Соединенные Штаты уже многие десятилетия рассматривают Латинскую Америку как сферу своего экономического и политического господства, как свой стратегический тыл. Американские транснациональные корпорации, грабящие природные ресурсы региона, подрывающие суверенитет латиноамериканских стран, при этом, как правило, «выполняют роль проводников государственного гегемонизма, имперских вожделений»¹ правящих кругов США.

По мере развития антиимпериалистического, национально-освободительного движения в регионе, особенно в послевоенный период, усиливалась агрессивность американского империализма, стремящегося любой ценой удержать в сфере своего безраздельного влияния Латинскую Америку. Это постоянно приводит к экспорту контрреволюции, возникновению кровопролитных конфликтов. «Кризисы и конфликты, — отмечалось в Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии, — благодатная почва и для международного терроризма. Необъявленные войны, экспорт контрреволюции во всех формах, политические убийства… — вот отвратительное лицо терроризма, которое его вдохновители пытаются прикрыть разного рода циничными выдумками»².

С приходом к власти в 1981 году республиканской администрации агрессивность ультрареакционных империалистических сил США резко возросла. Провозглашенный Вашингтоном «крестовый поход» против коммунизма — это поход против сил свободы, мира и прогресса. Белый дом ныне официально возвел терроризм в ранг государственной политики. Объявив различные районы земного шара сферой своих «жизненных интересов», Соединенные Штаты с имперским цинизмом пытаются обосновать свое «право» вмешивиться в дела суверенных государств, наносить «упреждающие удары» там, где народы добиваются осуществления прогрессивных социально-политических и экономических преобразований.

Президент Рейган на одной из пресс-конференций в 1984 году выступил с проповедью «нового принципа» международных отношений, согласно которому США якобы «вправе осуществлять тайные операции (под этим подразумеваются и свержение неугодных Вашингтону правительств, и убийства иностранных государственных деятелей. — Авт.), если они посчитают, что это соответствует их интересам».

В соответствии с общим курсом правящих кругов США, направленным на нагнетание напряженности в мире, на внесение элементов военной конфронтации в международные отношения, роль главного исполнителя политики государственного терроризма, «бесшумного оружия американского президента» отводится Центральному разведывательному управлению. Оно призвано содействовать сохранению и укреплению опекаемых Соединенными Штатами антинародных проамериканских режимов, предотвращению революционных взрывов.

Стремясь повысить «эффективность» спецслужб, как и военной машины, в достижении «неоглобалистских» целей внешней политики США, Рейган дал указание ЦРУ проводить свои операции «более решительно». Следуя этой установке, «рыцари плаща и кинжала» с санкции и при поддержке правительства расширяют масштабы политических и военных провокаций, идеологических и экономических диверсий.

Методы, применяемые ЦРУ в развивающихся странах, во многом схожи. Это убийства; организация заговоров, переворотов, вторжений наемников; налаживание связей в дипломатических, военных, журналистских кругах; оказание финансовой и другой помощи проамериканским группам и организациям; шантаж; подкуп средств массовой информации; фабрикация и распространение материалов, порочащих прогрессивных деятелей и политических противников США; подготовка «специалистов» для местных спецслужб и т. д.

Методами тайной войны ЦРУ обеспечивает поддержку позиций американского монополистического капитала, возможность без помех осуществлять грабительскую политику. «Лишь за последнее десятилетие, — отмечалось на XXVII съезде КПСС, — прибыли, выкачанные корпорациями США из развивающихся стран, вчетверо превысили их вложения. А по региону Латинской Америки и Карибского бассейна прибыли монополий США за тот же период превысили вложения более чем в восемь раз»³. Неудивительно, что любая попытка народов в развивающемся мире положить конец всевластию американских монополий, осуществить прогрессивные преобразования в интересах большинства встречает яростное сопротивление империалистических кругов США, которые привыкли с помощью «большой дубинки» и «дипломатии доллара» навязывать угодные им порядки. Вашингтонские «борцы за демократию» и «права человека» готовы пойти на любое преступление во имя защиты интересов монополистического капитала. Об этом со всей наглядностью свидетельствуют события 80-х годов. В октябре 1983 года объектом государственного терроризма стало маленькое островное государство Гренада, не имеющее ни армии, ни флота, ни авиации. В результате тщательно подготовленной ЦРУ и Пентагоном акции на Гренаду под надуманным предлогом было совершено прямое военное нападение. «Героические» морские пехотинцы, как не раз в прошлом, безжалостно расправлялись с мирным населением Гренады, знакомя его со «свободой» и «демократией» по-американски.

Под шум кампаний «в защиту прав человека» и «борьбы с международным терроризмом» администрация США создала очаг напряженности в Центральной Америке и Карибском бассейне. Она наращивает помощь кровавому режиму в Сальвадоре, контрреволюционным бандам сомосовцев, которые, действуя в тесном контакте с ЦРУ, ведут необъявленную войну против Никарагуа.

Осуществляя неприкрытое вмешательство в дела суверенных государств, Вашингтон пытается придать ему видимость законности с помощью ссылок на необходимость противостоять «коммунистическому проникновению». При этом СССР, другие социалистиче-ские страны, национально-освободительные движения, правительства освободившихся государств, последовательно проводящие антиимпериалистический курс, «обвиняются» в «причастности к международному терроризму». Однако хорошо известно, что терроризм органически чужд внешней политике Советского Союза, последовательно отстаивающего право народов на независимое развитие в условиях мира и демократии. Столь же хорошо известно, что именно авантюристический курс США на международной арене ведет к возникновению все новых и новых горячих точек в различных регионах, к гибели тысяч ни в чем не повинных людей.

Одной из самых позорных страниц в истории преступлений американского империализма в Латинской Америке стало свержение в 1973 году правительства Народного единства[1] в Чили, возглавлявшегося С. Альенде, правительства, пришедшего к власти в результате демократических выборов, успевшего за короткий срок осуществить ряд преобразований в интересах большинства чилийского народа и снискавшего своей прогрессивной политикой авторитет и признание во всем мире. Военно-фашистскому путчу предшествовала интенсивная подрывная деятельность ЦРУ и его подручных, начатая еще в 60-х годах, когда возникла реальная возможность прихода к власти левых сил. Именно тогда с санкции Белого дома начали плестись нити заговора с целью предотвратить революционные преобразования в Чили, ведущие к подрыву позиций американских корпораций в этой стране.

11 сентября 1973 г. реакционная верхушка во главе с генералом Пиночетом по команде Вашингтона, тщательно готовившего благоприятные для путча условия, совершила переворот. Законно избранный народом президент Чили С. Альенде был убит. Страна оказалась под пятой фашистской диктатуры, ликвидировавшей демократические права и свободы.

События в Чили убедительно подтвердили непреложный факт: как только устремления масс начинают угрожать позициям реакции и империализма, на политической арене возникают силы военщины и фашизма. «В политической области, — говорится в новой редакции Программы КПСС, — для империализма характерна тенденция к усилению реакции по всем направлениям. Там, где трудящиеся в упорной борьбе добились определенных демократических прав, государственно-монополистический капитализм ведет настойчивое, подчас искусно маскируемое наступление на эти права. В опасных для себя ситуациях он, не колеблясь, прибегает к политическому шантажу, репрессиям, террору, карательным акциям»⁴. Иными словами, там, где правящий класс оказывается не в состоянии справиться с нарастающей борьбой масс в рамках буржуазной демократии, он идет на то, чтобы передать власть в руки террористических военно-фашистских режимов. Так произошло и в Чили.

Официальные круги Соединенных Штатов вначале пытались отрицать свою причастность к путчу. Потом перед лицом неопровержимых фактов американская администрация предприняла попытку свалить все на ЦРУ, которое якобы вышло из-под контроля и действовало в Чили на свой страх и риск.

Между тем анализ документальных и других сведений, постепенно становившихся достоянием гласности, свидетельствует о том, что Центральное разведывательное управление действовало по прямому указанию президента Р. Никсона и его советника по национальной безопасности Г. Киссинджера, потребовавших от ЦРУ любой ценой помешать избранию главой чилийского государства С. Альенде.

Тот факт, что переворот был подготовлен прежде всего американскими спецслужбами, действовавшими в союзе с местной реакцией, нашел документальное подтверждение, в частности, в докладе сенатской комиссии американского конгресса, расследовавшей деятельность разведывательных органов США (опубликован в 1975 г.), в том числе тайные операции ЦРУ в Чили в период с 1963 по 1973 год, то есть включая период, когда у власти находилось правительство Народного единства.

История этого расследования, факт которого преподносился американской пропагандой чуть ли не как «моральный подвиг», свидетельствующий о «необыкновенном мужестве» американской «демократии», такова.

Администрация президента Дж. Форда готовилась к очередным выборам, когда известный американский обозреватель С. Херш в конце 1974 года выступил со статьей в газете «Нью-Йорк таймс» о шпионской деятельности ЦРУ внутри США. Чтобы упредить проведение нежелательного расследования со стороны конгресса, президент Форд 5 января 1975 г. объявил об учреждении «комиссии видных деятелей» во главе с вице-президентом Н. Рокфеллером, включив в ее состав людей, послушных администрации и тесно связанных с ЦРУ. Иначе говоря, члены комиссии подбирались с расчетом на то, что они не будут вторгаться в такую «деликатную» сферу деятельности «рыцарей плаща и кинжала» за рубежом, как свержение правительств и убийства иностранных лидеров, неугодных США.

Рамки расследования были столь ограниченны, что с каждым днем становилось все более очевидным, писала «Нью-Йорк таймс», что большинство американцев так и не смогут получить представление об «истинных масштабах и всей неприглядности тайных операций, подобных чилийской».

Под давлением общественности в январе 1975 года для расследования деятельности ЦРУ была образована сенатская комиссия во [2]главе с Ф. Чёрчем. В конце 1975 года был опубликован подготовленный ею доклад «Тайная деятельность в Чили, 1963–1973 годы». Впоследствии выяснилось, руководители ЦРУ согласились (!) предоставить комиссии материалы о шести типичных тайных операциях в различных государствах при условии, что она сможет обнародовать данные, касающиеся только одной из них. Выбор пал на Чили. Члены комиссии дали обязательство даже не называть те страны, в отношении которых предпринимались другие пять операций.

Почему же именно Чили? Выбор вполне понятен: к тому времени многие материалы о вмешательстве США во внутренние дела этой страны так или иначе уже стали достоянием гласности. Материалы расследования в общем и целом подтвердили то, что было уже известно. Бросались в глаза непоследовательность и половинчатость выводов комиссии. Итог развернувшейся в прессе дискуссии по поводу результатов расследования подвела газета «Нью-Йорк дейли ньюс»: «Сенатская комиссия подняла много пыли, но раскопала мало грязи. Когда пыль уляжется, ЦРУ вновь спокойно примется за старое».

Ни один пункт докладов сенатской комиссии не отрицает того факта, что на протяжении практически всего послевоенного периода Соединенные Штаты инспирировали заговоры, насаждали военно-фашистские диктатуры, организовывали тайные экономические войны, саботаж, вели подрывную пропаганду. Но авторы доклада, избегая собственных оценок, по существу соглашались с тем, что без применения этих средств нельзя было обеспечить «защиту интересов» США, то есть американского империализма. Строго регламентированные сверху «разоблачения», с помощью которых власти хотели «выпустить пар» из возмущенной преступлениями ЦРУ американской общественности, как и следовало ожидать, остались без последствий и довольно скоро были преданы забвению. Само ЦРУ благополучно пережило очередной скандал, его «право» на тайные, то есть подрывные, террористические, операции осталось неприкосновенным. Более того, администрация Рейгана, как уже говорилось, даже расширила его полномочия в соответствии с доктриной «неоглобализма».

О чилийской трагедии, острой болью отозвавшейся в сердцах миллионов людей и потрясшей всю прогрессивную общественность мира, написано немало. В книгах и статьях проанализированы характер внутриполитического развития в Чили, причины поражения чилийской революции, открывшей перспективы избавления от нищеты и угнетения. В представляемой вниманию читателей книге рассказывается о менее известных сторонах вмешательства Соединенных Штатов во внутриполитическую жизнь Чили, в результате которого страна оказалась под властью террористической диктатуры. Основное внимание сосредоточено на показе роли ЦРУ, объединившего по приказу Белого дома силы контрреволюции и осуществившего широкомасштабную подготовку военно-фашистского переворота. На основе анализа документов конгресса и правительства США, свидетельств американских дипломатов и бывших сотрудников ЦРУ, сведений, почерпнутых из мемуарной и другой литературы, делается попытка раскрыть механизм заговора американского империализма, показать преступный характер вмешательства США в дела суверенных государств, приобретшего тотальный характер.

Прежде чем рассказать о событиях, непосредственно предшествовавших фашистскому перевороту 1973 года, важно показать каналы, которые использовались США для насаждения в Чили угодных им порядков, закрепления американского экономического и политического господства.

Активное проникновение американского монополистического капитала в экономику Чили развернулось на рубеже XIX и XX веков, и к началу первой мировой войны США уже довольно прочно обосновались в этой стране: их инвестиции в 1900–1914 годах увеличились с 5 до 200 млн. долл., то есть в 40 раз¹. Транснациональные корпорации США стремились захватить ключевые позиции в экономике Чили и создавали разветвленную сеть дочерних фирм и отделений, многие из которых и по настоящее время оказывают решающее влияние на жизнь страны. К концу войны их положение укрепилось в такой степени, что с этого периода Чили оказывается окончательно втянутой в сферу постоянно растущего экономического и политического господства США, которые в ходе упорного соперничества значительно потеснили Англию, которая также стремилась сохранить свои позиции в этой стране.

В канун второй мировой войны Чили принадлежало второе после Кубы место среди стран латиноамериканского региона по объему прямых капиталовложений США, достигших к 1940 году 592 млн. долл.² В военные и особенно послевоенные годы американский монополистический капитал уже безраздельно контролировал важнейшие отрасли чилийской экономики. К середине 60-х годов из общей суммы иностранных капиталовложений в Чили, составлявших примерно 1,2 млрд. долл., на долю США приходилось около 1 млрд. долл. Свыше 50 % из них было инвестировано в горнодобывающую и металлургическую промышленность.

Иностранные корпорации заняли господствующие позиции в чилийской промышленности. В 1968–1969 годах они являлись совладельцами 25 % промышленных компаний Чили, причем это были крупнейшие, нередко ведущие компании в своей отрасли, на которые приходилось 60 % продукции чилийской промышленности³.

По запасам высококачественной медной руды Чили принадлежало первое место в капиталистическом мире. По объему добычи меди она ненамного отставала от Соединенных Штатов. Горнодобывающая промышленность (прежде всего ее медная, угольная и селитряная отрасли) — одна из ведущих в экономике страны. Медь, главное богатство Чили, прибранное к рукам транснациональными корпорациями США, составляла 70 % чилийского экспорта, который давал государственной казне около 80 % валютных поступлений⁴. Иностранные монополии всячески тормозили развитие обрабатывающей промышленности в Чили, стремясь удержать страну в роли поставщика важных видов сырья и рынка сбыта промышленных изделий. В то же время доходы от добывающей промышленности шли прежде всего в карман иностранных компаний, главным образом североамериканских, контролировавших разработку основных месторождений полезных ископаемых. Например, две крупнейшие американские корпорации по добыче меди «Анаконда» и «Кеннекотт» за 50 лет своей хищнической деятельности в Чили (до 1963 г.) выкачали из страны в виде чистой прибыли 4106 млн. долл. Ежегодная прибыль на вложенный капитал «Анаконды» составляла в 1955–1970 годах в среднем 21,5 %, а «Кеннекотт» — 52,8 % (в отдельные годы — 100 и даже более 200 %), в то время как в других странах она не превышала 10 % (по некоторым данным, 4 %)⁵. Возможность извлечения высоких прибылей объяснялась зависимым положением Чили от американского рынка. Находясь во власти транснациональных корпораций США, занимавшихся добычей, рафинированием и сбытом меди, она вынуждена была продавать свою медь по значительно заниженным ценам, устанавливаемым несколькими крупнейшими компаниями, в первую очередь «Кеннекотт» и «Анакондой». Компании, занятые добычей селитры, вывезли за 80 лет 3937 млн. долл. «Бетлехем стил корпорейшн» за полстолетия заработала на чилийской железной руде 970 млн. долл.⁶

Значительная часть населения страны жила впроголодь, хотя чилийские земли при правильном их использовании и распределении способны, по подсчетам экономистов, прокормить минимум 30 млн. человек⁷, что примерно втрое превышает население страны. В связи с отставанием сельскохозяйственного производства от темпов роста населения Чили вынуждена была наряду с промышленными изделиями постоянно импортировать и продовольствие, затрачивая на это значительную часть получаемой ею иностранной валюты. Это, естественно, увеличивало ее зависимость от Соединенных Штатов как крупнейшего поставщика сельскохозяйственной продукции. Латифундизм в сельском хозяйстве и господство иностранных монополий в промышленности резко ограничивали возможности внутреннего чилийского рынка, сдерживали экономическое развитие страны.

К началу 70-х годов нынешнего столетия господство транснациональных монополий США было фактически неограниченным: они контролировали добывающую промышленность страны, металлургию и металлообработку, химическую и фармацевтическую, электротехническую и пищевую промышленность, строительство, транспорт, банки, страховое дело и внешнюю торговлю. Американские «Нэшнл сити бэнк», «Бэнк оф Америка» и др., создавая свои филиалы в Чили, постепенно прибирали к рукам и финансы этой страны.

Чили в большей степени, чем какая-либо другая страна Западного полушария, зависела от внешних займов. Воспроизводство поддерживалось в значительной мере за счет кредитов и путем постоянной отсрочки платежей. Займы следовали один за другим, все больше и больше ввергая чилийский народ в навязанную империализмом долговую кабалу. Огромные суммы, выплачиваемые в качестве грабительских процентов по займам и переводимые за границу в виде прибылей иностранных монополий, обескровливали страну. В результате экономическое развитие оказалось парализованным, обнищание трудящихся масс достигло крайних пределов. К декабрю 1970 года долг Чили иностранным финансовым организациям достиг 3,88 млрд. долл. Большую часть этой суммы составляла задолженность государственным и частным кредитным учреждениям США. Гигантский долг Чили являлся одним из факторов, обусловливавших кабальную зависимость Чили от США.

Финансовая зависимость от иностранных государств, в первую очередь от США, делала Чили их заложницей. Внешний долг государства превратился в политическое оружие в руках его основного кредитора — Соединенных Штатов.

Характеризуя уровень экономического развития страны, чилийские коммунисты на XIV съезде своей партии (1969 г.) отметили, что Чили представляет собой капиталистическую страну, находящуюся в зависимости от иностранного капитала. «В силу этого, — говорил на съезде Генеральный секретарь Компартии Чили Л. Корвалан, — народная власть, которую мы хотим создать, и революция, которую нам необходимо совершить, являются по своему содержанию и целям антиимпериалистическими и антиолигархическими с перспективой перехода к социализму»⁸.

Таким образом, к моменту прихода к власти правительства Народного единства в 1970 году экономика страны находилась под сильнейшим контролем иностранных монополий, прежде всего США. И это делало ее легко уязвимой в случае враждебных действий со стороны североамериканского империализма. Контроль над экспортными отраслями чилийской экономики (в первую очередь производством меди) давал возможность Соединенным Штатам в любой момент лишить Чили основного источника иностранной валюты, спровоцировав падение цен на медь. Нормальное функционирование предприятий по добыче и переработке медной руды, оснащенных американским оборудованием, полностью зависело от поставок запасных частей из США. И американский империализм, как мы увидим дальше, воспользовался этим, чтобы создать экономический хаос в стране.

Следует подчеркнуть, что Чили представляла интерес для Соединенных Штатов не только как объект приложения капитала монополистическими корпорациями, преследовавшими узкокорыстные цели, но и в более широком плане. Иными словами, вкладывая огромные средства в Чили, США руководствовались не только экономическими, но и политическими интересами. Чили была важной составной частью империи США. Проамериканское влияние в ней было столь велико, что, когда, например, администрация США развернула экономическую и дипломатическую войну против революционной Кубы, Чили, несмотря на внутреннюю оппозицию, присоединилась к серии антику-бинских акций, предпринятых ОАГ, и в угоду Вашингтону в 1964 году порвала дипломатические и торговые отношения с островом Свободы.

Стремясь не допустить укрепления демократического, антиимпериалистического движения в Чили, Соединенные Штаты прилагали немало усилий к тому, чтобы воздействовать на социально-экономические и политические структуры Чили в нужном им направлении. Займы и кредиты использовались для широкого проникновения в правительственные, военные и экономические круги, создания опорных пунктов американских спецслужб. Этому способствовало тесное переплетение интересов иностранных монополий и чилийской олигархии. Между верхушкой окрепшей национальной буржуазии и американскими корпорациями устанавливались прочные связи⁹.

Стремясь предотвратить прогрессивные преобразования в Чили, правящие круги США оказывали щедрую финансовую помощь проамерикански настроенным политическим силам, делали ставку на проникновение в чилийскую армию, используя для этого самые различные средства, начиная с военной помощи и кончая внедрением своей агентуры.

Противодействие развитию антиимпериалистического движения, способного покончить с господством американского капитала, осуществлялось и по каналам Центрального разведывательного управления США, являющегося одним из инструментов американской экспансии в различных регионах мира.

К середине 60-х годов Чили стала одним из важных объектов вмешательства ЦРУ, которое открыто приписывало себе заслугу в том, что чилийские власти всячески поощряли деятельность транснациональных корпораций США ¹⁰.

Своим основным политическим противником в Чили Соединенные Штаты считали Фронт народного действия, представлявший собой союз чилийской социалистической, коммунистической, радикальной и других левых партий. Публичные выступления кандидата Фронта на пост президента С. Альенде свидетельствовали о его намерении в случае избрания национализировать основные отрасли промышленности, передать в государственную собственность, в частности, предприятия Национальной телефонной компании, бывшей в то время филиалом «Интернэшнл телефон энд телеграф»(ИТТ)11.

В 1958 году Альенде потерпел поражение на выборах, собрав всего на 3 % голосов меньше своего соперника X. Алессандри, ярого консерватора, располагавшего активной поддержкой североамериканских корпораций. Несмотря на покровительство ЦРУ, правительство Алессандри и его Национальная партия, откровенно защищавшие интересы иностранного и крупного местного капитала, постепенно утрачивали поддержку широких слоев населения.

Чрезвычайно усилилась деятельность ЦРУ в Чили в 60-х годах — к концу пребывания у власти президента X. Алессандри. Администрация США и североамериканские корпорации были весьма обеспокоены возможностью победы левых сил на предстоявших президентских выборах в 1964 году. Основная проблема, с которой столкнулись США еще за два года до них, состояла в том, чтобы определить, какую партию и какого кандидата предпочесть в качестве оппозиции блоку левых сил. Специальная группа ¹², руководствуясь рекомендациями ЦРУ, санкционировала финансовую и иную поддержку партий, противостоявших Фронту народного действия.

Следует отметить, что тайное участие США являлось характерной особенностью почти каждой избирательной кампании в Чили в период с 1963 по 1973 год. В некоторых случаях его масштабы были огромны¹³.

Вмешательство США (через посредство своих спецслужб, в первую очередь ЦРУ) во внутриполитическую жизнь Чили в период, предшествовавший выборам 1964 года, по своим методам и приемам во многом напоминает еще более широкомасштабное вмешательство в ход предвыборной кампании 1970 года. Именно в 60-х годах ЦРУ удалось создать и опробовать пропагандистские механизмы, которые были запущены на полную мощность в период предвыборной кампании 1970 года и во время нахождения у власти правительства Народного единства.

Основа для деятельности ЦРУ в период, предшествовавший выборам 1964 года, была заложена еще в 1961 году, когда были установлены оперативные связи с важнейшими буржуазными политическими партиями Чили и завершено создание пропагандистского и организационного аппарата, способного воздействовать на общественное мнение страны. Программы, осуществлявшиеся ЦРУ еще с 50-х годов среди сельского населения, обитателей трущоб, в рабочих организациях, среди студентов и в органах массовой информации, также сыграли немаловажную роль в осуществлении многих тайных акций ¹⁴.

Для руководства операциями, связанными с выборами в Чили, и координации действий на правительственном уровне в Вашингтоне был учрежден специальный «предвыборный комитет» из высокопоставленных представителей Белого дома, госдепартамента, ЦРУ и Пентагона. Аналогичный комитет был создан при посольстве США в Сантьяго в составе посла, резидента ЦРУ, заместителя главы военной миссии и руководителей политического и экономического отделов посольства. Численность сотрудников отделения ЦРУ в Сантьяго была резко увеличена. Кроме того, из США и некоторых стран Латинской Америки в Чили было переброшено около 100 тайных агентов ЦРУ для «вспомогательных действий».

Особые усилия в тот период предпринимались в области пропаганды, которая являлась наиболее масштабным видом скрытой деятельности США в Чили, направленной на достижение политического влияния. Чтобы иметь возможность манипулировать прессой, ЦРУ чаще всего использовало прием внедрения в систему средств массовой информации своих людей, через которых можно было, например, помещать или заказывать материалы, отвечавшие политическим целям США. Основную роль в осуществлении пропагандистских планов ЦРУ играли крупные ежедневные газеты Сантьяго. По заданию разведки они публиковали статьи, в которых отстаивали позиции американской администрации, препятствовали публикации нежелательной для США информации (например, относительно развязанной ими вооруженной агрессии против Вьетнама), фабриковали для печати документы, направленные на дискредитацию левых партий Чили. ЦРУ постоянно снабжало свое отделение в Сантьяго соответствующими инструкциями о том, какого характера пропаганда предпочтительна в каждом конкретном случае. Помимо постепенного овладения средствами массовой информации ЦРУ «часто приобретало их „оптом“ путем субсидирования чилийских органов массовой информации, дружески настроенных к США»¹⁵. С 1953 по 1970 год ЦРУ субсидировало в Чили ряд периодических изданий для интеллигенции, еженедельную газету правого толка (название ее не дано в материалах по расследованию деятельности ЦРУ в Чили). Согласно показаниям в сенатской комиссии конгресса США бывших должностных лиц ЦРУ, финансирование этой газеты было в конце концов прекращено, так как она «приобрела настолько бескомпромиссно правый характер, что ее не принимали в расчет даже умеренные консерваторы»¹⁶.

Бешеная антикоммунистическая пропаганда, развернутая ЦРУ в период предвыборной кампании 1964 года, велась по всем направлениям с помощью прессы, радио, кино, брошюр, листовок, плакатов, настенных лозунгов. Эфир был заполнен передачами, составленными ЦРУ или под его диктовку.

Активно использовался метод дезинформации и «черной пропаганды», то есть опубликование материалов, ложно приписываемых какому-либо источнику (например Коммунистической партии Чили) для искусственного создания разногласий между коммунистами и социалистами, между Единым профцентром трудящихся и коммунистической партией.

Не менее интенсивно велась пропагандистская кампания и за пределами Чили. Причем статьи, подготовленные по заказу ЦРУ и опубликованные за границей, перепечатывались и обыгрывались в чилийской печати 1⁷.

Другим важнейшим аспектом скрытой деятельности ЦРУ в Чили явилось тайное финансирование буржуазных политических партий, в первую очередь Христианско-демократической. Кроме того, отделение ЦРУ в Сантьяго финансировало целый ряд студенческих, женских, профсоюзных и крестьянских организаций, тяготевших по своим взглядам к Христианско-демократической партии.

Предоставляя денежные средства крестьянским организациям, финансируя избирательную кампанию Фрея, ЦРУ использовало, в частности, Международный фонд экономического развития.

Это вмешательство во внутренние дела суверенного государства осуществлялось и через «Союз ради прогресса» — программу экономической помощи странам Латинской Америки, утвержденную в 1961 году. Она предусматривала предоставление странам Латинской Америки в течение 10 лет (1961–1971 гг.) 2 млрд. долл. ежегодно. Программа была направлена на усиление зависимости Латинской Америки от США и противодействие революционным переменам в этом регионе. Предоставление помощи обусловливалось обязательством латиноамериканских стран стимулировать частные инвестиции и гарантировать от национализации уже вложенные в этих странах капиталы североамериканских монополий.

На курс американской администрации активно влияют монополии, имеющие крупные капиталовложения в Чили и не желающие расставаться со своими сверхприбылями. Самой серьезной угрозой для них была возможность национализации их филиалов в Чили. Поэтому они вступали в контакт с представителями администрации, с тем чтобы она в свою очередь санкционировала тайные операции ЦРУ, с помощью которых Вашингтон направлял бы внутриполитическое развитие в Чили в нужное русло.

Обладая огромным опытом вмешательства во внутренние дела латиноамериканских государств, правительственные органы США, и прежде всего ЦРУ, понимали, сколь важную роль может сыграть армия Чили в кризисной политической ситуации. Поэтому одним из важных направлений их скрытой деятельности в этой стране было укрепление связей с военными. В 60-х годах увеличился приток североамериканских военных специалистов в Чили.

Возможность победы левых сил чрезвычайно тревожила определенные круги чилийского офицерства, тесно связанные с внутренней реакцией. Как позже стало известно, 2 июня 1964 г. состоялась встреча кандидата радикальной партии, некоторых военных и ряда бывших политических деятелей латиноамериканских стран, на которой была создана правая группировка, названная «легионом свободы». Ее члены планировали организовать государственный переворот, если президентом будет избран Альенде или если после избрания Фрея будет создана правительственная коалиция, в которую войдет коммунистическая партия¹⁸.

Известно, в частности, что 19 июля 1964 г. члены Высшего совета национальной обороны Чили посетили тогдашнего президента Алессандри и предложили совершить переворот, если президентом будет избран Альенде. Об этом предложении было сообщено резиденту ЦРУ в Сантьяго, который передал членам совета обороны через посредника, что Соединенные Штаты уверены в «благополучном исходе» выборов и поэтому негативно относятся к идее переворота.

Всесторонняя поддержка США позволила Фрею получить на выборах 1964 года абсолютное большинство.

Вмешательство ЦРУ во внутренние дела Чили в годы его правления продолжалось, приняв широкие масштабы. Инвестиции США в этот период росли, и каждое новое американское предприятие служило прикрытием для сбора ЦРУ шпионских сведений и источником средств для подкупа политических деятелей и финансирования правых партий. В страхе перед ростом влияния демократических сил ЦРУ, строя далеко идущие планы, всячески расширяло возможности проникновения в различные слои чилийского общества. В ходе выполнения программы Американского института свободного профсоюзного движения — реакционной организации, учрежденной в 1962 году в рамках «Союза ради прогресса» — тысячи чилийских профсоюзных деятелей прошли обучение на краткосрочных семинарах в Сантьяго, а ряд выборных профсоюзных руководителей направлялся на долгосрочные курсы в США. Для проникновения в чилийское профдвижение и его раскола ЦРУ прибегало к помощи американских профсоюзных объединений.

Несмотря на то что многое в политике Фрея настораживало Вашингтон, общий курс тайной деятельности ЦРУ в Чили в период после избрания его президентом и до начала предвыборной кампании 1970 года был направлен в основном на укрепление позиций правительства христианских демократов, усиление влияния Христианско-демократической партии и противодействие растущей популярности левых сил. Около 2 млн. долл. было затрачено на финансирование буржуазных партий и их кандидатов и попытки вызвать раскол в рядах Фронта народного действия.

Американская администрация, используя ЦРУ, стремилась также воздействовать на различные государственные учреждения и отдельные группы чилийского общества, чтобы поставить их на службу своим интересам. Диапазон активности разведки США был весьма широк — от попыток оказать непосредственное воздействие на лиц, определяющих государственную политику Чили, до осуществления мер, направленных на то, чтобы противостоять влиянию левых партий. ЦРУ наладило контакты и сотрудничество с некоторыми высокопоставленными служащими на уровне кабинета министров¹⁹.

ЦРУ финансировало значительную часть исследований, проводившихся в университетах страны. Осуществлялись также всевозможные программы по установлению его контроля над различными общественными организациями Чили. Конкретно перед ЦРУ ставились такие задачи, как лишение коммунистов контроля над студенческими организациями университетов; вмешательство в деятельность групп женского движения, активно участвующих в политической жизни Чили; ведение борьбы против Единого профсоюзного центра трудящихся Чили и дискредитация других массовых рабочих организаций, в которых главенствующая роль принадлежала коммунистам²⁰. Таким образом, использовалась любая возможность, для того чтобы поставить под контроль все сферы общественной жизни Чили.

Между тем в стране росло влияние демократических сил, заметно усиливались антиамериканские настроения. В этих условиях администрация США приступила к осуществлению плана «Камелот», идея которого возникла еще во время президентства Л. Джонсона. Этот план, разработанный в 1964 году экспертами ЦРУ и Разведывательного управления министерства обороны (РУМО), проводился в жизнь под видом «научных исследований» в университетах и государственных учреждениях Чили. Он предусматривал сбор таких сведений в сфере экономики и политики, которые позволили бы «постоянно оценивать внутренний потенциал чилийского общества» и быть в готовности своевременно пресечь всякую угрозу интересам монополий США, возможность революционных выступлений и социальных потрясений. Такая осведомленность была нужна администрации США для того, чтобы в критический момент всеми имеющимися в ее распоряжении средствами поддержать чилийскую реакцию и тем самым предотвратить сползание Чили влево. По словам тогдашнего государственного секретаря США Г. Киссинджера, Вашингтон планировал акции, призванные «спасти» Чили от «безответственности ее собственного народа»²¹.

С помощью плана «Камелот» Пентагон и ЦРУ намеревались организовать систему тотальной слежки во всех слоях чилийского общества. Шпионаж в религиозных организациях, профсоюзах, в среде политических деятелей, военных, юристов, дипломатов, учителей проводился через агентов, вербуемых из местного населения. На выполнение плана только на его начальной стадии (с 1965 по 1970 г.) было ассигновано 5,5 млн. долл.

Сведения о «Камелоте» вскоре проникли в чилийскую печать. Газеты самой разной политической ориентации заклеймили этот план. Они писали, что он направлен на определение военной и политической обстановки в Чили и выявление возможностей антидемократического переворота. Разразился скандал. Свои публичные протесты заявили ряд политических партий и само правительство президента Фрея.

«Последующие события, — писал видный чилийский публицист Э. Лабарка Годдард, — показали, что ни американское правительство, ни Пентагон и ЦРУ — две правые его руки — не отказались от использования научных и университетских каналов, чтобы наблюдать за внутренней жизнью Чили через замочную скважину».

Заметно расширились и укрепились во второй половине 60-х годов связи США с чилийской военщиной. Соединенные Штаты придавали чрезвычайно важное значение приручению вооруженных сил Чили и армий других латиноамериканских стран, американизации взглядов их офицерского корпуса, поддержанию разведывательных контактов с отдельными его представителями.

Не будучи до конца уверены, что их действия приведут к провалу кандидата блока Народного единства на президентских выборах, Пентагон и ЦРУ приступили к планомерному овладению вооруженными силами Чили, начало которому было положено еще несколько десятилетий назад. Активизируя связи с военными и пытаясь расширить влияние на них, правящие круги США исходили из того, что ни в одном районе «третьего мира» участие вооруженных сил в политической жизни не было столь привычным, как в Латинской Америке, где вошло даже в обиход выражение: " Если армия и не управляет сама, она решает, кто управляет".

Армию в Латинской Америке иногда рассматривают как институт, стоящий над партиями, как "сверхпартию" ("суперпартидо"). Этот термин выражает то представление о роли вооруженных сил в политическом процессе, которое вот уже на протяжении длительного времени широко культивируется среди военных. В большинстве стран региона в армии видят гаранта стабильности государственных институтов, силу, призванную "предотвращать междоусобицы, не допускать, чтобы страна распалась или оказалась в состоянии хаоса или анархии". Кроме гаранта порядка армия присвоила себе и вторую функцию — роль арбитра в политических конфликтах или при переходе власти из одних рук в другие. Поскольку конституционная власть, по утверждению авторов этой концепции, не всегда способна обеспечить должный порядок и стабильность (так как она в конечном счете отражает не общенациональные, а групповые интересы партий, борющихся между собой), делается вывод, что только армия, свободная от фракционности и являющаяся общенациональным институтом, вправе и обязана в "момент смуты" вмешаться, не участвуя в борьбе, а лишь охраняя нормальное течение общественной жизни, контролируя соблюдение политиками "правил игры"²³.

Анализ военных переворотов, совершенных в Латинской Америке после 1930 года, показывает, что значительное число переворотов носило правый или крайне правый характер. Источником антикоммунистических настроений офицерства в латиноамериканских странах является, как показали исследования, прежде всего упорно насаждаемая боязнь того, что с приходом к власти левых сил армия якобы будет ликвидирована и заменена рабочей милицией. Таким образом, консервативно настроенная часть офицерства опасается, что в результате народной революции будет уничтожена система, органической частью которой является существование привилегированной военной корпорации[3].

Когда дело принимает нежелательный оборот, крупная буржуазия и иностранные монополии, стремящиеся подавить борьбу трудящихся за свои права и социально-экономические интересы, делают ставку на установление "сильных режимов", передачу власти в руки военщины. Если в первые послевоенные годы империализм США видел в армиях латиноамериканских стран лишь придаток собственной военной машины и им отводилась в основном роль профессиональных охранителей внешних рубежей так называемого "свободного мира" от "международного коммунизма", то уже с конца 50-х годов политическая активность правых военных кругов стала рассматриваться как опора в защите корыстных интересов США в этих странах и как фактор "стабильности" угодных Вашингтону режимов.

Добиваясь распространения своего влияния на военных, Соединенные Штаты исходят из того, что в борьбе за власть армия, даже при ее разнородной политической ориентации, — это единственная реальная сила, вооруженная и хорошо организованная, управляемая из одного центра, располагающая собственной разведывательной службой. Известно, например, что, настаивая на необходимости усиления связей с военными кругами стран Латинской Америки, министр обороны США М. Лэйрд заявил: "Я полагаю, что для нас очень важно не упускать из виду тот факт, что во многих латиноамериканских государствах военные являются единственной сплоченной группой и 24 что значение их очень велико"²⁴.

70-е годы были отмечены дальнейшим расширением участия вооруженных сил в общественной жизни государств Латинской Америки. В политическом плане армия превратилась в важнейшую силу даже в тех странах, которые до недавнего времени считались чуть ли не образцами "представительной демократии" на континенте. Именно в этом кроется причина той исключительно высокой заинтересованности, которую обнаруживает империализм США в сближении с представителями военных кругов в латиноамериканских странах и включении их в сферу своего влияния.

Интерес к армиям стран Латинской Америки как к силе, которая должна противостоять внутренним демократическим движениям, прежде всего повстанческим, представляющим угрозу для сложившейся там политической и экономической структуры, к силе, направленной против правительств, стремящихся проводить независимую политику, стал заметно возрастать в США с начала 60-х годов. Важная роль в решении выдвинутой правящими кругами США задачи повышения способности армий латиноамериканских стран вести эффективную борьбу с революционно-демократическими выступлениями народов этого региона отводилась, как уже говорилось, программам военной помощи, объем которой возрастал из года в год. Газета "Нью-Йорк таймс" писала: "Политика Вашингтона ясна. Продавая оружие, он преследует цель завоевать друзей и приобрести влияние среди офицерства в латиноамериканских странах, ибо военные почти всегда в состоянии поставить любое правительство у власти или свергнуть его…"²⁵.

Еще большее значение программа военной помощи латиноамериканским странам приобрела в начале 70-х годов. В отличие от Кеннеди и Джонсона, проводивших в Латинской Америке политику как тайного, так и открытого вмешательства, Никсон вынужден был осуществлять "тихую политику". Объяснялось это главным образом тем, что прямое военное вмешательство, вторжение и высадка морских пехотинцев в период растущего стремления стран Латинской Америки к экономической и политической независимости могли отрицательно сказаться на позициях США в этом регионе.

Одно из центральных мест в программах военной помощи США занимало обучение личного состава вооруженных сил латиноамериканских стран. Его главной целью являлась идеологическая обработка офицерства, которую западная печать с полным основанием квалифицировала как "промывание мозгов". Весьма откровенно говорилось об этом, в частности, в официальном докладе, подготовленном для конгресса США в октябре 1970 года: "Военная помощь Соединенных Штатов в виде обучения не ставит своей целью передачу знаний или умения в собственно военном смысле, а направлена больше на воспитание политических воззрений, благоприятных Соединенным Штатам"²⁶.

Учитывая неизбежность возникновения временных осложнений в отношениях с отдельными военными диктаторскими режимами в Латинской Америке, США давно уже прибегают к созданию с участием ЦРУ системы скрытых каналов связи, служащих не только средством получения нужной разведывательной информации, но и позволяющих им сохранять свое влияние на определенные военные круги, особенно в условиях политического кризиса. "Тайная политическая акция в широком смысле, — пишет бывший сотрудник ЦРУ Г. Розицки, — включает использование секретных контактов и финансовых средств для воздействия на положение в другой стране и на ее политику"²⁷. Система таких каналов связи служит, в частности, инструментом обеспечения социального контроля, сохранения у власти угодной Вашингтону правящей элиты и существующей классовой структуры. "Мы предоставляем помощь в обучении личного состава вооруженных сил почти всем странам Латинской Америки… Мы придаем первостепенное значение поддержанию связей с людьми, занимающими влиятельное положение в этих государствах, так как данные связи позволяют нам оказывать воздействие на ход событий в них"²⁸, — откровенно признают высшие чиновники министерства обороны США.

Защита политических и экономических интересов Соединенных Штатов — одна из главнейших миссий, возложенных на представителей их вооруженных сил в Западном полушарии. При этом администрация США исходит из того, что именно военные могут наилучшим образом "договориться" с лидерами латиноамериканских стран, большинство которых также принадлежит к военной касте.

Пентагон и ЦРУ стремились превратить чилийские вооруженные силы в надежную полицейскую машину. По их расчетам, "отлично подготовленная" армия, которая в течение десятилетий не имела внешнего противника на континенте и возможности на практике продемонстрировать свое "мастерство", а лишь послушно служила правящим кругам как орудие насилия внутри страны, может и должна остаться таким орудием при любых неблагоприятных изменениях внутриполитического положения. Сохраняя до определенного момента позицию "невмешательства" в политический процесс, что само по себе удобно для предотвращения нежелательного офицерству влияния извне на солдатскую массу, армия должна быть готова по первому же приказу командования решительно выступить на подавление неугодных реакции освободительных движений, то есть вмешаться в управление страной в случае социального конфликта.

