, подбирает свои туфли, прибегает к отцу и рассказывает, что приключилось.

Все это слышит средний сын; на другой день он тоже просит отпустить его, тоже берет лук и стрелы, идет в сад и весь день там караулит. С наступлением ночи снова налетает ветер — прямо буря. Молодец убегает и возвращается к отцу.

На следующий день уходит в сад сторожить младший сын. В полночь налетает ветер — ураган сильнее прежнего. Хотя молодцу и страшно, он остается в саду.

Вдруг появляется двуглавый дракон. Он хочет сорвать яблоко, но шахзаде выпускает стрелу и поражает одну голову дракона. Дракон сейчас же поворачивает назад.

Тогда молодец срывает яблоко, приносит своему отцу и рассказывает все, что случилось, а старшим братьям предлагает:

— Пойдемте по следам дракона, отрубим ему и другую голову!

Все трое тотчас снимаются с места и идут вслед за драконом.

Идут они, идут, подходят к колодцу. Старший брат говорит:

— Обвяжите меня, я спущусь в колодец.

Братья делают из кушаков веревку, обвязывают старшего брата вокруг пояса и начинают спускать. Не успел он опуститься до половины колодца, как принялся кричать: «Ой-ой, горю!» — и братья вытаскивают его обратно.

Затем спускают среднего брата. Тот тоже с половины пути начинает вопить: «Ой-ой, горю!» — и его тоже поднимают наверх.

Приходит черед младшего брата.

— Теперь вы обвяжите меня, но только, когда я буду кричать: «Горю!» — вы не обращайте на это внимания.

Братья начинают спускать его вниз. Хоть он и кричит: «Горю!» — они его не слушают. И вот шахзаде достигает дна колодца, отвязывает веревку, смотрит: перед ним дверь. Он открывает ее, видит: лежит дракон. Молодец тотчас же вынимает меч и одним ударом отсекает дракону вторую голову.

Лишь только дракон издох, молодец стал обходить все кругом. Тут он замечает еще одну дверь, открывает ее, глядь! — сидят три девицы, одна другой краше.

Как увидали девушки шахзаде, закричали:

— Помилуй, молодец, как ты сюда попал? Ведь здесь дракон; если он тебя увидит, сразу проглотит, как один кусок!

А молодец им в ответ:

— Вы меня пугаете драконом, а я-то с ним уже расправился.

Когда он это сказал, девушек охватила большая радость.

Молодец смотрит на них и видит: перед одной девушкой золотая прялка, сама собой прядет; у другой — золотые пяльцы, сами собой вышивают; у третьей — золотая наседка с золотыми цыплятами, они клюют жемчуг на золотом подносе.

— Девушки, не хотите ли вы, чтобы я вас поднял на лицо земли? — спрашивает он.

— Ах, конечно, конечно! — восклицают они.

Тогда сын падишаха берет прялку, пяльцы, наседку с цыплятами, кладет все в сумку, а девушек подводит к колодцу. Он обвязывает старшую девушку веревкой и кричит:

— Старший брат, тяни: это твоя доля!

Потом обвязывает среднюю и кричит второму брату:

— А это — тебе!

Когда пришла очередь младшей, девушка советует ему:

— Шахзаде, сперва выходи ты; если я поднимусь раньше, братья тебе позавидуют и оставят в колодце. А мне тебя жаль.

— Нет, выходи раньше ты, — отказывается молодец.

— Хорошо, — соглашается она, — но только знай, что для тебя наступают тяжелые времена. Братья не поднимут тебя наверх: они перережут веревку, и ты упадешь вниз. А внизу два барана: один белый, другой черный. Если ты упадешь на белого, то, может быть, сумеешь выбраться на лицо земли, если же на черного, то погрузишься с ним в глубину земли на семь слоев. Вот возьми три волоска с моей головы, они тебе пригодятся.

Шахзаде обвязывает девушку веревкой и кричит братьям:

— Тяните — это моя!

Братья вытащили девушку, смотрят на нее, а она-то красивее своих сестер.

— Эге, эту он приберег для себя! Вот оставим его в колодце — тогда узнает! — говорят они и бросают ему веревку.

Молодец обвязал себя, и братья стали его тащить. Но не успел он достигнуть и половины колодца, как братья перерезали веревку, и шахзаде покатился кувырком — тынгыр-мынгыр! — упал прямо на черного барана, а тот ушел в землю на семь слоев.

Немного погодя молодец приходит в себя, оглядывается по сторонам, видит дом; идет прямо туда и стучит в дверь. Выходит к нему какая-то старая женщина, и он просит ее:

— Матушка, прими меня к себе гостем на сегодняшнюю ночь.

— Откуда ты, дитя мое? — спрашивает старуха. — Ведь здесь не проходят ни пери, ни джинн[13], ни человечий сын.

— Смилуйся, матушка, — умоляет ее молодец, — я буду тебе сыном, — и обнимает старуху.

Женщина не может устоять перед его мольбами и пускает его к себе в дом.

С вечера шахзаде крепко заснул, а в полночь его стала мучить жажда, он проснулся и спросил у старухи попить, но в доме воды не оказалось.

— Неужели у вас нет ни капли воды?

— Сынок, — стала рассказывать ему старуха, — в нашей стране ее никогда не бывает. Источник захватил дракон, и мы воду у него выкупаем: каждый год отдаем ему за нее девушку, и, пока дракон пожирает бедняжку, мы набираем воду, сколько у кого хватает сил, и растягиваем на целый год. Сейчас наши запасы как раз кончились. Завтра — новый год, этой ночью обряжают дочь падишаха, а утром отдадут дракону.

Шахзаде ничего не говорит, а рано утром отправляется в горы, где находится дракон, и прячется в укромном месте.

С восходом солнца приводят дочь падишаха и оставляют у самой норы дракона, а внизу люди, набрав всякой посуды, ждут, когда пойдет вода.

И вот из норы вылезает семиглавый дракон; только он собрался схватить девушку, как молодец вытаскивает меч и одним ударом отсекает дракону все семь голов. Увидела это девушка, опустила руку в кровь дракона и поставила знак на спине шахзаде.

Внизу люди стали поспешно брать воду, набирают, набирают, глядь! — а вода все течет и течет. Они бегут наверх, смотрят: дракон издох, а девушка целехонька! Люди сейчас же ведут ее к падишаху. Как увидел падишах свою дочь живой и здоровой, сильно обрадовался.

— Дочь моя, кто тебя спас? — спрашивает он, а девушка в ответ:

— Отец, вели завтра глашатаям кричать, чтобы все мужчины пришли ко дворцу, я тогда того человека распознаю.

Падишах так и сделал. Собрались и старые и молодые — все пришли. А девушка приказывает:

— На кого я укажу, того берите и ведите сюда.

И вот все мужчины по одному проходят перед дворцом. Как только показался шахзаде, девушка сразу узнает его и подает знак, люди сейчас же хватают молодца и приводят во дворец.

Падишах спрашивает его:

— Сын мой, это ты спас мою дочь?

— Нет, не я! — отказывается шахзаде, а девушка настаивает:

— Нет, ты, — я положила на тебя знак.

И правда, на спине у него находят знак.

— Сынок, я обручу с тобой мою дочь, ты согласен?

— Нет, падишах! Я пришел с чужой стороны и хочу снова попасть к себе на родину.

— Ну, раз так, проси у меня чего хочешь.

— Чего же мне хотеть? Выведи меня на лицо земли! — просит шахзаде.

— Я бы рад, дитя мое, но у меня для этого не хватит сил; может быть, у тебя есть какое-нибудь другое желание, скажи, я исполню.

— Другого желания у меня нет, — отвечает молодец и уходит.

Бродит он, бродит, долго ли, коротко ли, в один из дней подходит к какому-то дереву и ложится под ним. А на том дереве птица Симуранка[14] свила гнездо и вывела птенцов. Лежит под деревом шахзаде, и вдруг, глядь! — появляется дракон и хочет схватить птенцов. Молодец тут же вытаскивает меч и одним ударом рассекает дракона пополам; потом он снова ложится и погружается в сон.

Вскоре затем прилетает Симуранка. Увидала она молодца и бросается на него, хочет заклевать.

— Ах, злодей! Так это ты каждый год пожираешь моих птенчиков!

А птенцы останавливают ее:

— Что ты? Не делай ему никакого вреда, ведь это он нас спас от дракона.

Тут Симуранка увидала труп дракона; тогда она подлетела к спящему молодцу и распростерла над ним свои крылья, чтобы защитить от солнца.

Немного погодя молодец просыпается, глядь! — он лежит в тени. «Что такое, откуда эта тень!» — раздумывает он, а в это время птица говорит человечьим голосом:

— Сын человека, ты спас моих птенцов — проси у меня чего хочешь.

— Я хочу, чтобы ты вынесла меня на лицо земли, — говорит шахзаде.

— Очень хорошо, — отвечает птица, — но только ты должен припасти сорок баранов и сорок бурдюков воды. Баранов ты повесишь мне с одной стороны, бурдюки — с другой, а сам сядешь на спину, так мы и полетим. Когда я скажу: «Гак!» — ты давай мне барана, скажу: «Гык!» — бурдюк с водой. Так я тебя и вынесу на свет.

— Прекрасно, — говорит шахзаде и возвращается к падишаху.

— О падишах, я прошу у тебя сорок баранов и сорок бурдюков с водой.

Падишах велит приготовить все, что просит молодец, и отправляет к нему на повозках. А молодец доставляет баранов и бурдюки к Симуранке, нагружает на птицу и садится на нее сам.

Собрались они, и птица полетела. И вот, когда она скажет: «Гак!» — он ей дает барана, скажет: «Гык!» — бурдюк воды. Так они летят, летят — до лица земли осталось уже совсем немного. Птица говорит: «Гак!» — молодец подает последнего барана, но тот каким-то образом выпадает у него из рук. Что делать? Он скорее отрезает кусок своего бедра и сует в рот птице. А птица-то сразу понимает, что это человечье мясо, не ест его, прячет под язык.

Немного времени спустя она выбирается на лицо земли и тихо опускается. Сын падишаха медленно сходит на землю и садится.

— А ну-ка, пройдись! — говорит птица, а шахзаде отвечает:

— Ты лети своей дорогой, а я посижу тут немного, у меня сильная слабость.

Однако птица заставляет его встать. Он поднимается, но не может держаться на ногах. Тогда птица вынимает из-под языка кусок его бедра, прикладывает на свое место, потом плюет, и нога сразу становится здоровее, чем прежде.

— Прощай, сынок, в добрый час! — говорит Симуранка и улетает.

А наш молодец вышел на дорогу и бредет себе потихоньку. Идет он, идет и приходит в свой город, покупает в лавке мясника требуху, напяливает пузырь на голову и принимает облик плешака. Затем он направляется к старшине ювелиров.

— Смилуйся, уста[15], возьми меня к себе в ученики, — просит он.

Ювелир глядит: плешак.

— Ступай себе, плешивый парень, зачем ты мне? — прогоняет он его.

— Я буду всякую работу исполнять, — умоляет шахзаде, — дай мне только кусок хлеба.

— Ну уж ладно, — соглашается мастер.

Пусть он остается у ювелира, а здесь, в этой стороне, братья шахзаде, вытащив девушек из колодца, приводят их во дворец.

Отец спрашивает сыновей:

— Где остался ваш брат?

А они отвечают ему:

— Он пропал в пути, мы не знаем, куда он девался.

Рассердился падишах, ну а что поделаешь?

Проходит несколько дней. Сыновья говорят своему отцу:

— Выдай этих девушек за нас.

И падишах посылает весть девушкам, но те отказываются:

— Пока не вернется младший шахзаде, мы не пойдем замуж. Будем ждать его семь лет. Если он придет — прекрасно, не придет — поступай как знаешь.

— Очень хорошо, — соглашается падишах и прекращает разговор.

И вот — в сказках дни быстро идут! — проходит семь лет. Падишах посылает весть старшей девушке. А та говорит:

— Пусть падишах закажет мне золотую прялку, да такую, чтобы она сама пряла, — тогда я пойду замуж.

Падишах велит позвать к себе старшину ювелиров и приказывает:

— Сделай золотую прялку, чтобы она сама пряла, коли через сорок дней не будет готова — сниму с тебя голову!

Пошел домой ювелир, сел и задумался, а потом стал плакать. Подходит к нему плешак.

— Хозяин, что ты плачешь?

А тот в ответ:

— Поди вон, плешивый! Горю моему не пособишь, к чему меня спрашивать?

— Ну, прошу тебя, скажи, может, я и помогу как-нибудь, — умоляет лысый.

— Такое-то и такое-то дело, — говорит мастер, — прялку как-нибудь могу сработать, а вот как сделать, чтобы она сама пряла?

— Эх, эх, и из-за этого ты плачешь? Да что ж тут такого? Я не больше чем за сорок дней сделаю в лучшем виде все, что от тебя требуют, — успокаивает его лысый.

— Иди, — рассердился мастер, — проваливай с моих глаз, не насмехайся надо мной, с меня и так горя хватит!

— Клянусь аллахом, уста, сделаю, не сокрушайся! — уверяет его лысый.

Веселее стало на сердце у ювелира.

— Помилуй, сынок, да как ты можешь это сделать? И что тебе для этого надо?

— Купи мне мешок орехов да бочку бузы и принеси сюда. Сорок дней не подходи к мастерской, а на сорок первый приходи и забирай вещи.

Мастер тотчас же поднимается, покупает на рынке орехи и бузу, приносит ему, а сам идет домой.

Несколько дней спустя он подходит к мастерской. Глядит: ставни закрыты. Смотрит в щелку, видит: лысый поставил перед собой мешок с орехами, рядом бузу, а сам с молотком в руке то поет песни, приговаривая: «Тырыллан-так-так, тырыллан-так-так!» — то грызет орехи и запивает их бузой.

Как увидел это хозяин, вышел из себя. «Ах, он еще и не начинал!» — и кричит:

— Лысый, ты что делаешь?

А тот в ответ:

— Эй, ты, полегче! Как раз, когда я хотел взяться за работу, ты пришел и испортил мне все дело! Ступай, не беспокойся!

«Ладно, посмотрю я, что за глупость сотворит этот лысый», — думает мастер и уходит домой.

А лысый только и знает, что ест орехи в свое удовольствие.

Не будем затягивать! Наступает сорок первый день.

Наутро плешак чисто-начисто убирает мастерскую, открывает ставни, выносит прялку и ставит перед собой на стол, а сам берет в руки чашку кофе и с важностью рассаживается.

Приходит мастер, глядь! — прялка готова.

— Сделал, сынок?

— А как же! Вот она, неси во дворец, — возьми за нее золота столько, сколько она весит.

Довольный хозяин берет прялку и отправляется во дворец, а там ее несут в харем[16].

Лишь только девушки увидели прялку, сразу повеселели:

— Ах, сестрицы! Шахзаде, который вывел нас из колодца, вышел на поверхность земли.

Падишах дает старшине ювелиров золота, сколько он спросил, тот возвращается в мастерскую и на радостях говорит лысому:

— Иди-ка, я тебе тоже дам немного денег.

А лысый в ответ:

— Мне денег не надо, хозяин, возьми их себе.

И вот девушку обручают со старшим сыном падишаха. После празднеств в сорок дней, сорок ночей^[17] они остаются наедине.

Несколько времени спустя хотят среднюю сестру выдать замуж, а та говорит:

— Если вы сделаете мне золотые пяльцы, чтобы сами вышивали и нитку распускали, тогда я согласна.

Падишах снова велит позвать старшину ювелиров и говорит ему:

— Если в сорок дней не будут готовы такие пяльцы, чтобы сами вышивали и сами нитку распускали, — сниму с плеч голову.

Ювелир возвращается домой, садится и погружается в думы. Лысый подходит к нему и спрашивает, в чем дело. Мастер рассказывает ему, что и как, а тот утешает его:

— Не кручинься, я это легко сделаю. Только мне надо два мешка орехов и две бочки бузы.

— А не много ли будет? — жадничает мастер. — Ну, да ладно, ты начинай, я сейчас принесу, — говорит он, идет и покупает все то, что лысый потребовал.

Тот опять закрывает ставни и проводит время в мастерской, распевая песни да щелкая орехи.

Короче говоря, как только наступает сорок первый день, он открывает мастерскую, кладет пяльцы на верстак, а сам отходит в угол и садится.

Приходит мастер.

— Ну как, лысый, сделал? — спрашивает он, а лысый ему в ответ:

— Сделал, конечно; вот, разве ты не видишь?

Мастер радостно берет пяльцы и несет во дворец. А девушки, как увидели их, говорят:

— Не иначе, как шахзаде вышел на свет.

И вот падишах снова дает ювелиру много денег, потом выдает девушку за второго брата.

Теперь приходит очередь младшей девушки. Падишах велит спросить ее, за кого она пойдет. А та говорит:

— О падишах! Сперва вели сделать золотую наседку с золотыми цыплятами, чтобы они жемчуг на золотом блюде клевали, а потом вели глашатаю кликнуть клич: «Пусть все мужчины пройдут под стенами дворца!» Кто мне понравится, за того я и пойду.

Падишах опять велит позвать ювелира и поручает ему сделать наседку с цыплятами, а тот идет к лысому.

— Я сделаю, — заявляет плешак и закрывается в мастерской.

На сорок первый день он выносит наседку; мастер приходит, видит: все готово.

— Хозяин, забирай и неси, но только смотри ни денег, ни чего другого не бери: что получил, того и хватит, — наказывает он ему.

— Очень хорошо! — отвечает мастер, идет во дворец и отдает наседку.

Младшая девушка, увидев ее, от всей души радуется.

И в тот же день глашатай начинает кричать:

— Завтрашний день пусть всяк, и молод и стар, пройдет перед дворцом!

Все слышат эти слова и начинают собираться на площади. Ювелир тем временем идет к лысому и рассказывает обо всем, что было во дворце, а тот в ответ:

— Мне там делать нечего! Не ровен час еще кто-нибудь пройдется насчет моей головы! Незачем мне ходить по таким местам.

Как бы то ни было, ювелир отправляется ко дворцу, а лысый закрывает мастерскую и уходит в поле. Там под кустом он достает волоски, данные девушкой, и зажигает один из них: сразу появляется араб и спрашивает:

— Зачем ты меня звал?

— Доставь мне поскорее, — приказывает шахзаде, — белого коня и белые одежды!

И араб тотчас же доставляет.

Тогда молодец наряжается, садится на коня и едет на площадь. А там все собрались и проходят перед дворцом.

И вот, когда шахзаде, пустив коня во весь опор, мчался мимо дворца, девушка сразу узнала его и тут же бросила в него золотым мячом. Все закричали, но наш молодец скорее едет прочь оттуда, переодевается, снова надевает на голову пузырь и идет в мастерскую.

Вскоре затем приходит и его хозяин.

— Эх, лысый, если бы ты пошел со мной, то увидел бы, как перед дворцом проезжал какой-то красавец весь в белом и на белом коне, — девушка бросила в него золотым мячом.

А лысый отвечает:

— Вот еще новости! Вдруг она попала бы в меня мячом да, чего доброго, разбила мне голову в кровь. Хорошо сделал, что не пошел!

И вот на другой день опять собирается народ.

Лысый идет в укромное место и зажигает второй волосок. Как только появился араб, он велит:

— Доставь мне красного коня и красные одежды.

И вот лысый, одевшись в красное, вскакивает на коня и мчится на площадь. Когда он проезжает мимо дворца, девушка опять бросает в него золотым мячом. Но лысый тотчас уезжает, переодевается, затем возвращается в мастерскую и садится.

Приходит ювелир.

— Эх, лысый! Жаль, что ты ничего не видел.

Как бы то ни было, и в третий раз собирается народ.

Как только лысый зажег третий волосок, опять явился араб.

— Доставь мне зеленого коня и зеленые одежды, — приказывает лысый.

Молодец снова садится на коня и единым духом проносится под стенами дворца. Девушка опять попадает в него золотым мячом.

На этот раз все кричат: «Довольно!» — хватают молодца за руки, за ноги и приводят во дворец. Шах узнает своего сына и велит обручить его с девушкой. После празднества в сорок дней, сорок ночей они становятся мужем и женой.

Наутро следующего дня шахзаде рассказывает своему отцу падишаху, все как было. Падишах призывает братьев и спрашивает, какое наложить на них наказание за все это, а они обращаются к своему младшему брату и умоляют, упрашивают простить им их вину.

— То, что вы мне сделали, я вам не сделаю! — говорит он и прощает им их проступки.

А отец отказывается от престола и сажает на свое место младшего сына.

До самой смерти проводят они свою жизнь в спокойствии.

Они достигли своих желаний, достигнуть бы и нам!

Было — не было, а в прежние времена, в решете ли, на дне казана, когда верблюд по одной акче[18] был, а вол в цене козы был, когда лев сторожем был, а я в утробе моей матери был… жили два брата.

И случилось когда-то, родители у братьев умерли, и они поделили между собой все, что после них осталось.

Известно, — один из братьев был младшим, другой — старшим; и вот младший-то был немного с придурью. На деньги, доставшиеся им от отца и матери, старший брат открыл лавку, а младший только и делал, что ел, пил да гулял.

В один из дней у младшего брата все деньги кончились, он приходит к старшему брату и говорит:

— Дай мне немного денег.

Тот дает ему пять — десять курушей[19]. Когда и эти деньги вышли, младший снова пришел к брату просить денег и так повадился ходить чуть не каждый день. Это начинает надоедать старшему, и, чтобы отделаться от брата, он решает уехать из города: закрывает лавку и, захватив с собой нужные вещи, идет к пристани. Там он садится на корабль.

Тем временем у младшего брата опять кончаются деньги. Он идет к старшему, глядь! — а лавка закрыта. Спрашивает того, другого соседа: ему сообщают, что брат уехал в Египет.

Тогда он идет к пристани, узнает, какой корабль отправляется в Египет, и со словами: «Уж я ли его не разыщу», поднимается на корабль и садится в сторонке. А старший брат, сев на корабль, тоже спрятался, подумав: «Еще, чего доброго, придет мой брат и меня увидит».

Корабль, подняв паруса, отправляется в путь. «Корабль отчалил», — думает старший брат и выходит из своего убежища. Увидел его младший брат и тут же выскочил к нему навстречу.

— A-а! Старшой! — приветствует он его.

«Опять я не сумел от него отделаться, — рассердился брат. — Ну, да что теперь поделаешь!»

Так едут они до самого Египта. Сойдя с корабля, братья бродят там довольно долго вместе, а потом старший, опять желая отделаться от младшего, говорит:

— Постой, братец! Я отыщу пару лошадей, и мы сейчас сядем и поедем. — С этими словами он убегает от брата.

А младший ждет-пождет — никого нет! Видя, что брат не возвращается, он пускается в путь один. «Ага, видно, братец убежал от меня», — догадывается он. Мало ли идет, долго ли идет, горами ли, долами идет, ровным ли местом, — шесть месяцев без перерыва идет — подходит однажды к горе и видит: сидят три человека и спорят.

— Что вы здесь делаете? — спрашивает он их, а они отвечают:

— Нас трое братьев. Отец наш умер и оставил после себя шапку, плетку да коврик. Если кто наденет шапку — станет невидимым, а если кто сядет на коврик и хлестнет его плеткой — поедет, куда пожелает. Вот мы тут и спорим, что кому взять.

— Принесите-ка мне кусок дерева, я сделаю стрелу и выпущу ее; кто стрелу принесет, тому все и отдам.

Братья приносят кусок дерева; молодец рубит, режет, строгает, делает стрелу, затем со всей силой, что была в руке, пускает, и трое братьев кидаются за нею.

Пусть они так бегут, а молодец надевает на голову шапку и садится на коврик. Только хлестнул его плеткой, коврик говорит:

— Приказывай!

— Вези меня туда, где находится мой ага-бей![20] — И тут же, глядь! — оказывается в другой стране.

Гуляет он там, гуляет и вдруг слышит, какой-то человек кричит:

— Не прознает ли кто о том, где пропадает по ночам дочь падишаха? Если узнает, то падишах отдаст ее ему в жены, а не узнает — снесет голову.

Молодец заявляет:

— Я о том разведаю!

И его тут же ведут к падишаху.

Под вечер падишах велит уложить молодца в комнате дочери. К ночи приходит девушка и ложится в свою постель. А парень не спит, наблюдает за ней. Проходит час, другой, девушка встает, подходит к нему и втыкает в подошву иглу. Молодец не подает голоса.

— Эге! Заснул! — радуется она, берет в руки подсвечник, открывает дверь и выходит из комнаты.

Парень бросается вслед за ней, выбегает за дверь и видит: араб, на голове у него золотой поднос, а девушка уже сидит на том подносе. Парень тотчас же надевает на голову волшебную шапку — зачем, мол, пешком идти! — подпрыгивает и тоже садится на поднос. Поднос затрясся, а араб сердится:

— Помилуйте, госпожа, что вы там делаете? Так можно упасть!

— Я даже не пошевельнулась, лала[21]. Как села, так и сижу. Араб идет-идет и чувствует большую тяжесть на голове.

— Госпожа, что с вами сегодня делается? Вы мне кажетесь очень тяжелой, я шею себе сломаю.

— Да что ты, дорогой мой лала! Какая я каждый вечер, такая и сегодня. (У молодца-то на голове шапка, и потому она его не видит.)

Араб идет, несет их, и так они входят в сад. А там все деревья из золота и драгоценных каменьев. Парень ломает одну ветку и засовывает себе в карман, и вдруг деревья начинают голосить: «Сын человека посягнул на наши души!»

— Помилуйте, султанша! Что только в эту ночь с нами творится? — сетует араб.

— Дорогой мой лала, сегодня вечером в мою комнату положили одного лысого парня. Уж не занесли ли мы сюда его дух?

Они идут дальше и приходят в другой сад: здесь все деревья из серебра и алмазов. Молодец снова срывает ветку и сует себе в карман.

Тут застонали земля и небо и деревья закричали: «Сын человека посягнул на наши души!»

Тем временем араб с девушкой подходят к мосту: парень соскакивает с подноса, отламывает кусок моста и сует себе в карман. Снова всюду зазвенело — зынгыр-зынгыр! — и раздались крики: «Сын человека посягнул на наши души!»

Не будем оттягивать! Лала с девушкой подходят ко дворцу, а молодец идет за ними следом, видит: девушку повстречали рабыни, выстроенные в два ряда. Она спускается с подноса, перед ней ставят туфельки, вышитые алмазами и драгоценными каменьями. Молодец берет одну и прячет в карман. Девушка надевает туфельку, начинает искать вторую — не находит.

Приносят еще одну пару. Он опять берет одну из них и прячет в карман.

— Не надо мне тогда и туфель, — сердится девушка и идет во дворец, а парень за ней по пятам.

Перед девушкой открывают двери в комнату, и молодец видит: сидит араб — одна губа на земле, другая на небе.

— О султанша! Сколько времени я тебя жду! Почему ты так запоздала?

— Прости, эфендим[22], в этот вечер такое приключилось, что понять невозможно. Сегодня отец мой, шах, положил в мою комнату на ночь одного лысого парня, и чего только не случилось с нами, пока мы сюда шли, — говорит она и рассказывает ему обо всем, а он отвечает:

— Это просто твои выдумки!

Девушка немного поволновалась, покапризничала, потом успокоилась и стала дарить араба ласками.

Пусть парень наблюдает за ними, а араб тем временем велит рабыням:

— Принесите моей султанше шербету[23].

Когда чашу подносят девушке, молодец ударяет рабыню по руке, сосуд падает и разбивается. Араб и девушка поражены.

— Аман[24], что это нынче ночью с нами происходит?

— Эфенди, не надо мне уже шербета, и вообще ничего не надо, только бы выбраться поскорее отсюда, пока ничего не случилось!

Араб все-таки отдает приказание принести кушанье.

Они садятся за стол. Девушка и араб начинают есть, а молодец ест с другой стороны блюда.

— Султанша моя! С этой стороны ем я, с той стороны — вы, а с этой кто? — спрашивает араб.

— Клянусь аллахом, и я не знаю, — отвечает девушка.

Подают компот; парень берет ложку, положенную перед девицей, и засовывает ее себе в карман. Они не понимают, в чем дело. Приносят еще две ложки. Молодец опять берет одну из них. Когда в третий раз он забирает ложку, девушка отказывается и от компота.

Потом им приготовляют постель. Они ложатся, а парень, забравшись на постель, пролезает между ними. Девица тут же скатывается в одну сторону, а араб — в другую. Так молодец проделал три раза. Тогда араб говорит:

— Госпожа моя. и впрямь нынче ночью у нас что-то происходит. Не лучше ли поехать вам к себе? — и зовет лалу.

Пока девушка усаживается на поднос, парень, заметив на стене меч, выхватывает его из ножен и отрубает арабу голову.

А араб-то этот, оказывается, был падишахом-пери.

Лишь только молодец отрубил ему голову, во дворце поднялись суматоха и вой. «Эйвах! Сын человека погубил нашего падишаха!»

От такого шума парень совсем потерял голову: со страху он бросается вон из дворца, садится на коврик и стегает его плеткой.

— Неси меня в комнату султан-ханым![25] — приказывает он и попадает туда раньше дочери падишаха. Он быстро ложится в постель и лежит, будто спит.

Через несколько времени появляется девица.

— Ах ты, проклятая свинья плешивая, весь вечер мне испортил! — говорит она и втыкает ему в подошву иглу. Он не подает голоса.

— Эге, спит, не чувствует! — решает она и ложится в свою постель.

Когда наступает утро, стучат в дверь, кличут молодца.

— Ну как, разузнал о султан-ханым? — спрашивают его.

— Конечно, разузнал, только вам не скажу, ведите меня к падишаху.

— Сын мой! — спрашивает его шах. — Что же ты видел, скажи!

— Господин мой! Здесь я не буду говорить! Ты собери весь народ в одно место, меня вели посадить на возвышение и сам сядь рядом со мной, а недалеко от меня вели посадить султан-ханым в кафесе[26]. Я расскажу то, что видел, и пусть все узнают.

Падишах сделал так, как сказал молодец, и тот громко — так, что всякий мог слышать, — рассказал все-все как было, одно за другим, по порядку.

— Это ложь, отец мой шах, это ложь! — стала кричать девушка.

Тогда молодец вытаскивает из кармана одну за другой припрятанные вещи и всем показывает: «Это, мол, что, а вот это что?..»

И вдруг молодец замечает своего старшего брата, который тоже был в толпе и прятался за деревом. Тогда наш молодец все бросает и бежит к нему, а бедняга думает, что по наущению брата его собираются казнить, выскакивает из-за дерева и пускается наутек. Тот бежит, и другой бежит; наконец младший хватает старшего.

А падишах посылает за ними людей, чтоб их привели. Когда он спросил, в чем дело, старший рассказал все с начала до конца.

— Господин мой, — говорит молодец, — не надо мне никакой девушки. Выдайте за моего брата ту, которую собирались выдать за меня.

И падишах выдает свою дочь за старшего брата.

Сорок дней, сорок ночей празднуют свадьбу. Младший брат не покидает своего старшего брата, и так они живут до самой смерти.

С неба упало три яблока. Одно — тетке Рехиме, другое — мне, а третье — тому, кто сказку сказывал.

Кто бегом катит, кто валом валит, а о голову того, кто в харчевню без денег залетит, разбивают горшок, весом в сто окк[27]. Когда время во времени стало, когда решето в солому упало, когда буйвол бирючом был, когда коза брадобреем была, когда заяц нам слугой был, когда я был ребенком пятнадцати лет — игрывал я в челик[28] на крыше сарая для соломы.

Откуда ни возьмись мой дед пришел.

— Сын мой, радостная весть! Твой отец родился! — сказал он.

Я бросился на землю с кровли сарая, пошел домой. Мать моя взяла половину оси и мелко пишет по колену.

— Прости, мать моя, где твои глаза? Говорят, у меня отец родился на свет! Мать, дай-ка я его покачаю, а ты нам или пите[29] сделаешь, или делай там что захочешь!

А моей матери мать — свиное отродье, я из-за нее вот сорок лет как страдаю.

— Нельзя! — говорит. — Или ты ему что-нибудь зашибешь, или переломаешь, или самые что ни на есть нужные места повредишь, — тогда я тебя скалкой огрею!

— Помилуй, мать, и ты от нее терпела, да похоже, еще мало! Все научились говорить: «Отец», — а мы — глянь-ка! — еще и не умеем сказать: «Отец». Я его лучше тебя буду качать.

А мать моя сказала:

— Ступай, сынок, покачай-ка.

А когда я качал — тынгыр-мынгыр! — зыбка из рук моих вырвалась, отец начал плакать: «вырак-вырак!» Тогда мать моя как задаст мне скалкой бучу — я вылетел и угодил в навозную кучу…

Был когда-то человек по прозванию Мехмед-рыбак. Этот человек днем ловил рыбу, а вечером продавал ее, тем и жил.

Однажды он заболел и, уже не надеясь на то, что останется в живых, сказал своей жене:

— Когда я умру, не говори сыну моему, что я был рыбаком.

Как бы то ни было, дни его окончились, и он умер.

После этого сын рыбака пробует взяться за какое-нибудь дело. Но за что он ни берется, ни с чем не может справиться.

Затем подходит смертный час и его матери: она умирает. В ту ночь мальчик с тоской дожидается утра.

А утром оказалось, что ему нечего есть, и он стал шарить по всему дому в надежде найти какую-нибудь безделицу, чтобы продать ее и купить себе на эти деньги что-нибудь поесть. Во время поисков ему попадает в руки отцовская удочка. Увидев ее, мальчик решил: «Отец мой, наверное, был рыбаком». Он берет удочку и идет прямо на берег моря.

Там он ловит двух рыб: одну из них продает, на эти деньги покупает хлеба, угля и идет домой, а вторую жарит на угольях и ест.

Такое занятие мальчик находит для себя подходящим, и вот он принимается ежедневно ловить рыбу, продает ее и на эти деньги живет.

Как-то раз он поймал такую красивую рыбу, что не решается ее ни продать, ни съесть. Он тут же идет домой, роет ямку, наполняет ее водой и пускает туда рыбу.

В ту ночь сын рыбака остается голодным, а утром снова уходит к морю.

Вечером он возвращается домой — и что же видит? — все в доме убрано, пол выметен.

«Это, наверно, сделали соседи», — подумал он и пожелал им добра.

Утром следующего дня он встает, любуется своей рыбой, потом уходит, а когда возвращается домой, то видит, что дом его вплоть до самой двери на улицу принял совсем другой вид.

Мальчик входит в дом, опять любуется рыбой и ложится спать.

На другой день мальчик отправляется в кофейню, садится там в уголок и погружается в думы. К нему подходит один из товарищей и спрашивает:

— О чем призадумался?

Молодец рассказывает ему в чем дело.

Приятель опять спрашивает, у кого ключ от дома и не остается ли там кто-нибудь, а мальчик объясняет, что ключ у него, а в доме, кроме рыбы, нет ни одной живой души.

Приятель снова спрашивает:

— А что это за рыба?

Парень рассказывает. Тогда приятель советует ему спрятаться в доме и подсмотреть за ней. Сын рыбака идет домой.

И вот в один из дней он делает вид, что уходит: открывает и закрывает дверь, а сам между тем прячется в потайном месте. И вдруг видит, что рыба выходит из водоема, отряхивает с себя чешую и принимает облик необычайно красивой девушки. Он хватает рыбью чешую и бросает в огонь.

— Ты не должен был этого делать, — упрекает она его, — ну, да что сделано то сделано!

Молодец хочет взять ее себе в жены, девушка соглашается, и они тотчас же начинают свадьбу.

И вот все соседи идут смотреть на девушку, приходят от нее в восторг, только и слышно, как говорят, что, мол, такая девица и самому падишаху под стать. Слухи о красоте девушки доходят до шаха, и когда он пожелал красавицу видеть — ее приводят во дворец.

И вот падишах решил отобрать девушку у сына рыбака. Но сделать это так просто, без всякого предлога, он не мог, — тогда каждый имел бы право сказать, что шах отбирает жен у своих подданных, — поэтому надо было найти за рыбаком какую-нибудь вину.

Тогда призывает шах к себе юношу и говорит:

— Если ты в сорок дней построишь посреди моря дворец из золота и алмазов — девушку не отберу, не сумеешь построить — отберу.

Юноша идет домой в слезах и раздумье. Девушка спрашивает его, что с ним, и он рассказывает ей, какую задачу ему задал падишах.

— Не плачь, — утешает она его, — это легко сделать. Пойди к тому месту, где ты меня поймал, брось туда камень; к тебе выйдет араб и скажет: «Приказывай!» — а ты скажи ему: «Младшая царевна прислала поклон, просит узелок для бани». Возьми этот узелок, брось на середину моря, а сам приходи домой.

Сын рыбака делает так, как ему наказала девушка: идет к арабу, получает узелок, бросает его в море и возвращается домой.

Поутру, когда он встал, глядь! — а на том месте, куда он бросил узелок, стоит дворец, — да еще лучше, чем тот, что требовал падишах. Радостный, он идет прямо к падишаху и сообщает ему новость.

