Переведено специально для https://vk.com/worldkd

Бум!

Моя голова с глухим стуком ударилась о тротуар. Кэнди, схватив меня за волосы, припечатала лицом в асфальт.

Бум!

— Врежь ей еще раз! — Мишель визжала своим писклявым подростковым голоском.

Я понимала, что это сон, потому что мне не было больно. Но страх по-прежнему ощущался, этот острый, горячий ужас, смешанный с беспомощной яростью. Тот страх, что превращает человека в животное. Все сводится к элементарным понятиям: я — маленькая, они — большие, я — слаба, они — сильны. Они причиняют мне боль — я терплю.

Бум.

Мой череп отскочил от тротуара. Светлые волосы залились кровью. Краем глаза я заметила, как Сара начала разбегаться, словно кикер перед броском. Плоть на ее теле закипела. Кости начали расти, мышцы обвивались вокруг них, будто сахарная вата на палочке. Из кожи полезли волосы, покрывая новое тело, наполовину человека, наполовину животного, шубой из бледно-песочного меха, испещренного характерными пятнами гиены. Буда улыбнулась мне, ее уродливый рот был полон клыков. Внутри меня все сжалось. Я свернулась в клубок как десятилетняя девочка. Когтистая ступня врезалась в мои ребра. Трехдюймовые когти задели кости, те хрустнули внутри, как сломанные палочки для еды. Она продолжала меня пинать.

Бум-бум-бум!

Это только сон. Видение из моих воспоминаний, но все еще только сон. Я уверена в этом, потому что через десять лет после того, как моя мать забрала одиннадцатилетнюю меня и сбежала через половину страны, я вернулась туда и пустила две пули в глаза Саре. Я разрядила обойму в левое ухо Кэнди. И все еще помню, как ее череп расцвел красным, когда пули вырвались наружу с другой стороны. Я истребила весь их клан гиен. Я стерла этих буда-сук с лица земли, потому что с их исчезновением мир стал только лучше. Мишель была единственной, кто сумел сбежать.

А затем я присела и усмехнулась им.

— Я просыпаюсь, дамы. Пошли к черту.

Мои глаза резко открылись. Я лежала в шкафу, завернувшись в одеяло и держа в руках разделочный нож для мяса. Дверь гардеробной была слегка приоткрыта, и серый свет раннего утра проскальзывал сквозь узкую щель.

Фантастика. Андреа Нэш, заслуженный ветеран Ордена, прячется в шкафу под одеялом и с ножом. Нужно было продержаться во сне подольше, чтобы успеть превратить моих врагов в кровавое месиво. По крайней мере, тогда я не чувствовала бы себя такой жалкой.

Я вдохнула, пробуя воздух на вкус. До меня донеслись обычные запахи моей квартиры: намек на синтетическое яблоко от мыла в ванной, аромат ванили от свеч у кровати и, самое сильное, вонь собачьей шерсти, оставшаяся с того времени, когда пудель моей подруги Кейт, по кличке Грендель, составлял мне компанию. Это чудо природы спало у изножья моей кровати, и его специфический аромат навсегда отпечатался на ковре.

Никаких посторонних.

Запахи совсем слабые, что может означать, магия ушла.

Бум-бум-бум!

Что, ради всего святого?. .

Бум!

Кто-то барабанил в мою дверь.

Я скинула одеяло, вскочила на ноги и выбежала из шкафа. Моя спальня встретила меня: большая кровать, свободная от непрошеных гостей; смятый беспорядок одеял на ковре; джинсы и бюстгальтер, брошенные прошлой ночью у изголовья, рядом с книгой в мягком переплете Лорны Стерлинг с пиратом в просторной рубашке на обложке; книжный шкаф, набитый до краев; бледно-голубые занавески на зарешеченном окне. Все нетронуто.

Я бросила разделочный нож на прикроватную тумбу, натянула пижамные штаны, вытащила из-под подушки свой ЗИГ Зауэр П226 и побежала к двери. В том, чтобы проснуться сразу с пистолетом в руке, было больше смысла, но нет, я пришла в себя, сжимая в руке кухонный нож. Это значило, что я должна была встать посреди ночи, сходить на кухню, достать нож из мясного блока, вернуться в спальню, захватить одеяло и спрятаться в шкафу. И все это без какого-либо понимания, где я и что делаю. Если это не сумасшествие, то я не знаю, что это.

Я не засыпала с ножом с подросткового возраста. Эта вспышка из прошлого не к добру, и ей стоит поскорее исчезнуть.

Бум-бум!

Я подошла к двери и встала на цыпочки, чтобы посмотреть в глазок. По другую сторону стояла высокая темнокожая женщина лет пятидесяти. Ее седые волосы беспорядочно торчали из головы, на ней была надета ночная рубашка, а лицо так искажено тревогой, что я едва ее узнавала. Миссис Хаффи. Они с мужем жили в квартире прямо подо мной.

Обычно миссис Хаффи серьезно относилась к своему внешнему виду. Что касается «боевой готовности», она была моим героем: я никогда не видела ее без макияжа и идеально уложенной прически. Случилось что-то неладное.

Я открыла дверь.

— Андреа! — Миссис Хаффи тяжело дышала. Позади нее длинные белые нити покрывали лестничную площадку и ступени. Я на сто процентов уверена, что их не было, когда вчера вечером дотащилась до квартиры.

— Что случилось?

— Дэрин пропал!

Я впустила ее домой и закрыла дверь.

— Нужно, чтобы вы рассказали мне с самого начала, медленно и четко: что произошло?

Миссис Хаффи глубоко вздохнула. Она была женой полицейского вот уже двадцать пять лет, и ее жизненный опыт, связанный с чрезвычайными ситуациями, должно быть, зашкаливал. Ее голос зазвучал почти ровно.

— Я проснулась и приготовила кофе. Дэрин встал, чтобы вывести Шефа на улицу. Я пошла принять душ, а когда вышла, Дэрин не вернулся. Я отправилась на балкон, но его не было на своем привычном месте.

Я точно знала, о каком месте она говорит: на два этажа ниже под окном моей спальни, где бульдог семьи Хаффи, Шеф, предпочитал помечать свою территорию. Мне приходилось нюхать это каждое утро по дороге на работу. Конечно, Шеф учуял мой запах, и это только придало ему больше решимости прописать свой путь к территориальному превосходству.

— Я кричала и звала Дэрина. Ничего. Я попыталась спуститься вниз. Там кровь по всей лестнице и белая субстанция, преграждающая путь.

— Ваш муж взял с собой пистолет?

Мистер Хаффи недавно ушел на пенсию из Отдела Паранормальной Активности полицейского управления Атланты. Копы ОПА серьезно относились к своему оружию. Насколько я знала, Дэрин Хэффи никогда не выходил из дома без короткоствольного револьвера Smith & Wesson M&P340.

— Он всегда берет с собой пистолет, — сказала миссис Хаффи.

Но он не выстрелил, потому что его револьвер, пожирающий патроны Magnum.357, при нажатии на курок, звучал так, будто грохотала маленькая пушка. Я бы услышала этот выстрел и узнала даже во сне. Что бы там ни случилось, это произошло очень быстро.

Таинственная «белая субстанция», должно быть, появилась вчера ночью в результате магической волны. Кейт, моя лучшая подруга, несколько месяцев назад поставила магическую защиту на мою квартиру. Невидимые чары огораживали дом защитным барьером. Они покрывали стены по периметру, потолок и пол. Какая угодно магия вряд ли сможет сломать их, что, вероятно, объясняет, почему я спокойно проспала всю ночь в безопасности.

— Ты же знаешь, Дэрин слеп как летучая мышь. — Миссис Хаффи нервно выкручивала руки. — Он даже не разглядел бы, во что стреляет. На днях он выбежал из ванной с криком и пеной изо рта. Он почистил зубы лидокаиновой мазью вместо зубной пасты. .

В ее голосе прозвучали нотки истерии. Со своим ростом в пять футов и десять дюймов, она была выше меня минимум на восемь, поэтому она слегка наклонилась:

— Я звонила на станцию, они говорят, что это займет минут двадцать или дольше. Я подумала, раз уж ты была в Ордене…

Раньше я служила в Ордене и являлась Рыцарем Милосердной Помощи. Моей работой было помогать людям, когда копы не могли или не хотели связываться с магической чертовщиной. У меня были награды и блестящий послужной список, но все это не имело значения, когда Орден узнал, что я оборотень. Они поставили на мне печать «психически неуравновешенной» и, признав непригодной к исполнению служебных обязанностей, уволили меня.

Но они не лишили меня моей подготовки или навыков.

Я нажала на защелку в стене. Панель отодвинулась, приоткрыв небольшую нишу, которая раньше служила вешалкой в коридоре, и которую я превратила в свой личный арсенал. Ровные ряды глянцевых пушек засверкали в утреннем свете.

Миссис Хаффи с глухим хлопком закрыла рот.

Ну-с, поглядим. Я бы хотела захватить свои ЗИГи, но мне пригодится что-то куда более мощное. Автоматическое штурмовое ружье 12-го калибра, AA-12, с обоймой на 32 патрона всегда считалось неплохим выбором. Оно производило 300 выстрелов в минуту с минимальной отдачей. Я зарядила свое стальными патронами. Нажмите один раз на курок и сделайте единственный выстрел: оно пробьет дверь машины. Удерживайте спусковой крючок, и всё, что находится на другом конце, независимо от того, какой на нем твердый бронежилет, станет дымящейся грудой мяса за шесть с половиной секунд. Я заплатила за пушку целое состояние, и она стоила каждого потраченного доллара.

Я схватила AA-12 и надела набедренную кобуру, в которую засунула ЗИГ и его близнеца.

— Миссис Хаффи, пожалуйста, оставайтесь здесь. — Я одарила ее приятной широкой улыбкой. — Заприте за мной дверь и не открывайте, пока я не вернусь. Вы меня поняли?

Миссис Хаффи кивнула.

— Спасибо, мэм.

Я вышла на площадку и услышала, как за мной щелкнул дверной засов.

«Белая субстанция» тянулась длинными светлыми прядями по стенам. Она напоминала паутину, как если бы паук был размером с шар для боулинга и вместо того, чтобы работать по спирали, решил плести только в вертикальном направлении. Я пересекла лестничную площадку и вдохнула. Обычно здесь был сквозняк, воздух поднимался от парадного входа к крыше здания. Сегодня на лестнице не было никакого движения, но я все же почувствовала резкий металлический запах свежей крови. Крошечные волоски у меня на шее встали дыбом. Опасный хищник, другая часть меня, спящая глубоко внутри, открыла глаза.

Я спустилась по лестнице, бесшумно двигаясь по бетонным ступеням, с ружьем наготове. Хоть магия и сделала мое существование возможным, это не значило, что мы с ней были дружны. Вот дайте мне пистолеты вместо заклинаний, и увидимся в любое время.

Сеть становилась плотнее. На лестничной площадке Хаффи она поглотила стены и деревянные перила. Я повернула и направилась вниз. Зловоние крови ударило мне в ноздри, я чувствовала это прямо на языке. Все мои чувства выходили из-под контроля. Сердце забилось быстрее. Зрачки расширились, зрение прояснилось. Дыхание участилось. Мой слух обострился, я уловила далекий звук, приглушенный, но безошибочно различимый: глубокий, хриплый лай бульдога.

Я сделала еще несколько шагов вниз. Кровь залила всю лестницу. Слишком много, как минимум, пара пинт, а может, и больше. Все вокруг в крупных кровавых брызгах. Либо кто-то истекал кровью и шел самостоятельно, либо тот, с кого капала кровь, был унесен. Пожалуйста, пусть это будет не Дэрин. Мне нравился этот человек, и мне нравилась его жена. Миссис Хаффи всегда по-доброму относилась ко мне.

Площадка первого этажа сейчас представляла собой узкий туннель в паутине. Дверь в квартиру 1А была цела, но забаррикадирована белыми нитями. Та же сплошная белая стена преграждала путь вниз, и ни одна из нитей не была порвана. Никаких признаков того, что Дэрин проходил через нее. Дверь в 1Б валялась, расколотая, в обломках. Кровавые следы тянулись через порог, указывая на эту квартиру. Кого-то тащили внутрь.

Я шагнула в прихожую. Меня охватил новый запах, слегка кисловатый, острый привкус, вызывающий инстинктивную тревогу в моей голове. Нехорошо.

Квартира имела точно такую же планировку, как и моя: узкий коридор, ведущий в кухню справа и гостиную слева, затем первая спальня и короткий проход, ведущий в подсобное помещение и гостевой санузел, и наконец, в основную спальню с ванной комнатой.

Я прошла внутрь, аккуратно и легко: начав движение от стены и двигаясь, слегка отклонившись, чтобы обнаружить угрозу, спрятанную за углом прежде, чем она увидит меня. Внезапное появление из-за угла может быть весьма эффектным, но обычно приводит к отрыванию башки.