Опыт насаждения военных диктатур в других латиноамериканских странах убедил правящие круги США, что именно армия, подчиненная проамерикански настроенному офицерству, и есть та сила, которая в нужный момент может быть противопоставлена народовластию. Однако они не могли не видеть, что развитие антиимпериалистических, антиолигархических движений привело к проникновению в армию прогрессивных идей. Среди солдат, матросов, младших офицеров возникали левонастроенные группы, склонные поддержать демократические преобразования. В Пентагоне и ЦРУ восприняли это как тревожный сигнал и сосредоточили усилия на насаждении идеологии антикоммунизма в армиях континента, в том числе и среди чилийских военных. Господствующие круги делали все для того, чтобы оградить армию от проникновения антиимпериалистических, демократических идей, превратить ее в надклассовый, аполитичный институт. Ни в одной другой латиноамериканской стране официальная пропаганда не создавала такой мифологии о вооруженных силах, как в Чили. Утверждалось, что они якобы являются единственным "защитником отечества", олицетворением "национального единства", блюстителем "национальных ценностей" и т. д. Правящие группировки воздействовали на армию в духе антикоммунизма, ярого шовинизма.

Непрестанно твердя об "аполитичности" армии, чилийские буржуазно-олигархические круги тем временем делали все, чтобы политизировать вооруженные силы в духе поддержки существующих в стране порядков. "Армия вне политики? Такой армии не может быть нигде и никогда, — подчеркивает член Политкомиссии ЦК Коммунистической партии Чили В. Тейтельбойм. — Армия вне политики, иначе говоря, армия вне государства — это абсурд. Армия — сильнейшее орудие политики и важнейшая часть государства. Это азбука марксизма-ленинизма"²⁹.

Осуществление программы проникновения в ряды вооруженных сил Чили США начали после второй мировой войны. В 50-х годах получила хождение доктрина Пентагона, поддержанная госдепартаментом, в которой прямо утверждалось: подготовь офицерский корпус какой-нибудь страны, предоставь оружие ее военным, и эта страна станет собственностью Соединенных Штатов³⁰. В 1950–1969 годах Вашингтон предоставил Чили военную помощь на сумму 163 млн. долл. — больше, чем любой другой стране Латинской Америки, за исключением Бразилии. За 1961–1969 годы корпус карабинеров получил от США снаряжение на сумму 2 млн. 265 тыс. долл.³¹ Одновременно была введена практика стажировки чилийских офицеров разного ранга в американских вооруженных силах. В 1952 году правительство, возглавляемое Г. Виделой, подписало с США двусторонний пакт о взаимной обороне, и таким образом Чили была включена в программу американской военной помощи. Вскоре после этого, особенно после победы кубинской социалистической революции, большая часть средств, выделенных по этой программе, была направлена на подготовку чилийских вооруженных сил для борьбы против "восстаний", то есть для борьбы с собственным народом. С 1960 по 1965 год 2064 чилийских военных прошли подготовку в США и 549— на базах в зоне Панамского канала³². Согласно официальным американским данным, в 1968 году программа подготовки чилийских военных в Панаме была расширена, и эта тенденция сохранялась в последующие годы. По количеству офицеров, получивших подготовку в США, Чили занимала в первой половине 60-х годов третье место после Бразилии и Перу. С 1960 по 1970 год в районе Панамского канала и на других американских базах и в военно-учебных центрах США, готовивших карателей "высшей квалификации", прошли подготовку генералы и более 4 тыс. офицеров чилийской армии среднего и младшего звена. Они были обучены технике организации государственных переворотов, методам массовых убийств. Инструкция № 1/57 для выпускников этих школ с предельной циничностью гласит: "Весь смысл государственного переворота состоит в том, что он представляет собой внезапный решительный удар в сердце правительства, удар кинжалом, который сразу же входит по рукоятку…"³³.

Основной целью этих стажировок, учений, курсов военной подготовки была идеологическая обработка чилийского офицерства с целью его американизации, воспитания в духе антикоммунизма, что открывало возможность использования вооруженных сил Чили в интересах американского империализма. Анализ событий 60-х годов показывает, что правящие круги США стремились любой ценой сохранить свои позиции в Чили, с тем чтобы по-прежнему получать сверхприбыли от грабежа ее природных ресурсов, эксплуатации дешевой рабочей силы. Поэтому в 60-х годах, в условиях, когда создалась опасность прихода к власти блока левых сил, выступавших за достижение подлинной независимости страны, американские империалистические круги развили лихорадочную деятельность по проникновению во все сферы жизни чилийского общества: экономику, государственный аппарат, ведущие политические партии, вооруженные силы, систему средств массовой информации, научно-исследовательские центры, частные ассоциации предпринимателей, различные общественные организации, профсоюзные, крестьянские, женские, студенческие.

"Вмешательство администрации США во внутренние дела Чили в 1964 году было явным и циничным", — отмечал один из высокопоставленных сотрудников ЦРУ того времени. В эту страну отправлялось множество агентов под самыми различными прикрытиями. Была резко увеличена численность отделения ЦРУ и американской военной миссии в Сантьяго³⁴. Именно в 60-х годах было положено начало широкомасштабной и планомерной подрывной деятельности США против демократических сил Чили. Действуя открыто и тайно, Вашингтон плел заговор против чилийского народа. Главная роль в его осуществлении отводилась ЦРУ.

Администрация США и североамериканские корпорации, имевшие значительные капиталовложения в Чили, еще задолго до президентских выборов 1970 года были серьезно озабочены тем, каким образом помешать приходу к власти представителя левых сил. Борьба шла в основном между тремя кандидатами: бывшим президентом 74-летним X. Алессандри (Национальная партия), Р. Томичем (Христианско-демократическая партия), С. Альенде (блок Народного единства).

В своих выступлениях в ходе предвыборной кампании С. Альенде решительно отстаивал идею независимого развития Чили, испытавшей на себе колониальное иго. Обнародованная им политическая платформа предусматривала национализацию ведущих отраслей промышленности (в первую очередь медедобывающей), а также крупных компаний, принадлежащих иностранному капиталу, ускорение аграрной реформы, увеличение доходов трудящихся, налаживание экономических отношений с социалистическими странами.

В американской прессе запестрели предупреждения о "гибельных последствиях", которыми может обернуться для США и их деловых кругов приход к власти правительства Народного единства. Некоторые компании заручились гарантиями Корпорации по зарубежным частным капиталовложениям (правительственного учреждения США) на случай экспроприации их собственности, но предполагаемая компенсация, по их мнению, не могла возместить потерю ими предприятий в Чили. ИТТ особенно опасалась "эффекта домино" в других странах, если бы ее изгнали из Чили.

Руководители ряда корпораций вступали в контакт с должностными лицами США, чтобы выразить им свои опасения по поводу развития чилийских событий и убедить правительство в необходимости воспрепятствовать приходу к власти блока Народного единства. Представители этих корпораций в Сантьяго поддерживали постоянную связь с послом США в Чили Э. Корри как в предвыборный период, так и в период между всеобщими выборами и выборами президента Национальным конгрессом. Одновременно налаживалось сотрудничество транснациональных монополий с ЦРУ. На протяжении года с лишним вопрос о положении в Чили не сходил с повестки "комитета 40".

Детали тщательно маскировавшегося вмешательства ЦРУ в избирательную кампанию в Чили со временем стали достоянием гласности¹. Высокопоставленные сотрудники ЦРУ в показаниях сенатской комиссии Чёрча в 1975 году неоднократно отмечали, что требование Белого дома помешать избранию Альенде было чрезвычайно настойчивым и сопровождалось сильным нажимом, сравнимым разве только с тем, который оказывался администрацией Дж. Кеннеди, настаивавшей на организации скрытых действий против Ф. Кастро².

Согласно официальным американским источникам, на проведение тайных акций, связанных с вмешательством в избирательную кампанию, ЦРУ затратило от 800 тыс. до 1 млн. долл.³ Примерно половина этой суммы предназначалась на осуществление особо крупных тайных операций.

Дебаты в высших сферах администрации США относительно президентских выборов в Чили начались вскоре после мартовских выборов в конгресс 1969 года, на которых общее количество голосов, поданных за Христианско-демократическую партию, снизилось до 31 % против 43 % в 1965 году.

Уже в апреле 1969 года на заседании "комитета 40", где обсуждались вопросы, связанные с предстоящими президентскими выборами в Чили, директор ЦРУ Р. Хелмс, исходя из опыта 1964 года, указывал, что вмешательство в выборы даст нужные результаты, если будет начато заблаговременно.

В декабре 1969 года посольство США и отделение ЦРУ в Сантьяго представили в Вашингтон план совместных действий, направленных против блока Народного единства и его кандидата в президенты. Американская администрация медлила с его утверждением, поскольку в то время у госдепартамента, очевидно, еще не сложилось окончательного мнения о характере и масштабах предполагаемого вмешательства США в предстоящие выборы в Чили. В Вашингтоне считали наиболее перспективным из проамерикански настроенных кандидатов Алессандри, его активно поддерживали американские корпорации.

В марте 1970 года "комитет 40" пришел к выводу, что на предстоящих президентских выборах Соединенные Штаты не должны поддерживать какого-либо определенного кандидата. Рекомендовалось сконцентрировать свои усилия на организации подрывных акций в отношении основного противника — блока Народного единства и его кандидата С. Альенде. Комитет одобрил предложенный посольством США и отделением ЦРУ в Сантьяго план развертывания политической кампании против избрания представителя Социалистической партии Чили президентом и, ассигновав на эти цели для начала 135 тыс. долл., поручил им осуществить подрывные акции пропагандистского и иного характера⁴.

Содержание первого этапа подрывной кампании составлял комплекс крупномасштабных мер, которые должны были помешать избранию Альенде в ходе всеобщих выборов. На втором этапе предусматривались действия на случай его победы на этих выборах в период до утверждения его кандидатуры конгрессом. Корри был сторонником откровенного подкупа членов Национального конгресса и полагал, что только таким путем можно обеспечить сдвиг в нужном направлении при голосовании 24 октября 1970 г. в Национальном конгрессе и гарантировать утверждение президентом приемлемого для США кандидата.

Основываясь на оценках ЦРУ и разведки госдепартамента, "комитет 40" считал, что относительное большинство на выборах (минимум 40 % голосов) удастся получить Алессандри. Поэтому было признано целесообразным повременить с предложениями Корри, касавшимися второго этапа, до окончания выборов, намеченных на 4 сентября.

Примерно за месяц до всеобщих выборов "комитет 40" вплотную занялся проблемой организации пропагандистской кампании против Альенде, стремясь выжать из нее максимум эффекта. Одобренный им план преследовал две основные цели: во-первых, противодействовать образованию прочного блока левых сил, который мог бы добиться успеха на президентских выборах; во-вторых, укрепить позиции немарксистских политических организаций и отдельных деятелей, с тем чтобы создать мощную альтернативную коалицию блоку Народного единства.

Достижению этих целей были подчинены несколько программ тайных акций, разработанных в недрах ЦРУ и госдепартамента США. Установка делалась прежде всего на организацию широкой антикоммунистической пропагандистской кампании, в которой использовались средства массовой информации как внутри Чили, так и за ее пределами. С этой целью в Чили в 1970 году были использованы организационные и пропагандистские механизмы, созданные и отлаженные ЦРУ в период прошлых президентских выборов. Так же как во время мартовских выборов в конгресс в 1969 году, ЦРУ обеспечило выпуск сотен тысяч печатных изданий — от плакатов и листовок до детских книжек с картинками, показывающих, "во что превратится жизнь, если на выборах победит Альенде". Финансировались группы журналистов, готовивших по заказу ЦРУ газетные статьи соответствующего политического содержания, обзоры и сообщения для радио. Сотрудниками ЦРУ была налажена система публикаций антикоммунистических материалов и передача их по радио.

Пропагандистские материалы, доставлявшиеся в Чили по каналам ЦРУ, а также методы их использования были весьма разнообразны. Так, примерно 2 тыс. журналистов, ученых, политических деятелей и другим влиятельным лицам в стране направлялись еженедельные обзоры новостей, в которых давалась искаженная картина событий; выпускались брошюры антиальендовского содержания; по почте рассылались прямые обращения, на стенах домов расклеивались афиши и т. д. Инициаторы этой кампании стремились запугать население, внушив ему, что победа левых сил привела бы к разгулу насилия и репрессий. Ежедневно на стенах рисовались сотни плакатов, основной темой которых было изображение "вооруженных коммунистических отрядов". Кроме прочего обывателей пытались убедить в том, то победа Альенде положит конец религиозным и семейным традициям в Чили.

Активно функционировала программа ЦРУ по финансированию его агентов в прессе. Один из них, готовивший транслировавшиеся по всей стране передачи с участием политических радиокомментаторов, сотрудничал с ЦРУ с 1965 года (свою деятельность он продолжал и в годы президентства Альенде). Другие агенты, связанные с "Меркурио", одной из наиболее влиятельных газет на латиноамериканском континенте, помогали продвигать на ее страницы статьи, составленные в соответствии с рекомендациями ЦРУ. Подготовленные ими материалы, рисовавшие в черном свете последствия возможной победы левых, передавались по национальной системе радиовещания.

Финансирование "Меркурио" осуществлялось и американским правительством, и ИТТ. (Оно, как будет показано дальше, продолжалось и после того, как Альенде стал президентом.) В сентябре 1970 года в Вашингтон наведался издатель этой газеты А. Эдвардс, который был принят представителями американской администрации Г. Киссинджером и Дж. Митчеллом.

Действиям ЦРУ оказывали значительную поддержку финансируемые им правые группы женского движения и группы "гражданского действия". Предпринимались также усилия, направленные на то, чтобы вызвать раскол Радикальной партии Чили, сократив тем самым количество голосов, которые она могла дать кандидату блока Народного единства. Широко использовались приемы "черной пропаганды", в частности, для того, чтобы попытаться обострить разногласия между Социалистической и Коммунистической партиями Чили.

Уже в середине 1970 года, то есть за несколько месяцев до президентских выборов, обозначился преступный альянс ЦРУ и транснациональных монополий, имевших финансовые интересы в Чили. Прежде всего это касалось ИТТ. В течение июля ответственные сотрудники ЦРУ несколько раз встречались с ее официальными представителями. Корпорация и ее президент Г. Дженин были преисполнены решимости любым способом помешать приходу к власти представителя блока Народного единства и протащить в президенты своего ставленника. При этом Дженин, главная движущая сила корпорации, действовал в Вашингтоне на самом высоком уровне. Его посредником был Дж. Маккоун, директор ЦРУ в президентство Дж. Кеннеди и Л. Джонсона, ставший в 1970 году членом директората ИТТ (его жена обладала крупным пакетом акций компании "Анаконда"). В мае, июне и июле 1970 года Маккоун неоднократно обсуждал положение в Чили с тогдашним директором ЦРУ Р. Хелмсом.

Подкомиссия по многонациональным корпорациям сенатской комиссии по иностранным делам впоследствии в заключительном докладе пришла к выводу, что именно Маккоун побудил Хелмса устроить встречу Дженина с Броу, руководителем отдела стран Западного полушария директората планирования ЦРУ. Во время этой встречи, как заявил потом Броу членам подкомиссии, Дженин предложил внести "существенный вклад" в избирательную кампанию Алессандри и просил ЦРУ помочь в передаче денег. Подкомиссия, однако, так и не узнала об одном очень важном обстоятельстве: инициатором встречи Дженина с Броу был не Маккоун, а резидент ЦРУ в Чили Г. Хекшер[4]. Сведения о роли Хекшера в конце концов стали известны сенатской комиссии по разведке, но цензура, по понятным соображениям, изъяла их из заключительного доклада комиссии. Тот факт, что сенатская подкомиссия по многонациональным корпорациям не узнала о роли Хекшера и его тесных связях с ИТТ, говорит о том, на какие ухищрения были готовы идти такие высокопоставленные должностные лица, как Хелмс и Броу, ради того, чтобы выгородить Дженина и его корпорацию, а также представителей высшей администрации США — Никсона и Киссинджера⁵.

Руководство ЦРУ отклонило предложение директората ИТТ о передаче по разведывательным каналам денежных средств Алессандри по той причине, что в случае огласки этот факт мог привлечь внимание мировой общественности и стать поводом для международного скандала. Представителям ИТТ был дан "профессиональный" совет, каким способом это можно сделать через "третьи" организации. В ходе предвыборной кампании, используя каналы, предложенные ЦРУ, ИТТ передала 350 тыс. долл. лично Алессандри для Национальной партии. Такая же сумма поступила от других североамериканских компаний⁶. Но это было только началом.

Продуманная в деталях кампания подрывных акций США в период, предшествовавший президентским выборам в Чили в 1970 году, не возымела, однако, успеха. На выборах 4 сентября одержал победу С. Альенде. Вопреки предсказаниям ЦРУ большинство чилийцев отдали свои голоса социалисту. Но ввиду того, что он собрал лишь относительное, а не абсолютное большинство голосов, согласно чилийской конституции, через несколько недель (в октябре) объединенная сессия Национального конгресса должна была выбрать президента из двух кандидатов, набравших большее число голосов.

Вашингтон был взбешен результатами выборов. Рано утром 5 сентября Хелмс и руководящая элита ЦРУ поспешили в оперативный центр управления, чтобы узнать подробности. Сотрудник, несший в тот день дежурство в штаб-квартире, вспоминает бурные реплики Хелмса и его коллег: "ЦРУ просто опозорилось с Чили. Мы поставили на карту свою репутацию, обещав не допустить победы Альенде. Поражение Алессандри нанесло ущерб престижу ЦРУ (в Белом доме. — Авт.)"7.

В крайнем раздражении был и посол Корри. В телеграмме в Вашингтон он сообщал: "Мы понесли тяжелое поражение, и оно будет иметь как внутриполитические, так и международные последствия". Эта фраза, писал позднее в своих мемуарах Г. Киссинджер, оказалась в числе тех, которые президент подчеркнул при чтении донесения посла. "Никсон был просто вне себя"⁸, — вспоминает Киссинджер.

Реальная возможность прихода к власти блока Народного единства чрезвычайно встревожила транснациональные монополии США и тесно связанную с ними местную финансовую олигархию, а также помещичью аристократию. Имеются убедительные свидетельства, что враждебность Никсона к Альенде была в первую очередь вызвана его озабоченностью будущим американских корпораций, лишавшихся выгодных сфер приложения капитала.

В этих условиях внутренняя и внешняя реакция сплотились, чтобы предотвратить окончательную победу представителя левых сил. Было задумано осуществить в Чили "самый жестокий и наиболее результативный эксперимент, какой когда-либо предпринимал империализм в Латинской Америке"⁹.

Администрация Никсона сконцентрировала свои усилия на том, чтобы не допустить утверждения Альенде в должности президента 24 октября. Сразу же после выборов ЦРУ составило и распространило среди ведущих американских ведомств меморандум, в котором анализировались последствия победы Альенде с точки зрения "национальных интересов" США. В этом меморандуме, датированном 7 сентября 1970 года, в частности, говорилось: "Что касается угрозы интересам США, то мы пришли к заключению: 1. У Соединенных Штатов Америки нет жизненно важных национальных интересов в Чили. Тем не менее были бы ощутимы экономические потери. 2. Мировое равновесие военных сил не было бы существенно нарушено из-за появления правительства Альенде. 3. Победа Альенде, однако, означала бы значительные политические и психологические потери: а) сплоченность полушария оказалась бы под угрозой в результате вызова, брошенного ОАГ появлением правительства Альенде, и обусловленной этим реакции в других странах… б) победа Альенде представляла бы собой определенное психологическое поражение Соединенных Штатов Америки и решительный психологический успех марксистской идеологии"¹⁰.

8 и 14 сентября состоялись заседания "комитета 40", посвященные обсуждению вопроса об изменении политического курса США в отношении Чили в связи с избранием Альенде на пост президента и возможных ответных акциях американской администрации в период до утверждения его в этой должности. Членов комитета просили, в частности, рассмотреть все "за" и "против", все проблемы и возможные последствия немедленного военного переворота в Чили, который должен был быть совершен при содействии США.

Как стало известно из обнародованных впоследствии сенатской комиссией протоколов заседания "комитета 40" от 8 сентября, все присутствующие понимали, что следует решительно пересмотреть план второго этапа программы, разработанной ЦРУ и посольством США в Сантьяго. Директор ЦРУ указал, однако, что действия против Альенде в Национальном конгрессе вряд ли дадут эффект, и после того, как он вступит на пост президента, оппозиция в Чили быстро распадется и исчезнет. Хелмс заявил также, что вооруженное выступление против Альенде имеет мало шансов на успех, если не будет предпринято немедленно. Его поддержали министр юстиции и председатель "комитета 40".

Через несколько дней после заседания "комитета 40" Корри в составленном посольством США документе констатировал, что "чилийские военные не будут… препятствовать приходу Альенде к власти, если не возникнет социальный хаос в национальном масштабе и не будет широко применено насилие, что маловероятно". Аналогичного мнения придерживалось и ЦРУ, считавшее, что на данном этапе "военная акция невозможна, военные не могут и не хотят брать власть в свои руки. Мы (т. е. ЦРУ. — Авт.) не способны ни убедить их, ни инспирировать путч".

Раздражение президента Никсона возросло еще больше после 14 сентября, когда, основываясь на результатах обсуждения "трезвых оценок", представленных госдепартаментом и ЦРУ, "комитет 40" доложил Белому дому, что вряд ли возможно предотвратить утверждение Альенде в качестве президента Национальным конгрессом Чили. Упорно твердя, что он не потерпит "еще одной Кубы" в Южной Америке, Никсон решительно требовал организации в течение месяца военного переворота, чтобы не допустить Альенде к власти¹¹.

Учитывая это категорическое требование, "комитет 40" определил программу дальнейших действий в отношении Чили. В ее основу был положен выработанный ЦРУ перечень политических и иных мер, с помощью которых планировалось провалить кандидатуру Альенде при утверждении его в должности президента в конгрессе. Особое значение придавалось так называемому "гамбиту Руби Гольдберга", означавшему жертвование кандидатурой Алессандри как возможным будущим президентом ради недопущения к власти Альенде.

Предполагалось, что после избрания конгрессом 24 октября на пост президента Алессандри тот подаст в отставку, а Фрей, таким образом, получит конституционное право назначить новые выборы и выставить собственную кандидатуру. Послу Корри было поручено выяснить отношение Фрея к этому варианту. Корри и отделению ЦРУ в Сантьяго также предлагалось выяснить, насколько чилийские военные готовы поддержать "гамбит Фрея", то есть добровольную передачу Фреем власти военным.

Таким образом, первоначально стратегия ЦРУ, одобренная "комитетом 40", строилась на попытке добиться от Фрея поддержки изложенного варианта политических маневров, который дал бы ему возможность оставаться президентом еще шесть лет. ЦРУ обещало Фрею "помощь в организации любых выборов", которые могут быть назначены после прихода к власти военных. По этому сценарию Фрей должен был предложить военным взять власть в свои руки, распустить конгресс и назначить новые выборы.

Одновременно ЦРУ всеми силами стремилось создать условия, в которых "гамбит Фрея" мог стать практически возможным. Для этого был предпринят целый ряд политических и экономических акций в расчете на то, чтобы заставить Фрея дать согласие на гамбит или — еще лучше — склонить его к активному участию в его осуществлении. Для оказания воздействия на Фрея ЦРУ инспирировало послания ему влиятельных представителей христианско-демократического движения и католической церкви Европы и Латинской Америки и посещения ими с этой целью Чили.

Правительственные ведомства США должны были следовать указаниям Никсона не допустить Альенде к власти и всячески подталкивать военных к выступлению против него. Были выделены "чрезвычайные ассигнования" в сумме 250 тыс. долл. для скрытой поддержки мероприятий, которые Фрей или группа его доверенных лиц сочтут желательными. Деньги эти предполагалось передать представителям умеренного крыла Христианско-демократической партии через американского посла, если возникнет ситуация, при которой они смогут обеспечить избрание Национальным конгрессом Алессандри[5]. Кроме того, было решено, что ЦРУ развернет широкую пропагандистскую кампанию против блока Народного единства, делая особый упор на "показ ущерба" стране, который якобы неизбежен в случае победы Альенде.

Президент Никсон созвал в Белом доме 15 сентября 1970 г. совещание с участием его советника по национальной безопасности Г. Киссинджера, директора ЦРУ Р. Хелмса и министра юстиции Дж. Митчелла. Обсуждалось положение в Чили. Заявив, что режим Альенде "неприемлем" для Соединенных Штатов Америки, Никсон дал указание Хелмсу любыми способами воспрепятствовать вступлению Альенде в должность президента.

"Если мне когда-либо вручали маршальский жезл, — сказал Хелмс во время слушаний в сенатской комиссии Чёрча, — то это произошло на том заседании в Овальном кабинете". Директор ЦРУ вышел от Никсона с набором инструкций. Набросанные от руки заметки Хелмса, текст которых приведен в докладе сенатской комиссии, во многом разъясняют тогдашнюю позицию президента США: "Быть может, один шанс из десяти, но спасти Чили! Расходы окупятся. Риск не имеет значения. Не вмешивать посольство. Можно ассигновать 10 млн. долл. и еще, если будет нужно. Выделить лучших людей и предложить заниматься только этим. План игры. Пусть экономика взвоет. 48 часов на подготовку программы действий"¹².

Впоследствии в беседе с одним из своих близких помощников Р. Хелмс признал, что 15 сентября Никсон вполне определенно предложил ЦРУ избавиться от Альенде¹³.

Решимость Никсона, по мнению Хелмса, укрепилась под влиянием настояний двух видных представителей монополистического капитала Д. Кендалла и А. Эдвардса, которые ранее в тот день имели беседу за завтраком с Г. Киссинджером. Директору ЦРУ было предложено встретиться с Кендаллом и Эдвардсом. Перед тем как отправиться в вашингтонский отель на эту встречу, обставленную по всем правилам конспирации, Хелмс позвонил Броу и распорядился направить к нему кого-нибудь из сотрудников ЦРУ, кто был в курсе готовившихся операций в Чили. В беседе с Хелмсом Кендалл и Эдвардс, заручившись поддержкой Никсона, настаивали на том, чтобы ЦРУ оказало содействие в предотвращении избрания Альенде¹⁴.

Посол Корри, прилагавший активные усилия к тому, чтобы помешать утверждению Альенде в должности президента, поздно вечером 15 сентября получил от госдепартамента директиву, которая наделяла его полномочиями действовать при подготовке переворота от имени президента Никсона. Ему предоставлялось право использовать любые возможности, чтобы не допустить Альенде к власти, не доводя, однако, дело до прямого военного вмешательства США. Следует отметить, что еще до получения от правительства директивы, требовавшей от него перехода к решительным действиям, Корри сразу же после того, как стали известны результаты сентябрьских выборов, приступил к соответствующей обработке представителей Христианско-демократической, Радикальной и Национальной партий и других политических организаций Чили.

С этого времени действия американской администрации, направленные на то, чтобы блокировать вступление Альенде на пост президента, осуществлялись по двум каналам. По "каналу I" проводились все политические, экономические и пропагандистские акции, одобренные в свое время "комитетом 40". Они преследовали цель теми или иными средствами побудить противников Альенде в Чили помешать его приходу к власти. По "каналу II" принимались меры, связанные с подстрекательством чилийской военщины к выступлению против правительства Народного единства, как того потребовал президент Никсон на совещании 15 сентября.

Согласно указаниям Никсона, ЦРУ должно было провести эту операцию, не координируя свои действия с госдепартаментом и Пентагоном, не информируя посла США в Чили. Хотя возможность переворота и других способов недопущения Альенде к власти в то время и обсуждалась в "комитете 40", последний не был поставлен в известность о непосредственных контактах ЦРУ с чилийскими военными. Руководству ЦРУ было предложено впредь всю информацию и документы, нуждающиеся в утверждении, представлять непосредственно Киссинджеру или его заместителю ¹⁵. О "канале II" было известно лишь ограниченной группе сотрудников ЦРУ и доверенным лицам из ближайшего окружения президента. Все это делалось с той целью, чтобы в случае каких-либо осложнений скрыть преступную роль администрации США.

Действия по обоим каналам были подчинены задаче недопущения Альенде к власти. Различие между ними состояло лишь в том, что о непосредственных контактах ЦРУ с чилийскими военными, направленных на поддержку и поощрение переворота и проводимых в обход президента Фрея, мог знать лишь узкий круг лиц в Белом доме и ЦРУ. Связующим звеном между ними в решении всех вопросов, относящихся к "каналу II", был заместитель директора ЦРУ по планированию тайных операций Т. Карамессинес.

Исключительно важное место среди акций, осуществлявшихся по "каналу I", занимала широкая пропагандистская кампания, которая должна была способствовать созданию у населения Чили, прежде всего у военных и других привилегированных слоев общества, ощущения тревоги за будущее страны, если пост президента займет Альенде. К проведению ее ЦРУ приступило фактически еще до совещания у Никсона 15 сентября.

Уже на следующий день после выборов газета "Меркурио" поместила редакционную статью под заголовком "Неубедительная победа Альенде". 10 сентября она опубликовала целую подборку материалов, прямо рассчитанных на то, чтобы мобилизовать "демократические силы" на противодействие созданию "марксистского правительства".

Целям консолидации оппозиционных сил и устрашения населения перспективой прихода к власти Альенде должна была служить и кампания экономического саботажа. Сразу же после выборов начались инспирированные телефонные звонки вкладчикам банков. Звонившие "доверительно" предупреждали о необходимости изъятия вкладов из банков в связи с тем, что вскоре они якобы станут "неплатежеспособными". На другой день выстроились длинные очереди вкладчиков в ожидании открытия банков, и уже к полудню банки захлопнули свои двери, сославшись на отсутствие наличных денег. Правая печать обрушила на читателя поток статей под крупными заголовками о налетах вкладчиков на банки с фотоснимками очередей. Многие предприятия стали требовать от своих заказчиков немедленной оплаты наличными. Одни компании начали увольнять рабочих, другие — сокращать продолжительность рабочего дня.

Каждые несколько дней "Меркурио" помещала сообщения и редакционные статьи о "тяжелом экономическом положении", "сокращении коммерческой деятельности" и "падении курса акций". В одной из них от 11 сентября сообщалось: "Возможность многочисленных экспроприаций в промышленности и сельском хозяйстве, а также в сфере распределения, на транспорте и в области коммерции угрожает не только владельцам предприятий, но и тем, кто работает на них, поскольку никто не может предвидеть планов правительства, осуществляющего экспроприацию. Его действия затронут также интересы поставщиков, в значительной степени зависящих от заказов, размещаемых нынешним управленческим персоналом этих предприятий…"¹⁶.

Сфабрикованные ЦРУ материалы, появлявшиеся на страницах ведущих газет Чили и других стран Латинской Америки, содержали различного рода "прогнозы", в соответствии с которыми чилийской экономике грозил неминуемый развал в случае прихода к власти блока Народного единства. Чили была наводнена журналистами — агентами ЦРУ, которые использовали в своих печатных выступлениях фальшивки, в том числе сообщения "с места событий"¹⁷.

ЦРУ оказывало поддержку нелегальной прессе, косвенным образом финансировало реакционную политическую группировку "патрия и либертад", ее радиопередачи. По данным архивов самого ЦРУ, за шесть недель (в период между всеобщими выборами и утверждением Альенде конгрессом) только непосредственно по каналам разведки было продвинуто в периодическую печать более 700 статей, обзоров, сообщений и т. п.

Характерным на протяжении всего этого периода было использование правящими кругами США экономических рычагов, в частности, для оказания давления на Фрея и чилийских военных. Создание в стране экономического хаоса, как отмечается в докладе сенатской комиссии, было постоянной темой разговоров в Белом доме и ЦРУ, этой проблеме придавалось первостепенное значение. В Сантьяго постоянно направлялись соответствующие инструкции. Обсуждению вопросов, связанных с оказанием на Чили экономического давления, было посвящено специальное заседание в Белом доме 18 сентября, в котором приняли участие Киссинджер, Хелмс и Карамессинес. Послу Корри было дано задание внушить представителям чилийских вооруженных сил, с которыми он поддерживал официальные контакты, что если Альенде станет президентом, то они не смогут более рассчитывать на продолжение программы военной помощи со стороны США. Корри должен был сообщить им также, что все поставки по этой программе и продажа военного снаряжения будут приостановлены, пока не определится исход выборов в конгрессе 24 октября.

Вскоре Корри получил из Вашингтона телеграмму, гласившую: "Вы уполномочиваетесь с предельной осторожностью сообщить чилийским военным по своим каналам, что в случае успешных действий по недопущению Альенде к власти решение о прекращении военной помощи Чили, которое мы вынуждены были принять, будет пересмотрено, и поставки по программе помощи вооруженным силам будут даже увеличены… Если какие-то предпринятые ими шаги приведут к гражданским беспорядкам, мы готовы немедленно оказать материальную и иную поддержку, которая может понадобиться"¹⁸.

В послании о положении в Чили, направленном 21 сентября Киссинджеру, Корри сообщил о содержании врученного им президенту Фрею через министра обороны ультимативного послания. "При режиме Альенде не будет разрешено послать в Чили ни один болт, ни одну гайку, — угрожал американский посол. — Если Альенде придет к власти, мы сделаем все возможное, чтобы обречь чилийцев на крайние лишения и нищету… Поэтому надежда на то, что у Чили есть какая-то другая альтернатива, что Чили как-то справится с положением, — полнейшая иллюзия".

На своем заседании 29 сентября "комитет 40" счел целесообразным прекратить попытки осуществления "гамбита Фрея". Нежелание президента Фрея оказать давление на свою партию, с тем чтобы она отказалась от компромисса с Альенде, положило конец надеждам США путем политических интриг помешать представителю левых сил занять пост президента. Теперь подчеркивалось, что выступление военщины в Чили может произойти только при условии создания хаоса в стране, созданного с помощью экономического давления. К осуществлению немедленных подрывных акций в области экономики было решено привлечь американских предпринимателей.

Предложенным ЦРУ мерам по дестабилизации экономики отводилось первостепенное место. Они были призваны продемонстрировать Чили "единство действий" руководимых США внешнеэкономических сил и дать наглядное представление о "разрушительных последствиях победы Альенде для экономики страны". "Комитет 40" рекомендовал прекратить предоставление Чили всех кредитов, оказать давление на американские фирмы, чтобы они сократили свои капиталовложения в ее экономику, склонить к этому и другие государства. Для координации действий, направленных на развал чилийской экономики и создание в стране паники, была учреждена специальная межведомственная рабочая группа, в которую вошли руководитель отдела стран Западного полушария департамента планирования ЦРУ, представители СНБ, госдепартамента, министерства финансов и министерства обороны США.

Стремясь ввергнуть страну в пучину всеобщего экономического хаоса (что, как рассчитывали в Лэнгли, заставило бы конгресс проголосовать против утверждения Альенде в качестве президента) и подтолкнуть военных к выступлению, ЦРУ, как мы уже отмечали, вступило в преступный сговор с транснациональными монополиями, имевшими свои интересы в Чили. Некоторые факты, получившие огласку еще в те годы, приоткрыли завесу таинственности, которой был окружен этот сговор. Весной 1972 года известный американский журналист Дж. Андерсен опубликовал попавшую в его руки секретную переписку ИТТ с ЦРУ и госдепартаментом, раскрывающую тайну сотрудничества этой крупнейшей корпорации с правительственными органами США.

Сотрудничество ИТТ с ЦРУ — это подтвердила в своих выводах и сенатская комиссия — прошло две фазы. Первая охватывала период до сентябрьских выборов 1970 года, когда США официально не оказывали поддержки каким-либо конкретным политическим деятелям или партиям Чили. Вторая, решающая и, пожалуй, наиболее зловещая фаза наступила сразу после выборов и характеризовалась тем, что американская администрация заняла открыто враждебную позицию по отношению к Альенде. В этот период ИТТ снабжала ЦРУ информацией, добываемой ею по собственным каналам, обеспечивала его сотрудников "крышей", принимала непосредственное участие в попытках повлиять на внутриполитическое положение в Чили ²⁰.

Обвинения, выдвинутые Андерсеном против ИТТ в связи с ее вмешательством в дела суверенного государства и давлением на администрацию США, были подкреплены вескими доказательствами. Секретные документы ИТТ — телеграммы, памятные записки, меморандумы общим объемом 80 страниц — раскрывали тайное из тайных корпорации: факт вступления руководящих деятелей ИТТ в преступный сговор с ЦРУ с целью повлиять на исход выборов в иностранном государстве²¹.

Ставшие достоянием гласности секретные документы ИТТ содержали сведения об активной роли в этом сговоре Дж. Маккоуна, бывшего шефа ЦРУ (1961–1964 гг.), в то время являвшегося одним из директоров ИТТ. Маккоуну были хорошо известны масштабы и характер вмешательства США во внутреннюю жизнь Чили в 1964 году. Войдя в состав директората ИТТ, он в 1970 году информировал об опыте этого вмешательства председателя правления ИТТ Г. Дженина. Корпорация приняла решение координировать с правительственными органами США свои действия, направленные на то, чтобы сохранить у власти в Чили правительство, готовое поддерживать статус-кво и защищать интересы американских компаний, имеющих там капиталовложения. С середины 1970 года высокопоставленные чиновники ИТТ стали устанавливать связи с СНБ, госдепартаментом, ЮСИА, ЦРУ, Межамериканским банком экономического развития, комиссиями по иностранным делам сената и палаты представителей конгресса. Кроме того, ИТТ издавна поддерживала тесные контакты с посольством США в Сантьяго ²².

7 сентября правление ИТТ получило сообщение от своего представителя в Сантьяго, заканчивавшееся словами: "…лагерь сторонников Алессандри полностью осознает, что следствием такого маневра[6] может стать кровавая баня… Матте (ближайший советник Алессандри. — Авт.) сказал, что это необходимая мера для предотвращения захвата страны коммунистами"²³.

Из документов ИТТ следует, что 14 сентября, то есть спустя десять дней после выборов в Чили, директор отдела международных связей ИТТ Дж. Нил, этот "ветеран антикоммунизма", как называли его в компании, специально встречался с В. Вейки, главным специалистом в аппарате Г. Киссинджера по Латинской Америке, а также имел беседу с помощником государственного секретаря Ч. Мейером. Президент ИТТ поручил Нилу строго конфиденциально проинформировать госдепартамент о готовности корпорации предоставить до миллиона долларов для финансирования либо избирательных махинаций, либо военного переворота, чтобы помешать Альенде занять пост президента. "Я просил Вейки, — докладывал Нил, — передать государственному секретарю Г. Киссинджеру, что Дженин согласен приехать в Вашингтон, чтобы обсудить вопрос о доле участия ИТТ в этом деле, и сообщил ему, что мы охотно предоставим крупные денежные суммы вплоть до семизначной цифры"²⁴.

Позже выяснилось, что это предложение ИТТ было также передано Ч. Мейеру. По словам Маккоуна, первоначальное предложение Дженина, сделанное им еще летом 1970 года, было весьма конкретным: "Во время той встречи он сказал мне, что может предоставить миллион долларов на осуществление любого плана администрации США, направленного на укрепление политической оппозиции президенту Альенде, с тем чтобы… образовался мощный блок оппозиционных сил, способный помешать его вступлению в должность"²⁵.

В документах ИТТ осуждался отказ некоторых корпораций США, имеющих интересы в Чили, немедленно поддержать ее предложение. Эти расхождения в позициях различных североамериканских компаний существовали, разумеется, недолго и были скорее вопросом тактики, чем стратегии. Они не хотели рисковать и поэтому не спешили предпринимать какие-либо шаги до окончания переговоров с правительством Альенде о выплате им компенсации за экспроприированную собственность.

На существование тесной связи между американским послом, отделением ЦРУ в Сантьяго и ИТТ указывал, в частности, тот факт, что о получении Корри 15 сентября секретной директивы госдепартамента и о ее содержании немедленно стало известно представителям ИТТ. Так, 17 сентября 1970 г. политический советник ИТТ X. Хендрикс[7] и вице-президент латиноамериканского отделения ИТТ Р. Беррелиз, причастность которых к ЦРУ не была секретом для руководства корпорации, сообщали из Сантьяго старшему вице-президенту компании Э. Джеррити, проработавшему 30 лет в госдепартаменте и слывшему "глазами и ушами" Дженина, что посол Корри получил 15 сентября директиву, предоставившую ему полномочия "предпринимать от имени президента Никсона любые шаги, чтобы не допустить прихода Альенде к власти, за исключением прямой вооруженной интервенции типа доминиканской".

Представители ИТТ выражали беспокойство по поводу того, сумеют ли вооруженные силы Чили справиться с общенациональными беспорядками и одержать победу в гражданской войне. На этот счет в Сантьяго не было единого мнения. "Хорошо информированные чилийцы и североамериканские советники, — писали они, — верят в возможность и способность армии и полиции предпринять нужные действия". Однако посол Корри, считавший чилийских военных не более чем "толпой оловянных солдатиков", придерживался иной точки зрения.

Что касается Фрея (до утверждения Альенде конгрессом он продолжал занимать пост президента), то он, по словам Хендрикса и Беррелиза, заявил представителю госдепартамента в присутствии своих приближенных: "Нельзя допустить, чтобы к власти пришли коммунисты. Надо остановить Альенде". Посол Корри требовал от Фрея не деклараций, а решительных действий.

Хендрикс и Беррелиз обещали противникам Альенде финансовую поддержку. Они сообщили также о том, что 13 сентября виделись с родственником Алессандри А. Матте, кандидатом в президенты Чили на выборах 1952 года, который заверил их, что военные ратуют за то, чтобы не допустить Альенде к власти, но высшие офицеры, как и Фрей, предпочитают конституционное решение (избрание конгрессом Алессандри). Тем не менее Матте не исключал возможности применения насилия, в том числе спровоцированного.

Хендрикс и Беррелиз информировали руководителей корпорации о предоставлении финансовой помощи газете "Меркурио", развернувшей по команде ИТТ широкую кампанию против Альенде. Такую же помощь, по их словам, оказывали газете и другие североамериканские монополии.

В памятной записке от 21 сентября, адресованной вице-президенту ИТТ У. Мерриаму, Нил изложил содержание своего разговора о положении в Чили с главой отдела андских и тихоокеанских стран госдепартамента Дж. Фишером. Он привел слова последнего о том, что "госдепартамент сомневается в способности военных взять ситуацию под свой контроль".

В телеграмме от 22 сентября Джеррити сообщил Дженину, что доклад Хендрикса и Беррелиза был рассмотрен, и предложенная ими стратегия признана вполне приемлемой. Со ссылкой на Мерриама он информировал Дженина также и о том, что в Чили "пущены в ход все способы нажима".