Падишах видит, что и в самом деле из моря поднялся дворец. Тогда он требует, чтобы мост из хрусталя соединил оба дворца.

Молодец приходит домой и опять начинает плакать.

— Не плачь! — говорит ему девушка. — Иди к арабу, спроси у него подушку и брось ее перед дворцом.

Сын рыбака делает все, как сказала девушка. И вот, отойдя немного, он смотрит назад и видит: до самого дворца протянулся мост из хрусталя, — да еще лучше, чем требовал падишах. Парень бежит прямо к шаху, а тот смотрит, видит, что мост на самом деле построен. Тогда он говорит молодцу:

— Ты мне за сорок дней свари такую еду, чтобы все люди, сколько их только есть на свете, ели, а еды бы все прибавлялось.

Молодец пошел домой, сел и призадумался. На этот раз девушка посылает его к арабу за кофейной мельницей.

— Только смотри не верти ее, — наказывает она ему.

Парень взял у араба мельницу, и по дороге домой случайно повернул ее, глядь! — вылетело семь-восемь блюд с едой. Он кладет мельницу за пазуху и бежит домой.

На следующий день падишаху докладывают о том, что юноша берется выполнить его приказание, и шах велит глашатаям бросить клич: «Пусть, мол, каждый приходит в дом к сыну рыбака!»

Короче говоря, все идут к нему в дом и наедаются до отвала. И вот на свете не остается никого, кто бы там не побывал, — а еды становится все больше.

Но падишах не унимается! Он приказывает молодцу вывести мула из яйца. Тот рассказывает об этом девушке, а она опять посылает его к арабу и велит взять у него три яйца.

— Но только смотри не разбей их, — предупреждает она его.

Молодец идет и берет яйца. По дороге он думает: «А ну, что, если я разобью одно яйцо!» — и бросает его на землю; из яйца выскакивает громадный мул — мчится туда, мчится сюда, а потом кидается в море. Оставшиеся яйца парень приносит домой.

— Где же еще одно? — спрашивает девушка, а он отвечает, что разбил.

— Ты не должен был этого делать! Ну, да что сделано, то сделано.

Молодец берет одно яйцо, идет в покои падишаха и говорит:

— Позволь мне влезть на полку.

Шах соглашается. Парень влезает на полку, разбивает яйцо и выпускает мула. Мул накидывается на падишаха, тот кричит: «Ай-ай-ай!» — но молодец спасает его, и мул убегает в море.

После этого падишах велит:

— Достань мне такого новорожденного младенца, который мог бы ходить и говорить.

Юноша и это рассказывает девушке.

— Пойди к арабу, — говорит девушка, — и скажи: «Младшая царевна прислала поклон; если сестра ее родила, так она, мол, хочет посмотреть ребенка».

Молодец идет к арабу.

— Еще не родила, подождите немного, — родит, тогда принесу, — отвечает тот.

Не будем затягивать! Араб приносит ребенка.

Сын рыбака берет его и несет домой. Увидев свою тетку, новорожденный обнимает ее и говорит:

— Тетушка!

Затем молодец берет мальчика и идет во дворец. Там младенец подходит к падишаху и дает ему оплеуху.

— Разве можно в сорок дней построить дворец из золота и алмазов? А мост из хрусталя? Разве мула выводят из яйца? Разве кто-нибудь на свете может родить взрослого, а? — приговаривает новорожденный и изо всех сил бьет падишаха.

Не вытерпел падишах и взмолился:

— Помилуй! Пусть девушка остается рыбаку, я не хочу ее. Да уберите вы от меня этого ребенка!

Сын рыбака берет мальчика и уходит домой.

Потом он женится на девушке, и они празднуют свадьбу сорок дней, сорок ночей.

Они своей добились цели, а мы заляжем на постели.

Было — не было, а в прежние времена жила, говорят, вдова, и у нее был сын. Мать и сын были очень бедны, и потому каждый день соседи и знакомые кормили их.

Так и живут они, мальчик подрастает и становится молодец молодцом.

И вот как-то раз, бегая туда-сюда, он зарабатывает несколько пара[30], покупает на них топор, веревку и приходит к своей матери.

— Эй, матушка, пойду-ка я в лес, принесу дров да продам и с этими деньгами возьму себе в жены дочь падишаха, — говорит он, а мать ему в ответ:

— Ладно, ладно, нечего бредить наяву; ты еще не можешь денег на себя-то заработать, где уж тебе брать падишахскую дочь.

— А вот увидим, — заявляет мальчик, берет в руки топор, на плечи — веревку, достает из печи три хлеба, кладет все в мешок и держит путь в горы.

Поднявшись на вершину горы, он прежде всего делает шалаш, затем вешает там свой мешок и принимается за работу.

Так целыми днями он рубил и складывал дрова, а по ночам спал в шалаше.

За три месяца он сложил ровно три кладки.

Однажды приходит к нему торговец; он хочет купить у него дрова. Мальчик соглашается, и назначает цену:

— Продам каждую кладку по золотому.

И купец дает ему три золотых.

Получив деньги, мальчик от радости не знает, что с ними делать: он в жизни своей не видывал столько золотых.

«Снесу-ка я эти деньги матери, пусть она возьмет за меня дочь падишаха», — мечтает он.

И вот он идет домой; по дороге встречает старика, который хочет убить собаку. Пожалел ее мальчик и просит старика:

— Папаша, я дам тебе сколько хочешь денег, не убивай собаку.

— Если дашь мне золотой, не убью, отдам тебе, — отвечает тот.

Мальчик отдает золотой, берет собаку и отпускает ее.

Но собака не уходит, следует за ним по пятам.

Идет он по дороге дальше, идет и встречает другого старика; в руках у него кошка, которую он собирается убить. Мальчик и ее пожалел: дает за нее золотой и отпускает на свободу. А кошка тоже не уходит от него, идет неотступно за ним.

Прошел мальчик немного вперед, глядит: какой-то человек хочет убить змею. Он дает ему золотой и спасает змею от смерти.

Но только вот заработанные деньги уплыли у него из рук!

«Ах, все деньги вышли! Ну, да ничего, зато я три души спас от смерти», — утешает он себя и идет дальше.

Идет, идет, оборачивается, глядь! — а собака, кошка и змея идут за ним следом. Испугался мальчик змеи и пустился бежать. А змея заговорила человеческим голосом:

— Сын человека, не бойся, тебе не будет от меня вреда, а, пожалуй, будет польза: ты спас меня от смерти, и я тебе сделаю добро.

А мальчик еще больше испугался: «Вот тебе и раз! Змея, а разговаривает, как человек».

А та продолжает:

— Я не змея, я — сын падишаха страны Чин[31]. Если бы ты не случился тут, старик убил бы меня. Пойдем, я сведу тебя к моему отцу — пусть он наградит тебя.

Набрался мальчик смелости и согласился.

— Когда я приведу тебя к своему отцу, — учит его змея, — и расскажу о том добре, которое ты мне сделал, он скажет: «Проси у меня, чего пожелаешь». Ты скажи: «Я хочу печать, что находится у тебя под языком; если дашь, то уж на что лучше, не дашь — будь здоров!» — и поверни обратно.

— Прекрасно, — сказал мальчик, и они отправляются в путь.

— Наша земля далеко, идти пешком, по-человечьи, сил не хватит, — говорит ему змея и принимает образ коня. — Ну-ка, влезай ко мне на спину и поедем.

Не успел мальчик и глазом моргнуть, как конь опустился на вершину горного хребта. А там — дворцы, каких глаз не видал.

— Вот это — земля моего отца, — говорит конь, отряхивается и становится молодцем.

Он берет мальчика за руку и ведет во дворец. Тот смотрит — на золотом троне сидит старый человек. Как увидел он их, обращается к своему сыну:

— Дитя мое, где ты был столько времени? Ты причинил мне беспокойство. А что ищет здесь этот сын человека?

— Ах, отец, если бы этого сына человека не было, ты мог бы меня увидать только на том свете: он спас меня от смерти. — отвечает тот и рассказывает ему обо всем.

— Вот оно что! — говорит падишах Чина. — Ну, раз так, о сын человека, проси у меня чего пожелаешь.

— Чего же мне пожелать? Я хочу печать, что у тебя под языком; дашь — хорошо, не дашь — будь здоров!

Напрасно падишах уговаривает его:

— Откажись от печати, я дам тебе жемчугов, драгоценных каменьев, я дам тебе золота…

Но мальчик стоит на своем:

— Нет, мне ничего другого не надо, — и поворачивается, чтобы уйти.

«Отпустить его так, с пустыми руками, не годится, — думает падишах Чина. — Ну что ж, дам ему то, что он просит», — достает из-под языка золотую печать и отдает мальчику.

— Вот, сын мой, возьми! С нею ты все что угодно добудешь. Только смотри не потеряй ее, — наказывает он.

Мальчик берет печать, благодарит падишаха, выходит из дворца и пускается в обратный путь.

И вот идет он, идет, много дней идет, уж и ноги распухли от ходьбы, а дороге нет конца-краю. На пути попадается ему источник, он укладывается возле него и засыпает, во сне видит сына падишаха Чина.

— Зачем ты терпишь столько мучений, когда с тобою печать? — говорит он ему.

— А что же мне с ней делать?

— Да ты полижи ее…

Мальчик просыпается, вытаскивает печать, лижет ее, и вдруг перед ним появляется огромный уродливый араб.

— Приказывай, — говорит он.

Хоть и боится мальчик араба, но ему так хочется есть, что он тут же приказывает: — Принеси мне скатерть с едой!

И араб, сделав теменна[32], исчезает. Вскоре он появляется со скатертью, полной всякой еды, кладет ее перед мальчиком и уходит.

Насытившись, тот снова лижет печать: опять является араб. — Возьми и отнеси меня на мою родину, в мой дом.

Араб схватывает мальчика и проваливается под землю.

И вот немного спустя мальчик оказывается перед дверью своего дома. Он входит в дом, целует руку у своей матери.

— Ох, сынок, где ты пропадал? Вот уж сколько дней, как я сижу здесь без еды и питья, — упрекает его мать и начинает плакать.

Мальчик лизнул печать, и араб по его приказанию принес поднос со сладким и соленым. Они наедаются досыта и воздают благодарность аллаху. За всю жизнь женщина не едала такой вкусной пищи.

После этого мальчик велит своей матери:

— Ну, а теперь ступай, проси за меня дочь падишаха.

— Да ты, малый, с ума, что ли, сошел? — рассердилась женщина. — Кто мы, и кто дочь падишаха? Дом-то наш что курятник, разве сюда пойдет дочь падишаха? Если у тебя есть сколько-нибудь денег, я возьму тебе какую-нибудь бедную девчоночку, а нет — не заносись так высоко!

Но напрасно увещевает его мать.

— Как я тебе сказал, так и делай, незачем долго рассуждать, — говорит он и заставляет мать идти во дворец.

Что же бедняжке делать? Она напяливает себе на спину свое рваное-прерваное фередже[33] и отправляется к падишаху. Хочет войти туда, но привратники принимают ее за нищенку и суют ей в руку несколько монет; она, получив деньги, очень довольная возвращается домой.

— Ну как, мать? Сосватала за меня девушку?

— Нет, — отвечает она, — когда я пришла туда, мне подали несколько монет, а я и рада.

Мальчик со злостью выхватывает из рук матери деньги и выбрасывает вон.

— Я тебя послал затем, чтобы ты девушку посватала, а не за милостыней. Отправляйся сейчас же обратно; кто бы что ни давал, не смей брать! Иди прямо к падишаху.

И женщина — что ты будешь делать? — идет обратно. Она старается пройти во дворец, дворцовые люди опять дают ей деньги, но она отказывается.

— Нет, я пришла не за этим, — у меня есть просьба к падишаху. Я хочу предстать перед ним.

Привратники докладывают падишаху, и тот дает разрешение пропустить женщину.

— Что тебе надо, матушка, зачем ты пришла?

— О владыка, у меня есть один-единственный сын, я пришла к тебе сватать за него твою дочь по закону аллаха, не отдашь ли ты ее?

Рассердился падишах, но не показал вида.

— Хорошо, матушка, но только пойди скажи твоему сыну, пусть он выстроит дворец против моего дворца, туда я и выдам дочь, а дальше не отдам. Вот тебе сорок дней сроку; если в сорок дней дворец не будет готов, сниму голову с плеч тебе и твоему сыну.

Женщина со слезами возвращается домой.

— Говорила я тебе: не посылай меня в такие высокие места, — и рассказывает ему все, что сказал падишах.

— О, это нетрудное дело, — сказал мальчик и сразу повеселел.

С тех пор проходит один день, проходит пять дней, приближается и сороковой. Мать мальчика день и ночь плачет.

Наконец приходит вечер сорокового дня. «А наутро нам срубят головы», — думает бедная женщина и не знает, что делать.

В ту ночь мальчик достает печать и лижет ее: появляется араб.

— Выстрой к утру перед дворцом падишаха дворец, да такой, чтоб рядом с ним падишахский — казался курятником, — приказывает ему мальчик.

Еще не взошло солнце, как явился араб.

— Эфенди, все готово! Есть еще приказания?

— Теперь укрась дворец золотом и серебром.

Араб все исполняет, и мальчик отпускает его.

Наступило утро, падишах проснулся, глядь! — перед его дворцом стоит дворец — такой, что руками не сделаешь.

— Чудеса! С вечера еще ничего здесь не было, за одну ночь столько сделано! — удивляется он.

А мальчик тем временем опять зовет араба:

— Ступай принеси мне парчовое одеяние да приведи коня.

Араб уходит и тотчас выполняет его приказание.

Мальчик одевается, садится на коня, едет прямо во дворец падишаха, предстает перед ним:

— О падишах! Вот я построил дворец, как ты приказал. Теперь я хочу, чтобы ты обручил со мной султан-ханым.

А падишах видит, что он пригожий молодец.

— Хорошо, сын мой, но прежде сделай моей дочери свадебный наряд — платье, вышитое алмазами, и тогда мы заключим брак.

— Слушаюсь, — говорит мальчик, идет домой, снова лижет печать: появляется араб.

— Принеси платье для султан-ханым, разукрашенное алмазами и драгоценными каменьями.

Немного спустя араб приносит молодцу платье, более роскошное чем он просил. Тот берет его и несет во дворец.

Платье очень понравилось падишаху, и он сразу же дает свое согласие: собираются хаджи и ходжи[34], девушку обручают с молодцем, пьют шербет, а затем начинают справлять свадьбу сорок дней и сорок ночей.

Под конец свадьбы падишах посылает молодцу приказ: вели от моего дворца до своего сделать мост и устлать его бархатом: пусть моя дочь пройдет к тебе по нему.

Араб требует для этого у мальчика всего одну ночь сроку. Тот соглашается. Наступает утро — все готово. Падишах смотрит — невиданный мост! Тогда он велит одеть девушку в платье, присланное мальчиком, и посылает ее через этот мост к нему; молодец встречает ее, отводит в прекрасную комнату и в объятиях девушки достигает своего желания.

После этого проходит довольно много времени.

А во дворце падишаха жил один араб. Однажды он увидел дочь падишаха и влюбился в нее. «Как бы мне достигнуть своего желания?» — раздумывает он и начинает следить за молодыми.

Как-то раз девушка говорит мужу:

— Милый мой, ты столько сделал, и все каким-то чудом: наверное, в этом есть какая-то тайна. Ты должен мне ее открыть.

Молодец, не желая обидеть жену, показывает ей золотую печать.

А в это время араб, влюбленный в девушку, проникает в комнату, выхватывает из ее рук печать да как лизнет ее! Сразу появляется араб — слуга печати.

— Возьми этого парня да выкинь вон, а дворец со всем убранством перенеси на ту сторону моря, — приказывает влюбленный араб, и араб — слуга печати исполняет его приказание.

Что теперь делать мальчику? Он идет к падишаху и рассказывает, что случилось.

Рассердился падишах.

— Так, значит, все, что ты делал, — это колдовство! — И тотчас же велит надеть мальчику на шею железное кольцо, на ноги — кандалы и посадить в тюрьму.

Пусть он там остается, а мы вспомним кошку с собакой, которых мальчик спас когда-то от смерти. Они с того времени, как он их спас, не покидали его. Теперь, когда с мальчиком приключилась такая беда, кошка говорит собаке:

— Эй, дружище, теперь пришел наш черед; он нас спас от смерти, а мы спасем его от тюрьмы, да к тому же и с этим арабом расправимся.

Они выходят из дворца, подходят к берегу моря; кошка взбирается на спину собаке, они плывут, плывут, переплывают море, входят в тюрьму и освобождают мальчика. Потом все трое идут опять на берег моря; собака сажает себе на спину мальчика и кошку и переносит их на противоположную сторону.

Затем они тихонько проходят во дворец, молодец прячется в уголке, а кошка идет к влюбленному арабу: тот как раз в это время спал. Кошка начинает щекотать хвостом нос араба; он чихает, кашляет, и печать выпадает у него изо рта. Мальчик выскакивает, подхватывает печать и лижет ее: появляется араб — слуга печати. Мальчик приказывает ему:

— Возьми этого человека и брось за гору Каф[35], а дворец перенеси на его прежнее место ко дворцу падишаха.

И араб — слуга печати, взяв влюбленного араба за шиворот, бросает его за гору Каф, а дворец ставит на старое место.

Падишах очень обрадовался, когда увидел, что его дочь воротилась, и заключил ее в свои объятия. Потом он посадил мальчика на свой престол, все они стали жить в том дворце и жили там до самой смерти.

С неба упало три яблока. Одно — мне, другое — для Хюсни, а третье — тому, кто сказку сказывал. А какое же мне? Да одно из трех — тебе!

Было — не было, а в прежние времена падишахов было немало. В прежние времена, в решете ли, на дне казана, жил-был один падишах, и у него был сын.

Когда сыну падишаха исполнилось семнадцать-восемнадцать лет, отец решает его женить. Он подыскивает ему девицу под пару, и их обручают по обычаю падишахов.

Начинают справлять свадьбу. И вот во время свадьбы одной ночью девушка исчезает.

Наступило утро, а ее нет! Ищут там и сям, — о ней ни слуху ни духу! Падишах велит созвать звездочетов; они сыплют песок и сообщают:

— О шах, девушку похитил дэв и унес ее на гору Каф: собирается выдать ее за своего сына.

— Как же быть? Кто может туда добраться и привести девушку обратно? — спрашивает падишах.

— О владыка, туда может пойти только сам шахзаде; ни у кого другого на это не хватит сил, — отвечают звездочеты.

Услыхал это шахзаде и сразу стал просить отца отпустить его:

— Пойду освобожу свою суженую из рук дэвов.

— Сынок, ты еще дитя, дэвы проглотят тебя, как один кусок!

А тот все твердит:

— Я непременно должен идти; если мне удастся ее спасти — хорошо; нет — другой мне не надо.

Падишах видит, что тут ничего не поделаешь, и отпускает его. Молодец садится на коня и выезжает в путь.

Мало ли едет, долго ли едет, по горам, по долам, по ровному ли месту, с долин — как поток, с вершин — как ветерок, ночует, отъезжает, гиацинты-тюльпаны собирает, курит и кофе попивает, — в один из дней приезжает на вершину какой-то горы.

«Сяду-ка я, отдохну немного», — думает он, слезает с коня и садится под сенью дерева.

И вот он замечает двух змей: одну белую, другую черную; одна старается проглотить другую. Молодец берет камень и убивает черную змею; белая змея отряхивается и принимает образ человека.

— Шахзаде, ты сделал мне добро, спас меня: если у тебя есть какое-нибудь желание — скажи, я все для тебя сделаю.

Сын падишаха остолбенел от испуга, а змея-человек продолжает:

— Не бойся, я сын падишаха-пери. Тебе не будет от меня вреда — а может быть, даже польза.

Молодец понемногу приходит в себя, страх его начинает исчезать, и он принимается рассказывать о своем несчастье.

— Я иду на гору Каф; если можешь, свези меня туда.

— О шахзаде, ездить туда нам не разрешается; я могу доставить тебя только до подножья горы Каф, а дальше ступай сам. Дэвы там очень свирепы: они могут проглотить тебя, как один кусок, но я дам тебе железную сорочку и три стрелы. Пока ты будешь туда ходить, я буду тебя ждать и, если ты вернешься обратно, доставлю тебя в землю твоего отца.

— Очень хорошо, — отвечает молодец, — свези на мое счастье; либо я девушку добуду, либо сам погибну.

Пери подхватывает его и поднимается в воздух, а немного времени спустя опускает сына падишаха у подножья горы Каф; затем он дает ему железную сорочку, три стрелы и говорит: — Ступай, шахзаде, да будет светел твой путь! Благополучного возвращения!

И вот молодец выходит в путь; через несколько дней перед ним появляется большая горная цепь. Он подходит к ней и, так как очень устал, решает присесть под деревом отдохнуть.

Вдруг он слышит голос:

— Осторожно, сын человека, не наваливайся на меня!

Глянул шахзаде — перед ним отвратительный дэв, из пасти его вылетает пламя. У молодца от страха трескаются губы.

— Сын человека, здесь не проходит ни джинн, ни человечий сын: что ты здесь ищешь? — спрашивает дэв.

А шахзаде хоть и боится, да что тут поделаешь! — рассказывает, зачем пришел.

— Если ты со мной подружишься и поможешь мне в моем деле, я тебя доставлю в то место.

— А какое у тебя дело? — спрашивает молодец.

— У дэва, который похитил твою возлюбленную, есть дочь, я ее люблю; семьдесят лет ищу я случая заполучить эту девушку. Один я боюсь идти, ну, а коли твоя невеста там, мы пойдем вместе: и ты свою девушку спасешь, и я свою возлюбленную добуду. Когда мы придем туда, дэвы затеют с нами бой. Возьми эту плетку: если даже они меня и поразят, ты ударишь этой плеткой по моей спине, и я оживу. А там наше дело пойдет на лад.

Сказав это, он подхватывает шахзаде и поднимается ввысь. Вскоре они опускаются на луг, проходят немного вперед, смотрят: колодец, из отверстия его вылетает пламя.

Оказывается, там и было логово дэвов.

Сын падишаха с дэвом подходят к колодцу. Пока шахзаде размышляет, как бы ему спуститься туда, — на дне колодца поднимается какой-то шум. Вдруг оттуда выскакивает дэв, из его пасти сыплются искры.

— Сын человека, я тебя ищу, а ты сам пришел сюда. Нападай!

— Нет, ты нападай! — отвечает молодец.

Так они шумят, спорят, а из колодца снова слышится гул, земля начинает дрожать, будто происходит землетрясение — зынгыр-зынгыр! — и из колодца вылезает семиглавый дракон.

Дракон набрасывается на дэва — друга шахзаде, а сын падишаха продолжает биться с дэвом из колодца; он вкладывает стрелу в лук, пускает ее и попадает прямо в правый глаз своего врага, затем быстрехонько выпускает еще одну стрелу, попадает в левый глаз, а в третий раз прямо в лоб.

Как только стрела пробила голову дэва насквозь, он закричал:

— Сын человека, ты погубил мою душу! — и, как тополь, рухнул на землю.

Шахзаде вырывает меч у него из рук и тут же отсекает ему голову. Оглядывается назад: дракон того и гляди проглотит его приятеля-дэва. Он тут же настигает дракона и одним ударом меча отсекает ему все семь голов. И дракон, как минарет, валится на землю.

Как увидел дэв отвагу своего друга, обнял его и говорит:

— Хвала тебе! Оказывается, ты храбрец; если б ты не подоспел, мне несдобровать. Ну, а теперь наше дело пошло на лад.

И они идут с шахзаде к краю колодца, тут дэв берет его себе на спину, и оба спускаются на дно. Смотрят, а там дверь из железа. Они входят в эту дверь: перед ними большой сад, а посередине — дворец, смотреть на него — глаза слепнут!

Дэв и молодец входят во дворец. Сын падишаха открывает одну комнату, глядь! — а там сидит любимая им девушка.

— Помилуй, о шахзаде, как ты сюда попал? Если этот окаянный дэв тебя увидит, то сразу проглотит, как один кусок.

Лишь только тот сказал: «Ты не бойся, я его уже отправил в дальний путь!» — девица воздает хвалу аллаху; они крепко обнимаются и плачут.

А дэв — приятель шахзаде, рыщет-рыщет по дворцу, находит свою любимую, и они тоже бросаются друг другу в объятия.

Потом они забирают сколько ни есть во дворце золота, жемчугов и драгоценных каменьев, дэв берет в одну руку шахзаде, в другую — девушку, поднимается на воздух, прилетает к подножию горы Каф и оставляет их там.

— С этих пор впредь да пошлет вам аллах счастья и да не будет у вас ни в чем недостатка! — желает им дэв и улетает обратно.

И вот молодец с девушкой сидят там, отдыхают, а тем временем появляется сын падишаха-пери.

— Добро пожаловать! — приветствует он их и взлетает с ними на воздух.

Через короткое время он опускает их прямо на дворец отца шахзаде, а сам поворачивает обратно.

Когда молодец с девушкой неожиданно появляются в комнате падишаха, тот бросается к сыну на шею.

— Добро пожаловать, дитя мое! Я давно по тебе скучаю!

Шахзаде отсылает девушку в харем, а своему отцу рассказывает все, что с ним случилось. И вот падишах отдает приказание, чтобы во всем государстве устраивали празднества В одну из пятниц молодца обручают, и после праздника свадьбы в сорок дней, сорок ночей он становится молодым мужем.

Наутро падишах созывает везиров, шейхульислама[36], хаджи и ходжей и всех своих подданных, спускается с трона, берет за руку сына, сажает его на свое место и говорит:

— Вот что: я состарился, уже не могу больше править страной; с этих пор вашим падишахом будет мой сын, согласны ли вы?

А они отвечают:

— Очень хорошо, о падишах, согласны!

Шахзаде жалует всем по кафтану, а из драгоценных каменьев, которые принес из дворца дэва, дает каждому по одному камню.

Все довольные расходятся по домам, а шахзаде до самой смерти живет с девушкой и проводит время в радости и наслаждениях.

В прежние времена, в решете ли, на дне казана, когда верблюд бирючом был, когда мышь брадобреем была, когда мне пятнадцать лет было, когда я — тынгыр-мынгыр!

— Колыбель отца и матери качал… у одного падишаха была одна-единственная дочь — девушка небывалой красоты. Многие хотели видеть эту девушку, но никому не удавалось бросить на нее даже взгляда, потому что она никогда не выходила из комнаты.

И вот сын йеменского падишаха прослышал об этой девушке и страстно желает ее увидеть. Он покидает свою страну и пускается в путь.

— Во что бы то ни стало я увижу ее.

А для того, чтобы попасть в страну, где она находилась, нужно было пройти семь лет пути.

— Была не была, как-нибудь дойду! — говорит молодец.

Он бредет по дорогам, мало ли долго ли бредет, и проходит над ним около двух лет пути. Уже не осталось у него денег, одежда сносилась: приходится ему просить подаяние. Сегодня подадут — поест, а не подадут — бредет голодный и холодный.

Так идет он, долго-долго идет, по склонам, по подъемам идет, и в один из дней добирается наконец до такого места, где много садов и виноградников. Погода была летняя, ему сильно хотелось есть, он идет в один сад, потом в другой, в третий и рвет плоды с деревьев. Ходит так, ходит и попадает в один огромный сад.

А в том саду была беседка, в которой спала женщина-дэв, сторожиха сада. Раз в три дня она просыпалась, обходила сад и снова укладывалась спать.

Молодец ест себе плоды, а в это время женщина-дэв встает и начинает обходить сад. Как увидел он ее — всякая еда вылетела у него из головы. «О, ужас, сейчас она разорвет меня на части, что мне делать?» — думает он и прячется за дерево.

Тем временем женщина-дэв почуяла человека и идет прямо в его сторону. «Ну, сейчас увидит». А женщина-дэв все принюхивается и идет прямо на него. «Ну что ж, и так и этак я пропал», — решает шахзаде и выходит из-за дерева.

— Смилуйся, матушка, прошу тебя… не делай мне зла!

— Ты как сюда попал, сынок? — спрашивает она его. — А что, если я тебя сейчас съем, что ты тогда скажешь?

— Матушка, коли хочешь съесть, так ешь; может быть, аллах и привел меня сюда для того, чтобы ты меня съела, — Заплакал парень.

Ей стало жаль его, и она спрашивает:

— Сынок, что привело тебя сюда, ты похож на бродягу.

И молодец не то со страхом, не то в надежде взял да и рассказал ей всю правду: «Может быть, коли я скажу ей всю правду, так найду то, что ищу».

— Ох, сынок, до той девушки осталось девять месяцев пути. Но если даже ты и попадешь в ту страну, все равно не сумеешь ее повидать. Хочешь идти — иди, но лучше откажись от нее, ты только погубишь свою душу, — советует ему женщина-дэв, а он отвечает:

— Нет, из-за любви к ней — а этому вот сколько уже лет!

— Я попал сюда. Во что бы то ни стало я должен разыскать ее!

Когда он так сказал, женщина-дэв говорит:

— Эта девушка заколдована: она никого не хочет видеть и никого не может полюбить. Ты должен разрушить эти чары.

— Матушка, да как же я это сделаю?

— Сын мой, до сих пор я никому не открывала этой тайны, но тебе скажу — ты столько выстрадал из-за нее: пусть исполнится твоя мечта! Ну вот, выходи отсюда и ступай в такое-то место, там есть сад, а в том саду — куст белых роз. Если ты сорвешь одну из этих роз и сумеешь воткнуть ее девушке в косу, наваждение сразу же исчезнет, и девушка сама захочет на тебя посмотреть. И тогда, если бы ты даже не захотел пойти, тебя разыщут и приведут к ней.

Услыхав это, шахзаде сразу же отправляется в путь.

Мало ли идет, долго ли идет, в один из дней подходит к тому саду. У калитки в сад сидит большая кошка — старшая дочь старухи, что девушку околдовала.

«Ой-ой-ой! Что это за зверь — лев или тигр? Идти мне или не идти? — раздумывает он. — Ну, будь что будет, пойду!» — И подходит к кошке. А та, хоть и была в образе кошки, увидев молодца, девичьей душой полюбила его и показывает ему путь.

И вот он входит в сад, обходит его кругом и видит розовый куст. Такие чудесные розы, что парень растерялся: не знает, какую сорвать… Он все-таки осторожно срывает одну, и тотчас же в саду поднимается страшный крик.

«Эх, лучше бы мне не рвать эту розу, сейчас что-нибудь случится! Ну как попадусь в их руки — что тогда делать?»

— Думает шахзаде и бежит к калитке.

Глядь! — а перед ним вместо одной кошки — две: глаза вытаращили, пасть — в пене.

— Эй, парень, беги скорее, а не то мы тебя съедим; вот подойдет наша младшая сестра, мы втроем сразу и бросимся на тебя.

Наш молодец вылетает из калитки и так мчится, что если вслед ему пулю пустить, так и та не догонит.

Как бы то ни было, спрятав на груди розу, он бежит довольно много времени и все держит путь к тому городу, в котором находится девушка.

— Ну, тысяча благодарностей: избавился от них! — радуется он.

Немного рассказ сократим, а то, пожалуй, в беду влетим!

В скором времени шахзаде добирается до заветного города, а сам уж и человеческий облик потерял. Он входит в кофейню и говорит: «Слава аллаху!» Все сразу понимают, что он из дальних стран, и то один, то другой заказывают для него по чашке кофе.

А были это все молодые люди, которые стремились увидеть девушку.

Поговорив о том о сем, они спрашивают его, откуда он и куда держит путь.

— Я был начальником каравана, дорогой разбойники отняли у меня товары и деньги, и вот уже шесть месяцев, как я брожу по белу свету, — отвечает он.

Все его жалеют, принимают как гостя, и вечером опять дают ему есть и пить.

Стал молодец приготовляться ко сну и вдруг примечает, что люди в кофейне стали собираться кучками по три — пять человек. Он присмотрелся, прислушался и догадался, что речь идет о девушке.

— Если бы нам удалось обмануть няньку, мы бы своего добились, да эта ведьма — лопни ее глаза! — ничего знать не хочет, — говорят они один другому.

Наступило утро, и шахзаде вышел на улицу. Бродит по улицам, бродит, вдруг встречает старую женщину в чистом платье, оно так и шуршит: тирил-тирил.

«Уж не девушкина ли это нянька? — думает он. — А ну-ка, поговорю с ней, может быть, узнаю», — и подходит к старухе.

Та смотрит на него и понимает, что он чужестранец.

— Сынок, ты откуда? — спрашивает она его, а он отвечает:

— Матушка, я бедняк и живу тем, что продаю розы, которые растут в моем саду; вот и сейчас я пришел сюда за тем же; все продал, осталась только одна.

— Дай-ка я посмотрю, что у тебя за роза, — говорит она.

Молодец вытаскивает цветок и подает ей.

— Ах, какая красивая, за сколько ты ее отдашь?

— Матушка, эта роза не пристала таким, как ты, старым женщинам, она годится только молодым девчоночкам.

— Сын мой, если я куплю ее, то не для себя. У меня, правда, нет молодой дочки, но я няня падишаховой дочери: ей я и хочу снести розу в подарок. Но вот только у меня нет денег.

Как только она так сказала, шахзаде отвечает:

— Матушка, возьми, так и быть, от меня эту розу в подарок. Все равно у меня осталась только одна, отдай ее, кому собиралась!

Обрадовалась старуха: «Вот уж сделаю подарок своей султан-ханым!»

Принесла она девушке розу, та сразу же воткнула ее себе в волосы, и в сердце ее вдруг вспыхнул огонь любви: страсть молодца передалась ей. Она не понимает, что с ней случилось, и просит свою няню:

— Ой, нянюшка, мне худо; скажи отцу моему шаху, чтобы он выпустил меня ненадолго в свой сад: меня охватила какая-то тоска.

Старуха идет к падишаху и рассказывает, что случилось.

Отец приходит. «Ай-ай-ай! Что сталось с моим ребенком? До сей поры она никуда не хотела выходить… Как бы она не умерла!» — думает он и сейчас же посылает ее с нянькой в сад.

Гуляют они, гуляют по саду, а потом девушка и спрашивает няньку:

— Нянюшка, где ты достала эту розу? Чуть только я воткнула ее себе в волосы, как в душе моей запылал огонь.

— Ах, доченька, мне подарил ее один паренек. А на что мне роза? Я взяла и принесла ее тебе.

— Нянюшка, смилуйся, покажи мне разочек того паренька.

— Доченька, да где же я его найду? Я встретила его на улице, кто знает, куда он теперь пошел!

— Делай что хочешь, но только молодца того мне покажи во что бы то ни стало, а не то скажу отцу моему шаху, чтобы он тебя казнил.

Когда она так сказала, бедная женщина засуетилась.

— Пойду поищу, доченька, коли найду, так покажу.

А девица все донимает свою няню:

— Знать ничего не знаю. Не покажешь — плохо тебе будет!

Вышла старуха из калитки, а наш молодец тут как тут: он караулил ее на дороге.

И вот старуха, увидев его, кричит:

— Помилуй, сынок! Что это у тебя за роза такая? Принесла я ее моей султан-ханым, а она, как воткнула розу себе в волосы, сразу заболела. Сейчас тебя желает видеть. Есть у тебя время? Пойдем со мной — я тебе пять — десять курушей дам!

Парень в душе был очень доволен, однако поломался немного:

— Ну, уж ради тебя пойду и денег не возьму!

Старуха обрадовалась и ведет его ко дворцу. Она поднимается к девушке и показывает молодца ей из окна. Как увидела девушка молодца, сразу влюбилась в него так, будто у нее тысяча сердец.

Она пишет бумагу и бросает ее из окна, молодец подхватывает и читает: «Эфенди! Я полюбила тебя всей душой и сердцем; если и ты меня любишь, то нынче ночью спустись по стене в сад, — тогда и повидаемся».

Шахзаде вне себя от радости бежит за угол и там поджидает старуху. А она, выйдя из дворца, предостерегает его:

— Сынок, смотри никому об этом не сказывай, а то, если падишах узнает, он всех нас велит казнить, — и уходит.

Молодец прямо не может дождаться вечера. Лишь только стемнело, он взбирается на стену и проникает в дворцовый сад, а девушка уже ждет его. Только завидела молодца, обняла и ведет к бассейну.

Не будем затягивать наши слова — у длинного слова вся суть такова: молодые люди едят, пьют, а потом ложатся друг другу в объятия и погружаются в сон.

Приходит утро, падишах спрашивает:

— А где же моя дочь? — и велит ее искать.

Вдруг, глядь! — она лежит в саду в объятиях какого-то парня.

— Вот те и на! — остолбенел падишах. — Это что же такое? Как мог войти во дворец неведомо кто, да еще соблазнить мою дочь, которая никуда не выходила. Что же мне теперь делать?

Задумался шах, а в это время девушка и молодец просыпаются. Едва увидели падишаха, как у обоих от страха трескаются губы.