Кухня — чисто.

Я прошла в гостиную.

Слева, у журнального столика, находилась большая плетеная корзина, полная пряжи. Из нее под разными углами торчали две длинные деревянные спицы. Рядом с корзиной лежала отрубленная человеческая рука. Кровь вытекала из нее, пропитывая бежевый ковер от стены до стены темно-красной лужей.

Светлая кожа. Не Дэрин Хаффи. Нет, скорее всего, это была миссис Трумэн, жившая в этой квартире со своими двумя кошками. Она любила играть в бридж вместе с вязальным клубом и собирала пряжу для «особых» проектов, но так ничего и не смастерила. Теперь ее оторванная рука лежала рядом с корзиной полной ее вязальных запасов. Нет времени отвлекаться и разбираться с этим. Мне все еще нужно найти Дэрина.

Я двинулась дальше. Острый кисловатый запах усиливался.

Спальня — чисто. Ванная — чисто.

В полу подсобного помещения зияла огромная дыра. Что-то пробило деревянное перекрытие и плитку снизу.

Я обошла дыру, направив дуло дробовика вниз.

Никакого движения. Пол под ногами выглядел чистым.

Тишину прорезал приглушенный шум.

Мои уши дернулись.

Гав! Гав!

Шеф находился где-то рядом и все еще жив. Я прыгнула в дыру, приземлившись на бетонный фундамент подвала, и отошла от света, струившегося через отверстие. Не в моих интересах светиться яркой мишенью.

Мрак заполнил подвал, сочась из темных краев светлой сети. Стен больше не существовало. Была только паутина, белая и бесконечная.

Мои глаза постепенно привыкли к темноте. Зрение оборотня гарантировало, что пока есть хоть немного света, я ни во что не врежусь.

Мокрые темные пятна забрызгали бетон. Кровь. Я последовала в ее направлении.

Впереди бетонная поверхность имела внушительный раскол. В полу проходила длинная трещина, шириной не менее трех футов. В современном мире жилые дома не могли похвастаться особой крепкостью. Магия ненавидела высокие здания и грызла их, измельчая кирпич и раствор, пока строение не рушилось до основания. Чем больше здание, тем быстрее оно падало. Наше было слишком низким и слишком маленьким, и пока нам удалось уцелеть, хотя, теперь гигантские дыры в подвале не внушали особого доверия.

Из щели раздался фыркающий звук. Я наклонилась над ней. Меня окутал запах собачьей шерсти. Шеф, глупый ты дурачок.

Я присела у дыры. Бульдог метался внизу, бурно сопя и фыркая. Он, должно быть, упал в расщелину, и падение оказалось слишком серьезным, чтобы он мог самостоятельно выбраться.

Я положила дробовик на землю и наклонилась, схватив Шефа за шиворот. Бульдог весил не менее восьмидесяти фунтов. Чем, черт возьми, его кормят Хаффи, маленькими слонятами? Я дернула его наверх и поднялась на ноги с ружьем в руках. Все это заняло полсекунды.

Шеф прижался к моей ноге. Это был старый английский бульдог, напоминающий о тех временах, когда подобных собак использовали для «травли быков». Шеф — сильный и проворный пес, он не боялся ни мусоровозов, ни бродячих собак, ни лошадей. Однако, сейчас он здесь, и трется о мою голень, напуганный до ужаса.

Я потратила пару секунд, чтобы наклониться и погладить его массивную голову. Все будет хорошо, малыш. Теперь ты со мной.

Мы двинулись вперед, медленно выходя из первого узкого помещения в более широкое. Паутина заполнила пространство, образуя свои темные укрытия по углам стен. Чертовски жутко.

Я осторожно завернула за угол. У дальней стены справа от меня стояли бок о бок две печи: электрическая для тех моментов, когда преобладала технология, и рядом с ней старомодное чудовище, сжигающее уголь при своем использовании, на случай, когда магия лишает нас электрического тока. Справа от угольной печи стояла огромная кладовая для угля — деревянный забор четырех футов высотой, заполненный углем. В нем, наполовину закопанный, лежал мистер Хаффи.

Два существа ползали по бетону перед кладовой. Около тридцати дюймов в высоту и не менее пяти футов в длину, они напоминали огромных бескрылых ос, с широкой грудной клеткой, которая немного сужалась, прежде чем превратиться в толстый живот. Бежевые, почти полупрозрачные тела покрывали жесткие коричневые щетинки. Головы у них даже больше, чем массивный череп Шефа, с челюстями размером с садовые ножницы. Их когти царапали бетон во время движения — жуткий, неприятный клацающий звук.

Левое существо остановилось, зафиксировав свои шесть обтянутых хитином конечностей. Кончик хвоста направился вверх, и поток вязкой жидкости вырвался наружу, прилипая к стене. Существо потерло задом об пол, прекращая испражнение, и двинулось прочь, как только выделения превратились в бледную паутину.

Фу. Фу, фу, фу.

Мистер Хаффи поднял голову.

Существа остановились, замершие в движении.

Я выстрелила.

Ружье рявкнуло, извергнув гром. Первая стальная пуля попала в нужное существо, прорезав хитин словно это была тонкая фанера. Насекомое раскололось пополам. Мокрые внутренности вылились на пол, словно связка плавательных пузырей. Не теряя ни секунды, я повернулась и выстрелила в его приятеля. Шеф рявкнул рядом со мной, щелкая челюстями. Существа дергались и метались, волоча за собой куски тел. Кислая, режущая вонь заполнила воздух вокруг.

Дэрин Хаффи сидел в угольном контейнере:

— Вижу, Кайла втянула тебя в это.

Я улыбнулась ему.

— Нет, сэр, я просто пришла одолжить чашку сахара.

— Хех.

Паутина, закрывающая остальную часть комнаты слева от меня, разорвалась.

— Они идут, — рявкнул мистер Хаффи, поднимая оружие.

Первое насекомое вырвалось наружу. Я выстрелила. Бум!

Еще два. Бум бум!

Бум!

Бум, бум, бум!

Разбитые хитиновые тела врезались друг в друга, образовывая груду подергивающихся конечностей и вызывая своим видом рвотные позывы.

Бум, бум, бум! Бум!

Насекомое прыгнуло через кучу, целясь в меня. Я подняла дробовик. Удар разорвал живот существа, брызнув на меня мерзкой слизью. Сок насекомых обжег мои губы. Фу.

Ко мне бросилось насекомое поменьше. Острые челюсти поранили мою ногу. Сволочь! Шеф протаранил существо, разорвав его прежде, чем я успела вонзить в него пулю.

Бум! Бум!

Я продолжала стрелять. Наконец отвратительное нашествие прекратилось. Я выжидала, прислушиваясь, но звуков шевеления не было слышно. Моя голень горела. Боль не сильно меня беспокоила, но я оставила бы кровавый след, по которому меня было бы до смешного легко отследить. В моем АА-12 оставалось только пять патронов. Невозможно понять, убила ли я их всех или это лишь затишье перед второй волной. Я должна успеть вытащить отсюда мистера Хаффи.

Он сидел в угольном бункере, глядя на груду частей насекомых.

— Черт. Неплохая стрельба.

— Наша цель — ваше благополучие — ответила я ему.

— Да, уж целиться ты умеешь!

Забавно, похвала. Я знаю, что отлично стреляю, но сказанное ветераном ОПА заставило меня таять от удовольствия.

— Вы видели миссис Трумэн?

— Ага, видел ее тело. Они разорвали женщину на куски, гады ползучие.

Бедная миссис Трумэн.

— Вы можете идти?

— Засранцы ранили мою ногу. Я истекаю кровью, как резаный поросенок.

Вот почему он спрятался в угле. Он зарылся ногой в угольную пыль, чтобы приглушить запах крови. Умно.

— Тогда нам пора идти.

— Ты меня не слушаешь. — Мистер Хаффи придал своему грубому голосу некоторую жесткость полицейского. — Ты не сможешь меня вытащить. Даже если я буду опираться на тебя, во мне двести двадцать фунтов, и мой вес просто уронит тебя вместе со мной. Оставь мне оружие и уходи отсюда. Кайла, должно быть, уже позвонила на станцию. Я задержу их, пока. .

Я перекинула ружье через плечо и вытащила мужчину из угля. Конечно, мои силы отличались от возможностей обычного оборотня, хотя в чем-то я была быстрее и маневренней, но мужчина весом в двести фунтов все равно не был проблемой.

Я ускорила шаг рядом с расщелиной, Шеф семенил за мной по пятам. Бульдог мертвой хваткой вцепился в хитиновую конечность, такую же длинную, как он сам. Ему пришлось даже запрокинуть голову наверх, чтобы волочить ее, но выражение его глаз говорило, что никакая армия в мире не сможет отнять этот трофей.

— Немного неловко, — сообщил мне мистер Хаффи.

Я подмигнула ему.

— Что, миссис Хаффи не переносила вас через порог в первую брачную ночь?

Он удивленно выпучил на меня глаза.

— Абсурд какой-то. Кто ты?

Большую часть жизни я притворялась человеком. Но теперь гиена вывалилась из шкафа, и рано или поздно мне придется это признать.

— Оборотень.

— Волк?

— Буда.

На самом деле, не совсем так. Все гораздо сложнее, но я еще не готова к этим объяснениям.

Мы достигли дыры в полу первого этажа. Если бы я была обычной будой, я могла бы выпрыгнуть из ямы прямо с мистером Хаффи на руках. Но я знаю пределы своих возможностей, такого не произойдет. Если я просто подкину его, это будет удар по его достоинству, без надежды на восстановление.

— Я попытаюсь приподнять вас. Сможете подтянуться?

— А римский Папа — католик?

Я опустила его на землю, схватила за бедра и подтолкнула. Мистер Хаффи перелез через выступ, и я внимательно рассмотрела его рану. Это был четырехдюймовый разрез по всей ноге. Прикосновение к его спортивным штанам оставило мою ладонь в крови. Ему нужна была срочная медицинская помощь.

Я подкинула Шефа с его сувениром из ямы, подпрыгнула сама и, ухватившись за край, подтянулась.

— Ты хотя бы могла понести меня, как пожарник? — Бурчал Мистер Хаффи.

— Нет, сэр. Я стараюсь, чтобы вся ваша кровь не вытекла из раны на ноге.

Он едва слышно покряхтел себе под нос.

Я подняла его на руки и двинулась в путь.

— Все скоро закончится.

Он усмехнулся.

Я услышала позади себя знакомый звук, передвигающихся конечностей, исходящий из главной спальни.

— Я думал, Орден не допускает оборотней.

— Все так. Когда они выяснили кто я, то уволили меня.

Шум продолжал следовать за нами.

— Чушь собачья. — Мистер Хаффи покачал головой. — И дискриминация. Вы разговаривали с представителем своего профсоюза?

— Да. Я боролась с этим как могла. Они все равно отправили меня в отставку. Без возможности подать апелляцию.

Мистер Хаффи оценивающе посмотрел на меня.

— Ты приняла это?

— Не-а. Сказала им засунуть это куда следует.

Я бросила его на пол так осторожно, как только могла, и развернулась, приготовив дробовик.

На нас бросилось огромное бледное насекомое. Я всадила в него две пули, и оно ударилось об пол. Я снова подняла мистера Хаффи и ускорила шаг до двери.

— Послушай, большинство моих знакомых уже на пенсии, но у некоторых из нас есть дети в отделении. Если тебе нужна работа, я, наверное, могу что-нибудь подыскать. ОПА будет рад тебе. Ты отличный стрелок. Нельзя допускать, чтобы это пропало зря.

— Я очень вам признательна, — улыбнулась я. — Но у меня уже есть работа. Небольшой бизнес. Принадлежит моему лучшему другу. — Я начала подниматься по лестнице.

— Что за бизнес?

— Избавление от всякой магической чертовщины. Защита. Все в таком духе.

Мистер Хаффи шире распахнул глаза.

— Частный агент? Ушла в частный сыск?

Вот, пожалуйста, менталитет обычного копа. Я говорю ему, что я оборотень, и он не моргает. Но речь заходит о «частном детективе» и, о нет, это не нормально.

— И как идут дела? — Мистер Хаффи покосился на меня.

— Бизнес в порядке. — Если под «порядком», подразумевать «паршиво». У нас с Кейт Дэниелс была уйма навыков, море опыта и достаточно грязных пятен на репутации, чтобы ими загубить не одну дюжину карьер. Все наши клиенты были на грани отчаяния, потому что к тому времени, когда они обращались к нам, все остальные им уже отказали.

— А что твой мужчина думает об этом?

Рафаэль Медрано. Воспоминания о нем были настолько острыми, что я могла почувствовать его запах, просто подумав о нем. Сильный мужской здоровый запах, который сводил меня с ума. .

— Ничего не вышло, — сказала я.

Мистер Хаффи слегка поерзал, чувствуя себя неловко.