29 сентября, сразу же после уже упоминавшегося заседания "комитета 40", руководитель отдела стран Западного полушария департамента планирования ЦРУ У. Броу по распоряжению директора ЦРУ вылетел в Нью-Йорк, чтобы встретиться с Джеррити и изложить ему план создания напряженного положения в чилийской экономике. Об основных установках этого плана Джеррити в тот же день информировал руководство ИТТ конфиденциальной телеграммой: "1. Банки не должны возобновлять выдачу кредитов или обязаны затянуть их возобновление. 2. Компаниям следует тормозить выполнение оплаченных заказов и отправку запасных частей. 3. Коммерческие банки и кредитные компании необходимо поставить в затруднительное положение. Если оказать на них нажим, они будут вынуждены захлопнуть свои двери, и это обострит напряженность. 4. Нам надо прекратить предоставление всякой технической помощи и не обещать ее в будущем. Компаниям, имеющим отношение к этому, следует свернуть свою деятельность"²⁶.

Небезынтересна в этой связи запись показаний, данных У. Броу в ходе слушаний в сенатской комиссии.

"Сенатор Чёрч: Обсуждали ли вы с г-ном Джеррити возможность осуществления компаниями США действий, направленных на создание и стимулирование экономического кризиса в Чили?

У. Броу: Да, мы с г-ном Джеррити обсуждали, какие меры экономического давления на правительство Альенде могут быть приняты.

Сенатор Чёрч: С какой целью, по вашему мнению, предполагалось оказывать экономическое давление на правительство Чили?

У. Броу: В то время (наша встреча состоялась 29 сентября) представители Христианско-демократической партии в конгрессе Чили, казалось, были полностью готовы поддержать Альенде в надежде на то, что они смогут прийти с ним к политическому соглашению… В то же время экономическое положение в стране ухудшалось вследствие негативной реакции деловых кругов на избрание Альенде, и это, по-видимому, беспокоило представителей Христианско-демократической партии в конгрессе. Существовало мнение, что дальнейшее ухудшение экономического положения в Чили заставит часть представителей этой партии отказаться от своего намерения голосовать за утверждение Альенде в должности президента.

Сенатор Чёрч: Значит, вот какая преследовалась цель. Обсуждали ли вы с г-ном Джеррити возможности прекращения или отсрочки предоставления кредитов Чили банками США?

У. Броу: Да, сэр.

Сенатор Чёрч: Затрагивался ли в ходе вашей беседы вопрос о сокращении североамериканскими компаниями закупок в Чили и задержке ими разного рода поставок в эту страну, в том числе поставок запасных частей?

У. Броу:

Сенатор Чёрч: Рассматривался ли вами вопрос об оказании давления на финансовые и кредитные организации, с тем чтобы они, лишив правительство Альенде займов, способствовали созданию экономической нестабильности в стране?

У. Броу: Да.

Сенатор Чёрч: Обсуждали ли вы с г-ном Джеррити вопрос о прекращении оказания технической помощи и отказе от предоставления технической помощи в будущем?

У. Броу: Да, сэр"²⁷.

Как явствовало из телеграммы Джеррити от 29 сентября, Броу вручил ему список компаний, которые намечалось привлечь к участию в реализации изложенного выше плана и к которым руководство ИТТ предполагало обратиться с этим предложением. Он указал, что конкретные меры для создания экономического хаоса в Чили уже принимаются, однако возникает необходимость в дополнительных акциях. В заключение Джеррити сообщал, что он заверил Броу в готовности ИТТ сделать все возможное, чтобы помочь ЦРУ в осуществлении принятого плана.

Экономическое положение Чили быстро ухудшалось. Делалось все, чтобы вызвать банкротство крупных сберегательных касс, что повлекло бы за собой закрытие банков, свертывание деятельности предприятий и рост безработицы. Массовая безработица, всеобщая паника, как надеялись враги Народного единства, должны были стать источником значительных беспорядков, которые побудили бы военных действовать.

Считая, что ситуация продолжает оставаться крайне запутанной и сложной, Беррелиз призывал к соблюдению строжайшей конспирации, чтобы участие ИТТ в подрывных акциях против Чили "не вышло наружу".

30 сентября Нил направил Мерриаму памятную записку, в которой привел данные о представлении Соединенными Штатами помощи и кредитов Чили "для борьбы с коммунизмом". Согласно этим данным, с 1961 по 1970 год США выделили на указанные цели 1336,4 млн. долл. Сетуя на то, что затраченные миллионы не смогли "спасти" страну от победы Альенде, Нил считал, что госдепартамент обязан занять более активную и жесткую позицию в отношении левых сил. При этом он выражал уверенность в том, что в случае избрания Альенде администрация Никсона будет готова достаточно быстро оказать соответствующий нажим на Чили. Очевидно, директор отдела международных связей ИТТ был прекрасно осведомлен о решениях, принятых президентом и его министрами на сверхсекретных сентябрьских совещаниях в СНБ.

Как уже упоминалось, в начале октября выяснилось, что преобладающая часть представителей Христианско-демократической партии намерена голосовать за утверждение Альенде в должности президента. В этих условиях США ужесточили политику экономического давления в отношении Чили, рассчитывая принудить чилийскую военщину активно вмешаться в политические события в стране. В меморандуме представителей ИТТ в Чили отмечалось, что Альенде пользуется поддержкой в конгрессе, и отстаивалось именно это решение проблемы.

15 октября Нил доложил Мерриаму о беседе с послом Корри, вызванным для консультаций в Вашингтон. Консультации, очевидно, были параллельными — и с госдепартаментом, и с ИТТ. Нил сообщил мнение посла, что, несмотря на оказываемое противодействие, Альенде будет утвержден конгрессом и что "русские не имеют никакого отношения к его избранию", хотя западная пропаганда твердит обратное, ставя этим себя в глупое положение. Корри заявил, что американская помощь Чили будет уменьшена в такой степени, в какой это только возможно. Факт ее сокращения, разумеется, будет отрицаться госдепартаментом. Экономические санкции, считал Корри, заставят Альенде придерживаться умеренного курса.

Таковы были на этом этапе — в рамках "канала I" — основные аспекты деятельности правительственных ведомств и корпораций США, рассчитывавших объединенными усилиями помешать представителю левых сил занять пост президента. Эта деятельность координировалась "комитетом 40".

Одновременно, как уже отмечалось, ЦРУ по приказу президента в обход "комитета 40" и за спиной Фрея, предпринимало отчаянные попытки спровоцировать в Чили военный переворот.

На следующий день после совещания в Белом доме — 16 сентября Хелмс созвал узкий круг руководящих работников ЦРУ, чтобы информировать их об инструкциях, полученных от президента, и обсудить вопрос о первоочередных мерах по их выполнению. Механизм разведывательного ведомства был немедленно приведен в действие. 21 сентября резидент ЦРУ в Сантьяго получил из штаб-квартиры телеграмму № 236, в которой определялась суть новой установки Белого дома: "Цель операции — воспрепятствовать приходу Альенде к власти. Парламентские фокусы отброшены. Задача — военное решение"²⁸. В этой и последующих телеграммах содержалось предупреждение о том, что данное указание касается только ЦРУ и уполномочивает его обеспечить военное решение проблемы, не ставя в известность госдепартамент и посольство, а также президента Фрея. В соответствии с этой установкой было признано необходимым создать в рамках отдела стран Западного полушария департамента планирования ЦРУ "особую оперативную группу по Чили", во главе которой был поставлен Д. Филлипс, специально отозванный из Бразилии на время проведения чилийской операции (он был одним из организаторов государственного переворота в Гватемале в 1954 г). Группа объединяла наиболее опытных сотрудников и была подчинена непосредственно заместителю директора ЦРУ Карамессинесу. Кроме начальника отдела стран Западного полушария департамента планирования ЦРУ Броу и его заместителя, никто из сотрудников отдела не был посвящен в круг ее обязанностей. Не знали о действительном назначении группы даже те лица в ЦРУ, которые обычно занимались чилийскими делами. Ей предоставили самостоятельный канал связи с Сантьяго и с Буэнос-Айресом. Важнейшие решения, как правило, принимались руководителем оперативной группы Броу и Карамессине-сом, которые встречались ежедневно.

Пытаясь несколько завуалировать связи США с чилийской реакционной военщиной в период, предшествовавший приходу к власти левых сил, сенатская комиссия не прочь была даже утверждать, будто указание штаб-квартиры об организации военного переворота в Чили застало отделение ЦРУ в Сантьяго врасплох. На самом деле еще в июле 1969 года резидент ЦРУ в Чили получил разрешение штаб-квартиры на осуществление тайной программы по созданию агентурной сети в вооруженных силах страны. Программа была рассчитана на четыре года и предполагала широкую вербовку агентов во всех родах войск, включая высший командный состав, генеральный штаб, а также унтер-офицерскую среду. С 1969 по август 1970 года основной задачей, которую преследовала данная программа, было выяснение потенциальных возможностей совершения государственного переворота чилийской военщиной. Но сложившаяся в стране обстановка на этом этапе ограничивала возможности агентов ЦРУ, и им не удалось толкнуть военных на переворот.

К выполнению директивы о налаживании контактов с представителями высшего командования Чили было решено привлечь военного атташе посольства США в Сантьяго полковника П. Уимерта, который был близко знаком со многими чилийскими военнослужащими ²⁹. Вот что впоследствии рассказал по этому поводу в сенатской комиссии Карамессинес: "Нам нужно было также установить связь с более широкими кругами военных. С высшими чинами таких связей не было, но мы были уверены, что у военного представителя США в Чили они есть… И получили от директора ЦРУ разрешение привлечь к участию в операции военного атташе, чтобы собрать необходимые разведывательные сведения"³⁰. Речь шла, в частности, о сборе таких сведений, на основе которых можно было бы судить о реальности самого переворота. Но не только к этому сводилась роль военного атташе: через него предполагалось заверить влиятельных чилийских военных в том, что США поддержат переворот.

28 сентября 1970 г. генерал Филпот, заместитель директора разведывательного управления министерства обороны (РУМО), подписал письмо, адресованное военному атташе посольства США в Чили, в котором последнему поручалось в тесном взаимодействии с резидентом ЦРУ развивать связи с высшими военными руководителями страны с целью вовлечения их в заговор. Так в осуществлении этой операции объединили свои усилия два члена американского "разведывательного сообщества" — ЦРУ и РУМО.

Для того чтобы уменьшить риск, связанный с установлением военным атташе США связей с оппозиционно настроенными чилийскими офицерами, а также расширить агентурные возможности самого отделения ЦРУ, было решено нелегально заслать в конце сентября в Сантьяго четырех сотрудников ЦРУ под видом граждан "третьей страны", то есть не Чили и не США. Эти люди, неизвестные местной службе безопасности и другим заинтересованным сторонам, должны были взять на себя поддержание контактов с группой военных заговорщиков, которые ранее осуществлял полковник Уимерт, и способствовать проведению операции.

К началу октября в Лэнгли пришли к выводу, что в организации переворота пока можно рассчитывать лишь на силы из среднего звена чилийского офицерства. Расчеты на привлечение к участию в заговоре представителей высшего военного командования страны оказались на том этапе малосостоятельными из-за твердой позиции, занятой главнокомандующим сухопутными силами генералом Шнейдером. ЦРУ оценивало условия для подготовки государственного переворота как крайне неблагоприятные ввиду бездеятельности Фрея, упорной приверженности Шнейдера конституционализму и отсутствия организованности и энтузиазма у офицеров, заинтересованных в перевороте.

В ответ на обращение реакционных кругов к вооруженным силам с призывом воспрепятствовать победе кандидата левых сил на президентских выборах 1970 года Шнейдер заявил, что не может действовать иначе, как исключительно в рамках конституции и закона, и что армия, являющаяся гарантом нормальных выборов, будет поддерживать избранного народом президента независимо от его политических убеждений.

Позиция генерала Шнейдера служила значительным препятствием на пути реализации преступных планов американской администрации в отношении Чили. Об этом свидетельствуют выводы, содержащиеся в докладе специальной сенатской комиссии, расследовавшей тайные операции ЦРУ. "Первоначальной задачей ЦРУ в Чили, — говорится в этом докладе, — была оценка потенциальных возможностей совершения переворота чилийскими военными. ЦРУ быстро установило, что в вооруженных силах и среди карабинеров (полиция) действительно распространены антиальендовские настроения, но они не проявляются открыто ввиду "традиционного уважения конституции со стороны военных" и в связи с "официальными и частными высказываниями командующего чилийской армией генерала Шнейдера, который стоит за строгое соблюдение конституции"³¹.

ЦРУ приступило к осуществлению программы действий, которые должны были изменить ситуацию в пользу заговорщиков. Она предусматривала, во-первых, сбор как можно более точных разведывательных сведений об офицерах, настроенных в пользу переворота; во-вторых, создание с помощью мощного потока дезинформации, а также террористических акций обстановки, позволяющей спровоцировать левые силы на выступления, которые можно было бы использовать в качестве предлога для антиправительственного мятежа военных; в-третьих, разъяснение офицерам — сторонникам переворота, что они могут рассчитывать на любую поддержку администрации США, кроме прямого военного вмешательства.

Поскольку, как уже отмечалось, высшее командование чилийских вооруженных сил, представленное такими влиятельными людьми, как генерал Шнейдер и его заместитель генерал Пратс, враждебно относилось к идее переворота, ЦРУ рассчитывало связаться с офицерами среднего звена. Первая серьезная попытка такого рода была предпринята 5 октября 1970 г., когда военный атташе посольства США в Сантьяго сообщил армейскому генералу и генералу ВВС Чили (их имена не названы в документах ЦРУ) о том, что США стоят за переворот. Через три дня резидент ЦРУ в Чили также проинформировал об этом одного из представителей командования карабинеров.

С 5 по 20 октября ЦРУ более 20 раз вступало в контакт с офицерами вооруженных сил и корпуса карабинеров, энергично пыталось склонить их к военному перевороту, обещая всяческое содействие со стороны США "на самом высоком уровне".

Все это, разумеется, обставлялось таким образом, чтобы в случае провала американская администрация могла отмежеваться от причастности к путчу. Руководствуясь этой установкой, ЦРУ всеми силами стремилось придать видимость законности готовившемуся перевороту. Об этом, в частности, свидетельствует текст телеграммы, направленной из Лэнгли в Сантьяго 19 октября, в которой говорилось о крайней необходимости создать такой предлог для переворота, который позволил бы военным утверждать, что "переворот был вызван стремлением спасти Чили от коммунизма". В телеграмме предлагался ряд вариантов для "обоснования" переворота: "а) данные о том, что кубинцы намерены перестроить здесь все разведывательные службы с целью создания структурной основы для полицейского государства..; в) угроза экономического краха..; с) слухи о том, что Альенде немедленно признает Кубу и другие социалистические страны, чтобы побудить США прекратить материальную помощь местным вооруженным силам и ослабить их… а затем он опустошит арсеналы страны, раздаст оружие отрядам коммунистической милиции и поручит им развязать кампанию насилия под предлогом борьбы с саботажем".

Ключевую роль в подпольной деятельности, направленной на организацию военного переворота, играли в то время несколько чилийских офицеров. Одним из них был бригадный генерал Вио, который в 1969 году стоял во главе мятежа "Такнасо". После провала путча и увольнения из армии Вио сохранил связи со многими своими приверженцами среди военных; одновременно он являлся признанным лидером некоторых правых групп среди гражданского населения. Другой фигурой, объединявшей вокруг себя офицеров — сторонников переворота, был генерал Валенсуэла, командующий гарнизоном Сантьяго. Между участниками заговора существовала довольно тесная связь.

По утверждению Вио, после выборов 4 сентября он беседовал с Валенсуэлой, выясняя, что можно сделать, чтобы не допустить вступления Альенде на пост президента. Потом, прощупав надлежащим образом почву, Вио и Валенсуэла наладили контакты с адмиралом Тирадо, вторым лицом в командовании военно-морских сил, генералом Гарсиа, вторым лицом в командовании военно-воздушных сил, и генералом Уэртой, командовавшим военизированной полицией (карабинерами).

Вио и Валенсуэла пришли к выводу, что необходимо избежать действий, которые способны вызвать раскол в вооруженных силах, особенно в армии. Это требовало решения ряда проблем, поскольку среди заговорщиков не значились главнокомандующие видами вооруженных сил. В армии Валенсуэла по занимаемому им положению стоял только на пятом месте.

Готовя заговор, Вио поддерживал также связь с членами кабинета Фрея, выступавшими против "передачи власти коммунистам".

Те контакты, в которые в октябре более 20 раз вступали с представителями чилийского реакционного офицерства военный атташе посольства США и нелегально прибывшие в Сантьяго агенты ЦРУ, приходились на "важных фигур в вооруженных силах и полиции", принадлежавших к двум названным выше основным группам заговорщиков. Во время одной из таких встреч, состоявшейся 7 октября, офицеры из столичного военного училища сообщили полковнику Уимерту, что они пытались оказать давление на Фрея, чтобы тот устранил генерала Шнейдера, сместив его с должности либо выслав из страны. Они поведали также и о том, что ими разработан план похищения генерала Шнейдера, который являлся главным препятствием на пути к военному перевороту. Реакция Вашингтона на донесение своего военного представителя была немедленной и определенной. Уже на другой день, 8 октября, резидент ЦРУ в Сантьяго получил телеграмму следующего содержания: "Сейчас важнее, чем когда бы то ни было, устранить его (Шнейдера. — Авт.) и дать новое направление развитию событий… Можем ли мы или местное отделение сделать что-то реальное для устранения Шнейдера?"³².

В течение последующей недели предпринимались самые интенсивные усилия в этом направлении, хотя шансы на успех казались небольшими. Самым серьезным фактором, осложнявшим достижение поставленной цели, "особая оперативная группа по Чили" считала отсутствие у заговорщиков единого руководства как в правительственных, так и в высших военных кругах. Между тем 13 октября резидент ЦРУ в Сантьяго сообщил в штаб-квартиру, что "методом исключения они остановили свой выбор на кандидатуре генерала Вио".

В тот же день отделение ЦРУ было уполномочено передать Вио через нелегально прибывшего в Сантьяго сотрудника ЦРУ ("фолс-флеггера"³³) 20 тыс. долл. и пообещать ему страховой полис на сумму 250 тыс. долл.³⁴

В начале октября Вио получил сообщение, что Фрей согласен на то, чтобы он, Вио, совершил переворот, но это должно быть "сделано наверняка, с полной гарантией успеха, в противном случае Фрей будет вынужден начать против него судебное расследование"³⁵. (Вио впоследствии подтвердил получение этого сообщения.)

Постепенно ситуация стала меняться в пользу заговорщиков: их единомышленник адмирал Тирадо получил повышение и был назначен главнокомандующим военно-морскими силами, а главнокомандующий военно-воздушными силами К. Уррати выразил готовность присоединиться к ним уже в ходе переворота.

Оставалось только "нейтрализовать" Шнейдера. Организовать похищение взялся Вио, продолжавший оставаться единственным претендентом на роль руководителя путча.

Контакт ЦРУ с Вио на конспиративной основе первоначально был установлен через военного атташе третьей страны. Последний, как сообщалось в телеграмме ЦРУ № 476 от 6 октября 1970 г., информировал Вашингтон, что Вио просит снабдить его некоторыми видами оружия, необходимого для того, чтобы совершить переворот, намечавшийся на 9 октября. Штаб-квартира ЦРУ, боясь, что преждевременная попытка Вио может все испортить, отвергла тогда это намерение, указав, что на данной стадии "мини-переворот не достиг бы цели". Предложив Вио отказаться от осуществления своих замыслов в планируемые им сроки, эмиссары ЦРУ должны были убедить его быть готовым в скором времени присоединиться к более широкому заговору. Заметим, что важную роль в налаживании контактов с Вио сыграли агенты ЦРУ, прибывшие в Чили с фальшивыми паспортами граждан других латиноамериканских стран, к услугам которых для налаживания конспиративных связей с заговорщиками ЦРУ широко прибегало в Чили и в дальнейшем.

Об усилиях, направлявшихся ЦРУ непосредственно на организацию военного переворота, который рассматривался на том этапе как единственно реальная возможность помешать приходу к власти левых сил, было информировано и руководство ИТТ.

Стремясь сохранить "боевой дух" Вио и его сторонников, США продолжали во всем демонстрировать готовность всемерно поддержать военный заговор. Однако ЦРУ не было уверено в успехе предполагавшегося путча и поэтому тянуло время, требуя от своего отделения в Сантьяго "расширения и совершенствования плана переворота". Большое беспокойство продолжала вызывать позиция генерала Шнейдера, пользовавшегося огромным авторитетом в армии и стране. ЦРУ опасалось, что в самый решительный момент Шнейдер может сделать заявление, которое предотвратит присоединение к путчистам колеблющейся части военных.

13 октября резидент ЦРУ телеграфировал в Вашингтон, что Вио собирается в течение ближайших 48 часов осуществить похищение генералов Шнейдера и Пратса и тем самым ускорить выступление военных. Он сообщал также, что планы Вио в отношении Шнейдера являются частью плана переворота, в котором участвует и Валенсуэла.

Таким образом, к середине октября через агента-связника генерал Вио уведомил Вашингтон о своем намерении совершить переворот и о том, что генерал Шнейдер будет похищен. ЦРУ между тем всячески подталкивало военных.

14 октября в телеграмме, направленной из Лэнгли американскому военному атташе, предлагалось передать двум высшим чилийским офицерам по своему выбору следующее: "Высокая инстанция в Вашингтоне уполномочивает вас предложить вооруженным силам Чили любую помощь, за исключением вооруженного вмешательства, если они предпримут соответствующие шаги, чтобы воспрепятствовать избранию Альенде 24 октября"³⁶.

15 октября в Белом доме состоялось совещание с участием Киссинджера, Хейга и Карамессинеса, на котором обсуждался ход подготовки переворота в Чили. Участники совещания были едины в мнении, что у Вио очень мало шансов на успех, поэтому было признано необходимым отложить выступление хотя бы ненадолго. В связи с этим ЦРУ обратилось к Вио с посланием, предостерегающим его от поспешных действий.

Приняв решение временно задержать осуществление военного переворота, Киссинджер поручил Карамессинесу сохранить в резерве все подпольные группы ЦРУ, работавшие в Чили, обязав их действовать более скрытно, чтобы гарантировать возможность осуществления подрывных акций против Альенде объединенными силами в нужный момент.

После совещания в расширенном составе в Белом доме 15 октября Киссинджер, Карамессинес и еще один или два участника совещания направились к президенту для продолжения разговора. В беседе Никсон всячески подчеркивал необходимость выполнения отданного им приказа о недопущении Альенде к власти.

Принятые 15 октября на правительственном уровне установки стали известны руководству ИТТ. Об этом свидетельствует текст памятной записки Хендрикса от 16 октября, адресованной Джеррити. Записка начиналась с предупреждения о том, что, если "инакомыслящие элементы" чилийской армии не выступят до середины следующей недели, Альенде будет избран конгрессом 24 октября. "Шансы на военный переворот, — говорилось далее, — слабы, однако продолжают существовать. Ключевая фигура возможного переворота — бригадный генерал Вио. Известно, что Вио хотел начать действовать на прошлой неделе. Слухи, что он осуществит переворот 9—10 октября, распространились в Чили и достигли даже Аргентины. Но несколько дней назад генерал получил из Вашингтона приказ воздержаться, так как его время еще не пришло и он недостаточно подготовлен. Эмиссары ЦРУ указали Вио, что если он выступит преждевременно и проиграет, такое поражение превратится в "чилийский залив Кочинос" (имеется в виду провал высадки кубинских контрреволюционеров на Плая-Хирон в 1961 г.)³⁷. Устно Вио заверили, что США гарантируют материальную помощь и поддержку для осуществления операции в более поздний срок. Таким образом, ЦРУ открыло карты перед партнерами из ИТТ, состоявшей в тайном сговоре с разведывательным ведомством.

Сведения о перевороте, готовившемся генералом Вио при попустительстве Фрея, дошли, по-видимому, до Альенде. В одной из публичных речей он прямо заявил, что Чили "наводнено агентами ЦРУ".

В своей памятной записке Хендрикс с удовлетворением констатировал, что экономическое положение страны ухудшается, растет безработица, продолжается "бегство" капиталов, многие рабочие бастуют, требуя увеличения зарплаты (иногда на 50 %), что "создаст немалые затруднения для Альенде, если он все же придет к власти". (Эти затруднения, как известно, в значительной мере были следствием вмешательства ИТТ и других американских корпораций во внутренние дела Чили.)

Мнение администрации США о необходимости от-дожить переворот было доведено до сведения генерала Вио одним из его сообщников 17 октября. Тот ответил, что участники заговора приняли решение осуществить свое намерение в любом случае. На следующий день Вио передал через своих людей агенту ЦРУ, что переворот намечен на 22 октября и "похищение генерала Шнейдера явится первым звеном в цепи событий". В этой ситуации отделение ЦРУ в Сантьяго с ведома "особой оперативной группы по Чили" пошло на установление прямого "экстренного" канала связи с Вио. Утром 19 октября стерильные (т. е. не имеющие клейма страны и фирмы-изготовителя) автоматы и патроны по просьбе Вио были направлены из Вашингтона в Сантьяго дипломатической почтой и в тот же день вручены заговорщикам.

Тогда же, 19 октября, генерал Валенсуэла информировал военного атташе США, что в ходе переворота Шнейдер после похищения самолетом будет отправлен в Аргентину, Фрей подаст в отставку и покинет Чили, а один из сообщников Валенсуэлы возглавит военную хунту и распустит конгресс.

Ранним утром 22 октября на окраине Сантьяго военный атташе США передал армейскому офицеру чилийских вооруженных сил три автомата с боеприпасами. Около 7 часов утра группа, намеревавшаяся похитить генерала Шнейдера, собралась, чтобы ознакомиться с последними инструкциями и оговорить детали операции. Автомобиль Шнейдера был перехвачен в момент, когда генерал направлялся на службу. В возникшей перестрелке генерал был смертельно ранен.

В тот же день Хендрикс передал из Сантьяго в Нью-Йорк Джеррити, что совершено покушение на главнокомандующего чилийскими сухопутными войсками генерала Шнейдера. Хендрикс высказывал опасения, что назначение на этот пост генерала Пратса уменьшит шансы на осуществление переворота.

В связи с убийством генерала Шнейдера руководство ИТТ было несколько обеспокоено возможностью обнаружения преступной роли корпорации в чилийских событиях. Очевидно, улавливая эти настроения, Мерриам в памятной записке для Джеррити от 22 октября писал: "Я только что обсудил с Дэном, Тимом Стэнли и Нилом вышеупомянутый вопрос (а именно вопрос о Чили). Мы тщательно проанализировали возможные последствия на тот случай, если в Чили вдруг выяснится, что мы оказывали нажим на госдепартамент в определенном направлении. Полагаю, что мы немного потеряем, не считая, естественно, последствий слухов, которые наши действия неминуемо породят в других латиноамериканских странах".

Убийство генерала Шнейдера взбудоражило мировую общественность, особенно в странах Латинской Америки. В день покушения Л. Корвалан заявил: "Нападение на генерала Шнейдера мы, коммунисты, рассматриваем как часть плана, подготовленного чилийской реакцией при непосредственном участии Центрального разведывательного управления США с целью не допустить прихода к власти Сальвадора Альенде".

Организатором убийства Шнейдера был генерал Вио, за спиной которого стояло ЦРУ. Все было построено по обычному сценарию американского гангстеризма и совершаемых ЦРУ политических убийств: анонимные звонки, угрозы, шантаж, слежка с применением новейших технических средств; нашлась даже карта Сантьяго, разграфленная, словно для ведения боевых действий, на квадраты. Но террористическая акция, по существу, не достигла цели. Полная поддержка чилийским народом программы социально-экономических преобразований, провозглашенной кандидатом левых сил, свидетельствовала о том, что вопреки надеждам реакционных кругов главой государства станет представитель Народного единства. Соединенным Штатам не удалось на этом этапе инспирировать контрреволюционный переворот. Генералы-заговорщики, хотя и действовали в армии против конституционных устоев, тогда еще не были готовы к военному мятежу. При отсутствии же надлежащей поддержки в вооруженных силах переворот мог оказаться слишком рискованным предприятием и послужить поводом для возникновения гражданской войны. Приходилось считаться и с тем, что обнаружение причастности к перевороту американской администрации неизбежно создало бы сложные проблемы в самих Соединенных Штатах, где в то время происходили бурные манифестации в связи с агрессией США во Вьетнаме. Немаловажное значение имела и возможность вступления в борьбу с путчистами рабочего класса при поддержке большей части личного состава военизированной полиции и значительной части представителей вооруженных сил.

Что же касается ИТТ, то, как явствует из ее конфиденциальных документов, еще до утверждения конгрессом Альенде президентом республики корпорация приступила к осуществлению политики экономической войны, направленной на подрыв позиций будущего режима. Авторы меморандума ИТТ, переданного Г. Киссинджеру 23 октября, настаивали на применении к правительству Народного единства в случае его победы различных экономических и политических санкций с таким расчетом, чтобы Альенде "не мог продержаться в течение решающих шести месяцев после избрания". Выдвинутая руководством ИТТ программа действий предусматривала наряду с экономической войной и дипломатический диктат. "Доведите до сведения президента Альенде, — говорилось в этом меморандуме, походившем скорее на приказ, — что если в его планы входит экспроприация собственности североамериканских компаний, то в соответствии с нормами международного права США рассчитывают в кратчайшие сроки получить компенсацию в американских долларах или конвертируемой иностранной валюте. Доведите до его сведения также, что, если Соединенным Штатам не будет в кратчайшие сроки предоставлена компенсация, правительство и частные компании незамедлительно предпримут ответные шаги. В результате этого может последовать прекращение предоставления займов Чили международными и частными банками США. Осуществляйте этот политический курс, используя все возможные приемы, чтобы заставить Альенде "не выходить за рамки". Кроме того, уже не ставя в известность президента Альенде, следует пересмотреть программы финансовой помощи Чили со стороны США, для того чтобы временно прекратить приток в страну иностранной валюты и, если это окажется необходимым, совсем лишить Чили финансовой поддержки"³⁸.

Киссинджер с большим вниманием и пониманием отнесся к советам ИТТ и сообщил, что они будут учтены правительством.

Как выяснилось из показаний свидетелей в процессе предпринятого американским конгрессом специального расследования по вопросу о влиянии, которое транснациональные монополии оказывают на внешнюю политику США, ИТТ буквально осаждала Белый дом, госдепартамент и ЦРУ письмами, телеграммами, телефонными звонками и личными визитами своих представителей, чтобы угрозами и предостережениями заставить правительство вмешаться в чилийские события и "защитить" ее интересы. "Если бы Альенде столкнулся с экономическим кризисом, он мог бы быть более сговорчивым в отношении выплаты нам наших денег", — заявил сенатор Мерриам, разъясняя позицию корпорации. Вместе с другими американскими транснациональными монополиями ИТТ не только диктовала органам исполнительной власти США соответствующую политику, но и навязывала им вполне конкретные действия. Активные действия ИТТ, стремившейся заручиться поддержкой Белого дома в борьбе с Альенде, были подтверждены обширным докладом подкомиссии сенатора Ф. Чёрча, опубликованным в июне 1973 года. Результаты слушания в сенатской подкомиссии вызвали ряд публикаций и комментариев, в которых содержались дополнительные доказательства того, что ИТТ оказывала сильное влияние на позицию Белого дома в отношении внутриполитической ситуации в Чили.

Как показали дальнейшие события, расследование не вскрыло и не могло вскрыть в полном объеме все стороны преступного сговора между ИТТ и ЦРУ.

В декабре 1976 года Федеральное большое жюри США установило, что "высокопоставленные служащие ЦРУ и ИТТ совместно готовили ложные показания для сенатской комиссии Ф. Чёрча". Цель, которую они преследовали, заключалась в том, чтобы представить на слушаниях дело таким образом, будто ИТТ и ЦРУ не поддерживали между собой тайных связей и не обменивались разведывательной информацией о Чили. По свидетельству министерства юстиции, Дженин в своих показаниях комиссии Чёрча в марте и апреле 1973 года неоднократно утверждал, что ИТТ не предоставляла денежных средств никаким политическим деятелям и партиям в Чили. Однако другая комиссия сената сообщила о том, что ИТТ с ведома СНБ в период предвыборной кампании в Чили 1970 года передала в фонд Христианско-демократической партии 350 тыс. долл. Хендрикс признался представителям министерства юстиции, что на слушаниях сенатской комиссии в 1973 году он скрыл от конгресса США известную ему информацию относительно характера связей ИТТ и своих собственных с ЦРУ. Весной 1972 года, когда стало известно, что сенатская комиссия намерена расследовать деятельность ИТТ в Чили, Хендрикс, обеспокоенный тем, что в ходе расследования могут обнаружиться его связи с ЦРУ в Южной Америке, доложил о своих опасениях представителям управления. До начала слушаний он неоднократно консультировался с ними по этому вопросу. Министерству юстиции удалось заполучить официальные отчеты сотрудников ЦРУ о содержании бесед с Хендриксом. Из этих отчетов явствует, что Хендрикс пытался скрыть от сенатской комиссии свои связи с ЦРУ, которые он продолжал поддерживать и после того, как ушел из издательства "Майами ньюс" и поступил на службу в ИТТ.

Таким образом, именно ИТТ наряду с ЦРУ принадлежала инициатива разработки плана экономической войны, которая создала серьезные трудности для чилийской экономики и значительно ослабила позиции правительства Народного единства.

Конечно, ИТТ была далеко не единственной корпорацией, которая совместно с ЦРУ вначале предприняла попытки не допустить прихода к власти правительства Народного единства, а затем развернула активную подрывную работу с целью его свержения. В том же духе действовали и другие заинтересованные монополии США. Газета "Нью-Йорк таймс" со ссылкой на документы госдепартамента сообщила в конце 1976 года, что руководители "Анаконды", владевшей значительной частью акций медных рудников Чили, и другие компании, имевшие интересы в Латинской Америке, выделили 500 тыс. долл. на вмешательство во внутренние дела Чили в ходе избирательной кампании 1970 года³⁹. Из этих документов следует, что бывший председатель правления директоров компании "Анаконда" Дж. Паркинсон, являвшийся также президентом Совета по делам стран Латинской Америки (консультативной группы представителей 220 крупных корпораций, на долю которых приходится 85 % частных североамериканских капиталовложений на латиноамериканском континенте), 10 апреля 1970 г. встретился с высокопоставленными служащими госдепартамента, чтобы настоять на активном вмешательстве правительства США в ход выборов в Чили с целью предотвращения избрания Альенде на пост президента.

Несмотря на объединенные усилия ЦРУ и крупных финансовых воротил из ИТТ и других монополий, пользовавшихся поддержкой Белого дома и чилийской реакции, попытка нанести поражение Альенде в 1970 году не удалась. За день до того, как Национальный конгресс должен был проголосовать за утверждение нового президента, Р. Хелмс, вернувшись из поездки во Вьетнам, встретился с членами возглавляемой Д. Филлипсом "специальной группы по Чили". Во время беседы ее участники выразили надежду, что предложенный в свое время план еще может оказаться эффективным. В меморандуме ЦРУ о результатах этого обсуждения говорилось: "Согласован вывод о том, что сделано все возможное, и теперь лишь сами чилийцы в состоянии успешно организовать государственный переворот. Их подвели к такой черте, за которой, пожалуй, возможен лишь военный путь разрешения создавшейся проблемы"⁴⁰. Но события приняли иной оборот. Вооруженные силы Чили объединились вокруг преемника Шнейдера на посту командующего армией генерала Пратса, и, несмотря на назначение генерала Валенсуэлы командующим частями, расположенными в провинции Сантьяго, переворота не произошло. Альенде был утвержден в должности президента 24 октября. Победа блока Народного единства в Чили и приход к власти правительства, возглавляемого социалистом Альенде, явились самым крупным на латиноамериканском континенте поражением Соединенных Штатов после образования Республики Куба.

Однако североамериканский монополистический капитал не отказался от своих преступных целей и не сложил оружия. Между ИТТ, другими американскими корпорациями, администрацией США и ЦРУ установилось тесное взаимодействие. Сразу же после утверждения Альенде в качестве президента в Вашингтоне было единодушно решено, что стратегия США в отношении Чили должна включать, во-первых, оказание экономического давления, направленного на подрыв наиболее уязвимых секторов ее хозяйства, и, во-вторых, создание благоприятных политических условий для непосредственного военного переворота. Это, как считали правящие круги США, могло потребовать значительно больше времени, чем поначалу предполагали противники Альенде.

Борьба американского империализма против демократических сил Чили вступала в новую фазу.

4 ноября 1970 г. Сальвадор Альенде, несмотря на упорные попытки администрации США помешать его приходу к власти, вступил на пост главы государства и правительства. Обнародованная им программа блока Народного единства предусматривала осуществление глубоких социально-экономических преобразований в стране, которые должны были положить конец господству монополистического капитала, как чилийского, так и иностранного (в первую очередь американского), а также засилью крупных землевладельцев.

Администрация Никсона не собиралась мириться с приходом к власти правительства Народного единства. Был разработан план, включавший подрывные акции политического и экономического характера. Авторы этого плана учитывали факторы, осложнявшие свержение правительства Альенде: репутацию Чили как демократической страны; колебания лидеров Христианско-демократической партии; наличие конституционалистов среди офицеров, влияние которых в вооруженных силах было все еще значительным; поддержку, оказываемую Народному единству широкими массами.

Ставилась задача изыскать любые возможности, чтобы избавиться от правительства Народного единства без переворота — такой путь представлялся наиболее приемлемым. А если нельзя избежать переворота, то он должен быть тщательно подготовлен. Несмотря на давление транснациональных монополий, администрация США предпочитала не проявлять открытой враждебности в отношении Чили, считая, что это (как было в случае с Кубой) повредит планам Вашингтона, поскольку может быть использовано для укрепления единства и повышения классовой сознательности народа Чили и получения ею широкой международной поддержки¹.

В докладе, направленном конгрессу в феврале 1971 года, президент Никсон убеждал законодателей в том, что приход к власти представителя социалистической партии может иметь далеко идущие последствия не только для Чили, но и для всех стран континента. Законность самих выборов, подчеркивал Никсон, не подлежит сомнению, но идеология избранного президента непременно отразится на его политике. Решение Народного единства об установлении дипломатических отношений с социалистической Кубой расценивалось в докладе как акция, противоречащая коллективной политике ОАГ. В этом решении президент США усматривал вызов сложившейся системе межамериканских отношений. Указывая на то, что Соединенные Штаты и Чили продолжают поддерживать двусторонние связи и Вашингтон не намерен первым нарушать их, Никсон следующим образом выразил позицию американской администрации: "Наши отношения с чилийским правительством будут зависеть от того, какие отношения оно само пожелает с нами установить"². Это лицемерное заявление понадобилось главе Белого дома для того, чтобы замаскировать подлинные планы США, вплотную приступавших к осуществлению широкой программы подрывных действий против Чили, которые должны были привести к падению правительства Альенде.

Программа Народного единства включала цель построения социализма в Чили. Альенде в первом послании Национальному конгрессу подчеркивал, что общая и главная задача Народного единства и его правительства состоит в том, чтобы "преодолеть капитализм" и решить проблемы борьбы против империализма, местной олигархии и латифундизма³. В этой связи два фактора оказывали определяющее влияние на формирование политики Соединенных Штатов в отношении Чили. Во-первых, американские правящие круги опасались, что произойдет переориентация внешнеэкономических связей Чили в сторону уменьшения в них роли США и это приведет к ослаблению их политического влияния. Особенно нежелательным для Вашингтона было расширение торгово-экономических отношений Чили с Кубой, СССР и другими социалистическими странами. Однако Белый дом не допускал даже мысли о возможности освобождения Чили от американской опеки.

Во-вторых, США не могли не учитывать того воздействия, которое оказывал на другие страны Латинской Америки избранный чилийским народом путь развития. Хозяйственные успехи Чили сделали бы ее пример более привлекательным, способствовали бы активизации антиимпериалистической борьбы народов континента. И, наоборот, провал чилийского эксперимента Соединенные Штаты использовали бы для дискредитации курса левых сил.

ЦРУ подготовило для Белого дома "Национальную разведывательную оценку", где доказывалось, что победа Альенде дорого обойдется США как в политическом, так и в моральном отношении, сплоченность Западного полушария окажется под угрозой, и в целом эта победа будет означать поражение для Вашингтона.

Свое конкретное выражение стратегия США нашла в разработанном СНБ с учетом рекомендаций ЦРУ курсе, который предусматривал планомерную дезорганизацию всего экономического и политического аппарата государства, с тем чтобы создать внутри страны широкий оппозиционный фронт. Для этого важно было втянуть как можно больше людей в активное противодействие правительству Народного единства, вызвать разочарование в нем даже среди его сторонников.

Этот курс, по замыслам его инициаторов, должен был привести к изменению соотношения политических сил в стране. В частности, делалась ставка на усиление в чилийской армии позиций сторонников подготавливаемого ЦРУ военного переворота. Создание экономического и политического хаоса рассматривалось штаб-квартирой ЦРУ как необходимое условие свержения правительства Народного единства. С целью организации акций, направленных на расшатывание основ чилийской экономики, в Сантьяго была направлена большая группа сотрудников ЦРУ — "специалистов по дестабилизации", за плечами которых был немалый опыт подрывной деятельности, главным образом в Гватемале и Вьетнаме.

Следует подчеркнуть, что экономическая политика США в отношении Чили в годы президентства Альенде вырабатывалась на самом высоком правительственном уровне и координировалась особым межведомственным комитетом. Главную роль играл СНБ. "Чили — это дело Совета национальной безопасности", — обычно заявляли должностные лица американской администрации. На СНБ лежала ответственность за распределение обязанностей между правительственными ведомствами США по претворению в жизнь этой политики, что позволяло его представителям выступать в качестве посредников при решении вопросов, связанных с принятием тех или иных конкретных мер. Организуя наступление на Чили, СНБ в то же время старался, как и было задумано, избежать преждевременного официального разрыва отношений (т. е. не допустить его до завершения подготовки самого переворота).

Экономическое давление США на правительство Альенде, выразившееся в форме отказа в предоставлении кредитов, началось сразу после выборов 1970 года. Причем эти действия были не только реакцией на национализацию собственности североамериканских компаний, но и ответом на планируемые правительством Чили коренные социальные преобразования в стране. Расчет делался на то, что экономический нажим на Чили со стороны США, а также трудности, вызванные тем, что она лишь в ограниченных размерах сможет пользоваться помощью международных кредитных организаций, заставят правительство Альенде изменить внутриполитический курс в соответствии с интересами североамериканских монополий.