Падишах подзывает мальчика и спрашивает, как это случилось. Когда тот рассказал все как было, шах говорит:

— Сын мой, ты спас дочь мою от большого несчастья, — так не бойся: я отдам вас друг другу, — и берет их во дворец.

Затем он вызывает своего везира и все ему объясняет.

— Прежде чем кто-нибудь об этом узнает, давай обручим их, — велит он ему.

— Слушаюсь, — отвечает везир и обручает молодца с девушкой.

После этого сорок дней, сорок ночей празднуют свадьбу и оставляют их вдвоем.

Они добились цели — слышу, а мы взберемся-ка на крышу.

Было — не было: здесь — ничего, а у аллаха же много всего.

В прежние времена жил один падишах, и была у него жена, но не было детей.

Однажды, когда он сидел у себя во дворце, погрузившись в думы, приходит к нему везир.

— О чем ты раздумываешь, о падишах? — спрашивает он.

— О лала, нет у меня ни одного ребенка, а я уже состарился; будь у меня сейчас взрослый сын, я был бы на старости лет совсем спокоен.

— Помилуй, о падишах! Нечего тебе беспокоиться; аллах непременно пошлет тебе ребенка, и будет у тебя сын, — отвечает ему везир.

После этого проходит довольно много времени.

В один из дней султан-ханым затяжелела. Приходит время, и она рождает мальчика. Падишах на радостях устраивает праздник за праздником, раздает много денег бедным.

Не будем затягивать! В сказках время быстро идет: мальчику исполняется пятнадцать лет.

Как-то раз сын говорит отцу:

— Отец шах, вели построить для меня замок, а под ним два фонтана.

Падишах очень любил сына и тотчас же велел исполнить его желание.

Как-то раз сидит мальчик в своем замке и смотрит в окно на фонтаны; в это время к фонтану подходит старуха с кувшином. Она начинает наполнять его, а мальчик бросает камень и разбивает кувшин; старуха, не вымолвив ни слова, уходит.

На следующий день она снова приходит; мальчик опять бросает камень, опять разбивает кувшин, а та старуха снова молча уходит.

Когда в третий раз мальчик разбивает ей кувшин, она произносит:

— Эх, сынок, молю аллаха, чтобы влюбиться тебе в три померанца! — и уходит.

И вот с того дня мальчик начинает хворать; желтеет и сохнет. Падишах, видя, что сын занемог, приводит к нему множество хекимов и ходжей, но никто не может его вылечить.

Однажды шахзаде говорит падишаху:

— Отец мой шах, хекимы не смогут найти лекарства от моей болезни, не возись со мной попусту; я влюбился в три померанца. Пока я не найду их, не поправлюсь.

— Помилуй, сынок, ты у меня единственное дитя, если ты уйдешь, на кого же я буду радоваться?

Хоть он и говорит это, но сам понимает, что чем дольше сын лежит, тем сильнее хворает.

«Не отпустишь его, так он еще умрет, чего доброго! — рассуждает падишах. — Уж лучше отпущу, может быть, он и найдет лекарство от своей болезни».

И вот в один из дней мальчик отправляется в путь-дорогу. «Ну, была не была», — думает он и идет-бредет около двух лет.

Поднялся он однажды на вершину горы, смотрит: сидит женщина-дэв, закинула груди за спину и крутит веретено. Как увидел ее шахзаде, подумал: «Если я подойду к ней, она меня съест, пойду обратно, все равно несдобровать!»

И он подходит к женщине сзади.

— Матушка! — произносит он и обнимает ее за груди. — Ну, если бы ты не назвал меня матушкой, я бы тебя сейчас же съела, — пугает она его.

Как бы то ни было, молодец садится; женщина спрашивает его, откуда он пришел и куда идет, а молодец отвечает:

— Ах, матушка, со мной такое дело приключилось — не тебе бы спрашивать, не мне бы говорить!

— Ну-ка расскажи, что за дело такое? — заставляет его женщина.

— Матушка, я влюбился в три померанца.

— Ох, сынок, здесь и говорить-то о них запрещено; мы — я и сорок моих сыновей — их сторожа, но где они сами, эти померанцы, мы не знаем. Вот как придут вечером мои сыновья, мы их и спросим, может, они что-нибудь скажут.

Наступает вечер, женщина наносит молодцу удар и превращает его в кувшин для воды. Приходят ее сыновья.

— Пахнет человечьим мясом! — заявляют они, а женщина отвечает:

— Аллах! Аллах! Чего искать здесь человеку! Пошарьте-ка лучше у себя в дуплах зубов.

И они, взяв каждый по полену, ковыряют в зубах и вытаскивают оттуда кто бедро, кто руку, кто голову, кто туловище. Потом они садятся за стол ужинать.

Женщина говорит сыновьям:

— Эй, сыночки, если бы у вас был брат из людей, что бы вы ему сделали?

— Раз он нам брат, — отвечают они, — ничего бы не сделали.

— Ну-ну! Смотрите же!

А они клянутся, что правда ничего не сделают. Тогда женщина ударяет по кувшину, и тот становится человеком. Они смотрят — молодой йигит[37].

— А, добро пожаловать, брат! — приветствуют они его, а матери говорят: — Почему ты раньше нам ничего не сказала? И он бы поел вместе с нами.

— Такую еду, как вы, он не ест, ему нужно баранье мясо да курицу и другие такие вещи, — отвечает мать.

Когда она так сказала, тотчас один из них пошел, приволок барана; братья его зарезали и положили перед молодцем.

— Нет, так он есть не будет, — говорит женщина, — надо пожарить.

Тогда с барана содрали шкуру, развели огонь, зажарили и опять положили перед молодцем. Он поел немного и отказался.

— Кушай же, дорогой братец, что ты так мало поел?

— С него и этого довольно, — отвечает женщина.

— Коли так, попробуем и мы, каково жареное мясо, — говорят дэвы и доканчивают всего барана.

Насытившись, все ложатся спать, а утром женщина рассказывает сыновьям о том, что их названный брат влюбился в три померанца.

— Валлахи[38], мы не знаем места, где они находятся, и даже в ту сторону никогда не ходили, а вот, может быть, тетка наша знает.

— Если так, возьмите с собой этого парня и отправляйтесь с ним к тетке, передайте от меня поклон и скажите, что это мой сын, пусть он будет и ей сыном. И пусть она поищет средства помочь его горю, — наказывает им женщина и отсылает молодца к своей сестре.

Они забирают мальчика, приводят его к своей тетке и все ей рассказывают, а та отвечает:

— Валлахи, сыночки, где мне о них знать! Но у меня есть шестьдесят сыновей: может, они знают?

Тогда сорок братьев оставляют ей шахзаде, а сами уходят.

И вот наступает вечер, женщина наносит мальчику удар и превращает его в стакан.

Вскоре приходят ее сыновья. Она рассказывает им, что у них есть брат из людей. Лишь только они дают обещание, что не тронут его, она ударяет по стакану и превращает его в молодца.

— Эй, сыновья, этот парень влюблен в три померанца, не знаете ли вы, где они?

— Нет, не знаем, но, может быть, наша старшая тетка знает?

Женщина отсылает мальчика к своей старшей сестре.

— Передайте ей поклон от меня; этот мальчик мой сын, и ей пусть он будет сыном, пусть позаботится о его деле, — говорит она.

Братья забирают молодца, приводят его к старшей тетке, передают поклон от своей матери и все рассказывают.

— Эх, племяннички, — говорит она, — я ничего не знаю о них, но у меня есть восемьдесят сыновей: может быть, им что-нибудь известно; вот они придут вечером, я и спрошу их.

Братья оставляют шахзаде у тетки и уходят. Как только наступил вечер, женщина ударяет по молодцу, превращает его в метлу и ставит за дверью.

Приходят сыновья.

— Пахнет человечьим мясом, — говорят они, а мать отвечает:

— Зачем тут человечьему мясу бродить? Поковыряйте-ка лучше у себя в зубах.

И каждый, поковыряв в зубах, что-нибудь да вытаскивает. Затем мать спрашивает, что бы они сделали, если бы у них появился брат из людей.

Они отвечают:

— Ничего бы не сделали.

Когда они так сказали, женщина ударяет по метле и превращает ее в человека. Дэвы его радушно принимают, кормят, поят его.

— Сыновья мои, у этого парня горе, — говорит женщина.

А они спрашивают:

— Какое?

— Этот малый влюбился в три померанца, не знаете ли вы, где они?

Лишь только она так сказала, самый младший говорит:

— Матушка, я знаю.

— Сынок, возьми и сведи этого молодца туда, пусть он достигнет своего желания.

Наступает утро, младший сын берет с собой шахзаде, и они идут по дороге.

— Братец, сейчас я приведу тебя в сад, там ты увидишь водоем, а померанцы, о которых ты мечтаешь, находятся в этом водоеме. Когда я скажу тебе: «Закрой глаза, открой глаза!» — ты сейчас же хватай то, что увидишь.

Идут они, идут, приходят в сад, смотрят: водоем. Дэв говорит: «Закрой глаза!» — потом: «Открой глаза!» — глядь! — в воде три померанца: когда один погружается, другой выплывает.

Молодец тотчас же хватает один померанец и прячет его за пазуху.

Снова дэв говорит ему: «Закрой глаза!», «Открой глаза!» и он берет второй померанец; таким же образом вытаскивает и третий.

— Смотри, братец, не разрезай эти померанцы в таком месте, где нет воды, — раскаешься, да будет поздно! — предупреждает он его, а тот отвечает:

— Хорошо! — и уходит.

Мало ли идет, долго ли идет, по долам ли, по горам, по ровному ли месту идет, и вдруг приходит ему в голову мысль: «Разрежу-ка я один из трех померанцев». И, забыв о том, что ему сказал дэв, берет померанец и разрезает его, — оттуда выходит девушка, словно четырнадцатидневная луна.

— Ой, воды! — кричит она, но мальчик нигде не может найти воды; девушка падает и умирает.

Шахзаде раскаивается в том, что разрезал померанец, однако дело уже сделано! Потом он опять идет. Проходит немного времени, он вытаскивает второй померанец и разрезает его. Из него выходит девушка еще красивее первой, но так как воды около нет, она тоже падает и умирает.

«Ну уж третий я разрежу там, где будет вода», — думает он и идет дальше. Вскоре он подходит к какому-то фонтану.

— Теперь тут есть вода, разрежу-ка я этот померанец. — И с этими словами разрезает его.

Выходит девица в тысячу раз красивее прежних, она кричит:

— Ой, воды!

Молодец сразу же сажает ее в раковину фонтана; она пьет воду и остается в живых.

«Что же мне с ней делать? Ведь она голая», — думает он.

— Влезай-ка ты на это дерево, а я пойду добуду тебе платье и повозку, — говорит он ей.

Девушка взбирается на дерево, садится там, а мальчик уходит.

Пусть он себе идет, а сюда, к источнику, приходит за водой арабка с кувшинами. Увидала в воде отражение девушки и решила, что это ее отражение.

«Да ведь я лучше своей госпожи! — подумала она. — Не буду носить ей воду, пусть она мне носит».

Арабка бросает кувшины и идет домой.

Когда ханым спросила ее:

— Где кувшины? — та отвечает:

— Я не буду носить тебе воду.

— А почему?

— Я красивее тебя, ты мне носи.

Госпожа приносит зеркало:

— Девка, ты что, с ума сошла? Посмотри сюда, — говорит она.

Смотрит арабка на себя в зеркало: глядь! — она и взаправду арабка.

Она снова берет кувшины, идет к источнику. Снова видит отражение девушки в воде и снова думает, что это она. Арабка разбивает кувшины, возвращается к госпоже, та опять подносит ей зеркало, и арабка снова отправляется к источнику.

Только она хочет бросить кувшины на землю, как девица сверху кричит ей:

— Эй, сестра, не бей зря кувшины; отражение, которое ты видела в воде, — мое!

Арабка поднимает голову вверх и видит на дереве девушку. Тогда она тоже влезает туда.

— Погоди, милая девушка, дай-ка я поищу у тебя в голове.

Она начинает перебирать ей волосы и вонзает в голову иголку; девица превращается в птицу и улетает, а арабка усаживается на дереве.

И вот появляется молодец с арбой, глядь! — а на дереве сидит арабка.

— Помилуй, госпожа, что с тобой случилось? — Ты меня бросил, ушел, — я здесь от солнца и почернела.

Молодец берет арабку, сажает в повозку и привозит во дворец, а придворные собираются туда посмотреть на его возлюбленную.

— Сынок, да что ты полюбил в этой арабке? — спрашивают они.

— Она не арабка, она просто почернела на солнце; немного отсидится и будет опять белой, — отвечает он и в ожидании, что арабка побелеет, помещает ее в свои покои.

Проходит несколько дней, птичка-девушка прилетает в сад шахзаде и садится на дерево.

— Садовник, садовник! — зовет она.

— Чего тебе? — спрашивает садовник.

— Что делает мой шахзаде?

— Хорошо себя чувствует, сидит.

— А что делает его жена, арабка?

— И она сидит.

— Пусть у нее вырастут колючки, и она не сможет сидеть, пусть засохнут ветки, на которых я посижу, — произносит птица и улетает.

На следующий день она снова прилетает, опять говорит то же самое и улетает; и так много дней она появляется, и каждый раз, как она посидит на дереве, оно засыхает.

В один из дней молодец выходит в сад и видит: многие деревья засохли.

— Эй, садовник, почему ты не смотришь за деревьями?

— О шахзаде, я смотрю, но вот что случилось… — и он рассказывает ему все как было.

— А ты помажь деревья клеем; когда та птица прилетит, излови ее и принеси ко мне.

Садовник делает так, как сказал сын падишаха, и птица прилипает к дереву. Он тотчас же берет ее и приносит во дворец. Шахзаде сажает ее в клетку, а клетку вешает у себя в комнате.

Арабка сразу смекнула, что это за птица. Что ей делать? Она решает прикинуться больной, идет к хеким-башы[39], дает ему много денег.

— Помилуй, хеким-башы, ты, когда придешь во дворец, скажи, что, мол, на свете существует такая-то птица и больная поправится только тогда, когда проглотит ее целиком с перьями и потрохами, — говорит она ему.

Хеким соглашается и берет деньги.

Как только наступает вечер, арабка ложится в постель. Приходит молодец, глядь! — а арабка лежит.

— Помилуйте, госпожа, что с вами случилось, почему вы лежите?

— Захворала, — отвечает та.

Сын падишаха тотчас же велит позвать хеким-башы. Тот приходит и говорит все так, как было условлено с арабкой.

— Только тебе эту птицу не найти, — добавляет он.

— Та птица у меня, — отвечает молодец, приносит ее и показывает хекиму.

— Да, это та птица; тотчас же ее зарежь и, пока она еще теплая, заставь больную проглотить.

Хеким уходит, а шахзаде режет эту птицу, дает арабке, и вот она поправляется.

А случилось так, что одно перо от птички отлетело и застряло в досках лестницы.

Время, приди, время, уйди! Пусть молодец ожидает, что арабка побелеет, а во дворец тем временем приходит какая-то старуха погадать женщинам.

Спускаясь по лестнице, она замечает, будто между досками что-то блеснуло. Она смотрит: перышко, а блестит, как алмаз. Старуха поднимает его, идет домой и засовывает в щель потолка.

На следующий день она опять идет во дворец.

Как только она ушла, перышко спускается вниз и превращается в девушку; она убирает дом внутри и снаружи, стирает, собирает на стол, а затем снова превращается в перышко.

К вечеру старуха приходит домой и удивляется — везде прибрано, выметено, обед сварен, на стол собрано. «Кто все это сделал?» — думает она.

Как бы то ни было, она садится и обедает.

Наступает утро, старуха уходит. Девушка спускается с потолка, снова убирает и готовит, а вечером забирается обратно на потолок.

Приходит старуха, смотрит: опять все приготовлено. Ее разбирает любопытство.

Наутро она делает вид, будто уходит: нарочно открывает дверь, потом закрывает, — а сама прячется. Девушка, думая, что старуха ушла, спускается с потолка и, как прежде, все-все делает, а старуха из того места, где спряталась, наблюдает за ней.

И вот, когда девушка, окончив работу, хочет забраться на потолок, старуха ее хватает.

— Помилуй, дочь моя, кто тебя сюда привел?

— Ты сама меня принесла.

— Что ты, доченька, я тебя не приносила; где же ты находишься, я тебя ищу несколько дней. Кто ты такая?

И девушка рассказывает старухе все, что с ней случилось.

Старуха говорит:

— Постой, дочка, я что-нибудь придумаю.

Она идет и говорит шахзаде:

— Сыночек, приходи-ка сегодня вечером ко мне в гости.

А так как молодцу опротивела арабка, то он охотно согласился.

Когда настал вечер, он идет в дом старухи. Та велит девушке подать кофе. Шахзаде, как увидал ее, сразу упал в обморок. С трудом они приводят его в чувство.

— Помилуй, сынок, я привела тебя сюда, чтобы ты повеселился, а тебе стало худо. Что это с тобой?

— Смилуйся, матушка, скажи, кем приходится тебе эта девица?

— Сынок, это моя невольница.

— Да где ты нашла такую красивую невольницу, матушка? Не отдашь ли ты ее мне?

— Она и так твоя.

— Помилуй, матушка, почему моя? Если ты продашь ее, говорит молодец, — тогда она станет моей.

— Знай, сынок: арабка — ты все ждешь, что она побелеет! с этой девушкой вот что сделала… — И старуха рассказывает сыну падишаха, что произошло с девицей.

Тогда шахзаде берет девушку и ведет во дворец. Арабке он говорит:

— Что ты хочешь: сорок клинков или сорок лошаков?

— Сорок лошаков, — отвечает арабка.

Ее привязывают к хвостам сорока мулов, бьют их плетьми, они бегут и разрывают арабку на части.

Шахзаде велит обручить с собой девушку. Сорок дней, сорок ночей они справляют свадьбу.

И я, услыхав о свадьбе, пошел; дали мне немного пилаву с шафраном. Когда я шел по дороге, собака с лаем «хар-хар!» вцепилась мне в ногу; я бросил из рук пилав и пустился бежать. Вдруг передо мной выскочила мышь. Пока она прыгала туда-сюда, откуда-то появился араб да давай кричать: «Хватай ее, бей!» Мышь от страха вскочила мне в нос, я чихнул, а араб сказал:

— Да пошлет тебе аллах беду! — и как даст мне по затылку: мне показалось, что небо с овчинку.

Коль ты на свадьбу поспешишь, в нос и тебе залезет мышь!

Было — не было, а в прежние времена, в решете, посреди гумна, когда мне было пятнадцать лет, когда я зыбку отца моего раскачивал — тынгыр-мынгыр!..

Кто бегом катит, кто валом валит, у такого немало сов, а кто без спросу в сад залетит, того удел, друзья, таков.

Бекир-Мустафа — друг его Сафа — закипела голова! Белая борода — черная борода — рыжая борода — борода лопатой — свежая борода, только что вышедшая из-под рук брадобрея.

Будь я мясник — я бы ножом не махал, будь я кузнец — я бы мула не ковал, будь я банщик — я бы друзей-приятелей уважал! Право слово, ни одно из них не мое дело, а вот как-то раз баня да мне на голову слетела!

Из долины вы бегите, а с вершины — я, вы мамашу полюбите, а дочурку — я, в сундучок-то вы идите, а в корзину — я.

Деревянная лестница, каменная лестница, земляная лестница; по деревянной лестнице взошел я наверх, а эти проклятые девчонки — как только вспомню, заноет сердце и печенки! Проклятую занавеску отдернул, посмотрел — в углу сидит ханым. Я и так смекал и этак толкал, щелчок ей по подошве дал: дрожит, как водяная бирюза, — тирил-тирил!..

В те далекие времена жил сын пастуха. Этот мальчик был так красив, что мог сказать луне: «Или ты взойди, или я взойду!»

Однажды в душу мальчика запало страстное желание попутешествовать по белу свету, а так как родных у него никого не было, то он бросает свой дом и уходит куда глаза глядят.

И вот бродит он, долго бродит, приходит в какой-то город. Очень ему там понравилось, и он живет в нем несколько дней. Потом выходит в поле и, гуляя по лугам, вдруг видит замок. А из окна того замка какая-то девушка высунула голову и смотрит.

Едва увидел он девушку, как влюбился в нее. И она в него влюбилась. Смотрят они друг на друга, не говорят ни слова. Только мальчик-то был на чужбине, что же ему делать? — он поворачивает обратно и возвращается в город. Однако девушка не выходит у него из головы.

А в том городе жила одна старуха; она была такая волшебница, что могла заставить Дунай повернуть в обратную сторону.

Узнав про это и расспросив, где она живет, сын пастуха идет к той старухе, целует у нее руки, ноги и начинает умолять:

— Смилуйся, матушка! Я чужестранец, у меня здесь нет знакомых; не примешь ли ты меня к себе в дом?

Старуха ломается, не хочет, а мальчик просит, молит и в конце концов добивается ее согласия.

И вот проходит день, проходит пять дней, мальчик живет у старухи, носит с базара съестные припасы и все для нее делает.

Как-то раз старуха и говорит:

— Сынок, ты мне много служб сослужил, уж, наверно, не понапрасну старался; если у тебя есть какое-нибудь желание, скажи.

Мальчик вздохнул, ему немного стыдно, но все-таки он начинает ей рассказывать о своем горе.

— Матушка, я того и гляди сойду с ума от любви к этой девушке; все в твоих руках, делай что хочешь, а только сведи меня с ней, — просит он.

Старуха услыхала это и рассмеялась.

— Эх ты, да разве это дело? Это мне легче, чем выпить глоток воды, — отвечает она, тотчас же идет на базар, там велит писцу написать прошение падишаху, а затем возвращается и вытаскивает из сундука печать с талисманом.

Чуть только вложила ее в рот мальчику, как тот превращается в красавицу-девушку. Старуха надевает на него фе-редже, а сама силою чар принимает облик мужчины, берет прошение и вместе с мальчиком идет во дворец: девушка-то, в которую влюбился молодец, была, оказывается, дочерью падишаха.

А в прошении вот что было написано:

«О падишах, у меня на свете был один-единственный сыночек. На беду в одну ночь он пропал из дому; столько времени я его ищу и все не могу найти. Теперь я ухожу искать его в других странах. Но мне негде оставить свою невестку, и потому я ее привел к тебе — пусть она останется во дворце как эманет[40], пусть прислуживает на кухне. Когда я вернусь, то заберу ее домой».

Старуха подает прошение падишаху. Падишах, прочитав его, соглашается. Он берет мальчика в обличье девушки и отправляет к дочери в харем. Дочери падишаха девушка очень понравилась. Ей было очень весело с ней, но она не знала, что это мальчик. И вот дочь падишаха подружилась с ним, и они стали неразлучны.

Однажды мальчик заболел и слег в постель. Как ни расспрашивала дочь падишаха, что с ним, отчего он заболел, тот молчит.

— Я не знаю, что со мной, — отвечает он.

Девушка дает ему кучу всяких лекарств, но он не поправляется. Она огорчается и сама становится печальной.

Как-то раз, когда девица сидела у постели больного, он говорит ей:

— Помнишь, однажды ты видела около своего замка одного молодца.

Султан-ханым вспоминает об этом и вздыхает.

А мальчик понимает, что она тоже в него влюбилась, и спрашивает:

— Если бы сейчас ты увидела вдруг этого парня, ты бы узнала его?

— Ах, как не узнать! Его образ так и стоит перед моими глазами, — отвечает девушка.

Тогда мальчик вытаскивает изо рта печать-талисман и сразу принимает свой прежний облик. Султан-ханым сначала удивилась, а потом кинулась к нему на шею.

— Помилуй, мой возлюбленный, что же это значит? — спрашивает она, и тот рассказывает ей обо всем по порядку.

После этого он сразу поправляется и проводит ночь и день с девушкой в любви и наслаждениях.

Теперь послушайте дело с другой стороны.

У этого падишаха, кроме дочери, был еще и сын-молодец. Однажды, придя в комнату сестры, он увидел мальчика. Думая, что это девушка, шахзаде влюбился в нее.

— Я видел у сестры девушку, возьми ее за меня, — просит он отца, — если не возьмешь, я заболею.

Напрасно отец убеждает и уговаривает его:

— Ах, сынок, ее нам оставили как эманет; к тому же она не девушка, а молодая женщина.

А сын настаивает:

— Будь что будет, а я хочу только ее.

Когда он так сказал, отец рассердился и прогнал его.

Прошло несколько дней и шахзаде захворал. Постепенно болезнь его усиливается.

— Сын твой заболел из-за той девушки, что ты привел к своей дочери, — докладывают падишаху. — Если так пройдет еще несколько дней, он, пожалуй, умрет: врачи не могут найти ему никакого лекарства.

Едва падишах это услыхал, — что ему делать, не его ли это сын? — посылает сказать мальчику, который назвался девушкой, что он возьмет его за своего сына.

Мальчик на это отвечает:

— А как же это будет? У меня есть муж, это неслыханное дело: выдавать одну женщину за двух мужей. Ну, а если хотите насильно, так на то воля падишаха!

А падишах не слушает его:

— Что же, мне из-за тебя своего сына терять, что-ли?

А тот — как ему быть? — просит у падишаха три дня сроку. Падишах соглашается.

Тогда молодец с девушкой думают и советуются, как им быть. Она говорит:

— Если кто и найдет какой-нибудь способ, так это опять-таки та старуха. Ты беги отсюда прямо к ней, а за тобой убегу и я, — пока побудем у нее, а потом она, наверное, укажет нам путь.

Так они и порешили.

Не будем затягивать! В тот вечер мальчик тайком убежал из дворца и явился прямехонько в дом старухи, а на следующий вечер бежит и дочь падишаха. Оба просят ее о помощи.

Старуха говорит:

— Сынок, это очень легко. Здесь вас никто не знает. Если печать, которую я тебе дала, вложить в рот девушке, она превратится в мужчину. Ты отдай печать ей; днем вы будете вместе выходить на базар и гулять, а наступит ночь — вернетесь и будете наслаждаться.

Они так и делают: днем девушка принимает облик мужчины, а вечером, вынув изо рта печать, проводит время с мальчиком.

Наутро во дворце замечают, что девушка, порученная падишаху, убежала. А на следующий день исчезла и султан-ханым. Падишах велит искать повсюду, но нигде и следов их найти не могут. Падишах плачет, упрекает себя:

— Вот я собирался вероломно изменить доверию: чужую жену хотел выдать за своего сына, а за это теперь дочь потерял!

А мальчик и девушка между тем проводят время в удовольствиях и наслаждениях.

После того прошло много времени, и у них кончились деньги. Они говорят об этом колдунье, а та отвечает:

— Ну что ж, найти деньги не трудно.

С этими словами она снова силой волшебства превращает себя в мужчину, берет с собой мальчика и идет во дворец падишаха. Предстала перед его очи и говорит:

— О падишах, по твоей милости я нашел сына. Теперь я пришел за невесткой, которая была тебе оставлена как эманет.

Лишь только падишах это услыхал, растерялся:

— Вместе с твоей невесткой одной ночью пропала и моя дочь. Я долго искал, но так и не мог напасть на их следы!

А колдунья в образе мужчины плачет, рвет на себе волосы и бороду.

— Как это могло случиться, что моя невестка пропала у тебя во дворце? Кто знает, что вы с ней сделали? — кричит она и поднимает шум и крик. — Что там хотите, а я требую свою невестку.

Падишах видит, что ее никак не убедить и приказывает дать ей десять тысяч золотых. Колдунья не соглашается.

— Если будет хоть на один золотой меньше ста тысяч — не возьму. А не то — подай мне мою невестку.

Что тут поделаешь! Падишах приказывает ей выдать сто тысяч.

Получив деньги, старуха вместе с мальчиком возвращается домой.

Старый дом они сносят до основания и вместо него заново строят конак[41], а потом мальчик обручается с девушкой.

После праздника свадьбы в сорок дней, сорок ночей они соединяются друг с другом и вместе со старухой проводят там время до самой смерти.

Во дни какого-то времени жил бей, и у него был сын по имени Искендер. Когда ребенку исполнилось шесть — семь лет, отец отдал его в учение.

И вот мальчик ходит в школу, читает, пишет, обгоняя всех своих товарищей.

Однажды, когда его отец и мать сидели в саду, на одно из деревьев сел соловей и начал петь. Бей стал удивляться соловьиному пению:

— Кто знает, о чем рассказывает эта птица в своей песне?

А мальчик, оказывается, понимал птичий язык и говорит своему отцу:

— Я знаю, о чем поет соловей, но вам не скажу.

— А почему не скажешь?

— Вы рассердитесь… вот почему.

— Нет, дитя мое, не рассержусь; ты скажи, мне хочется знать.

— Соловей говорит, что когда я вырасту, то будто бы стану падишахом, и ты будешь поливать мне воду на руки, а мать будет держать полотенце.

Как услыхала мать такие слова, рассердилась.

— Погляди-ка на этого негодяя, о чем он думает! Он будет падишахом, а мы будем его рабами! — сказала она и затаила злобу против мальчика.

Время шло, но слова сына не давали матери покоя.

Однажды она заявляет мужу:

— Я не люблю больше этого мальчишку. Глаза бы мои на него не глядели! Убей его — от такого ребенка добра не будет.

Напрасно муж убеждает ее: «Душенька, ведь это — ребенок, что ты обращаешь внимание на его слова Как я убью собственное дитя?» — женщина стоит на своем:

— Если ты его не убьешь, я сама себя убью.

И сколько муж не уговаривал ее:

— Ох, душенька, да разве это возможно? Соберись с умом! — переубедить так и не смог.

Тогда он велит сделать сундук, берет сына и со словами: «Пусть хоть глаза мои не видят его смерти!» — сажает ребенка в сундук. Забив гвоздями крышку, он несет сундук к морю и бросает его туда.

И вот сундук, качаясь-качаясь на волнах, сталкивается с кораблем. Капитан велит спустить лодку и принять его на корабль. Лишь только открыли крышку, глядь! — внутри мальчик восьми — десяти лет. Его вытаскивают и спрашивают: «Кто тебя бросил в море?» — и ребенок все рассказывает.

Капитан берет его в каюту и везет с собой. Плывут они, плывут и в один из дней подплывают к какому-то городу. Там его покупает везир той страны.

И вот, в то время как мальчик пребывал в рабстве, падишах как-то раз велит призвать того везира и говорит:

— В дворцовый сад повадились летать вороны; каждый день прилетают, орут, мне надоел их крик. Наверное, у них есть какое-нибудь дело. Вот если бы нашелся человек, понимающий птичий язык, он бы узнал, что им нужно; а я бы того человека сделал моим любимцем, да и дочь бы свою за него отдал.

— Хорошо, о падишах! Ведь мир не пуст, может быть, мы и найдем такого человека. — С этими словами везир встает и уходит.

Вечером он приходит домой. Во время ужина везир рассказывает обо всем своей жене. А Искендер, почтительно стоявший перед ним, услыхал это и говорит:

— Эфендим, если ты меня завтра сведешь к падишаху, я расскажу ему, о чем говорят вороны.

— Иди вон отсюда, оборванец! Это не твоего ума дело, — закричал на него везир, а мальчик отвечает:

— Помилуй, эфендим, попробуй, сведи разок.

«А может быть, он и на самом деле что-нибудь понимает», — думает везир и соглашается.

Прошла ночь. Как только наступило утро, везир ведет его во дворец.

— О шах! Вот, оказывается, этот мальчик понимает птичий язык.

Падишах посылает ребенка в сад; прилетают вороны и опять начинают спор. Послушав их, мальчик поворачивает обратно и идет к падишаху.

— О султан, я понял слова птиц: это спорит ворон с вороной. В какое-то время в стране настал голод. И вот ворона, чтобы спасти себя, бросила птенцов и улетела, а ворон остался заботиться о них — кормил и растил птенцов. А потом, когда пришло изобилие, явилась ворона, и опять захотела сесть в гнездо. Вот они и пришли к тебе, чтобы ты их рассудил.

— Раз так, гнездо принадлежит тому, кто смотрел за птенцами; у вороны нет никаких прав, — решает падишах.

Ребенок идет и передает решение падишаха воронам; лишь только они услыхали это, прр! — и улетели.

Увидел это падишах и очень удивился мудрости мальчика, позвал его к себе и спрашивает:

— Как твое имя?

— Мое имя — Искендер, — отвечает тот.

Падишаху понравился умный ребенок: он бы и рад выполнить свое обещание и обручить с ним дочь, но мальчик слишком мал, и потому он оставляет его жить во дворце, пока тот подрастет.

Лишь только Искендер освободился от рабства, как снова пожелал учиться; он прочитывает все, что было нужно, и вот уже не находится ходжей, которые могли бы его учить.

Тогда мальчик просит у падишаха разрешения отправиться в Арабистан, и тот дает свое согласие, однако велит ему вернуться ровно через три года. Искендер собирается в дорогу, примыкает к одному каравану и отправляется в Арабистан.

Караван останавливается на ночлег в одном хане[42], и мальчик пишет падишаху Арабистана прошение, в котором просит принять его во дворец для учения. Падишах соглашается и дает ему чин главного ключника во дворце.

И вот мальчик достигает своего желания и проводит время нощно и денно в учении. А что до службы, то на его обязанности было, оказывается, приносить каждый день на ужин поднос с едой для падишаха и для его дочери.

В те дни прибывает сюда один шахзаде; он тоже подает шаху прошение и просит разрешения учиться. Падишах и его принимает, дает ему чин привратника во дворце.

Этот мальчик-шахзаде и Искендер живут, как братья.

Однажды, когда Искендер был занят другим делом, ужин для дочери падишаха понес шахзаде. Лишь только он увидел девушку, влюбился в нее, словно у него была тысяча сердец, и сразу заболел.

— Помилуй, брат мой, что с тобой случилось? Отчего ты заболел? — спрашивает его Искендер, а шахзаде отвечает:

— Я и сам не знаю, что у меня за болезнь. — Ага, понимаю, — ты, наверно, влюбился в дочь падишаха, — догадывается Искендер.

Парень немного смутился, но так как Искендер был ему как брат, то ничего от него не скрыл, рассказал обо всем и залился слезами.

— Не горюй, братец, — успокаивает его Искендер, — я за тебя и жизни своей не пожалею; уж конечно, мы найдем какой-нибудь способ.

С этими словами он выходит оттуда, идет на базар, покупает у золотых дел мастера бриллиантовое кольцо за десять тысяч золотых и приносит дочери падишаха.

— О султанша, этот перстень дарит тебе шахзаде.

А девушка спрашивает:

— Ну, а с какой целью он прислал мне такой подарок?

Искендер рассказывает ей, что молодец влюбился в нее и по этой причине заболел. Девушка рассердилась.

— Если ты еще раз скажешь мне такие слова, я передам их отцу и велю голову тебе отсечь, — говорит она и не принимает кольца.

Искендер уходит. На следующий день он покупает за двадцать тысяч диадему, вместе с ужином подает ее девушке, а сам бросается ей в ноги.

— Пощади, султанша! Будь милостива: шахзаде от любви к тебе чуть не помирает, жалко ведь! — умоляет он ее.

У девушки сердце смягчилось, но она не подает виду.

— Если ты еще раз произнесешь такие слова, я непременно нажалуюсь отцу, — грозится она.

Искендер опять уходит. А на третий вечер он, подав кушанье, вытаскивает кинжал, приставляет его к дому души своей и произносит:

— О султанша! Или подай мне добрую весть и я отнесу ее сыну падишаха, или я заколю себя этим кинжалом.

Девушка испугалась, что он и вправду себя заколет:

— Ступай, пусть это будет ради тебя; пойди передай ему поклон; когда захочет, пусть придет ко мне.

Лишь только она это сказала, повеселевший Искендер отправляется к своему другу.

— Братец, радостная весть! Девушка в конце концов смилостивилась, дала разрешение: можешь идти к ней, когда захочешь, — говорит он.

Услыхал такую новость шахзаде и словно никогда и болен-то не был! Не прошло и двух — трех дней, как он стал ходить в комнату к девушке. Она тоже в него влюбилась, и так каждый день они стали встречаться.

После этого проходит довольно много времени.

Однажды Искендер получает весть от своего падишаха: «Пора возвращаться, будем справлять свадьбу».

Искендер говорит об этом падишаху Арабистана, получает разрешение на отъезд и прощается с шахзаде; они бросаются друг другу на шею и обмениваются перстнями.

— Теперь ты остаешься один; смотри никому не рассказывай, что встречаешься с девушкой, а не то плохо тебе будет. — Так советует ему Искендер и, расставшись с шахзаде, отправляется в путь.

Мало ли идет, долго ли идет — в один из дней прибывает в город своего падишаха, посылает весть о том, что он приехал, и падишах устраивает ему торжественную встречу. Искендера отводят во дворец; в тот же самый день падишах велит обручить с ним свою дочь, и начинается свадьба.

Пусть они справляют свадьбу, а мы перейдем к шахзаде.

Оказывается, что на дочь падишаха посматривал сын везира. Каким-то образом он узнал, что молодец встречается с девушкой, и только ждал удобного случая донести об этом падишаху.