— Тебе нужно выкинуть эту глупость из головы и вернуться в форму. Я говорю о пенсии, льготах, повышении в должности и заработной плате. .

Я подбежала к своей двери.

— Миссис Хаффи!

Дверь распахнулась. Лицо женщины помрачнело.

— Боже мой, Дэрин. О, Боже!

Вдалеке завыли знакомые сирены.

Вскоре прибыла огромная кавалерия с увесистыми орудиями. Они погрузили мистера Хаффи в машину скорой помощи, поблагодарили меня за оказанную помощь и сказали, что, поскольку я гражданский, мне следует убраться подальше. Я не возражала. Я уже убила большую часть того, что было там внизу, а они так разоделись и принесли с собой огнеметы. Было бы не справедливо лишать их возможности повеселиться.

Я обработала порез на ноге. Там не о чем волноваться. Lyc-V, вирус, ответственный за существование оборотней, восстанавливал раны в ускоренном темпе, и к тому времени, когда я добралась до раны, она уже затянулась. Через пару дней нога будет как новенькая, не останется ни шрама. Некоторые подарки Lyc-V довольно полезны. Но без некоторых, например, ярости берсерка, я могла бы прожить.

Я вытирала сок насекомых с лица мочалкой для снятия макияжа, когда зазвонил телефон. Я поспешно смыла мыльную пену и бросилась на кухню, чтобы ответить.

— Да, я слушаю?

— Нэш? — произнес приятный мужской голос на другом конце провода.

Этот приятный голос принадлежал Джиму, ягуару-оборотню и начальнику службы безопасности Стаи. Как правило, он был известен, под именем Джим Блэк, если вы его плохо знали. Но я подробно изучила его досье во время своего пребывания в Ордене. Его настоящее имя Джеймс Дамаэль Шрэпшир. Это был один из фактов, что я хранила при себе, поскольку он не особо афишировал свою фамилию.

Стая перевертышей Атланты являлась сильнейшей в стране, и мои отношения с ней были весьма сложными. Тем не менее, Стая поддерживала «Новый Рубеж», агентство, которым владела Кейт, и в котором я теперь работала. Оборотни предоставили начальный капитал и были нашими первыми приоритетными клиентами.

— Привет, Джим. Чем я могу помочь? — Джим не был плохим парнем. Возможно, параноидальным и скрытным, но, когда, собственно, коты не были странными созданиями?

— Одно из наших предприятий пострадало прошлой ночью, — сказал Джим. — Четыре человека мертвы.

Кто-то явно желал расстаться с жизнью, и этот кто-то был не особо сообразительным, потому что существовали куда более простые способы покончить с собой. Стая заботилась о своих, и, если ты причинил им боль, они взяли бы на себя обязательство «позаботиться» о тебе.

— Кто-нибудь, кого я знаю?

— Нет. Два шакала, буда и лисица из клана проворных. Мне нужно, чтобы ты съездила туда и осмотрела все.

Я направилась в спальню.

— Без проблем. Но почему я?

Джим вздохнул в трубку.

— Андреа, сколько лет ты проработала рыцарем?

— Восемь. — Я стала перебирать разбросанную на кровати одежду: носки, рабочие ботинки, джинсы…

— Сколько из них ты потратила на активные дела?

— Семь. — Я добавила коробку с патронами в кучу одежды на кровати.

— Вот и ответ. Ты самый опытный независимый следователь, который у меня есть. И я не могу просить Консорта разобраться в этом, потому что: «A» — она и Кэрран работают над чем-то другим; «Б» — обычно, когда Консорт вмешивается, половине мира угрожает катастрофа.

Кейт — Консорт. Нелепый титул все еще заставлял меня улыбаться. Каждый раз, когда кто-то произносит это, на ее лице появляется такое мученическое выражение.

— Это дело выглядит слишком запутанным, и копов там уже по горло. Мне нужно, чтобы ты съездила туда и распутала этот беспорядок.

Ну, наконец-то. Что-то, во что я действительно могу вцепиться зубами.

Я зажала телефон между плечом и ухом и взяла с прикроватной тумбочки карандаш и блокнот.

— Диктуй адрес.

— Четырнадцать-двенадцать Гриффин.

Гриффин-стрит проходила через ЮС, один из бывших финансовых районов, зажатый между Мидтауном и центром города. Название расшифровывалось, как «Юг Северной авеню». Это было плохое, нестабильное место, старые офисные здания рушились там направо и налево.

— Что там делали оборотни?

— Работали, — ответил Джим. — Это один из объектов, подлежащих экстракции.

Экстракция. О нет. Нет, он бы со мной так не поступил. Я сохранила спокойствие в голосе.

— Кто отвечает за этот участок?

Пожалуйста, хоть бы не Рафаэль, пожалуйста, только не Рафаэль, пожалуйста, не…

— «Экстракторы Медрано», — сказал Джим.

Черт.

— Сейчас Рафаэль отвечает на вопросы полиции, но я послал к нему несколько адвокатов, чтобы копы не задерживали его. Он присоединится к тебе, как только освободится. Слушай, я знаю, что между тобой и Рафаэлем не все гладко, но иногда нам приходится делать то, чего мы не хотим.

— Джим, — перебила его я. — Я поняла. Работа есть работа. Я в деле.

Чтобы проложить путь через запутанные лабиринты обломков ЮС мне потребовалось около сорока пяти минут. Магия, действительно, основательно поработала над Атлантой. Больше всех пострадал центр города, а за ним Мидтаун и Бакхед. Величественные в прошлом небоскребы валялись в руинах, представляя собой надгробия человеческих надежд, поваленные на бок. Эстакады рассыпались в пыль, вместо них теперь пролегали новые деревянные мосты, перекинутые через асфальтовые каньоны. Улицы задыхались от накапливающегося строительного мусора и обломков. Но Атланта все еще была жива-здорова, и город постепенно восстанавливался, хотя временами тяжелый вес и объем падающего бетона делал это проблематичным. Мне пришлось сделать широкий круг на север, обходя обломки.

На углу Монро и 10-й улицы взорвалось что-то флуоресцентное, заливая стены новых домов электрически-оранжевым цветом, источая запах двухдневной рвоты. Группа быстрого реагирования Биологической Защиты города ограничила движение до одной полосы, которую охраняли двое парней со знаками «СТОП», и пропускали автомобили и всадников на лошадях по нескольку одновременно, в то время как остальная часть команды БЗ смывала оранжевый гной при помощи пожарных шлангов.

Утренний транспортный поток издавал много шума и испражнялся прямо на дорогу. Повсюду были слышны звуки ржания, крики и рев старых двигателей. Машины, работающие на бензине, выходили из строя во время магии. У моего джипа было два двигателя, один бензиновый, а другой на зачарованной воде, поэтому, даже когда технологии выходили из строя, моя машина по-прежнему доставляла меня туда, куда требуется. Надежно, но не очень быстро. Покупка модифицированной машины вроде моей стоила недешево, поэтому большинство людей выбирали лошадей, верблюдов и мулов. Они выручали в любое время. Только не очень хорошо пахли. Сейчас середина мая, к тому же жарко, поэтому зловоние, поднимавшееся от тротуара, заставило бы любого спасаться бегством.

Слева от меня человек на белом коне нацелил свой арбалет на знак «СТОП». Струна зазвенела, и болт пробил металл прямо по центру «О». В яблочко.

Парень из Биологической Защиты прислонил «раненый» сигнальный знак к служебному грузовику и вытащил из кузова дробовик, направив его на стрелка.

— Ну, давай, сделай мой день, сукин сын! Сделай мой день!

— Пошел ты и твой знак!

— Эй! — Крикнула женщина. — Здесь же дети!

— Отвали! — крикнул ей в ответ всадник и направил арбалет на чувака из Биологической Защиты. — Дай мне пройти.

— Нет. Жди своей очереди, как все.

По их лицам я могла судить, что ни один из них не собирается стрелять. Они будут обмениваться дерьмом и тратить чужое время. Пока парень из БЗ препирается с идиотом на лошади, он не сможет регулировать транспортный поток. С такой скоростью я никогда не доберусь до места преступления.

— Эй, придурок! — Крикнул один из водителей. — Проваливай с дороги!

— У меня в руках Falcon Seven, — сказал ему всадник. — Одной стрелой я могу проткнуть твое лобовое стекло и пригвоздить тебя к сиденью, как жука.

Прямая угроза, не так ли? Окей.

Я немного опустила солнцезащитные очки, чтобы всадник мог видеть мои глаза.

— Милый арбалет.

Всадник посмотрел в мою сторону. Все, что он увидел это дружелюбная блондинка с широкой улыбкой и легким техасским акцентом. Не испугался.

— Что там у тебя? Усилие взведения до семидесяти пяти фунтов? На перезарядку должно уйти около четырех секунд?

— Три, — ответил он.

Я наградила его своей улыбкой времен Ордена: сладкая ухмылка, жесткий прищур. Затем потянулась к пассажирскому сиденью и достала свой автомат. HK длиной около двадцати семи дюймов был моей любимой игрушкой для ближнего боя. Глаза всадника расширились.

— Это пулемет HK UMP. Известен своей убойной силой и надежностью. Циклическая скорость стрельбы: восемьсот выстрелов в минуту. Это означает, что я могу спустить в тебя всю обойму, использовав около тридцати патронов менее чем за три секунды. На этом расстоянии это разорвет тебя пополам. — На самом деле, не совсем так, но звучало неплохо. — Видишь, что там написано?

На корпусе красивыми белыми буквами было выведено: «ЗАВОДИЛА ВЕЧЕРИНКИ».

— Если снова откроешь рот, я начну эту вечеринку.

Всадник стиснул челюсти.

Я посмотрела на парня из БЗ:

— Мы ценим работу, которую вы делаете для города, сэр. Пожалуйста, продолжайте.

Десять секунд спустя я проехала через один квартал, свернув по Монро-стрит и затем направо на Северную-авеню. Но дальше мне пришлось остановиться за два переулка до места назначения, так как дорога заканчивалась горой битого стекла. Это бесстрашное приключение придется продолжить пешком. Я припарковалась, проверила свое оружие, достала из багажника комплект снаряжения для обработки места преступления и побежала трусцой по улице.

Может, все же Рафаэля там не окажется.

Рано или поздно мне придется его опросить. При одной мысли об этом у меня забилось сердце. Я сделала глубокий вдох, пока дыхание не замедлилось. У меня есть работа. Орден может и думает, что я ничего не стою, но, очевидно, Стая считает иначе. Мне следует отнестись к делу, как профессионал.

Профессионал. Только факты, мэм. Уходите, здесь не на что смотреть. Прекратите панику.

Это не являлось моим первым делом или первым убийством. Но это хороший шанс сделать что-то значимое, и я не упущу его, устраивая спектакль.

Четырнадцать-двенадцать Гриффин напоминал небольшой холм из искривленного металла, украшенный кусками бетона, смешанными с грязным мрамором, грудой разбитого голубоватого стекла и мелкой серой пылью — результат скрежета клыков магии об основание здания. Экскаватор и какая-то другая строительная машина большой грузоподъемности, название которой я не знала, стояли через дорогу, рядом с палаткой.

Внутрь холма вёл укрепленный туннель, на страже которого стояли два оборотня. Тот, что слева, в темных джинсах и черной футболке, был мужчиной-будой лет тридцати, худощавый, смуглый, с легкой улыбкой. Я встречалась с ним ранее — его звали Стефан. У нас с ним не было проблем. Как и большинство буд, он хорошо владел ножом, и иногда, если его противники действительно злили его, он снимал с них скальп после того, как убивал.

Другой оборотень справа был крупнее, моложе, темноглазый, с коротко стриженными каштановыми волосами. Я вдохнула, изучая его запах. Шакал.

Я остановилась перед туннелем. Глаза Стефана расширились:

— Эй! Ты.

— И тебе привет.

Шакал пристально посмотрел на меня. На мне была белая рубашка с длинным рукавом, коричневые брюки и кожаный жилет поверх нее. Главное преимущество жилета — миллион карманов. Два моих ЗИГа покоились в двойной кобуре. Нос шакала поморщился. Правильно, я не пахну как обычная буда.

— Джим меня прислал, — обратилась я к Стефану.

Тот удивленно приподнял брови:

— Джим?

— Ага. Рафаэль вернулся от копов? — Внутри меня все сжалось.

— Не-а.

Слава Богу. Да, я трусиха. Ужасная, жалкая трусиха.

— Мне нужно осмотреть место преступления.

Шакал, наконец, узнал мой запах.

— Ты же…

Стефан отступил в сторону, небрежно наступив своему напарнику на ногу ботинком со стальным носком.

— Ее назначили на это дело. Пойдем, Андреа, я тебе здесь все покажу.

Он нырнул в туннель. Я сняла очки, сунула их в карман жилета и последовала за ним. Нас встретил стойкий запах сухого камня с примесью чего-то кислого. Я узнала этот привкус: слабый, едва уловимый запах раннего разложения.