Политика экономического давления на Чили, сформулированная в ноябре 1970 года в специальном меморандуме СНБ, осуществлялась с помощью различных тактических приемов, разработанных ЦРУ. Распространялись слухи о "некредитоспособности" Чили, с тем чтобы подорвать доверие к стране со стороны международных финансовых кругов. Администрация США делала все возможное для ухудшения ее валютно-финансового положения: стремясь лишить Чили кредитов, она оказывала нажим на финансовые организации, в том числе международные. Организуя в широких масштабах экономическую блокаду страны, всемерно поощряя саботаж со стороны крупной и средней чилийской буржуазии, Соединенные Штаты сваливали вину за создавшиеся в стране серьезные трудности на правительство Альенде, на его внутреннюю политику. При этом американская администрация продолжала создавать видимость заинтересованности в переговорах с правительством Народного единства, призывая на словах к сдержанности и достижению компромиссных решений для устранения разногласий. Установка на ведение диалога имела еще и другой — скрытый смысл. "Задачей разведки во время переговоров (о выплате долга. — Авт.) между США и Чили, — заявил один высокопоставленный представитель ЦРУ, — было выяснить через наши каналы, какова будет реакция чилийцев на том или ином этапе переговоров, как они представляют себе нашу позицию, какова их оценка хода переговоров"⁴.

Администрация Никсона постоянно заявляла о своем желании "всеми силами избежать конфронтации с Чили", о твердой решимости "сделать еще один шаг на пути устранения разногласий", а также о намерении "не прекращать переговоры" и "держать двери открытыми". Однако в действительности эта широко афишируемая готовность была всего лишь тактическим маневром в общем стратегическом плане США. Целью данного маневра было выиграть время для того, чтобы нажим, оказываемый на Чили в сфере экономики, мог постепенно привести к общему социально-политическому кризису, что должно было послужить поводом для прямого вмешательства военщины. В меморандуме, направленном госдепартаменту в первой половине 1971 года, тогдашний посол США в Чили Н. Дэвис подчеркивал, что военный переворот произойдет лишь в том случае, если сопротивление внутри страны правительству Народного единства станет "настолько всеобъемлющим и недовольство возрастет в такой степени, что выступление военных получит всеобщую поддержку"⁵.

Осуществление программы национализации, которой так боялись американские корпорации, началось в Чили быстрыми темпами. Менее чем через три недели после вступления Альенде на пост президента правительство установило контроль над компанией "Пурина де Чили", являвшейся дочерним предприятием фирмы "Ралстон пурина", и над компанией "Нибса", филиалом "Нортер Индиана брасс", которые их владельцы собирались ликвидировать. 22 ноября Альенде объявил на массовом митинге, что правительство представит конгрессу поправку к конституции, которая позволит национализировать медную промышленность. В январе 1971 года к государству перешли компания "Лота Швагер", на которую приходилось 80 % добычи угля в Чили, и "Банко де кредито э инверсионес", третий крупнейший банк в стране. В феврале государство купило завод "Эр-Си-Эй Виктор", являвшийся дочерним предприятием фирмы "Эр-Си-Эй интернэшнл".

В июле того же года был обнародован закон о национализации медной промышленности. Однако даже после его принятия оставалась нерешенной проблема компенсации. Правительство и монополии США пристально следили за ходом национализации чилийской медной промышленности, находившейся в руках двух американских компаний — "Анаконда" и "Кеннекотт".

Под эгидой "рабочей группы" СНВ в конце 1970 — начале 1971 года еженедельно устраивались межведомственные совещания, на которых, как стало известно позднее, вырабатывалась политика экономических санкций против Чили. "Целью всех этих совещаний, проводившихся в течение двух месяцев после избрания Альенде, было позаботиться о том, чтобы ни одно правительственное ведомство по оказанию помощи и ни одно ведомство, предоставляющее займы, не дало Альенде ни цента", — писала "Нью-Йорк таймс" 15 сентября 1974 г.

3 февраля 1971 г. газета "Нью-Йорк таймс" опубликовала следующее сообщение из Сантьяго: "Американские дипломаты, находящиеся в Чили, официально предостерегли чилийских официальных лиц, что правительственный план национализации доли компаний США в медной промышленности мог бы серьезно повредить отношениям между двумя странами… Обеспокоенность официальных кругов США формой национализации американских компаний является… основным фактором, определяющим возможность продолжения "корректных отношений" между администрацией Никсона и левым правительством Альенде".

30 сентября 1971 г., сразу же после издания президентом Альенде декрета о вычете Контрольным управлением сверхприбылей из суммы компенсации, газета "Нью-Йорк таймс" поместила такое сообщение из Вашингтона: "Официальные лица Соединенных Штатов заявили сегодня, что вчерашнее решение президента Чили ничего не платить американским компаниям за национализированную собственность, несомненно, подтолкнет администрацию Никсона к принятию "жестких мер"… По достоверным сообщениям, высокопоставленные творцы американской политики опасаются, что если Соединенные Штаты будут продолжать проявлять мягкость по отношению к слаборазвитым странам, которые экспроприируют частные американские активы, то это вызовет целый поток подобных действий".

США почти полностью прекратили предоставление экономической помощи Чили, которой пользовалось христианско-демократическое правительство. Если в 1969 году эта помощь выражалась суммой 35 млн. долл., то в 1971 году она составила всего лишь 1,5 млн. долл. Позиция Экспортно-импортного банка отвечала целям антиальендовской политики США. Еще осенью 1970 года этот банк перевел Чили в самую низшую категорию получателей кредитов, к которой относились страны с наименьшей кредитоспособностью. В августе 1971 года он уведомил посла Чили в США, что в будущем решения о предоставлении займов будут полностью зависеть от урегулирования конфликта, вызванного национализацией медных рудников. Была также прекращена выплата ссуд, относительно которых было ранее достигнуто соглашение с правительством Фрея. Показательно, что эти действия были предприняты через месяц после национализации и за два месяца до окончательного решения о выплате компенсаций. Направляющая роль во всем этом принадлежала Белому дому и СНБ.

Одновременно, словно сговорившись, и все частные американские банки приостановили кредиты (на общую сумму 220 млн. долл.), использовавшиеся Чили для финансирования импорта. Размеры кредитования закупок зерна, в котором чилийцы остро нуждались, были резко ограничены.

Почти полное замораживание долгосрочных кредитов американского Управления по международному экономическому развитию, Межамериканского банка развития (МБР) и Международного банка реконструкции и развития (МБРР) в сочетании с требованиями о незамедлительном погашении долгов предыдущих правительств (Алессандри и Фрея), как и рассчитывало ЦРУ, подорвало валютно-финансовое положение страны и вызвало нехватку средств для осуществления долгосрочных планов экономического развития. Резко сократились возможности импорта, что с течением времени губительно сказалось на уровне жизни населения Чили.

Усиливалась инфляция, появился "черный рынок", усугубивший нехватку товаров. Небольшая часть Населения получала возможность покупать все необходимое, а остальные довольствовались малым. "Черный рынок" усилил и бюджетный дефицит, так как его торговцы не платили налоги со своих незаконных операций. Он породил и всяческого рода политические трудности для правительства ввиду недовольства населения отсутствием необходимых товаров, а также в связи с тем, что мелкие торговцы и фермеры, которых оно стремилось привлечь на свою сторону, соблазняясь все более высокими ценами, продавали на "черном рынке" свои товары. Всякого рода спекуляции и утаивание товаров торговцами создавали большие трудности для правительства.

Ведущую роль в подрыве основ хозяйственной жизни, в создании экономического хаоса в стране сыграли, как уже говорилось, североамериканские корпорации, координировавшие свои действия с планами ЦРУ. Их подрывные акции развернулись сразу же после сентябрьских выборов и с каждым месяцем приобретали все более широкие масштабы. Они разработали далеко идущие меры по спасению, насколько возможно, собственных капиталовложений в Чили. Помимо сепаратных действий по защите своих интересов корпорации предпринимали также совместные шаги. ИТТ, "Анаконда", "Кеннекотт", "Бетлехем стил", "Доу кемикл", "Файрстоун тайр энд раббер", "У. Р. Грейс", "Чарлз Пфизер", "Ралстон пурина" и "Бэнк оф Америка" создали "временный комитет по Чили". В меморандуме о первом заседании комитета указывалось: "Главный упор… делался на оказание давления на правительство (США), с тем чтобы оно при любой возможности ясно давало понять, что национализация чилийцами американской собственности повлечет за собой самые серьезные последствия"⁶. Представители ИТТ и "Анаконды" проинформировали собравшихся о встречах с представителем госдепартамента — старшим советником по делам стран Латинской Америки А. Нахмановым из аппарата Г. Киссинджера. Представитель "Анаконды" сообщил, что, по словам Нах-манова, "США окажут закулисный нажим (на Чили) по экономической линии". На заседании обсуждалась также необходимость оказания давления "на международные кредитные организации, с тем чтобы побудить их прекратить свою деятельность в странах, грозящих экспроприировать или уже экспроприирующих частные капиталовложения". Затрагивался также вопрос о кредитных организациях. Р. Мичем из "Анаконды" сообщил, что делегаты Международного банка реконструкции и развития посетили Сантьяго и в беседах с официальными представителями чилийского правительства заявили им, что, если "планы национализации будут осуществляться, вполне вероятно, что Чили больше не получит кредитов"⁷. Нажим оказывался также на СНБ и конгресс США. Контакт с аппаратом Киссинджера поддерживался через Нахманова. На упомянутом заседании совета представители ИТТ, действуя по сценарию, разработанному ЦРУ, выступали с открытым призывом к другим американским компаниям активизировать акции по дестабилизации экономики Чили, считая, что "угроза экономического хаоса заставила бы правительство Альенде изменить свое отношение к корпорациям США в Чили"⁸.

Предвидя возможность национализации, "Анаконда" и "Кеннекотт" приняли надлежащие меры. Они разработали программу, предусматривавшую целый ряд мер с целью максимально затруднить деятельность принадлежащих им предприятий после их национализации. Они прекратили закупки запасных частей и оборудования, а также вывоз пустой породы из рудников, предпринимали активные попытки заставить администрацию США оказать давление на правительство Народного единства, чтобы обеспечить выплату "достаточной компенсации"; отзывали ведущих административных и технических работников с предприятий в Чили с целью затруднить в дальнейшем управление предприятиями; вели подготовку к применению юридических санкций за рубежом к правительству Народного единства, если оно откажется выплатить удовлетворительную компенсацию. За много месяцев до национализации компания "Анаконда" дала конфиденциальное указание иностранным техническим специалистам, работавшим на ее рудниках, покинуть Чили.

Как и в медной промышленности, монополисты, действовавшие в других отраслях, начали готовиться к экспроприации еще задолго до ее проведения. Первый министр экономики в правительстве Альенде П. Вускович подчеркивал: "Буржуазия… подготовилась к экспроприации своих предприятий, изъяв заранее рабочий капитал, истощив запасы сырья, прекратив уход за оборудованием и т. д."

В соответствии с разработанным в Лэнгли[8] планом иностранные компании сманивали технических специалистов, толкая их на выезд из страны. Примером этого может служить деятельность дочерней компании "Доу кемикл" в Чили, обещавшей техническим специалистам обеспечить их работой в других странах Латинской Америки. В итоге свыше 60 человек приняли предложение переселиться за границу, и во многих случаях компания возместила им расходы по переезду. Некоторым из них были предоставлены беспроцентные займы на приобретение домов и автомобилей⁹.

В октябре 1971 года, через несколько дней после издания декрета о вычете сверхприбылей из суммы компенсации за национализированную собственность, директора шести североамериканских корпораций, имевших капиталовложения в Чили, встретились с государственным секретарем США Б. Роджерсом для "откровенного обсуждения положения, в котором они оказались, и возможных ответных мер правительства". Открывая совещание, Роджерс дал ясно понять, что внешняя политика США направлена в первую очередь на защиту частных капиталовложений, и заверил присутствующих, что "администрация Никсона — это деловая администрация, поддерживающая бизнес, и что ее прямой долг — обеспечить охрану интересов деловых кругов". Он высказал озабоченность тем, что развитие событий в Чили, если не последует вмешательства США, может иметь "эффект домино" в других странах Латинской Америки. Роджерс призвал руководителей корпораций включиться в осуществление неофициального эмбарго на запасные части и материалы, отправляемые в Чили, и настаивал на прекращении всякой помощи ей, если меднорудные компании не получат соответствующей компенсации.

В течение сентября — октября 1971 года ИТТ была разработана и предложена администрации США согласованная с ЦРУ детальная программа античилийских акций. В специальном меморандуме выдвигался следующий план: препятствовать предоставлению займов Чили в международных банках, негласно добиться того, чтобы частные банки США действовали в том же направлении, склонить к этому представителей банковских кругов других стран, приостановить на шесть месяцев закупки меди в Чили. Предлагалось также рассмотреть вопрос об участии ЦРУ в "кампании нажима" и установить контакты с "надежными" группами военных в Чили¹⁰.

Важным рычагом экономической войны американского империализма стал бойкот чилийской меди на европейских рынках.

Блокада в области кредитов, подрывные акции многонациональных корпораций сразу же сказались на платежеспособности Чили, парализовали ее промышленную и коммерческую деятельность. Теперь за машины и оборудование, приобретаемые у основного поставщика — США, надо было расплачиваться наличными. Правительство Народного единства могло рассчитывать лишь на мобилизацию собственных внутренних ресурсов. А трудности между тем все усугублялись, особенно в связи с отзывом Соединенными Штатами своих технических специалистов, отказом предоставить запасные части для машин и оборудования (95 % их поступало раньше из США).

Все это, естественно, серьезно отразилось на валютных резервах, которые к середине 1972 года практически истощились.

Результатом указанных действий США явился глубокий спад в чилийской экономике в первой половине 1973 года. Администрация Никсона воспользовалась этим обстоятельством для оправдания дальнейших отказов в кредитах. Однако даже американская буржуазная печать вынуждена была признать, что в течение 1971–1972 годов (до того, как начали сказываться последствия кредитной блокады) экономическая политика правительства Альенде выгодно отличалась от политики реформистского правительства Фрея. В докладе межамериканской комиссии по делам "Союза ради прогресса" признавалось, что главное достижение правительства Альенде состояло в ликвидации экономического застоя и установлении более справедливого распределения доходов, полученных в результате экономического роста. Составители доклада отмечали, что в 1972 году в экономике страны наблюдалось почти полное использование производственных мощностей, а этому предшествовал год, характеризовавшийся высокими показателями экономического развития. Заметно снизился уровень безработицы, были осуществлены широкие мероприятия по перераспределению доходов и ускорению проведения аграрной реформы. Эти мероприятия проводились в интересах широких масс населения и встречали их поддержку.

Суть античилийской политики американской администрации раскрыл президент Альенде в своем выступлении на сессии Генеральной Ассамблеи ООН в декабре 1972 года: "На Чили, — заявил он, — оказывается усиленное давление извне с целью отрезать нас от остального мира, удушить нашу экономику, парализовать торговлю и лишить нас доступа к источникам международного финансирования". Президент Чили обвинил Соединенные Штаты в "тайной непрямой агрессии".

Наряду со спланированной ЦРУ экономической войной против правительства Народного единства, в которой участвовали монополии США, велись и тайные операции ЦРУ, направленные на создание в Чили обстановки экономического и политического хаоса.

Провал заговора, в результате которого был убит генерал Шнейдер, ослабил позиции ЦРУ в вооруженных силах Чили. Участники заговора находились под арестом. Некоторые из тайных агентов ЦРУ среди военных вынуждены были уйти в отставку, а многие из тех, кто остался на своих постах, утратили прежнее влияние.

Реакции не удалось добиться того, чтобы со смертью Шнейдера была забыта его доктрина. Генерал К. Пратс, занявший пост главнокомандующего сухопутными войсками, полностью разделял его взгляды и в новых условиях отстаивал эту доктрину, которая все более приобретала патриотическую, антиимпериалистическую направленность. "Доктрина Шнейдера — Пратса", как она стала называться теперь, свидетельствовала о желании сторонников национально-демократического, патриотического течения в вооруженных силах укреплять сотрудничество с блоком Народного единства.

Уже в одном из первых публичных выступлений о роли армии президент С. Альенде заявил, что "вооруженные силы должны защищать не только географическую границу страны, но и экономическую". Иными словами, он призывал армию активно включиться в борьбу против засилья иностранного капитала.

Политика Народного единства встречала растущее понимание со стороны представителей патриотического течения в вооруженных силах, которые стремились к сближению с народом. Выразитель настроений этого течения генерал К. Пратс, высоко оценивая деятельность правительства, предпринял попытку определить роль вооруженных сил страны в новых условиях. Пратс подчеркивал, что вооруженные силы должны "положить в основу своей деятельности динамичную концепцию национальной безопасности, которая предусматривает не только защиту страны с помощью оружия, но и меры социально-экономического и даже политического характера, призванные освободить страну от засилья иностранных монополий"¹¹. Позицию Пратса поддерживали другие крупные военачальники.

В этих условиях ЦРУ приступило к восстановлению агентурной сети в чилийской армии. Несмотря на осуществленную Альенде смену главнокомандующих видами вооруженных сил и укрепление влияния новой власти среди военных, в армии продолжали находиться оппозиционно настроенные по отношению к правительству офицеры, являвшиеся сторонниками переворота. ЦРУ ставило перед собой задачу вовлечь в заговор широкие круги чилийской военщины и для этого совместно с Пентагоном развернуло деятельность в нескольких направлениях.

Во-первых, как это ни странно звучит после всего случившегося, и в президентство Альенде продолжалась так называемая стажировка офицеров чилийской армии в США. Она была использована для легальной антиправительственной пропаганды. В 1972–1973 годах американская администрация ассигновала на эти цели около 2 млн. долл. В одном лишь учебном центре США в зоне Панамского канала в 1973 году, то есть в канун трагических событий, прошли подготовку 313 военнослужащих Чили¹².

Во-вторых, как признал спустя некоторое время после переворота тогдашний директор ЦРУ У. Колби, Соединенные Штаты поддерживали тесные отношения с чилийскими военными после избрания Альенде и прилагали усилия к расширению связей с ними. "Роль ЦРУ, — заявил Колби, — заключалась в том, чтобы ускорить этот процесс"¹³. Этим занималась большая часть из 2600 североамериканских граждан, проживавших в 1970–1973 годах в Чили, среди которых преобладали военные советники, инструкторы и персонал посольства. Уместно добавить, что в Сантьяго — столице такой сравнительно небольшой страны, как Чили, находились постоянно три военных атташе США с шестью помощниками, а вся военная миссия к моменту переворота насчитывала в своем составе до 30 офицеров разведки, являвшихся связующим звеном между Пентагоном и чилийскими вооруженными силами. Военный атташе США хорошо знал многих чилийских офицеров и постоянно общался с ними. По предложению резидента ЦРУ было решено привлечь военного атташе к зондированию возможностей переворота, с тем чтобы позже использовать его в качестве посредника, через которого можно будет заверить заинтересованных чилийских военных в том, что США окажут поддержку заговорщикам. На атташе возлагалось тесное сотрудничество с резидентом ЦРУ или, в отсутствие последнего, с его заместителем в установлении контактов с высшими чилийскими военными руководителями¹⁴.

В-третьих, в соответствии с рекомендациями ЦРУ о необходимости "приручения" военных США продолжали оказывать помощь чилийским вооруженным силам даже в то время, когда Вашингтон пытался добиться полного прекращения предоставления кредитов американских и международных банков правительству Народного единства. Более того, Пентагон расширил рамки программы оказания помощи Чили по военной линии. В дни, предшествовавшие перевороту, американская пресса отмечала, что единственными сердечными контактами в последнее время между Сантьяго и Вашингтоном были контакты военных деятелей, обсуждавших вопрос о военной помощи и обучении офицеров¹⁵ Таким образом, связи чилийских военных с Соединенными Штатами не только не прекращались, но и были даже упрочены несмотря на общий враждебный курс администрации Никсона в отношении правительства Народного единства. В частности, в середине 1971 года США предоставили Чили кредит в 5 млн. долл. для покупки четырех транспортных самолетов С-130. В декабре 1972 года администрация США предоставила вооруженным силам Чили дополнительный кредит на сумму 10 млн. долл., несмотря на заявление, сделанное в январе того же года, о прекращении помощи правительствам, экспроприирующим принадлежащую США собственность. В 1973 году стоимость проданного Чили "в кредит" оружия составила 15 млн. долл. С 1971 по 1973 год американская военная помощь Чили достигла 33 млн. долл.¹⁶

Стоит напомнить о том, что опекаемые администрацией США чилийские ВВС, во главе которых стоял генерал Ли, один из инициаторов переворота, в момент путча подвергли бомбардировке президентский дворец Ла Монеда, фабрики, заводы и многие районы чилийских городов.

У генерала Пратса были все основания для того, чтобы сделать следующую запись в своем дневнике в августе 1973 года: "Я думаю, что ни президент Альенде, ни партии Народного единства не знают, насколько велико американское влияние на наши во-оружейные силы, и особенно на сознание чилийского военного. Это одностороннее влияние, которое я хотел нейтрализовать или по крайней мере ограничить… может сыграть сверхнегативную роль в будущих событиях"¹⁷.

Готовясь к непосредственному осуществлению планов свержения правительства Народного единства, путчисты не без подсказки ЦРУ приняли решение провести чистку в самих вооруженных силах с целью устранения противников переворота. Прежде всего они постарались изолировать рядовых, чтобы не допустить влияния на них извне. Был даже издан приказ, запрещавший военнослужащим морской базы в Талькауано питаться в столовой в одно время с вольнонаемными. Ношение личного оружия на флоте было разрешено только офицерам, у остальных оно было отобрано; на корабли для контроля за действиями моряков была направлена морская пехота. В армии, авиации и на флоте заговорщики активно занялись выявлением потенциальных противников путча среди унтер-офицеров и рядовых.

Более всего опасаясь, что рядовые могут выйти из повиновения, командование в "превентивных" целях арестовало около 100 человек на кораблях, а также на военно-морских базах в Вальпараисо и Талькауано. Чтобы запугать рядовых и унтер-офицеров и вырвать у арестованных признание о "подрывной работе" левых партий в вооруженных силах, этих людей подвергли зверским пыткам. Истязателям помогали "советники" из ЦРУ. Многих из арестованных больше никто так и не видел, а других, после того как они прошли через адские пытки на кораблях и в казармах, судили¹⁸.

"Тайная, непрямая агрессия", о которой говорил Альенде, находила свое проявление в расширении тайных связей США с представителями важнейших звеньев государственного аппарата Чили, с военными и полицией, а также с ассоциациями предпринимателей и оппозиционными партиями. Осуществление этой части программы подрывных акций было возложено главным образом на ЦРУ, все мероприятия которого санкционировались и направлялись руководителями исполнительной власти США.

Только по каналам "комитета 40" на крупные подрывные акции против правительства Альенде в период нахождения его у власти было ассигновано более 6 млн. долл. Выделение средств в размере 1240 тыс. долл. оппозиционным партиям накануне муниципальных выборов, состоявшихся в апреле 1971 года, было санкционировано "комитетом 40" в конце января 1971 года. Спустя два месяца "комитет 40" одобрил ассигнование дополнительно 185 тыс. долл.¹⁹ Свыше половины всех средств пошло на финансирование оппозиционных политических партий и группировок, главным образом Христианско-демократической и Национальной партий. В начале 1971 года на средства ЦРУ эти партии приобрели собственные радиостанции и газеты.

На муниципальных выборах в апреле 1971 года Народное единство получило более 50 % голосов. "Никогда еще в истории Чили, — заявил по этому поводу С. Альенде, — позиции народного движения не усиливались так быстро, как при нашем правительстве. Последнее перестало быть правительством, представляющим всего лишь третью часть населения, и стало правительством большинства…"²⁰.

В течение мая 1971 года "комитет 40" предоставил Христианско-демократической партии более 300 тыс. долл. Все оппозиционные партии по каналам ЦРУ снабжались деньгами и во время дополнительных выборов в конгресс в июле 1971 года²¹.

5 ноября 1971 г. на укрепление позиций Христианско-демократической, Национальной и других оппозиционных партий "комитет 40" выделил 815 тыс. долл. Финансирование оппозиционных партий и группировок продолжалось в течение всего последующего периода пребывания у власти Народного единства.

15 декабря того же года кандидатам оппозиционных партий было предоставлено 160 тыс. долл. Еще 46,5 тыс. долл. получили они через каналы ЦРУ.

16 июня 1971 г. и 200 тыс. долл. 12 февраля 1972 г. 26 октября того же года "комитет 40" дал санкцию на выделение 1428 тыс. долл. в качестве помощи оппозиционным политическим партиям Чили во время подготовки к выборам в Национальный конгресс, которые должны были состояться в марте 1973 года. И, наконец, 20 августа, за три недели до переворота, "комитет 40" выделил на финансирование действий оппозиции еще 1 млн. долл.²² Средства эти предназначались как для поддержки оппозиционных кандидатов на выборах, так и для того, чтобы обеспечить противникам Народного единства возможность вести антиправительственную деятельность.

В течение всего периода пребывания у власти правительства Альенде ЦРУ пыталось объединить оппозиционные силы. Задача эта была не из легких, если учесть, что оппозицию представляла в основном крайне консервативная Национальная партия. Что касается реформистской Христианско-демократической партии, то многие ее члены вопреки воле руководства поддерживали правительство Альенде.

Стремясь к объединению сил оппозиции, ЦРУ шло на все, чтобы обострить противоречия и вызвать раскол в партиях блока Народного единства. Предпринимались попытки с помощью злостных измышлений противопоставить Альенде партиям Народного единства, представляя его как демократа, который тщетно борется против "тоталитарных планов", против "зловещих намерений коммунистической партии, отдающей приказы" в коалиции Народного единства. Газета "Меркурио" публиковала редакционные статьи, посвященные истории Радикальной партии Чили, в которых всячески превозносились ее "демократические традиции и связь со средними классами". Одновременно выражалось удивление по поводу того, как такая партия может сотрудничать с левыми силами.

На финансирование действий, направленных на раскол блока Народного единства, предназначалась основная часть из 815 тыс. долл., переданных в распоряжение оппозиционных партий 5 ноября 1971 г.²³

В апреле 1972 года Радикальная партия Чили вышла из Народного единства вместе с двумя министрами, семью депутатами и пятью сенаторами. Это произошло в том же месяце, когда "комитет 40" одобрил решение о выделении дополнительно 50 тыс. долл. на проведение мероприятий по расколу блока Народного единства.

Правящие круги США по каналам ЦРУ осуществляли также широкие мероприятия с целью инспирирования психологической войны против правительства Альенде и осуществляемых им преобразований. 9 сентября 1971 г. "комитет 40" одобрил решение о выделении 700 тыс. долл. для "поддержки" газеты "Меркурио" — наиболее важного канала антиправительственной пропаганды. Семь месяцев спустя "комитет 40" ассигновал на эти цели еще 965 тыс. долл. ЦРУ выпускало несколько журналов, имевших массовый тираж, а также большое количество книг и специальных исследований, готовило материалы для опубликования в "Меркурио" и в газетах оппозиционных партий, в двух еженедельниках, для трансляции всеми радиостанциями, находившимися под контролем оппозиции, а также для нескольких телевизионных программ, передаваемых по трем каналам.

В октябре 1971 года "комитет 40" специальной директивой обязал ЦРУ "действовать несколько более жесткими методами". Американскому послу Н. Дэвису было предложено "начиная с данного момента оказывать помощь оппозиции любыми возможными средствами"²⁴. Первой крупной акцией по реализации ЦРУ директивы "комитета 40" явилось проведение оппозицией марша "пустых кастрюль"[9] — массовой уличной демонстрации. Это была серьезная попытка оппозиции извлечь политические выгоды из экономических трудностей, созданию которых она сама с помощью ЦРУ и американских монополий содействовала.

Исключительно важную роль в подготовке переворота в сентябре 1973 года сыграла поддержка администрацией США отдельных "частных" организаций — от объединений предпринимателей, мелких торговцев, владельцев грузового транспорта до террористических организаций. Вопрос об использовании этих организаций и групп на протяжении 1972–1973 годов постоянно находился в центре внимания посольства США в Сантьяго и ЦРУ.

В сентябре 1972 года "комитет 40" предоставил 24 тыс. долл. на "экстренную помощь" организации чилийских предпринимателей. Месяц спустя на эти же цели было ассигновано 100 тыс. долл. Всего на поддержку оппозиционных правительству групп и организаций только "комитет 40" выделил 1,5 млн. долл. Как признают потом сотрудники ЦРУ на секретных слушаниях в конгрессе США, финансовая поддержка "частных" организаций преследовала цель обеспечить оптимальные условия для регистрации и участия в голосовании избирателей — противников блока Народного единства и создать помехи сторонникам Альенде.

Наибольшее внимание уделялось крайне правой террористической организации "патриа и либертад", выступавшей за активные полувоенные действия, направленные против правительства Народного единства. Она была создана на средства ЦРУ в сентябре 1970 года, на следующий день после победы Альенде на президентских выборах, и выполняла те же функции, что и отряды штурмовиков в период возникновения фашизма в Германии. Основная задача "патриа и либертад" как ударного отряда реакции заключалась в нагнетании при помощи легальных и нелегальных форм борьбы напряженности и создании предлогов для вмешательства военщины в политическую жизнь Чили. Так, разработанная этой организацией программа нелегальных операций под названием "Система организованного гражданского действия" предусматривала создание групп "самообороны", составление "черных списков" активистов Народного единства, распространение панических слухов, срыв снабжения сырьем государственных предприятий и организацию диверсий на них, стимулирование "черного рынка" и т. п. Действуя небольшими замкнутыми группами и координируя свои выступления с действиями других сил реакции, штурмовики из "патриа и либертад" громили и поджигали магазины, владельцы которых не желали участвовать в забастовках торговцев, парализовавших на длительное время снабжение населения продуктами питания и товарами первой необходимости, а предприятия — сырьем. Они участвовали также в осуществлении серии взрывов на железных дорогах, имевших целью сорвать перевозки грузов. Словом, руками "патриа и либертад" делалось то, на что не решалась правая политическая оппозиция в рамках "конституционных норм".

В период, предшествовавший утверждению Альенде на посту президента, ЦРУ передало "патриа и либертад" через посредников 38,5 тыс. долл. для финансирования деятельности, направленной на создание напряженности, которая послужила бы предлогом для вмешательства военных. После прихода к власти Альенде ЦРУ продолжало время от времени передавать ей средства для организации демонстраций и специальной пропагандистской деятельности.

В течение всего президентства Альенде "патриа и либертад" и подобная ей группировка — "бригада Роландо Матуса" выступали против всех попыток Христианско-демократической партии пойти на компромисс с правительством, всячески подстрекали к выступлению военных.

Повышение цен в августе 1972 года усугубило трудности, возникшие перед правительством, и создало ситуацию, которая подстегнула противников Народного единства к усилению своих атак. Иными словами, сложилась обстановка, которую ЦРУ давно подготавливало, с нетерпением ожидая момента, чтобы нанести правительству Альенде смертельный удар.

Исключительную роль в дестабилизации экономики страны сыграли инспирированные и оплаченные ЦРУ крупные забастовки, в частности, владельцев автотранспорта и торговцев, проходившие на протяжении 1972–1973 годов. Акции, завершившиеся октябрьской забастовкой 1972 года, начались сразу после повышения цен. 21 августа закрылись на один день магазины. Это был первый этап, предшествовавший общенациональной забастовке. Стачка лавочников сопровождалась действиями, направленными на создание беспорядков и обстановки насилия. Женщины из богатых кварталов Сантьяго, высунувшись из окон, колотили в кастрюли и сковородки; банды юнцов устраивали горящие баррикады, буйствовали на центральных улицах и забрасывали камнями проезжавшие автомобили; вооруженные железными прутьями группы молодчиков из "патриа и либертад" блокировали уличное движение. Правительство было вынуждено объявить о введении чрезвычайного положения в провинции Сантьяго после того, как однодневная забастовка с участием большинства владельцев магазинов столицы переросла в насильственные действия. На протяжении нескольких недель в стране происходили беспорядки, то затухавшие, то вспыхивавшие с новой силой. Октябрьская забастовка 1972 года имела политический характер: она была направлена против правительства и явилась попыткой парализовать экономику.

Обнаружили свое лицо и оппозиционные партии. Идеолог Христианско-демократической партии К. Оррего потом напишет: "Чрезвычайно напряженная ситуация, в которой пребывала страна на протяжении месяцев, свидетельствовала о ведущейся в обоих лагерях перегруппировке сил с целью сделать решающий ход… Во вторник 10 октября партии оппозиции обратились к населению Сантьяго с призывом выйти на демонстрацию протеста. Гигантская толпа заполнила главную улицу Сантьяго. На следующий день Конфедерация владельцев грузовых машин дала согласие начать забастовку в 00 часов 12 октября"²⁶.

Лидеры христианских демократов многое сделали для того, чтобы обеспечить забастовке массовую поддержку и расширить ее. Оррего позднее похвалялся, что стачка стала "всеобщей благодаря присоединению к ней различных ассоциаций, многие из которых откликнулись на призывы активистов Христианско-демократической партии на местах"²⁷.

Забастовку начала Конфедерация владельцев грузовых машин (грузовой транспорт — основа транспортной системы Чили). За ней последовали стачки владельцев магазинов, врачей, инженеров, адвокатов, служащих многих автобусных компаний, таксистов, банковских служащих. К забастовке присоединились затем учащиеся некоторых средних школ, студенты и часть крестьян, входивших в профсоюзы, контролируемые Христианско-демократической и Национальной партиями. Забастовка преследовала исключительно политические цели: склонить представителей средних слоев к проявлению большей враждебности по отношению к правительству, — и способствовала возникновению экономического хаоса. Снабжение населения было дезорганизовано; в результате перебоев в работе транспорта рабочие не могли добираться до предприятий. Противники Народного единства приложили немало усилий к тому, чтобы подготовить эту забастовку. ЦРУ не только субсидировало ее участников, но и заблаговременно внедрило своих людей в их организации.

Газета "Нью-Йорк таймс" 20 сентября 1974 г. писала: "ЦРУ, как признал сегодня представитель разведывательных кругов, в течение 18 месяцев, предшествовавших свержению президента Сальвадора Альенде, тайно финансировало бастующие профсоюзы и другие профессиональные организации… Среди тех, кто получал особенно большую финансовую помощь, были и организаторы забастовки владельцев грузовых автомашин. Эта забастовка осенью 1972 года длилась 26 дней и нанесла значительный ущерб чилийской экономике…"

Бастующие владельцы грузовиков нанимали террористические банды для борьбы против водителей, не желавших участвовать в забастовке. С этой же целью они разбрасывали на дорогах стальные шипы, легко прокалывающие шины. На многих владельцев магазинов, которые во время забастовки пытались продолжать торговлю, организовывали вооруженные нападения. Предпринимались попытки вывести из строя дорожные туннели, железнодорожные линии и нефтепроводы. Правительство было вынуждено ввести чрезвычайное положение в 21 из 25 провинций Чили.

Врагам Народного единства не удалось полностью парализовать экономику страны. Рабочие брали под свой контроль предприятия, владельцы которых намеревались остановить производство и даже предлагали рабочим выплачивать зарплату за нерабочие дни. Многие врачи, не считаясь со временем, заменяли тех, кто присоединился к забастовке. Бригады рабочих и молодежи занимались транспортировкой и распределением продуктов питания и других товаров первой необходимости.

Тем не менее забастовка привела к большим экономическим потерям. Ее последствия тяжелым грузом легли на государственный бюджет. Уровень доходов трудящихся продолжал оставаться очень низким в течение нескольких месяцев после окончания забастовки.

Забастовка привела также к значительной потере остродефицитной иностранной валюты. Снизился объем экспорта и увеличился импорт, в частности, некоторых видов сельскохозяйственной продукции. Сократились до критического уровня товарные запасы. Страна осталась без достаточных резервов растительного масла, пшеницы, муки и других товаров.

Как и рассчитывало ЦРУ, последствия забастовки были таковы, что правительство лишилось возможности осуществить хотя бы некоторые из своих планов в области экономики.

В разгар забастовки (26 октября) "комитет 40", как уже говорилось, одобрил выделение очередной крупной суммы для финансирования политических партий и организаций, выступавших против правительства Альенде. Однако администрация США проявляла определенную осторожность, опасаясь "преждевременного переворота". Фрей и его приверженцы надеялись, что мартовские выборы 1973 года дадут христианским демократам возможность возглавить правительство. Генералы-заговорщики в вооруженных силах были обеспокоены тем, что переворот может расколоть офицерский корпус. Надо было выиграть время, чтобы успеть склонить на свою сторону офицеров-конституционалистов или же устранить их. Путч против правительства Народного единства, пользовавшегося широкой поддержкой в массах, мог вызвать гражданскую войну. Опасавшиеся этого организаторы заговора считали, что не следует совершать переворот до тех пор, пока все группы оппозиции не убедятся, что это единственный выход, пока офицеры-путчисты не будут уверены, что имеют полный контроль над вооруженными силами. Заговорщики ставили цель подготовить и осуществить переворот таким образом, чтобы обеспечить молниеносный успех и предотвратить тем самым гражданскую войну. Это требовало времени, поэтому они не пошли на дальнейшее обострение ситуации в период октябрьской забастовки 1972 года. Урегулирование произошло в начале ноября, когда Альенде ввел в правительственный кабинет трех военных. Пратс, сохранив за собой пост главнокомандующего сухопутными войсками и лишь временно назначив вместо себя Пиночета, стал министром внутренних дел. Он выдвинул категорическое требование прекратить забастовку в течение 48 часов. Как министр внутренних дел Пратс действовал весьма решительно, отстаивая право правительства принимать меры, необходимые для эффективного управления страной.

Президентский дворец Ла Монеда после бомбардировки в день военно-фашистского переворота 11 сентября 1973 г.

Танки путчистов на улицах Сантьяго

С. Альенде незадолго до гибели от рук путчистов

Осуществляя террор против чилийского народа, хунта Пиночета следует урокам, преподанным "наставниками" из ЦРУ

С. Альенде и поддерживавший правительство Народного единства генерал Пратс, ставшие жертвами заговора американского империализма

После взрыва машины О. Летельера, злодейски убитого в Вашингтоне

Фальшивые удостоверения М. Таунли, агента ДИНА и ЦРУ, одного из исполнителей террористических акций против противников режима Пиночета

Тысячи чилийских патриотов томятся в концлагерях

Фотографии "пропавших без вести" в годы правления фашистской диктатуры

Нищета и страдания стали уделом большинства чилийцев

Несмотря на репрессии, в Чили растет движение протеста

Именно в октябре 1972 года сторонники "доктрины Шнейдера" столкнулись с самым серьезным испытанием после бурной предвыборной кампании 1970 года. Чилийская реакция, привлекшая на свою сторону значительную часть средних слоев, возлагала немалые надежды на вооруженные силы, которые, по ее расчетам, должны были выступить против правительства, способствовать его падению. Однако события развивались не по сценарию, разработанному с участием Вашингтона. Армия, корпус карабинеров в то время активно сотрудничали с правительством в деле сохранения порядка в стране, сдерживали провокационные, террористические действия правых²⁸. Такая позиция вызвала поощряемую ЦРУ кампанию нападок на представителей военного командования и вообще на армию. Военные обвинялись в том, что они открыто встали на сторону правительства Народного единства, солидаризировались с его политикой.

Осенью 1972 года, воспользовавшись тем, что правительство было поглощено проблемой ликвидации последствий октябрьской забастовки и не применило права вето, оппозиция протащила через Национальный конгресс весьма важный для себя закон, серьезно осложнивший впоследствии положение Народного единства. Целью принятого "закона о контроле над оружием", по официальной версии, было разоружить все вооруженные группы в стране. А так как осуществление закона возлагалось на армию, в которой важные позиции захватили заговорщики, оно вылилось в массированные обыски и налеты на предприятия, во время которых рабочих выгоняли из помещений. Эти действия военных, сопровождавшиеся применением вертолетов и блокированием шоссейных дорог, явились непосредственной подготовкой и репетицией военного переворота²⁹. Согласно принятому закону, только вооруженные силы могли дать разрешение на производство, ввоз, хранение, распределение оружия и владение им. Всем, кроме военных и карабинеров, запрещалось иметь любые виды легкого оружия: автоматы, пулеметы и т. п. Нарушения "закона о контроле над оружием" подлежали рассмотрению военными судами. Таким образом практически сводилась к нулю возможность оказания вооруженного сопротивления гражданским населением.

Важнейшую роль в подготовке условий для осуществления путча сыграли организованные реакцией в тесном сотрудничестве с ЦРУ (и оплаченные последним) забастовки в течение 1973 года.

Так, в апреле 1973 года началась забастовка на руднике Эль-Теньенте. Административный персонал и некоторое число рабочих прекратили работу, требуя для себя значительного увеличения заработной платы. Оппозиционные газеты и конгрессмены, которые при предыдущих правительствах не проявляли интереса к вопросам повышения уровня заработной платы, теперь выступили в поддержку требований забастовщиков. Обошлась эта забастовка государству очень дорого, учитывая сокращение производства меди и существенные потери в иностранной валюте.

26 июля 1973 г. начали вторую забастовку владельцы грузовых автомашин, к ней снова присоединились те же группы населения, которые бастовали в октябре: торговцы, хозяева автобусных компаний, таксисты, врачи и другие специалисты. И снова она сопровождалась актами насилия и саботажа. К 20 августа эта забастовка по своей продолжительности сравнялась с октябрьской забастовкой 1972 года. Газета "Нью-Йорк таймс", ссылаясь на разведывательные источники, прямо указывала на то, что она, так же как и первая, финансировалась ЦРУ³⁰.

В результате разразившейся в августе 1973 года забастовки прекратился подвоз овощей и фруктов с юга и рыбы из морских портов. К концу августа с прилавков магазинов исчезли сахар, рис, растительное масло, мясо, рыба, мыло. Это был тонко рассчитанный план деморализации населения страны, и он сработал. "ЦРУ, — писал об этом периоде Пабло Неруда, — наводнило страну долларами, чтобы поддержать забастовку предпринимателей, и эта валюта хлынула на черный рынок"³¹. Данный факт подтвердил после ухода в отставку с поста директора управления разведки и исследований госдепартамента Р. Клайн, заявивший, что деятельность ЦРУ в Чили включала финансовую поддержку забастовок владельцев грузовых машин и магазинов³². Американское ведомство шпионажа и диверсии не скупилось: шофер грузовика получал за простой в три раза больше, чем если бы он работал.