И вот как-то раз на приеме шах стал хвалить Искендера, а сын везира, воспользовавшись этим, возьми и скажи:

— О падишах, за что ты его хвалишь? Уж не за то ли, что он свел дочь твою с шахзаде и этим сбил ее с пути?

Падишах страшно разгневался.

— Это что за разговор? — спрашивает он.

И сын везира все ему рассказывает. Падишах тотчас велит позвать шахзаде:

— Я слыхал о тебе много плохого; если это правда, — знай: тебе снесут голову!

Шахзаде сразу догадался, в чем дело.

— Упаси аллах, о падишах мой, я не совершил никакой подлости. Это все клевета моих недругов.

Так говорил он, однако сын везира стал с ним спорить, и они начали ссориться друг с другом.

Падишах велел им замолчать:

— Коли вы не можете миром решить свой спор, назначьте день, чтобы сразиться друг с другом: кто кого положит на землю, тот тому и снесет голову. Вынести другого решения я не могу.

Шахзаде соглашается, но берет отсрочку на сорок дней. Что ему делать? Он хорошо знает, что сын везира сильнее его. Раздумывая об этом, молодец посылает весть девушке. Та опечалилась, а потом вдруг вспомнила об Искендере.

— Тут только Искендер может помочь. Отправляйся, расскажи ему все: как он скажет, так мы и сделаем. Но, смотри, непременно возвращайся ко времени.

И вот шахзаде пишет бумагу, как будто бы она пришла от его отца: он-де сильно болен и вызывает сына к себе — несет эту бумагу к падишаху и показывает ему.

— Отец мой заболел, да и стар он; дай мне позволение поехать к нему, я хоть еще раз повидаю его глазами этого мира, а потом снова приеду.

— Хорошо, — отвечает ему падишах, — но через сорок дней ты должен быть здесь; не приедешь — пеняй на себя!

— Слушаюсь! — отвечает молодец.

Он выходит от падишаха, тут же садится на коня и отправляется в путь; летит, как птица, и в один из дней приезжает в страну, где находится Искендер. Там он останавливается в хане и велит позвать своего друга.

А что до Искендера, то у него как раз на следующий день кончалась свадьба, и он должен был как муж войти к дочери падишаха.

Лишь только он услыхал о том, что приехал его друг, сразу же пришел, и тот рассказал ему, в чем дело.

— Научи меня уму-разуму, и я поеду обратно, чтобы не пропустить назначенный день, — говорит он и начинает плакать.

Как увидел Искендер эти слезы, начал его успокаивать:

— Молчи, братец, не терзай себя. Ради тебя я и от падишахской дочери откажусь. Снимай-ка с себя свои одежды: я их надену, а мои надень ты. Иди во дворец и стань молодым мужем вместо меня. Тебя не узнают, потому что мы похожи друг на друга. А я поеду вместо тебя, проучу сына везира. Всемогущий аллах даст всему этому делу благополучный конец.

С этими словами они обмениваются одеждами, и шахзаде идет во дворец — никто ничего не замечает.

А Искендер тем временем садится на коня и со словами: «В страну Арабистан!» — летит, словно птица, и в один из дней прибывает туда.

Он проходит прямо во дворец к падишаху, целует землю. — Вот, эфенди, я прибыл. Хоть отец мой еще и не поправился, но чтобы не волновать души твоей, я оставил его больным и приехал.

Падишах принимает его за шахзаде:

— Хвала тебе, сын мой, ты сдержал свое слово. Я верю, что сказанное про тебя — клевета, но чтобы закрыть людские рты, выйди на поединок с сыном везира.

Искендер целует землю, выходит от падишаха, приходит к себе и посылает дочери падишаха весть о своем прибытии.

На следующий день выходят они с сыном везира на поле; схватились раз, два, а на третий Искендер взял сына везира за пояс и, словно тыкву, бросил на землю; голова его ударилась о камень и разбилась на куски — он так и остался на месте бездыханным.

— Хвала тебе, сын мой, ты молодец. Живи у меня во дворце.

Хоть падишах и говорит все это, Искендер отвечает:

— О падишах, я оставил отца больным, отпусти меня: я съезжу домой и тотчас вернусь.

— Очень хорошо, — говорит падишах и отпускает его.

Искендер, не задерживаясь ни на миг, снова садится на коня и отправляется в обратный путь.

Теперь перейдем к девушке и шахзаде. Он ведь остался вместо Искендера. Когда окончилась свадьба, шахзаде входит к невесте как молодой муж, а когда наступает ночь, кладет посреди постели большой меч. Таким вот образом молодец и девушка проводят ночь.

Девушка рассердилась. «Я Искендеру не понравилась, потому он так и сделал», — подумала она и в душе затаила против него злобу.

Едва прошло после этого несколько дней, приезжает Искендер, тайком посылает весть своему другу, и они встречаются в уединенном месте. Тут они опять обмениваются одеждами. Искендер идет во дворец, а шахзаде уезжает в Арабистан.

В ту ночь Искендер, ложась спать, не положил, конечно, меча на постель: лег с девушкой, и они достигли своих желаний. Наутро девушка спрашивает у мужа, почему прошлые ночи он клал между ними меч.

— У меня был траур, вот почему, — коротко ответил Искендер.

Время, приди, время, уйди! Вскоре приходит смертный час падишаха, он умирает; вместо него на престол вступает Искендер.

Он проводит время в радости и веселье, но жена не может забыть обиды, нанесенной ей мужем, и ждет удобного случая отомстить ему.

Однажды, улучив подходящее время, она всыпает в шербет яду и дает Искендеру выпить.

Искендер выпил шербет и не может понять, что с ним сталось. Однако он вскоре находит лекарство и, правда, спасает себя от смерти, но на всем теле у него появляются нарывы, открываются раны.

Хекимы и ходжи лечат его всеми способами, однако ничто не помогает. Тогда везиры низводят его с трона. Искендер не может больше оставаться в той стране и уходит куда глаза глядят.

Идет он, идет, приходит в Арабистан. Слышит, что шахзаде, его друг, взял за себя дочь падишаха. «Пойду туда, может быть, он найдет от моей болезни какое-нибудь лекарство!» — думает Искендер и идет ко дворцу.

Он просит разрешения войти, но ни один из привратников не позволяет ему даже близко подойти к двери. Он просит, молит:

— Вы хоть пойдите по крайней мере к падишаху и скажите, пусть он ради Искендера допустит меня к себе.

Привратники, сжалившись над ним, идут и докладывают падишаху, а шахзаде лишь только услыхал «Искендер», приказывает:

— Впустите его, пусть войдет!

И вот Искендер входит во дворец; кто ни встретит его, бежит в сторону.

Как бы то ни было, он предстает пред очи падишаха, глядь! — а падишах сидит и ест кушлук[43]. Тогда он отходит в сторону и ждет.

Падишаху приносят шербет со льдом. Так как Искендеру очень хотелось пить, то он просит:

— Смилуйтесь, из любви к Искендеру дайте мне шербету.

Слуги, которые были там, стали ему выговаривать. Но сын падишаха велел наполнить шербетом свою чашу и сам подал ее Искендеру. Выпив шербет, Искендер положил в чашу перстень и подал ее обратно.

Как увидел шахзаде перстень, сразу узнал.

— Как попал этот перстень в твои руки, или ты — Искендер? — спрашивает он.

А Искендер не может сдержаться: начинает рыдать и рассказывает о всех несчастьях, которые одно за другим свалились на его голову. Они обнимают друг друга, а слуги только диву даются.

И вот, — не будем затягивать! — шахзаде велит созвать хекимов, сколько их ни было в стране, но никто из них не может найти лекарства от его болезни.

Так как сын падишаха очень любил Искендера, то он ночь и день думал о том, как бы ему помочь.

Однажды во сне ему явился дервиш[44] и сказал:

— Лекарство от болезни Искендера в твоих руках: ступай завтра на охоту, навстречу тебе выбежит лань, ты схвати ее и зарежь своей рукой; затем помажь ее кровью раны Искендера, и через три дня все пройдет.

Шахзаде просыпается; еще с ночи он делает приготовления к охоте, а утром спозаранок выходит в степь. Бродит он, бродит, глядь! — на берегу речки стоит лань и пьет воду. Тогда он ставит западню, лань попадает в нее; молодец перерезает ей горло, собирает стекающую кровь в сосуд, приходит к Искендеру и натирает ему все тело той кровью. Так он оставляет его на три дня. На четвертый посылает Искендера в баню.

Помылся Искендер, смотрит: все его раны зажили. Он приходит к своему другу такой чистый, словно только что на свет появился. Оба они радуются.

Пожив еще несколько дней, молодец собирает воинов, они идут вместе с Искендером в его город и в несколько дней захватывают престол. Искендер снова становится падишахом. Шахзаде велит обручить Искендера со своей сестрой, а сам после праздника свадьбы отправляется в Арабистан.

Прошло какое-то время, и Искендер вспомнил о своих родителях.

Он берет с собой одного — двух придворных, отправляется в город своего отца и останавливается на ночлег у него в доме. После еды отец приносит ему таз, льет на руки сына воду, а мать держит полотенце.

Как увидал это Искендер, заплакал, — бросился на шею матери и отцу и открыл им, что он их сын.

Потом Искендер берет их с собой, приводит во дворец, и они до самой смерти живут вместе и весело и радостно проводят свою жизнь.

Все они сошлись друг с другом, сойтись бы и нам с теми, кого мы любим!

Было — не было, а в прежние времена, говорят, ожил индийский падишах, и была у этого падишаха дочь. Когда он захотел выдать ее замуж, девушка сказала:

— Я ни за кого не пойду. Вели привести мне сорок верблюдов, навьюченных мускусом, и сорок верблюдов, навьюченных амброй.

Много-много раз падишах принуждал ее выйти замуж, но девушка никак не хотела отступиться от своей воли.

Наконец падишах говорит:

— Ну что ж, исполню-ка я ее желание, посмотрю, что она будет делать, — и поручает привести сорок верблюдов мускусу, сорок верблюдов амбры и отдает их девушке.

Девушка берет все это и запирается в своей комнате; из мускуса и амбры она замешивает пышное тесто, потом лепит из него фигуру мальчика, а из того, что осталось, — туловище жеребенка.

После этого она проводит в той комнате сорок дней и сорок ночей в молитве, съедая в день только по одной оливке, — и вот этим двум телам даруется душа.

Девушка отправляет жеребенка на конюшню, а мальчика заключает в комнату, отрезанную от всего мира. Она приставляет к нему кормилицу и няньку. Те присматривают за мальчиком, а девушка приходит к нему по утрам и любуется им. В сказках время быстро идет! — мальчику исполняется двенадцать лет. Исполняется, — но бедный ребенок не знает, что такое мир. Из комнаты его не выпускают, еду приносят ему туда же, а мясо всегда дают без костей. Жеребенок также подрос, и ему дают кличку Камер[45]. Однажды случилось так, что повар, забывшись, посылает мальчику мясо, не выбрав оттуда костей. Ребенок ест мясо, ему попадается кость, он схватывает ее да как подбросит кверху! Подбросил и попал в потайное окно. Окно разбилось, и в комнату неожиданно проник свет. Мальчик так и застыл на месте… А потом спрашивает няньку, что это такое.

Тогда нянька говорит ему:

— Если ты будешь молчать, я скажу тебе.

И мальчик крепко-накрепко обещает, что никому ничего не откроет.

— Вот что: на этом свете есть еще люди, такие же, как ты да я, и животные тоже есть. То, что ты увидел из окна, называется солнцем — утром оно восходит, вечером заходит.

И она объясняет ему еще многое, что существует в этом мире.

Как услыхал это мальчик, припал к ногам и рукам няньки:

— Смилуйся, нянюшка, покажи мне хоть потихоньку что-нибудь из всего этого.

Нянька не может устоять перед мольбами мальчика и как-то раз утром, на заре, когда все еще спали, берет ребенка и выводит в сад.

Мальчик видит в саду какое-то животное и спрашивает, что это такое, а нянька отвечает, что это конь и что он принадлежит ему. А это как раз и был жеребенок, сделанный тогда еще вместе с мальчиком!

Тот подошел к нему, хотел его погладить, а жеребенок вдруг взял и опустился на передние колени. Мальчик вскочил на него, жеребенок встал на ноги, поскакал туда, поскакал сюда, выбрал себе путь и скрылся с глаз.

Пусть они себе скачут, а мы перейдем к тому переполоху, что поднялся во дворце.

Когда рассвело, все встают, и девушка, по своему обыкновению, идет к мальчику. Входит в комнату, смотрит — ребенка нет!

— Где мой Мискембер? — спрашивает она няньку. (Так как она сделала мальчика из мускуса и амбры, то дала ему имя Мискембер[46]).

И нянька рассказывает ей все, что приключилось.

— О, горе! — восклицает девушка и идет к отцу. Она просит у него железные чарыки[47], железный посох и юбку из волоса.

Отец, узнав, что она хочет идти вслед за мальчиком, уговаривает ее отказаться от этого, но девушка не соглашается:

— Нет, во что бы то ни стало пойду.

Тогда падишах велит изготовить все, что она просила, и отдает ей. Девушка надевает юбку, обувает чарыки, берет в руки посох и пускается в путь.

Отец посылает ей вслед тысячу всадников.

А жеребенок тем временем привозит мальчика прямо во дворец йеменского падишаха.

Падишах спрашивает мальчика, откуда он приехал и куда едет, и мальчик рассказывает ему все как было.

Тогда падишах женит молодца на своей дочери. Но тот отворачивается от нее.

Так проводят они свои дни, а девушка между тем идет долго-долго, посохом ударяет, сопельки подтирает, гиацинты-тюльпаны собирает, и наконец подходит к дворцу йеменского падишаха.

Подошла и очутилась перед дверью в дворцовую кухню. Она заходит туда и просит, умоляет рабынь:

— Дорогие подружки, у меня никого нет, мне негде голову приклонить, смилуйтесь, положите меня хоть в курятник на эту ночь, я вам за это погадаю. А гадать-то я мастерица!

— Мы спросим у нашей госпожи, — отвечают рабыни.

«То, о чем гадают, уже сбылось, а вот, может быть, наговор какой сделать, чтобы бей повернул ко мне свое лицо», — думает госпожа и велит ее впустить.

— У меня есть муж по имени Мискембер-бей, — говорит она девушке, — он никогда не улыбается и все отворачивается от меня. Если ты его рассмешишь, я дам тебе во дворце комнату, живи, сколько тебе захочется.

Когда в тот день вечером Мискембер пришел с охоты, девушка показалась ему в таком виде, как пришла. Он, посмотрев на нее, слегка улыбнулся. Дочь йеменского падишаха очень обрадовалась и, как сказала, так и сделала: дала этой девушке комнату.

Девушка идет в ту комнату и всю ночь, горя любовью к молодцу, поет:

А комната девушки находилась как раз под покоями падишаха. Услыхав, как девушка плачет и надрывается, он не выдержал, призвал ее к себе и спрашивает, что с ней такое. И девушка рассказывает ему все с самого начала и до самого конца.

Когда падишах узнал, что она тоже дочь падишаха, он подумал: «Не пристало ей так сокрушаться!» — и рано утром, вызвав Мискембера из покоев дочери, отдает его девушке.

— Ну, а теперь отправляйтесь в свою страну, — говорит он девушке и Мискемберу и велит сопровождать их отряду всадников.

Затем падишах получает из уст молодца слова развода для своей дочери.

— Поезжайте, счастливого пути! — желает он им.

На обратном пути девушка и Мискембер встречают тысячу всадников, которых отец послал разыскивать свою дочь. И все вместе едут к себе на родину. До падишаха доходят радостные вести, что дочь его возвращается, и он выходит ей навстречу.

Девушку выдают замуж за Мискембера, и сорок дней, сорок ночей празднуют свадьбу.

С неба упало три яблока: одно — тому, кто сказку сказывал; другое — тому, кто сказку записал; а третье — тому, кто перевел.

Было — не было, а в какой-то день одна женщина, дав своей дочери несколько пара, говорит:

— Пойди купи на базаре печенки, вымой ее в озере и принеси.

Девушка идет, покупает печенку, подходит к берегу озера и моет ее. В это время спускается сверху коршун, выхватывает из рук девушки печенку и улетает. Девушка кричит ему вслед:

— Коршун, отдай мне печенку, я снесу ее матери, а то мать меня прибьет! — А коршун отвечает:

— Принеси мне ячменя — тогда я отдам тебе печенку.

Девушка сразу же идет в поле и говорит:

— Поле, дай мне ячменя, я отдам его коршуну, коршун отдаст мне печенку, а я снесу ее матери.

А поле отвечает:

— Моли аллаха, пусть он пошлет мне дождя — тогда я дам тебе ячменя.

Девушка уходит оттуда и в потайном месте молится про себя аллаху:

«Аллах, пошли мне дождя, пусть он прольется на поле, поле даст мне ячменя, я отдам его коршуну, коршун отдаст мне печенку, а я снесу ее матери».

Молится она так и вдруг слышит голос: «Возьми у аттара[48]благовония, зажги и тогда молись».

Девушка сразу же идет к аттару.

— Аттар, дай мне благовония, я воскурю его перед аллахом; аллах пошлет дождь, дождь прольется на поле; поле даст мне ячменя, я отдам его коршуну; коршун отдаст мне печенку, а я снесу ее матери.

— А ты принеси мне обувь, тогда я дам тебе благовония.

Девушка уходит от него, идет к сапожнику.

— Сапожник, дай мне обувь, я снесу ее аттару; аттар даст мне благовония; я воскурю его перед аллахом, аллах пошлет дождь; дождь прольется на поле, поле даст мне ячменя; я отдам его коршуну, коршун отдаст мне печенку, а я снесу ее матери.

— Принеси мне воловьей кожи, и я дам тебе обувь.

Девушка отправляется прямо к кожевнику.

— Кожевник, дай мне кожи, я отдам ее сапожнику, сапожник даст мне обувь; я снесу ее аттару; аттар даст мне благовония; я воскурю его перед аллахом, аллах пошлет дождь; дождь прольется на поле, поле даст мне ячменя; я отдам его коршуну, коршун отдаст мне печенку, а я снесу ее матери.

— Принеси мне воловью шкуру, и я дам тебе кожи.

Тогда девушка идет к волу.

— Вол, дай мне шкуру, я отдам ее сапожнику, сапожник даст мне обувь; я снесу ее аттару; аттар даст мне благовония; я воскурю его перед аллахом, аллах пошлет дождь; дождь прольется на поле, поле даст мне ячменя; я отдам его коршуну, коршун отдаст мне печенку, а я снесу ее матери.

— Принеси мне соломы, и я дам тебе шкуру.

Девушка идет к хозяину вола.

— Хозяин, дай мне соломы, я отдам ее волу, вол даст мне шкуру; я отдам ее кожевнику, он даст мне кожи, я отдам ее сапожнику, он даст мне обувь; я отдам ее аттару; аттар даст мне благовония; я воскурю его перед аллахом, аллах пошлет дождь; дождь прольется на поле, поле даст мне ячменя; я отдам его коршуну, коршун отдаст мне печенку, а я снесу ее матери.

— Подари мне один поцелуй, я дам тебе соломы.

А девушка думает: «Ну что ж тут такого? Поцелую его разок и избавлюсь от этой канители».

И вот она целует молодца, получает мешок соломы; отдает солому волу, получает шкуру; дает шкуру кожевнику, получает кожу; дает кожу сапожнику, получает обувь; дает обувь аттару, получает благовония; воскурив благовония, молится аллаху; идет дождь, проливается на поле; получив ячмень, она насыпает его коршуну; получает печенку и несет ее своей матери. Мать ее варит печенку, и они обе наедаются всласть.

Тут сказке конец, и прощай!

Было — не было, а в прежние времена жили два брата. Старший был богат и холост, а младший беден и женат.

Однажды бедный брат приходит к богатому и просит:

— Сжалься, брат, дай мне немного денег, нам сегодня нечего есть.

— Ну вот еще, пошел к черту! Работай и заработаешь! Тут тебе разных казначеев нет!

Тогда бедняк решает:

— Пойду-ка я по свету, попытаю счастья, — и пускается в путь.

Идет он, идет, долго ли, коротко ли идет, много дней без еды, без питья идет и подходит к одному дереву.

«Отдохну-ка я здесь немного», — думает он и усаживается под деревом. Сидит, раздумывает и вдруг видит: вдалеке идут, поднимая облако пыли, сорок дэвов. Он тотчас же прячется в дупле дерева.

Дэвы подходят к камню около дерева и произносят: «Чанга!» — камень открывается, они входят, говорят: «Чунга!» — камень закрывается.

Бедняк слышит все это, сидя в своем дупле, и остается в нем на ночь, чтобы проследить, когда выйдут дэвы.

Наступает утро. Дэвы произносят: «Чанга!» — камень открывается, они выходят, говорят: «Чунга!» — камень закрывается, и они исчезают.

Как только дэвы ушли, он выскочил из дупла и направился к камню.

«А что, если я скажу: «Чанга!» — откроется камень или нет? — размышляет он. — Ну, будь что будет — скажу!» Только он произносит: «Чанга!» — камень открывается; он бросается внутрь, говорит: «Чунга!» — камень закрывается. Бедняк входит в пещеру, смотрит: там комната — в ней стол, на столе сорок ключей. Он берет ключи и начинает отпирать комнаты.

Отпирает первую, глядь! — она полна золота; открывает вторую — одно серебро; открывает третью — красные яхонты; открывает четвертую — зеленые изумруды; открывает пятую — всякие драгоценности; одним словом, в каждой комнате разные драгоценные вещи. Он наполняет все карманы, кладет еще и за пазуху, снова запирает все комнаты, оставляет ключи на столе, подходит к основанию камня и говорит: «Чанга!» — камень открывается, выходит, говорит: «Чунга!» — камень закрывается. Полный радости, он поворачивает обратно и приходит домой.

И вот молодец разбогател не на шутку.

— Как это случилось, что ты стал таким богатым? — спрашивает его брат. И тот рассказывает ему все как было.

— Ну, а если я пойду, то смогу так же разбогатеть?

— Сможешь, только не забывай «чанга» и «чунга».

И вот брат идет домой, берет большущий мешок и отправляется в путь: идет, идет, долго ли, коротко ли идет, наконец подходит к камню, о котором говорил брат.

«Чанга!» — произносит он, камень открывается, он входит в пещеру, говорит: «Чунга!» — камень закрывается. Так же, как и его брат, он находит там стол, на столе ключи. Наполнив мешок всякими драгоценными вещами — по весу легкими, по цене дорогими, — он подходит к камню.

«Чунга!» — говорит он, и камень с шумом — гюльдюр-польдюр! — захлопывается еще сильнее. Он думает-гадает, но слово «чанга» никак не приходит ему на ум. Растерявшись, он не знает, что ему делать, от страха себя не помнит. Проходит какое-то время, и он приходит в чувство.

— Опорожню-ка я мешок и поищу место, чтобы спрятаться. Подслушаю, как будут говорить дэвы, а завтра все соберу и уйду. — С этими словами он выкладывает все из мешка обратно по комнатам и начинает искать место, где бы спрятаться. В глаза ему бросается печь.

— Ох, вот хорошее место! — решает он и забирается на самый верх.

Как бы там ни было, — не будем затягивать наши слова! — приходят дэвы, говорят: «Чанга!» — входят, говорят: «Чунга!» — закрывают камень. Как услыхал наш молодец «чанга», обрадовался: «Ну вот, теперь дела мои пойдут на лад».

А в это время самый молодой из дэвов говорит:

— Эге, да здесь пахнет человечьим мясом.

А другой отвечает:

— Мы проходили по полям и лугам, вот наша одежда и пропахла людским запахом. Откуда здесь быть человеку?

А молодой дэв опять:

— Пахнет человечьим мясом.

— Дружок, сюда и птица не залетит, а не то что человек! — уверяют его остальные.

— Нет, как хотите, а здесь есть человечье отродье. Ну-ка я сам поищу, — настаивает молодой.

Тогда дэвы начинают повсюду шарить; наконец, смотрят: на печке сидит человек.

— Видали? Не говорил ли я вам, что здесь есть человечье отродье? — закричал самый молодой дэв, и они стаскивают несчастного вниз.

— Ты как сюда попал? — спрашивают его дэвы.

Тот так и обмер! Дрожащими губами он рассказывает им все — с начала до самого конца.

— Брат твой — бедняк; за то, что ты его прогнал, судьба его вышла такая, а твоя будет вот какая! — сказали дэвы, разорвали его на сорок частей и закусили им на славу.

Было — не было, здесь — ничего, у аллаха же много всего! В прежнее время жили муж да жена. И была у них только одна дочь. Жили они ни бедно, ни богато и возносили хвалу аллаху.

В один из дней бедная женщина заболела.

Долго лежит она в постели, ее смотрят хекимы и ходжи, не находят для нее лекарства, и в конце концов она умирает.

Муж и дочь горько плачут, соблюдают траур.

— Но что же нам делать? На то воля аллаха! Стало то, что, должно быть, умер тот, кому не жить!

Так как девочка была еще очень мала и ей трудно было справляться со всеми домашними работами, да и к тому же она не переставая плакала о матери, отец решил жениться.

«Поищу-ка я себе жену, а ей мать: может быть, ребенок забудется и перестанет печалиться», — думает он и говорит об этом соседям.

И вот этому человеку находят невесту и обручают ее с ним.

А у его второй жены была дочка. Но только падчерица была куда красивее мачехиной дочки. Эта рядом с той казалась совсем безобразной, и потому женщина возненавидела дочь своего мужа.

«Как бы мне извести ее?» — думает она и решает ждать удобного случая.

Всю работу по дому она заставляет делать падчерицу; что та ни сделает, все ей не по нраву: она только бьет да ругает ее. Так и жила бедная девочка, грустя по матери и перенося побои мачехи, и все думала о том, как бы найти себе смерть.

Как-то раз жена говорит мужу:

— Или убери эту девчонку с глаз моих долой, или меня оставь!

Когда она так сказала, муж, не имея сил отказаться от ее прелестей, подумал: «Уведу-ка я лучше девочку да отдам кому-нибудь».

Однажды он зовет ее:

— Пойдем-ка с тобой погуляем.

А так как девочке очень надоели притеснения мачехи, то она с радостью соглашается, приодевается и со словами: «Пусть хоть отдохнет немного моя голова!» — идет в лес за отцом.

Вот они идут; мало ли идут, долго ли идут — у отца язык не поворачивается сказать кому-нибудь: «Возьмите девочку!»

Толкуя так и этак, они проходят двухчасовой путь; наконец приходят на вершину горы, садятся там немного отдохнуть, и девочка отходит довольно далеко в сторону, чтобы совершить омовение. Тем временем отец находит две сухие тыквы, связывает их одну с другой, подвешивает к дереву и уходит.

Девочка вскоре приходит обратно, глядь! — а отца нет; ищет-поищет — не находит. Подходит к дереву, видит: висят две тыквы, качаются на ветру и стучат одна о другую: тык-тык! Девочка расплакалась.

— Тык-тык, тыквочка, бросил меня в горах и ушел батюшка! — Приговаривая так, она выбирается на дорогу и идет.

Мало ли идет, долго ли идет, по горам ли, по долам, по ровному ли месту идет, пьет водицу из ручьев, слышит песни соловьев, охая и вздыхая идет.

Время клонится к вечеру. Девочка подходит к какому-то источнику. Начинает темнеть. Она влезает на дерево и остается там на ночь.

А как раз на утро следующего дня вышел на охоту сын падишаха; он бродил, бродил по лесам и горам и подошел к тому источнику.

Лишь только увидала его девушка, сказала:

— Тык-тык, тыквочка, бросил меня в горах и ушел батюшка!

Шахзаде поднял голову, глядь! — на дереве сидит девочка, словно четырнадцатидневная луна.

— Ага, вот и моя добыча сегодня! — говорит он и подходит к дереву. — Девочка, ты ин[49] или джинн? — спрашивает он, а та отвечает:

— Не ин я и не джинн; я такой же человек, как и ты.

— Ну-ка, спускайся, говори, кто ты такая?

Девочка спускается с дерева. Он спрашивает ее, откуда она пришла и куда идет, и девочка рассказывает ему все, что с ней случилось.

Молодец приводит ее во дворец, рассказывает обо всем отцу и просит обручить его с ней.

Шах увидел красоту девочки, сразу их обручает. Сорок дней, сорок ночей празднуют свадьбу, и шахзаде становится молодым мужем.

Время, приди, время, уйди! Так они живут-живут, приходит время, и жена шахзаде рождает мальчика. Пока няньки и дядьки его растят, у нее опять рождается мальчик.

Как бы то ни было — не будем затягивать камет: не поднялся бы кыямет![50] — молодая женщина рождает ровно семь мальчиков — один другого лучше. И вот старшему исполняется восемь лет.

Однажды девушка призадумалась.

Шахзаде спрашивает ее:

— Помилуй, султанша, о чем ты размышляешь?

А девушка отвечает:

— Хоть отец мой и причинил мне зло — лопни глаза у того, кто его к этому подбил! — кто знает, не грустит ли он теперь обо мне? Наверное, соскучился, да и мне хотелось бы с ним повидаться. Кабы можно было к нему поехать, я бы посмотрела на него еще раз глазами этого мира.

Когда она так сказала, шахзаде и говорит:

— Помилуй, султанша, слушаюсь и повинуюсь! Пусть будет, как ты хочешь.

Он идет к падишаху, рассказывает обо всем, и тот сразу говорит:

— Сынок, пусть собирается, отправим их.

Тогда снаряжают войско, девушку подсаживают в паланкин, падишах приказывает главному везиру идти во главе каравана, и девушку вместе с детьми отправляют в страну ее отца.

И вот они выходят из города и проходят одну землю за другой.

Наступает вечер, путешественники взбираются на яйла[51], останавливаются на привал; раскидывают палатки, сооружают большой шатер для детей и их матери.

А везир, лишь только увидел жену шахзаде, так и влюбился в нее.

Наступает ночь. Когда все заснули, он потихоньку выходит из своей палатки и приходит к ней.

Та сразу же проснулась, глядь! — везир.

— Ты чего здесь разгуливаешь? — спрашивает она.

А везир вытаскивает из-за пояса кинжал.

— Молчи, а не то я убью тебя!

Женщина от страха не может сказать ни слова, только ищет способа избавиться от его рук. Везир настаивает, а она не соглашается.

— Отдайся мне, не то я убью и твоих детей и тебя.

— Если убьешь — убивай! — говорит она, и везир, чтобы устрашить ее, убивает одного мальчика.

Девушка начинает горько плакать, но отдаться везиру не соглашается.

И вот он убивает всех ее детей.

— А теперь я и тебя убью, — угрожает он ей.

Султан-ханым понимает, что и ей нет спасения. Тогда она говорит везиру:

— Отпусти меня, я выйду ненадолго, а потом делай что хочешь.

— Ты меня обманешь и убежишь, — отвечает тот.

— Если не веришь, привяжи мне вокруг пояса веревку.

Везир соглашается, привязывает к ее поясу веревку, и девушка выходит из шатра; немного отойдя, она привязывает веревку к камню, а сама уходит куда глаза глядят.

Везир немного подождал, затем потянул веревку. «Ага, она здесь!» — подумал он. Еще подождал, опять подергал. «Да тут она, тут», — успокаивает он себя и погружается в сон.

Проходит немного времени, везир просыпается, видит: девушки нет! Он вскакивает, выбегает, смотрит: конец веревки привязан к камню.

— Ах, мерзавка, убежала-таки, — говорит он и идет к себе.

Как только забрезжило утро, часовые начинают трубить в трубы, поднимают войско, спрашивают у везира, кому выстраивать отряд, кому собирать палатки.

— Пойдите разбудите султан-ханым, — посылает он одного из них.

Тот идет, подходит к шатру девушки, прислушивается, но так как оттуда не слышно ни звука, приходит обратно и докладывает везиру.

Везир идет туда, как будто ему ничего не известно. Когда он открыл дверь в палатку, все увидели, что дети убиты, а матери нет.

Тогда везир говорит:

— Ну, что ты тут будешь делать? Ведь она дикарка. С гор пришла, в горы и ушла.

И вот мальчиков зарывают в землю, а войско поворачивает обратно и приходит в свой город.

«Как они скоро вернулись», — думает сын падишаха и выходит им навстречу.

Везир приходит, целует землю перед ним.

— О шахзаде! От того, кто пришел с гор, будет ли добро? Когда мы остановились в яйле на привал, она ночью зарезала своих детей, а сама убежала. Что нам оставалось делать? Мы повернули обратно и вернулись домой.

Как услыхал это шахзаде, стал плакать и кричать:

— О, горе! Нет, нет, здесь что-то есть! Я пойду искать ее.

Он просит разрешения на то у падишаха и отправляется в дорогу.

Пусть он идет, а мы перейдем к девушке.

Она, убежав от везира, до самого утра шла по дороге. Пришла на вершину горы и, так как очень устала, села отдохнуть. От тоски по детям она не перестает плакать, а из глаз у нее вместо слез кровь капает. И так она засыпает.

Во сне к ней приходит старец и говорит:

— Не плачь, дочь моя! Там, где зарыты твои дети, сейчас никого нет. Иди туда, вырой их из земли, снеси к реке, омой текучей водой, помолись аллаху, и дети твои оживут.

Женщина просыпается и вспоминает свой сон.

«Неужели это правда? — думает она. — Ну, будь что будет, пусть уж коли смерть, так вместе с детьми».

И вот она встает и идет туда, где были раскинуты шатры, глядь! — никого нет. Она ищет тут, ищет там, находит место, где зарыты дети, и делает все, как сказал ей старик. Проходит немного времени, мальчики оживают и бегут к ней: кто просит грудь, кто хлеба.

«Аллах вернул мне детей, он вернет мне и моего мужа», — думает она, забирает детей и пускается в путь.

А шахзаде, не зная, в какую сторону ушла жена, бродит с горы на гору.

Пусть он там ходит, а она в свою очередь идет, идет по дороге, глядь! — у подошвы одной горы сидит женщина-дэв и варит что-то в котле.

Она смотрит в ту сторону, в эту сторону — куда деваться, коли такое несчастье приключилось?

«Ну, будь что будет!» — решает она и идет прямо к женщине-дэву.

— Ах, матушка, — говорит она, обнимает и целует ей обе груди, а та говорит:

— Иди-ка сюда, иди! Я вижу, ты устала; давай я тебе налью немного похлебки, поешь со своими ребятками. Это хорошо, что ты назвала меня матушкой, а не то я бы сейчас же бросила тебя и твоих детей в этот котел.

А султан-ханым от страха не может произнести ни слова, только дрожит — тир-тир!

Женщина-дэв сейчас же наливает миску чорбы и подает ей, а так как девушка очень проголодалась, то с радостью ест похлебку и кормит своих детей. Потом женщина-дэв спрашивает, откуда она пришла и куда держит путь, и девушка все ей рассказывает.

— Ах, чтоб у него глаза вылезли! — говорит дэв о везире. — Как это он поднял руку на детей? Ты не беспокойся: он получит свое от аллаха! И с шахзаде ты встретишься, иншаллах[52]! Однако ты здесь не задерживайся. Вечером придут мои сорок сыновей, и если найдут тебя здесь, тебе не поздоровится. Иди в горы, что напротив. По ту сторону их есть пещера, побудь несколько дней там. В горах и на холмах гулять остерегайся, тут есть звери — как бы не причинили они тебе вреда.

И вот жена шахзаде, взяв у женщины кое-что из еды, направляется в ту пещеру и вместе с детьми остается в ней на ночь.

Когда наступило утро, она, пока дети еще спали, встает и выходит из пещеры. Смотрит туда, смотрит сюда, замечает вдали пастуха.

Она сейчас же подходит к нему и спрашивает, чье он пасет стадо, а тот отвечает, что он пастух, а жена его садовница здешнего шаха.

Смилуйся, добрый человек, у меня семеро детей, я осталась с ними на вершине гор — сведи меня к своей жене, дай мне пристанище! — просит и умоляет его бедняжка.

Пастух пожалел ее. Вечером он берет девушку с собой во дворец и наказывает жене, чтобы та научила ее работать в саду.

И вот пастух каждый день пасет овец, а женщины хлопочут в саду. За короткое время султан-ханым вырастила семь розовых кустов и каждому из них дала имя одного из своих мальчиков. По воле аллаха на этих кустах распустились розы невиданной красоты.

Не будем затягивать. Эти розы стали известны во всех странах. Когда они попали в город, где находился сын падишаха, тот увидел их и, услыхав имена своих детей, подумал: «Не иначе, как их вырастила моя жена».

Он спрашивает у торговцев цветами, где они берут такие розы, а те отвечают, что они растут в таком-то городе, в саду у такого-то падишаха.

Шахзаде, не теряя времени, отправляется прямехонько туда.

А как раз в то время, когда он прогуливался перед дворцом, его жена, дав каждому из сыновей розу, названную его именем, выпустила их гулять на улицу. Отец сразу узнает своих детей; он берет у одного мальчика розу, целует его и дает ему свой перстень. Тот бежит к своей матери.