Когда магия атаковала высокое здание, в первую очередь она сжирала бетон, прогрызая его в случайных местах, пока оно не превращалось в пыль. В конце концов, здание распадалось, как гнилое дерево. Цемент и хрупкие ценности внутри погибали, но сохранялся металл и другой ценный лом. Компании, занимающиеся экстракцией, проникали в обрушенные дома и добывали оттуда металл и все, что можно было продать.

Разваливающиеся, чахлые руины, подобные этому, были крайне нестабильны. Требовалось чистое безумие, чтобы забраться внутрь строения, способного обрушиться в любой момент прямо тебе на голову. И именно оборотни оказались подходящими для этой работы: по природе мы все были безумны, повышенная сила позволяла нам работать намного быстрее, а регенерация, подпитываемая Lyc-V, сращивала сломанные кости в рекордно короткие сроки.

Какими бы ни были другие недостатки Рафаэля, он старался свести количество сломанных костей к минимуму. Проход был шести футов шириной. Толстые стальные балки и каменные столбы поддерживали крышу, а металлическая сетка укрепляла стены. Я была ростом пять футов два дюйма, но Стефан был на шесть дюймов выше меня, и даже ему не приходилось нагибаться. По потолку проходила цепочка электрических лампочек, тускло мигающих во тьме. Тьмы здесь было предостаточно. Мы остановились, позволяя глазам привыкнуть к полумраку, и пошли дальше.

Туннель уходил вниз.

— Расскажи мне о здании, — попросила я.

— Оно упало примерно через семь лет после Сдвига, в одно время со зданием Джорджия Пауэр за Административным центром. До крушения это была 30-этажная башня из синего стекла в форме буквы V. Построенная и принадлежавшая Джамару Гроувсу. Джамар являлся застройщиком проекта, и это детище стало для него предметом гордости. Он назвал здание «Синяя Цапля». Люди предупреждали его о необходимости эвакуироваться, но он вбил себе в голову мысль, что здание не упадет. Он все еще находится где-то здесь. — Стефан кивнул в потолок. — Или, по крайней мере, его кости.

— Ушел под воду вместе со своим кораблем?

Зловоние разложения усиливалось, цепляясь за стены туннеля, как грязный налет.

— Ага. Судя по всему, Джамар был довольно странным парнем.

— Только бедняков считают странными. Богатых людей называют эксцентричными.

— Ну, да, — Стефан усмехнулся. — Джамар владел огромной коллекцией произведений искусства, и у него были довольно интересные проекты. Например, на втором этаже у него находилась мраморная парилка в римском стиле.

— Значит, вы добываете мрамор? — Спросила я.

— К черту мрамор. Мы ищем медную сантехнику. Вся конструкция состояла из медных труб по старому стилю. Цены на медь сейчас зашкаливают. Даже медная проводка стоит очень дорого. Конечно, если расплавить пластик с них, цена будет вдвое дороже, но мы этого делать не будем. Дым чертовски токсичен даже для нас. Сталь тоже есть, но настоящая награда — медь. Вот почему Рафаэль купил это здание.

— Он купил целое здание?

Несколько месяцев назад, когда мы с Рафаэлем были вместе, он в основном работал по найму: владельцы различных домов нанимали его для возврата ценностей за процент от всего, что он извлекал.

Стефан ухмыльнулся.

— Мы сейчас можем себе это позволить. Играем по-крупному.

Туннель продолжал идти все ниже и ниже, зарываясь в землю.

— Зачем копать так глубоко под зданием? Почему просто не зайти со стороны?

— «Цапля» является «топплером», — пояснил Стефан. — Погрузилось под землю прямо до шестого этажа. Здание даже ни разу не горело.

Магия разрушала здания по-разному. Иногда обрушивалась вся внутренняя конструкция, и строение рассыпалось фонтаном пыли. Чаще всего магия ослабляла части арматуры, вызывая частичное обрушение, пока все не падало, опрокидываясь на бок. Топплеры были самыми ценными, особенно если они не горели, потому что у всего, что находится под землей, были приличные шансы на выживание.

— Мы пытались попасть в подвал, — подтвердил Стефан. — Там внизу есть системы пожаротушения и отопления, генераторы, есть доступ как к грузовым, так и к обычным лифтовым шахтам — а это ещё больше металла. И, кто знает, иногда можно достать и компьютерные сервера. Странные вещи порой находятся в упавших зданиях. Поэтому мы здесь.

Проход впереди значительно расширялся. Стефан щелкнул переключателем, и две лампы на потолке вспыхнули. Мы оказались в круглой комнате шириной около двадцати пяти футов. На земляном полу лежали четыре тела, двое мужчин и две женщины. У дальней стены выступала металлическая круглая дверь шести футов высотой, открывая вид на круглый туннель, наполненный тьмой — дверь в комнату оставалась приоткрытой.

— Хранилище?

Стефан поморщился.

— Этого не было ни на одном из чертежей и ни в одной документации, связанной со зданием, к которой мы имели доступ. Нигде о нем не упоминалось. Мы спокойно копали дорогу и вчера ночью наткнулись на него. Нам пришлось провозиться с дверью больше часа, но ни у кого с собой не было подходящих инструментов, поэтому Рафаэль оставил двух охранников здесь и двух у входа, и мы ушли. Сегодня утром должен был прийти слесарь и откупорить затычку. Но взамен мы обнаружили это.

Четыре человека лежали мертвые, растянувшись в грязи. Вчера вечером они в последний раз обняли своих близких перед тем, как пойти на смену. У них были планы, мечты. А этим утром они попали под мою ответственность. Жизнь — бессердечная сука.

— Хорошо, дай мне взглянуть на журнал.

— Чего?

— Журнал с места преступления? Записи о том, кто здесь был и в какое время?

Стефан недоуменно уставился на меня.

— Ээ…

Проклятье. Я вытащила из кармана жилета небольшую записную книжку и ручку и, сохранив дружелюбный тон, предложила:

— А знаешь, давай начнём прямо сейчас. Я буду первой.

Я отметила дату вверху страницы и написала: «Андреа Нэш. Время входа: 8:12. Время ухода: _______. Цель визита: расследование». Я подписалась и передала ему блокнот и ручку.

— Теперь ты запиши себя. Когда люди придут забирать тела, ты должен заставить их вписать свои имена. Нам нужно регистрировать всех, кто сюда приходит и уходит.

Я уложила сумку с комплектом для осмотра места преступления на бок, открыла ее, вынула перчатки и надела их. Затем достала камеру Polaroid Instant Digital и стопку конвертов для фотографий и улик. Некоторые камеры снимали лучше, но магия разрушала цифровые данные. Иногда получались кристально чистые изображения высокой четкости, а иногда лишь размытый серый хаос или вообще ничего. Цифровые камеры Polaroid Instant Digital производили фотографии быстрее, чем что-либо другое на рынке, и в качестве бонуса, сохраняли изображения в цифровом виде. На данный момент это был лучший способ мгновенной записи улик.

— Тела перемещали?

Стефан пожал плечами:

— Сильвия нашла их, она проверила пульс, осмотрела хранилище, чтобы убедиться, что там никого нет, а затем ушла с раскопок. Мы знаем протокол.

Если бы они знали протокол, то вели бы журнал.

— Где Сильвия сейчас?

— С Рафаэлем, которого допрашивают копы.

С юридической точки зрения, Стая имела похожую правовую систему, что и племя коренных американцев, с возможностью автономного управления и обеспечения соблюдения собственных законов. Если оборотень погибал на территории Стаи, это было делом Стаи. Но эти оборотни погибли в черте города, и ОПА захотели принять участие в активном деле. Они не были фанатами оборотней по понятным причинам.

Мы существовали в серой зоне между зверем и человеком. Те из нас, кто хотели оставаться людьми, жили по Кодексу, своду строгих правил. Кодекс основывался на дисциплине, умеренности и подчинении приказам. Но иногда человеческие тормоза выходили из строя, и оборотень выбрасывал Кодекс в трубу, превращаясь в люпуса. Люпы — это садистские убийцы-психопаты. Они упивались расправой, каннибализмом и другими жестокими извращениями, которые только могли вообразить их безумные умы. Стая старалась избавляться от них без церемоний, но это не мешало ОПА рассматривать каждого оборотня, как потенциального серийного убийцу. Всякий раз, когда в городе происходило убийство оборотня, они пытались вмешаться в расследование.

Но не то, чтобы они как-то в этом продвинулись. Адвокаты Стаи ещё те хищники.

Я присела возле ближайшего трупа и нацелила камеру. Яркая вспышка на мгновение осветила сцену белым светом. Камера промурлыкала, распечатывая изображение. Я вытащила снимок и немного помахала им, чтобы он подсох, прежде чем отправить его в бумажный конверт.

Мертвецу было около пятидесяти. Сложно определить возраст оборотней, они медленно старели, так что ему могло быть и за семьдесят, насколько я понимала. Кожа на его лбу была оливковой, теплого оттенка, характерного для жителей Индийского субконтинента. Эта часть тела была единственными участком открытой кожи, оставшимся неповрежденным. Повсюду на его щеках, шее и руках вздулись большие волдыри, кожа отслаивалась от мышц, упруго натягиваясь и становясь полностью черной.

Я сделала еще один снимок.

— Никогда раньше не видел ничего подобного, — сказал Стефан.

Мне доводилось.

— Судмедэксперты появлялись здесь?

— Ага. Но мы их прогнали.

И правильно, даже если оборотни умирали за пределами своей территории, Стая все равно имела право требовать их тела. И формально здание было собственностью Стаи, так как Рафаэль купил его. Как вообще я могла это забыть? Совсем заржавела, мисс Нэш. Совсем заржавела.

Я протянула ему фотоаппарат.

— Не мог бы ты подержать это секунду?

Он взял камеру. Я вытащила из-за пояса нож и разрезала рубашку мужчины прямо по груди. Тонкая ткань легко поддавалась. Я прорезала каждый рукав и осторожно перевернула тело набок. В верхней части левого плеча, чуть выше ключицы, образовывалась большая опухоль. Я провела ножом по нижнему краю волдыря. Из тела хлынула черная жидкость с прожилками крови. Зловоние мгновенно поразило меня. Отвратительный, тухлый запах гнилой плоти.

Стефан выругался и отвернулся.

— Если тебя тошнит, то лучше сделай это в туннеле.

Он согнулся пополам и покачал головой.

— Нет, я в норме. Все в порядке.

Я потянула спущенную кожу вниз. Два рваных прокола были отмечены на спине мужчины в верхней части плеча, возле шеи. Раньше вздутие скрывало их.

— Что это такое?

— Укус змеи.

— Разве у нас нет иммунитета к змеиному яду?

Я покачала головой.

— Не-а.

— Ты шутишь?

— Совсем нет. Оборотни не афишируют этот факт по понятным причинам, но да, если медноголовая тебя укусит, ты это точно почувствуешь.

Стефан моргнул.

— Но ведь наши сломанные кости способны регенерировать, и мы невосприимчивы к болезням и ядам.

— Мы довольно устойчивы к яду, но не защищены. Помнишь Эрру?

Глаза Стефана потемнели.

— Помню.

Эрра была тетей Кейт и ее большим секретом. Вся ее семья являлась чистой магией, той магией, которая ровняла города и меняла ход древних цивилизаций. Эрра спала тысячи лет, но магия разбудила ее, и она явилась в Атланту в поисках неприятностей, чуть не разрушив город. Одно из ее творений, которого она называла Ядом, ворвалось в дом клана Волков в городе и отравило всех, кто находился внутри. Они умерли в агонии. Это был тревожный звоночек для всей Стаи. Оборотней можно отравить, если яд будет достаточно сильный.

— Большинство болезней имеют вирусную или бактериальную природу, — объясняла я. — Lyc-V довольно ревностный вирус, поэтому он уничтожает других захватчиков. Проглоченный яд попадает в желудок. Как только он попытается попасть в кровоток, Lyc-V избавится от него. Укус змеи — это совсем другая история.

Я встала, вытащила из кармана тряпку и вытерла руки.

— Змея вводит токсины прямо в организм, и эти токсины являются биологическими: ферменты, коагулянты и так далее. Некоторые просто атакуют область укуса, другие — нервную систему, и Lyc-V не распознает их как угрозу, пока те не станут причинять вред.

— Так какой это случай?

— Гемотоксин. Наверное, от гадюки. В тот момент, когда яд попадает в жертву, он начинает сгущать кровь и образовывать тромбы в кровеносных сосудах. Lyc-V присутствует во всех тканях, но большая его часть находится именно в кровотоке. Закупорь артерии, и вирус не сможет добраться до яда достаточно быстро, чтобы уничтожить его. Я когда-то знала оборотня-бизона, который угодил в гнездо гремучих змей. Именно так он выглядел, когда мы вытаскивали его труп.

Стефан посмотрел на тело.