Пройдет немало времени, прежде чем ЦРУ вынуждено будет признать в конгрессе США свое участие в путче, согласиться с обвинением, выдвинутым против него мировой общественностью, в том, что оно сделало все для "подрыва устойчивости" правительства Народного единства.

Теперь всем известно, что ЦРУ тайно финансировало верхушку бастовавших профсоюзов. Около половины из 8 млн. долл., выделенных ему на подрывные акции в Чили с 1970 по 1973 год, было израсходовано на субсидирование забастовок. В числе тех, кому выдавались наиболее крупные суммы, значатся организаторы общенациональных забастовок владельцев грузового транспорта и саботажа водителей легковых такси, владельцев магазинов и т. д.

Забастовка владельцев грузовых машин явилась кульминацией кампании, развернутой администрацией США и противниками Народного единства внутри страны с целью вызвать в Чили экономический хаос. Продолжительные, тщательно спланированные акции, предпринимавшиеся на многих фронтах, начали приносить плоды. Уже перед забастовкой владельцев грузового транспорта экономика находилась в катастрофическом состоянии. В течение семи месяцев — с января по июнь 1973 года — индекс потребительских цен поднялся на 114 %. В июле 1973 года он был на 320 % выше, чем в июле 1972 года. Забастовка нанесла последний удар. Лидеры различных групп, принимавшие в ней участие, даже не пытались делать вид, что закончат ее, если правительство удовлетворит их требования. В своих заявлениях для прессы и в телевизионных интервью они давали ясно понять, что добиваются "радикальных перемен". Забастовка была лишь частью более широких усилий ЦРУ и местных реакционных сил, направленных на создание благоприятной обстановки для осуществления военного переворота.

После мартовских выборов 1973 года, когда силам оппозиции, несмотря на поддержку США, не удалось собрать ²/₃ голосов в конгрессе, чтобы выразить недоверие Альенде и назначить новые президентские выборы, американская администрация решила пересмотреть свою тактику.

Левой прессе стало известно содержание секретного меморандума, который был подготовлен для "общества содействия развитию производства", объединявшего представителей промышленных и финансовых кругов. В нем анализировались возможные варианты итогов будущих выборов и давались конкретные рекомендации. Если Народное единство получит менее 36 % голосов, говорилось в меморандуме, с ним можно будет покончить конституционными методами; если же за него проголосует от 36 до 40 % избирателей, ситуация окажется неопределенной; но если Народное единство завоюет более 42 % голосов, единственный способ избавиться от него — вооруженная борьба.

В начале 1973 года военный переворот имел еще мало шансов на успех. В Вашингтоне считали инспирирование волнений в стране реальным средством для того, чтобы подтолкнуть военных к выступлению и побудить их свергнуть правительство в "интересах восстановления общественного порядка".

Активизировались крайне правые элементы, получавшие поддержку из-за рубежа. Диверсионные группы по наущению ЦРУ, а часто и при участии его тайных агентов проводили все более жестокие террористические акции против руководителей и активных сторонников Народного единства и даже тех, кто отказывался присоединиться к забастовщикам. Подвергались нападениям помещения демократических организаций, взрывались мосты, нефте- и газопроводы, бензохранилища, электростанции, выводились из строя железные дороги, линии электропередачи и другие жизненно важные объекты. Только за полтора месяца — с середины июля по конец августа — было осуществлено более 1500 террористических акций. Так, в середине августа 1973 года было убито 20 человек; осуществлено 71 нападение на водителей грузовых машин, все еще совершавших рейсы, 77 нападений на автобусы, доставлявшие людей на работу; 16 налетов на станции обслуживания, 37 диверсий на железнодорожных путях. Кроме того, было взорвано два крупных нефтепровода, взлетали на воздух мосты, горели склады и жилые здания. Наиболее серьезная диверсия была произведена 13 августа, когда террористы провели серию взрывов на линиях тока высокого напряжения, в результате которых восемь провинций в течение семи часов оставались без света. Причем, если бы план организаторов диверсии был реализован полностью, вся страна лишилась бы электроэнергии по крайней мере на месяц. Направляемые из одного центра — вашингтонской штаб-квартиры ЦРУ, эти действия объединившихся в монолитный союз внешних империалистических сил и внутренней реакции служили единой цели: созданию в стране атмосферы насилия и анархии и тем самым расчистке пути для переворота.

Наряду с финансированием оппозиционных партий, группировок и организаций были увеличены суммы (с санкции опять же "комитета 40") на поддержку средств массовой информации, выступавших против правительства Альенде и его программы, призывавших к расширению движения гражданского неповиновения. Главным оружием враждебной правительству Народного единства пропаганды оставалась газета "Меркурио".

Постоянно увеличивавшаяся финансовая поддержка со стороны ЦРУ распространялась также и на находящиеся в оппозиции к правительству научно-исследовательские организации Чили. Эти организации, в частности Институт общих исследований, снабжали оппозиционные партии и группы экономическими и техническими "выкладками", использовавшимися ими в клеветнической пропагандистской кампании против правительства Альенде. Многие законопроекты, предлагавшиеся парламентариями от имени оппозиции и имевшие целью затруднить деятельность правительства Народного единства, были разработаны персоналом этих научно-исследовательских организаций.

Характерно, что непосредственные связи ЦРУ и администрации США с представителями чилийской военщины, готовившими переворот, в докладе сенатской комиссии упоминаются лишь вскользь. Сообщается, однако, что еще в июле 1969 года отделение ЦРУ в Сантьяго получило разрешение штаб-квартиры на осуществление программы по агентурному проникновению в вооруженные силы Чили. Программа была рассчитана на четыре года. Ее главная цель состояла в том, чтобы иметь агентуру ЦРУ во всех родах войск, особенно в звеньях высшего командного состава, в среде штабных офицеров, отставных офицеров и унтер-офицеров³³.

До утверждения Альенде в должности президента Соединенные Штаты, как уже упоминалось, угрожали представителям чилийских вооруженных сил, что, если они не решатся "действовать" и у власти окажется правительство Народного единства, США лишат Чили военной помощи. И, наоборот, в случае успеха переворота эта помощь будет увеличена. Однако по причинам, которых мы уже касались выше, военная помощь не только не была прекращена в годы президентства Альенде, но даже возросла. Масштабы чилийских военных закупок увеличились с 6,2 млн. долл. в 1972 году до 14,9 млн. долл. в 1973 году ³⁴.

Примерно к сентябрю 1971 года агентурная сеть ЦРУ в вооруженных силах Чили была восстановлена, и его отделение в Сантьяго почти ежедневно получало информацию о развитии событий и о ходе подготовки военного переворота. ЦРУ приступило к изучению возможностей более активного использования своих агентов в армии. В октябре в поле его зрения попала группа, способная организовать "успешный переворот". Ей стали уделять "больше внимания и оказывать значительную поддержку" ^{35 [10]}.

В ноябре 1971 года отделение ЦРУ в Сантьяго предложило признать конечной целью программы проникновения в вооруженные силы Чили организацию военного переворота ³⁶. Однако в Вашингтоне полагали, что еще есть шансы на осуществление других вариантов. Один из них, например, предусматривал отстранение Альенде от должности путем вынесения ему обвинения в конституционном порядке. "Американские представители (имеются в виду сотрудники ЦРУ. — Авт,) получили инструкции добиваться усиления влияния на чилийских военных и поддерживать их действия, не создавая, однако, впечатления, что США готовы оказать поддержку тем действиям, которые могли бы оказаться преждевременными… Резидент ЦРУ получил указание действовать таким образом, чтобы американское правительство могло прибегнуть в будущем или к политическому, или к военному решению чилийской проблемы в зависимости от развития обстановки внутри страны"³⁷.

В это же время в Лэнгли обсуждалась возможность осуществления "обманной операции", цель которой заключалась в том, чтобы спровоцировать волнения среди чилийского офицерства путем распространения слухов о якобы предполагавшемся включении кубинцев в состав вооруженных сил Чили³⁸. Согласно документам ЦРУ, осенью 1971 года в Вашингтоне и Сантьяго шло активное обсуждение конкретных планов подобных операций. В сентябре отделение ЦРУ в Чили сообщило о своей готовности сфабриковать письмо, в котором утверждалось бы, будто подразделения карабинеров с одобрения Альенде и с помощью кубинской разведки собирают компрометирующие сведения на высший командный и начальствующий состав чилийской армии и флота. Акция эта была рассчитана на то, чтобы посеять тревогу среди военных в связи со сближением Альенде с кубинским руководством, заставить их оказать определенный нажим на правительство Чили с целью изменить его ориентацию и выступить против него, когда окажется возможным. В декабре 1971 года сфабрикованное ЦРУ письмо было передано чилийскому офицеру, находившемуся за границей, и через него содержание письма доведено до сведения большой группы военных в Сантьяго. Эта провокационная акция ЦРУ способствовала усилению антиальендовских настроений в вооруженных силах страны.

ЦРУ и Пентагон, овладевая вооруженными силами как инструментом окончательной реализации стратегического плана свержения правительства Народного единства, важное значение придавали заблаговременному выбору наиболее дееспособной и решительной фигуры, готовой к роли диктатора на политической сцене. Такой фигурой оказался генерал А. Пиночет, в течение десятилетия находившийся в Вашингтоне в качестве военного атташе Чили. Его имя задолго до переворота связывали со стратегическими и экономическими интересами США.

В 1972 году произошло важное событие, хотя на него в то время мало кто обратил внимание: генерал Пиночет стал начальником Генерального штаба армии. Именно в это время ЦРУ и вступило в контакт с Пиночетом, видя в нем возможного главу будущей хунты.

Повышение Пиночета позволило ему занять влиятельное положение, однако, как писала после переворота газета "Меркурио", оно не давало возможности осуществлять оперативное руководство, поскольку командование находилось в руках главнокомандующего армией, то есть генерала Пратса. Тем не менее Пиночет уже через несколько месяцев начал использовать Генеральный штаб для расширения числа сторонников военного переворота³⁹.

К разработке конкретных планов подготовки военного переворота Пиночет приступил весной 1972 года. Один из членов четверки главарей мятежа — адмирал X. Мерино признал, что идея переворота перешла в форму реальной возможности после парламентских выборов — в конце марта или начале апреля 1973 года⁴⁰. "13 апреля 1972 г., — сообщил Пиночет спустя шесть месяцев после путча репортерам журнала "Эрсилья", — в Генеральном штабе сухопутных войск были проанализированы возможности осуществления антиправительственного переворота". Уже в апреле 1972 года армия была поставлена в известность о программе, предусматривавшей создание непреодолимых для государственной власти трудностей; оборонительные планы армии были заменены планами оборонительно-наступательного характера. Под видом военной игры была разработана операция "Оценка состояния внутренней безопасности чилийской армии", которая держалась в строжайшей тайне⁴¹. Согласно данным, опубликованным "Меркурио", в это время Пиночет приказал руководителям военной контрразведки подготовить план мероприятий, направленных против "подрывной" деятельности левых сил, а с июня армия начала осуществлять программу акций, означавших постепенное усиление конфронтации с правительством С. Альенде.

В июле 1972 года генерал Пиночет приказал офицерам Генерального штаба пересмотреть план дислокации частей и придать ему более наступательный или превентивный характер, с тем чтобы заранее занявшие позиции и приведенные в готовность в преддверии событий войска могли быть сразу введены в действие. Аналогичные планы были составлены и окончательно отработаны по другим видам вооруженных сил⁴².

В основе действий противников Народного единства в середине 1972 года лежала разработанная администрацией США стратегия: занять выгодную позицию, "чтобы воспользоваться будущими преимуществами для политического или военного решения чилийской дилеммы".

Тем временем ЦРУ, действовавшее все более изощренно и коварно, активизировало деятельность, направленную на то, чтобы вызвать в вооруженных силах недоверие к законному правительству, толкнуть их на военный путч. В совместной программе, предложенной Белому дому руководством ИТТ и ЦРУ, ставилась задача "поддерживать контакты с заслуживающими доверия источниками в Вооруженных силах Чили. Задерживать поставки нефти для Военно-воздушных сил. (Это должно делаться с осторожностью, поскольку может быть опасным. Однако искусственно созданная задержка могла бы усилить недовольство военных, направленное против Альенде, провоцируя таким образом необходимость его смещения.) Массовая агитация может порождать атмосферу насилия, достаточную для того, чтобы заставить военных вмешаться"⁴³. В соответствии с этой программой скрытых действий ЦРУ наряду с финансовой поддержкой политических партий субсидировало публикацию различного рода фальшивок и издание памфлетов, призывавших армию к насильственному свержению конституционного правительства. Диапазон тайной деятельности ЦРУ включал также сбор разведывательной информации, необходимой для совершения контрреволюционного переворота, укрепление связи со своими выучениками в местной полиции, службе безопасности и внешней разведке. С их помощью заблаговременно составлялись списки деятелей Народного единства, подлежавших немедленному аресту, а также лиц, "нуждающихся в защите". (Известно, что накануне переворота 1973 г. Пиночет передал представителям ЦРУ список людей, тайно сотрудничавших с ним.) Был составлен перечень ключевых правительственных учреждений и стратегических объектов, захват которых должен был быть осуществлен в первую очередь.

В сентябре 1972 года правительство С. Альенде раскрыло в Сантьяго готовившуюся ЦРУ и местной реакцией операцию под названием "Сентябрь". Согласно этому плану, накануне Дня независимости контрреволюционные группы должны были спровоцировать уличные беспорядки, чтобы подтолкнуть часть карабинеров и армейские подразделения к выступлению против законного правительства с целью его низложения. Предусматривалось также нападение на дома, где жили руководители партий Народного единства. Сообщая об этом провалившемся предприятии, газета "Сигло" указывала на прямую причастность к нему ЦРУ и Пентагона⁴⁴.

В течение 1972 года ЦРУ направило в Чили еще 1500 своих агентов, среди них большое число кубинских контрреволюционеров, которые должны были подключиться к деятельности фашистских организаций "патриа и либертад" и "Роландо Матус".

В начале ноября 1972 года Пиночет, будучи заместителем генерала Пратса, назначенного президентом Альенде министром внутренних дел, стал исполняющим обязанности главнокомандующего сухопутными войсками, что облегчило подготовку путча. Пиночет, как он сам поведал позже, немедленно стал действовать: "Я постоянно посещал части, внушал войскам надежду и веру в то, что марксизм не возобладает в стране"⁴⁵. Объезжая все военные гарнизоны страны, будущий диктатор убеждал офицеров и унтер-офицеров, выяснял их настроения, оказывал на них давление, сколачивал и объединял группы сторонников переворота; старался укрепить свои позиции руководителя заговора на всех уровнях командования. Пиночет, свидетельствовала "Меркурио" в годовщину переворота, приказал генералу Арельяно проинспектировать некоторые гарнизоны с целью объединения офицеров различных служб.

Подготовка к перевороту перешла от стадии изолированных заговоров отдельных армейских служб к планированию и координации их действий в масштабе всей страны. "К концу ноября 1972 года, — сообщала газета "Нью-Йорк таймс" 27 сентября 1973 г., — офицеры сухопутных войск, авиации и военно-морского флота приступили к отработке различных вариантов организации путча. Они связались с руководителями организаций владельцев грузовых автомашин, магазинов, профсоюзных ассоциаций, а также с крупными бизнесменами, которые поддерживали октябрьскую забастовку". Одновременно путчисты оказывали давление на офицеров-конституционалистов, стремясь склонить их на свою сторону. Как потом выяснится, Пиночету, который к тому времени имел своих людей во всех разведывательных службах, соединениях вооруженных сил и правительстве, удалось провести за своей подписью важный документ — директиву главнокомандующего сухопутными войсками по вопросам внутренней безопасности. Она обязывала привести в состояние полной боевой готовности все воинские части страны, причем так, чтобы не вызвать никаких подозрений. План операции был составлен таким образом, чтобы каждый знал только о незначительной его части. Ударной силой переворота должны были стать армия и карабинеры. Военной разведкой армии, действия которой направлял Пиночет, формировались мобильные группы, способные предпринимать насильственные акции против тех, кто окажет сопротивление.

Действуя рука об руку с ЦРУ, заговорщики внедрили своих людей во все политические, рабочие, студенческие и другие организации. При этом ставилась цель спровоцировать псевдореволюционные левацкие акции. Проводилась линия на поддержку и поощрение любой деятельности, подрывающей общественный порядок, вызывающей недоверие к правительству Альенде. В этом им содействовали отделение ЦРУ в Сантьяго и его тайные агенты, внедренные в названные организации.

В соответствии с установкой Пиночета была увеличена численность диверсионных групп, расширен круг их задач. При этом делался расчет на то, что рост беспорядков в стране заставит армию пойти на прямое вмешательство с целью предотвратить экономическую катастрофу.

Уже на том этапе по заданию Пиночета велась подготовка к созданию центральной разведывательной службы, которая, как определяли ее будущее назначение генералы-заговорщики, должна была защищать новый режим от посягательств его врагов в Чили и за границей. Полковнику Контрерасу, одному из профессиональных военных разведчиков, было поручено взять на себя подбор кадров для будущей организации⁴⁶.

В марте 1973 года на выборах в конгресс количество голосов, поданных за Народное единство, увеличилось с 36 до 44 %. Значительная часть средних слоев: торговцы, мелкие и средние промышленники и землевладельцы, люди свободных профессий, — связывала свои надежды с правительством С. Альенде. "Их привлекал ясный и последовательный курс левых, — писал известный чилийский журналист Р. Карраско. — Они правильно истолковали цели, преследуемые левыми, как патриотические. Мы были в большинстве, и атаковать нас было трудно"⁴⁷.

В то же время мартовские выборы окончательно сорвали маску с противников народной власти, обнажили их подлинный облик. Реакционная оппозиция, организационно оформленная в ходе предвыборной кампании в так называемую "демократическую" конфедерацию, открыто взяла курс на свержение законного правительства С. Альенде. Как мы уже отмечали, этот путчистский курс проявлялся в дезорганизации экономики, в искусственном создании трудностей в снабжении населения продовольствием, а промышленности — сырьем, в распространении провокационных слухов, организации террора против убежденных сторонников Народного единства.

Развернутая по планам ЦРУ в канун выборов 1973 года кампания клеветы и дезинформации переросла в прямые призывы наиболее оголтелой реакции к путчу. Главарь штурмовых отрядов фашистской организации "патриа и либертад" — Р. Тиме, выболтав сокровенные планы своих хозяев, публично заявил о том, что в Чили якобы "невозможно политическое решение", что в течение 60 дней после выборов будет организована забастовка, цель которой — свержение правительства. "Надо сломать режим либеральной демократии, — говорил он. — …Мы не отступим перед насилием… Военный переворот — это единственный путь"⁴⁸.

29 июня в Сантьяго была предпринята попытка переворота. Некий полковник Супер, имевший связи с "патриа и либертад", находившейся на содержании ЦРУ, вывел полдюжины танков и несколько сот солдат 2-го бронетанкового полка с целью захватить президентский дворец Ла Монеда. Но Супера не поддержало ни одно из подразделений армии. Вооруженные силы в целом по-прежнему оставались на позициях конституционализма. Генерал Пратс лично руководил подавлением мятежа.

Для заговорщиков "танковый мятеж" послужил своего рода репетицией путча, они постарались учесть его уроки. Два дня спустя газета "Меркурио" опубликовала статью, призванную поощрить военных на новое выступление: "Единство и внутренняя дисциплина вооруженных сил позволяют им подавить любое восстание… вооруженные силы представляют сегодня наиболее эффективную власть в стране… Поведение гражданских лиц, бросившихся бежать после первых выстрелов, показывает, что население впервые отчетливо осознало, на что способна армия, вышедшая на ули-цу"⁴⁹.

После провала "танкового мятежа" в руки властей попал "План-инструкция ЦРУ". Этот документ обнаружили в доме, где проживал агент ЦРУ, редактор газеты, издававшейся "патриа и либертад", — М. Фуэнтес, которому удалось скрыться. Наиболее важными пунктами этого плана, предусматривавшего действия после свержения правительства Народного единства, были изгнание из страны тысяч чилийцев, массовые аресты членов партий Народного единства и заключение их в тюрьмы и концлагеря, возвращение владельцам национализированной собственности⁵⁰.

В этот период активную подрывную деятельность в чилийском флоте и других родах войск развернули находившиеся в составе военной миссии США в Чили офицеры военно-морской разведки. В соответствии с установкой ЦРУ и Пентагона поддерживавшие заговорщиков офицеры сговаривались с торговцами, чтобы те отказывались продавать продовольственные товары унтер-офицерам и солдатам. Возникавшее в связи с этим недовольство они старались использовать для того, чтобы вербовать новых сторонников государственного переворота.

Начался последний этап в подготовке путча — операция по ликвидации или отстранению от должности офицеров, лояльно относящихся к правительству Народного единства. Путчисты убили офицеров, которые отказались их поддержать, а также тех, кто не подчинился приказам о репрессиях. Вспыхнувшие мятежи целых полков и в Сантьяго, и в провинции были безжалостно подавлены, а зачинщики расстреляны для устрашения остальных. Предатели действовали достаточно умело, чистка в армии была продумана до мельчайших деталей. Как стало известно позже, за спиной заговорщиков стояли члены военной миссии США, направлявшие их действия в процессе проведения чистки в армейских подразделениях и массовых арестов солдат, матросов и унтер-офицеров, настроенных против переворота.

Целью этой кампании было запугать и терроризировать ту часть вооруженных сил, которая сохраняла верность правительству С. Альенде.

Через несколько дней после "танкового мятежа" военные-заговорщики приступили к осуществлению акции, свидетельствовавшей о начале непосредственной подготовки к перевороту. Использовав положения упоминавшегося выше "закона о контроле над оружием", армия приступила к изъятию оружия у населения. Эта акция вылилась в настоящий разгул террора, направленного против рабочих. Обыски были повсеместными: они проводились в частных домах, на государственных складах, фабриках и заводах. К участию в операции привлекались солдаты армейских частей, военные моряки и военные летчики; действия всех видов вооруженных сил были тщательно скоординированы. Характерно, что обыски происходили почти исключительно среди беднейших слоев населения, они не коснулись ни членов "патриа и либертад", ни других правых группировок. Народ протестовал против обысков, но правительство ничего не могло предпринять. На стороне военных были сила и закон. Таким образом, у путчистов были основания рассчитывать на то, что они не встретят вооруженного сопротивления. Сначала генералы-заговорщики выяснили через свои секретные службы, что на фабриках и заводах оружия у людей нет, и только после этого решились на переворот.

Изъятие оружия — важная, но лишь небольшая видимая часть приготовлений вооруженных сил к перевороту. Многое делалось скрытно. "В июле, — писала позже газета "Меркурио", — генерал Г. Бради получил секретные инструкции подготовить в военном училище план борьбы с подрывными действиями любых экстремистских групп в районе Сантьяго. Авторы плана исходили из того, что поставить под контроль войск остальную часть территории страны не составит труда и что наиболее активное и серьезное противодействие следует ожидать лишь в Сантьяго". Они детально проанализировали особенности местности, расположение наиболее важных населенных пунктов, коммунальнобытовых предприятий, состояние дорожной сети. В составленном ими документе были приведены характеристики политических движений и их лидеров, которые предположительно могли содействовать подрывной деятельности. Большой Сантьяго был разделен на четыре сектора, которые надлежало поставить под контроль в результате операции, выполненной молниеносно, столь неожиданно и с таким натиском, чтобы возможный противник даже не успел оказать сопротивления армии. План по каждому сектору, фотографии ведущих деятелей Народного единства, расчеты и аналитические разработки — все свидетельствовало о тщательности, с которой была проделана эта работа. То же самое, как потом выяснится, было сделано Генеральным штабом в общенациональном масштабе. Подготовка армии и авиаций к военным смотрам и параду в связи с приближающимся 18 сентября — Днем национальной независимости сопровождалась усиленной муштрой, концентрацией солдат в казармах, приведением вооруженных сил в состояние полной боевой готовности.

Для сохранения контроля над положением в стране президент Альенде 9 августа 1973 г. реорганизовал правительственный кабинет, включив в него командующих всеми видами вооруженных сил и генерального директора корпуса карабинеров.

Однако сложившаяся ситуация заметно отличалась от прошлогодней. Позиции конституционалистов Пратса и Монтеро ослабли. Второе по должности лицо на флоте Хосе Ториблио Мерино вместе с командующим морской пехотой Серхио Уидобро нанесли Монтеро визит "от имени военно-морского совета" и предложили ему подать в отставку с поста главнокомандующего морскими силами. Против вхождения Пратса в состав нового кабинета высказались армейские генералы из "комитета 15", созданного после "танкового мятежа" и включавшего по пять генералов от трех видов вооруженных сил.

Первым, от кого путчистам удалось избавиться, был Сесар Руис. Он занимал двойственную позицию. Руис не был доволен правительством, но, как он заявил на первом заседании "комитета 15", не хотел брать на себя ответственность за совершение военного переворота. Если дело дойдет до этого, говорил Руис, он предпочтет отставку. Он был против того, чтобы входить в правительство, но все же сделал это, последовав примеру Пратса и Монтеро. Теперь в качестве министра общественных работ и транспорта Руис оказался не в состоянии добиться прекращения забастовки владельцев грузовиков. Пробыв министром десять дней, он подал в отставку. Когда Альенде предупредил Руиса, что тогда ему придется оставить и пост командующего военно-воздушными силами, он ушел с обоих постов. Два дня спустя министром общественных работ и транспорта был назначен генерал Умберто Маглиокетти, а командующим военно-воздушными силами — генерал Густаво Ли, тайный сообщник Пиночета; это укрепило контроль заговорщиков над военной авиацией.

21 августа реакция организовала провокацию против главнокомандующего сухопутными силами генерала Пратса, который, сохраняя верность правительству Народного единства, принимал активное участие в прогрессивных преобразованиях в стране и поэтому мешал заговорщикам. Триста жен офицеров гарнизона Сантьяго двинулись толпой к дому Пратса, чтобы передать его жене петицию, призывавшую ее ходатайствовать перед мужем о том, чтобы тот покончил с "нерешительным и непоследовательным отношением сухопутных войск к Альенде"⁵¹. Среди участников этой демонстрации находилось несколько жен генералов. Демонстрация дала возможность офицерам, не подвергая себя опасности быть обвиненными в нарушении дисциплины, показать Пратсу, что отныне они не признают его авторитета. На следующий день Пратс созвал Совет генералов и потребовал выразить свое отношение к происшедшему инциденту. Многие отказались осудить эту акцию, часть воздержалась и только несколько генералов поддержали Пратса. Большинство же членов совета заявило Пратсу, что его дальнейшее пребывание на посту главнокомандующего сухопутными войсками и министра обороны вызовет раскол в рядах вооруженных сил и приведет к гражданской войне. 23 августа генерал Пратс подал в отставку со всех своих постов, мотивируя свое решение тем, что он сам не в состоянии контролировать действия заговорщиков и что переворот уже неизбежен⁵². Уход Пратса был серьезной победой заговорщиков. Два других генерала-конституционалиста — генеральный директор корпуса карабинеров Хосе Мария Сепульведа и начальник военно-учебных заведений вооруженных сил Гильермо Пиккеринг — подали в отставку вслед за Пратсом. Вторым по старшинству после Пратса был Пиночет, и Альенде назначил его главнокомандующим сухопутными войсками⁵³. Таким образом, заговорщики обрели свободу действий.

В эти дни в Чили правые распространяли листовки с призывом к армии "спасти" страну от хаоса, экономической разрухи и терроризма, в которых якобы повинны правительство С. Альенде и левые силы. 26 августа министерство внутренних дел официально сообщило, что за истекшие сутки фашистские погромщики совершили большое количество налетов на торговые помещения, нападения на автобусы и грузовые машины.

В тот же день был арестован главарь "патриа и либертад" Р. Тиме. На допросах он подтвердил, что члены его организации устраивают нападения на грузовики и автобусы, взрывают мосты, нефтепроводы, бензоколонки, осуществляют диверсии на железной дороге, совершают нападения на помещения комитетов партий Народного единства и на левых деятелей. В ночь на 31 августа морская полиция в Вальпараисо заняла помещение провинциального комитета компартии под предлогом поиска оружия и арестовала находившихся в нем 30 членов партии. (Но оружия в помещении не оказалось.) Главарь чилийских ультра Р. Тиме предельно четко сформулировал цели заговорщиков: "Чтобы освободить страну от Альенде, мы не остановимся перед применением силы. Нашей целью является организация хаоса до тех пор, пока не созреет возможность для военных кругов взять власть в свои руки"⁵⁴.

Особенно наглядно проявилась подрывная деятельность спецслужб США непосредственно перед военнофашистским переворотом. Так, за восемь дней до него из аргентинской провинции Мендоса поступила информация о весьма подозрительных действиях: части американских ВВС, дислоцированные в этом районе на своей военно-воздушной базе, были приведены в состояние боевой готовности. Незадолго до переворота несколько десятков пилотов военно-воздушных сил США были направлены в Чили. Сначала Пентагон запросил визы для 27 своих пилотов, затем для 50 и, наконец, для 150. Разрешение на их въезд было дано командующим чилийскими ВВС генералом Ли⁵⁵.

Итальянский католический еженедельник "Сетте джорни" 10 сентября сообщил, что в 1973 году число агентов ЦРУ в Чили утроилось. Они используются для разрушения линий электропередач, подрывной пропаганды среди водителей автотранспорта и т. д.

В самом начале сентября газета "Меркурио" дала подборку материалов под заголовком "Требуют отставки Альенде". В последующие дни газета развернула против президента яростную кампанию, помещала заметки и фотоснимки людей, собиравших подписи под петициями. Директор контролируемого оппозицией 13-го канала телевидения выступил с призывом к Альенде подать в отставку. На улицах разбрасывались листовки "патриа и либертад". "В отставку — или самоубийство!" — говорилось в одной. "В отставку — или мы прикончим тебя!" — угрожали в другой.

7 сентября С. Альенде встретился с генералами, среди которых был и А. Пиночет. Президент заявил о своем намерении обратиться с призывом об организации референдума для разрешения демократическим путем конфликта между ним и палатами конгресса. Было объявлено, что С. Альенде обратится к нации во вторник 11 сентября. Решение президента заставило генералов-заговорщиков поторопиться: проведение референдума дало бы правительству передышку в три месяца, а за этот срок оно смогло бы уладить дело с забастовкой транспортников и устранить другие конфликты.

И вот на 11 сентября 1973 г. переносятся учения "Унидас", которые должны были состояться неделей позже. Маневры было решено использовать как первый шаг в осуществлении военного заговора. 15 сентября 1973 г., через несколько дней после военно-фашистского переворота в Чили, посол правительства Народного единства в Мехико У. Вигорена заявил, что операция "Кентавр" должна была начаться неделей раньше, когда С. Альенде намеревался выехать в Алжир на конференцию неприсоединившихся стран. Однако С. Альенде отложил поездку, и это заставило заговорщиков перенести дату своего выступления. Посол подчеркнул, что операция "Кентавр", разработанная ЦРУ, стала известна Народному единству слишком поздно⁵⁶. Правда, этот план реализовали с трехлетним опозданием, но именно так, как намечалось: не мятеж гарнизона обычного типа, а самая настоящая военная операция — комбинированная атака мятежников с применением самолетов, артиллерии и пехоты. Воинские формирования сразу же заняли все государственные и правительственные учреждения. Были приняты меры к тому, чтобы воспрепятствовать выступлению любых регулярных воинских частей в защиту законного правительства. Все офицеры, отказавшиеся поддержать путч, были расстреляны.

Следует отметить, что, несмотря на предательство реакционной военщины, часть вооруженных сил оказала противодействие натиску путчистов. Оно выражалось по-разному: в одном случае это был отказ военных непосредственно участвовать в перевороте; в другом — открытое сопротивление, которое в отдельные моменты выливалось в вооруженное столкновение воинских частей; в третьем случае — распределение оружия карабинерами среди гражданских лиц. Так, например, вооруженное сопротивление путчистам оказали курсанты пехотной школы в Сан-Бернардо. Бой здесь длился около 15 часов. Генералам-заговорщикам понадобилось использовать бронетанковые силы и авиацию для того, чтобы подавить этот очаг сопротивления. То же произошло в школе младших офицеров корпуса карабинеров и в ряде других мест. Всего, по неполным данным, военно-фашистская хунта ликвидировала около 2 тыс. офицеров, солдат и карабинеров, выступавших с оружием в руках против заговорщиков⁵⁷. Еще до начала штурма президентского дворца система энерго- и водоснабжения столицы оказалась в руках мятежников. Действуя в соответствии с заранее выработанным планом, военщина сравнительно быстро заняла все основные стратегические объекты страны — мосты, аэродромы, телефонные узлы, ввела комендантский час и приступила к арестам сторонников Народного единства. С. Альенде, оказавший героическое сопротивление путчистам, был убит в президентском дворце. Одновременно с оцеплением дворца — в течение одного часа — армия овладела средствами массовой информации. Через два часа практически все руководители Народного единства были в руках заговорщиков. В стране начался разгул кровавого террора. Абсолютно ничем не оправданная бомбежка резиденции президента, военные операции на заводах и в рабочих поселках, бесчинства вооруженных банд, аресты тысяч чилийцев — все это было заблаговременно спланировано заговорщиками. Опасаясь за себя, Пиночет руководил всей операцией из Пеньялолена, расположенного в 30 км от дворца Ла Монеда.

Главенствующая роль в перевороте принадлежала представителям высшего командования чилийских вооруженных сил. К их числу принадлежали адмирал Тронкосо (утром 11 сентября 1973 г. по команде Пиночета он дал сигнал к военному мятежу, еще ранее он учинил чистку во флоте, ликвидировав значительную группу демократически настроенных офицеров), генерал Баэса, руководивший штурмом президентского дворца Ла Монеда, — именно он распорядился поджечь его (после переворота Пиночет предоставил ему пост генерального директора службы расследования, объединившей гражданскую и военную полиции); генерал Гутьеррес — ближайший приспешник генерала Ли, командующий ВВС, отдавший приказ обстрелять президентский дворец ракетами и превративший его в руины. (После переворота Гутьеррес был назначен министром общественных работ.) Военные — участники переворота возглавили все правительственные учреждения, а также университеты.

За несколько дней до переворота посол США в Чили Н. Дэвис, осуществлявший в Сантьяго руководство всеми действиями представителей ЦРУ и Пентагона, был вызван в Вашингтон. В Белом доме состоялось совещание о положении в Чили, на котором он доложил о последних приготовлениях к перевороту. Получив инструкции, Дэвис вернулся в Сантьяго за день до начала событий, чтобы быть на месте к моменту совершения переворота. Английское информационное агентство Рейтер сообщило, что президент США Р. Никсон был информирован о перевороте в Чили за 48 часов⁵⁸. Сразу же после свержения правительства С. Альенде американская администрация направила в Сантьяго большую группу военнослужащих, обученных ведению антипартизанской войны.

И, конечно, не были случайностью начатые военно-морским флотом США маневры у берегов Чили совместно с чилийскими военно-морскими силами. 10 сентября 1973 г. шесть военно-морских кораблей (пять крейсеров и один эсминец) вышли в море на соединение с четырьмя военно-морскими кораблями США. Затем по приказу генералов-заговорщиков они возвратились к чилийским берегам. К моменту переворота несколько американских военных кораблей с отрядами морской пехоты находились в чилийском порту Вальпараисо.

Лондонская печать сообщила, что американские военные летчики на самолете № 631-3289, оборудованном совершенной электронной техникой, произвели несколько полетов над Чили с территории Аргентины. Этот самолет выполнял роль мобильного центра связи чилийских ВВС во время военных действий против мирного гражданского населения⁵⁹.

Позже стало известно, что летчики военно-воздушных сил США приняли непосредственное участие в путче. Американский самолет-разведчик с новейшим электронным оборудованием на борту руководил действиями чилийских самолетов, атаковавших президентский дворец Ла Монеда.

Группы вооруженных агентов разведывательных служб соседних государств, проникшие в Чили через боливийскую границу, до начала путча находились на нелегальном положении, а затем, следуя инструкциям ЦРУ, устроили настоящую охоту на 7 тысяч политических эмигрантов-демократов из Боливии, Бразилии и других латиноамериканских стран. Особые услуги внутренней реакции Чили и военным заговорщикам оказала разведывательная служба Бразилии. Часть кредитов, предоставленных Бразилии Соединенными Штатами, была втайне переведена в Боливию, чтобы финансировать подрывные акции на чилийской территории.

В 1972 году американский генерал У. Уэстморленд предпринял секретную поездку в столицу Боливии — Ла-Пас. И хотя ее цель так и не была объявлена, нельзя считать случайным тот факт, что вскоре после его визита началась интенсивная переброска боливийских войск и военной техники к границе с Чили. Это безусловно придало уверенность чилийским военным, и они активизировали подготовку переворота.

Итак, 11 сентября 1973 г. чилийская военная верхушка, поддерживаемая и поощряемая из-за рубежа империалистическими кругами, нарушив конституцию и присягу, осуществила план окончательного, решающего удара — свергла законное правительство Народного единства и, захватив власть, установила режим государственного терроризма, кровавую антинародную диктатуру. Чили оказалась оккупированной собственными вооруженными силами. Во главе государства и правительства встала так называемая хунта, состоящая из представителей трех видов вооруженных сил и корпуса карабинеров. Генерал А. Пиночет указом хунты был объявлен президентом республики. В его руках — исполнительная власть, а в руках хунты — законодательная. Его ближайшим помощником стал генерал Г. Ли, также в течение десяти лет занимавший пост военного и военно-воздушного атташе в Вашингтоне и закончивший специальные курсы в зоне Панамского канала и военно-воздушное училище в штате Вайоминг; в хунту также вошел адмирал X. Мерино, военно-морской атташе при посольстве Чили в Лондоне, повышавший свою квалификацию на американской военной базе в зоне Панамского канала. Пиночет и Мерино были офицерами связи с армиями НАТО.

Пиночет окончил командные и штабные курсы в Форт-Бенинге (США), а затем трижды стажировался на американских военных базах в зоне Панамского канала — в 1965, 1968 и даже в 1972 годах (т. е. уже в период президентства С. Альенде!). Кроме членов хунты подготовку на этих базах, в частности в "школе Америкас" в Форт-Гулике, являющейся основным центром по подготовке латиноамериканских военных, прошли также и ближайшие пособники хунты: начальник разведки, командиры II и III дивизий, а также начальники инженерного училища в Техас-Вердес (которое станет затем центром пыток), училища парашютистов в Пельдеуэ и училища спецвойск. Как открыто признавал чилийский генерал Карраско, высших офицеров его страны обучали там "методам войны против партизан", то есть полицейским карательным операциям.

Таким образом, можно с полным основанием заключить, что разведка и госдепартамент США загодя формировали состав будущей хунты. Долголетние личные контакты военных и дипломатов обеих стран облегчили решение задачи.

Ключевые посты в правительстве заняли военные. Национальный конгресс и палата депутатов были распущены. Таким образом, военный переворот 1973 года не только уничтожил конституционное правительство Народного единства, но и покончил с самой конституцией, институтами буржуазной демократии в Чили. "На ее развалинах, — пишет известный чилийский журналист X. Варас, — возник неофашистский режим, имеющий свои специфические особенности и вместе с тем ужасающе схожий с известными европейскими образцами". Это — прямой наследник гитлеровского фашизма, вскормленный и взлелеянный Вашингтоном.

В документе Коммунистической партии Чили "Уроки и перспективы революции" указывается: "Переворот 11 сентября свершился потому, что империализм и внутренняя реакция сумели создать широкий фронт, выступавший против народного правительства. С классовой точки зрения этот фронт выглядел следующим образом: помимо монополистической буржуазии и аграрной олигархии, составляющих его реакционное ядро, в него входили подавляющее большинство средней и мелкой буржуазии, большинство средних слоев отсталая часть других социальных слоев. С политической точки зрения путчисты привлекли на свою сторону помимо явно реакционных партий большинстве ХДП во главе с сеньором Фреем и правые элементы отколовшиеся от радикальной партии. С военной точки зрения противник сумел привлечь к участию в перевороте подавляющее большинство вооруженных сил в карабинеров, практически исключить какое-либо их участие в защите демократического строя⁶⁰.

Многочисленные факты свидетельствуют о том, что фашиствующие генералы никогда не смогли бы совершить контрреволюционный переворот, если бы они не имели постоянной и всеобъемлющей помощи со стороны США. Стремясь избавиться от неугодного ему правительства, Вашингтон широко использовал свои спецслужбы, прежде всего ЦРУ. Действуя с ведома администрации США, оно выполнило всю грязную закулисную работу по подготовке кровавого переворота.

Цель инспирированного Соединенными Штатами переворота в Чили состояла в том, чтобы, свергнув неугодное им правительство, насильственным путем остановить процесс прогрессивных социально-экономических преобразований в этой стране, вернуть ее в сферу господства американского монополистического капитала. Достижение этой цели было неразрывно связано с осуществлением режимом Пиночета террора против собственного народа. Для подавления сопротивления произволу и угнетению большинства населения правительство создало огромный карательный аппарат. "Тирания, — говорилось в Манифесте Коммунистической партии Чили (1977 г.), — существует для того, чтобы загнать страну в рамки, выгодные местным и иностранным монополиям. Фашизм — это антидемократия, террористическая диктатура, направленная в первую очередь против рабочего класса, нетерпимо относящаяся ко всем прогрессивным идеям, преследующая их"¹.

Сразу же после захвата власти военная хунта, объявив "состояние внутренней войны", стала осуществлять массовые репрессии, используя примерно 100 тыс. солдат и членов военизированных формирований. Ставилась задача ликвидировать демократические организации, обнаружить и "нейтрализовать" 20 тыс. человек, причислявшихся к левым силам. В розыск "неблагонадежных" была включена и полиция. Возглавляли карательные экспедиции военные — активные сторонники Пиночета. В кампании кровавых репрессий против чилийского народа участвовали учрежденные хунтой драконовские военные трибуналы, заменившие гражданские суды.

В стране царила атмосфера террора. Только за первые недели правления хунты было убито около 20 тысяч человек, 30 тыс. политических заключенных подверглось жестоким пыткам, 25 тыс. студентов исключено из университетов, более 200 тыс. рабочих, придерживающихся прогрессивных взглядов или симпатизирующих левым силам, уволено². Малейшие подозрения в "нелояльности" хунте были достаточным основанием для расстрела на месте без суда и следствия. "В первые дни мы уничтожили что-то около 20 тыс. человек, — похвалялся чилийский офицер, вставший на сторону путчистов, в интервью американскому журналисту. — Теперь начинается уничтожение выборочное"³.