Едва только она увидала перстень, как поняла, что это был шахзаде.

— Если тот человек снова придет сюда, позови его в сад, — наказывает она сыну.

На следующий день, когда дети опять играли перед калиткой, снова пришел шахзаде. Мальчик увидел его и сразу позвал в сад.

Шахзаде входит в сад, глядь! — его жена поливает цветы. Они тут же бросились друг другу в объятия, и султан-ханым поведала ему с начала до конца все, что с ней случилось.

Он забирает жену и детей и увозит в свой город. Когда он рассказал обо всем отцу, падишах приказал отрубить тому везиру голову.

А потом устраивают пир в сорок дней, сорок ночей, и они соединяются друг с другом.

Было — не было, а в прежние времена, в решете ли, посреди гумна, когда мой отец моим отцом был, а я у моего отца дочкой был, и отец мой сыном стал, а я моему отцу заменял мать, — знающий, однако, знает, как это надо понимать… на другом краю света, в стране, близкой к тем местам, где обитают дэвы, жили три очень бедных девушки-сестры.

Каждую ночь до самого утра они шили, вышивали, хлопок пряли; наутро одна из них все это относила на базар, продавала, покупала, что нужно купить, чтобы днем пить, есть и топить.

Однажды падишах той страны, разгневавшись за что-то на своих подданных, приказал, чтобы три ночи никто не смел зажигать в доме огня; кто осмелится нарушить его приказ и зажжет свечу, понесет наказание.

Что же делать девушкам?

В темноте работать нельзя, а если они не будут работать, на следующий день останутся голодными.

Бедняжки вешают плотные занавески на окна своих комнат, зажигают крошечный ночник и так работают.

На третью ночь после запрещения падишах, взяв с собой одного-двух человек, начинает обходить свою страну.

И как раз в ту ночь уголок оконной занавески в одной из комнат девушек оказался приоткрытым.

Лишь только падишах увидел свет, он сильно разгневался. Сопровождавшие падишаха люди стараются умерить его гнев.

— Эфенди, постоим-ка здесь, посмотрим: может быть, у хозяев этого дома неотложная работа. Если это не так, то какое бы наказание вы ни повелели, наложить его будет нетрудно.

И решили подслушать под окном дома. Вдруг слышат — старшая девушка говорит:

— Ах, если б падишах отдал меня за своего домоуправителя, уж поела бы я досыта.

Средняя говорит:

— Если б падишах отдал меня за своего хранителя одежд, я бы каждый день надевала новое платье.

А младшая сказала:

— А вот если бы падишах взял меня за себя, я бы родила ему двух детей: мальчика и девочку. Когда бы девочка смеялась, распускались розы, когда плакала — сыпался жемчуг.

Младшие всегда такие смышленые!

Падишах, услыхав эти слова, на утро следующего дня велит взять всех трех во дворец: старшую выдает за домоуправителя, среднюю — за хранителя одежд, и поселяет их во дворце, а младшую девушку берет себе в жены.

И вот сестры утопают в драгоценностях, сладко едят и пьют, живут в удовольствиях и наслаждениях.

Проходят девять месяцев и десять дней, у младшей начинаются роды. Сестры от зависти не знают, что только придумать. Они тотчас же зовут к себе дворцовую бабку-повитуху, дают ей много денег и говорят:

— Сделай милость, бабушка, помоги нам избавиться от сестры, если кто и может что-нибудь придумать, так только ты.

— Не беспокойтесь, девушки, все будет сделано как нельзя лучше, — успокаивает их она.

Едва только жена падишаха родила двух детей — мальчика и девочку, прекрасных, как солнце, старуха забирает детей, а вместо них кладет двух щенят.

Когда падишаху сообщили, что девушка родила двух щенят, от гнева кровь бросилась ему в голову: он приказывает зарыть бедняжку до пояса в землю на самом видном месте города, чтобы каждый прохожий мог в нее плюнуть и бросить камнем.

А бабка берет детей, выходит за город и оставляет их посреди садов на берегу реки, сама же возвращается во дворец.

В это самое время к реке подходит садовник, глядь! — на берегу два новорожденных младенца, прекрасные, как солнце. А так как у него детей не было, то он обрадовался им до безумия, скорее схватил и принес к себе в хижину. Вместе с женой они обрезали им пупки, и муж наказал жене хорошенько смотреть за детьми.

Лишь только женщина дала одну грудь одному ребенку, а другую — второму, по воле всемогущего в обе груди ее прибыло молоко. И вот садовник с женой заметили, что когда девочка плачет — сыплется жемчуг, а когда смеется — начинают распускаться розы. Они очень удивились и обрадовались; тотчас собрали жемчуг и розы и поблагодарили аллаха за то, что он послал им хорошую жизнь.

И вот садовник разложил по корзинам розы невиданных красок, распустившиеся не по времени, и понес их во дворец.

Падишаху они очень понравились, и он дал ему много денег.

Когда садовник и на следующий день принес такую же корзину роз, падишах оделил ими всех придворных. А затем он стал расспрашивать его, как он разводит такие розы, но садовник отделался пустяковыми словами и ничего не упомянул о детях.

Однако злые сестры по этим цветам догадались, что дети живы.

— Ой-ой! Наше дело выплывет наружу! — пугаются они и велят позвать бабку.

— Помилуй, бабка, дети объявились! Сделай что-нибудь!

А бабка в ответ:

— Что вы? Да я выбросила их за горным потоком, пупков им не обрезала, они уже давно умерли.

Долго убеждает она девушек, однако они не унимаются и не перестают ее просить:

— Где бы ни были эти дети, надо их найти и уничтожить.

Бабке ничего не остается, как отправиться на поиски младенцев.

Идет она, идет, подходит к тому саду, где живет садовник. Смотрит, а жена его кормит детей грудью. Бабка, недолго думая, подходит к ней с приветствием и начинает разговор:

— Дочь моя, это твои дети? Машаллах, сорок раз машаллах![54] Ну и красивые, не сглазить бы!

А жена садовника отвечает:

— Ханым, столько лет не было у меня детей, мы с мужем так тосковали по детскому личику. Аллах подарил нам их.

— Дочь моя, как же это вышло?

И жена садовника рассказывает все как было. Бабка говорит:

— А я вот что слыхала: будто когда девочка смеется — расцветают розы, а когда плачет — сыплется жемчуг. Твой муж вот уже два дня носит розы во дворец, это они и есть?

— Да, матушка.

— Вот что, дочь моя, я, жалеючи вас, кое-что тебе посоветую, но только ты, сделай милость, не выдавай меня. Уберите этих детей от себя, а не то плохи ваши дела!

— Помилуй, матушка, почему же так, отчего дела наши будут плохи?

— Ах, дочка, разве вы не слыхали, что эти дети рождены младшей из трех девиц, взятых падишахом во дворец? Падишах на нее разгневался и велел закопать в землю, а детей выбросили за город. Ну, да хранит тебя аллах! — говорит бабка и с этими словами уходит.

Жена садовника от страха не знает, что делать, ждет не дождется своего мужа. Тот приходит, и тоже пугается не на шутку. Со слезами они берут детей, уносят далеко в пещеру, подстилают под них старые мешки и оставляют там.

А как раз в это время в горах над пещерой лань принесла детенышей. И вот, по мудрости аллаха, она утром и вечером приходит в пещеру и кормит этих детей своим молоком.

Дети растут день ото дня. В сказках время быстро проходит! — им исполняется по десяти лет. К этому времени от смеха и слез девочки вся пещера наполняется розами и жемчугом.

Так и росли дети в пещере, вскормленные ланью, никогда не видя человека и не научившись говорить. Правда, они объяснялись между собой при помощи знаков, а благодаря разуму, данному людям аллахом, понимали, что за этой пещерой есть еще и другое место, откуда к ним утром и вечером приходит лань.

Как-то раз мальчик пошел вслед за ланью и случайно попал на дорогу в город; приходит туда, видит: торговые ряды, базары, люди продают и покупают. Он потихоньку пробирается в толпу людей, но не понимает, о чем они говорят, так как не знает человеческого языка. Мальчик показал одну из жемчужин, народ сразу окружил его и стал спрашивать знаками, что он хочет за нее.

И вот в тот день он получает за жемчужину не только то, что ему нужно для еды и питья, но и кое-что из одежды. Он приносит все это в пещеру и отдает сестре: они вместе едят, пьют, и мальчик начинает учить ее языку, насколько сам научился.

На следующий день он берет жемчуга побольше, идет на торговую площадь и возвращается, получив на этот раз платье, оружие, коня и многое другое. Так мальчик привыкает к людям, знакомится со своими сверстниками. Мало-помалу он начинает владеть оружием и выходить на охоту.

Случилось так, что падишах вышел на охоту в тот день, когда охотился мальчик. В лесу они встретились. Как увидел его падишах, сразу воспылал к нему любовью:

— Ах, какой красивый мальчик! Он мне полюбился, — говорит шах и посылает к нему одного из своих придворных:

— Узнайте, чей он?

Тот идет и спрашивает:

— Мой бей, много ли вы убили дичи?

А мальчик отвечает без всякого смущения:

— Зверей, созданных аллахом, много: и вам хватит, и мне! — и уходит.

Падишах возвращается во дворец, но от любви к мальчику становится больным. Женщины спрашивают его, что с ним, и он все рассказывает. Из его рассказов старшие сестры догадываются, что дети опять объявились. Эта весть приводит женщин в сильное волнение. Они сейчас же призывают бабку.

А бабка им:

— Милые мои! С ума вы, что ли, сошли! Сколько годов прошло, как садовник отнес их в горы. От них уже и косточек-то не осталось.

— Не говори так! Падишах рассказывал нам, как выглядит этот мальчишка, — ну, точь-в-точь наша сестра! Помилуй, бабка, ты как там хочешь поступай, но нам про это разузнай.

— Хорошо, но я этому не верю. Да что они — пери или джинны? Нет, нет, это не он!

Однако бабка дает сестрам слово, что она обо всем разузнает и если это правда, то дело сделает, — и, не откладывая, держит путь в горы, где находится пещера.

Подходит ко входу в пещеру, глядь! — а там девушка, что солнце, утопает в розах и жемчуге.

— Селям! — говорит она и входит.

— Милости просим, матушка, — приглашает девушка и оказывает ей великое почтение.

И вот так они начинают между собой разговор.

— Дочка, неужели ты здесь в пещере живешь одна?

— Нет, матушка, у меня есть брат.

— Днем одна-одинешенька, ты, наверное, скучаешь?

— Иногда скучаю, да что же делать?

— А что, брат тебя очень любит?

— Конечно, любит, разве он мне не брат?

— Если так, доченька, я посоветую тебе кое-что, но только ты смотри меня не выдавай. На свете есть чудесное растение — терновник, что растет в стране пери Дильрукеш: на каждой ветке у него разные невиданные птицы, каждая поет на свой лад, музыка, благозвучие — невесть что. Вели ему добыть этот терновник, скажи, что тебе одной очень скучно, поплачь, поломайся немного.

Старуха уходит, направляется прямо во дворец и успокаивает сестер, сказав, что она сумела найти выход.

Наступает вечер. Перед самым приходом брата сестра принимается плакать, плачет до того, что глаза у нее опухают и делаются величиной с кулак.

И вот мальчик возвращается с охоты, глядь! — а с сестрой плохо. Он спрашивает, что с ней такое, но девушка ни за что не хочет сказать. Наконец он уверяет ее, что сделает все, что она ни пожелает. Тогда девушка просит его добыть терновые кусты Дильрукеш и говорит, что, если он этого не сделает, она будет непрестанно плакать и этим себя убьет.

Мальчик призадумался и отвечает ей:

— Ах, сестрица, я никогда ничего не слыхал о Дильрукеш. Я не знаю, где и как ее искать, как добыть этот терновник.

Он пробует ее уговорить, но девушка не перестает лить слезы, и мальчик понимает, что его старания напрасны.

На следующий день он уходит в город, покупает хорошего коня и оружие; часть запасов он оставляет в пещере, часть берет с собой и, простившись с сестрой, отправляется в путь.

Мало ли едет, долго ли едет, по горам, по долам, по ровному ли месту, с долин, как поток, с холмов, как ветерок, — после долгого пути приезжает в страну падишаха-пери.

Перед ним проходит равнина, которую не перейти каравану, выступают горы, которые не перелететь птице, виднеются ущелья, по которым змея не протащит своего тела. Мальчик, отдавшись на волю аллаха, едет потихоньку и попадает в такую долину, где и глазу не видать, и следу не сыскать.

Глядит, посреди этой долины — большой красивый дворец, а на подступах к нему расположилась женщина-дэв и спит. Мальчик сейчас же смело погнал коня, подъехал к ней, соскочил и, припав к ее груди, пососал у нее молока.

— Будь мне матерью на этом и на том свете, — сказал он и стал целовать ей руки.

Женщина-дэв смотрит на него с жалостью.

— И ты будь моим сыном на этом и на том свете. Я бы тебя сейчас же убила, но счастье твое, что ты пососал у меня молока; да и ради матери твоей, что зарыта в землю безвинно, — не трону. Ну, говори, за каким делом пожаловал?

Когда она так сказала, мальчик со слезами стал умолять ее, чтобы она помогла ему раздобыть терновник Дильрукеш.

— Сынок, дело мое и моих сыновей — охранять границы страны пери, а что там делается внутри — мы не знаем. Вот погоди, вечером придут мои сыновья, мы спросим у них. Уж если они ничего не знают, тогда я отошлю тебя к средней сестре.

Сказав так, она дает мальчику пощечину, превращает его в маленький комочек и засовывает в дупло зуба.

Наступает вечер, грохочет небо, сверкает молния — настоящее светопреставление! — и появляются ее сыновья.

— Пахнет человечьим мясом! — кричат они, а мать сердито отвечает им:

— Разве может при вашей злобе прийти сюда человек. Сколько живых тварей вы сегодня съели, — поковыряйте-ка лучше у себя в зубах.

Они поковыряли и вытащили кто голову, кто туловище какого-нибудь животного. Потом сели возле матери, стали говорить с ней; она их и спрашивает:

— Сыновья! Если бы кто-нибудь пришел и пососал мне обе груди, что бы ему от вас было?

— Он был бы нашим братом, — отвечают сыновья.

— Если так, вы, наверное, не причините ему зла. Она вытаскивает из зуба комочек, ударяет по нему, и мальчик принимает прежний вид.

— Добро пожаловать, брат! — приветствуют они его, и затем мать рассказывает, зачем он к ним пришел.

Дэвы говорят, что не знают ничего ни о Дильрукеш, ни о ее терновнике, и советуют послать молодца к средней сестре.

На следующий день они забирают мальчика с собой, в один миг доставляют его к тетке и обо всем ей рассказывают. А та говорит, что не слыхала даже имени Дильрукеш. Так же, как и младшая сестра, она усыновляет молодца, а потом обещает, что вечером, когда придут ее сыновья, она отошлет его к своей старшей сестре. Дэвы оставляют мальчика у своей тетки и уходят.

Наступает вечер. Приходят ее сыновья, она обо всем им рассказывает; они отвечают, что тоже ничего не слыхали о Дильрукеш. А так как мальчик стал для них братом, то они, не причинив ему вреда, доставляют его к старшей тетке.

— Кто тебе наговорил о Дильрукеш? — спрашивает она его. — Это сокровище, которое охраняется многими талисманами, путь к ней покрыт сотнями тысяч трупов. Откуда у тебя такая удаль, чтобы сорвать терновник Дильрукеш? Милый, да ты погибнешь на этом пути, откажись от своего желания!

Но что бы она ни говорила, мальчик, припав к ее рукам и ногам, страстно молит, и женщина не может устоять перед его просьбой.

— Молись за твою лежащую в земле мать, все это — ради нее, — говорит она, сажает его перед собой и наказывает:

— Сынок, рано утром ты сядешь на коня и поедешь по такому-то пути, перед тобой появится заброшенный колодец, а рядом крохотный лесок; ты поймай в этом лесу несколько птиц, подойди к колодцу, соверши намаз[55], брось их туда и покричи: «Дайте ключ!» Тебе выбросят ключ, а ты возьми его и иди дальше. Перед тобой появится дверь. Ты отопри ее — откроется пещера, войди в нее, протяни в темноте правую руку и возьми то, что попадет тебе под нее. Затем вернись обратно, брось ключ в колодец и иди, но смотри не оглядывайся; если оглянешься — конец. Вот тебе и все мои слова, и да пошлет тебе аллах удачу в твоем деле!

И вот мальчик делает все, как его научили. Взяв ключ, он отпирает дверь, проходит в пещеру. Со словами: «О аллах!»

— он протягивает правую руку, берет то, что оказывается у него под рукой, затем идет назад, бросает ключ в колодец, а сам натягивает поводья коня и за короткое время прибывает в свою пещеру. Как увидел молодец терновник, сразу забыл все перенесенные им страдания.

— Вот, сестра, тебе то, что ты желала.

Пусть девушка развлекается с терновником, а молодец снова выходит на охоту. И опять случилось так, что падишах оказался в лесу. Он видит молодца, разговаривает с ним, и снова, придя во дворец, становится сам не свой.

Сестры, слушая рассказ падишаха, опять догадываются, что мальчик объявился. Они скорее зовут бабку. Та очень удивилась.

На следующий день старуха идет в пещеру, глядь! — терновник принесен, и девушка сидит, развлекается. Она оказывает бабке еще больше почтения. А та раскрывает перед ней крышку шкатулки хитростей:

— Доченька, теперь, если ты заставишь брата принести зеркало Дильрукеш, то этот терновник не захочешь и в руки взять. Это зеркало, в котором ты увидишь все, что ни пожелаешь, весь свет. Только умоляю, дочь моя, не выдавай меня, — говорит она и уходит.

Вечером приходит домой брат, девушка вся в слезах, и от ее слез вся пещера полна жемчуга, а цвет лица переменился и стал желтым-прежелтым. Он спрашивает, о чем она плачет, и узнает, что на этот раз сестра желает зеркало Дильрукеш.

Напрасно говорит ей брат о страхе смерти, о дэвах и обо всем, что он испытал на своем пути, — девушка никак не может отказаться от своего желания.

И вот молодец достал зеркало так же, как добыл терновник.

Брат и сестра смотрят в зеркало, а в нем и на самом деле весь мир, и они видят все, что только пожелают. Теперь девушка развлекается зеркалом, а мальчик снова ходит на охоту.

Однажды он снова встречается с падишахом. На этот раз падишах, увидев мальчика, теряет сознание. Его приносят во дворец, и когда становится известно, отчего он заболел, сестры немедленно призывают бабку:

— Или ты этого мальчика убьешь, или тебе не будет покоя.

Бабка тотчас идет в пещеру и тысячью хитростей и уловок уговаривает девушку, чтобы она заставила брата добыть теперь уже самое девицу Дильрукеш.

Приходит вечером брат, девушка начинает лить слезы, как ливень несчастий, и умоляет его достать Дильрукеш. Удивляется мальчик, откуда у сестры такие необыкновенные желания.

— Ах, сестричка, я ведь рассказывал тебе о всех страданиях, которые я перенес, с каким трудом я избежал смерти те два раза, что ходил к Дильрукеш. А теперь, когда я пойду за ней самой, кто знает, какие ужасы меня ждут! Откажись от этого желания, не губи меня, — просит он, но девушка и слышать ничего не хочет.

Сказку нашу укоротим! Мальчик на этот раз по-настоящему прощается с сестрой и собирается так, будто идет на смерть.

Он приходит прямо к старшей женщине-дэву и начинает ее просить и умолять; то ногу ей поцелует, то руку, то опять ногу.

Узнав, что он пришел за Дильрукеш, женщина-дэв рассердилась:

— Ишь какой смельчак нашелся! Ну, теперь уж не уйти тебе от смерти — лучше откажись от этого!

Много слов она говорила, но мальчик в ответ:

— Легко скончаться, да трудно отказаться! Смилуйся, матушка, научи меня, что нужно сделать, и я пойду: или умру, или добуду Дильрукеш.

Он так ее умоляет, что она не может устоять перед его мольбами и опять наказывает ему:

— На этот раз, сынок, когда ты войдешь в пещеру — перед тобой пойдет ровная дорога. Ты, не глядя по сторонам, во мраке пойдешь по той дороге. Будешь идти долго-долго и выйдешь на свет к кипарисовой роще. За этой рощей — кладбище, там — те, что приходили туда, чтобы добыть Дильрукеш; все они от макушки до ногтя превратились в камень. Не глядя на них, иди вперед. Покажется дворец, ты сразу кричи: «Дильрукеш!» А что с тобой будет после — этого уж я не знаю. — И кончает разговор.

Мальчик расстается с женщиной-дэвом и пускается в путь.

И вот, придя к тому колодцу, он, как и прежде, совершает намаз, бросает в колодец пойманных им птиц, получает ключи, проходит в пещеру: мрак, как в могиле; идет-идет, смотрит: видит вдали просвет; дорога приводит его к кипарисовой роще, в которой каждый кипарис поднял голову до самого неба, ни ина, ни джинна, ни шороха, ни звука.

Молодец идет среди кипарисов и подходит к кладбищу, глядь! — а это не кладбище: стоят без счета, без конца камни в образе человеческом; но это не камни — каждый из них был когда-то человеком.

Как ни страшно мальчику, он набирается храбрости и идет дальше. Вдали показывается сверкающий, как солнце, большой дворец. Вот и конец пути!

Молодец подходит ко дворцу, сразу во весь голос кричит: «Дильрукеш!» — и до колен превращается в камень. Еще раз кричит: «Дильрукеш!» — и превращается в камень до шеи. Наконец, в последний раз с трепетом душевным кричит: «Дильрукеш!» И вот он уже совсем готов превратиться в камень до самой макушки, как прибегает Дильрукеш в золотых налынах[56], с золотым тазом в руках; она сейчас же наполняет его водой из бассейна, что был во дворцовом саду, и чуть только брызнула на мальчика, как тот снова обрел душу.

— Чего ты хочешь, молодец? Ты взял мой терновник, унес мое зеркало, но тебе этого мало, ты еще и сюда забрался! — гневно кричит Дильрукеш. — Ах, молись за лежащую в земле твою безвинную мать! Кабы не она, стал бы ты сегодня камнем. Ну, а теперь, что ты желаешь?

Мальчик, ничуть не робея, отвечает:

— Тебя желаю, во что бы то ни стало возьму и увезу!

Лишь только он это сказал, Дильрукеш отвечает:

— Если так, слушай меня хорошенько, а не то мы оба погибнем. Сейчас я пойду, возьму во дворце принадлежащие мне вещи, велю приготовить двух скакунов и ворочусь сюда. Когда мы сядем на коней и поедем, во дворце поднимется суматоха — будто свет вверх дном перевернется! Только ты смотри не оборачивайся.

— Здесь столько людей, превращенных в камни; до тех пор пока ты их не оживишь, я никуда не двинусь, — отказывается мальчик.

Дильрукеш идет во дворец, берет вещи, по весу легкие, по цене дорогие, и велит приготовить коней; потом золотым тазом набирает воду из бассейна и чуть только побрызгала этой водой камни, все они сразу оживают и каждый уходит своим путем-дорогой. А Дильрукеш с молодцем садятся на коней и отправляются в путь.

Во дворце поднимается переполох, но они, не оборачиваясь, все едут вперед и наконец приезжают к пещере. Сестра встречает их, все целуются, обнимаются. Несколько дней они отдыхают.

И вот, так как Дильрукеш была до того красива, что подобной ей в свете не было, а молодец был таким, какого среди мужчин не сыщешь, то они полюбили друг друга всей душой и сердцем.

Пусть они втроем живут в пещере и развлекаются. Но если брат и сестра не знали, чьи они дети и как они попали в пещеру, то Дильрукеш все хорошо знала, ведь она была дочерью падишаха-пери.

И вот как-то вечером она говорит молодцу:

— Завтра ступай на охоту, там ты опять встретишься с падишахом. На этот раз он, поговорив с тобой, пригласит тебя во дворец. Ты согласись, но скажи, чтобы тебя, когда ты придешь, торжественно встретили на дороге.

Молодец идет на охоту, встречается с падишахом и поступает так, как ему велела Дильрукеш. На этот раз падишах радостно возвращается во дворец, а молодец приходит в пещеру и все рассказывает Дильрукеш.

В тот день, когда ему надо было идти к падишаху, Дильрукеш хлопает в ладоши.

— Ох, лала, иди сюда! — зовет она, и перед ней сейчас же появляется араб: одна губа на земле, другая на небе.

— Приказывай, султанша! — говорит он.

— Ступай, оседлай и укрась одного из скакунов моего отца и приведи сюда!

Только она это сказала — араб помчался, как ветер. В один миг приводит он оседланного и убранного коня, подобного которому никто не видывал.

Дильрукеш строго-настрого наказывает молодцу, чтобы он, как только лошадь заржет и начнет бить копытом о землю, немедленно собирался в обратный путь и, уезжая, пригласил бы падишаха приехать к ним через три дня.

Молодец садится на коня и едет; подъезжает к садам, глядит — его ожидает большая свита. Люди, увидев на его лошади упряжь с драгоценными каменьями, в изумлении только смотрят друг на друга.

И вот молодец в сопровождении свиты, торжественно раскланиваясь во все стороны, въезжает во дворец. Ему почет, для него музыка, игры — чего-чего только нет! Он любуется всем этим и обходит дворец.

Мальчик беседует с падишахом, и вдруг конь его начинает ржать и бить копытом. Молодец тотчас же встает и просит разрешения уехать. Как ни просил падишах его остаться, он не соглашается, приглашает падишаха пожаловать к себе через три дня и обещает встретить самолично на дороге. Падишах принимает приглашение, молодец прощается с ним и возвращается в пещеру, которая по велению Дильрукеш превратилась уже во дворец.

А Дильрукеш тем временем велит своему лала выкопать из земли мать девушки и мальчика и начинает за ней ухаживать, — как-никак она ведь человек! — моет ее, остригает ногти, расчесывает волосы, дает ей лекарства, пищу отшельника, и та поправляется. Но ни мать не узнает своих детей, ни дети — своей матери.

А в хареме, в селамлике[57] — слуг бессчетное число, рабыни, рабы, музыканты, певцы поют такими голосами, каких никогда «не слыхали уши; все приготовлено, и все на своем месте.

Как только подошло время прибытия шаха, была выставлена большая свита для встречи — такая, что нельзя пером описать! — и, как распорядилась Дильрукеш, свита эта встретила его по дороге, среди садов.

Придворные с удивлением посматривают на все это.

— Ну, этот молодец, наверное, не из человеческого рода. А если он человек, то зачарован властью пери.

Едут они так всей толпой, а лишь только вошли во дворец — изумление их возросло еще больше.

Падишаха приняли в самой красивой комнате. Был устроен великий пир, ели такие кушанья и сладости, пили такие напитки, что ни на ум, ни в воображение не придет; фокусники, музыка развлекали всех до вечера.

Под вечер, когда шаху подошло время уезжать, молодец пригласил его в харем. И вот его вводят в большую комнату: впереди стал молодец, сзади — Дильрукеш, потом подошла жена падишаха с дочерью, и все стали целовать полу падишаха. Тот удивляется, смущается, а в это время Дильрукеш подает знак, все садятся вокруг него, и она рассказывает ему с самого начала до самого конца всю нашу историю.

Девочка и мальчик поведали ему, что мать их невиновна и что они его дети. Еще немного и шах умер бы от радости. Он заключил их всех в объятия, а затем все вместе отправились к нему во дворец и устроили свадьбу Дильрукеш с молодцем.

Падишах в сильной ярости хотел повесить сестер жены, но потом, вняв их мольбам, помиловал их.

И все до самой своей смерти проводили время в радости и наслаждениях.

Было — не бывало, а на свете дела было немало.

В одно время жил богатый человек по имени Ахмед-ага. И была у него только жена. Ничто его не огорчало, а вот то, что не было у него детей, ночь и день не давало ему покоя.

— Аллах дал мне богатство, прославил меня; если бы он послал мне еще дитя, у меня на душе не было бы никакой тоски и печали; да и богатство мое досталось бы ребенку, — твердил он постоянно.

Как-то ночью ему не спалось, он положил перед собой деньги, вырученные от торговли, вспомнил и о другом своем имуществе.

— Лучше бы аллах не давал мне такого богатства и я бы с трудом зарабатывал хлеб, да был бы у меня ребенок.

Когда он так сказал, жене его стало тяжко, и она говорит мужу:

— Дай хоть я сама женю тебя при своей жизни! Раз нет у меня детей, не оставайся хоть ты из-за меня без радости на этом свете: может быть, твое желание и исполнится.

— Если бы я знал, что ты так перевернешь мои слова, я бы этого не говорил, — сказал он, встал со своего места и лег в постель.

А жена молится аллаху:

— Смилуйся, о аллах, ты все можешь, пошли нам и эту радость.

Долго еще молилась и размышляла она, наконец тоже легла, и они засыпают.

И вот в ту ночь женщина видит сон: будто она сидит на берегу моря, а из воды выходит морская дева; в руке у нее горшок; морская дева говорит: «Скажи своему мужу, что аллах послал вам вот это счастье, пусть придет и возьмет его». Услыхав эти слова, она будто бежит оттуда прямо домой и будто тормошит, будит мужа, чтобы послать на берег моря, а он будто просыпается, но не может понять в чем дело… И вдруг муж на самом деле вскакивает, просыпается и она.

— Что с тобою? — спрашивает ее муж.

— Со мной ничего, — отвечает женщина, — а ты вот чего вскочил как бешеный, да и меня разбудил?

— Эх, душенька, это ты меня толкала, я и проснулся.

— Знаешь, эфенди, я сейчас видела сон, — да пошлет нам аллах добро! — хороший сон!

— В добрый час, иншаллах, — ну-ка, расскажи, что ты видела.

И женщина рассказывает ему то, что ей приснилось.

— Выходит, что я не зря проснулся. Ну, может быть… — говорит он.

Они снова ложатся и засыпают, но радость не покидает женщину.

Когда наступило утро, она просит мужа:

— Сходи-ка на берег моря! Может быть, сон в руку, может быть, и правда счастье привалило к нам.

— Жена моя, голубушка, не сходи с ума. Если б даже аллах и хотел послать нам счастье, то сделал бы это как-нибудь иначе.

Так говорит муж, а жена наседает на него:

— Сходи, дорогой, ведь море тебя не проглотит, может быть, это судьба.

Ахмед-ага уступил наконец просьбам жены.

— Ну, ладно, пойду. Кто знает, может и впрямь это неспроста.

И вот он идет на берег моря.

Прохаживается туда, сюда, глядь! — какой-то предмет, поднимаясь на волнах, плывет к берегу.

«Помилуй, аллах! Что это может быть?» — думает он. В это время подплывает горшок: сверху он крепко-накрепко завязан.

Ахмед-ага и боится и в то же время радуется: «Вот и появилось то, о чем говорила жена. Ну-ка, открою да посмотрю, что там?» И со словами: «Бисмиллах»[58], — открывает горшок. Глядь! — а там два новорожденных младенца: мальчик и девочка.

Увидел их Ахмед-ага и обрадовался; сбылось то, о чем он каждый день мечтал; а от счастья, что там оказался мальчик, он чуть с ума не сошел.

Он снимает с себя хырку[59], старательно укутывает детей и, крепко прижав их к груди, бегом бежит домой. Не успел он стукнуть в дверь, как жена сразу открывает. Как увидела ребятишек — так и кинулась навстречу с лестницы; она хватает из рук мужа одного ребенка, и оба, сумасшедшие от радости, без конца целуют и ласкают детей.

А ребятишки проголодались и начали плакаты «Ювей-ювей!» Только тогда жена и муж опомнились:

— Ой, надо же разыскать где-нибудь мамку!

Они тотчас же находят в своем квартале бедную женщину, кормящую грудью, сулят ей много денег и ведут к себе.

Как бы то ни было, женщина одну грудь сует в рот одному, другую — другому и кормит ребятишек досыта.

На следующий день Ахмед-ага находит двух мамок.

Пусть они кормят и растят детей, а мы вам расскажем, как очутились в горшке эти дети.

В другом городе у одного человека так же, как и у Ахмед-аги, не было детей.

Так как он был очень богат, то завел себе невольницу-наложницу. Жена возненавидела эту девушку и готова была, если бы сумела, утопить ее в ложке воды.

Днем, когда муж уходил по своим делам, она допекала бедняжку, и та тысячу раз на дню сожалела о том, что была сюда продана. Но что поделаешь? Ведь это было не в ее власти! Девушка никому ничего не говорила и молча переносила обиды и притеснения этой женщины.

Однако не проходит много времени, как у нее начинает расти живот. Жена этого человека, лишь только поняла, что у той будет ребенок, окончательно стала ей врагом. А та, бедняжка, хоть и старается не обращать на это внимания, все же, когда остается одна, охает, вздыхает и заливается слезами, но печали своей никому не открывает.

Не будем затягивать! Когда пришло время, начинаются боли — приближаются роды, а жена от зависти выходит из себя. «Если она родит, то муж мой совсем отвернет от меня свое лицо и крепко ее полюбит, а потом, когда он умрет, все богатство отойдет к ребенку, а я останусь на улице», — раздумывает она и решает во что бы то ни стало извести младенца.

Женщина тотчас же идет к старухе соседке, которая как раз жила тем, что обделывала такого рода дела, и все ей рассказывает.

— Не беспокойся, дочка, это очень просто, ты только дай мне денег три-четыре тысячи курушей, и я все сделаю, как нельзя лучше.

— Помилуй, бабушка, ты только найди способ, а денег я тебе дам больше, чем ты просишь, — обещает ей женщина. Старуха думает про себя: «Вот нашла еще одну дуру!» — и, весьма довольная, успокаивает ее:

— Ты, дочка, не кручинься: как только боли у девушки станут сильнее, зови меня.

Так как на следующий день боли у девушки усилились, жена идет к мужу и говорит:

— Позовем-ка нашу соседку, ходжа-ханым[60], она много раз рожала, прожила долгую жизнь, такие дела лучше нас понимает, а потому сделает все, что нужно.

Как сказала она это, муж от радости, что глаза его скоро увидят ребенка, торопит ее:

— Помилуй, жена, не медли, зови скорее бабку!

Жена идет к старухе, та кладет себе в узелок дохлую змею и приходит к девушке.

В доме как раз никого не было, а время родов пришло. Как только девушка родила, старуха быстро спрятала младенцев — мальчика и девочку — в глиняный горшок, а вместо них положила дохлую змею.

И вот мужу посылают сказать, что девушка родила змею. А ночью старуха, хорошенько завязав горшок, идет и бросает его в море.

Бедная девушка видела, правда, как ее детей положили в горшок, но от сильных страданий не поняла, в чем дело, а если бы и поняла, все равно не могла бы никому открыть эту тайну.

Вот это как раз и были те дети, которых принес Ахмед-ага!

Когда муж услыхал, что невольница родила змею, он совсем отвернулся от нее, дал ей старое фередже и выгнал на улицу.

А у бедняжки никого на свете не было. Она и говорит:

— Это мне от аллаха. Надо терпеть то, что назначено судьбой! — И, укротив свое сердце, она пускается в путь.

Мало ли идет, долго ли идет, с горы на гору, идет одна, тоской полна, идет в тот день до самого вечера. Спускаются сумерки, и каждая гора звучит по-своему. В сердце девушки проникает страх. Рыдая все сильнее и сильнее, она подходит к реке, а из глаз у нее вместо слез капает кровь. Что тут делать?

«Влезу-ка я на дерево и посижу там до утра: что-то аллах пошлет мне?» Она взбирается на дерево, то поспит там, то поплачет.

И вот, когда стала заниматься заря, девушка спускается на землю. «Может быть, какой-нибудь путник или какая-нибудь деревня встретятся по дороге, и я добуду себе кусок хлеба», — мечтает она и пускается снова в путь.

Долго еще она идет, и вот уже от голода нет у нее сил двигаться, она ищет места, куда бы ей упасть.

Тут она видит, что впереди бредет стадо баранов. Девушка собирает последние силы. «Наверно, при стаде есть человек, может он пожалеет меня, даст немного поесть», — думает она. Видит: гонит стадо старый пастух с седой бородой; она подходит к нему и говорит:

— Селям!

А тот принимает ее селям и спрашивает:

— Девушка, ты что здесь бродишь одна, откуда ты пришла?

— Смилуйся, дедушка! Если у тебя есть немного хлеба, дай мне; я поем и расскажу тебе все, что со мной случилось.

Старик пожалел ее: вытащил из сумы кусок хлеба и подал ей. Девушка садится; поев, она, плача и всхлипывая, рассказывает пастуху все, что с ней произошло. Горькая судьба девушки тронула сердце пастуха, и он отводит ее в свою хижину.

А у того пастуха была жена и двое детей: дочь и сын. Он рассказывает обо всем жене, и они делают девушку своей приемной дочерью.