— Как змее удалось укусить его в спину? Он бы не лежал в грязи. Может, сидел?

Оборотни серьезно относились к личной гигиене. «Грязное животное» — одно из обычных оскорблений, что люди бросали в нашу сторону. Охранники не стали бы валяться в рыхлой земле, если для этого не было крайней необходимости.

— Не знаю. — Я вынула из сумки линейку и поднесла ее к следам укусов. Три и три десятых дюйма. Два дюйма означают крупную змею. Два с половиной — это уже пятнадцатифутовая гремучая. Три и три десятых — полное безумие.

— Полагаю, что, если бы я была разумной змеей, я бы укусила именно в это место, — сказала я. — Вызвав коагуляцию в артериях, ведущих к мозгу, смерть последует незамедлительно.

Я бы щелкнула пальцами, но на мне были латексные перчатки.

— Значит, мы имеем дело с гигантскими суперумными змеями, которые проскользнули сюда, убили наших людей, открыли хранилище, украли что-то из него и выскользнули незамеченными?

— Похоже так.

— Хорошо. Просто хотел убедиться, что это не что-то опасное.

Я сверкнула в его сторону быстрой улыбкой и приступила к обработке места преступления.

Это помещение было каким-то кошмаром. Рабочие Рафаэля входили и выходили из него всего двенадцать часов назад, и две дюжины запахов прилипли к земле, не говоря уже о зловонии разложения, исходящего от тел. В жаркой Джорджии, даже в таком глубоком подземелье, трупы быстро разлагались.

Беглый осмотр тел подтвердил множественные укусы змей. Я отметила четыре разных размера клыков и записала их. Затем разделила пространство на отдельные площадки и обыскала их, от стены к стене, собирая каждую пробку от бутылки и каждый волосок.

Прибыл грузовик из Стаи, чтобы отвезти тела обратно в Крепость, огромную штаб-квартиру оборотней недалеко от Атланты, которая, как все настаивали, не была замком, хотя в точности им и являлась. Я сделала несколько заметок для Дулиттла, главного медмага Стаи, в которых изложила свою теорию насчёт змей. Он будет проводить окончательную экспертизу. Я упаковала собранные мной отпечатки пальцев в большой конверт и адресовала их Джиму. У Стаи была своя собственная база данных отпечатков пальцев, и Джим имел гораздо больше возможностей для их распознавания, чем я. Я знала теорию дактилоскопии и получила некоторые базовые навыки в Академии Ордена, но на практике я просто видела лишь кучу завитков, с которыми понятия не имела, что делать. Я также выписала для Джима быструю предварительную оценку, запросила справочные файлы по всему персоналу Рафаэля и отправила все в Крепость вместе с телохранителями.

Войдя в хранилище, я немного постояла внутри, визуально рассматривая содержимое. Оно было заполнено антиквариатом. У стены сидела пара элегантных кошек с длинной шеей, чисто черного цвета, с глазами, вероятно, из подлинных изумрудов. Слева от кошек на полу лежала обветшалая из-за времени каменная табличка с мой рост, на ней были вырезаны диковинные фигуры в мантиях. Справа стояло небольшое деревянное кресло, покрытое золотом и коричневой краской, его ножки напоминали львиные лапы.

На полках находилось богато украшенное золотое ожерелье, покоящееся в стеклянной коробке поверх алой бархатной подушки; набор бутылочек, хрусталь, обернутый золотыми лентами; пустой деревянный шкаф; огромная глыба кристалла цвета морской волны на черном бархате с гравировкой — трое мужчин и женщина, машущая на прощание. Или, может быть, приветствуя.

Нет, наверное, все же «прощание». Для жизни это более правдоподобно.

От предметов веяло временем, они словно источали его, как цветок свой особый аромат. Сколько людей погибло за это? Я могла насчитать, как минимум, четырех, и у меня было ощущение, что число жертв будет продолжать расти.

Я позвала Стефана, и мы вместе составили каталог хранилища, пункт за пунктом, я попросила его подписать документ, как свидетель. Список был таким длинным, что к его концу моя ручка работала на последнем издыхании. Вероятно, что-то вынесли из хранилища, но что? Я ползала через каждый дюйм этого проклятого места в поисках какого-либо признака пропавшего предмета, но в хранилище не было ни пылинки. Никакого таинственного очертания, ни пустых крючков, ничего, что дало бы мне хоть какую-то подсказку о том, какой предмет был похищен. Насколько я могла судить, вместо того чтобы что-то забрать, нападавшие что-то оставили здесь. Разве это не ад?

К тому времени, когда я наконец вышла из туннеля, вся в грязи и усталая, солнце почти завершило свой побег за горизонт. Осмотр места убийства всегда был медленной и утомительной работой. В следующий раз я найду себе раба, чтобы поехал на дело вместе со мной.

Стефан поднялся со стального бочонка, на котором сидел.

— Закончила?

— Да. Есть новости от Рафаэля?

— Нет.

Либо полицейские задержали его, либо он собирался изо всех сил меня избегать.

— Стефан, этот хлам в хранилище очень древний. У нас нет возможности проверить, есть ли в нем магия. Вам, ребята, следует держаться от него подальше. Не трогайте, не нюхайте, не пытайтесь перемещать. Я попрошу кого-нибудь со знанием магии отправить предметы в Крепость. Там они поместят их под карантин.

Стефан покосился на меня.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, но тебе придется поговорить об этом с Рафаэлем. Он, наверное, заедет сюда после того, как копы его отпустят. Хочешь оставить записку?

Отличная идея.

— Есть чем написать? — Я потрясла своей измученной ручкой. — У меня кончилась паста.

— Конечно, в палатке.

Я посмотрела в сторону рабочей палатки, стоявшей в нескольких ярдах от меня.

— Спасибо.

Направившись к навесу, я отодвинула входную дверцу и вошла внутрь.

Пахло Рафаэлем.

Его запах пропитал каждый дюйм пространства, от стен палатки, до раскладного стола и стула, и до бумаг, аккуратно сложенных на столе. Каждый объект будто пульсировал им, звал меня, пел: «Рафаэль… Рафаэль…Мой друг». Этот аромат окутывал меня, теплый, гостеприимный, мой, и каждый дюйм меня кричал от разочарования. Я споткнулась и чуть не упала на камень.

— У тебя все нормально? — Позвал Стефан.

— Да. — Мне нужно поскорей убраться отсюда.

Я развернулась и пошла прочь.

— Так что насчет записки? — Спросил Стефан.

— Оставлю ему сообщение на телефон.

Я продолжила идти, стараясь увеличить расстояние между мной и этой проклятой палаткой. Если бы кто-то сейчас попытался преградить мне дорогу, я могла бы его пристрелить.

Утро принесло с собой свет и магию. Мне потребовалось несколько дополнительных минут, чтобы решить, что надеть. Не то чтобы это имело особое значение, но я надела свою бледно-голубую рубашку. Она сочеталась с моими глазами и выглядела мило. Затем натянула любимые джинсы и взглянула на себя в зеркало.

Делать полноценный макияж было бы уже чересчур. Я нанесла тушь и уложила свои светлые волосы, которые отрастали неравномерно из-за короткой стрижки. Сразу после того, как меня выгнали из Ордена, я «заморозила» кончики своих волос, покрасив их в синий цвет, но теперь краска полностью исчезла, и вместо этого у меня осталась голова, полная оттеночных бликов.

Прямо как девчонка перед выпускным балом: наряжаюсь и трясусь вся на нервах. Я скрестила руки на груди и посмотрела на себя в зеркало. Снайпер, смерть, убийство, жестокость, успех. Окей, так-то лучше.

Рафаэль всегда выявлял во мне мою скрытую сторону. Дикую сторону, ту, что состояла из чистых эмоций. Эта дикая Андреа безоговорочно любила его и совершала иррациональные поступки, например, сидела возле телефона с бешено колотящимся сердцем и ждала его звонка или бежала сломя голову навстречу опасностям, чтобы сражаться на его стороне. Эту дикую Андреа однажды арестовали. Мы устроили себе романтическое уединение в загородном клубе, и пока я отошла от джакузи во внутреннем дворике отеля, чтобы воспользоваться ванной, какая-то шлюшка пристала к Рафаэлю, не принимая ответа «нет». Когда я вернулась, она, вместо того чтобы быстренько ретироваться, предложила нам повеселиться всем вместе. Я пару раз макнула ее головкой в водицу. К сожалению, для этого мне пришлось наставить пистолет на охрану отеля, но тут появился заместитель шерифа. Рафаэль тогда так обрадовался. Я, наконец-то, вела себя как подруга-оборотень: иррационально, собственнически и по уши влюблённо.

Я не знаю, была ли эта часть меня самой, моей натуры гиены или просто той бескомпромиссной пятнадцатилетней девчонки, которая живет внутри каждой женщины. Но сейчас не время выпускать ее наружу. Я должна оставаться спокойной, чтобы извиниться и попытаться уладить отношения между мной и Рафаэлем.

Агентство «Новый Рубеж» располагалось в крепком строении на северной окраине Атланты, примерно в часе езды от Крепости. Царь Зверей, также известный как «сладкий котёнок» Кейт, сам выбирал это место. Он изрядно постарался найти здание, которое максимально близко находилось бы к Крепости, при этом не покидая черты города. Кэрран не любил оставаться без Кейт, а Кейт не любила оставаться без Кэррана.

Входная дверь не заперта. Отлично. Я вошла. Асканио оторвался от своей метлы.

Несмотря на то, что у «Нового Рубежа» было очень мало клиентов, сотрудников хватало в избытке, отчасти потому, что Кейт продолжала их нанимать. По ее словам, Асканио Ферара являлся стажером. На самом деле никто из здравомыслящих людей не нанял бы его в качестве стажера или кого-либо еще, кроме разве что «генератора пробок на дороге». Если поставить его на углу улицы, рано или поздно какая-нибудь бедная женщина-водитель врежется в столб.

Пятнадцать лет, блестящие черные волосы и зеленые глаза. Асканио был прекрасен. Не просто симпатичный, не просто привлекательный, а именно красивый. При взгляде на него возникала ассоциация с падшим ангелом: за невинным личиком и выразительными глазами скрывался коварный, лукавый ум.

Как и большинство детей мужского пола в клане гиен, его холили и лелеяли, тем более что он был потерян большую часть своей жизни, а его мать только недавно смогла отыскать его. За этот короткий период он попал во все мыслимые и немыслимые неприятности, кульминацией которых стал арест за секс втроем на ступеньках здания морга. Мальчик просто не соображал, как работает Стая, и, поэтому тётушка Би, в конце концов, навязала его Кейт. Выбор был прост: или так, или пристрелить его. Кейт решила превратить этот неистовый комок проблем и гормонов в нашего стажера. Как работает ее разум, я никогда не пойму. Для меня это загадка.

Асканио заметил, что я зашла, и отсалютовал мне, держа метлу будто винтовку.

Я указала на метлу:

— Нет.

— Почему нет?

Потому что подобный жест заставил бы любого бывшего военного инструктора негодовать с пеной у рта.

— Своим оружием отдают честь в знак уважения.

Он изобразил для меня озадаченную невинность.

— Но у меня нет ни винтовки, ни меча. Метла — мое оружие.

Умник какой.

— Малыш, ты заставляешь мой мозг взрываться.

— Ave, Andrea! Ianitori te salutant!

Аве, Андреа, дворники с метлой приветствуют тебя. Кейт заставила Асканио и ее подопечную Джули изучать латынь, потому что на древнем языке было написано множество исторических текстов, связанных с магией, и, очевидно, это было важной частью их образования. Поскольку уроки проводились в офисе в течение нашего преобладающе свободного времени, я учила язык вместе с ними.

Я ткнула пальцем в Асканио.

— Лучше молчи. Латынь — мертвый язык, но это не значит, что ты можешь издеваться над его трупом. Закончи подметать, ianitor.

Он развернул метлу с ловкостью морского пехотинца на строевой подготовке, вонзил рукоять в землю, подпрыгнул, промаршировал вокруг нее, с прямыми ногами, и приземлился на одно колено, склонив голову и вытянув правую руку с зажатой в кулаке метлой параллельно полу.

— Ты выпил с утра кофе, не так ли?

Он взглянул на меня и кивнул с широкой улыбкой на лице.

Подросток буда. Этим все сказано.

Я села за стол и изо всех сил постаралась сосредоточиться на моем деле. Повторный обзор улик только подтвердил то, что я уже поняла прошлой ночью: я не нашла никаких вещественных доказательств. Большая часть собранного мной материала, выглядела как обычный мусор, что, конечно, не обязательно должно означать, что это он и есть. Все это могло быть зацепками, значение которых не сразу становилось очевидным. Я все равно каталогизировала их. Преступления редко раскрывались блестящими детективами в сиянии интеллектуальной славы. Большинство из них были решены терпением и такими же дотошными занудами, как я

Рев транспортного средства на зачарованном водном двигателе прогремел за нашей дверью. Рафаэль. Скорее всего. Кейт бы припарковалась в дальнем углу стоянки сбоку, потому что у нее были некоторые проблемы с выездом назад.