Ослепленные ненавистью к патриотическим силам страны, входившим в Народное единство, Пиночет и его подручные с самого начала делали ставку на террор. Это подтвердил сам генерал Ли, тогдашний член военно-фашистской хунты, заявивший: "Надо перебить треть из 10 млн. чилийцев, чтобы покончить с марксизмом. Нами движет не чувство мести, мы хотим искоренить марксизм навсегда. А этой цели нельзя достигнуть, не уничтожив всех приверженцев прошлого режима"⁴.

Ради сохранения своей власти палачи чилийской демократии не останавливаются ни перед какими преступлениями. История Чили, заявил Луис Корвалан, не знает диктатуры столь жестокой, как нынешняя, которая приносит столько страданий народу ⁵.

Уже к началу 1975 года число прошедших через тюрьмы и концентрационные лагеря достигло, по признанию министерства внутренних дел хунты, 41 759 человек, из них 1157 были осуждены на различные сроки тюремного заключения, 1780 находились под следствием и 1116 продолжали томиться в тюрьмах без предъявления им какого-либо обвинения. Но эти официальные данные были явно занижены. По свидетельству английской газеты "Файнэншл таймс", всего за время с 11 сентября 1973 г. по 30 июня 1975 г. было арестовано по политическим мотивам или бесследно пропало 95 тыс. противников хунты⁶. Согласно уточненным данным чилийской церкви, с момента переворота было арестовано свыше 100 тыс. чилийцев, в ком подозревали сторонников Альенде, и 15–20 тыс. расстреляны или замучены⁷.

В мае 1975 года был издан декрет № 1009, разрешающий "превентивное" заключение лиц, которые рассматривались как представляющие угрозу государственной безопасности. Дела "превентивно" арестованных передавались не в суд, а в министерство внутренних дел. При этом срок заключения длился столько, сколько сохранялось осадное положение. Такая практика, противоречащая внутреннему законодательству Чили и Международным пактам о правах человека, которые категорически запрещают как произвольный, так и бессрочный арест, некоторое время спустя была введена в систему.

Как рассказал в интервью швейцарской газете видный голландский политический деятель Мансхолт, посетивший Чили летом 1975 года, террор, развязанный в стране, своими методами (налеты, пытки, запугивания) напоминает нацизм. Черной сетью концентрационных лагерей опутана вся страна — и это через сорок лет после Дахау и Освенцима. В концлагерях подвергались страшным пыткам и издевательствам сотни людей, вся вина которых состояла в верности идеям Народного единства.

В западную печать проникли некоторые сведения о концентрационных лагерях для политзаключенных в Писагуа и Чакабуко, расположенном в пустыне Атакама на севере Чили примерно в тысяче километров от Сантьяго. Лагерь в Писагуа расположен на побережье Тихого океана на узкой полоске земли, над которой нависают скалы. Если бы кому-нибудь удалось бежать из лагеря, преодолев преграду из колючей проволоки, то он оказался бы в соляной пустыне. Самая близкая дорога — в 45 км, соль разъедает подошву через несколько километров. Чакабуко прежде представлял собой нагромождение бараков, в которых жили рабочие селитряных рудников, теперь заброшенных. Лагерь окружен минным полем, через него можно перебраться только на вертолете. Местность отличается нездоровым климатом с резкими перепадами температуры.

Главным центром допросов и пыток арестованных стал Национальный стадион. Здесь были истреблены сотни чилийских патриотов.

Основная роль в проведении карательных операций отводилась вооруженным силам и карабинерам, поэтому в первое время на передний план в карательной системе диктаторского режима выдвинулись военные разведывательные службы: армейская разведка, военно-морская разведка, разведка военно-воздушных сил и разведка корпуса карабинеров. Еще до переворота Пиночету удалось, используя свое положение, насадить в этих службах преданных ему людей.

Добиваясь нужных показаний, сотрудники органов военной разведки не стеснялись в методах, сочетая применение физических пыток с приемами психологического давления. Как установила специальная рабочая группа Комиссии ООН по правам человека, заключенных лишали питания и сна, имитировали расстрелы, держали в изоляции в небольших помещениях перед виселицами, принуждали пить якобы настоящие яды и т. д.

Однако главари хунты были недовольны тем, что эти подразделения не смогли развернуть "внутреннюю войну" в задуманных масштабах. Хунта требовала от военной разведки организовать контрнаступление на левые силы, прежде всего на главного врага режима — Коммунистическую партию Чили и ряд других партий Народного единства, перешедших на нелегальное положение. Клика Пиночета задалась также целью изолировать и разобщить политическую эмиграцию, развернувшую за рубежом борьбу с антинародным режимом. Ставилась задача обезглавить ее центры, физически устранив наиболее видных деятелей.

Хунта также была обеспокоена тем, что не все военнослужащие Чили являлись сторонниками государственного переворота. Часть их, особенно в составе военно-воздушных сил, хранила верность присяге и конституции, не желая быть сообщниками Пиночета в творимых им преступлениях. Этих людей не удалось ликвидировать в ходе кампании открытого террора, последовавшей сразу же за захватом власти, и хунта видела в них все возрастающую опасность для режима. Чтобы предотвратить надвигающуюся угрозу, надо было взять под постоянный контроль различные воинские подразделения, с тем чтобы своевременно выявить и "обезвредить" реальных или потенциальных противников. Руководители хунты считали, что органы военной разведки вряд ли справятся с этой задачей, ибо сами являлись органической частью видов вооруженных сил, за которыми призваны были теперь следить⁸.

Учитывая названные обстоятельства, Пиночет принял решение о создании единого национального разведывательного органа. Сначала (декретом от 31 декабря 1973 г.) был образован Национальный исполнительный секретариат по делам заключенных (СЕНДЕТ) с задачей "устанавливать процедуру допроса задержанных, определять степень их опасности, обеспечивать тесную связь с различными секретными службами вооруженных сил, полицией и органами расследования". В июне 1974 года был учрежден новый карательно-репрессивный аппарат — Управление национальной разведки (ДИНА).

Функции ДИНА не ограничивались сбором и обобщением информации, необходимой для "защиты национальной безопасности". Одновременно она наделялась правом предпринимать репрессивные акции, то есть должна была наряду с органами военной разведки служить орудием политики террора, в том числе психологического, в отношении чилийского народа. Совместными усилиями им предстояло создать аппарат жестокого политического насилия, чтобы подавить любое сопротивление режиму.

Газеты в Сантьяго опубликовали тогда коммюнике хунты, призывавшие "чилийских патриотов" доносить на чилийцев "без бога и родины" и способствовать их аресту. По всей Чили было объявлено, что каждый, кто сообщит властям о местопребывании видных руководителей Народного единства и бывших членов правительства президента Альенде, получит крупное вознаграждение, а также все деньги, которые будут обнаружены при арестованном в момент задержания. Словом, те, кто хотел способствовать "искоренению марксизма" в Чили, отныне знали, куда и к кому надо обращаться.

Политическая охранка режима создавалась на основе слияния группы мобильной полиции "Мовил", учрежденной в 1960 году для подавления выступлений трудящихся, служб безопасности трех видов вооруженных сил и корпуса карабинеров. Этот мощный комп-лекс карательных организаций насчитывал 15 тыс. человек. Вначале ДИНА была укомплектована специально подобранными кадрами из рядов армии, морского флота, авиации и корпуса карабинеров, значительная часть которых прошла в свое время подготовку под началом американских инструкторов в школе "Америкас" в Форт-Гулике в зоне Панамского канала. "Специалисты" из спецслужб США обучали их методам дознания, скрытого наблюдения, использования доносчиков и провокаторов.

Несколько позже ДИНА получила подкрепление из фашистской организации "патриа и либертад", а также из уголовного мира¹⁰. Последовавшая вскоре реорганизация ДИНА сопровождалась дальнейшим увеличением ее численности. Наряду с ДИНА сохранялись разведывательные службы в вооруженных силах и корпусе карабинеров, а также следственный департамент.

Сходство ДИНА с гитлеровским гестапо было полным в смысле и целей и методов. "Общая картина доказательств, представленных комиссии, — говорится в заключительном заявлении 3-й Международной комиссии по расследованию преступлений военной хунты в Чили, — показывает, что режим хунты носит откровенно террористический характер". В заявлении указывалось, что чилийские палачи применяют более 20 видов пыток, среди них — электрошок, подвешивание заключенных за ноги и за руки, пытки голодными крысами, ожог наиболее чувствительных частей тела кислотой или кипятком. Не случайно на роль генерального консультанта ДИНА был приглашен по рекомендации американских советников хунты, принимавших участие в создании ДИНА, военный преступник, нацист, в прошлом штандартенфюрер СС В. Рауф, "прославившийся" в Германии в годы второй мировой войны как создатель "машин смерти" — душегубок и крупный мастер тюремной "фильтрации".

"Чилийская хунта, — заявил, выступая в сенате США в сентябре 1976 года, Эдвард Кеннеди, — нарушает внутренние и международные законы, подвергая репрессиям тысячи невинных чилийцев. Издевательства над заключенными, пытки, незаконные аресты, — отметил он, — используются чилийским гестапо для устрашения народа"¹¹.

По опыту "третьего рейха", ДИНА, этот репрессивный орган хунты, порожденный фашистским переворотом, была наделена правом арестовывать людей без предъявления судебного ордера, бросать их в тюрьмы, пытать и уничтожать, абсолютно не считаясь ни с какими законами, не отвечая ни перед кем за свои действия. Тайная охранка руководствовалась только личными распоряжениями Пиночета и была подотчетна ему одному.

Во главе ДИНА был поставлен близкий друг и верный подручный Пиночета полковник Контрерас, известный даже в своем окружении как "один из наиболее жестоких и коварных людей", душитель любого проявления инакомыслия. Вторым лицом в ДИНА был X. Эспиноса. Этого положения и звания полковника он был удостоен за особую услугу, оказанную им хунте при "выяснении" обстоятельств гибели президента Альенде[11].

Диапазон функций ДИНА был весьма широк: в одном лице она объединяла контрразведку и разведку. Служба контрразведки ДИНА — наделенный неограниченными правами аппарат подавления — осуществляла тотальную слежку внутри страны, держа под своим контролем все слои населения, включая армию, беспощадно расправляясь с теми, кто явно или тайно обнаруживал неприятие фашистского режима. Широко насаждая свою агентуру в вооруженных силах, она создавала в казармах обстановку страха и недоверия, жестоко преследуя военнослужащих, не одобряющих действия хунты. Пиночет хотел знать все обо всех, в том числе и о своих ближайших помощниках и соратниках. Теперь уже перестало быть тайной то, что Пиночет, чтобы убрать с дороги конкурентов, таких же фашистов, как и он сам, и обеспечить себе президентский пост на длительный срок, использовал ДИНА для их шантажирования с помощью досье, собранных Контрерасом и Эспиносой.

Аресты, убийства активных сторонников правительства Альенде, похищение лиц, проявляющих недовольство политикой хунты, доведшей Чили до глубочайшего кризиса, применение пыток — таково главное содержание преступной деятельности службы контрразведки, в частности ее оперативного департамента. Через агентов, вербуемых обычно из числа лиц, известных ДИНА своими антикоммунистическими взглядами, или специально подкупаемых ею, служба контрразведки проникает в среду рабочих, государственных служащих, студентов и солдат и осуществляет тайный надзор за ними. Даже американская буржуазная печать, отмечая "исключительные успехи", которых добился Контрерас с помощью варварских средств борьбы, включая пытки с применением электрического тока, вынуждена была признать, что методы его очень напоминают те, что применялись в гестапо 1².

Пиночет, естественно, публично отрицает, что в Чили все эти годы тайная политическая полиция, являющаяся не только орудием, но и оплотом хунты, применяет пытки. В течение длительного времени он не позволял представителям специальной рабочей группы Комиссии ООН по правам человека посетить чилийские тюрьмы и концлагеря. Лишь в 1976 году под большим давлением мировой общественности он вынужден был уступить и дать согласие на инспекцию тюрем Комиссией ООН. Правда, в роли заключенных выступали тюремные надзиратели¹³. В другом случае представителю Комиссии ООН были предъявлены только те, кто был задержан за нарушение комендантского часа и, в отличие от других заключенных, не имел на теле следов пыток и побоев.

Жертвами ДИНА порой становились и иностранные граждане. Так, в октябре 1975 года взвод функционеров тайной охранки ворвался в дом Шейлы Кэссиди — англичанки, дочери вице-маршала авиации, католической монахини, которая в течение трех лет проживала в Чили и работала врачом. Убив служанку, пытавшуюся помешать им, они силой выволокли Кэссиди из дома и доставили в Каса Гримальди, где размещался центр допросов ДИНА. Там ее раздели догола и пытали электрическим током, требуя ответа, почему она оказала медицинскую помощь одному из лидеров объявленной вне закона партии. Кэссиди заявила, что как христианка и как врач она не имеет морального права отказать в медицинской помощи раненому, кем бы он ни был. Она добавила, что видит свой гражданский долг в том, чтобы помогать обездоленным, и поэтому не желает выдавать ДИНА имя человека, который привел ее к раненому. Не выдержав, однако, продолжительных изуверских пыток, она рассказала все, что ей было известно.

В результате решительного вмешательства английского правительства Пиночет после двух месяцев проволочек вынужден был освободить Кэссиди. Рассказ возвратившейся в Лондон Кэссиди об ужасах и пытках, которые ей пришлось перенести в чилийской тюрьме, потряс мировую общественность.

В подавлении движения за свободу и демократию в стране зловещая роль принадлежит и корпусу карабинеров, который был преобразован военно-фашистской хунтой в четвертый вид вооруженных сил Чили, чтобы собрать в один кулак государственный репрессивный аппарат. Ныне он целиком и полностью ориентирован на борьбу с инакомыслящими, участвует в подавлении мирных политических манифестаций, используя различные виды новейшего полицейского вооружения, преимущественно американского. Карабинеры привлекаются диктатурой к производству арестов, проведению допросов, несению охраны в концлагерях и тюрьмах, дежурствам на контрольных постах дорог. Как писал журнал чилийской католической церкви "Менсахе", в стремлении держать в страхе народ Чили и карать всякие проявления инакомыслия карабинеры широко пускают в ход полицейские дубинки, лассо, пращи, собак, методические пытки, электрический ток, огнестрельное оружие — пистолеты и ружья, стреляющие дробью и картечью, что значительно увеличивает число раненых и убитых среди населения. Только в течение первых десяти месяцев 1984 года "Викариат солидарности архиепископата Сантьяго" получил сведения о 33 чилийских патриотах, погибших от рук карабинеров при невыясненных обстоятельствах.

С некоторых пор карательные операции ДИНА приняли новую форму. Чтобы не увеличивать списка политических заключенных, освобождения которых требует мировая общественность, военно-фашистская хунта прибегла к такому излюбленному методу, подсказанному в свое время Центральным разведывательным управлением США проамериканским диктаторским режимам, как похищение и последующее "исчезновение" людей. Похищения подозреваемых в нелояльности пиночетовскому режиму стали в стране повседневной практикой, призванной держать народ в страхе и повиновении.

Выступая в защиту жертв военно-фашистской диктатуры, католическая церковь уже к 1977 году располагала сведениями о более 1 тыс. человек, пропавших без вести (причем фиксировались только те случаи, когда церковь имела веские доказательства того, что пропавшие были похищены сотрудниками ДИНА)¹⁴. По другим данным, подтвержденным свидетельскими показаниями, не менее 2500 чилийских политзаключенных считались в период 1973–1977 годов "пропавшими без вести", то есть власти отказывались признать факт их ареста. Многие из них, очевидно, погибли¹⁵. В большинстве случаев это были люди, хорошо известные в стране благодаря своей политической и общественной деятельности, заслугам в области культуры и науки. Так, 12 мая 1976 г. сотрудники ДИНА схватили боровшегося с фашизмом в подполье заместителя Генерального секретаря Компартии Чили, лидера рабочего движения Виктора Диаса. Вопреки неопровержимым доказательствам, ДИНА упорно отказывалась признать факт своей причастности к аресту этого человека. "Пропавшими без вести" значатся видные деятели Компартии Чили Марио Саморано, Ульдарико Донайре, Хорхе Муньос, Хосе Вейбель, Фернандо Ортис, Хайме Донато, Фернандо Наварро, Бернардо Арайа, Сесар Серда, Мануэль Варгас. Таким же образом исчезли в июне 1976 года руководители Социалистической партии Чили Эксекиэль Понсе, Карлос Лорка, Рикардо Лагос, Ариель Мансилья. Все чаще на пляжах за городом обнаруживают трупы со следами пыток. Это трупы политических деятелей, "пропавших без вести", арест которых власти отрицали.

"Крестным отцом" ДИНА, творящей все эти беззакония, несмотря на протесты международной общественности, не без оснований считают Центральное разведывательное управление США. В течение десятилетий ЦРУ свободно хозяйничало в военном и разведывательном аппарате Чили. Используя прочно установившиеся к концу 60-х годов связи с чилийской разведкой и службой безопасности, ЦРУ приспособило их для сбора информации о прогрессивных организациях Чили, деятельность которых представляла опасность для позиций монополистического капитала США в этой стране, а также о конкурирующих с ним иностранных компаниях. После переворота ЦРУ снабжало разведку и службу безопасности Чили информацией об интересующих Пиночета лицах, проживающих в США¹⁶. Как уже отмечалось, совместно с Пентагоном ЦРУ еще задолго до переворота наладило связи с чилийскими офицерами (в том числе с некоторыми будущими деятелями хунты), проходившими обучение на военных базах США. Программа их стажировки включала освоение широкого комплекса средств и методов противоповстанческой борьбы, ознакомление с практикой организации разведывательной и контрразведывательной работы. По наставлениям ЦРУ прививались навыки подрывных действий тайным агентам ДИНА, подготавливаемым для участия в террористических акциях против лидеров чилийской эмиграции. Не случайно, во многих операциях ДИНА, проводимых в разных странах мира, обнаруживается зловещий почерк ЦРУ. Наконец, разведуправление США имело самое прямое отношение к поставкам военно-фашистской хунте орудий пыток, применяемых в застенках ДИНА. Как стало известно из показаний свидетелей, в чилийских тюрьмах и концлагерях широко используются изготовленные в США орудия пыток, позволяющие "ужесточить" процедуру допросов. "Помощь" озверевшим палачам в освоении этой техники оказывают иностранные "эксперты". Материалы ряда комиссий расследования документально подтвердили, в частности, тот факт, что террор и репрессии пиночетовская охранка осуществляет, используя западную, главным образом американскую, технику, в том числе компьютеры. Компьютеры нужны для того, чтобы собирать информацию о политических противниках военно-фашистской хунты. Американские фирмы продавали Чили и другим репрессивным режимам Латинской Америки сложное электронное оборудование, которое использовалось для обнаружения "неблагонадежных элементов", их допросов, пыток и уничтожения. В результате тайная охранка Пиночета обладает совершенными электронными системами, например специальными радиопередатчиками, с помощью которых производится детонация взрывных устройств. Поставщиком таких радиопередатчиков являлась фирма "и-системз", членом совета директоров которой был адмирал У. Рейборн, директор ЦРУ во времена президентства Джонсона. Эта фирма до 1975 года входила в состав "Эйр Америка", принадлежавшей ЦРУ¹⁷.

В компьютеры заложены сведения обо всех чилийцах, так или иначе причастных к политической деятельности. В результате обработки имеющихся данных выносились приговоры: смерть, тюремное заключение, высылка из страны, увольнение с работы, лишение пенсии, политический надзор. Известен, например, случай, когда в один день были арестованы все чилийцы, проживавшие ранее на Кубе более трех месяцев. В другом случае в течение одного дня арестовали всех, кто пробыл на этом острове свыше одного или двух месяцев. Казалось бы, откуда у чилийских инквизиторов столь обстоятельная информация, если многие из жертв приезжали на Кубу через третьи страны? Согласно утверждениям западной печати, следы ведут прямо в информационные центры американских спецслужб, где хранятся эти сведения. К ним имеют доступ спецслужбы любого "дружественного" США государства.

Анализ данных об экспорте американского полицейского вооружения, писала в августе 1977 года "Нью-Йорк таймс", говорит о том, что правительственные ведомства и корпорации США вопреки решению конгресса, установившего ограничения на продажу оружия за границу, обеспечивают правительства стран с репрессивными режимами орудиями для подавления выступлений сил оппозиции. Наставники из ЦРУ инструктируют сотрудников их тайной полиции и военизированных подразделений, занимающихся пытками инакомыслящих, оказывают им содействие в обучении сил внутренней безопасности новейшим методам истребления неугодных режиму граждан[12]. Все это, как отмечала западная печать, помогает палачам из ДИНА подвести современную техническую базу под систему допросов арестованных и задержанных по подозрению в нелояльности режиму Пиночета. Как было засвидетельствовано на 3-й сессии Международной комиссии по расследованию преступлений военной хунты в Чили (Мехико, февраль 1975 г.), в концентрационных лагерях, в частности на Национальном стадионе и в Чакабуко, действовали североамериканские советники, одетые в штатское или в чилийскую военную форму; они принимали самое активное участие в зверских экзекуциях, которым подвергались заключенные¹⁸.

Существование тесных связей между ДИНА и ЦРУ подтверждает неофициальный визит в американскую столицу в августе 1975 года шефа ДИНА полковника Контрераса. В. Уолтерс, в то время заместитель директора ЦРУ, а ныне постоянный представитель США при ООН, был уполномочен организовать этот визит и контакты гостя с влиятельными лицами в Вашингтоне. Желая скрыть подоплеку визита, американские власти сделали все для того, чтобы покрыть завесой таинственности пребывание в США Контрераса, а когда это стало невозможным, Белый дом не разрешил конгрессу провести расследование по данному вопросу. Известно и другое: сотрудник ДИНА капитан Армандо Фернандес Лариос (действовал под именем Алехандро Ромераль Хара) имел поручение полковника Контрераса предпринять поездку через Парагвай в США с секретной миссией, состоявшей опять же в том, чтобы связаться в Вашингтоне с Уолтерсом. Цель визита, как потом выяснилось, состояла в том, чтобы заключить с ЦРУ соглашение в области разведки. Подготовкой этой миссии занимался непосредственно полковник Эспиноса. Все это, особенно в свете последующих событий, о которых речь пойдет дальше, позволяет предполагать, что приезд Контрераса и тайная миссия Фернандеса были связаны с подготовкой ДИНА к развертыванию целой серии тайных операций в соответствии с "проектом Андреа" и получением содействия в этом со стороны ЦРУ. Известно и то, что функции поддержания рабочего контакта с ДИНА были возложены ЦРУ непосредственно на Д. Филлипса, возглавлявшего с сентября 1970 года специальную оперативную группу по Чили, а после переворота назначенного в знак признания его "заслуг" главой отдела стран Западного полушария департамента планирования ЦРУ. Этот "специалист экстра-класса" в области дезинформации направлял свои усилия, в частности, на то, чтобы "сдерживать до некоторой степени растущее во всем мире возмущение в связи с деятельностью чилийского гестапо"¹⁹.

И, конечно, не без подсказки ЦРУ пиночетовская хунта разыграла в августе 1977 года очередной пропагандистский спектакль. ДИНА, наводившая на протяжении четырех лет ужас на население страны и подвергавшая жестоким репрессиям и варварским пыткам не только коммунистов и представителей других левых сил, но и деятелей буржуазной оппозиции, включая католических священников, вдруг была распущена как "исчерпавшая свои функции". Преступная деятельность ДИНА вызвала такую волну ненависти среди чилийского народа и такое гневное осуждение со стороны мировой демократической общественности, что Пиночет и его заокеанские покровители были вынуждены маневрировать. В Сантьяго для переговоров с главарями военно-фашистского режима прибыли помощник государственного секретаря США по межамериканским делам Т. Тодмен и член американской делегации в ООН, эксперт по "правам человека" Э. Лоуэнстейн — первые высокопоставленные посланцы администрации Дж. Картера в Чили. Как пояснила тогда газета "Вашингтон пост", кое-кому в США очень хочется "улучшить облик чилийского правительства", создать хоть какую-то видимость того, что хунта "начинает уважать права человека". А за этим, подчеркивала газета, может последовать расширение официальных отношений между Вашингтоном и Сантьяго, чему препятствовало тогда гневное осуждение пиночетовского режима мировой общественностью.

Согласно изданному хунтой в августе 1977 года декрету, место ДИНА, "выполнявшей сложные обязанности по обеспечению национальной безопасности", должен был занять так называемый "Национальный центр информации" (СНИ). Однако этот маневр, конечно, не мог никого ввести в заблуждение. Если не считать перемены названия, то никаких изменений, собственно, не произошло. Сегодняшний СНИ — копия вчерашней ДИНА: та же технология и "инструментарий" для допросов, те же камеры пыток и концлагеря, те же источники финансирования, та же прямая подчиненность самому диктатору в Сантьяго, использующему его для поддержания своей власти и контроля над страной, и, наконец, тот же тесный союз с ЦРУ.

В сентябре 1977 года лондонская "Таймс" писала, что после четырех лет диктатуры фашистского типа режим Пиночета не проявляет склонности изменить курс и держится лишь благодаря террору. Газета отмечала, что смена названия ДИНА — всего лишь поставленный с большой помпой фарс.

В июле 1980 года деятельность СНИ заметно активизировалась: последовала очередная кампания подавления любых проявлений протеста против кровавого режима. Была предпринята серия новых налетов и арестов в городах и в сельской местности.

В 1980 году в организации по правам человека поступило не менее 100 заявлений о применении пыток. Большинство жертв утверждало, что они подвергались в СНИ психологическому воздействию, избиениям и пыткам с использованием электрического тока. По словам бывших заключенных, пытки применялись в первый и во второй день после взятия под стражу, чтобы в случае прекращения дела жертвы успели "прийти в норму" к моменту освобождения²⁰. Английская печать, сообщая о продолжающихся в Чили преступлениях против прав человека, ссылалась на представленную правительству этой страны от имени более чем 400 профсоюзов петицию с требованием о прекращении политических репрессий. "Мы, — говорилось в этой петиции, — не можем молчать, видя, как Чили, когда-то свободная страна, превращается в государство ссылок, вечных изгнаний и незаконных 21 арестов"21.

В мае 1983 года организация "Международная амнистия" опубликовала в ведомостях конгресса США доклад, в котором документально подтверждается, что в Чили в широких масштабах систематически применяются пытки. В докладе, в частности, называются 18 дел, связанных с применением пыток. 18 жертв пыток были подвергнуты тщательному медицинскому осмотру с участием членов делегации "Международной амнистии", посетившей Чили. Среди этих жертв — борцы за права человека, студенты, политические противники режима, рабочие²².

Согласно данным, обнародованным в ежегодном докладе международных организаций о правах человека в Чили, полицейские из специальных отрядов безопасности, агенты секретных служб и солдаты убили в стране в 1983 году 96 патриотов, 379 человек получили пулевые ранения, 1180 — другие ранения и травмы; число арестованных, подвергшихся пыткам в тюрьмах и концлагерях, превысило 32 тыс.²³

19 апреля 1984 г. четыре члена Социалистической партии Чили были задержаны и брошены за решетку. До сих пор нет никаких сведений об их судьбе, хотя факт ареста официально признан чилийской охранкой. В тот же день в Сантьяго был схвачен член Социалистической партии Чили X. Чадвик, накануне вернувшийся из эмиграции по разрешению властей. Через три дня после этих арестов агенты охранки задержали члена ЦК Социалистической партии Луиса Гусмана.

Новая волна террора прокатилась по Чили в марте 1985 года, когда хунта Пиночета совершила зверское убийство трех видных деятелей оппозиции, членов Коммунистической партии Чили М. Герреро, X. Мануэля Парады и С. Наттино, обезображенные трупы которых были обнаружены в 15 км от Сантьяго. Похороны жертв режима стали крупнейшей манифестацией общественного протеста за все 12 лет пребывания у власти Пиночета. Фашистский режим применил против ее участников слезоточивые газы, водометы, полицейские дубинки. Были произведены массовые аресты. Большую группу деятелей оппозиции в спешном порядке выслали в отдаленные районы страны.

Крупномасштабными действиями по устрашению населения и варварскими расправами с инакомыслящими хунта пытается остановить массовые выступления против непрекращающегося в стране кровавого террора. Только за два года начиная с 11 мая 1983 г. в условиях ненавистной диктатуры проведено 15 Дней национального протеста. По призыву политических партий различных направлений и Национального руководящего совета трудящихся Чили во многих городах и поселках состоялись массовые антиправительственные манифестации, участники которых требовали немедленного освобождения арестованных, отмены осадного положения, прекращения репрессий, улучшения условий жизни и труда. Ответом на эти выступления явилось усиление политики репрессий.

В декабре 1984 года французская печать привела на своих страницах рассказ побывавшего в Чили священника П. Дюбуа о том, как обычно проводятся карательные операции в Чили: "Они окружают дома с автоматами в руках, снимают с людей одежду, ставят их у стен, допрашивают и зверски избивают при малейшем сопротивлении. Затем они ведут их сотнями на стадион. Большинство отпускают через несколько 24 часов, других уводят в раздевалки и пытают".

В ноябре 1984 года в стране вместо особого положения было введено осадное положение. Это означало ликвидацию даже тех эфемерных "прав", которые провозглашались в навязанной чилийцам пиночетовской конституции. Лица, арестованные во время осадного положения, попадают прямо в руки тайной полиции — СНИ. За первые три месяца 1985 года было арестовано 15 тыс. патриотов.

Как сообщила чилийская Комиссия по правам человека, за 12 лет фашистской тирании 500 тыс. человек в Чили прошли через пытки в тюрьмах и концлагерях, подверглись арестам и полицейским преследованиям²⁵.

Преступные действия тайной охранки пиночетовского режима не ограничиваются пределами Чили. Руководители ЦРУ, заботливо опекавшие ДИНА с момента возникновения, всячески способствовали превращению ее в орудие международного государственного терроризма, служащего контрреволюционным целям в Латинской Америке. Вынашивались планы использовать ее в союзе с ЦРУ для подавления освободительной борьбы народов этого континента, направленной как против местных реакционных режимов, так и против американского империализма. ДИНА стала пособником ЦРУ в осуществлении террористических акций против левых сил на международной арене.

Совершив военно-фашистский переворот, хунта обезглавила партии Народного единства, запретила всякую политическую деятельность внутри страны, казнила десятки тысяч членов демократических организаций, разгромила профсоюзные объединения трудящихся. Наконец, в 1974 году, провозгласив себя пожизненным президентом, Пиночет приступил к ликвидации любой политической оппозиции, которая потенциально могла бы угрожать его диктатуре. На втором году правления Пиночета хунта, считая, что ей удалось сломать "хребет революции" внутри страны, приступает, не без ведома ЦРУ, к разработке нового далеко идущего плана. Локальный масштаб действий уже не устраивал хунту и ее заокеанских покровителей. Согласно этому плану, получившему кодовое наименование "Проект Андреа", ДИНА развернула борьбу с нараставшей угрозой режиму извне. Мишенью чилийской тайной охранки стали находившиеся в изгнании противники пиночетовского режима, покинувшие страну после 11 сентября 1973 г.

Расширение деятельности ДИНА за рубежом явилось реакцией, вызванной страхом диктатора за будущее режима перед лицом разраставшегося движения международной солидарности в поддержку народа Чили и все большего сплочения сил чилийской политической эмиграции, выступавшей с разоблачениями военно-фашистской хунты и боровшейся за восстановление демократии в стране.

Столицы ряда государств Латинской Америки и Западной Европы были наводнены сотрудниками и агентами ДИНА, действовавшими под видом чиновников дипломатических представительств или проникавших туда нелегально. Наряду со сбором информации о составе и деятельности чилийской эмиграции, им надлежало создать тайную сеть платных осведомителей для выслеживания ее лидеров, наладить связи с местными экстремистскими организациями и привлечь их на сторону ДИНА. Все это нужно было для того, чтобы решить главную задачу, поставленную хунтой перед ДИНА и совпадавшую с планами ЦРУ: "обуздать" левые силы, помешать процессу их консолидации, разгромить чилийское движение сопротивления в эмиграции, его зарубежные центры, различные ответвления, ликвидировать его наиболее активных деятелей. Рычаги управления этим механизмом шантажа, запугивания и политических убийств, созданным по примеру гитлеровского гестапо, находились в образованном в составе ДИНА специальном департаменте по организации тайных операций за границей. Во главе его был поставлен один из фашистских главарей X. Бульнес.

"Проект Андреа", предусматривавший организацию заговоров с целью убийства политических противников Пиночета, находившихся в изгнании, обретал реальные очертания. Отражая интересы правящей хунты, проповедовавшей в то время идею единства всех диктаторских режимов Латинской Америки, Контрерас и Эспиноса добивались объединения усилий разведывательных служб этих стран, разумеется, под эгидой ДИНА, чтобы иметь возможность сообща действовать против левых сил вплоть до создания совместных групп для осуществления крупномасштабных тайных операций. Так возник план "Кондор", положивший начало сотрудничеству ДИНА с крайне правыми террористическими организациями ²⁶.

Первая террористическая акция ДИНА была направлена против генерала Пратса, одного из самых решительных сторонников конституционалистского течения в чилийских вооруженных силах, участвовавшего в подавлении военного мятежа "Танкасо".

"Доктрину Шнейдера", объединившую многих военных высокого ранга, Пратс развил в новых условиях, обосновав главенствующее значение борьбы за экономическую независимость, весомый вклад в которую внесло правительство Альенде.

Фашиствующие группы не могли простить Пратсу позиции, которую он занял по отношению к мятежу "Танкасо", поднятому генералом Вио в июне 1973 года при участии танковых подразделений гарнизона Сантьяго и при поддержке ЦРУ. Не могли они простить и всех последующих его действий в защиту законной власти. Поэтому еще до событий 1970 года генерал-конституционалист был зачислен ими в разряд своих главных врагов. В августе 1973 года реакция принудила его к уходу в отставку, а через два дня после переворота он эмигрировал в Аргентину.

Решительный противник режима военной диктатуры, генерал Пратс представлял большую опасность для хунты. Пиночет и его пособники опасались, что Пратс вернется в страну и окажет "опасное влияние" на позицию вооруженных сил.

Кроме того, чилийский диктатор был обеспокоен тем, что Пратс, бывший его начальник, всегда считавший его посредственным военным, пишет мемуары. Увидев свет, книга Пратса, содержащая немало разоблачительных сведений, нанесла бы сильный удар по репутации Пиночета, показав всю степень его лицемерия и предательства. Боялся Пиночет и того, что, уехав в Европу, Пратс активизирует свою деятельность против диктатуры. Все это явилось причиной того, что главарь хунты отдал приказ уничтожить Пратса.

В начале сентября 1974 года Пратс получил анонимное предупреждение: ему угрожали смертью, если он не прекратит свою политическую деятельность. С этого момента ДИНА не выпускала его из поля зрения. 30 сентября генерал-патриот был убит в центре Буэнос-Айреса агентами чилийской тайной охранки, действовавшими сообща с террористами из аргентинской неофашистской организации "антикоммунистический альянс". В автомобиль, принадлежащий Пратсу, сотрудник ДИНА Таунли[13], как выяснилось много позже, подложил мощную бомбу.

Дальнейшие события показали, что убийство генерала Пратса явилось началом осуществления широко задуманного и тщательно спланированного "Проекта Андреа", разработанного по личному указанию Пиночета. Чтобы отвести подозрения от хунты Пиночета, по совету ЦРУ к осуществлению запланированных акций привлекались преимущественно наемные убийцы из террористических правоэкстремистских групп и организаций, действующих в разных странах.

Следующей жертвой ДИНА стал сенатор Б. Лейтон, бывший вице-президент Чили, признанный лидер левого крыла Христианско-демократической партии. Из-за преследований хунты он вскоре после военнофашистского переворота эмигрировал в Италию и развернул там деятельность по объединению оппозиционно настроенных к режиму Пиночета чилийских христианских демократов, покинувших страну по политическим мотивам. Это был один из популярных политических деятелей — обличителей преступлений хунты, к голосу которого прислушивались и социалисты, и христианские демократы в Западной Европе и США. Лейтон горячо призывал чилийских патриотов бороться до конца, чтобы покончить с тоталитарным режимом, восстановить в стране демократические свободы.

В октябре 1975 года в ночной час на безлюдной улице Рима на супругов Лейтон, возвращавшихся домой, было совершено покушение. Убийца стрелял в упор. Анита скончалась, Лейтон чудом выжил. Террористическая акция ДИНА в Риме была гневно осуждена международной общественностью.

В сентябре 1976 года от рук агентов ДИНА пал видный политический деятель Чили социалист О. Летельер. И, хотя время для террористической акции было выбрано явно неудачно — дело происходило накануне обсуждения в ООН вопроса о нарушении прав человека в Чили и как раз в тот момент, когда в Вашингтон должен был прибыть министр финансов хунты, чтобы выклянчивать денежную помощь, — организаторы покушения не посчитались ни с чем. Так спешили они расправиться с человеком, в котором видели опаснейшего противника режима.

Как бывший министр национальной обороны и иностранных дел в правительстве Альенде Летельер был арестован 11 сентября 1973 г. в числе первых еще до штурма дворца Ла Монеда, когда по поручению президента явился в министерство обороны для разговора с генералами-заговорщиками. В числе 36 видных чилийских деятелей — министров народного правительства, сенаторов и депутатов хунта бросила Ле-тельера в концлагерь, где он провел целый год. Мировая общественность решительно требовала освобождения Летельера. В конце концов широкая политическая кампания солидарности возымела действие: Пиночет вынужден был освободить Летельера из заключения, и в сентябре 1974 года он был выслан из Чили. Летельер эмигрировал в Венесуэлу, а позже переехал в США.

Находясь последние полтора года жизни в изгнании, Летельер продолжал начатые им еще до приезда в США разоблачения злодеяний хунты, сделав борьбу с кровавым режимом Пиночета, за создание антифашистского фронта смыслом всей своей жизни.

11 сентября 1976 г. хунта объявила Летельера "врагом нации", специальным декретом лишила его чилийского гражданства. В эти дни он получил письмо от своего давнего знакомого, близкого к военной верхушке Чили. "Вы должны знать, — предупреждал его автор письма, — что высшее руководство хунты обсуждает сейчас вопрос о том, должны ли вы быть уничтожены". Прошло несколько дней, и Летельера не стало: он был убит среди бела дня в центре Вашингтона в результате взрыва мощной бомбы, подложенной в его автомобиль агентами ДИНА.

Убийством Пратса, покушением на Лейтона, уничтожением Летельера далеко не исчерпывается список кровавых преступлений, совершенных за пределами Чили пиночетовской хунтой и ее тайной политической охранкой, опирающейся на ЦРУ.

В ходе расследования обстоятельств, связанных с убийством Летельера, несмотря на чинимые препятствия и даже прямые угрозы со стороны определенных заинтересованных кругов США, удалось не только напасть на след убийц — агентов ДИНА, но и в известной мере восстановить всю цепь злодеяний, совершенных пиночетовским режимом по всему земному шару, выявить методы действий разветвленной подпольной сети ДИНА.

Как документально установлено, готовил операцию по устранению Летельера и непосредственно руководил ею шеф ДИНА полковник Контрерас. Не обошлось и без поддержки "крестного отца" чилийской тайной охранки — американского ЦРУ, которое, как известно, помогало ДИНА во всем. Невозможно было допустить — и это было ясно каждому объективному наблюдателю, — чтобы руководители ДИНА могли затеять столь вероломное и опасное преступление на территории США, в самой американской столице, не согласовав своих действий или во всяком случае не уведомив о готовящейся операции своего могущественного покровителя. Ведь речь шла об устранении политического деятеля, являвшегося общим врагом и для военнофашистской хунты, и для правящей верхушки США. Нельзя не обратить также внимания на то, что в преследовании своей жертвы ДИНА действовала, ничего не боясь, так свободно, точно дело происходило в собственной стране.

Наконец, взрывное устройство, с помощью которого было совершено убийство, своей конструкцией и принципами действия напоминало подобные же устройства, имеющиеся в арсенале ЦРУ и Пентагона. Как выяснилось впоследствии, за машиной Летельера на определенном расстоянии следовал серый "Седан", водитель которого нажал кнопку прикуривателя, соединенного с механизмом дистанционного взрывного устройства. Бомба была изготовлена таким образом, чтобы ее разрушительная сила оказалась направленной вверх. Результаты взрыва, зафиксированные на фотографиях, были ужасающими. Взрыв, как на это и рассчитывали организаторы преступления, уничтожил и большую часть вещественных доказательств. Расследование подтвердило данные о том, что непосредственные исполнители террористической акции прибыли в Нью-Йорк 25 августа рейсом "Люфтганзы" из Сантьяго.

Такова цепь обстоятельств, сопутствовавших осуществлению санкционированной в Сантьяго террористической акции и вызвавших впоследствии серьезные подозрения в причастности к ней ЦРУ. Некоторые американские обозреватели открыто заявляли, что ЦРУ, с головой окунувшееся в борьбу против сил, выступающих за возвращение Чили на демократический путь развития, и имевшее прочные позиции в военном и разведывательном аппаратах этой страны, не могло не знать заранее о замыслах ДИНА. Журнал "Нейшн" не без основания писал в связи с убийством Летельера: "Мы подготовили террористов в наших контрразведывательных школах, вооружили их и набили деньгами их карманы. Теперь они убивают уже в нашей столице, а мы объявляем миру о своем возмущении"²⁷.

На Летельера, являвшегося до переворота послом Чили в США, распространялся закон о защите представителей иностранных держав, и его убийство должно было рассматриваться как государственное преступление. Это вызвало явное замешательство следственных органов США. Состоялось строго конфиденциальное совещание тогдашнего директора ЦРУ Дж. Буша с руководителями министерства юстиции. Хотя никаких подробностей об этом совещании, естественно, сообщено не было, газета "Вашингтон пост" со ссылкой на осведомленных лиц писала, что в ходе расследования, видимо, была раскрыта информация весьма деликатного свойства, которую ЦРУ желало бы сохранить в тайне под предлогом обеспечения интересов национальной безопасности²⁸.

Причины постоянно возникавших проволочек с установлением истины американская печать видела в том, что ЦРУ изо всех сил старалось оградить некоторых своих агентов за границей от компрометации, или же в том, что хунта располагала вескими данными о тайных операциях ЦРУ в Чили и могла в случае крайней необходимости использовать их в целях шантажа²⁹.