Время, приди! Время, уйди! Девушка живет с ними и никуда не уходит; живется ей очень хорошо, она даже забывает перенесенные ею страдания, но тоску по детям никак не может изгнать из своего сердца: не может удержаться, чтобы каждый миг не проливать слезы.

Как бы то ни было, пусть она там живет, а мы вернемся к детям.

Они растут и достигают возраста восьми — десяти лет. Брат и сестра отправляются в школу. Сила и ловкость мальчика растут так быстро, что он выступает один против сотни людей.

В сказках быстро все делается! Дети достигают тринадцати — четырнадцати лет.

Однажды, когда мальчик играл со школьными товарищами, они, позавидовав его превосходству во всех играх, сказали ему:

— Ступай вон отсюда, ублюдок, без отца и матери! Ахмед-ага, которого называют твоим отцом, нашел тебя на берегу моря.

Мальчик очень огорчился; со слезами и криком он идет к своей приемной матери.

Когда он рассказал ей то, что ему наговорили ребята, та отвечает:

— Нет, сынок, они сказали тебе неправду. — И так, понемногу, утешает его.

Однако оба они — брат и сестра — той ночью во сне видели хижину пастуха, в которой находилась их настоящая мать, беседовали с ней, и она рассказала детям все, что с ней случилось.

И вот утром брат и сестра просыпаются и начинают разговаривать друг с другом.

— Я видел этой ночью сон, — говорит мальчик.

— И я видела; ты — какой?

— Такой…

— И я такой.

Брат и сестра, оказывается, видели один и тот же сон.

Тогда мальчик понимает, что слова ребят не ложь; он идет к отцу и рассказывает ему свой и сестрин сон.

Тому что делать?

— Да, дети мои, — признается он, — я нашел вас на берегу моря, но до сих пор не знаю, кто ваша мать.

Как только он так сказал, оба они — брат и сестра — стали рвать на себе волосы:

— Ах, мать наша жива, она в хижине пастуха, а мы здесь! — кричат они и плачут навзрыд.

Муж и жена совсем потеряли рассудок. Они успокаивают и утешают детей ласковыми словами, но все напрасно. Мальчик говорит:

— Я не останусь тут, непременно пойду и разыщу мать.

Он оставляет сестру у своих названых родителей, выходит из дому и отправляется в путь.

И вот мальчик в тоске по матери проходит одну землю, другую, но нигде не останавливается. Он идет все дальше и дальше, потому что мать во сне объяснила ему, где та земля. Идет так, что летящая птица за ним не поспевает.

Словом, расскажем короче, не будем себе голову морочить, — в сказках быстро все делается! Молодец идет день, идет пять дней — не знает ни голода, ни страха, мчится вперед без остановки. Однажды среди гор выползает ему навстречу семиглавый дракон. Мальчику страшно: он никогда не видал такого зверя. «Что это такое?» — думает он и застывает на месте.

Дракон становится на его пути.

А молодец-то, когда выходил из дому, не взял с собой никакого оружия.

Как увидел он, что дракон остановился против него, он кликнул клич во всю молодецкую силу, так, что горы да камни зашатались: тынгыр-мынгыр! Потом поднял с земли камень да как бросит его в дракона! Как только камень попал в него, дракон падает на землю и кричит ему:

— Если ты мужчина, бей еще раз!

Но молодец отвечает:

— Меня мать родила один раз! — и проходит дальше.

И дракон тут же издыхает.

Снова идет молодец без остановки. Мало-помалу подходит к тому ручью, около которого как-то ночью ночевала его мать, и садится под деревом. Так как он с тех пор, как ушел из дому, еще нигде не отдыхал, то сразу погружается в сон.

А у того издохшего дракона был, оказывается, брат. Узнал брат о его смерти и стал бродить в поисках врага, заставляя горы и камни издавать стоны. Дорога привела его туда, где был молодец; он ступает, а земля дрожит, как будто начинается землетрясение. Этот шум сквозь сон доходит до ушей мальчика; он сейчас же вскакивает, совершенно бодрый, глядь! — а впереди двойник убитого им дракона.

А молодец был не из таких, которые от пустяковой бучи роняют свои пабучи[61], и выступает против дракона.

А чудовище кричит ему:

— Это, должно быть, ты убил моего брата… Вот я тебя сейчас растерзаю, тогда узнаешь!

Пасть у него в пене, пышет огнем, и он бросается на мальчика.

А молодец, чтобы спасти себя, с криком вцепился в лапу дракона и так рванул, что тот отлетел на тысячу шагов.

Дракон хоть и не подыхает, но уже биться с молодцем не может.

— Кто взял мою душу, пусть берет и мое добро, — кричит он и катится кубарем в нору у подножья горы.

Парень всунул голову в нору — что, мол, тут такое? Видит: лестница. Он спускается вниз, глядь! — большой дворец, а в нем как будто ничего нет. Он смотрит туда, смотрит сюда, видит дверь; открывает ее: там на прекрасном троне сидит девушка! Он тут же влюбился в нее так, словно у него была тысяча сердец, и падает без чувств.

А девушка тоже никогда не видела подобного молодца, и в ней вспыхнула такая же страсть, если не сильней. Ничего не зная о смерти дракона, она думает: «О, горе! Если они его сейчас увидят, то обоих нас убьют». Кое-как она приводит его в чувство.

— Помилуй, молодец, ты как сюда попал? Это дворец дракона Солуксуза; если он увидит тебя и уставится на тебя своими глазищами, то убьет одним своим взглядом.

— Я обоих драконов отправил в преисподнюю. Ничего не бойся, лучше пойдем со мной! — успокаивает он ее.

Но девушка не верит, не может поверить, что это правда.

Молодец повторяет:

— Айда! У меня есть дело, идем немедля!

— Если это правда, то пойдем, но здесь много всяких драгоценностей, возьмем с собой хоть малость.

И вот, девушка впереди, а он позади, — обходят весь дворец. Они открывают сорок комнат и видят, что все они полны золотом, алмазами и драгоценными каменьями.

Парень опять говорит девушке:

— Дорогая моя, мне нужно отправляться в дорогу: у меня дело. На обратном пути мы возьмем отсюда все, что пожелаем. Сейчас не время для этого.

Они тотчас же выходят оттуда и идут. На пути им попадается хижина пастуха. Мальчик сразу вспоминает свой сон, в котором он видел это место.

— Вот здесь находится моя мать, — говорит он и стучится в дверь хижины.

А мать его как раз в это время стирала белье. Она подбегает к двери, открывает ее, сын бросается к ней на шею:

— Ах, матушка!

И мать тут же падает без сознания.

Сейчас же приходят жена пастуха с детьми и приводят ее в чувство.

Как бы то ни было, они рассказывают друг другу все, что с ними случилось, и мать изливает перед сыном свое горе.

Подходит вечер, возвращается пастух, ему рассказывают, что и как, а когда наступает утро, молодец забирает всех, и они отправляются во дворец убитого дракона. Там они нагружают алмазы и золото на коней и ослов — столько, сколько те могут увезти, — и едут понемногу: с долин — как поток, с холмов — как ветерок, везде проезжая, гиацинты и тюльпаны собирая.

За короткое время прибывают они в дом приемного отца. Ахмед-ага и сестра молодца, оставшаяся у него, радостно встречают их.

Молодец обручает свою сестру с сыном пастуха; девушку, взятую из дворца дракона, с собой, дочери пастуха тоже находит мужа.

Сорок дней, сорок ночей справляют они пышную свадьбу и до самой смерти живут в радости.

Было — не было, а в прежние времена у одной женщины была дочь. Девушка каждый день вышивала на пяльцах, а мать ее ходила на базар и там стирала белье.

В один из дней, когда мать пошла на базар, а девушка, сидя у окна, вышивала, прилетела птица и села на пяльцы.

— Ах, девушка, с тобой случится беда! — проговорила она три раза и улетела.

Девушка очень удивилась. Вечером, когда пришла мать, она и рассказывает ей:

— Так-то и так-то, прилетала птица и вот что сказала!

А мать и говорит ей:

— Когда я завтра уйду, ты закрой крепко-накрепко двери и окна, и тогда садись вышивать.

Наутро, когда мать ушла, девушка хорошенько закрыла окна, двери и взялась за вышивание.

Птица снова — прррадак! — влетела и села на пяльцы.

— Ах, девушка, с тобой случится беда! — проговорила она три раза и улетела.

Девушка испугалась и, когда вечером пришла мать, обо всем ей рассказала.

— На этот раз закрой комнату, влезь в шкаф и вышивай там со свечой, — туда уж никто не сможет пробраться, — советует ей мать.

Утром, после того как мать ушла, девушка плотно закрыла двери и окна, зажгла свечу, влезла в шкаф, дверцу замкнула изнутри и принялась за вышивание.

Птица снова влетела, зашумев крыльями, села на пяльцы и опять, как и раньше, сказала три раза:

— Ах, девушка, с тобой случится беда! — пррр! — и улетела.

Девушка страшно перепугалась. «Что ж это такое, что-то будет со мной?» Ее охватил такой ужас, что она бросила вышивать и только об одном этом и думала.

Наступил вечер, пришла мать.

— Птица и сегодня прилетала, — рассказывает девушка. — Ой, нет мне от нее спасения! Если она еще раз прилетит, я сойду с ума от страха.

— Тогда я никуда сегодня не пойду, подстерегу ее и поймаю, — решает мать.

Так она сказала, но пойди-ка поймай ее!

Покамест они поджидали птицу, приходят соседки.

— Сегодня мы идем на гулянье. Отпусти свою дочь с нами, пусть она немного повеселится, — просят они мать девушки.

— Ах, я не могу ее отпустить, — отвечает та, — не могу никому доверить, потому что три дня подряд прилетала птица и пророчила ей беду.

Как она так сказала, соседки говорят:

— Да ты никак с ума сошла: что это за разговоры? Нас столько человек — уж если мы не сможем присмотреть за одной девушкой, какие мы тогда хозяйки! Ты не беспокойся: мы ее хорошенько повеселим и приведем обратно.

Соседки уговаривают, успокаивают мать и наконец забирают девушку с собой.

И вот они гуляют, играют, веселятся.

На обратном пути девушки подходят к какому-то роднику. Все соседки, попив воды, идут дальше; когда же наша девица начинает пить воду из источника, между ней и ее соседками вырастает громадная стена — такая, что ни с этой на ту сторону, ни с той на эту не перейти!

Соседки так и ахнули:

— Ах, какая беда! Теперь нам будут говорить: «Дуры вы, дуры! Разве вы понимаете больше матери. Взяли чужую девушку и погубили». Да лучше бы нам превратиться в камни, чем сюда идти! Да тресни наши головы! Что мы теперь скажем матери?

Они на этой стороне, а девушка на той — стали плакать, потом одна из них и говорит:

— Слезами ведь горю не поможешь! Пойдем расскажем обо всем ее матери, она больше нас понимает, быть может что-нибудь и придумаем вместе.

Они отправляются к матери девушки, а та давно уже поджидает их, сидит у двери и думает: «Уже поздно! Куда они девались?» Увидела их и спрашивает:

— А где дочь?

А те, плача и всхлипывая, рассказывают, что случилось.

— Ах, ведь я вам говорила! — упрекает их женщина, бежит к источнику, подходит к стене, за которой осталась девушка, и обе начинают плакать, каждая со своей стороны.

Долго-долго они так плакали, и девушка по ту сторону стены уснула.

Наутро она просыпается, открывает глаза и видит перед собой дверь. «Чему быть, того не миновать!» — думает она и входит в эту дверь; смотрит — перед ней прекрасный дворец. Глядит туда, глядит сюда — в глаза ей бросается сорок ключей, висящих на стене. Девушка берет ключи, открывает тридцать девять комнат: в одной находит золото, в другой — серебро, в третьей — драгоценные каменья, одним словом, в каждой комнате — разные драгоценности.

Она открывает сороковую комнату, видит — спит молодой бей, около него опахало. Девушка подходит к нему и замечает у него на груди бумагу, а в ней написано: «Кто сорок дней будет читать надо мной молитву и овевать меня — тому все мое имущество; если это будет девушка, я буду ее мужем, а она моей женой». Так было написано в бумаге.

Девушка тотчас же совершает омовение, садится у изголовья бея, тридцать девять дней читает молитву над ним и овевает его опахалом.

В утро сорокового дня она подходит к окну: видит в саду арабку. «Позову-ка я ее сюда, пусть она побудет около бея, пока я приберусь немного. Сегодня ведь он должен проснуться!» — думает она и зовет арабку наверх.

— Ты почитай и помахай немного здесь около бея, я сейчас приду, — говорит она ей.

Пока девушка приводит себя в порядок, арабка читает и овевает бея. Вдруг она видит на груди у него бумагу, внимательно читает ее, и все становится ей понятно.

В это время бей чихает, вскакивает и заключает арабку в объятия.

Пусть они там обнимаются, а девушка тем временем покончила со своими делами и поднялась наверх. Она входит в комнату, а арабка ее прогоняет:

— Вот негодная! Я, важная султанша, хожу совсем просто одетая, а ты, ничтожная рабыня, ушла наряжаться.

Бей очень удивился этому, но не показал виду и оставил все как есть. Одним словом, девушку послал на кухню стряпухой, а сам стал жить с арабкой.

Наступает праздник. Бей спрашивает арабку и девушку, какие подарки они желают получить. Арабка просит разных вещей и платьев, а девушка говорит:

— Я хочу сары-сабур[62] и нож с черной рукояткой.

Бей обеим купил, то, что каждая пожелала, и опять удивился: почему девушка накануне праздника просит такие бесполезные вещи? Девушка взяла свои подарки и ушла на кухню.

Когда наступил вечер, бей подумал: «Чудно! Что же она будет делать со всем этим?» — и осторожно спрятался в шкаф на кухне.

Ночью девушка взяла в руки нож и, держа его перед сары-сабуром, рассказала ему с начала до конца свою историю, похожую на сказку. В то время, как девушка рассказывала, сары-сабур не переставая трещал, раскалываясь на части, а когда сказка окончилась, совсем раскололся.

— О сары-сабур, сары-сабур, ты — камень терпения и то раскололся, а я ведь только человек, как мне все вытерпеть? — сказала девушка и только хотела вонзить в себя нож как из шкафа выскочил бей и схватил ее за руку.

— Ага-а-а, вот как было дело!

Он берет девушку в жены и начинает праздновать свадьбу сорок дней и сорок ночей, а арабку спрашивает:

— Чего ты хочешь: сорок лошаков или сорок клинков?

Арабка отвечает:

— Сорок клинков — в шею моему врагу; сорок лошаков хочу я, чтобы добраться на свою родину.

Бей приказывает привязать ее к хвостам сорока мулов и стегнуть каждого мула плетью. Мулы помчались в горы, арабка билась с камня о камень, а девушка и бей достигли своих желаний.

В прежние времена у одного падишаха было три дочери. И был у него конь, которого он очень любил.

Однажды шах собрался идти в поход, а коня решил оставить дома. Но так как он очень любил своего коня и не хотел, чтобы кто-нибудь чужой ходил за ним, то он наказывает своим дочерям:

— Вы будете давать моему коню корм и воду.

И вот он уезжает. В первый день после отъезда падишаха старшая дочь приходит в конюшню, чтобы накормить коня, но конь не подпускает ее к себе; идет средняя дочь — он и ее не подпускает. Только когда появляется младшая дочь, животное берет от нее корм и воду.

— Раз так — до приезда отца нашего шаха, всю работу около коня исполняй ты, корми и пои его, — говорят ей старшие сестры.

Так проходит довольно много времени. Девушка каждый день дает коню корм, воду и ухаживает за ним.

Приезжает отец. Спрашивает своих дочерей, смотрели ли они за конем?

— Он не подпускал нас к себе — только младшая сестра смотрела за ним.

Тогда падишах обручает младшую дочь с конем, а других дочерей отдает в жены: одну — везиру, другую — шейхульисламу. Сорок дней, сорок ночей празднуют свадьбу.

Пусть они себе там живут-поживают, а младшую дочь оставляют с конем.

А тот конь, оказывается, был сыном дэва.

По ночам место, на котором стояла конюшня, превращалось в сад роз, а конь, приняв образ человека, развлекался с девушкой.

В один из дней мужья двух старших сестер выходят на игрище метать дротик, а сами они являются к младшей сестре и начинают издеваться над ней:

— Наши мужья играют в дротик, и каждый из них, как лев, а ты сидишь тут со своим битюгом.

Как только они ушли, конь принимает образ человека и выезжает на игрище.

— Смотри никому не открывай, кто я, — предупреждает он девушку.

Там он мечет дротик лучше всех и потом возвращается обратно: никто не догадывается, кто он такой.

На другой день мужья снова выходят на игру; идет и он. Наступает следующий день, конь опять идет на игрище. Уходя, он дает девушке три своих волоска.

— Возьми эти волоски, если со мной что случится и тебе придется плохо, зажги их, я приду и помогу тебе.

И опять все зрители любуются его игрой. А сестры опять дразнят ее:

— Смотри, как прекрасны наши мужья, а твой муж — просто лошадь! И всю-то вашу жизнь вы проводите в конюшне.

Тут девушка не выдержала:

— Вот мой муж, которого вы считаете конем, — вот он!

Как показала она на него, молодец сразу пропал.

Девушка идет в конюшню, ждет-пождет, муж не возвращается. Наступает ночь — конюшня как была, так и осталась конюшней — не стала ни розовым садом, ни цветником.

— Увы, я осталась одна, без мужа, выдала его сестрам! — Так она проплакала всю ночь.

Утром девушка идет к своему отцу и просит:

— Отпусти меня, я пойду искать коня.

— Помилуй, дочь моя, где ты его найдешь, заблудишься в горах и погибнешь! — отговаривает он ее, а она ему в ответ:

— Во что бы то ни стало пойду и найду!

Падишах соглашается и отпускает ее, и девушка отправляется в путь.

В один из дней, сильно утомившись, присела она у подножья горы и вспомнила о волосках, оставленных конем. Девушка зажигает один волосок, и конь предстает пред ней в образе человека.

— Не говорил ли я тебе: если меня назовешь — потеряешь! Что ты теперь будешь делать? Ведь гора эта — обиталище дэвов. Сейчас того и гляди придет моя мать; как увидит она тебя, сразу разорвет на куски и съест!

Услыхав это, девушка принялась плакать, а молодцу-то ее жалко; он дает ей пощечину, превращает в яблоко и кладет на полку.

Как раз в это время приходит его мать и орет:

— Человечьим мясом пахнет!

— Чего здесь искать человеку? — говорит молодец, а мать его настаивает:

— Непременно здесь кто-нибудь да есть!

— Если ты поклянешься яйцом — скажу, — обещает молодец.

Мать его произносит клятву, парень ударяет по яблоку — появляется девушка.

— Это твоя невестка! — заявляет он матери.

— Хорошо, — говорит женщина.

Лишь только молодец ушел, свекровь велит невестке:

— Ты сегодня все кругом вычисти, не чисти. — И уходит.

«Странно, что же это может означать: «все кругом вычисти, не чисти!» — Прибирать мне или не прибирать?» — думает девушка.

Она зажигает волосок: появляется молодец и спрашивает:

— Что надо?

Девушка рассказывает:

— Султанша моя, это значит: комнату вычисти, диван не чисти! — объясняет он и уходит.

Девушка так и поступает.

К вечеру приходит женщина и спрашивает:

— Девушка, что ты сегодня делала?

— Матушка, я вычистила — не чистила, — отвечает она, а та разозлилась:

— Я тебя, проклятая, я тебя! Это не твое разумение: этому научил тебя мой сын!

Как бы то ни было, они ложатся спать. Женщина, встав поутру, дает девушке три больших кувшина.

— Наполни эти кувшины слезами, — говорит она и уходит.

Девушка ставит пред собою кувшины и пробует плакать: только две слезинки упали у нее из глаз. «Я не могу их наполнить», решает она и тут же зажигает еще один волосок.

Опять приходит молодец, и она рассказывает ему, в чем дело. Наполнив кувшины водой, он бросает туда немного соли и уходит.

Едва наступил вечер, приходит женщина.

— Девушка, ты наполнила кувшины? — спрашивает она ее, а та отвечает:

— Наполнила!

— Я тебя, проклятая, я тебя! Это не твоя работа: этому тебя научил мой сын! — злится она.

Не будем затягивать! Они ложатся спать, а наутро женщина встает и говорит девушке:

— Сделай мне к вечеру пирог! — и уходит.

Девушка шарит там, шарит сям, не находит ничего, из чего бы сделать пирог.

Молодец заходит домой попить воды и видит, что девушка плачет.

— Чего ты плачешь? — спрашивает он ее.

— Мать твоя заказала мне пирог, а в доме нет нисколько муки, из чего же я его сделаю?

— Султанша, бежим-ка мы с тобой отсюда: эта женщина, пока не съест тебя, не отвяжется!

И они тут же отправляются в путь.

Наступает вечер и женщина-дэв является домой; смотрит: ни сына, ни невестки нет.

— А, сбежали! — кричит она и зовет к себе одну из своих сестер: — Иди, догони моего сына с невесткой и приведи сюда.

Сестра садится верхом на кувшин, берет змею вместо кнута и пускается за ними вслед.

Как только молодец увидел, что она приближается, он дает девушке пощечину и превращает ее в баню, сам становится банщиком и садится перед дверью.

Тетка слезает с кувшина и спрашивает:

— Банщик, не проходили ли здесь девушка и молодец?

А он отвечает:

— Я баню только что затопил, там сейчас никого нет, не веришь — пойди посмотри!

— Вот чудак — слов не понимает! — говорит женщина и поворачивает обратно.

Вернувшись, она сообщает сестре:

— Не могла их найти.

— А ты кого-нибудь спрашивала?

— Спросила одного человека, и он мне сказал то-то и то-то.

— Вот тот, кого ты спрашивала, и был мой сын, а баня — моя невестка.

Тогда она зовет другую сестру:

— Иди, схвати их и притащи сюда.

Эта тоже, верхом на кувшине, гонится вслед за ними. Молодец, видя, что она приближается, дает девушке пощечину и превращает в источник, а сам, взяв в руки кувшин, под видом водоноса набирает из него воду.

Женщина подходит к нему.

— Эй, сынок! Не проходили ли здесь девушка и молодец?

А тот в ответ:

— Вода в этом источнике очень сладкая, я всегда здесь беру воду.

— Вот чудак — слов не понимает! — говорит женщина и поворачивает обратно.

— Не могла найти, — сообщает она сестре.

— А ты кого-нибудь спрашивала?

— Спрашивала. У источника парень воду набирал, у него и спросила, а он мне то-то и то-то ответил.

— Вот этот парень и есть мой сын, а источник — девушка. Ну, ничего не поделаешь! Надо самой отправляться!

Она встает, садится на кувшин и едет, погоняя его змеей.

А тем временем молодец и девушка все бегут. Вдруг молодец оглянулся и говорит:

— Беда, мать моя катит!

Он тут же дает девушке пощечину и превращает ее в дерево, а сам, обернувшись змеей, обвивается вокруг него.

Женщина подбегает к дереву и хочет разнести его на куски, но видит, что сын ее змеей обвился вокруг ствола. «Этак я и сына своего погублю», — подумала она и просит:

— Сынок, покажи мне хоть один палец этой девушки и тогда я оставлю вас в покое.

— Ведь иначе нам от нее не избавиться, — говорит парень, — пусть она хоть кусочек твоего мяса попробует!

Как только он показал ей палец девушки, женщина тотчас откусила кусок и повернула обратно.

Тогда молодец дал девушке пощечину; оба приняли человеческий облик и отправились прямо к ее отцу.

Молодец разрушил свое заклятие и остался навсегда в образе человека.

Падишах обручил их друг с другом. Сорок дней, сорок ночей празднуют они свою свадьбу.

В прежние времена жил один падишах. И не было у него детей.

Однажды падишах со своим лала вышел на прогулку.

Гуляя, они подходят к источнику, совершают там омовение, творят намаз и вдруг видят — идет дервиш.

— Эсселям алейкюм, падишах! — приветствует он его.

А падишах, ответив на селям, говорит:

— Ты узнал, что я падишах, узнай же и мое горе.

Дервиш вынул из-за пазухи яблоко и подал ему.

— Твое горе в том, что у тебя нет детей, вот возьми это яблоко: половину съешь сам, а половину дай своей жене. Когда придет время, у тебя родится ребенок; до двадцати лет он будет твой, а после двадцати — мой. — С этими словами он уходит.

Падишах приходит во дворец и поступает так, как сказал ему дервиш. В ту же ночь его жена становится тяжелой.

Как только миновало девять месяцев и десять дней, приходит ее время и она рожает мальчика. Падишах бесконечно радуется, устраивает большие празднества.

Время идет, ребенок подрастает. Вот ему уже исполняется пять-шесть лет. Его отдают учителю: он читает, пишет. Потом он достигает четырнадцати-пятнадцатилетнего возраста, начинает ходить на прогулки, а затем идет охотиться на птиц.

Проходит некоторое время, мальчику идет двадцатый год, и отец собирается женить сына; он находит ему девушку и устраивает свадьбу.

В брачную ночь является дервиш, который когда-то дал падишаху яблоко, хватает молодца и сразу исчезает. Он приносит его на вершину горы и оставляет там.

— Сиди здесь, бездельник, — говорит он.

Шахзаде сидит там, полный страха, и вот видит: прилетают три голубки, спускаются к берегу реки, превращаются в девушек, раздеваются и начинают купаться.

А пока они купаются, он подходит к реке, берет одежду одной из них и прячет. Девушки выходят из воды: две из них одеваются, снова становятся голубками и улетают, а третья смотрит, видит, что ее платья нет; она ищет там, ищет тут и вдруг замечает молодца. Девушка понимает, что ее одежду спрятал парень. Она умоляет, упрашивает его вернуть ее, но шахзаде не отдает.

Девушка спрашивает его:

— Как ты сюда попал?

Тот отвечает, что его привел какой-то дервиш.

— Этот дервиш — мой отец. Сейчас он придет сюда, подвесит тебя за волосы на этом дереве, будет бить плетью и спрашивать: «Понял?» — а ты отвечай: «Не понял!» — предостерегает она его.

Тогда молодец отдает девушке ее одежду, она опять превращается в голубку и улетает.

И вот шахзаде видит, что идет дервиш. В руке у него плетка. Он подходит, вешает молодца за волосы на дерево и жестоко бьет плеткой, а потом спрашивает:

— Понял?

Когда мальчик ответил: «Не понял», — тот оставляет его и уходит.

Три дня подряд он приходит и бьет молодца: наконец видит, что тут ничего не поделаешь, и отпускает.

И вот молодец бродит в тех местах, бродит…

Однажды прилетает к нему голубка, дает ему птичку и говорит:

— Возьми эту птицу и спрячь. Отец придет к тебе с тремя девушками и станет спрашивать, которую из них ты хочешь взять себе в жены? А ты вынь из-за пазухи птичку и скажи: «Ту, к которой полетит птица». — Сказав так, голубка улетает.

На другой день дервиш приводит трех девиц и спрашивает молодца:

— Которая из них тебе нравится?

А он вынимает из-за пазухи птичку и отвечает:

— Та, к которой полетит эта птица. — И выпускает ее.

Птичка летит и садится на плечо той девушке. Дервиш отдает ее в жены молодцу.

Но только мать девицы не желает иметь его своим зятем.

Тогда шахзаде берет девушку и держит путь к родному городу; идут они, идут, вдруг замечают, что за ними гонится ее мать. (А надо сказать, что она была колдуньей, и дочь ее тоже знала колдовство.)

Девушка дает пощечину молодцу, потом себе: и вот он превращается в большой сад, а она в садовника.

Подбегает мать.

— Садовник, не проходила ли здесь девица с парнем? — спрашивает она.

А садовник отвечает:

— Матушка, я шпинат еще не сажал — приходи через один-два месяца!

Колдунья видит, что он ничего не понимает, поворачивается и уходит.

Когда она немножко отошла, девушка снова превращает себя и мальчика в людей. Они опять идут.

Колдунья обернулась, глядь! — а молодец и девушка идут по дороге. Она тут же поворачивается обратно и пускается вслед за ними.

Девица оглянулась назад, видит: приближается мать. Она сейчас же превращает шахзаде в пекарню, а себя — в пекаря.

Прибегает мать, спрашивает:

— Пекарь, не проходил ли здесь молодец с девушкой?

А тот отвечает:

— Хлеб еще не испекся, я его только что посадил: приходи через полчаса — тогда дам.

— Душа моя, я тебе не о хлебе говорю, я спрашиваю, не проходил ли здесь молодец с девушкой? — повторяет колдунья.

А тот отвечает:

— Душа моя, и у меня живот подвело, погоди немного, пусть испечется — тогда поедим.

Мать видит, что пекарь ничего не понимает, снова поворачивается и уходит.

Девушка опять превращает себя и парня в людей и они снова бегут.

Колдунья оглядывается назад — они опять идут по дороге. Она догадывается, что сад и пекарня — были молодец и девушка, и снова бросается следом за ними.

Дочка видит, что мать догоняет их: сейчас же — трах мальчику пощечину и превращает его в озеро, а сама становится уткой и плавает по воде.

Подходит мать, видит: большое озеро. Она бегает по берегу туда и сюда, но никак не может найти место, чтобы спуститься к нему; тогда она поворачивается и уходит.

Когда девица увидела, что мать ушла, она снова превращает озеро в молодца, себя — в девушку, и они продолжают путь.

Мало-помалу молодец с девицей приближаются к родному городу шахзаде, идут в караван-сарай[63]. Молодец говорит девушке:

— Посиди здесь, я пойду достану тебе одежду и повозку, — и с этими словами уходит.

На дороге перед ним вырастает опять дервиш; он схватывает его, несет во дворец отца и оставляет в брачной комнате, откуда унес его в день свадьбы.

И вот шахзаде видит себя на постели, а рядом с ним лежит молодая.

— Странно! Уж не сон ли это был? — думает он.

Между тем девушка, оставленная им на постоялом дворе, ждет его. Ждет час, другой: молодца нет. Тогда она превращается в голубку и подлетает к окну его комнаты.

— Ах, неверный! Чужую девушку взял, меня в караван-сарае бросил, — укоряет его она и улетает обратно.

Шахзаде услыхал ее слова и очнулся. Он понял: все то, что с ним произошло, не сон, а правда; сейчас же выбежал из брачной комнаты, помчался в караван-сарай, усадил девушку в повозку и привез во дворец.

Он велел обручить себя с дочерью дервиша, а ту, первую девушку, отправил в дом ее матери.

И вот они празднуют свадьбу сорок дней, сорок ночей.

Они достигли цели, слышу, а мы взберемся-ка на крышу!

Когда время во времени стало, когда решето да в котел упало, когда верблюд бирючом был, а вол — носильщиком был, когда я белобородым старцем был, добрые вести носящий явился: твой, мол, отец да сегодня родился.

Руку я в карман совал, между ягодиц попал, вынул я три денежки: у одной нет краев, у другой — середины, у третьей — ни того, ни другого. Третью я вестнику тут же вручил, а сам на отца посмотреть поспешил. Смотрю: в колыбели отец мой лежит.

— Добро пожаловать, родимый!

А он встал да как даст мне по голове дубиной.

Я разозлился и вскипел, пошел и дверью загремел: оттуда кади вылезалет:

— Чего ты хочешь? — вопрошает.

— Отец мой вздумал народиться, послушай сказку-небылицу…

Жил когда-то бедный человек, у него была жена да ребенок. И был один-единственный осел. Каждый день этот человек перевозил на нем тяжести и зарабатывал этим деньги на хлеб.

Однажды он захворал; ему дают всякие лекарства, но так как он был очень стар, то ничто не приносит пользы, и бедняга умирает.

Сын, схоронив отца, не перестает плакать. Проходит день, два — в доме нечего есть, а голодным сидеть ведь не будешь!

Тогда он утром берет осла и идет на базар; побегавши туда-сюда, к вечеру зарабатывает тридцать пара, покупает, что нужно для ужина, идет домой и отдает матери все, что принес.

Мать радуется:

— Сынок, сколько ты сегодня заработал?

— Матушка, — отвечает мальчик, — я старался и так и этак, а к вечеру, когда посмотрел, — тридцать пара заработал.

— Эй, сынок, будь только здоров — вперед ты еще больше заработаешь, — говорит мать; они садятся за стол и с удовольствием ужинают.

На другой день утром мальчик опять идет с ослом на базар. Опять бегает туда-сюда, к вечеру глядь! — заработал сорок пара. На десять пара он покупает еды и приносит домой.

Мать встречает его:

— Сынок, сколько ты сегодня заработал?

— Мать, — отвечает мальчик, — нынче я опять и так и этак старался — сорок пара заработал. — И опять они очень довольны.

Утром он снова идет на базар, зарабатывает в тот день пятьдесят пара.

— Вот я заработал пятьдесят пара, — говорит мальчик матери. — Завтра ступай и проси дочь падишаха мне в жены.

— Ах, сынок, разве можно, заработав пятьдесят пара, брать за себя дочь падишаха?

— Вот еще, а почему же нельзя? Со дня на день я буду зарабатывать все больше и больше. Ты иди сватать, не бойся!

А мать отказывается:

— Сынок, ну как я пойду туда, куда я никогда не ходила?

Как бы то ни было, проходит ночь, чуть только наступило утро, мальчик берет своего ослика и идет на базар. К вечеру он зарабатывает целых шестьдесят пара.

— Теперь уже непременно пошлю мать, чтобы она посватала за меня дочь падишаха.

Он приходит домой и говорит:

— Мать, я сегодня заработал шестьдесят пара. Завтра ты должна посватать за меня дочь падишаха; если ты не пойдешь, то я больше не стану зарабатывать деньги.

Что делать бедной женщине? Она надевает фередже и отправляется прямо во дворец падишаха. Привратники принимают ее за нищенку: достают несколько пара и подают ей. Женщина отказывается:

— Нет, я пришла не за деньгами: у меня есть дело к падишаху.

И они пропускают ее во дворец.

Не будем затягивать! Кого бы она во дворце ни встретила, все принимают ее за нищенку и подают милостыню, но женщина не берет.

— У меня дело к султан-ханым, я иду к ней, — твердит она и направляется к комнате султанши. Ее пропускают туда.

Лишь только султан-ханым спросила женщину, зачем она пришла, та отвечает:

— О султанша! У меня есть сын, а у него есть осел; с этим ослом он зарабатывает сорок — пятьдесят — шестьдесят пара в день; сейчас он меня послал, чтобы я посватала твою дочь ему в жены, — не отдашь ли?

А султан-ханым отвечает:

— Очень хорошо, отдам, но надо поговорить с ее отцом. — Она зовет падишаха и рассказывает ему обо всем.

— Ах, очень хорошо! — говорит тот. — Мы только тебя и ждали! Отдам! Вот только пусть он за сорок дней научится играть в аллем-каллем. А если за сорок дней не выучится этой игре — голову ему снесу! — И отсылает женщину домой.

Женщина приходит домой.

— Ах, не говорила ли я тебе, что не нам с тобой сватать падишахскую дочь? Вот падишах сказал — отдаст, только ты должен за сорок дней научиться игре в аллем-каллем; не научишься — снесет тебе голову. До сей поры не слыхала я ничего такого! Голову мою беспечальную ты обрек на печаль! — со слезами говорит она и рвет на себе волосы. А мальчик ей отвечает:

— Ну тебя, мать, замолчи! Покуда с нами наш осел, они нас не найдут. Айда, собирай весь домашний скарб, бежим.

— Ах, сынок, ты разрушил мой покой, мой уют, — жалуется мать и начинает собирать вещи.

А было у них две ветхих палатки, тюфяк да одеяло, блюдо, поднос да две ложки. Связав все это в узел, они нагрузили его на осла.

Потом они пускаются в путь, довольно долго едут, подъезжают к подножию горного хребта и там располагаются на ночлег.

Сидят они там и вдруг видят — идет дэв.

Как увидели мать с сыном дэва, перепугались до смерти.

— Вы что здесь ищете? — спрашивает он.

А они — что же им делать? — рассказывают дэву, как и что. Тогда он предлагает женщине:

— Отдай мне своего сына, я обучу его игре в аллем-каллем. Когда пройдет сорок дней, приходи сюда и забирай его.

Женщина отдает сына дэву, а сама поворачивает осла и едет домой.

А дэв дает мальчику пощечину, превращает его в яблоко и кладет себе в карман.

Когда он приходит во дворец, то достает яблоко, снова ударяет по нему — мальчик принимает свой прежний образ. Тогда дэв запирает его во дворце, а сам уходит.

Сидит мальчик во дворце, и ему становится скучно. Он выходит из комнаты, начинает обходить дворец и вдруг видит девушку, прекрасную, как четырнадцатидневная луна. Увидела она его и спрашивает:

— Помилуй, братец, как ты попал в руки этого злодея?

Мальчик рассказывает ей, что пришел учиться игре в аллем-каллем.

— Ах, до тебя приходило сюда столько молодцев, желающих научиться этой игре, но этот изверг всех перебил, а из черепов сделал вон ту башню, что стоит напротив. Кто попал в его руки, живым не уйдет.