Я притворилась, будто погрузилась с головой в свои бесполезные находки. Всю дорогу по пути в офис я пыталась придумать, что я скажу и как это сделаю. Я хотела объяснить ему, почему я так поступила. Я хотела сказать, что люблю его. Это была попытка подготовиться к тому, что он может отшить меня, но большая часть меня отчаянно наивно надеялась, что он простит, и мы вместе отправимся домой.

В нашу до абсурда укрепленную дверь раздался стук.

— Periculo tuo ingredere! — провозгласил Асканио.

Что, черт возьми, он только что сказал? Ingredere… Входите… Входите на свой страх и риск?

— Если это клиент, я тебя пристрелю, — предупредила его я.

Дверь распахнулась. Вокруг меня закружился непривычный аромат, тяжелый шлейф розы, пачули и кориандра — дорогие духи. В комнату вошла высокая девушка. В ней было почти шесть футов, а ее высокие блестящие каблуки прибавляли ей еще четыре дюйма к росту. Волосы цвета сверкающего белого золота ниспадали на спину ниже пояса. Ее фигуру облегало довольно короткое черное платье или длинная футболка, сложно решить, что именно. Как бы там ни было, на ее невероятно узкой талии оно было стянуто белым поясом с золотыми заклепками. На миловидном лице, с почти идеальным макияжем, было то слегка банальное выражение, которое иногда можно увидеть на моделях: она либо сонная, либо возбужденная, либо ей просто крайне необходимо чихнуть.

Позади девушки в кабинет вошла темная фигура. Шесть футов три дюйма, худощавый, в черной кожаной куртке и выцветших джинсах… Он вышел на свет. Синие глаза взглянули на меня, и мир вокруг нас развалился. Его лицо, обрамленное мягкими черными волосами, не было идеальным, как у Асканио, но оно было мужественным и притягательным, а выразительные глаза передавали своего рода сексуальную напряженность, обещание и вызов, из-за которых женщины полностью теряли самоуважение и подавали ему недвусмысленные знаки внимания, даже при своих мужчинах. Знакомый запах окутал меня, как парфюм, наполненный болью.

Рафаэль.

Будто во сне я увидела, как он положил руку женщине на задницу, нежно подтолкнув ее к двум стульям у моего стола.

Боже милостивый.

Он нашёл мне замену.

Он заменил меня лучшей версией меня самой. И привел ее в мой офис. Ткнуть меня в это носом.

Планета с мучительным хрустом вернулась на место. Я встала, не понимая как, протянула руку, и услышала, как мой собственный голос произнёс:

— Доброе утро.

— Ребекка. — Женщина пожала мне руку.

Я сосредоточилась на том, чтобы не раздавить костяшки ее пальцев на блинчики с хрящами.

— Я получил твое сообщение, — произнёс Рафаэль.

А я получила твое, громко и ясно. Другая «я» во мне, та, у которой отрастали когти и клыки, взвыла от беспомощной ярости. Она не воспринимала нюансов. Она понимала лишь то, что человек, который любил ее и заботился о ней, предал ее, и теперь ей было мучительно больно. Он был моим. Моим! Другая я кричала внутри, разрывая стены, чтобы ее выпустили наружу.

Я изо всех сил пыталась держать ее под контролем, навязывая логику эмоциям. Желание двигаться дальше — это элементарно. Двигаться дальше, я могу это понять. Это разбило бы мне сердце, но я бы это поняла. Но то, что я видела перед собой было гигантское послание «пошла ты к черту», написанное светящимися буквами.

Я заставила свой рот шевелится. Мой голос звучал ровно:

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Они сели. Позади них Асканио глазел на нас, отвесив челюсть.

— Асканио, не мог бы ты принести нашим гостям кофе?

— Чёрный, пожалуйста, — сказал Рафаэль, его голос, словно нож, резал меня. — Сливки и сахар отдельно.

— Я не пью кофе, — сообщила нам Ребекка. — Он портит цвет зубов.

— У тебя были проблемы с копами? — спросила я, стараясь держать себя в руках, если я дам себе слабину, то сломаюсь.

Он взглянул на меня.

— Просто мелкие формальности. Были ли у тебя проблемы на раскопках?

— Вовсе нет. Стефан мне помог.

— Стефан. Он хороший человек.

— Да, так и есть. Кто твоя милая спутница? — Я улыбнулась Ребекке своей лучшей улыбкой. Рафаэль наклонился вперед, скользнув левой рукой по спинке стула Ребекки, его тело наполовину повернулось, чтобы прикрыть ее. Он узнал улыбку — она означала, что кого-то вот-вот пристрелят.

— Я его fiancée — сказала Ребекка.

Fiancée? Невеста.

Глаза Рафаэля слегка расширились. Видимо, он не хотел, чтобы я узнала, но было уже слишком поздно. Она выпустила кота из мешка.

— Как мило, — произнесла я, из моего голоса сочилась сладость. — Я не слышала объявления.

— Мы помолвлены, — добавила Ребекка. — Мы ждем окончания финального года, чтобы официально объявить.

— Ты имеешь в виду финансовый год? — О, Боже. Она была совсем дурой.

— Да, я так и хотела сказать.

Рафаэль провел рукой по пальцам Ребекки с ярко-розовыми акриловыми ногтями.

Я закрыла глаза на долгую секунду.

— Поздравления счастливой паре.

— Спасибо, — ответила Ребекка.

Рафаэль игрался с прядью ее волос.

Он серьезно сделал это.

— Вижу, ты перешёл на более роскошную модель, — сказала я. — Должно быть, влетело в копеечку.

— Стоит каждой потраченной монеты, — ответил он.

— У тебя всегда были дорогие запросы.

— О, не знаю. — Он пожал мускулистыми плечами. — Иногда мне доводилось бывать в трущобах.

Я убью тебя. Я причиню тебе боль, жалкий ублюдок.

— Будь осторожен. Иногда трущобы могут быть весьма опасными для тебя.

— Я могу позаботиться о себе, — сказал он и подмигнул мне.

— О чем вы говорите? — спросила Ребекка.

— Про мою машину, куколка. — Рафаэль поднял ее руку.

Нет. Нет, он не посмеет.

Он поцеловал ее пальцы

Каждый нерв в моем теле начал гореть.

— Вы кажетесь такой подходящей парой. — Я улыбнулась им. — Физически и интеллектуально. Ребекка такая потрясающая.

— Не говори, ещё и преданная, — добавил Рафаэль. — И любящая.

Прям как собака.

— Я уверена, твоя матушка просто в восторге от вас двоих.

На лице Рафаэля дернулся мускул. Шикарно, я попала в уязвимое место. Тетушка Би, его мать и глава клана гиен, была легендой. Буды — совершенно дикие, а она управляла ими с милой улыбкой и острыми, как бритва, когтями. При одном взгляде на Ребекку, у тетушки Би, должно быть, случился апоплексический удар.

Рафаэль нахмурил брови.

— В одобрении моей матери нет необходимости.

Ну, да.

— А она об этом знает?

Подошел Асканио с кофейной кружкой на блюде, баночкой сахара и чашкой сливок.

— Она ужасная женщина, — капризным голосом произнесла Ребекка.

Асканио замер.

Я уставилась на Рафаэля. Собираешься позволять подобное? Серьезно? Тетушка Би была его матерью, но она также являлась и его альфой, а Асканио состоял в клане.

Рафаэль наклонился к Ребекке, его голос был интимным, но твердым, как сталь, обернутая бархатом:

— Милая, никогда публично не оскорбляй мою мать.

— Она же меня оскорбляет. И ты ничего не делаешь с этим.

Асканио сосредоточился на Рафаэле, ожидая сигнала. Би управляла кланом, но Рафаэль значился мужской альфой клана.

Он бросил на Ребекку предупреждающий взгляд, но это не подействовало.

— Она грубая и злобная…

Асканио поднял банку с сахаром и опрокинул ее на голову Ребекке. Белый порошок рассыпался по ее светлым волосам и платью.

Она ахнула и спрыгнула со стула.

— О, нет! — Я широко раскрыла глаза. — Мне так жаль. Мальчики-подростки такие неуклюжие.

— Раф!

Раф? Он что, ее пудель?

— Почему бы тебе не выйти на улицу и не подождать меня в машине? — Предложил Рафаэль.

— Но…

— Выйди на улицу, Ребекка.

Она с недовольным видом покинула офис. Глаза Рафаэля зажглись глубоким рубиновым сиянием. Он взглянул на Асканио, словно решая, что с ним делать. Мальчик наклонил голову и молчал, не отрывая взгляда от пола.

Асканио был молодым талантливым оборотнем, но я сражалась рядом с Рафаэлем. Он мог пройти через комнату, полную таких Асканио за считанные секунды и никого из них не оставить в живых.

— Асканио, — я вложила в слово столько тихой угрозы, что мальчик застыл, словно окаменевший. — Твой альфа выглядел так, будто нуждался в твоей помощи?

Голос Асканио прозвучал надрывисто.

— Нет, мэм.

— Иди во двор и жди, пока я тебя не позову.

Асканио открыл рот.

— На улицу, живо. Оставайся на заднем дворе. Не разговаривай с Ребеккой.

Он стиснул челюсти и подорвался с места. Через мгновение задняя дверь громко захлопнулась.

Рафаэль разбил мое сердце на крошечные осколки, и те ранили меня изнутри. Никогда за все время, проведённое вместе, он даже не обмолвился о помолвке. А теперь, найдя красивую, пустоголовую идиотку он собирался на ней жениться. Почему она? Что она дала ему такого, чего не было у меня?

Ответ пришел ко мне болезненным осознанием. Она была рядом с ним. А я нет. Я отстранилась от него. Думала, он подождет, пока я приведу мысли в порядок. Проклятье, это была ошибка.

Я наклонилась вперед, спокойным тоном обращаясь к нему.

— Ты под кайфом?

— Чего?

— Ты чем-то обкурился, прежде чем решил, что выставить ее напоказ передо мной было бы хорошей идеей? Может, ты случайно съел какие-то странно выглядящие грибы?

Он улыбнулся мне. Это была блестящая ухмылка Рафаэля, острая, как лезвие его ножей.

— Ты же знаешь, я могла убить ее, прежде чем ты остановил бы меня.

— В этом не было никакой опасности, — сказал он. — Это бы означало, что ты ведешь себя, как оборотень, а мы все прекрасно знаем, что этого не произойдет.

Оу.

— Моя память, должно быть, меня подводит. Но я не помню, чтобы ты был таким жестоким.

— Люди меняются, — ответил он. — Ты ожидала, что для всех вокруг жизнь остановится, пока ты устраиваешь свою маленькую вечеринку самобичевания? Должен ли я был сидеть под дверью и ждать, как послушный мальчик, пока ты «ищешь себя»?

Было так больно, что я начала неметь.

— Я не захлопнула дверь. Мой телефон продолжал работать. Если бы ты хотел связаться со мной, то мог бы это сделать.

— Ой, прошу! Думаешь, у меня нет гордости? Я любил тебя, заботился о тебе, я предложил тебе место в Стае рядом со мной, но ты предала все, что было для меня важно. Как это обернулось для тебя, Андреа? Стоило ли того?

— Нет. Это не так. — На моем лице выступили морщины.

— Моя дверь тоже не была заперта.

Он копил все это с той ночи, когда мы поссорились. И теперь гнев выходил наружу.

— Ты предала меня, позволила Ордену обращаться с тобой как с дерьмом, а затем спряталась от всех в своей квартире. Это не та Андреа, которую я знал. Я думал, что могу на тебя рассчитывать. Думал, ты прикроешь мою спину. — Его лицо превратилось в дикую маску. — Я сделал бы ради тебя все.

Я тоже, тоже сделала бы для него все что угодно. Если бы в том клановом доме волков оказался он, я бы бежала туда так быстро, что даже весь Орден не смог бы меня остановить. Другая «я» так громко завыла у меня в ушах, оглушительно громко. .

— Ты наплевала на меня. Выбрала рыцарей вместо моего народа, а это значит, тебе был дороже твой драгоценный Орден, а не я.

Я дрожала, стараясь сдержаться. Мое тело изо всех сил сопротивлялось стрессу, предавая меня.

— Нечего сказать?

— Мне жаль, что я причинила тебе боль.

— Слишком поздно. Я устал ждать, когда ты перестанешь убегать от самой себя. Хочешь знать, что самое лучшее в Ребекке?

Его глаза, словно чистые рубины, горели алым. Я висела на волоске.

— Она — не ты.

Моя человечность разорвалась, и другая часть меня выплеснулась наружу.

Внезапно замолчав, Рафаэль ошарашенно уставился.