Все, что было связано с убийством Летельера, настолько ясно ставило вопрос о причастности к нему спецслужб США, что сенатор Э. Кеннеди представил на рассмотрение сената резолюцию, в которой содержалось требование, чтобы ФБР с особой тщательностью расследовало данное преступление. Но выяснение подлинных обстоятельств убийства было не в интересах определенных влиятельных кругов США. "Расследование убийства Летельера, — писала "Нью-Йорк таймс", — наталкивалось на значительные препятствия как в самих США, так и за границей. Чилийская секретная служба оказывала упорное сопротивление следователям. Ее поддерживало американское ЦРУ, которое в свое время вело активную подрывную деятельность против правительства С. Альенде, прокладывая дорогу клике Пиночета"³⁰. Согласно свидетельствам бывших сотрудников ЦРУ, в 1976 году управление имело приблизительно 65 агентов, действовавших в Чили, не считая семерых (кроме Таунли), которые работали непосредственно в ДИНА³¹.

Еще одним подтверждением того, что покушение было совершено не без ведома ЦРУ, может служить такой факт. В конце января 1978 года военная хунта Чили дала отрицательный ответ на просьбу госдепартамента США опросить двух чилийских военнослужащих X. Уильямса и А. Ромераля, подозреваемых в причастности к убийству О. Летельера. (Под этими фамилиями, как было потом установлено, скрывались агенты ДИНА М. Таунли и А. Фернандес.) Представитель хунты в Вашингтоне заявил, что у чилийских властей нет данных о том, проживают ли вообще эти двое граждан в Чили. Пиночетовский режим не посчитал нужным даже объяснить, как получилось, что ему ничего не известно о существовании двух упомянутых чилийцев, хотя в департаменте США имелся официальный запрос министерства иностранных дел Чили, датированный 17 августа 1976 г., о въездных визах в США для X. Уильямса и А. Ромераля.

Показательно, что американские власти, включая "всемогущее" ФБР, не препятствовали их въезду в США, хотя руководители ЦРУ, в частности В. Уолтерс, были осведомлены, что некоторое время назад они пытались проникнуть в страну с фальшивыми паспортами. Уолтерса информировал об этом американский посол в Парагвае, твердо решивший, что речь идет об операции ЦРУ, "проводимой на государственном уровне", и выславший ему фотокопии каждой страницы обоих паспортов. Теперь в США, по понятным причинам, не спешили с расследованием, несмотря на наличие многочисленных улик, подтверждающих прямую причастность к этому преступлению чилийской тайной охранки. Обращение госдепартамента к хунте с запросом о разрешении опросить Уильямса и Ромераля явилось в действительности отвлекающим маневром, призванным создать лишь видимость заинтересованности официального Вашингтона в раскрытии преступления.

Под тяжестью улик М. Таунли, выданный чилийскими властями Соединенным Штатам в апреле 1978 года, вынужден был в конце концов дать показания прокурору Пропперу, рассчитывая на существенное сокращение срока тюремного заключения[14]. Он признал, что сконструировал и подложил в автомобиль бомбу, которой был убит Летельер. Так начал разматываться клубок кровавых преступлений чилийской диктатуры.

Разумеется, заинтересованными ведомствами США было сделано все для того, чтобы на процессе не было упомянуто одно важное обстоятельство: Таунли не только являлся сотрудником ДИНА, но и работал на ЦРУ. Однако сведения об этом стали просачиваться в печать. Авторы опубликованной в 1980 году книги под названием "Смерть в Вашингтоне. Убийство Орландо Летельера" документально подтвердили, что не только ДИНА несет прямую ответственность за террористическую акцию, осуществленную М. Таунли. Они установили, что задолго до убийства Летельера Таунли поддерживал связь с ЦРУ через известного суперагента управления Э. Филлипса³².

После того, как Таунли признал себя виновным, юридическим органам США ничего не оставалось, как потребовать выдачи генерала Контрераса, его заместителя полковника Эспиносы и еще нескольких высокопоставленных сотрудников чилийской политической охранки, обвиненных во вступлении в преступный сговор с целью убийства официального представителя иностранного государства. Кончилось все тем, что просьба Вашингтона была отклонена, а адвокат Контрераса откровенно пригрозил американским властям, что если его клиент когда-нибудь будет выдан им, то у него найдется, что рассказать о деятельности ЦРУ в Чили.

В ходе расследования дела Таунли выяснился, в частности, факт, указывающий на тесные связи между генералом Контрерасом и ЦРУ. Оказывается, шеф ДИНА имел счета в американских банках на подставных лиц. По крайней мере по одному такому счету Контрерас получал деньги от ЦРУ. Информация об этом была доведена в августе 1979 года до сведения руководства ФБР, но оно, как и в случае с поддельными паспортами, уклонилось от вмешательства в это дело³³. И это вполне естественно, поскольку саморазоблачения отнюдь не входят в расчеты американских спецслужб.

В условиях обострения кризисной ситуации в стране и роста движения протеста режим Пиночета становится все более агрессивным. Власти обрушивают на народ жестокие репрессии. Тысячи заключенных продолжают томиться в застенках тайной охранки. Многие из брошенных фашистской хунтой в тюрьму исчезают бесследно. Не прекращаются преследования политических противников. Тысячи членов Коммунистической и Социалистической партий Чили погибли или прошли через тюрьмы, пытки, изгнание. За ними продолжают охотиться ищейки из СНИ даже за пределами страны.

Фашистская хунта Пиночета проводит политику государственного терроризма против народа — такой вывод содержался в докладе о массовых и грубых нарушениях прав человека в Чили, представленном в октябре 1985 года на рассмотрение участников 40-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. В нем приводятся многочисленные факты жестоких репрессий против чилийских патриотов. Тысячи политических заключенных подвергаются в тюрьмах физическим и психологическим пыткам. Число пропавших без вести, по минимальным подсчетам, достигает 700 человек. Массовое попрание прав человека в Чили характеризуется в докладе как грубое нарушение всеобщей декларации прав человека, конституционных свобод, существовавших в Чили до фашистского переворота. Хунта Пиночета, отмечается в нем, полностью ликвидировала социальные завоевания народа, достигнутые в период пребывания у власти правительства Народного единства, обрекла чилийцев на полное бесправие и нищету.

В принятой Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1985 г. резолюции по этому докладу выражалась глубокая тревога по поводу подавления в Чили демократического правового порядка и его институтов и их замены конституцией, которая не отражает свободно изъявленную волю народа. ООН решительно осудила продолжающиеся серьезные и систематические нарушения прав человека в Чили, особенно в связи с запугиванием национальных организаций по правам человека и неоднократными сообщениями о пытках и жестоком обращении с политзаключенными, вероломных преступлениях, совершаемых карательными силами под прикрытием закона.

Варварское попрание прав человека в Чили стало возможным только потому, что американский империализм силой оружия привел к власти тиранию Пиночета, который все эти годы неизменно получал заверения Белого дома в "искренней симпатии" к нему и пользовался его всемерной поддержкой. Чили в хороших руках, заявил по возвращении в США из Сантьяго в 1985 году один из эмиссаров вашингтонской администрации Л. Мотли. При этом американские покровители делают вид, будто не знают, что эти руки по локоть в крови.

Несмотря на всеобщее осуждение творимого фашистской хунтой произвола, администрация Рейгана за дымовой завесой демагогии о "правах человека" продолжает оказывать режиму всестороннюю помощь, в частности содействует предоставлению фашистской хунте новых ссуд Международным банком реконструкции и развития и другими международными кредитными организациями, стремясь помочь ей в погашении внешней задолженности, достигшей 20 млрд. долл. Более того, американские представители отказались в январе 1986 года поддержать резолюции ООН и ОАГ, в которых осуждалась политика Чили в области прав человека³⁴.

Однако сам Вашингтон стал испытывать явную тревогу, усмотрев в размахе, который приняли выступления народных масс в Чили, опасность новых социальных потрясений, несущих угрозу интересам американского монополистического капитала. Чтобы не допустить каких-либо радикальных перемен в Чили, американская администрация пытается любой ценой изолировать коммунистов, удержать развитие событий в нужном для нее русле, сбив накал движения протеста с помощью "косметических" реформ. И пока сохраняется хотя бы малейшая возможность, Белый дом намерен продолжать сотрудничество с Пиночетом, режим которого твердо стоит на антикоммунистических позициях. Однако в условиях постоянно нарастающей активности антидиктаторских выступлений Пиночету, несмотря на всяческие его маневры, с каждым днем становится все труднее контролировать положение в стране. Не исключено, что, серьезно опасаясь превращения Чили во вторую Никарагуа, администрация США, чтобы предотвратить приход к власти подлинно демократических сил, готова будет пожертвовать и самим Пиночетом, заменив его менее одиозной фигурой. Как известно, США не раз именно так поступали со своими марионетками, оказывавшимися на грани краха.

Согласно просочившимся в печать сведениям, экспертами госдепартамента США еще несколько лет назад был разработан "план по Чили". В нем предусматривался целый набор тактических приемов для американской администрации, рассчитанных на то, чтобы постепенно примирить Пиночета с правыми кругами буржуазной оппозиции и через какое-то время на основе навязанной режимом в 1980 году "конституции" провести в стране выборы, с помощью которых можно было бы "узаконить" нынешнее фашистское правление.

Представители Белого дома приступили к наведению мостов с руководителями чилийской правоцентристской оппозиции. Первым шагом здесь стала замена в конце 1985 года американского посла, который олицетворял тесный альянс официального Вашингтона с чилийским диктатором. Как отмечала аргентинская газета "Тьемпо архентино", новый хозяин посольства США в Сантьяго Г. Бернс, наделенный широкими полномочиями, начал с того, что быстро "сумел вывести из себя Пиночета", превратив посольство США в Чили в своего рода штаб-квартиру местных правоцентристских деятелей, находящихся в оппозиции к диктатору. За этим угадывается ловкий прием, рассчитанный на то, чтобы по возможности создать видимость нарастания серьезных разногласий с Пиночетом.

Сам же чилийский диктатор, пытаясь укрепить свои позиции в стране, произвел в 1985 году самую крупную за время существования военно-фашистского режима чистку в верхних эшелонах власти. Чистка последовала сразу же за массовыми четырехдневными демонстрациями протеста чилийцев против антинародного режима. Как справедливо отмечают западные наблюдатели, с помощью этого очередного маневра Пиночет пытается свалить на отправляемых им в отставку всю вину за экономические неурядицы и политические репрессии, ставшие обыденным явлением в стране.

Такого рода обманные ходы, призванные снять остроту протестов в стране и создать за ее пределами впечатление "либерализации" режима, ни в коей мере не означают ослабления тиранической власти, защищающей интересы местной олигархии и иностранного монополистического капитала, прежде всего американского.

Террор, развязанный против собственного народа хунтой, по-прежнему остается неотъемлемой частью ее политики. Действуя в союзе с ЦРУ, чилийская тайная охранка продолжает учинять расправы над лучшими сынами и дочерьми чилийского народа. Но верных своему долгу патриотов Чили не удалось ни запугать, ни сломить. "Тысячи чилийцев, которые прошли через концлагеря или продолжают томиться в застенках фашистской хунты, — пишет Л. Корвалан, — обретают еще более твердую убежденность в справедливости дела нашего народа, еще большую решимость и волю к борьбе"³⁵.

Развитие событий за годы, прошедшие после военнофашистского переворота в Чили, ясно показало, в чьих интересах был совершен переворот, насильственно остановивший революционный процесс, вернувший страну в сферу экономического господства транснациональных монополий, прежде всего американских.

Вашингтонская администрация не скрывала своего удовлетворения по поводу событий, приведших к свержению неугодного ей правительства и замене его военной хунтой, как нельзя лучше выражавшей интересы североамериканского империализма. Госдепартамент в свое время заявил, что "любое немарксистское правительство Чили отвечало непосредственным, конкретным интересам США"¹.

Как отмечает П. Лерну в своей книге "Плач народа" (1982 г.), за редким исключением, все военные перевороты, совершавшиеся в латиноамериканских странах в течение последних 15 лет, были тем или иным образом связаны с американским бизнесом и главным результатом их, как это произошло в Бразилии, Боливии, Чили, явилось предоставление специальных концессии североамериканским компаниям².

Ко времени переворота в Чили "сложилась материально-техническая база, позволявшая продвигаться по пути к реальной независимости и народному благосостоянию. И именно этот процесс прогрессирующего укрепления хозяйственной системы был прерван огнем и мечом фашизма"³. Организаторы военного переворота ставили перед собой две главные задачи: во-первых, вернуть североамериканским монополиям и чи-лийской олигархии утраченные позиции экономического и политического господства и, во-вторых, создать режим (политический, экономический и социальный), который увековечил бы капиталистическую систему, действующую в интересах транснациональных корпораций и местных финансовых кланов. "Переворот в сентябре 1973 года был совершен под предлогом спасения Чили от коммунизма и от экономического хаоса. На самом же деле было свергнуто демократическое правительство, которое с успехом строило независимую экономику в обстановке трудностей, созданных империализмом и внутренней реакцией"⁴, — отмечал Л. Корвалан.

Захватив власть, пиночетовская клика встала на путь безоговорочной поддержки экспансионистской политики США, интересов американского монополистического капитала. Хунта согласилась выплатить полную компенсацию за национализированную собственность североамериканских медных компаний (в том числе ИТТ) в сумме 500 млн. долл. Уже через несколько месяцев после переворота она перечислила первые 1,6 млн. долл. на счет корпорации "Оверсиз прайвит инвестмент" в качестве компенсации американским вкладчикам, чья собственность была экспроприирована правительством С. Альенде. Вслед за этим была выплачена компенсация компаниям "Анаконда" и "Кеннекотт" в размере 321 млн. долл.⁵

Уже спустя несколько дней после переворота, 25 сентября 1973 г., Вашингтон принял решение об укреплении политических и экономических отношений с военно-фашистской хунтой. Этому предшествовали секретные совещания между тогдашним послом США в Сантьяго Н. Дэвисом и государственным секретарем Г. Киссинджером, во время которых обсуждались способы быстрого оказания помощи Пиночету⁶.

В свое время внутренняя и внешняя реакция обвиняла правительство Народного единства, столкнувшееся сразу же после прихода к власти с саботажем местной олигархии и с давлением транснациональных монополий, в неспособности решить экономические проблемы. Военная хунта, захватив власть, пыталась оправдать свои действия стремлением восстановить "порядок" в стране и прежде всего "оздоровить" экономику. Что же произошло на самом деле?

Именно хунта довела национальную экономику до развала, следуя диктату Международного валютного фонда и неомонетаристской модели "чикагской школы"[15]. Более 30 % трудоспособного населения в Чили не имеет работы; резко уменьшилась его реальная покупательная способность; сократилось производство продукции для внутреннего рынка. Недогрузка производственных мощностей и сокращенная рабочая неделя, банкротство предприятий и массовые увольнения трудящихся стали отличительными чертами чилийской экономики. Внешняя задолженность, составлявшая в 1973 году 4 млрд, долл., к 1986 году достигла 23 млрд. Со времени прихода к власти Пиночета по 1985 год страна потеряла около 40 млрд. долл. только за счет растущей разницы цен на товары, которые она продает США и другим развитым капиталистическим государствам и покупает у них⁷.

Экономика Чили переживает глубочайший кризис. "Фашизм, — говорилось в Манифесте Коммунистической партии Чили (1977 г.), — нарушил всю национальную жизнь, лишает страну возможности любой прогрессивной перспективы, усугубляет ее драматическое положение"⁸.

Оказавшись у кормила власти, хунта сразу же повела форсированное наступление на жизненные интересы трудящихся, прежде всего рабочего класса. Никогда чилийский пролетариат не подвергался такой нещадной эксплуатации. Даже газета "Меркурио", тесно связанная с главарями хунты и их покровителями еще со времени подготовки переворота, вынуждена была признать, что основные проблемы Чили — это высокие цены на продукты питания, безработица и недостаток экономических ресурсов.

В самом деле, если к моменту совершения переворота уровень безработицы в стране составлял примерно 3 % и был одним из самых низких на континенте, то в последующем положение катастрофически изменилось: уже к 1976 году, даже по официальным данным хунты, ¹/₅ трудоспособного населения, или 600–700 тыс. человек, не имело работы⁹. Тенденция к снижению занятости сохранялась и все последующие годы. К началу 80-х годов по меньшей мере ¹/₄ трудоспособного населения не имела работы. Если учесть и частично занятых, то в некоторых районах страны число людей, страдающих от этого социального недуга, превысит 40 %. В истории Чили никогда, даже во время мирового экономического кризиса 1929–1933 годов, уровень безработицы не был столь высоким¹⁰.

Для значительной части населения Чили слово "безработица" является синонимом слова "голод". Но голодают и многие из тех, кто имеет работу. В первую очередь это сотни тысяч чилийцев, формально трудоустроенных в рамках плана минимальной занятости. Они получают половину официального нищенского минимума заработной платы.

Катастрофический характер принял после путча рост цен на товары народного потребления. Менее чем через год цена на молоко возросла в 17 раз, на сахар — в 29, на растительное масло — в 31, на хлеб — в 218 раз! За два последующих года стоимость жизни в стране в результате инфляции выросла в 50 раз. Подскочили цены на продукты питания и товары первой необходимости. Например, цена на хлеб увеличилась в 131 раз, на молоко — в 125, на сахар — в 164 раза¹¹.

Бесчеловечные условия, в которые поставлена большая часть населения страны, самым трагическим образом сказываются на уровне смертности, особенно детской. На улицах чилийских городов появились тысячи нищих. По сведениям церковных кругов, 11 814 из 19 277 детей, обследованных врачами в 1976 году, страдали от хронического недоедания¹². Чтобы спасти жизнь своих детей, тысячи женщин отдают их для усыновления за границей, отказываются от родительских прав.

Невозможно даже представить себе, как при существующих ценах и крайне низкой заработной плате могут жить большие семьи рабочих. "Снижение жизненного уровня рабочего класса превзошло все, что когда-либо наблюдалось прежде в Латинской Америке", — констатировал французский журнал "Монд дипломатии".

Отмена аграрной реформы и политика концентрации богатств в руках крупных собственников привели к разорению тысяч крестьянских семей. Военно-фашистский режим отбросил прочь лозунг "Земля должна принадлежать тем, кто ее обрабатывает!". Более половины участков земли, переданных на основе закона об аграрной реформе крестьянам, сразу же после путча было возвращено их прежним владельцам, восстановлен латифундизм. Как констатировал эксперт ООН, уже в течение первых трех лет правления хунты объем сельскохозяйственного производства был отброшен до уровня 1920 года. В 1983 году страна вынуждена была импортировать зерновые на сумму 300 млн. долл.

Экономическая политика хунты ведет к обнищанию не только рабочих и крестьян, но и средних слоев — самой многочисленной части населения страны. Интенсивно идет процесс разорения мелких и средних предпринимателей в результате концентрации производства в руках крупнейших компаний.

Еще в декабре 1976 года французская газета "Котидьен де Пари" отмечала: "Новый факт (и весьма важный в политическом отношении) заключается в том, что теперь кризис затрагивает чилийский средний класс… ту самую буржуазию, которая так способствовала падению Альенде". Многие представители средних слоев, которые первоначально служили опорой хунты, в последующие годы перестали поддерживать ее. Ряд профессиональных объединений, составлявших важную опору режима, например владельцев грузовых автомобилей и мелких торговцев, переходит в оппозицию хунте. Все большее недовольство ее политикой выражают профессиональные организации адвокатов, медиков, инженеров, которые также приветствовали переворот 11 сентября 1973 г. Все это привело к образованию вокруг клики Пиночета социального вакуума¹³.

Как теперь подтверждено документально, цель скрытых действий США, осуществлявшихся с помощью ЦРУ вскоре после переворота, заключалась во внедрении в чилийское правительство своих агентов и в оказании хунте содействия в "выработке и проведении новой политики", чтобы придать ей "более привлекательный вид как внутри страны, так и за границей".

Авторство в разработке хозяйственной политики Чили, претворяемой в жизнь хунтой, принадлежит американскому экономисту М. Фридмэну — "интеллектуальному наставнику и неофициальному советнику" группы чилийских экономистов, все эти годы заправлявших хозяйственной жизнью страны. Большинство из них прошло подготовку в Чикагском университете под руководством Фридмэна и его помощника профессора А. Харбергера.

Фридмэн и его сподвижники из числа американских и чилийских экономистов, сотрудничавших с ЦРУ, начали свою работу еще до свержения законного правительства суверенной страны. Как подтвердила сенатская комиссия, в годы правления Народного единства ЦРУ с ведома администрации США финансировало деятельность чилийского Института общих исследований, находившегося на службе у оппозиции. Размеры финансирования неуклонно росли, и к 1973 году более 75 % объема его проектов оплачивалось из средств американской разведки. Институту была поручена разработка экономических планов нового правительства. После военно-фашистского переворота именно этот институт, опекаемый ЦРУ, оказал помощь хунте Пиночета в укреплении ее власти, в выработке и проведении новой экономической политики. "Архивы показывают, — говорится в докладе сенатской комиссии, — что сотрудники ЦРУ участвовали в подготовке первоначального общего экономического плана, который послужил основой для важнейших экономических решений хунты"¹⁴.

Не однажды побывал в Сантьяго и сам Фридмэн, придававший важное значение чилийскому эксперименту. Совершая вместе с Харбергером свой первый визит, он выступил с несколькими широко разрекламированными лекциями, настоятельно призывая в них к "шоковому лечению" экономики. Во время нахождения в Чили в апреле 1975 года он знакомился с экономическими исследованиями в государственных учреждениях, выступал с лекциями. Одно из заседаний, в которых принимал участие Фридмэн, проходило даже в резиденции Пиночета. После этой поездки Фридмэн подготовил новые рекомендации по "модели развития", переданные им затем членам хунты. Многократно побывал в Чили и Харбергер.

Тот факт, что лауреат Нобелевской премии, признанный руководитель одной из наиболее влиятельных школ буржуазной политэкономии взялся со своими ближайшими сотрудниками за создание "модели развития" для военно-фашистской хунты, вызвал возмущение прогрессивных кругов. Даже буржуазные ученые считали недопустимыми действия своих коллег, выступавших в качестве экономических экспертов террористического режима Пиночета. Во время поездки Фридмэна в Стокгольм в 1976 году на заседание комитета по Нобелевским премиям полиция вынуждена была ограждать его от гнева протестующей общественности.

Суть "новой модели" экономики, предложенной группой экспертов "чикагской школы" и взятой диктаторским режимом на вооружение, сводилась к следующему. Во-первых, движущей силой развития провозглашался частнокапиталистический сектор, функционирующий на базе "свободных рыночных отношений". В связи с этим выдвигалось требование свести к минимуму вмешательство государства в экономику, сделав упор на косвенные методы его регулирования. Выдвигалась задача "модернизации" национальной экономики в целях повышения ее конкурентоспособности на мировом капиталистическом рынке. Наконец, провозглашалась политика "широко распахнутых дверей" в отношении транснациональных корпораций, привлечения в страну иностранного капитала¹⁵. Осуществление такого рода планов предоставляло свободу рук иностранным компаниям, создавало максимально благоприятные условия для их монопольного хозяйничанья в экономике Чили.

Предлагая хунте свою "модель" экономического развития, Фридмэн и его соратники по "чикагской школе" утверждали, что ее осуществление позволит добиться стабилизации и постепенного роста производства, обеспечения внешнеторгового баланса и создания условий для погашения внешних долгов, сокращения темпов инфляции. Начало претворению в жизнь рекомендаций "чикагской школы" положил тогдашний министр экономики Чили, личный советник крупнейшего чилийского промышленника Эдвардса Ф. Денис, в прошлом генеральный директор газеты "Меркурио".

Отказ от системы государственного регулирования заработной платы, свертывание государственного сектора в промышленности, сокращение государственных расходов, отмена прогрессивного подоходного налога, контроля над ставкой банковского процента, возврат прежним владельцам значительной части экспроприированных земель, снижение таможенных тарифов, "реинтеграция Чили в международное финансовое сообщество", означавшая возврат большей части предприятий их прежним иностранным владельцам, — таков был перечень первоочередных мероприятий по реализации экономической политики, разработанной "чикагцами"¹⁶.

Практическое осуществление этой политики привело прежде всего к демонтажу государственного сектора, к передаче многих его предприятий в частные руки.

Только за первые два года после путча в частный сектор было возвращено национализированных при правительстве Альенде предприятий на сумму 250 млн. долл. Кроме того, по программе-минимум подготовлено к распродаже или передаче их в частный сектор еще на 240 млн. долл. и по программе-максимум — на 800 млн. долл.

В 1974–1978 годах бывшим владельцам было возвращено 294 ранее национализированных промышленных предприятия, помимо этого еще 200 предприятий было продано с торгов по заниженным ценам.

Практика продаж государственной собственности по заниженным ценам стала важным средством укрепления позиций местной крупной буржуазии и иностранных корпораций.

На практике экономическая политика режима отнюдь не привела к модернизации промышленности. По существу дело свелось к свертыванию значительной части национального промышленного производства, к расширению деятельности иностранных филиалов, о чем и предупреждала Коммунистическая партия Чили¹⁷.

Одним из важнейших элементов экономической политики хунты стал курс на широкое сотрудничество с иностранным капиталом. Почти одновременно с решением о выходе Чили из Андского пакта¹⁸, стеснявшего свободу действий хунты в отношении иностранного капитала, в 1974 году был принят закон "О режиме иностранных инвестиций", в соответствии с которым снимались ограничения на вывоз из страны прибылей и репатриацию иностранного капитала. Параллельно осуществлялись мероприятия по обеспечению притока иностранных инвестиций.

Важным каналом привлечения иностранного капитала стали так называемые "форумы инвесторов", проводимые в Чили в целях установления непосредственных контактов с иностранными фирмами, предоставления им соответствующей экономической информации и ознакомления с "инвестиционным климатом" в стране. Так, на состоявшемся в октябре 1982 года очередном "форуме" иностранным компаниям было предложено 50 проектов, реализация которых обеспечила бы приток в страну 600 млн. долл. в виде прямых иностранных капиталовложений и 250 млн. — в форме ссудного капитала. В результате осуществления таких проектов многие национальные частные и государственные предприятия перешли в полную собственность иностранных компаний.

Хунта поощряет также и создание смешанных предприятий с участием национального капитала. В этих случаях иностранные фирмы стремятся взять в свои руки контроль над управленческим аппаратом предприятий, монополизируют поставки для них оборудования, материалов и запасных частей, направляют своих технических советников.

В 1974–1981 годах чилийскими властями было одобрено 716 проектов на общую сумму в 6,4 млрд, долл.¹⁹ Иностранные монополии приняли участие в реализации 636 из них, вложив в их осуществление 1,3 млрд. долл. Около 80 % этой суммы приходится на капиталовложения транснациональных монополий США, действующих в горнодобывающей промышленности. Захватившие власть генералы широко разрекламировали свое "великодушное предложение" предоставить иностранцам новые концессии на разработку нефти, меди, древесины и других природных богатств на самых выгодных условиях. В результате Чили снова становится экспортером минералов и других видов сырья по низким ценам и импортером предметов потребления, объектом неоколониалистской политики международного империализма.

Такие транснациональные корпорации, как "Анаконда", завладев добычей и сбытом меди и других минеральных ресурсов, действуя через государственные и частные компании, расширили свое влияние в стране. Хотя формально рудники в основном находятся в государственной собственности, монополии США уже вернули себе важные позиции в добыче меди. Управление рудниками и их эксплуатация переданы в руки транснациональных корпораций, усиливается контроль последних над сбытом меди, поставкой запасных частей, оборудования и т. д.

Прибыльной сферой приложения иностранного капитала стало кредитно-банковское дело. Если в 1974 году в Чили функционировал лишь один иностранный банк, то в 1980 году их насчитывалось уже 19.

Интенсивная трансформация хозяйственного механизма происходит параллельно с ликвидацией социальных завоеваний. Осуществление проектов "чикагской школы" американские эксперты связывают с сокращением правительственных расходов на просвещение и медицинское обслуживание, которые хунта и без того уже урезала. Так, в 1975 году они составили соответственно около 55 и 41 % от уровня 1972 года. Начиная с 1978 года среднее образование в Чили стало платным. Практически сведены на нет осуществлявшиеся правительством Альенде социальные программы, направленные на повышение жизненного уровня чилийского народа.

Нарушение прав человека, узаконенная жестокость, подавление любого инакомыслия непосредственно связаны с реализацией экономической политики Пиночета, основанной на рекомендациях Фридмэна и его группы. Запрет деятельности Единого профцентра трудящихся, отмена права на забастовку и другие антидемократические меры правительства изображались им как "наведение порядка в сфере производства". Урезание политических прав и свобод сочетается с осуществлением антинародных мер в социально-экономической сфере.

На бедствиях народных масс Чили наживаются в первую очередь вдохновители военно-фашистского переворота — американские транснациональные корпорации, военно-промышленный комплекс США, заинтересованный в поставках чилийского сырья.

При поддержке иностранных монополий укрепили свои позиции и во много раз увеличили свое богатство кланы национальной финансовой олигархии, связанные с военно-фашистским режимом. Они скупают государственные предприятия по низким ценам, получают льготные кредиты и субсидии, осуществляют спекулятивные сделки на фондовой бирже, пользуются ссудами, предоставляемыми консорциумами иностранных частных банков и кредитными центрами империализма. Восстановили позиции и усилили свое влияние прежде всего наиболее крупные местные финансовоолигархические группы, в то же время сформировались новые кланы. Эти "семейные" кланы извлекают наибольшую выгоду из результатов проводимой хунтой экономической политики.

Отчетливо проявляется тенденция ко все более тесному объединению местных финансово-олигархических кругов с иностранным капиталом. В стране учрежден банк "Морган финанса", контролируемый семейством Морганов и кланом Виаля. Во вновь созданном инвестиционном банке "Сити корпорейшн оф Сантьяго" доминирующую роль играют инвесторы США и группа Крусата — Ларраина.

Природу экономической политики хунты и последствия ее осуществления особенно наглядно вскрывают данные о внутреннем распределении доходов, приведенные в статье убитого хунтой известного чилийского общественного и государственного деятеля О. Летелье-ра: "В 1972 году при правительстве Народного единства служащие и рабочие получали 62,9 % национального дохода, 37,1 % приходилось на сектор частных собственников. Уже через несколько месяцев после переворота доля наемных рабочих и служащих сократилась до 38,2 %, а доля собственников выросла до 61,8 %. Таковы фактические последствия применения в Чили рецепта, прописанного стране Фридмэном и его группой"²⁰.

В последующие годы неравенство в распределении национального дохода, а следовательно, и в условиях жизни различных классов и слоев общества продолжало углубляться.

Суть этой политики цинично сформулировал министр финансов в правительстве Пиночета: "За нормализацию положения приходится платить определенную цену, а именно — понижать жизненный уровень чилиицев"21.

Перед лицом неприглядной действительности даже сам Фридмэн вынужден был признать, что "модель" не срабатывает в условиях Чили. Причину этого он объяснил тем, что его "модель" рассчитана на "демократическую страну".

И в хозяйственном, и в социальном отношениях трудно представить более прискорбное зрелище, чем сегодняшняя Чили, пишет Л. Корвалан. Ликвидируются предприятия. Объем промышленного производства значительно ниже того, что могут дать установленные мощности. Традиционные отрасли сельского хозяйства пришли в упадок. Годовой сбор зерновых, составлявший ранее более миллиона тонн, сократился наполовину. Свыше 2 тыс. компаний обанкротилось.

Экономическая политика хунты ведет к дальнейшему разбазариванию национального достояния. При этом экономика приобретает все более однобокий характер, углубляется структурный кризис.

Механизм государственной власти широко используется группой магнатов и военных в целях извлечения личных выгод. Клика Пиночета при содействии американских менеджеров овладела техникой манипулирования национальным рынком при помощи махинаций с налогами, тарифами, кредитами, валютными средствами и т. д., которые выведены из-под всякого демократического контроля.

"Правительство Пиночета оказалось неэффективным, не имеет перспективной политики, плетется в хвосте событий, насквозь поражено коррупцией и кумовством, а также, как всем известно, отличается крайней жестокостью", — признал в беседе с корреспондентом газеты "Кларин", выходящей в Буэнос-Айресе, генерал Ли, бывший член военного триумвирата.

Военно-фашистская хунта не только не смогла бы захватить власть в стране, но и удержать ее в течение всех этих лет без прямой помощи и поддержки американского и международного империализма, транснациональных монополий, которые после переворота 1973 года вновь завладели заводами, фабриками и шахтами, национализированными правительством Народного единства. Так, администрация США была первой из тех, кто предложил финансовую помощь хунте Пиночета в форме кредитов на сумму 24 млн. долл., а затем 28 млн. долл.²² Американская печать назвала эти меры "экстраординарными" с точки зрения предшествующей политики США в области кредитов для Чили, в основе которой лежал тезис о неплатежеспособности этой страны[16]. Характерно, что еще до урегулирования вопроса о компенсациях медным компаниям администрация США согласилась отодвинуть сроки выплаты части чилийского внешнего долга американским правительственным учреждениям, тогда как при Альенде (на переговорах в рамках Парижского клуба и в ходе двусторонних американо-чилийских контактов) такое урегулирование выдвигалось в качестве обязательного предварительного условия для переговоров об отсрочке выплаты.

В связи с нарушениями прав человека в Чили конгресс США установил на 1974/75 финансовый год потолок в отношении экономической помощи Чили, который не должен был превышать 26 млн. долл., и запретил выделение средств на военные цели. Тем не менее пиночетовская хунта получила самую большую помощь по программе "Продовольствие для мира" на основе закона 480 по сравнению с другими странами Латинской Америки: 65,2 млн. долл. из общей суммы в 80,2 млн. долл.²³

Международные финансовые организации, в большинстве своем находящиеся под контролем США, после переворота также заняли благоприятную для хунты Пиночета позицию по вопросу о предоставлении средств на осуществление долгосрочных проектов. В Сантьяго сразу же прибыли делегации Международного банка реконструкции и развития (МБРР), Международного валютного фонда, Межамериканского банка развития и др.

Межамериканский банк развития вскоре после переворота ссудил Чилийской корпорации развития (КОРФО) 8,5 млн. долл. Международный банк реконструкции и развития выделил 13 млн. долл. в качестве кредитов на техническую помощь хунте и принял решение предоставить Чилийской корпорации развития 5,25 млн. долл. для исследований в области горного дела, металлургии, обрабатывающей промышленности и транспорта. Международный валютный фонд в феврале 1974 года одобрил выделение хунте Пиночета 95 млн. долл. в качестве гарантийного условного кредита, что явилось основной предпосылкой для решения, принятого несколько позже Парижским клубом, о пересмотре условий выплаты Чили более 900 млн. 24 долл. внешнего долга²⁴.

Хунта широко воспользовалась "щедростью" международных, американских и других зарубежных финансовых организаций, финансовые вливания которых стали важным фактором существования антинародного режима. Около 470 млн. долл. она получила лишь за период с октября 1973 по март 1974 года.

Моментальной была реакция банкиров на просьбу хунты о "малом плане Маршалла". Более того, в благожелательной обстановке возобновились переговоры относительно облегчения условий выплаты внешних долгов Чили. "Сбивая друг друга с ног", по выражению лондонской "Файнэншл таймс", иностранные корпорации наперебой предоставляли хунте миллионные кредиты и займы. Сведения об этих сделках порой просачиваются в печать. Так, стало известно, что еще в середине 1976 года нью-йоркский банк "Морган гэранти" от имени 16 американских и иностранных банков объявил о решении предоставить хунте заем в 125 млн. долл. Этот заем на Западе назвали "вознаграждением" Пиночету. Хунту финансируют также западногерманские, бразильские и другие банки. Наибольшую активность развили частные банки США. Возможность получения ссуд из этих банков появилась у Чили сразу же после переворота. Поступления краткосрочных кредитов в годы президентства Алессандри и Фрея составили примерно 300 млн. долл. в год, однако к концу 1971 года, когда у власти находилось правительство Народного единства, они сократились до 25–30 млн. долл. В течение первого же месяца правления фашистской хунты было получено примерно 200 млн. долл. краткосрочных займов и кредитов, причем около половины — из американских частных банков, а другая половина — от частных банков европейских стран, Канады и Бразилии.

За первые два года после кровавого государственного переворота Пиночет получил от США и международных банков, находящихся под их контролем, 2 млрд. долл. В феврале 1976 года президент МБРР, бывший министр обороны США Р. Макнамара, подтвердив, что его банк не предоставлял средств правительству С. Альенде, заявил, что хунта будет в ближайшие пять лет получать до 500 млн. долл. в год. По самым скромным подсчетам, как отмечает агентство Пренса Латина, режим Пиночета получал от своих американских покровителей в виде помощи 3 млн. долл. в день. Это привело к фантастическому росту внешнего долга Чили.

Кредиты, получаемые хунтой, идут на возмещение "ущерба" меднорудным спрутам — "Анаконде" и "Кеннекотт", другим североамериканским монополиям, чьи предприятия были национализированы правительством Альенде. Уже в 1974 году военно-фашистская хунта выплатила американским корпорациям, которые разрабатывали медные месторождения в Чили до прихода к власти правительства С. Альенде, 400 млн. долл. в качестве компенсации за принадлежавшие им и затем национализированные рудники. И это в то время, когда страна испытывает острейший недостаток в иностранной валюте на приобретение самого необходимого.

Американская администрация и частные кредиторы оказывали поддержку хунте и иными способами. Так, в 1974 году Соединенные Штаты предоставили ей военных кредитов на сумму 11 млн. долл. По данным доклада сенатской комиссии, военная помощь США Чили достигла тогда 15,9 млн. долл., а всего экономическая и военная помощь (в виде займов и безвозмездных поставок) составила в 1974 году 123,8 млн. долл.²⁵ Несмотря на то что в ходе двусторонних переговоров о внешних долгах некоторые иностранные кредиторы Чили (например, Англия) иногда поднимали вопрос о соблюдении прав человека в этой стране, влиятельные зарубежные вкладчики просто не могли скрыть своего желания оказать немедленную поддержку проамериканскому, прозападному режиму.

Некоторые политические деятели США пытались объяснить кризисные явления в экономической жизни Чили тем, что для Чили в тот период (1974 г.) гораздо более приоритетными были вопросы политической стабильности и внешней безопасности.

Что касается администрации США, то она обосновывала необходимость оказания крупномасштабной помощи хунте не только политическими соображениями, но также важностью создания в Чили инфраструктуры, которая в будущем способствовала бы широкому привлечению частных американских капиталовложений. Иными словами, поддерживая Пиночета, Соединенные Штаты не скрывали своих намерений еще глубже запустить руки в природные кладовые этой богатой стратегическими ресурсами страны.

Достижению этой цели во многом способствует Центральное разведывательное управление США. Выполняя волю правящих кругов, оно мобилизует не только огромную армию оперативных работников, специализирующихся на тайных операциях, но и штаты, состоящие из высококвалифицированных экономистов, социологов, математиков, психологов, которые заняты разработкой и осуществлением системы мер, рассчитанных на обеспечение благоприятного климата для проникновения американского монополистического капитала в другие страны.

Беспрецедентная по своим масштабам финансовая помощь оказывалась Пиночету со стороны Вашингтона, а также контролируемых им финансовых организаций и в последующие годы. Так, в 1985 году стало известно о том, что Исполнительный директорат Международного валютного фонда в принципе принял решение о предоставлении Чили двух займов на общую сумму 820,6 млн. долл.

Международный банк реконструкции и развития в свою очередь принял решение, являющееся до настоящего времени также беспрецедентным, согласившись выдать гарантии на 150 млн. долл., предоставляемых по этим кредитам. Представители финансовых кругов сообщили, что Международный валютный фонд начнет перечислять с последнего квартала 1985 года.

Пиночет заключил с иностранными кредиторами соглашение о пересмотре срока выплаты долгов на сумму 4,5 млрд, долл., которые должны быть погашены в 1985 и 1986 годах.

Несмотря на мощный приток иностранных капиталов, экономические показатели после установления антинародного режима свидетельствуют о том, что "экономическое чудо", обещанное хунтой и ее американскими покровителями и советчиками, не состоялось. За короткий срок хунта сумела развалить хозяйство страны, ввергнуть чилийцев в бездну страданий и нищеты. Такого спада, который переживает Чили, не знала после второй мировой войны ни одна страна Латинской Америки.

Касаясь перспектив развития экономики Чили и собственной политики в отношении этой страны на современном этапе, должностные лица США заявляют, что они не могут позволить себе, чтобы Чили вернулась опять к "марксистскому", "антиамериканскому" режиму, что у них нет сейчас проблем с Чили, но они возникнут, как только режим хунты станет ослабевать. Если ситуация окажется нестабильной, говорят они, правительству Чили будет оказана дальнейшая энергичная поддержка.

Очевидно, что вашингтонских наставников Пиночета мало волнуют те стороны экономики Чили, которые непосредственно затрагивают положение простых чилийцев, пополняющих армию бедняков. Разглагольствования о "защите прав человека" не мешают буржуазным политикам закрывать глаза на страдания чилийского народа, поскольку эти страдания, по их мнению, не могут служить препятствием для достижения корыстных целей международного империализма.

Народ Чили живет и борется в тяжелейших условиях правления военно-фашистской клики, которая установила свою диктатуру в результате государственного переворота, спланированного и осуществленного при прямой поддержке Соединенных Штатов Америки.

И, как всегда, орудием политики государственного терроризма США служит Центральное разведывательное управление. Результаты вмешательства Вашингтона, радеющего на словах за "демократию", за "права человека", изображающего себя борцом с международным терроризмом, хорошо известны.

"Представим себе, — писала 14 февраля 1985 г. мексиканская газета "Диа", — страну, которую одиннадцать с половиной лет осаждает ее собственная армия; страну, в которой единолично правит диктатор; страну без конгресса; страну, конституция которой была сначала навязана свыше, а затем "вынесена на плебисцит" диктатором в военной форме; страну, где граждане лишены политических и профсоюзных свобод; страну, где нет свободной печати; страну, где страх и голод, но также и гражданская смелость и патриотический пыл стали повседневным явлением. Представим… страну, в которой хотели установить кладбищенское спокойствие, но в которой живое дыхание народа не смогли и не смогут остановить… Эта страна — Чили".

То, что произошло в Чили, — одно из звеньев в цепи подрывных действий, осуществляемых США и их спецслужбами в разных регионах мира, с тем чтобы сохранить американское господство, предотвратить приход к власти прогрессивных сил, отстаивающих подлинную независимость. "Фашистский путч в Чили, — говорилось в коммюнике Всемирного конгресса миролюбивых сил, проходившего в октябре 1973 года в Москве, — продемонстрировал, сколь большую опасность для народов, избравших путь свободы, самостоятельного, независимого политического и социального развития, представляет политика империалистических, реакционных сил. Свержение законного правительства Народного единства Сальвадора Альенде напоминает о том, что международные монополии, силы внешней и внутренней реакции готовы в любой момент перейти в контрнаступление, включая вооруженный переворот, установление военной диктатуры, кровавую расправу над народом".