Мальчик стал плакать, а девушка пожалела его и говорит:

— Я тебе помогу, но ты должен исполнить все, что я тебе скажу: может быть, тогда ты и спасешься. Слушай: завтра придет дэв и начнет с тобой бороться. Ты смотри не сопротивляйся, а то он тебя в тот же миг убьет. Как только дэв схватит тебя — ты сразу же падай на землю; он будет тебя поднимать — ты не вставай; он станет бить и ругать тебя — ты не обращай внимания. А игре в аллем-каллем я тебя научу.

Обрадованный мальчик уходит к себе в комнату.

Проходит ночь. Наутро приходит дэв, забирает мальчика, и они вступают в единоборство. Едва дэв до него дотронется, как он валится на землю и, как буйвол, катается с места на место. Дэв злится, начинает его поднимать, а он не встает; дэв бьет и ругает мальчика, а тот не обращает внимания. Таким образом борются они до самого вечера; вечером дэв опять запирает мальчика и уходит.

А мальчик тайком пробирается к девушке.

— Если бы ты оказал сопротивление дэву, он, конечно, сегодня убил бы тебя! — говорит она и начинает обучать его игре в аллем-каллем.

— Ну, а теперь ступай. Когда настанет утро, он опять придет и станет с тобой бороться, смотри же не сопротивляйся, — напоминает ему она и отпускает мальчика. Тот уходит и ложится спать.

Наступает утро. Приходит дэв, они опять начинают бороться, и мальчик делает так, как его научила девушка.

Не будем затягивать! Так продолжается сорок дней: дэв борется с мальчиком, но тот ему не сопротивляется.

За это время молодец превосходно изучил игру в аллем-каллем.

А дэв, не зная этого, говорит ему:

— Дружок, тебе не научиться этой игре, — и отдает его матери, и та забирает сына.

Идут они, идут по дороге. Мальчик вдруг превращается в зайца, каждый волосок у него блестит, как солнце; посмотришь — глаза слепнут. Заяц начинает шмыгать под ногами у матери, а женщина не понимает, куда пропал сын, кричит и зовет его:

— Батюшки, да где же ты? Хватай этого зайца!

А мальчик, выйдя из обличья зайца, принимает свой прежний вид.

— Где ты был? Тут сейчас заяц бегал у меня под ногами; мы могли бы его поймать и продать.

Как бы то ни было — вот краткий вывод длинных слов: мать и сын приходят домой, и на следующий день мальчик превращается в оленя, рога у него из золота, копыта из алмазов.

Он говорит своей матери:

— Сведи меня на базар и продай.

Женщина ведет его на базар. Собирается народ, смотрит, никто не может определить ему цену: если, мол, кто и может купить такого оленя, так только падишах!

Об этом необыкновенном олене рассказывают падишаху; он дает за него женщине ведро золота, и та, довольная, отправляется домой.

Конюхи падишаха, связав оленя, ведут его в стойло. Перед ним кладут немного зеленой травы; олень начинает есть, а сам становится все меньше и меньше и потом совсем пропадает, остаются одни веревки. Конюхи докладывают об этом падишаху. А тому что делать?

— Кто знает, что это было? — говорит он и снова берется за свои дела.

А мальчик принимает свой прежний вид, идет домой; на деньги, данные падишахом, он велит построить себе конак.

Несколько времени спустя он принимает образ чистокровного арабского коня; на каждом волоске у него блестит алмаз.

— Ступай, сведи меня на базар, продай, но только смотри не отдавай моей уздечки, — наказывает он своей матери.

Женщина берет коня и идет на базар. Все только диву даются: цена такая, что ни у кого не найдется столько денег.

Падишах узнает об этом и посылает человека купить коня.

А дэв тем временем догадывается, что его игра стала известна мальчику. Он тотчас же превращается в ветер и мчится на базар.

Дэв старается схватить коня за повод, но мальчик тут же оборачивается голубем и улетает. Дэв превращается в сокола и летит за ним.

Голубь садится на окно комнаты дочери падишаха и превращается в букет роз.

Увидев этот букет, дочь падишаха открывает окно, берет его в руки и начинает нюхать.

— Ах, какие красивые розы! — говорит она.

В это время подлетает дэв, хватается за угол дворца и начинает его трясти.

— Брось скорее букет! — советуют ей.

Девушка бросает розы, они рассыпаются, превращаются в просо и рассеиваются по всей комнате. А дэв, обернувшись петухом, начинает подбирать просяные зерна. Все зерна подобрал, осталось только одно — под ногой у девушки. Дэв не может найти его, а зерно превращается в шакала; он набрасывается на петуха и разрывает его на части.

Потом мальчик принимает свой прежний вид и идет к падишаху.

— Вот, эфенди, я научился игре в аллем-каллем, теперь и ты сдержи свое обещание — отдай за меня свою дочь.

Падишах не соглашается, но мальчик делает аллем, делает каллем и вынуждает падишаха согласиться.

Шейхульислам заключает брачный договор; сорок дней, сорок ночей справляют праздник свадьбы, и девушку отдают за мальчика. Желание мальчика сбывается. До самой смерти он проводит свою жизнь в радости и наслаждениях.

В какое-то время жила одна женщина. На всем свете у нее не было никого, кроме сына. Однако к какому бы делу она его ни приставляла, он отовсюду убегал.

В один из дней мать говорит ему:

— Сынок! На какое же дело тебя отдать?

— Матушка, — отвечает парень, — ты пойди в торговые ряды, где находятся всякие мастерские, да возьми меня с собой; какое занятие мне понравится — туда и определи, и тогда я никуда не убегу.

Бедная женщина пошла на базар, взяла его с собой; они обошли несколько мастеров и в конце концов встретили рем-маля — гадателя по песку.

Как только мальчик его увидел, он сказал:

— Вот к нему меня отдай.

Женщина подошла к реммалю и предложила ему сына в подмастерья; тот согласился и забрал его к себе.

Проходит один день, проходит пять дней — реммаль обучает парня тому, что сам знает. И так довольно много времени мальчик учится у него.

Однажды мастер говорит ему:

— Сейчас я обернусь бараном, а ты сведи меня на базар и там продай, но только веревку не отдавай.

— Ладно, — отвечает мальчик.

И мастер сразу же становится бараном. Парень ведет его на базар и сдает глашатаю. Во время торгов цены на барана все поднимаются; кто-то дает цену в пятьсот курушей и берет его. Мальчик не отдает веревки.

И вот только наступил вечер, мастер приходит из того места, куда был продан.

На другой день снова, как и раньше, он обучает молодца:

— На этот раз я превращусь в коня; когда ты его продашь, смотри нипочем не отдавай веревки!

А мальчику — дело привычное: он сейчас же ведет мастера на базар и сдает глашатаю. За коня дают тысячу курушей, он забирает деньги, берет веревку и отправляется восвояси.

Идет по дороге и думает про себя: «Я уже всему научился, пойду-ка домой и попытаю счастья сам». И, дав оттуда тягу, возвращается к своей матери.

— Матушка, я научился тому, чему должен был научиться. Пошли тебе аллах здоровья за то, что ты отдала меня этому мастеру, — теперь я много денег заработаю.

А бедная женщина так толком и не знала, что у него за ремесло.

— Что такое, сынок, — говорит она, — я у тебя и вещей-то никаких не вижу. Мне что-то боязно, ты, наверное, опять удрал, а меня обманываешь!

— Не бойся, матушка! Завтра я превращусь в баню, а ты пойди на базар и выставь баню на продажу с торгов. Но только смотри не отдавай ключей, а не то это будет мой последний день.

Пока мальчик снова и снова обучает свою мать этому делу, мастер возвращается домой, глядь! — его ученика нет.

— Ах, ты мошенник, вот я тебе задам, я тебе задам! Ты меня, что ли, совсем продал? Я тебя приберу к рукам, покажу тебе, как обманывать людей.

Наутро он начинает разыскивать мальчика. Мало ли ходит, много ли ходит — пусть его ищет, а молодец тем временем превращается в баню, и мать сдает ее на торги.

Мастер, услыхав о бане, тоже пришел туда и сразу же догадался, что это проделки его ученика. Цена на баню все поднимается, доходит до большой суммы, а реммаль не подает голоса. Под конец торгов он дает больше всех, и баня остается за ним.

Когда он стал просить ключи от бани, женщина заявляет, что ключей она не отдаст, а мастер-то знает, в чем тут дело, и говорит:

— Пока не получу ключей, не отсчитаю денег, — и показывает женщине туго набитый кошелек. — Что ж, на эти деньги ты сможешь купить ключей, сколько тебе захочется.

Женщина не знает, что ей делать, а все советуют ей согласиться. Она отдает ключи — в тот же миг молодец превращается в птицу и улетает. Мастер оборачивается соколом и пускается вслед за ним.

Тот летит и другой летит — много земель пролетели. Прилетели в один город, где в это время сидел в своем саду падишах.

Едва только птица-молодец увидел падишаха, как в страстном желании спасти себя подлетает прямо к нему и падает к его ногам в виде прелестной розы.

— Какая красивая роза и как хорошо пахнет, — говорит падишах своим приближенным. — Это мне, конечно, от аллаха.

Пока все любуются розой, сокол-мастер превращается в человека и под видом ашика[64], держа в руках саз[65], входит в падишахский сад. Пропев несколько песен, он продолжает играть на сазе и приближается, будто невзначай, к падишаху.

А песни, которые ашик пел, говорили о том, что он просит у шаха розу.

— Да что ты, человече, она мне послана аллахом, зачем тебе, бедняку скитальцу, эта роза? — говорит падишах.

А реммаль его умоляет:

— О шах, я влюблен в розу, которую ты держишь в руке. Сколько лет провел я в погоне за ней, сколько гор и скал перешел! Из любви к ней я, несчастный, отказался от своей души и от своего богатства. Сейчас она попала в руки такого милосердного падишаха, как ты. Если ты не отдашь ее мне, я убью себя. Подобает ли твоей чести причинять мне горе! Нет! Пока я не получу розы, не уйду.

Так уговаривал он падишаха, а падишах и думает: «Ну, что такое для падишаха одна роза! Пусть уж этот бедняк достигнет своего желания», — и протягивает ему цветок.

Но роза вдруг падает из рук падишаха на землю и, превратившись в просо, рассыпается по земле. А ашик тут же, обернувшись петухом, начинает клевать просо. Только одно зернышко попадает падишаху под колено, да так что петух этого не замечает, а потом превращается в человека, хватает петуха и отрывает ему голову.

Короче говоря, молодец убивает своего учителя.

Удивленный шах спрашивает молодца, что все это значит, и тот рассказывает все по порядку.

Падишаху понравилось мастерство молодца, и он делает его своим главным везиром. А так как молодец был к тому же парень красивый и статный, то падишах выдает за него свою дочь.

Сорок дней, сорок ночей празднуют свадьбу. Молодец берет к себе свою мать, и вот, избавившись от нищеты, они всю свою остальную жизнь проводят в покое.

В прежние времена жил один дровосек, и была у него жена. Все, что зарабатывал этот человек, она у него отбирала, не оставляла ему ни одной пара. Кушанье постоянно пересаливала, а когда он говорил ей об этом, она вовсе не клала соли. И так вот она отучила беднягу есть в свое удовольствие.

Однажды дровосек утаил от жены сколько-то пара, чтобы купить себе новую веревку, а ночью она нашла деньги в одежде мужа.

— Эй, муж! У тебя, наверное, есть место, куда ты ходишь тайком от меня; туда ты носишь и припрятанные деньги, — упрекает его она.

Напрасно клянется муж, что это не так, — женщина не верит. Наконец он признается, что спрятал деньги для того, чтобы купить на них веревку.

— Чтоб тебя повесили на этой веревке! — отвечает ему она.

— Жена, зачем ты говоришь мне такие злые слова? — обижается дровосек.

А женщина отвечает:

— Да я тебе еще мало сказала, вот что!

Так они перебраниваются, а потом дело доходит и до драки.

На следующее утро дровосек встает, берет одного осла и говорит жене:

— Смотри не езди за мной, — и уезжает.

Пусть он себе едет в лес, а женщина берет другого осла и отправляется вслед за ним.

Едет дровосек, едет, потом оборачивается, глядь! — катит жена.

Он принялся рубить дрова, а жена стала бродить по лесу. Видит дровосек, что она ходит около ямы, и кричит ей:

— Эй ты, жена, берегись, там колодец!

А она знай подвигается вперед.

— Ты что, оглохла? Говорю тебе, отойди в сторону.

А она и ухом не ведет. Вдруг камень под ногами у нее соскользнул, и она упала в яму. А дровосек, так как жена ему порядком надоела, не обращает на это внимания и занимается своим делом.

Как только наступает вечер, он нагружает ослов дровами и едет домой.

Проходит ночь; наутро он опять едет в лес рубить дрова.

«Пойду посмотрю-ка я на эту бабу», — думает он и подходит к краю колодца; смотрит: женщины не видать. Ему стало жаль ее, он спускает веревку и кричит:

— Жена, держи веревку, я тебя вытащу! — и чувствует, что веревка натянулась.

Охая и вздыхая, с трудом он вытаскивает веревку. Глядь! — а там ифрит[66].

Очень испугался дровосек, а ифрит и говорит ему:

— Не бойся; ты спас меня от беды, и я до конца света не забуду тебе этого.

— А что у тебя за беда?

— Да вот много времени живу я в этом колодце, а вчера свалилась вдруг какая-то баба, села мне на шею, схватила за уши и держит. Когда ты спустил веревку, она меня-то бросила, а веревку не поймала. Я обмотался веревкой, ты меня и вытащил. Вот уж спасибо тебе, наконец-то я от нее избавился. Теперь я хочу отплатить тебе за эту услугу добром.

А дровосек думает только о том, как бы ему освободиться от ифрита, и молчит.

Ифрит достает три листочка, дает дровосеку.

— Сейчас я нагоню болезнь на дочь падишаха одного города, и никакие лекарства не будут ей помогать, а ты придешь, растолчешь один из листочков, положишь в воду, и той водой обрызгаешь тело девушки. Тогда я отпущу ее. Шах даст тебе много подарков, и ты будешь счастлив до конца своей жизни.

Так сказал ифрит и исчез.

А дровосек рад, что освободился от него. Позабыв о жене, ни о чем больше не заботясь, он скорее идет домой и принимается за свои дела.

Тем временем ифрит отправляется прямо во дворец падишаха, нагоняет болезнь на его дочь. Девушка сразу слабеет и валится с ног.

— Ой, мои руки, ой, мои ноги, ой, моя голова! Ах, умираю, кончаюсь! — кричит она, плачет и стонет.

Никто не может понять, что с ней случилось; докладывают об этом падишаху. Тот приходит, смотрит на свою дочь и с волнением приказывает, чтобы скорее привели хекима.

Много приходило хекимов, но ни один не может ей помочь.

— Ах, батюшка мой шах! Голова у меня очень болит! — все кричит девушка.

Тогда шах велит позвать к ней ходжей; они читают над ней, дуют, лечат ее всякими лекарствами, но ничто не помогает.

А дровосек ни о чем не думает, занимается своей работой.

В один из дней падишаху того города, в котором жил дровосек, приходит письмо. А в том письме написано: «Дочь моя тяжело заболела. Сколько ни призывал я хекимов и ходжей, они не смогли найти для нее лекарства. Пусть всякий, у кого есть умение, приходит ее лечить. Если он мусульманин, я отдам ему дочь в жены, только бы она избавилась от страданий; если он другой веры, я дам ему много денег и исполню все его желания».

Это писал, оказывается, отец больной девушки.

Услыхал об этом дровосек, вспомнил о трех листочках, пошел к своему падишаху и говорит:

— С соизволения аллаха, пойду-ка полечу ту девушку!

Падишах тотчас же посылает того дровосека вместе с человеком, доставившим письмо.

Долго ли они идут, коротко ли — в один из дней прибывают на родину девушки и посылают весть падишаху. Тот призывает их к себе, показывает больную дочь. Дровосек приготовляет лекарство, как научил его ифрит, брызгает на девушку, и та сразу поправляется. И шах, как обещал, обручает ее с дровосеком. Сорок дней, сорок ночей празднуют свадьбу.

А у этого падишаха был друг — другой падишах. У него бы ла дочь, которую, оказывается, любил этот ифрит. Он постоянно нагонял на нее всякие болезни, не оставлял в покое. И вот тот падишах, услыхав, что нашелся человек, который излечил дочь его друга-падишаха, посылает туда гонца.

— Пришлите нам того лекаря, сделайте милость, — просит он.

И падишах немедленно посылает к нему своего зятя.

Пришел дровосек к заболевшей девушке, видит там сидит ифрит.

Как увидел ифрит парня — очень рассердился.

— Ой, я сделал тебе столько добра, а ты хочешь отнять у меня эту девушку. Что ни делай, я ее не оставлю, даже пойду и твою отниму — ты смотри!

Наш дровосек сначала испугался, а потом собрался с духом и говорит:

— Я сюда пришел не из-за девушки, я искал тебя. Та женщина, что упала в колодец, сейчас вылезла оттуда и опять привязывается ко мне. Не найдешь ли ты какого средства от нее избавиться: она вот-вот и сюда прибежит.

Перепугался ифрит:

— Ой, неужели она и сюда придет! Если так, то здесь мне оставаться нельзя! — И, не задерживаясь убегает.

И так дочь другого падишаха избавилась от ифрита. Падишах на радостях приказал три дня освещать и украшать город, велел устроить пир. А дровосек, избавившись от жены, которая так и осталась в колодце, живет в полном спокойствии до самой смерти.

Было — не было, а когда-то у одного падишаха был один-единственный сын; и была у сына маленькая золотая пушка. Мальчик каждый день забавлялся тем, что бросал и ловил ее.

Однажды, когда он, по обыкновению, сидел во дворце и играл пушечкой, к фонтану, что был перед дворцом, подошла старая женщина набрать воды.

Шахзаде ради забавы бросает пушку и тут же разбивает у старухи кувшин, а женщина — что тут поделаешь! — не говоря ни слова, берет другой кувшин и снова идет к источнику.

Мальчику понравилась эта забава: он снова бросает пушку и разбивает второй кувшин.

Как ни сердилась старушка, однако, боясь падишаха, ничего не посмела сказать. Но так как денег у нее не было, то она берет кувшин в долг и снова приходит к фонтану.

А мальчик опять бросает свою пушечку и разбивает третий кувшин. Тут старуха вышла из терпения.

— О, аллах! Я тебе ни слова не скажу в укор, шахзаде! — вот только полюбить бы тебе Сёйлемез-султан![67] — произносит она и уходит.

Как только шахзаде это услыхал, его охватило любопытство.

— Кто она такая, Сёйлемез-султан? — раздумывает он, и беспокойство его становится все сильнее: он перестает есть, пить, тает, как свеча.

Словом, лежит он в постели три-четыре дня, а посмотреть на него — будто хворает три месяца. Падишах не понимает, что случилось с сыном: сколько ни приводят к нему хекимов и ходжей, они не могут определить, чем он болен.

Тогда падишах спрашивает сына, отчего он заболел, а тот ему отвечает:

— О отец мой, шах, так и так, однажды я разбил три кувшина у одной женщины, которая приходила к фонтану, что под моим окном. Она сказала мне: «Полюбить бы тебе Сёйлемез-султан!» — и с этого дня я затосковал и захворал. Отпусти меня на поиски той султанши… Может быть, я найду ее и избавлюсь от своей болезни.

Падишах, хоть и очень не хотелось ему отпускать сына, понимает, что иначе шахзаде не поправится. Он по-всякому его уговаривает, — а мальчик ему в ответ:

— Отец мой, от меня уж добра не жди: и так я умру, и этак. Но если ты отпустишь меня и я погибну в поисках султанши, так ты тогда по крайней мере не будешь чувствовать за собой никакой вины.

Шаху ничего не остается делать, как согласиться, и он дает разрешение на то, чтобы шахзаде поехал, но только вместе со своим лалой.

Они собирают вещи, по цене дорогие, по весу легкие, в один из дней, под вечер, выходят из города и отправляются в путь в надежде на добрых людей.

Идут они, идут, по горам, по камням, шесть месяцев без перерыва идут, тащатся по разным дорогам. Путники не спят, не едят, ни на что не смотрят, — так что теряют даже образ человеческий, — но все идут, идут, потому что не могут уже больше стоять на месте. И вот наконец приходят на вершину какой-то горы. Смотрят, а там камни и земля сверкают, как солнце, и все кругом залито светом.

Бродят шахзаде с лалой, бродят, глядят по сторонам, и вдруг встречают какого-то старика. Они подходят к нему и начинают расспрашивать его, что это за место, а он отвечает:

— Это горы Сёйлемез-султан. Сама она сидит под семью покрывалами, а ее сияние пробивается сквозь них.

— А в какой же стороне находится она сама?

— На расстоянии шести месяцев пути отсюда есть дворец — там она и живет. Сколько душ из-за нее погибло! До сих пор никто не может заставить ее произнести хотя бы одно слово.

Лишь только он так сказал, шахзаде с лалой снова отправляются в путь. Много времени идут, — в сказке-то все быстро делается! — идут еще один-два-три месяца пути — однажды поднимаются на вершину горы, глядят — все кругом красным-красно. Они и тут бродят по окрестностям и вдруг замечают поблизости деревню.

— Ох, лала, я совсем выбился их сил. Пойдем в эту деревню и отдохнем немного, да к тому же и разузнаем, что это за место такое.

Они идут туда, заходят в кофейню; все догадываются, что они пришли из дальних мест, и после того как они немного отдохнули, начинают с ними разговаривать.

Шахзаде, не открываясь им, спрашивает, что это за зарево в горах, а селяне отвечают:

— Эх, гости, отсюда на три с половиной месяца пути вперед живет Сёйлемез-султан. Зарево этих гор — алый цвет ее щек и губ; она сидит под семью покрывалами и не произносит ни слова.

Кто говорит: «Мой брат в прошлом году пошел за этой девушкой и в дороге погиб», — кто говорит: «У меня погиб сын», — и начинают перечислять всех погибших из-за этой девушки.

У молодца не хватает больше терпения оставаться здесь: он снова пускается в путь вместе со своим лалой, и вот они проходят одну гору за другой.

Не будем затягивать! Идут они, идут, вдали показывается крепость. Шахзаде и говорит:

— Вот это, должно быть, и есть земля султанши.

Они подходят к той крепости поближе и видят: вся она сделана из человеческих черепов, и самая большая башня — чуть не сто аршин высоты.

Они идут дальше. Шахзаде говорит:

— Эх, лала! Я думаю, это и есть головы людей, которые пришли, чтобы заставить султаншу говорить. А мы или тоже сложим здесь свои головы, или достигнем своих желаний.

Не заходя в крепость, они входят в большой город, снимают комнату на постоялом дворе.

— Побудем здесь несколько дней, а там посмотрим, что пошлет аллах.

Вошли они в город и удивились: все там кричат и стонут.

Они спрашивают, что это значит.

— Эх, молодец, что ты спрашиваешь! Дело ясное: и ты пришел сюда за своей смертью. Здесь: кто — мать, кто — отец, кто — брат, а кто — сестра погибших из-за Сёйлемез-султан. А это — город ее отца; всякий, кто пожелает пойти к ней, сперва докладывает об этом падишаху, и если тот разрешает, его отводят к девушке.

Лишь только шахзаде услыхал это, он говорит:

— Ну, лала, теперь наш путь закончился; несколько дней отдохнем здесь, а там узнаем то, что написано у нас на челе.

Так живут они в этом городе, и вот в один из дней шахзаде вместе с лала выходит прогуляться по торговым рядам и базару и замечает человека, продающего соловья.

Шахзаде, можно сказать, влюбился в птичку и хочет купить ее. Напрасно лала говорит ему:

— Сын мой, что ты будешь с ней делать? Сейчас у нас есть дела поважнее; пойдем, брось ты это, еще неизвестно, что с нами будет, зря только деньги потратишь!

Но молодец отвечает:

— Непременно куплю!

Он покупает соловья за тысячу курушей, приносит домой и вешает клетку с птицей в углу своей комнаты.

Как-то раз, когда шахзаде сидел в комнате один и, подперев щеку рукой, с ужасом думал: «А что, если она не заговорит?»

— соловей в клетке вдруг сказал:

— О чем ты думаешь? Ты что-то очень печален.

— Ой-ой, это что же такое: ин или джин? Птица — а говорит!

— растревожился шахзаде и вскочил со своего места.

«Как бы то ни было, а в этом что-то есть; может быть, аллах через нее посылает мне избавление от мук!» — думает он и поворачивается лицом к птице.

— Соловей, я пришел сюда потому, что влюбился в Сёйлемез-султан, а победить ее очень трудно; вот я и думаю о том, как мне быть, — сказал он, а соловей отвечает:

— О шахзаде! Есть о чем задумываться! Да на свете нет ничего легче этого. Ты пойди сегодня вечером во дворец и возьми меня с собой. Так как она за семью покрывалами, то ее никто не видит и она никого. Вот ты и поставь меня под скамью, потом справься о здоровье султанши, поговори еще о разных делах, — она не подаст голоса. Тогда ты скажи: «Ну, раз султанша не желает со мной говорить, побеседую-ка я со скамейкой», — и начинай разговор. Что бы ты ни спросил, я буду тебе отвечать.

Когда он так сказал, шахзаде ободрился и, не рассказывая лала о том, что ему сказал соловей, отправился прямо во дворец падишаха.

Не успел он еще сказать, что намерен пойти к Сёйлемез-султан, как шах, увидев юношу, полюбил его всей душой.

— Ах, сын мой, жаль мне твою молодость: из-за моей дочери по сю пору сколько йигитов, подобных тебе, отдали души! Ничего не добьешься. А у меня уговор такой: кто заставит дочь мою говорить, тому я отдам ее в жены; тому, кто не сумеет этого сделать, — снесу голову! Уходи, откажись от нее, а то и тебе несдобровать.

Напрасно падишах так говорит, молодец бросается ему в ноги.

— Я прошел целый год пути для того, чтобы добыть ее; или я умру, или заставлю ее говорить и тогда с твоего разрешения возьму в жены.

— Сын мой! Вина не моя — иди, ищи у аллаха свой жребий, — соглашается тогда шах и приказывает своим людям провести молодца к девушке.

Когда настал вечер и все кругом покрыла ночь, молодец идет во дворец. Он входит в комнату девушки, вытаскивает из-за пазухи клетку с соловьем и ставит под скамью.

Затем он справляется о здоровье султанши, говорит ей еще много слов о долинах, о вершинах, но девушка — ни ответа ни привета.

— Эх, султанша! Время-то подошло уже к пяти-шести часам, а вы еще ни слова не сказали! Меня уже тоска одолела; поговорю-ка я с этой скамейкой — она хоть и без души, да, может быть, меня пожалеет.

Сказав так, он обращается к скамье:

— Как поживаешь, здорова ли ты, скамеюшка?

А соловей отвечает:

— Что мне сделается, шахзаде? Хорошо! Прекрасно! Вот только грустно то, что со мной никто не разговаривает. Ну, а сейчас, когда аллах вас мне послал, весь свет стал мне мил! Вы меня обрадовали, и я вас в эту ночь повеселю: если будете слушать, я расскажу вам одну историю.

— Прекрасно, говори, я послушаю.

И соловей начинает:

— Когда-то у подобного вашему отцу шаха была дочь. В нее влюбились три человека, и каждый хотел взять ее себе в жены. Отец девушки сказал женихам:

— Ступайте все трое в мир и возвращайтесь, изучив каждый какое-нибудь ремесло: чье ремесло окажется лучше, тому я и отдам свою дочь.

Как только он это сказал, все трое сразу вышли из города.

Подошли они к одному источнику, и порешили так: «Идти всем троим вместе не годится: лучше разойтись в разные стороны. Наши перстни мы положим под камень у этого источника. Кто придет раньше, возьмет свой перстень, — тогда остальные будут знать, кого нет».

Все согласились на это, сняли свои перстни, положили под камень, и каждый пошел своей дорогой.

Один из них научился искусству познавать тайное, второй — оживлять мертвых, а третий — проходить шестимесячный путь в один час.

Затем каждый из них воротился обратно к источнику, и все там встретились.

Знающий тайное говорит:

— Дочь падишаха очень больна; через час-другой умрет.

А второй говорит:

— Я приготовлю такое лекарство, что если даже она умрет, все равно оживет. Только кто же ей его доставит?

Тогда третий говорит:

— Я доставлю.

Едва он это сказал, ему дают лекарство, и за один час он прибывает во дворец падишаха. Девушка находится уже при последнем издыхании. Как только заставили ее выпить лекарство, болезнь сразу прошла.

А затем прибыли и двое других, и шах начинает спрашивать каждого о его искусстве.

(Тут соловей подает шахзаде знак: «Не упоминай парня, который проходит шестимесячный путь в один час».)

— Шахзаде, если бы ты был там, кому из трех молодцев отдал бы девушку? — спрашивает соловей.

А молодец отвечает:

— Что до меня, я отдал бы ее тому, кто сделал лекарство.

Так начинают они спор и нарочно его затягивают: «Нет, тому!» — «Нет, этому!»

А Сёйлемез-султан думает: «Видали таких — позабыли того, кто проходит шестимесячный путь в один час!»

Она сердится, срывает с лица свои покрывала и говорит:

— Эх вы, разини! Девушку надо было отдать тому, кто принес лекарство: если бы не он, разве она осталась бы в живых?

Лишь только она это сказала, падишаху тотчас докладывают, что его дочь заговорила.

Однако девушка поняла, что ее вынудили говорить хитростью, и потребовала, чтобы шахзаде еще два раза заставил ее нарушить свое обещание.

Тогда шах и говорит молодцу:

— Сын мой, если ты еще два раза сумеешь сделать так, чтобы она заговорила, — девушка твоя!

Молодец пошел в свою комнату и там опять погрузился в раздумье, а соловей снова заговорил:

— Шахзаде, султанша в злобе на то, что ее заставили говорить, разломает скамейку на куски, так ты сегодня поставь меня на полку.

Вечером шахзаде кладет клетку с соловьем за пазуху и идет во дворец. Войдя в горницу девушки, он ставит соловья на полку. И вот молодец начинает разговор с девушкой, но так как не может ни слова от нее добиться, поворачивается к полке и говорит:

— Эй, полка, султанша со мной не разговаривает, — поговорю-ка я хоть с тобой. Как поживаешь? Хорошо ли себя чувствуешь? Как здоровье?

А та ему в ответ:

— А что тебе до меня, шахзаде; ведь, если бы султан-ханым с тобой стала говорить, ты меня и не заметил бы. А так со мной желаешь побеседовать? Ну ладно! А ты как поживаешь? Ты-то хорошо себя чувствуешь?

Так они начинают беседу.

— Шахзаде, я хочу рассказать тебе кое-что, будешь меня слушать?

Только полка это сказала, он и отвечает:

— Ну-ка расскажи, конечно, буду.

И соловей начал:

— В какое-то время в одном городе жила одна дурная женщина, и у нее были три дружка: один — Балджи-оглу, другой — Ягджи-оглу, а третий — Тиреджи-оглу, но никто из них не знал о том, что каждый из трех посещает ее. Ягджи-оглу любил эту женщину больше, чем другие.

Однажды женщина, причесывая голову, увидала у себя седой волос и говорит:

— Увы, я начинаю седеть. Сейчас я вот так живу, а пройдет время, я состарюсь еще больше, и дружки мои отвернутся от меня, придется мне тогда таскаться по улицам. Лучше уж я вступлю в законный брак с которым-нибудь из них и буду так жить до самой смерти.

В тот день она приглашает к себе всех троих, одного через час после другого.

Прежде всех явился Яг-оглу. А девка перед его приходом вырыла в саду могилу и рядом положила саван.

Как только он пришел, она начала стонать и рыдать. Тот спрашивает, что с ней случилось, а она отвечает:

— Ах, друг мой, отец у меня умер, я схоронила его в саду, а он, оказывается, колдун и сейчас вышел из могилы. Посмотрю-ка я, правда ли ты меня любишь: завернись в этот саван, ложись в могилу и полежи там часика три. Когда отец придет и увидит, что здесь похоронили другого покойника, он уйдет.

А Ягжди-оглу и говорит ей на это:

— Для тебя не только в могилу, даже в море готов кинуться!

И вот он раздевается, закутывается в саван и ложится в могилу.

Лежит он там в могиле, а тем временем раздается стук в дверь: приходит Балджи-оглу. Он видит, что женщина плачет навзрыд, и спрашивает, в чем дело. Этому она рассказывает, что в саду схоронен ее отец, а он оказался колдуном. Девка просит его взять камень и, когда колдун зашевелится, убить его.

И тот, захватив камень, как сказала женщина, отправляется в сад.

Пока Балджи-оглу дожидается у могилы, является Тиреджи-оглу. Видя ее плачущей, он спрашивает:

— Что с тобой, любимая, не больна ли ты, о чем твои слезы?

Женщина отвечает:

— Как же мне не плакать: отец мой умер, я его похоронила в саду, а один из его врагов оказался колдуном, смотри-ка — вон открыл могилу и теперь стоит у него в головах. Если ты сумеешь достать отца из могилы и принести сюда, я избавлюсь от горя, нет — помру от слез.

И Тиреджи-оглу, не зная, в чем дело, тотчас бежит, выхватывает из могилы «мертвеца» Ягджи-оглу и скорее тащит его к девке.

А Балджи-оглу думает, что колдун в двух лицах: бежит следом за ними и старается убить их обоих камнем.

Ягджи-оглу думает: «Что же случилось: попал я в руки колдуна, что ли?»

Он разрывает саван и остается совершенно голый, в чем мать родила.

А дружки-то были знакомы между собой и теперь, узнав один другого, начинают гнать, толкать и сбивать друг друга с ног: ты, мол, здесь чего гуляешь?

(Соловей делает знак шахзаде, показывая, чтобы тот не называл Ягджи-оглу.)

— Ну, шахзаде, кому же теперь отдать эту женщину? — спрашивает соловей. — Я думаю — Тиреджи-оглу!

А шахзаде отвечает:

— Нет, по-моему, ее должен взять Балджи-оглу: он всего натерпелся.

Спорят они друг с другом, спорят: «Нет, не так, а вот так!» — и вдруг султанша говорит:

— Забыли про Ягджи-оглу; этот парень три часа в могиле пролежал: женщина по праву принадлежит ему.

И опять падишаху докладывают, что девушка сказала несколько слов.

Сказ наш сократим, а то, пожалуй, в беду влетим!

Как молодцу и было сказано раньше, от него требуют, чтобы он еще раз заставил девушку говорить.

Он идет к себе в комнату, садится и дожидается вечера, а соловей опять обращается к нему:

— Эх, шахзаде, султанша теперь будет зла на полку и разнесет ее на куски; поэтому нынче вечером ты оставь меня за дверью.

Когда наступает вечер, молодец опять идет к девушке, соловья оставляет за дверью, а сам садится и начинает разговор с султаншей, но так и не может добиться ответа; тогда он обращается к двери:

— Султан-ханым не желает разговаривать, поговорим-ка мы с тобой.

И вот, после того как они взаимно осведомились о здоровье, соловей начинает рассказ.

— В прежние времена жили плотник, портной и софта[68]. Однажды друзья, путешествуя втроем, пришли в какой-то город и сняли там комнату. Днем каждый уходил по своим делам, а к вечеру они возвращались домой.

Как-то ночью, когда все спали, плотник встает, пьет кофе, закуривает чубук. Так как сон бежит от него и он никак не может заснуть, то начинает вырезывать из дерева фигурку девушки тринадцати — четырнадцати лет. Сделав ее, он ложится и засыпает.

Проходит немного времени, просыпается портной, видит: стоит сделанная из дерева девушка. Он сейчас же старательно кроит и шьет ей платье, одевает ее и тоже ложится спать.

Под утро просыпается софта, глядит — перед ним деревянная девушка, прекрасная, как луна, и одежда на ней ей под стать. Она очень ему понравилась; он совершает омовение и молит аллаха оживить ее.

И вдруг дереву от аллаха дается душа; девушка оживает. Она словно проснулась и слегка покашливает.

В это время плотник и портной просыпаются, и все трое влюбляются в девушку.

— Я возьму!

— Нет, я возьму! — спорят они и поднимают ссору.

(Соловей опять подает знак шахзаде, чтобы он не упоминал софты.)

— Ну, шахзаде, кто должен взять эту девушку? По-моему, пусть ее возьмет плотник!

А молодец говорит:

— Плотник вырезал ее из дерева, и только, а портной сшил ей одежду и одел ее. По-моему, она должна принадлежать портному.

— Нет, не так!

— Нет, так! — спорят они друг с другом.

Султанша выходит из себя оттого, что забыли софту, с гневом открывает лицо и кричит:

— Эй, дураки, софту позабыли! Если бы он, помолившись, не оживил ее, кому бы все это было нужно? Плотник и портной сделали только обличье; конечно, она по праву должна принадлежать софте.

И вот только она так сказала, все захлопали в ладоши, побежали к падишаху и сообщили, что девушка снова разговаривала.