Клочья порванной одежды развевались вокруг меня. Неожиданно, возникло любопытное ощущение, что я наблюдаю за всем со стороны. Мои руки все еще лежали на столе, но теперь мягкий песочный мех с россыпью коричневых пятен покрывал твердые мышцы. Я знала, как выглядело мое лицо: смесь человека и гиены с темной мордой и моими голубыми человеческими глазами на ней.

Большинство оборотней имели две формы: человека и животного. Наиболее талантливые из нас могли поддерживать форму воина, находясь на полпути между животным и зверем. У меня не было животного облика. Для меня существовало только два варианта: мое человеческое «я» и мое другое «я», не человек и не гиена, а странное существо посередине. Я была зверёнышем. Мой отец начал свою жизнь будучи гиеной, но впоследствии заразился вирусом Lyc-V и превратился в человека. За мое происхождение меня ненавидели другие оборотни, некоторые даже пытались убить.

Я осмотрела себя, сидя на месте. Я так долго сдерживалась. Так долго вела себя хорошо. Всегда делала то, что от меня ожидали. Я следовала правилам и нормам. И посмотрите, куда меня это привело. Быть хорошим больно.

— Я не это имел в виду, — заговорил Рафаэль.

И почему я зря тратила все это время, притворяясь не тем, кем являюсь? Я устала, очень, очень устала постоянно сдерживаться. Сейчас я чувствую себя… правильно. Я чувствую себя свободной. Я не чувствовала этого с тех пор, как потеряла контроль и ударила тетушку Би. Она откинула меня на два лестничных пролета, но это того стоило. Черт возьми, это того стоило.

В любом случае, что я теряла?

Я глубоко вздохнула и отпустила старую добрую Андреа. Магия пронизывала меня, делая тело сильнее, а чувства острее. Запахи наполняли мой нос, проникая через рот и заполняя легкие.

— Андреа?

Я наклонила голову и посмотрела на него. Он привел в мой офис другую женщину. Что заставило его думать, что я стану это терпеть?

Я открыла рот и показала ему острые зубы. Большинство оборотней не умели говорить в полуформах, но я не из их большинства.

— Нет, ты имел в виду каждое слово. Я сказала тебе, что сожалею. Я взяла на себя ответственность за свое поведение. Но теперь все кончено. — Мой голос был твердым, пронизанный грубыми нотками рычания. — Этот офис — моя территория. Если ты хоть раз снова приведешь сюда свою женщину, я сочту это вызовом.

Он наклонился вперед, вдыхая мой запах. Его верхняя губа подрагивала, выдавая хищный блеск зубов.

— Изучала Законы Стаи?

Я засмеялась и услышала в своем голосе жуткий гогот гиены.

— Мне не нужно учиться. Я знаю все законы.

— Тогда ты знаешь, что не можешь напасть на человека.

— Кто сказал что-то о нападении на человека? Если ты снова приведешь ее сюда, это будет твоя ошибка. Я надеру тебе задницу, и даже твоя мамочка не сможет меня остановить.

Рафаэль наклонился ближе, его глаза светились.

— Обещания, обещания, дорогая.

Я щелкнула зубами.

— Я не твоя «дорогая». Твоя дорогая сидит на стоянке.

Начало глухого рычания послышалось из его горла, но глаза были, скорее, озадачены. Он не был уверен, что со мной делать.

Я хотела что-нибудь укусить. Я хотела рвать и разрезать вещи на части своими когтями, избавляясь от боли. Я хотела, чтобы он ушел. Но если он уйдет, нам придется сделать это снова. У меня еще есть моя работа. Этот сукин-сын не лишит меня этого. Я получу необходимую мне информацию и больше не позволю ему беспокоить меня.

Я взяла ручку когтистой рукой.

— Твой запах меня раздражает. Давай закончим, чтобы я проветрила помещение и убрала из своей жизни тебя и твою девчонку. Здание «Синяя Цапля». Как ты его купил?

Он уставился на меня.

— У нас четыре мертвых человека. Твой народ. Постарайся не тормозить.

— Закрытый аукцион. — Рафаэль откинулся назад, изучая меня.

— Были ли другие покупатели?

— Да. Это было очень ценное строение.

— Ты знаешь, кем они были?

Закрытый аукцион означал, что каждый из участников делал конфиденциальную ставку на здание. Рафаэль всегда делал свою «домашнюю работу» и изучал других покупателей, чтобы понять, какую цену выставить против них.

— Могу назвать тебе тройку лучших, — сказал он.

— Я вся во внимании.

— Компания «Белл Рекавери». Кайл Белл занимается этим бизнесом много лет. Работает он достойно, но слишком дорого и медленно. Обычно я могу перебить его цену.

Я записывала все, что он говорил.

— Какие у вас с ним отношения?

— Мы недолюбливаем друг друга. — Рафаэль пожал плечами.

— Он огорчился, что ты его обошёл?

— Кайл довольно тяжело воспринял это.

— По твоему мнению, он опустился бы до убийства?

Рафаэль покачал головой.

— Нет. Кайл много шумит и топает ногами. Он может заставить своих ребят избить кого-нибудь, но он не попадётся на привлечении посторонней помощи, например волшебных змей. Он никому не доверяет.

Итак, Стефан уже рассказал ему о моем визите.

— Понятно. Следующий.

— Еще есть Джек Анапа из предприятия «Импут Энтерпрайзис». — Рафаэль наклонился вперед, положив руки на стол. Его запах царапал меня, как мелкозернистая наждачная бумага. — Анапа — осел. У него горы денег, и он просто играется с ними.

Я покосилась на него.

— Он тебе не сильно нравится?

— Он не серьёзный. — Рафаэль скривил гримасу. — Он баловался строительством, он баловался судоходством, теперь он балуется экстракцией. Ему становится скучно, и он начинает что-то другое. Для него это игра. Для нас же это бизнес.

— Он был расстроен проигрышем на аукционе?

— Изначально он выиграл его, но разрешения не были должным образом оформлены, поэтому оно перешло ко мне, как предложившему вторую самую высокую цену. В небоскребе много ртути. Из-за термостатов. Когда здание рушится, ртуть вытекает на дно. Прежде чем берёшься за утилизацию, ты должен доказать городу. .

— Что достаточно квалифицирован, чтобы безопасно удалить ее, — закончила я за него. — Я помню. — Однажды я была с Рафаэлем, когда он подавал документы на разрешение. — Ты бы сказал, что Анапа способен на убийство?

— Да. Но я не думаю, что он убил моих людей. Похоже, у него нет мотивации. Я наблюдал за ним, когда он проиграл патент. Он просматривал какие-то бумаги, которые его помощник сунул ему под нос. А затем махнул рукой и сказал: «Да, что ж. Се ля ви.» И ещё он пригласил меня на свой день рождения перед отъездом.

Интересно.

— Третий участник торгов?

— «Гарсиас Констракшн». Я давно знаю Гарсиас. До того, как я начал, они находились в этом бизнесе уже около десяти лет. Семейное дело. В основном они занимались утилизационными работами среднего объема и не проявляли больших амбиций примерно ещё два года назад, пока Эллис не перенял компанию от своего отца. Они продвинулись очень быстро, слишком быстро и купили права на огромный жилой комплекс. — Рафаэль снова поморщился. — Такой жуткий дом. Я бы его не купил.

— Слишком дорого?

— Не слишком дорого для покупки, но слишком дорого для работы. Судя по тому, как он рухнул, там пришлось бы перевернуть тонну щебня, прежде чем можно было добраться до чего-то приличного. Слишком много человеко-часов. Эллис начал это в мае, а в феврале прошлого года Гарсиас все еще копались в нем, и дошло до того, что часть здания рухнула. Погибли семеро рабочих. Очевидно, Эллис вложил все свои ресурсы в здание и позволил страховке аннулироваться. Страховые компании действительно нас ненавидят. Выплаты зашкаливают. Гарсиас поступили честно и в любом случае заплатили пособие по случаю смерти из своего кармана. После этого компания прекратила свое существование.

— Так как же они могут позволить себе делать ставки на «Синюю Цаплю»? — Спросила я.

— Поговаривают, они получили крупные инвестиции. Это была их попытка вернуться в бизнес. Они порядочные, трудолюбивые парни, Андреа. Они не убили бы мою команду.

— Но кто-то это сделал, Рафаэль. Что насчет продавца?

— Город Атланта.

Это точно тупик.

— Ты знал о хранилище?

— Нет. — Он нахмурился. — Рианна, одна из охранников, только недавно родила ребенка, три месяца назад. Это был ее второй день на работе. Ник — ее муж. Ты помнишь Ника Моро?

— Ник плотник? Тот, что переделывал нашу, нет, извини, твою кухню?

Рафаэль кивнул.

— Да.

Я вспомнила Ника. Он рассказывал всякие смешные истории, когда устанавливал шкафы, показал мне фотографию своей жены и сказал, что она самая замечательная женщина на Земле. Он говорил, что они пытаются завести ребенка, и если это окажется мальчик, они назовут его Рори, а если девочка, то они все равно дадут ей имя Рори.

Рафаэль дразнил его, что они ставят ребенка на смех, на что Ник направил свой молоток на него и сказал, что, если он хочет раздавать советы по именам детей, пусть сначала заведёт своих несколько.

— Это девочка? — тихо спросила я. — Малышка Рори?

— Мальчик, — ответил Рафаэль.

А теперь его мама умерла. Я бы сама достала этих ублюдков из-под земли. Нашла бы и заставила заплатить.

Я пришла в себя.

— Спасибо за сотрудничество. Мы закончили. Я сообщу тебе, когда у меня появится зацепка.

Разговор окончен. Убирайся к черту из моего офиса и моей жизни.

— Разберись с этим.

Рафаэль поднялся со стула и ушел.

Головной офис «Белл Рекавери» располагался в прочном кирпичном строении на краю крупного промышленного района в юго-западной части Атланты. Уродливые руины здесь со всех сторон были плотно окружены ярко-зеленой растительностью. Природа устроила беспощадный штурм города. Люди сжигали ее и вырубали, но она все равно возвращалась, питаемая магией и растущая быстрее, чем когда-либо.

Асканио припарковался и даже не заглушил двигатель. Потребовалось бы слишком много пения, чтобы снова запустить его. А учитывая эмблему Стаи, в виде звериной лапы, нанесенной на поверхность двери, и тот факт, что я вышла из машины, сверкнув когтями и зубами, не существовало никого достаточно глупого, чтобы попытаться угнать ее.

Мы с Асканио прошли через парадную дверь.

Взволнованная секретарша оторвала взгляд от бумаг на столе и немного подпрыгнула на стуле. Женщина средних лет с окрашенными в неестественно красный цвет волосами.

— Доброе утро, — поприветствовала ее я, улыбнувшись.

Она отодвинула стул как можно дальше назад.

— Мы здесь от имени Стаи, чтобы поговорить с Кайлом Беллом.

— Он на рабочей площадке, — ответила секретарша. Ее глаза подсказывали мне, что она ответит на любой вопрос, просто чтобы поскорее выпроводить нас из своего офиса.

— И где же это находится?

Она сглотнула.

— Восточная часть двора Инман.

Не может быть.

— В Стеклянном Зверинце?

Женщина кивнула.

— Да.

— Спасибо за сотрудничество, мэм.

Мы вернулись обратно к нашему джипу.

— Кайл Белл либо реально смелый, либо глупый. Скорее всего, и то, и другое.

— Почему? — Спросил Асканио.

— Потому что проводить какие-либо экстракционные работы в Стеклянном Зверинце — чистое самоубийство. Особенно с наплывом магии. К тому же это незаконно. И теперь нам предстоит проехать через Бёрнаут, чтобы попасть туда. Я ненавижу Бёрнаут. Это место наводит уныние.

Мы снова сели в наш джип.

— Возьми направо, затем еще раз направо. Нам нужно выехать на Холлоуэлл-Паркуэй и там повернуть налево.

— Что такое этот Стеклянный Зверинец? — Спросил Асканио, выводя джип с парковки.

Насколько я знала, Стеклянный Зверинец был под запретом для безрассудных членов Стаи младше восемнадцати лет. И по уважительной причине.

— Сам все увидишь.

По мере того, как дорога поднималась на север, пейзаж менялся. Одно было неизменным: руины старых домов и зелень. Вокруг нас вдоль дороги проносились остатки сгоревших домов, на которых, время от времени, мелькали пятна зелёной растительности.

Из-за того, что я была вынуждена большую часть времени сидеть в штабе Ордена, у меня нашлось много свободного времени, чтобы прочитать путеводители и ознакомиться с картами города. В выходные я бегала трусцой по разным районам Атланты на случай, если мне, возможно, придется посетить их в профессиональном качестве. В моих путеводителях упоминалось, что много лет назад разрушительный пожар охватил всю западную часть города, уничтожив старые жилые кварталы к северу от 402. Огонь горел ярким, неестественным оранжевым светом и бушевал почти неделю, несмотря на проливные дожди и многочисленные попытки потушить пламя. Когда все, наконец, закончилось, земля утратила способность поддерживать жизнь местной флоры. В других частях Атланты любая область с чистой землей немедленно захватывалась растительностью, которая росла как на стероидах. Бёрнаут оставался свободным от какой-либо травы в течение десяти лет. Растения, наконец, вернулись: плющ-кудзу кое-где закрывал осыпающиеся стены, да ярко-желтые одуванчики и их кроваво-красные магически измененные братья торчали между упавшими кирпичами.