Ради того, чтобы помешать поступательному движению стран, вставших на путь самостоятельного развития, американский империализм готов пойти на любые преступные действия, создающие серьезную угрозу делу мира и безопасности народов. Но чилийский опыт убеждает и в том, что никакая, даже самая реакционная, сила не в состоянии задушить широкое демократическое движение, воспрепятствовать росту его единства. При нынешнем соотношении сил на международной арене диктаторским реакционным режимам, в том числе режиму Пиночета, даже при мощной поддержке Соединенных Штатов, не удастся увековечить свое господство. Несмотря на то что диктатура ужесточает репрессии, движение протеста чилийского народа активизируется, растет организованность его выступлений за восстановление демократии. Сегодня подавляющее большинство народа Чили отвергает установленные в стране с помощью террора порядки. "Сейчас диктатура находится во враждебном окружении народа, в сжимающемся кольце широкой оппозиции: и той, что существовала с первых дней переворота, и той, что сложилась на долгом пути борьбы с тиранией, и той, которую она породила собственной политикой"¹,— пишет Л. Корвалан.

Забастовки, голодные марши и демонстрации с требованием демократических свобод, захваты земельных участков и другие массовые выступления чилийцев взрывают опоры фашистского правопорядка, выливаются в ожесточенные схватки с карателями.

В 1984–1985 годах в Чили прошли массовые народные выступления против Пиночета в рамках Дней национального протеста, которые проводятся с мая 1983 года. В них приняли участие все оппозиционные политические партии, различные профсоюзные, студенческие, молодежные, женские и другие общественные организации, церковные круги, часть предпринимателей. На подавление народных выступлений хунта бросила армию, карабинеров, агентов охранки, полувоенные формирования.

Четверо убитых, около 100 раненых, 600 арестованных — таков кровавый итог Дней протеста, которые были проведены в Сантьяго и других городах Чили 5–6 ноября 1985 г. Главным требованием участников этих массовых выступлений было освобождение шести профсоюзных руководителей, брошенных в тюрьму за 50 дней до этих событий. Манифестантам удалось вплотную приблизиться к президентскому дворцу Ла Монеда, где армия и полиция встретили их гранатами со слезоточивым газом и водометами. Два дня жизнь в столице была полностью парализована. Закрылись магазины, не работал городской транспорт, с перебоями подавалась электроэнергия.

Мощные народные манифестации, захлестнувшие Чили и получившие широкий отклик во всем мире, до основания потрясли фашистский режим. В условиях всеобщего недовольства от Пиночета уже отрекается большинство бывших сторонников режима из лагеря правых, требуя отстранения его от власти; усиливаются разногласия между членами хунты; выходят из повиновения представители высших военных кругов, которые пытаются найти выход из нынешнего кризисного положения.

Душители свободы рассчитывали, что лишения и страдания, на которые народ Чили обречен фашистским режимом, подорвут волю патриотов к сопротивлению. Но вопреки этому десятки тысяч чилийских патриотов продолжают жить и бороться с непоколебимой стойкостью в тяжелейших условиях подполья. Авангардом борьбы против антинародного режима с самого начала стала Коммунистическая партия Чили, которая представляет ныне самую боевую силу оппозиции, ее влияние постоянно растет. Против пиночетовской диктатуры поднялись фактически все левые силы страны. В этой борьбе участвуют промышленный пролетариат, студенчество, средние слои и крестьянство.

Борьба за демократию, восстановление законности и правопорядка в стране — основа объединения всех чилийских патриотов. Представители партий Народного единства за рубежом выдвинули конкретную программу, в которой сформулированы цели общих действий всех антифашистских сил Чили: освобождение политических заключенных; амнистия для всех, кого преследует диктатура; отмена осадного положения и роспуск тайной охранки; предание суду фашистских преступников; возвращение всех эмигрантов; восстановление профсоюзных прав; полная гарантия свободы печати, собраний и объединений для всех демократических организаций и слоев общества; гарантированное существование судов, не запятнанных причастностью к террору, обрушившемуся на страну в эти годы, и обеспечивающих законные права каждого человека; демократизация вооруженных сил на базе искоренения фашизма и восстановления на военной службе офицеров, унтер-офицеров и солдат, изгнанных из рядов вооруженных сил хунтой; аннулирование принятых хунтой решений, касающихся компенсации за национализированную собственность иностранных компаний, а также решений, на основании которых крестьяне были лишены земли, переданной им в соответствии с законом об аграрной реформе; восстановление университетской автономии и искоренение во всех учебных заведениях фашистского влияния путем изгнания из них агентов диктатуры; справедливая доля для всех чилийцев в производстве и национальном доходе.

Поддерживая эту программу совместных действий против фашизма, чилийские коммунисты заявляют о том, что они борются и будут бороться за единство всех антифашистских сил, за создание правительства на широкой демократической основе, представляющего эти силы и ведущего страну по пути к подлинной демократии и радикальным общественным преобразованиям.

Важным событием внутриполитической жизни Чили явилась подготовка совместного документа, известного как "Национальное соглашение о переходе к полной демократии", которое было подписано в августе 1985 года 11 партиями и одобрено архиепископом Сантьяго. Левые силы, в том числе коммунисты (они не участвовали в подписании этого документа), отметив его существенные недостатки (главный — отсутствие требования о немедленной отставке Пиночета), вместе с тем оценили его положительное значение. В соглашение были включены требования, близкие и понятные массам: соблюдение прав человека, разрешение политэмигрантам вернуться на родину, участие в политической жизни страны всех без исключения партий. Но даже этот весьма умеренный документ, авторы которого стремились к налаживанию диалога с хунтой, вызвал сильное недовольство Пиночета. Ясно, что он не собирается отказываться от своих диктаторских полномочий. В этих условиях объединение всех сил оппозиции становится все более острой необходимостью.

В своей борьбе с фашистской диктатурой чилийский народ опирается на поддержу движения солидарности с Чили, возникшего сразу же после путча и принявшего поистине всемирные масштабы. Выйдя за рамки политических партий, оно отразило стремление всех демократических сил оказать помощь и поддержку чилийскому народу, ставшему жертвой преступного заговора империализма и местной реакции и ведущего трудную борьбу за восстановление демократии. В движении солидарности нашли выражение гневное возмущение прогрессивного человечества чудовищными злодеяниями хунты, его решительный протест против террора, возведенного ею в ранг государственной политики, всеобщая скорбь о гибели многих верных сынов и дочерей чилийского народа.

Глубокое негодование в связи со злодеяниями хунты выразил советский народ. Вскоре после переворота — 14 сентября 1973 г. — ЦК КПСС выступил с Заявлением, в котором говорилось: "Свержение правительства С. Альенде явилось кульминацией подрывных действий чилийской реакции. При поддержке внешних империалистических сил на протяжении всех трех лет нахождения народного правительства у власти она открыто нарушала законы и конституцию, препятствовала осуществлению программы коренных социально-экономических преобразований в интересах трудового народа и независимого развития страны, дезорганизовывала экономическую жизнь, совершала террористические акты. Сейчас реакция, нагло поправшая волю народа, растоптавшая элементарные демократические нормы, осуществляет расправу с прогрессивными деятелями. Поступают сообщения об арестах членов партий коалиции Народного единства, других прогрессивных организаций трудящихся и репрессиях в отношении Единого профсоюзного центра Чили".

КПСС, все советские люди решительно осудили действия реакционных сил в Чили, поправших демократические права и свободы и начавших репрессии против прогрессивных партий и организаций. В первые же дни трагических событий советские коммунисты заявили о своей полной солидарности с братской Коммунистической партией Чили, другими партиями Народного единства, со всеми трудящимися Чили. Была выражена уверенность в том, что "никакие репрессии, никакой террор не способны сломить волю народа, преградить путь экономического и социального прогресса"².

Митинги протеста против творимых хунтой Пиночета злодеяний прошли по всей нашей стране. В ответ на акты произвола и насилия Советский Союз, другие социалистические страны прервали дипломатические отношения с Чили. Член Политкомиссии ЦК Компартии Чили О. Мильяс отмечал, что в мощной международной кампании солидарности "проявилась выдающаяся роль КПСС, Советского правительства и народа"³.

В ходе обсуждения в Совете Безопасности ООН вопроса о кровавых преступлениях хунты было указано, что своими действиями она бросает вызов всему международному общественному мнению. Бесчисленные демонстрации протеста против разгула чилийской реакционной военщины прошли в десятках стран мира. Правительства, парламенты, государственные и общественные деятели науки и культуры заклеймили позором организаторов фашистского террора в Чили, выразили горячую поддержку чилийскому народу. Всемирный Совет Мира на внеочередном заседании (1973 г.) принял обращение к правительствам и народам планеты с призывом остановить расправы, чинимые в Чили. В Хельсинки состоялась Конференция солидарности с народом Чили. От имени женщин 110 стран Международная демократическая организация женщин выступила с решительным протестом против грубейших нарушений элементарных гражданских прав в Чили, призвала к созданию международного трибунала для расследования преступлений военной хунты, потребовала немедленного освобождения всех политических заключенных.

Солидарность с чилийским народом выражают всемирные демократические организации, объединяющие сотни миллионов людей. Во многих странах мира созданы и активно функционируют комитеты солидарности с чилийскими демократами. Повсюду проводится сбор средств для оказания материальной помощи патриотам Чили, пострадавшим от репрессий хунты.

В ноябре 1974 года XXIX сессия Генеральной Ассамблеи ООН подавляющим большинством голосов одобрила резолюцию "О защите прав человека в Чили". В этой резолюции подчеркивалось, что, несмотря на призывы различных международных организаций, в том числе и органов ООН, в Чили продолжаются массовые аресты, пытки, политические заключенные подвергаются бесчеловечному обращению. Выразив озабоченность таким положением, Генеральная Ассамблея потребовала от хунты полного соблюдения принципов Всеобщей декларации прав человека, немедленного освобождения всех политических заключенных, предоставления права беспрепятственного выезда из страны всем, кто этого пожелает. Сессия обратилась к генеральному секретарю ООН с призывом оказать помощь в восстановлении основных свобод и прав человека в Чили и доложить очередной XXX сессии о принятых мерах и достигнутом прогрессе. Эти решения сыграли важную роль в мобилизации мирового общественного мнения, решительно осудившего произвол, творимый хунтой Пиночета.

Освобождение Генерального секретаря Компартии Чили (1976 г.) Л. Корвалана, видных деятелей партий Народного единства, многих других патриотов Чили — это общая победа сил демократии. Их солидарность оказала огромное влияние на расширение и углубление фронта борьбы за полное искоренение фашизма на чилийской земле и возобновление процесса социальных преобразований.

XXXVI сессия Генеральной Ассамблеи ООН в декабре 1981 года подавляющим большинством одобрила резолюцию, выражающую беспокойство по поводу "неизменности и в некоторых случаях ухудшения положения с правами человека в Чили". Эта резолюция призывала чилийские власти "отменить чрезвычайное положение, в условиях которого продолжаются нарушения прав человека, и восстановить демократические институты и конституционные гарантии, которыми в прошлом пользовался чилийский народ".

В сентябре 1985 года, в очередную годовщину кровавого переворота, массовые акции солидарности с борющимся народом Чили прошли во многих странах мира. Их участники гневно осудили политику фашистской диктатуры, обрекающую чилийский народ на голод и нищету, развязанные ею жесточайшие репрессии. 15 прогрессивных общественных организаций провели в Нью-Йорке в сентябре 1985 года массовый митинг солидарности с борьбой чилийского народа против фашистского режима. Выступавшие на нем ораторы отмечали, что 12-летнее пребывание у власти клики Пиночета ознаменовалось массовыми арестами, убийствами патриотов, пытками, бесследным исчезновением в тюремных застенках многих людей. Участники митинга единодушно осудили лицемерие администрации Рейгана, которая на словах выступает в защиту прав человека, а на деле продолжает оказывать всестороннюю поддержку чилийской диктатуре.

Укрепление оппозиции, рост движения протеста в Чили вызывают сильную озабоченность американских покровителей Пиночета. Стремясь сохранить свое господство в этой стране, Вашингтон в ноябре 1985 года направил в Сантьяго нового посла — Гарри Барнса. Перед ним поставлена, в частности, задача изолировать отдельные составные части оппозиции от влияния коммунистов, отколоть от компартии ее союзников по борьбе с диктатурой. Используя все имеющиеся в его распоряжении рычаги, Вашингтон пытается обеспечить себе контроль над развитием событий в стране, предотвратить приход к власти в Чили подлинно демократических сил.

Однако размах антидиктаторской борьбы в Чили неуклонно нарастает. Сотни тысяч чилийцев, откликнувшись на призыв Национальной гражданской ассамблеи (НГА), крупнейшего объединения оппозиционных сил, в начале июля 1986 года приняли участие во всеобщей 48-часовой забастовке протеста против военно-фашистской диктатуры. Участники митингов и демонстраций потребовали немедленной отставки Пиночета. На активизирующиеся выступления народных масс охранка Пиночета и армия отвечают вооруженным террором.

Кровавый режим Пиночета уже насквозь прогнил, но он сохраняет еще достаточную силу инерции и значительные возможности контроля над вооруженными силами, на которые диктатор по-прежнему во всем делает ставку, чтобы организовать террористическое наступление — "новое 11 сентября", используя армию как главную опору, как свой решающий "аргумент".

Многочисленные факты неопровержимо свидетельствуют о том, что за спиной антинародного режима — американский империализм, щедрая помощь и мощная поддержка которого позволяют ему маневрировать и до сих пор удерживаться у власти. В то время как ООН и мировая общественность осудили диктатуру Пиночета, президент Рейган назвал главаря фашистской клики своим большим другом. Пентагон осуществляет прямой контроль над вооруженными силами Чили, используя свою руководящую роль в Межамериканском совете обороны и на основе двустороннего военного соглашения. Администрация США непрерывно увеличивает финансовую и военную помощь варварской тирании в надежде превратить Чили в бастион, противостоящий освободительным движениям в Латинской Америке. Поддержка, оказываемая режиму Пиночета правящими кругами США, служит поощрением политики государственного терроризма, взятой на вооружение фашистской хунтой. У Вашингтона есть собственный богатый опыт в разработке и проведении такой политики. Роль головного отряда в ее осуществлении отводится, как известно, ЦРУ, нашедшему в лице чилийских спецслужб восприимчивых учеников и последователей.

Временное поражение чилийской революции не умаляет исторического значения ее опыта. Но трагедия Чили "властно напомнила о том, что революция должна уметь себя защитить. Она учит бдительности против современного фашизма и происков иностранной реакции, зовет к усилению международной солидарности со всеми, кто встает на путь свободы и прогресса"⁴.

Обращение к истории заговора американского империализма против правительства Народного единства, к тем дням, когда силой оружия был прерван процесс прогрессивных преобразований в Чили, еще раз напоминает о важности объединения всех подлинно демократических, патриотических сил перед лицом открытой или тайной агрессии империализма США.

Непоколебима решимость чилийцев отстоять свое право на лучшее будущее. Мрачные дни минуют, пишет Л. Корвалан, чилийский народ разгромит фашистскую тиранию. В этой борьбе Коммунистическая партия Чили вместе со всеми союзниками, всеми антифашистскими силами вновь поведет народ Чили по пути демократии и социализма⁵.

Введение

¹ Материалы XXVII съезда КПСС. М., 1986, с. 15.

² Там же, с. 70.

³ Там же, с. 17.

⁴ Программа Коммунистической партии Советского Союза: Новая редакция. Принята XXVII съездом КПСС. М., 1986, с. 14–15.

Каналы империалистического проникновения

¹ См. Никитин М. С. Чили. М., 1969, с. 9.

² См. Арисменди Р. Вторжение доллара в Латинскую Америку. М., 1948, с. 121.

³ Sergio Ramos Cordova Chile: suna economia de transicion? — Casa de las Americas, La Habana, 1972, p. 97–99.

⁴ Cm. Lernoux P. Cry of the People. N. Y., 1982, p 223.

⁵ Ibid., p. 222–223.

⁶ Cm. Sergeyev F. Chile, CIA, Big Business. Moscow, 1981, p. 37.

⁷ См. Кудачкин M. Чили: борьба за единство и победу левых сил. М., 1973, с. 4.

⁸ Корвалан Л. Путь победы. М., 1971, с. 253.

⁹ Например, семья Эдвардсов, представителям которой наряду с американскими корпорациями принадлежала важная роль в подталкивании администрации США к вмешательству в чилийские события, владела целым рядом газет (включая ведущую газету "Меркурио" — основной рупор реакции), банком и несколькими промышленными предприятиями, в том числе горнодобывающими. Кроме того, она участвовала в рокфеллеровской компании "Интернэшнл бейсик экономи", в кредитном фонде "Фонд о кресиндо", владела 20-процентной долей в чилийской дочерней компании "Ралстон пурина" и большим количеством акций компании "Пепси-кола".

¹⁰ См. Hersh S. М. The Price of Power. Kissinger in the Nixon White House. N. Y., 1983, p. 259.

¹¹ ИТТ — одна из крупнейших транснациональных корпораций, своего рода "империя бизнеса", производящая все что угодно: от корма для домашних животных до транзисторов, от крема для лица до телефонных аппаратов. Годовой оборот ИТТ — 7,5 млрд. долл. Она располагала 331 филиалом и 708 филиалами филиалов с численностью служащих, превышающей 400 тыс. человек, и действовала в 70 странах и в 40 штатах внутри США. Дочерние компании корпорации ИТТ — "Стандарт электрик", "Телефонос де Чили", "Ойл америкэн кэйблз" и "ИТТ уорлд коммьюникейшнз" занимали второе место по выпуску радио- и телеоборудования в Чили, контролировали 95 % всех телефонных установок и фактически полностью управляли телеграфной и телефонной связью. Экономическая мощь гигантской корпорации, входящей в первую десятку крупнейших компаний, позволяет ей оказывать большое давление на правительство США, играть заметную роль в определении внешнеполитического курса Вашингтона.

В Латинской Америке ИТТ создала свою службу разведки, которая в необходимых случаях проводит самостоятельные операции с целью обеспечить компании выгодные позиции на мировом рынке.

¹² Специальная группа — орган Совета национальной безопасности (СНВ) — была уполномочена контролировать на высшем уровне скрытые действия разведки США за границей, "связанные с большим риском", и находилась в подчинении исполнительной власти. Она существовала с 50-х годов под разными названиями (до самого последнего времени как "комитет 40". В середине 70-х годов "комитет 40" был превращен в консультативную группу по вопросам проведения скрытых операций, которая несет ответственность за оценку рекомендуемых для одобрения президентом тайных действий разведки США). Его членами являлись, например, помощник президента по национальной безопасности (глава комитета), директор ЦРУ, заместитель государственного секретаря по политическим вопросам, заместитель министра обороны, председатель комитета начальников штабов. (Во время рассмотрения чилийской проблемы членом комитета был министр юстиции Дж. Митчелл.) О самом факте существования "комитета 40" было известно только ограниченному числу высокопоставленных лиц до тех пор, пока санкционированные им тайные операции в Чили не получили огласки (см. U. S. News and World Report, 1974, 30 Sept., p. 33).

¹³ Covert Action in Chile, 1963–1973, Staff Report of the Senate Select Committee to Study Governmental Operations with Respect to Intelligence Activities. — In: Hearings before the Select Committee to Study Governmental Operations with Respect to Intelligence Activities. U. S. Senate, 94th Congress, 1st Session, Vol. 7, Dec. 4–5, 1975. Wash., 1976, p. 156 (далее: Covert Action in Chile…).

¹⁴ Ibid., p. 161.

¹⁵ Ibid., p. 156.

¹⁶ Ibid.

¹⁷ Местные газеты сообщали, например, о "страшной озабоченности" различных военных деятелей правительств стран Латинской Америки в связи с возможной победой С. Альенде.

¹⁸ См. Covert Action in Chile… p. 164.

¹⁹ Ibid., p. 165.

²⁰ Ibid., p. 156, 165.

²¹ The New York Times, 1974, 11 Sept.

²² Лабарка Годдард Э. Вторжение в Чили. М., 1972, с. 238.

²³ См. Мирский Г. И. "Третий мир": общество, власть, армия. М., 1976, с. 279–280.

²⁴ The Washington Post, 1971, 7 Sept.

²⁵ The New York Times, 1966, 6 Nov.

²⁶ Цит. по Санчес Ф. P. и Уэгерт Э. P. Вооруженные силы Чили: пример империалистического проникновения. М., 1982, с. 26.

²⁷ Rozitske G. The CIA’s Secret Operations. N. Y., 1977, p. 185.

²⁸ U. S. Congress, House, Committee on Foreign Affairs, Subcommittee on National Security, Policy and Scientific Development, Military Assistance Training, 91st Congress, 2nd Session, Oct. 6, 7, 8, Dec. 8, 15, 1970. Wash., 1970, p. 145.

²⁹ Мировая экономика и международные отношения, 1974, № 5, с. 33.

³⁰ См. Dupree L. Democracy and the Military Base of Power. — Middle East Journal, Dec. 1968.

³¹ См. Санчес Ф. P., Уэгерт Э. P. Указ, соч., с. 72.

³² См. Revolution and Counter-Revolution in Chile. N. Y. — L., 1974, p. 42.

³³ Цит. по Шрагин В. Чили, Корвалан, борьба. М., 1977, с. 101.

³⁴ См. The Washington Post, 1973, 6 Apr.

Избирательная кампания по-американски. Курс на военный переворот

¹ См. Powers Th. The Man Who Kept the Secrets. Richard Helms & the CIA. N. Y., 1979, p. 220.

² Cm. Hersh S. M. Op. cit., p. 278.

³ Cm. Covert Action in Chile…

⁴ Ibid., p. 168.

⁵ Cm. Hersh S. M. op. cit., p. 268.

⁶ Cm. Covert Action in Chile… p. 168.

⁷ Цит. no Hersh S. M. Op. cit., p. 269.

⁸ Ibid.

⁹ Nouvel Observateur, 1979, 4 mars.

¹⁰ An Interim Report of the Select Committee to Study Governmental Operations with Respect to Intelligence Activities. United States Senate. Wash., 1975, p. 229 [далее: An Interim Report…].

¹¹ Cm. Branch T., Propper E. Labyrinth. N. Y., 1982, p. 59.

¹² An Interim Report… p. 227–228.

¹³ Cm. Hersh S. M. Op. cit., p. 274.

¹⁴ Cm. Powers Th. Op. sit., p. 234.

¹⁵ Cm. An Interim Report… p. 225, 227.

¹⁶ Цит. no Boorstein E. Allende’s Chile. N. Y., 1977, p. 55–56.

¹⁷ Теперь уже документально подтверждено, что к 28 сентября в распоряжении ЦРУ находилась целая группа журналистов из десяти стран; в последующие дни к ним прибавилось еще восемь человек из пяти стран. Всеми ими заправляли агенты ЦРУ более высокого ранга, занимавшие, как правило, руководящее положение в системе средств массовой информации.

¹⁸ An Interim Report… р. 232.

¹⁹ Ibid., р. 231.

²⁰ Ibid., р. 158.

²¹ О том, насколько чувствительным был удар, нанесенный публикациями этих документов, свидетельствует факт существования в тот период планов ликвидации Дж. Андерсена. В последний момент приказ об убийстве якобы отменили и предложили инсценировать "несчастный случай". Некоторые данные об этом содержатся в упомянутом докладе сенатской комиссии. Хотя она и не обнаружила в архивах ЦРУ прямых доказательств подготовки убийства Андерсена, но установила, что Белым домом предпринимались попытки подорвать доверие к журналисту, разоблачения которого имели столь широкий международный резонанс. Бывший сотрудник ЦРУ Г. Хант, осужденный впоследствии по "уотергейтскому делу", в своих показаниях сообщил, что в декабре 1971 или январе 1972 года он был вызван в Белый дом специальным советником президента Ч. Колсоном. Тот сказал Ханту, что Андерсен стал "огромным бельмом на глазу президента", и было бы хорошо найти способ дискредитировать его. По свидетельству Колсона, Никсон действительно много раз говорил ему о том, что необходимо предпринять какие-либо акции для подрыва доверия общественности к Андерсену и соответственно к публикуемым им разоблачительным материалам.

²² См. U. S. Congress, Senate, Committee on Foreign Relations, Subcommittee on Multinational Corporations. Multinational Corporations and United States Foreign Policy, Part 2. 93rd Congress, March 20, 21, 22, 27, 28, 29 and Apr. 4, 1973. Wash., 1973, p. 803.

²³ Boorstein E. Op. cit., p. 57.

²⁴ The International Telephone & Telegraph Company and Chile, 1970–1971. Senate Committee Hearings. Part 1. Wash., D. C., 1973.

²⁵ U. S. Congress, Senate, Multinational Corporations and United States Foreign Policy. Part 1, p. 102.

²⁶ Ibid., p. 626–628.

²⁷ Ibid., p. 250–251.

²⁸ An Interim Report… p. 228.

²⁹ Полковник Уимерт имел широкие связи с военными кругами Чили. На ранчо Уимерта под Сантьяго, где он держал немало чистокровных жеребцов, часто наведывались чилийские офицеры (см. Powers Th. Op. cit., p. 236).

³⁰ An Interim Report… p. 235.

³¹ Ibid., p. 240.

³² Ibid., p. 241.

³³ Задача "фолс-флеггеров" (агенты под чужим флагом, в данном случае снабженные фальшивыми латиноамериканскими паспортами) заключалась в передаче денег и инструкций сторонникам военного переворота в Чили.

³⁴ См. Hersh S. М. Op. cit., р. 282.

³⁵ Varas F. Conversaciones con Vieaux, 1972.

³⁶ An Interim Report… p. 250.

³⁷ Cm. Multinational Corporations and United States Foreign Policy. Part… p. 652–662.

³⁸ Ibid., p. 720–721.

³⁹ По свидетельству посла Корри, вся переписка госдепартамента, касающаяся предложения компании "Анаконда", сделанного в апреле 1970 года, была изъята из государственных архивов.

⁴⁰ An Interim Report… р. 246.

Тайная война. Переворот

¹ См. Borstein Е. Op. cit., р. 85–86.

² Ibid., р. 86.

³ См. Косарев Е. Экономические проблемы чилийской революции. — В кн.: Уроки Чили. М., 1977, с. 62.

⁴ Borstein Е. Op. cit., р. 81.

⁵ Ibid., р. 81–82.

⁶ The International Telephone and Telegraph Company and Chile. 1970–1971. Senate Committee Hearings. Part 2. Wash., 1973, p. 660.

⁷ Ibid., p. 749.

⁸ U. S. Congress, Senate, Multinational Corporations and United States Foreign Policy. Part 1, p. 41.

⁹ Cm. Eortune, Apr. 1974, p. 148.

¹⁰ Cm. Petras J., Morley M. The United States and Chile. Imperialism and the Overthrow of the Allende Government. 1975, p. 93.

¹¹ Cm. Ercilla, 1972, № 1, p. 2.

¹² Cm. The Washington Post, 1974, 25 Sept.

¹³ The Washington Post, 1973, 21 Oct.

¹⁴ Cm. An Interim Report… p. 236.

¹⁵ Cm. The New York Times, 1973, 12 Sept.

¹⁶ Cm. Covert Action in Chile… p. 181.

¹⁷ Цит. по Латинская Америка, 1978, № 5, с. 204.

¹⁸ См. Монтес X. Свет в тучах. М., 1982, с. 279.

¹⁹ См. Covert Action in Chile… p. 27, 59.

²⁰ Альенде С. История принадлежит нам. Речи и статьи. 1970–1973 гг. М., 1974, с. 138.

²¹ См. Covert Action in Chile… p. 59.

²² Ibid., p. 61.

²³ Cm. Covert Action in Chile… p. 60.

²⁴ The New York Times, 1974, 24 Sept.

²⁵ Cm. Covert Action in Chile… p. 31.

²⁶ Editorial del Pacifico. Santiago, 1972, p. 12.

²⁷ Ibid., p. 21.

²⁸ См. Шульговский А. Правительство и вооруженные силы. — В кн.: Уроки Чили, с. 155.

²⁹ См. Revolution and Counter-Revolution in Chile, p. 158.

³⁰ Cm. The New York Times, 1974, 20 Sept.

³¹ Le Nouvel Observateur, 1974, 4 mars, p. 92.

³² Cm. The New York Times, 1974, 17 Oct.

³³ Cm. Covert Action in Chile… p. 183.

³⁴ Ibid., p. 184.

³⁵ Ibid., p. 37–39.

³⁶ Ibid., p. 38.

³⁷ Ibid., p. 28.

³⁸ Ibid., p. 183.

³⁹ Cm. El Mercurio, 1974, 22 De sept.

⁴⁰ См. Тейтельбонм В. Чили: борьба продолжается, с. 34.

Объясняется это тем, что именно рост числа голосовавших за Народное единство убедил генералов-заговорщиков в том, что правительство Альенде пользуется значительной поддержкой в народных массах и не приходится рассчитывать на переход власти к правым в результате парламентских выборов. Поэтому-то они и спешили осуществить военный переворот.

⁴¹ См. Трагедия Чили. Материалы и документы. М., 1974, с. 207.

⁴² См. Como llegaron las Fuerzas Armadas a la accion del 11 de septiembre de 1973? p. 5.

⁴³ Цит. по Тейтельбойм В. Чили: борьба продолжается, с. 29.

⁴⁴ См. El Siglo, 1972, 19 de Sept.

⁴⁵ El Mercurio, 1974, 24 de Agosto.

⁴⁶ Cm. Branch T., Propper E. Op. cit, p. 502.

⁴⁷ Карраско P. "Военнопленные" Чили. M., 1977, с. 112.

⁴⁸ Цит. по Хачатуров К. А. Противостояние двух Америк. М., 1976, с. 90–91.

⁴⁹ El Mercurio, 1973, 25 de junio — 1 de julio.

⁵⁰ См. Chile. Libro negro. Koln, 1974, p. 55.

⁵¹ Como llegaron las Fuerzas Armadas a la accion del 11 de septiembre de 1973? p. 10" 15.

⁵² 27 августа 1973 г., то есть через три дня после того, как мятежные генералы сместили его с поста, и за две недели до переворота Пратс записал в своем дневнике: "Я думаю, что мы недооценили серьезность и возможность заговора США против Чили. Мы не приняли во внимание всю степень опасности, хотя и знали о секретном совещании Киссинджера в Чикаго через две недели после победы Народного единства на выборах в Чили. Киссинджер без обиняков сказал тогда, что, если Альенде утвердят в качестве президента, в Чили будет создано коммунистическое правительство, и тогда Аргентина, Боливия и Перу смогут следовать этому примеру. Очень ясно дал понять, что США не допустят этого" (Цит. по Латинская Америка, 1978, № 5, с. 204).

⁵³ Спустя год Пиночет откровенно высказался по поводу того, какое значение имело для него это назначение: "Когда я 23 августа принял командование, решение (о перевороте) определилось окончательно".

⁵⁴ Цит. по Хачатуров К. А. Указ, соч., с. 91.

⁵³ См. Кудачкин М. Ф., Борисов А. В., Ткаченко В. Г. Чилийская революция: опыт и значение. М., 1977, с. 102.

⁵⁶ См. Chile. Libro negro, р. 55.

⁵⁷ См. L’Humanite, 1973, 3 nov.

⁵⁸ См. Revolution and Counter-Revolution in Chile, p. 150.

⁵⁹ Cm. The Observer, 1970, 23 Oct.

⁶⁰ Проблемы мира и социализма, 1974, № 7, с. 64.

Терроризм в ранге государственной политики

¹ Tiempos Nuevos, 1977, N 28, р. 26.

² См. Nouvel Observateur, 1974, 4 mars.

³ Ramparts, junio de 1974.

⁴ Цит. по Санчес Ф., Рейманн Э. Вооруженные силы Чили: пример империалистического проникновения. М., 1982, с. 136.

⁵ См. Корвалан Л. Нас ждут новые битвы. Избранные статьи и речи. М., 1978, с. 398.

⁶ См. Financial Times, 1975, 11 Sept.

⁷ См. Stern, 1977, 3. Febr., S. 22.

⁸ См. Гришаев П. И., Чибиряев С. А. Режим террора и беззакония. М., 1979, с. 160.

⁹ См. Трагедия Чили. Указ, соч., с. 155.

¹⁰ См. Arbitrary Arrests and Detention in Chile… p. 48.

¹¹ Цит. по Шрагин В. Чили, Корвалан, борьба. М., 1975.

¹² См. Branch Т., Propper Е. Op. cit., р. 148.

¹³ Ibid., р. 160.

¹⁴ См. Stern, 1977, 3 Febr., S. 24.

¹⁵ См. New York Times, 1977, 24 June.

¹⁶ Cm. Freed D., Landis F. Death in Washington. The Murder of Orlando Letelier. Westport, 1980, p. 191.

¹⁷ Cm. Computer Decisions, 1977, Febr., p. 22–26.

¹⁸ См. Корвалан Л. А. Боль и надежда. M., 1982, с. 86, 103.

¹⁹ Freed D"Landis F. Op. cit., p. 137.

²⁰ Cm. Congressional Record, 1981, 22 Oct., p. S 11902.

²¹ Financial Times, 1981, 14 Aug.

²² Cm. Congressional Record, 1983, 13 Sept., p. E 4220.

²³ См. Правда, 1984, 25 мая.

²⁴ Evenements du jeudi, 1984, 13 die.

²⁵ См, Корвалан Л. Единство куется в борьбе. — Новое время, 1985, № 46, с. 21.

²⁶ См. подробнее Машкин В. К. "Кондор" оставляет следы. М., 1984.

²⁷ Nation, 1976, 2 Oct., р. 290.

²⁸ См. Washington Post, 1976, 9 Oct.

²⁹ См. Nation, 1977, 25 Dec., p. 772.

³⁰ New York Times, 1978, 2 Aug.

³¹ Cm. Congressional Record, 1981, 22 Oct., p. 511897.

³² Cm. Freed D., Landis F. Op. cit., p. 134.

³³ Cm. Branch T., Propper E. Op. cit., p. 596.

³⁴ Цит. по Латинская Америка, 1985, с. 15.

³⁵ См. The Washington Post, 1986, 23 Jan.

³⁶ Цит. по Карраско Р. Указ, соч., с. 4.

Крах американской "модели"

¹ Цит. по Petras J., Morley М. Op. cit., р. 137.

² См. Lernoux Р. Op. cit., 1982, р. 204–205.

³ Проблемы мира и социализма, 1983, № 5, с. 11.

⁴ Правда, 1985, 31 окт.

⁵ См. Petras J., Morley М. Op. cit., р. 152.

⁶ Ibid., р. 140.

⁷ См. Проблемы мира и социализма, 1986, № 1, с. 14.

⁸ Цит. по Новое время, 1977, № 28, с. 24.

⁹ См. Monthly Bulletin of Statistics, 1977, № 7, p. 17.

¹⁰ См. Латинская Америка, 1983, № 9, с. 53.

¹¹ См. Правда, 1975, 12 сект.

¹² См. The New York Times, 1976, 8 July.

¹³ См. Лабарка Э. Чилийский народ в борьбе против фашистской хунты. — В кн.: Уроки Чили, с. 248.

¹⁴ Covert Action in Chile… p. 187.

¹⁵ См. подробнее Латинская Америка, 1983, № 9, с. 33–34.

¹⁶ См. Латинская Америка, 1976, № 6, с. 59–60.

¹⁷ См. Проблемы мира и социализма, 1983, № 5, с. 11–12.

¹⁸ Договор о создании Андской группы, представляющий собой одну из наиболее развитых форм интеграции в Латинской Америке, подписан в мае 1969 года Боливией, Колумбией, Перу, Чили и Эквадором; в феврале 1973 года в нее вступила Венесуэла. Регулирование в этом субрегиональном объединении процесса интеграции включает обширный комплекс средств воздействия на систему воспроизводства: совместное промышленное программирование, либерализацию зональной торговли, координацию экономической политики. Требования хунты Пиночета об отказе Андской группы от политики ограничения иностранного капитала и от поддержки государственного сектора не могли быть удовлетворены другими странами-членами, что привело в октябре 1976 года к выходу Чили из объединения.

¹⁹ См. Chile for Investors. Santiago de Chile, 1982, p. 31.

²⁰ The Nation, 1976, 28 Aug., p. 142.

²¹ Цит. по Шрагин В. Указ, соч., с. 167.

²² Эта цифра, как подчеркивал сенатор Э. Кеннеди, в восемь раз превысила общую сумму товарных кредитов, предоставленных Чили в предыдущие три года, когда у власти находилось демократически избранное правительство.

²³ См. Lernoux Р. Op. cit., р. 208.

²⁴ См. Petras J., Morley М. Op. cit., р. 143.

²⁵ См. Covert Action in Chile… p. 181.

Заключение

¹ Проблемы мира и социализма, 1983, № 5, с. 14.

² Правда, 1973, 14 сент.

³ Там же.

⁴ Латинская Америка, 1977, № 5, с. 107.

⁵ См. Корвалан Л. Нас ждут новые битвы, с. 517.

Редактор Н. М. Маслова

Оформление художника А, М. Павлова

Художественный редактор Н. Д. Смольникова

Технический редактор Я. П. Новикова

Корректор Л. А, Суркова

ИБ № 1171

Сдано в набор 11.03.86. Подписано в печать 21.07.86. А 03785. Формат 84 X 108’ /₃₂. Бумага книжно-журнальная. Гарнитура школьная. Печать высокая. Усл. печ. л. 10,08+0,84 вкл. на офсетной бумаге. Усл. кр. — отт. 11, 98. Уч. — изд. л. 10,65. Тираж 25 000 акз. Заказ № 1148. Цена 45 коп. Изд. № 18—И/85.

Ярославский полиграфкомбинат Союзполиграфпрома при Государственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли. 150014, Ярославль, ул. Свободы, 97.

Издательство "Международные отношения".

107078, Москва, Садовая-Спасская, 20.

Сергеев Ф. М.

С32 Чили: анатомия заговора. — М.: Междунар. отношения, 1986. — 192 с. — (Империализм: события, факты, документы).

В канун президентских выборов 1970 года Коммунистическая, Социалистическая, Радикальная и другие прогрессивные партии и организации Чили образовали политическую коалицию Народное единство.

Одновременно комиссией были опубликованы предварительный и заключительный доклады по результатам расследования деятельности ЦРУ.

Многие офицеры чилийских вооруженных сил поверили настойчиво распространявшимся реакцией с подачи ЦРУ перед переворотом 1973 года слухам о том, что правительство Народного единства якобы намерено "уничтожить кадровую армию, напасть на военных, захватить их дома", что, естественно, было на руку инициаторам путча.

Г. Хекшер работал в ЦРУ со времени его создания в 1947 году. В июне 1953 года являлся руководителем оперативной группы ЦРУ в Берлине. Год спустя был направлен в Гватемалу, где в 1954 году был совершен государственный переворот. В конце 50-х годов возглавлял отделение ЦРУ во Вьетнаме.

Как признается в докладе сенатской комиссии, речь шла о прямом подкупе чилийских конгрессменов.

Хендрикс возглавлял латиноамериканскую разведывательную сеть ИТТ, по профессии журналист.

Г. Хекшер работал в ЦРУ со времени его создания в 1947 году. В июне 1953 года являлся руководителем оперативной группы ЦРУ в Берлине. Год спустя был направлен в Гватемалу, где в 1954 году был совершен государственный переворот. В конце 50-х годов возглавлял отделение ЦРУ во Вьетнаме.

Месторасположение штаб-квартиры ЦРУ.

Несколько сот женщин из богатых кварталов шли к президентскому дворцу Ла Монеда, стуча по пустым кастрюлям и сковородкам в знак протеста против нехватки продуктов и выкрикивая антиправительственные лозунги. Колонну женщин сопровождали с двух сторон молодые люди в касках и масках, с дубинками в руках. Между ними и сторонниками Народного единства произошли столкновения.

К январю 1972 года ЦРУ сумело проникнуть в эту группу и установить через посредника связь с ее лидерами.

Дело в том, что убийство Сальвадора Альенде, в течение четырех с половиной часов героически сражавшегося во дворце Ла Монеда с автоматом в руках, совершенное главарем одной из взбунтовавшихся пехотных частей, должно было выглядеть "самоубийством". Таково было категорическое требование генералов-заговорщиков, рассчитывавших бросить таким образом тень на президента, который сохранил до последней минуты верность народу и предпочел умереть в неравной вооруженной схватке с озверевшими путчистами, но не сдаться. Поэтому тело Альенде перетащили в Зал независимости, где президент обычно принимал посетителей. С него сорвали простреленную одежду и надели другой костюм, чтобы скрыть раны. Затем тело уложили на диван и второй раз выстрелили в мертвого Альенде из автомата. На этот раз пули пробили голову. Подлог был настолько явным, что Пиночет, пытаясь избежать скандала, приказал создать комиссию по "расследованию" обстоятельств смерти Альенде, поставив во главе ее одного из активных участников заговора X. Эспиносу. Тот, как и требовалось, дал нужное хунте официальное заключение о "самоубийстве" президента.

Люди из ДИНА проходят, в частности, обучение у американских инструкторов на курсах по подавлению беспорядков в городах и обеспечению внутренней безопасности, которые были организованы для них в "школе Америкас".

М. Таунли был зарегистрирован в консульстве в Сантьяго как американец, живущий в Чили. Еще до поступления на службу в ДИНА он предложил свои услуги ЦРУ и участвовал как агент в определенных операциях. Сотрудники отдела стран Западного полушария решили, что гораздо удобнее пользоваться услугами Таунли так, чтобы в любой момент можно было отрицать наличие его связи с ЦРУ (см. Donald F., Landis F. Op. cit., p. 36).

Таунли приговорили в США к 10 годам тюремного заключения. Однако отсидев лишь половину срока, он был выпущен на свободу за "примерное поведение".

"Чикагцы" утверждали, что создание благоприятных условий для свободной игры рыночных сил позволит придать импульс развитию чилийской экономики, обеспечить "благосостояние для всех". На деле реализация их "модели" привела к росту засилья крупного капитала, с одной стороны, и прогрессирующему обнищанию широких масс — с другой.

До переворота чилийская торговая делегация безуспешно пыталась получить в США крайне необходимые Чили кредиты на закупку пшеницы. П. Бош, член делегации, подчеркивал в то время, что возможность получения таких кредитов целиком зависела от политического решения Белого дома.