А так как и сама Сёйлемез-султан была покорена красотой молодца, то она просит отца обручить ее с ним, а шах на радостях в честь спасения молодца и избавления города от беды устраивает великий пир и обручает шахзаде с дочерью.

Когда они уже собирались праздновать свадьбу, шахзаде говорит шаху:

— Моя страна в такой-то земле, и там у меня есть мать и отец; обручение наше совершилось здесь, а свадьба пусть будет там.

Шах соглашается. Посадив девушку и молодца в паланкин и устроив большое шествие, он отправляет их на родину.

А отец шахзаде, лишь только увидал, что сын его возвращается, сильно обрадовался; велел разукрасить и осветить весь город, устроил празднества, а затем и свадьбу.

Сорок дней, сорок ночей пируют, а на сорок первую ночь девушку и молодца вводят в опочивальню для молодых.

А ту старую женщину, у которой шахзаде разбил кувшины, шах делает нянькой девушки, и так живут они до самой смерти.

Было — не было, а в прежние времена жил один старый человек. Каждый день он ходил в лес рубить дрова, приносил их и продавал. Так вот и кормил своих детей.

Однажды, взяв свою веревку и топор, дровосек пошел по дрова; подойдя к роднику, он сказал: «Ох!» — и сел.

Только он промолвил: «Ох!» — как из источника выскочил араб.

— Ты меня звал? — спрашивает он, а бедняга, увидев его, перепугался.

— Нет, я тебя не звал!

— Как не звал? Меня зовут Ох; ты сказал: «Ох!» — я и пришел. Подожди-ка меня здесь.

С этими словами араб исчезает в глубине родника, а через минуту выносит небольшое блюдо и подает его дровосеку.

— Смотри, отец, не скажи ему: «Блюдо, накройся!» — говорит он и исчезает.

Бедняк берет блюдо, отправляется домой, но его разбирает любопытство: «Что же это за блюдо такое? Скажу-ка я, как говорил араб, — посмотрим, что будет». Подумав так, он произносит:

— Блюдо, накройся! — и тотчас же на нем появляется столько еды, что хватит на целых десять человек.

— Ох, блюдо, остановись! — произносит он, затем берет топор, веревку, кладет блюдо за пазуху и, полный радости, приходит домой.

— А где же дрова, муженек?

А он вместо ответа достает блюдо и кладет на полку.

— Смотри, жена, не скажи ему: «Блюдо, накройся!» — говорит он и выходит за дверь.

А жена берет блюдо и произносит: «Блюдо, накройся!» — и оно наполняется едой. Поев, женщина приказывает: «Блюдо, остановись!» — и снова кладет его на полку.

К вечеру приходит муж, и они едят все, что пожелают. А наутро он говорит:

— Жена, сегодня я приглашу к нам на обед кади-эфенди[69]и всех его домочадцев.

И с этим он идет к кади и приглашает:

— Сколько ни есть у вас сегодня народу, всех берите и пожалуйте ко мне обедать.

Кади собирает всех своих людей, и они приходят к дровосеку, глядь! — а там ни огня, ни печи.

«Ой, на что же нас позвал этот человек?» — думают они.

Как бы то ни было, все садятся, а хозяин достает блюдо с полки, что над самой головой кади, и выходит за дверь.

«Ага, вот в этом-то блюде вся штука и есть!» — заключает кади и тотчас посылает своего человека на базар:

— Иди скорее, купи такое же блюдо!

А хозяин тем временем шепчет за дверью: «Блюдо, накройся!» — и заваливает едой огромный стол.

Пока он накрывает стол, возвращается человек, которого кади посылал за блюдом.

Поев и попив, гости садятся за кофе, покуривают трубки, а наш бедняк приносит чудесное блюдо и кладет его на полку над самой головой кади.

Когда все встают, чтобы идти домой, кади потихоньку берет блюдо, а на его месте оставляет другое.

Наступает утро. Хозяин берет блюдо, чтобы позавтракать. Напрасно он говорит: «Блюдо, накройся!» — на нем ничего не появляется.

— Ах, жена, вот какое добро сделал нам кади, — огорчается он, берет топор и идет рубить дрова.

Нарубив дров, он взваливает их себе на спину и, обливаясь потом, с трудом доходит до родника.

«Ох!» — вздыхает он, сбрасывает с себя дрова и присаживается. Сейчас же из родника выскакивает араб.

— Зачем ты меня опять позвал? — спрашивает он.

А бедняга в ответ:

— Я тебя не звал. Я устал, вот и сказал: «Ох!»

— Разве ты не знаешь, что мое имя Ох?! Сиди здесь, пока я не приду, — приказывает араб и исчезает в глубине родника.

Немного спустя он выводит осла.

— Смотри не скажи этому ослу: «Ослик, помарайся!» — говорит он и снова исчезает.

А дровосек берет осла и отправляется домой. Прошел немного, и его стало разбирать любопытство. Едва только он сказал: «Ослик, помарайся!» — как ослик стал мараться; глядь! — сыплется чистое золото.

— Ой-ой, ослик, не марайся! — кричит дровосек. — Да будет хвала аллаху: теперь мы нашли целый капитал.

И вот он на радостях идет домой. Проходит ночь. Утром дровосек берет ослика и идет в баню. Привязав осла за дверью, он входит туда.

— Там за дверью стоит осел; смотри не скажи ему: «Ослик, помарайся!» — советует он хозяину бани, а тот принимает его слова за шутку и смеется. Он выходит на улицу, видит — стоит на привязи осел.

— Ослик, помарайся! — говорит он, и осел начинает мараться золотом.

Лишь только хозяин бани это увидел, он велит:

— Приведите скорее моего хромого осла, привяжите здесь, а этого отведите в стойло!

Только слуги так сделали, дровосек, вымывшись, выходит из бани. Так как ему нужны были деньги, чтобы платить хозяину, он приказывает ослу:

— Ослик, помарайся! — однако ничего не получается.

Присматривается, — видит: вместо его осла привязан какой-то другой, хромой. Он садится на него и едет домой.

Снова оказавшись, как говорится, с обеими руками под камнем, он поутру берет топор, веревку и опять отправляется за дровами.

Нарубив немного дров, взваливает их на спину, доходит до родника и садится.

— Ох, ох! — произносит он от усталости.

Из родника сразу же выскакивает араб.

Как завидел дровосека, сразу скрывается в роднике, затем выносит железную дубинку и дает ему.

— Смотри не скажи ей: «Встань, дубинка!»

С этими словами араб исчезает, а дровосек забирает дубинку и уходит. Идет он по дороге и думает: «А что будет, если я скажу: «Встань, дубинка!»

Лишь только он произносит эти слова, дубинка снимается с места и наносит дровосеку такой удар, что несчастный сразу валится на землю.

Спустя некоторое время он приходит в себя, бросает дрова, берет дубинку и отправляется домой.

— Жена, я пойду к кади, спрошу блюдо и эту дубинку также возьму с собой, — говорит он жене.

Придя в конак к кади, он здоровается; судья спрашивает его:

— Что нового, дядя, зачем пришел?

А тот отвечает:

— Хе, зачем пришел? Вот принес тебе на хранение эту дубинку, только смотри не скажи ей: «Встань, дубинка!»

Сказав так, он вешает дубинку над головой кади, выходит за дверь и прячется.

А судья смотрит на дубинку с любопытством.

— Встань, дубинка! — велит он ей. Дубинка снимается с места и наносит такой удар судье, что тот начинает кричать: — Иди сюда, дядя, иди сюда! Возьми свое блюдо и свою дубинку, только убирайся подобру-поздорову.

Услыхав это, дровосек тотчас прибегает, забирает блюдо и дубинку и радостно идет домой.

— Вот, жена, я с помощью дубинки выручил блюдо, а сейчас пойду выручать осла!

Он оставляет блюдо и идет в баню. Повесив дубинку над головой хозяина бани, он говорит:

— Смотри не скажи ей: «Встань, дубинка!» — и проходит в баню.

А хозяина разобрало любопытство.

— Встань, дубинка! — произносит он, и дубинка, снявшись с места, наносит такой удар, что только кости трещат.

— Смилуйся, иди сюда, возьми своего осла и свою дубинку — чтоб ты себе шею свернул! — и проваливай! — завопил хозяин.

Дровосек скорее берет осла и дубинку со словами: «Слава и благодарение аллаху!» — радостно едет домой.

Дубинку он вешает на гвоздь, осла привязывает в стойле, блюдо кладет на полку. Когда они хотят есть, их кормит блюдо; когда им надо денег, они получают их от осла.

Вот так и проводят они свою жизнь в спокойствии до самой смерти.

В какое-то время жил один богатырь. Он был так силен, что никто не мог устоять перед ним. К тому же он ходил всегда в доспехах и с оружием. А вот выходить на улицу ночью этот богатырь боялся!

В один из дней в город, где он жил, пришел какой-то человек с обезьяной и стал на базаре давать представление. А в тот день и богатырь пришел туда. Лишь только он увидел обезьяну, остановился перед ней и стал смотреть, разинув рот. Смотрел-смотрел и не заметил, что дело идет к вечеру, а когда спохватился, уже спустились сумерки. С великим страхом пошел он домой.

А жена ждала-ждала его весь вечер, видит, что он не приходит, закрывает дверь на засов и ложится спать.

Вскоре после этого приходит муж; как ни старается он открыть дверь, — не тут-то было. Тогда он бежит к соседям, но и там заперто.

«О, горе, я остался ночью один на улице!» — думает он и вдруг замечает вдали какой-то свет.

«Ага, там кто-то есть, пойду-ка хоть там переночую!» — решает он и бежит бегом.

Подбегает к какой-то харчевне, видит — там сидят несколько человек.

— Эй вы, примете ли гостя? — спрашивает он.

— Примем, — отвечают они. — Но только знай, что сюда каждую ночь приходит дэв и забирает кого-нибудь из нас. Нынче ночью он опять придет, если возьмет тебя — мы тут ни при чем!

— Друзья, вы только меня примите, пусть возьмет.

— Милости просим, — говорят те.

Богатырь входит в харчевню, садится и спрашивает:

— А вы не пробовали этого дэва перехитрить?

— Нет! Какие могут быть хитрости с дэвом? Он как появляется, сразу хватает одного из нас и исчезает.

— Если так — стойте, я сейчас кое-что устрою: и вы спасетесь и я.

С этими словами он встает и роет глубокую яму.

— Ну-ка, теперь наполняйте эту яму свежим творогом!

Все бегут за творогом и наполняют яму до самых краев, а сверху посыпают землей; затем садятся по своим местам.

И вот налетает ветер-ураган, — кажется, будто небеса валятся на землю: это идет дэв. У всех от страха трескаются губы. Дэв подходит к двери и спрашивает:

— Ну, где моя доля?

И все показывают на богатыря. Дэв хочет схватить его, а тот говорит:

— Эй, братец дэв, постой-ка! Если ты богатырь, так и я тоже. Давай испытаем друг друга: если ты победишь, бери меня; если не сумеешь одолеть, уходи отсюда, и чтобы не было больше твоей ноги в этих краях.

— Прекрасно, — соглашается дэв, — какое же у нас будет испытание?

— А вот какое. Раз ты так силен, ударь о землю ногой: ну-ка я посмотрю, не брызнет ли оттуда вода.

Дэв с такой силой ударил о землю и увяз в нее по колено, а разве из земли может брызнуть вода?

— Ну, что, не сумел добыть воду из земли?

— Посмотрим, сумеешь ли ты?

— Ха-ха! Конечно, добуду, — хвалится богатырь и погружает ногу до паха в творог: из него брызжет вода. — Ну, что видал?

Дэв очень испугался, но так как он был голоден, то и говорит:

— Раз ты сильнее меня, я тебя не возьму, а возьму кого-нибудь другого.

— Э, нет, так не пойдет, у нас с тобой был уговор. Давай-ка еще раз испытаем друг друга.

— Хорошо! Что же будет на этот раз?

— Раз ты богатырь, возьми вот этот точильный камень и сожми его так, чтобы из него потекла вода.

Дэв сжимает камень, и он превращается в порошок, но воды из камня не вытекло ни капли. А богатырь берет в руки камень и кусочек творогу, сжимает, и оттуда брызжет вода — ширр!

Дэв совсем перепугался и говорит:

— Знаешь что, нас сорок братьев, — я самый младший. Не желаешь ли ты, чтобы я свел тебя к ним; ты познакомишься с моими братьями и будешь жить с нами как товарищ. Это хорошо, что среди нас поселится такой человек, как ты.

— Ну что ж, я согласен, но только пешком я не пойду, вот разве если ты возьмешь меня к себе на спину.

— Хорошо, дружок, пусть будет по-твоему.

С этими словами дэв взваливает богатыря на спину и отправляется в путь. Сделав несколько шагов, дэв чувствует, что богатырь — словно перышко.

— Эй, приятель, ты что-то больно легок, я сильнее тебя, я тебя съем.

— Это я не наваливаюсь на тебя всей своей тяжестью, а если навалюсь, ты меня не снесешь.

— А ну-ка, навались.

Богатырь достает нож, всаживает его в мозг дэву, а тот кричит:

— Помилуй, легче нажимай, ты мне мозги придавил.

— Ага, не говорил ли я тебе, что если навалюсь, так ты не снесешь меня, — говорит богатырь и вытаскивает нож.

Дэву стало полегче, и он идет дальше. Прошел еще немного, богатырь опять показался ему слишком легким.

— Эй, приятель, что тут говорить, ты совсем не тяжелый, я тебя съем.

А богатырь отвечает:

— Да ты ошалел что ли? Если я навалюсь на тебя всей тяжестью, тебе меня не снести. Хочешь навалюсь?

— А ну-ка, навались!

Богатырь достает нож и только всадил его в затылок дэву, как тот стал кричать:

— Помилуй, не налегай так на затылок — ты меня свалишь!

А тот отвечает:

— Ага, видел? Говорил я тебе, ты мне не верил — так вот тебе и надо!

Дэв тащит его к своим братьям.

— Вот, смотрите: принес вам богатыря; он при первой же схватке расшвыряет всех вас по земле; пока мы сюда шли, он так навалился на меня, что я едва не упал.

— Смотри-ка, зачем же ты привел сюда такого богатыря? Кто знает, сколько понадобится ему еды, — ругают они брата. — Эх, да делать нечего — раз пришел, так пришел.

Они идут к богатырю и говорят:

— Если ты голоден, мы зарежем для тебя несколько быков.

И богатырь понимает, что они его боятся.

— Да, я голоден, чего вы медлите, поскорее зарежьте и принесите.

Дэвы совсем перепугались. Они тотчас идут в горы, режут там сорок быков, а богатырь тем временем роет большую яму, покрывает циновкой и садится на нее. Один из дэвов берет бычью ногу и приносит ее богатырю.

А тот, едва увидел ее, кричит:

— Вы что, со мной играете, что ли? Принесли одну ногу. Сейчас же неси еще.

Дэв, испугавшись, идет за другой. Пока он ходит, богатырь бросает в яму первую ногу. Дэв приволок вторую, глядь! — а от той, что он принес раньше, не осталось ни кусочка. Богатырь берет и эту, опять отсылает дэва, а сам и вторую швыряет в яму.

Так и переносили ему дэвы мясо всех сорока быков, а он все побросал в яму.

Когда ничего не осталось, богатырь спрашивает:

— А где же мясо? Я еще не наелся.

Дэв пошел и рассказал обо всем братьям. Они рассердились на своего младшего брата.

— Это ты принес нам такую беду. Разве на него мяса напасешься?

Они все идут к нему и начинают умолять.

— Прости нас, богатырь, сейчас у нас только это и было. Гость ест не то, на что рассчитывал, а то, что нашел! — говорят они, а тот молчит, ничего им не отвечает.

И вот он остается жить у них.

Однажды дэвам понадобилась вода; все идут по воду, и каждый приносит по сорок бурдюков. Доходит очередь до богатыря.

— Айда, возьми и ты сорок бурдюков; тут неподалеку есть источник, набери воды и принеси, говорят они ему.

Парень видит, что не только сорока бурдюков, но даже и одного-то ему не унести.

— Принесите мне пятьсот — шестьсот колачей[70] веревки.

— Ой, а что ты будешь делать с такой кучей веревок?

— Что я буду делать? Видно, у вас только и работы, что целый день воду таскать! Пойду обвяжу источник веревками да и перетащу сюда: пусть он будет тут же, рядом с нами.

Дэвы переглянулись между собой.

«Эге, он притащит сюда источник, а потом, упаси аллах, рассердится на кого-нибудь из нас и бросит туда», — думают они.

— Оставь, браток, садись, отдыхай, — пока нам воды хватит.

— Ну, вам лучше знать.

Проходит немного времени, дэвам понадобились дрова; каждый из них по разу идет на гору в лес и приносит дров. Доходит очередь до богатыря.

— Ну-ка, дружок, сходи-ка теперь ты.

А тот в ответ:

— Хорошо, только принесите мне канат в тысячу колачей и лопату в десять тысяч окк.

— А что ты будешь с ними делать?

— Что буду делать? Видно у вас только и работы, что дрова таскать? Пойду окопаю кругом гору, свяжу ее канатами, взвалю на спину и принесу — пусть она будет возле нас, а когда будет нужно, мы без труда принесем дров.

«Если мы дадим ему канаты, он пойдет взвалит на плечи гору, принесет, бросит на нас и раздавит», — думают они.

И отказываются от этого.

— Садись, браток, пока нам хватит и того, что мы принесли.

— Ну, вам виднее.

После этого прошло несколько времени. Наступило лето — время черешни. Один из дэвов и говорит богатырю:

— В нашем саду поспели черешни, айда, пойдем с тобой, поедим.

— Очень хорошо, — отвечает тот, встает и вместе с дэвом идет в сад. Дэв схватил одно дерево за верхушку, нагнул, и они вместе стали есть. Так как богатырь крепко ухватился за ветку, то дэв отпустил верхушку, а она поднялась кверху и отшвырнула богатыря далеко в сторону. Тот упал в кусты. А в кустах сидел заяц; он выскочил и угодил богатырю между ног. Тот оглушил его и стал приговаривать:

— Как ловко я тебя поймал! Как ловко я тебя поймал!

Дэв все это видел.

— Ой, приятель, ты, должно быть, очень легок, коли эта веточка тебя так далеко отбросила: я тебя съем.

А богатырь говорит:

— Много ты понимаешь! Я это сделал нарочно; как увидел зайца в кустах, прыгнул и оглушил его своей тяжестью.

— Нет, я этому не верю, ты бессильный: я тебя съем.

Богатырь видит, что спасенья нет.

— Ладно, — говорит он, — коли так, давай поборемся: кто кого победит, тот того и съест.

— Давай, — говорит дэв.

— Они сходятся; богатырь ухватился покрепче за пояс дэва, а сам то в небо посмотрит, то в землю, то в лицо дэву.

— Ты что посматриваешь? — спрашивает дэв.

А тот отвечает:

— Смотрю, как бы половчее тебя схватить. Вот зашвырну тебя сейчас в небо, ты свалишься оттуда вниз и треснешь, как дыня. Потому я и смотрю тебе в лицо: ты молод, мне тебя жаль.

Услыхав это, дэв струхнул.

— Помилуй, оставь меня, не поступай так, как поступил я: я понял, что ты силач.

— Ага, видал? — торжествует богатырь, и они расходятся.

Приходит дэв к своим братьям и рассказывает все, что с ним приключилось. Дэвы опять начинают его ругать.

— Это ты посадил нам на шею этого парня. Как ты привел его, так и уводи: пусть уходит.

А дэв — что ему делать? — пригорюнившись и съежившись, идет к богатырю.

— Эй, приятель, у тебя ребятишек нет?

— Есть, почему нет?

— А если есть, не желаешь ли ты к ним отправиться?

— Желаю, почему не желать?

— Ну, айда, я тебя свезу.

— Нет, так с пустыми руками, я не пойду, а вот если вы дадите мне мешок золота и коня, тогда я, может быть, и поеду.

— Дружок, да тебе стоит только пожелать!

Дэв идет, быстрехонько наполняет мешок золотом, а затем берет и приводит коня.

Богатырь садится на коня, привязывает мешок с деньгами к луке седла и вместе с дэвом отправляется в дорогу.

И вот после долгого пути молодец прибывает в свой город.

Только постучал в дверь своего дома, выходит жена. Богатырь въезжает во двор, быстро сходит с коня и кладет деньги в скрытое место; затем прощается с дэвом, и тот уходит.

А богатырь на эти деньги покупает себе хороший дом. После праздника в семь дней и семь ночей он снова соединяется со своей женой, и так они живут в спокойствии до самой смерти.

Было — не было, а в далекие времена жил один бедный человек. Занятием его было изготовление циновок.

Была у этого человека жена. Но жить с ней было невозможно: каждый день ссоры, драки.

Как-то раз женщина поссорилась со своим мужем; схватив угольные щипцы, она крепко побила его ими и выгнала беднягу из дома.

Ушел этот бедный человек из города, где жил, укрылся в каких-то развалинах; сидит, плачет и размышляет: «Что же мне делать с этой женщиной? И на какую только беду я с ней встретился!»

Подходит вечер, бедняга в слезах ложится спать.

И вот в полночь стены развалин вдруг начинают трещать, и оттуда выходит дэв.

— Ах, человечий сын, этой ночью ты меня лишил покоя! Двести лет я здесь живу, и никто сюда не приходил. Что у тебя за печаль? Рассказывай, — говорит он.

А циновщик этот хоть и порядочно напугался, да что делать? Рассказывает про свою беду и горько при этом плачет.

— Не знаю, куда и бежать от этой злой женщины.

Дэв сжалился над ним:

— Ой, человечий сын! Хочешь, я унесу тебя в такое далекое место, что ты даже имени ее не услышишь.

И бедняга соглашается.

Дэв хватает его за пояс, взлетает в воздух, под утро приносит его на вершину горы и оставляет там.

Сидит тот человек на горе и понемногу приходит в себя. Наступает утро.

«Куда же это дэв меня принес?» — думает он, оглядывается по сторонам и замечает вдали какой-то город.

Тогда он встает, идет в этот город и начинает бродить по улицам. Так как там никого не было в таком обличье, то вокруг него собирается народ.

— Путник, из какой страны ты пришел? — спрашивают его.

— Из такой-то, — отвечает он.

— Во сколько же дней ты добрался сюда?

— Я вышел вчера к вечеру, а нынче утром уже был здесь.

Когда он так сказал, все стали переглядываться: «Наверное, этот человек сошел с ума».

— Эй, путник, нам известно из книг, что страна, о которой ты говоришь, отсюда на расстоянии трех лет пути, а ты говоришь, что за одну ночь пришел сюда, — как же это так?

А тот клянется:

— Я вчера вечером вышел, а сегодня утром пришел.

В то время, как они разговаривали, мимо проезжал один бей; он видит, что собрался народ, и тоже идет туда, смотрит — чужестранец. Бей приглашает его к себе. После кофе и чубука он спрашивает его, из какой страны он пришел сюда. Тот говорит ему все то, что сказал другим.

— Что ты, что ты? Скажи мне правду!

И циновщик открывает ему правду.

— А не знал ли ты в своем городе такого-то человека?

— Как же не знать? Он мне сосед по дому: у него было трое детей, и самый младший был моим товарищем. Однажды этот мальчик провинился, отец выпорол его, и он убежал. Прошло двадцать лет, но о нем нет ни слуху ни духу.

А бей и говорит:

— Тот пропавший мальчик — я. Когда отец побил меня, я убежал куда глаза глядят. Бродил, бродил, и судьба привела меня в этот город; тут я начал бегать туда-сюда, заработал немного денег, затем взялся за торговлю и вскоре разбогател. Ну, а раз ты мой старый друг, то я укажу тебе, каким путем можно здесь нажить деньги. Но смотри больше никому не рассказывай о том как ты попал сюда, а то тебя посчитают колдуном. Я дам тебе тысячу золотых и хорошего коня, затем пойду в кофейню, где собираются купцы, а ты приходи следом за мной. Когда ты придешь, я тебя встречу, проведу в главный угол кофейни, и ты там сядешь. Тебя станут спрашивать: «Откуда пришел?» — а ты отвечай: «Я купец, везу товар, мой караван следует за мной». Закажи кофе для купцов; войдет нищий, дай ему денег, — люди подумают, что ты богач. Затем на тысячу золотых, что я тебе дал, ты откроешь торговлю, а потом вернешь мне мои деньги.

Сказав это, бей дает ему тысячу золотых, дает прекрасного коня и чистую одежду, а сам идет в кофейню.

Циновщик кладет деньги в карман, приодевается, садится на коня и едет вслед за ним в кофейню. Войдя в нее, он приветствует всех.

— А, добро пожаловать, базиргян-баши[71], — говорит бей и с почтением указывает место, где сесть; тот проходит в главный угол и садится.

— Эфенди, этот человек — купец, да к тому же и очень богатый. Он везет порядочно товару; если вам что надо, отдаст по дешевой цене, — сообщает купцам бей.

— Очень хорошо, — радуются купцы, — а из таких-то тканей он что-нибудь везет?

— Всего много везет.

Вдруг в кофейню входит нищий; все дают ему по одной-две пара, а циновщик подает ему пригоршню золотых. Все приходят в удивление. Вслед за этим нищим приходит еще один, он и тому дает горсть золотых.

Не будем затягивать! Вот краткий вывод длинных слов: он сидит там до кушлука; входят еще несколько нищих, и каждому он дает по пригоршне золотых. Когда появляется еще один нищий, он сует руку в карман, глядь! — а там ничего не осталось.

— Я не знал, что тут так много нищих, — взял с собой только тысячу золотых. Кабы я знал, так взял полный мешок золота.

— Ничего, ага, ты отпусти их с молитвой, — успокаивает его один из купцов.

— Нет, это не в моих обычаях! Какая жалость, и как я не догадался взять с собой побольше денег! — сокрушается он.

— Эфенди, если нужно, возьми у меня в долг, я дам тебе тысячу золотых; когда придет караван, ты мне отдашь, — говорит другой купец.

— Очень хорошо, — отвечает тот. — Когда придет караван, бери — хочешь деньгами, хочешь товар, хочешь бриллианты, драгоценные каменья; что только пожелаешь, то и возьмешь.

Купец посылает раба за деньгами и дает их циновщику; не проходит и часа, как и они кончаются.

Он берет деньги у другого купца, раздает и их; таким образом к вечеру раздает десять тысяч золотых.

Так живет он в этом городе, берет в долг то у того, то у другого, тратит деньги, как воду. Вот уже построил себе дом, поселился в нем.

За небольшой срок циновщик набрал в долг около ста тысяч золотых.

Купцы видят, что караван к нему не приходит.

— Что ж это такое? Этот человек надувает нас; понабирал денег, говорит: «Мой караван придет», — а на деле ничего нет! Пойдем, сходим к бею.

Как только они ушли, бей велит позвать циновщика.

— Эй, приятель, что ж это такое? Ты обманул народ, взял столько денег. Если я сказал: соври немного — так ты уж и вовсе заврался. Ты меня осрамил; какой ответ ты дашь теперь купцам?

А циновщик отвечает:

— Милый человек, сто тысяч золотых, разве это долг? Вот придет мой караван, я отдам и тебе и им вдвойне, зачем они поднимают шум?

Как услыхал это бей, разозлился.

— Ах, негодяй! Теперь ты и меня стараешься обмануть. Ну, постой, я тебе покажу! — грозится он и прогоняет циновщика с глаз долой. А тот, нисколько не смутившись, уходит восвояси.

Купцы опять приходят к бею, и тот им говорит:

— Я ничего не знаю о нем, он мне сказал, что ждет караван, я ему тоже дал тысячу золотых. Делайте, что хотите; если желаете, можете жаловаться падишаху.

Купцы идут прямо во дворец падишаха, подают жалобы.

А падишах той земли был, оказывается, большим любителем денег. Он призывает своего везира и советуется с ним:

— Если бы у этого человека, допустим, не было денег, не было каравана, как бы он мог брать столько денег? Отдам-ка я за него свою дочь, а когда придет караван, то и я разбогатею на его товаре: что ты на это скажешь?

— О падишах, на свете обманщиков много. Кто знает, что он за человек?

— Стой, я его испытаю! У меня есть жемчужина ценой в тысячу золотых: если он определит ей цену, значит, он богатый человек; если нет — голову ему снесу.

Когда циновщик предстал пред очи падишаха, тот достает жемчужину и говорит:

— Определи-ка, сколько курушей стоит эта жемчужина?

Циновщик берет ее и так сжимает в руке, что она превращается в пыль.

— Помилуй, что ты сделал? — говорит падишах, а тот отвечает:

— О султан, цена ей — тысяча золотых; у меня есть бриллианты — каждый стоит семь тысяч золотых; когда придет мой караван, я дам тебе одну штуку.

— Оставьте его в покое, — велит купцам падишах, — если он не отдаст вам денег, приходите получите с меня.

Купцы уходят заниматься своими делами, уходит и циновщик. Падишах опять обращается к везиру:

— Уж наверно, если бы у этого человека не было каравана, он не брал бы столько денег и не раздавал бы их бедным. Ступай-ка, побеседуй с ним, а в разговоре похвали мою дочь, похлопочи, чтобы он ее взял в жены, уговори.

А везир — что же ему делать? — по приказанию падишаха идет к циновщику, начинает с ним беседу.

Подведя разговор к своей цели, он спрашивает:

— Эфенди, а вы женаты?

— Нет, я холост, — отвечает тот.

— Эфенди, вы очень понравились падишаху, он хочет отдать за вас свою дочь — согласны ли вы?

А тот говорит:

— Хорошо! Но только для этого надо много денег; нужно сделать подарки — а сейчас у меня денег нет; ну, а если падишах согласен подождать до прихода моего каравана, то уж ради него я, так и быть, возьму его дочь.

Тогда везир идет к падишаху и все рассказывает, а падишах велит ему:

— Пойди позови этого купца ко мне, я сам с ним посоветуюсь!

Везир идет, зовет циновщика, и они вместе отправляются к падишаху. Тот оказывает ему всяческое почтение.

Во время долгой беседы падишах говорит ему:

— Раз ты дал слово взять мою дочь, нет нужды дожидаться прихода каравана; вот ключи от моей казны, бери, расходуй сколько хочешь, а когда придет караван, ты снова положишь деньги на свое место.

— Очень хорошо! — отвечает циновщик, берет ключи и кладет себе в карман.

Потом падишах велит позвать ходжу, и девушку обручают с циновщиком.

Не будем затягивать! Начинается свадьба, циновщик, открыв дверь сокровищницы, раздает людям деньги и вещи, казна падишаха тает и того гляди совсем иссякнет.

Не проходит много времени, слух о его проделках доходит до бея.

Тот приходит к нему и начинает укорять:

— Эй, бесстыдный человек, ты набрал столько денег у купцов, и все тебе мало, теперь ты взялся за казну падишаха!

— А тебе что за дело? Проваливай отсюда, ступай по своим делам, — прогоняет его циновщик.

Как бы то ни было, свадьба кончается; молодых оставляют наедине, а циновщик подходит к невесте и садится с ней рядом, печальный-печальный.

Заметила девушка его грусть и спрашивает:

— Ах, эфендим, о чем ты грустишь?

А он отвечает:

— Да как же? Отец твой поторопился. Если бы караван мой пришел, я сделал бы тебе подобающие подарки, да одарил бы и дворцовую челядь.

— Если из-за этого твоя печаль, то не грусти: придет караван, тогда ты и дашь всем, что только пожелаешь. А теперь повеселимся с тобой.

И вот в ту ночь они становятся мужем и женой.

Наступает утро. Циновщик приходит к падишаху, целует у него руку; собираются все везиры, и он жалует их кафтанами.

Проходит шесть месяцев — каравана нет, и вестей о нем нет.

От расходов циновщика стала казна бедная, остались одни гроши медные: если мышь упадет, то голову себе пробьет.

Везир, увидев это, идет к падишаху и докладывает:

— Помилуй, эфенди, ты спишь крепким сном, а наша казна пустехонька: твой зять все растратил, — что мы теперь будем делать? Если б его караван был даже в Хинде[72], то и тогда пора бы ему прийти.

Падишах призадумался.

— Тут никакие думы не помогут, — говорит везир, — позовем-ка лучше сюда султан-ханым, послушаем, что она скажет.

Падишах велит позвать свою дочь.

— Он и меня всегда уверяет, что караван придет, а больше я ничего не знаю, — говорит дочь.

Тогда они наказывают девушке осторожненько выведать правду.

Девушка идет к циновщику. Перекинувшись двумя-тремя словами, она начинает разговор:

— Эфенди, послушай, скажи мне правду, есть у тебя караван или нет? Скажешь правду — я помогу тебе найти выход, не скажешь — пропала твоя головушка.

Циновщик видит, что на лжи дальше не поедешь, и признается ей во всем.

— Раз так, тебе нельзя больше здесь оставаться. Я дам тебе несколько тысяч золотых, а ты беги отсюда; открой на эти деньги в другом городе торговлю и живи. Умрет отец, я пошлю тебе весть, ты приедешь, и мы снова заживем вместе, если же умру я, то конец веревки будет отрезан, и тогда ступай куда хочешь.

Сказав так, она дает ему пятьдесят тысяч золотых. Ночью, когда никто не мог его видеть, он тайно выходит из дворца и отправляется в путь-дорогу. Долго, долго идет он и горюет о разлуке с женой, вдруг видит на дороге большой камень, садится на него отдохнуть и вздыхает: «Ах!» Из-под камня выскакивает араб:

— Эй, ты зачем меня звал? — спрашивает он.

— Нет, я тебя не звал.

— Как не звал? Ведь ты сказал: «Ах!» А если кто, сев на этот камень, скажет: «Ах!» — я прихожу и исполняю все, что он пожелает. Если у тебя есть какое-нибудь желание, скажи, я исполню!

Человек опомнился:

— Да, у меня есть желание, но я не знаю, сумеешь ли ты его выполнить.

— Ой-ой! Да, что прикажешь, все сделаю.

— Приведи мне караван, да такой, чтобы в нем было семь тысяч вьюков, и в каждом вьюке были разные шелковые ткани да еще тысяча алмазов и тысяча других драгоценных камней и сто тысяч раз по сто тысяч золотых. Ты можешь это сделать?

— Да! — отвечает араб и поднимает камень, на котором сидел человек; под ним оказывается колодец, в нем лестница. А теперь спустимся вниз.

На дне колодца он открывает дверь, и циновщик видит комнату, а в ней сложено кучами золото. Они идут дальше; араб открывает вторую дверь: тут полным-полно алмазов и жемчугов. Идут дальше — араб открывает третью дверь: в комнате светло, как днем, — это светятся драгоценные каменья величиной с яйцо. Посередине стоит стол, на том столе ящичек из хрусталя. Циновщик поднимает крышку, смотрит: внутри кольцо с золотой печатью. Он берет кольцо, надевает на палец и спрашивает араба:

— Что это за печать?

— Эта печать особенная, — отвечает араб. — Кто наденет это кольцо на палец и повернет, тотчас же явится слуга этой печати и сделает все, что только он пожелает; я только страж этого места.

Услыхав это, циновщик очень обрадовался. Он повернул кольцо, перед ним предстал другой араб: одна губа на земле, другая на небе.

— Я желаю, чтобы все эти сокровища ты положил в сундуки, а шелковые ткани связал в тюки, погрузил на верблюдов, составил караван и отвел его туда, куда я пожелаю.

— Хорошо, слушаюсь, подожди немного, я сейчас приду, — говорит араб и исчезает.

Через некоторое время он приводит с собой кучу народа, велит все сложить и вынести вон из колодца.

Затем он раскидывает шатер, приносит циновщику прекрасное, расшитое золотом платье и уходит.

Утром циновщик одевается, садится под шатром и вдруг видит, что вдали показался караван: идет, идет, мало-помалу подходит к шатру и останавливается.

К циновщику подходит араб и целует ему полу.

— Эфендим, вот я и привел караван, а теперь мы пойдем туда, куда ты пожелаешь.

— Раньше я пошлю тебя с письмом к падишаху этого города, чтобы оповестить его о моем прибытии, — пусть он выйдет мне навстречу.

Падишах, прочитав письмо, возрадовался.

— Пусть мой зять прибывает — все выйдут ему навстречу, — говорит он. И весь народ вместе с падишахом выходит из города и ожидает прибытия каравана.

А циновщик тем временем отдает приказ, чтобы караван снимался с места; сам садится на прекрасного коня, и все отправляются в путь.

Когда караван подошел близко к городу, падишах вышел навстречу зятю; они обнимают друг друга и вместе с караваном прибывают во дворец, а вьюки складывают в сокровищницу.

Циновщик собирает тамошних купцов и каждому, кому он был должен, отдает с излишком; потом идет в харем, там тоже раздает подарки и приводит в восхищение свою жену чудесными алмазами и другими драгоценными каменьями.

Вскоре падишах умирает. Собирают горожан, циновщика возводят на престол — он становится падишахом.

До самой смерти он проводит свою жизнь в радости и наслаждениях.