Несколько месяцев назад, во время бабьего лета, мы с Рафаэлем устроили пикник под гигантским дубом в поле за городом. Мне всегда хотелось устроить один из тех пикников, как в кино с красно-белой клетчатой скатертью и плетеной корзиной. Мы съели жареного цыпленка на вынос, запили его пивом и крем-содой и валялись на нашем импровизированном столе. Я собрала букет из желтых и красных одуванчиков и сделала нам два цветочных венка.

Теперь все это казалось таким глупым. Какого черта я это делала? Как какая-то помешавшаяся десятилетняя дурочка.

— Почему ты просто не сразилась с Ребеккой? — Спросил меня Асканио. — Ты бы выиграла.

— Конечно, я бы выиграла. Даже если бы она извергала осколочные гранаты и потела пулями, я бы выиграла. Но она человек. А я оборотень с десятью годами боевого стажа и одной из лучших военных подготовок, которые можно получить.

— По природе ты должна бороться со своими соперницами.

По природе? Хах. Однажды я уже слышала подобное.

— В природе детеныши гиены рождаются с открытыми глазами и полным набором зубов. Они начинают сражаться с того момента, как только выходят из матери. Они роют туннели в берлогах, слишком маленькие для взрослых особей, и дерутся там. Около четверти из них не доживают до взросления. Так что, если бы это было природой и у тебя был близнец, тебе бы пришлось убить свою новорожденную сестру или брата. Должны ли мы бросить своих младенцев-буд в манеж и позволять им голодать, пока они не начнут убивать друг друга?

Асканио нахмурился.

— Нет…

— Почему нет? Это же естественный отбор. Природа. — Я поморщила нос. — Будам нравится этот аргумент, потому что он дает им повод совершать неправильные поступки. «Мне жаль, что я трахнул твою сестру, или мой пенис застрял в твоей немецкой овчарке. Это все моя природа. Просто ничего не могу с собой поделать.»

Асканио фыркнул.

— Не будь таким парнем, — сказала я ему. — Это бредовое рассуждение. Мы не животные. Мы люди. И это хорошо, потому что не гиены завоевали этот мир. И да, я знаю, что это чертовски смешно, учитывая, что в эту самую секунду я вся в меху и с когтями, но человеческая часть меня все еще наблюдает за дорогой. Все мы знаем, что происходит, когда зверюга берет верх над нами.

— Мы превращаемся в люпусов, — сообразил Асканио.

— Именно.

Люпизм был нашей постоянной угрозой. Из-за него погибало пятнадцать процентов детей-оборотней, некоторые при рождении, некоторые в подростковом возрасте, что вынуждало Стаю гуманно избавляться от них. Если рассматривать буд, число становилось еще больше — почти четверть. Оба брата Рафаэля одичали, и тетушке Би пришлось их убить. Вот почему с любым выжившим подростком в клане буд обращались как с сокровищем.

Если бы у меня когда-нибудь появились дети от Ра… Эта мысль кольнула меня, как ножом в сердце. Никаких маленьких буда-детишек. Никакого Рафаэля. Дверь захлопнулась, и мне нужно постараться выбросить его из головы. В этой жизни тебе везёт, если у тебя есть шанс стать счастливым. Я упустила свой. Тот факт, что это был совместный провал, только сильнее ранил.

Что было, то прошло.

— Но она же глупая, — негодовал Асканио. — Она оскорбила тетушку Би!

— И поэтому мы должны перерезать ей глотку? — Я серьезно взглянула на него.

— Ну, нет.

— Допустим, я выбью из нее сопли. Что бы это дало? В природе животные сражаются, чтобы продемонстрировать свое превосходство. Чем ты сильнее, тем лучше твой генофонд. Более сильное животное, более сильные детеныши, больше шансов на выживание для вида. Рафаэль уже знает, что я лучший боец, и все равно предпочел ее мне. Это урок для тебя: когда у тебя появится шанс стать счастливым, ты должен им воспользоваться и относиться к своему партнеру так, как он заслуживает, чтобы к нему относились. Не воспринимай все как должное.

Давать советы легко. Следовать им куда тяжелее.

На развилке мы повернули направо и направились дальше на север. Обугленные дома продолжались. Справа большая табличка, прибитая к старому телефонному столбу, огромными красными буквами гласила: «ОПАСНО». Внизу четким черным шрифтом было написано:

Лучшее в кулинарии «Большого Папы» — это маринад. Большой Папа хранил рецепт в строжайшем секрете, будто это какое-то биологическое оружие, тем не менее, от вкусовых рецепторов оборотня мало что можно было утаить. Маринад состоял из корневого пива, паприки, чеснока, перца и соли. После того, как свиные ребрышки хорошенько пропитались в нем хотя бы день, Папа бросал их на гриль вместе с древесной стружкой гикори. Я чувствовала этот запах за милю или даже за две, если ветер дул сильнее. Чудесный аромат заставлял меня пускать слюнки.

Ресторан располагался на старой заброшенной заправке, с грилем во внутреннем дворе. Я припарковала джип на стоянке — мои звериные лапы теперь были меньше, чем огромные лапища Асканио в форме воина, поэтому мне пришлось вести машину. Мы с Асканио зашли внутрь.

Коллин, старшая дочь Большого Папы, работала за прилавком. Она недобро посмотрела на меня и осторожно опустила правую руку за стойку. Когда два пушистых, пропитанных кровью существа заходят к вам в гости, любой встревожится.

Я залезла в штаны и вытащила две двадцатки.

— Привет, Коллин. Нам нужно столько ребер, сколько можно купить на эти деньги.

Коллин приподняла брови:

— Я вас знаю?

— Это я, Андреа. Ты можешь уже перестать гладить свой дробовик под столом. Мы не угрожаем ничему, кроме местного барбекю.

Коллин моргнула.

— Энди? Я не знала, что ты оборотень.

И никто не знал.

— Сюрприз-сюрприз.

— Мы безвррредны, — заверил ее Асканио, улыбнулся и подмигнул, сверкнув огромными клыками.

Коллин поморщилась, смахнула мои деньги с прилавка, подошла к заднему двору и вернулась с металлической сковородой с тремя громадными кусками ребер, сложенных на ней.

Асканио схватил сковороду.

— Спасибо, — сказала я. — Мы пообедаем на стоянке и вернем посуду, когда закончим. Не хочу тревожить посетителей.

— Очень признательна.

Мы направились во двор и сели на невысокую кирпичную стену, окружавшуюся стоянку по периметру, поставив сковороду с ребрышками между нами. Асканио жадно уставился на мясо. Верно. Я была альфой, и даже этот маленький дьяволёнок знал, что в Стае никто не ест, пока его альфа не даст разрешения.

Я разорвала большой кусок пополам и передала ему одну часть. Он схватил кусок и принялся вгрызаться в мясо, хрустя костями. Я укусила ребрышко, и мои зубы гиены раздавили мягкую косточку. Сладкий вкус взорвался у меня во рту. М-м-м. Еда. Вкусная еда. Я так проголодалась.

Мы закончили с двумя кусками, прежде чем один из нас решил притормозить, чтобы поговорить.

— Можно задать прррохой вопрррос? — спросил Асканио.

Я подумывала о том, чтобы напомнить ему, как он обещал вести себя хорошо, но после всего, через что он прошел сегодня, парень заработал некоторую свободу действий.

— Жги.

— Как так получилось, что ты зверррреныш?

Ему не терпелось задать этот вопрос, не так ли? Я посасывала косточку, выигрывая время. Сказать ребенку, что я слишком труслива, чтобы говорить на эту тему — не вариант.

— Смотри, вот, например, Стая Атланты. Семь кланов, каждый из которых сгруппирован по своему зверю. Внутри кланов есть особая структура. Сначала идут альфы, затем беты, а затем другие люди, отвечающие за разные вещи, назначенные альфами. Сами альфы представляют Совет, который возглавляют Царь Зверей и Консорт. Для индивидуального оборотня предусмотрены всевозможные меры безопасности. Если у тебя есть проблемы с кем-то из Стаи или кто-то оскорбляет тебя, ты можешь обратиться с этим по цепочке командования вплоть до Кэррана, и твоё дело рассмотрят. Возможно, тебе не понравится их решение, но оно будет справедливым.

Асканио кивнул.

— Такие дети, как ты, не осознают этого, но такая структура довольно нова. Кэрран находится у власти всего пятнадцать лет. До этого каждый клан был сам по себе, а некоторые, такие как клан волков или крыс, были разбиты на отдельные маленькие стайки. Каждая такая стая была хороша ровно настолько, насколько хороша ее альфа. Если бы альфа был злоупотребляющим властью ужасным засранцем, ты ничего не мог бы с этим поделать.

Я протянула ему еще один кусок ребер.

— Моя мать была оборотнем в первом поколении. Она выросла на маленьком ранчо в южной части Оклахомы с мамой и папой. Однажды на их ферму проник буда-люпус. Он зарезал лошадей, убил моего дедушку и напал на мою маму и бабушку. Моей матери тогда было всего четырнадцать, и она никогда раньше не видела гиен, не говоря уже об оборотнях. Бабушка убила люпуса, но затем обернулась сама. Моя мама спряталась в подземном убежище. К тому времени, как шерифы добрались до фермы, бабушка вырыла яму глубиной почти шесть футов, пытаясь вытащить свою дочь, чтобы убить ее. Они пустили серебряные пули ей в голову очень быстро.

— Итак, маме было четырнадцать, она осталась совсем одна, обернулась оборотнем и ничего не знала о том, каково это быть им. Шерифы сделали несколько звонков и выяснили, что в восточном Техасе есть небольшая стая гиен. Альфой являлась женщина, которая очень мило разговаривала с ними по телефону. Она даже предложила встретить их на полпути по дороге и забрать бедную девчушку. Поэтому они уехали и отдали мою мать и двадцать тысяч долларов, оставшихся по страховке моих бабушки и дедушки, Клариссе. Обойдя всю эту бумажную волокиту с Органами Опеки, все права на ребенка они передали ее людям. Они думали, что так будет лучше для всех.

Я бросила кости в пустую сковороду.

— Кларисса оказалась настоящей садисткой сукой. Она не была люпусом, но чертовски близка к этому. Эта женщина обожала пытки. Получала от них удовольствие. Ее собственная жизнь обернулась дерьмом, поэтому она хотела сделать несчастными всех остальных. Она и две ее дочери, Кристалл и Кэнди, управляли стаей, состоящей из двух дюжин оборотней-гиен. Моя мама была такой же невысокой, как и я. В первый же день приезда Кристалл избила ее в кровь, а затем помочилась на ее лицо. С этого момента все пошло под откос.

Асканио уставился на меня, забыв о ребрах в руках.

— Насколько нам известно, мой отец был экзотическим домашним животным. До стаи доходили слухи о торговцах наркотиков, которые держали на своей территории множество крупных хищников, чтобы устраивать шоу. В конце концов, правоохранительные органы во время рейда обнаружили их, и через три дня мой отец сбежал в лес. Lyc-V крадет часть ДНК своего хозяина, и в большинстве случаев передача происходит от животного к человеку. Поэтому, чтобы произошло подобное, как с моим отцом, вирус вначале должен был заразить человека, а затем перейти от него обратно к моему отцу. Такого почти никогда не случается, ведь люди не бегают по лесу, кусая животных.

Даже когда оборотни сталкиваются со своими естественными собратьями в форме зверей, большая часть дикой природы сторонится нас. Стофунтовый волк посмотрел бы на двухсотфунтового оборотня и довольно быстро решил бы сбежать в горы.

— Никто так и не смог узнать, как моему отцу удалось заразиться. У него не хватило мозгов, чтобы объяснить, что с ним случилось. Но Кларисса считала, что мой отец — самая забавная игрушка в мире. На него надели ошейник с шипами и водили на поводке, пока он был в человеческом обличье. На самом деле он не мог говорить, за исключением нескольких слов вроде «нет» и «голоден». Он был умственно отсталым. Кларисса подумала, что было бы весело, если бы он изнасиловал мою мать. Он не соображал, что делал. Он просто знал, что ему предоставили самку, поэтому он может спариться с ней. Моей матери едва исполнилось шестнадцать. Я родилась девять месяцев спустя, и меня начали избивать, когда я была еще совсем маленькой. Для моей матери ее главным мучителем была Кристалл. Для меня же это стала Кэнди, младшая дочь Клариссы.

— Ррразве твоя мама не пытарррась тебя защитить?

— Она пыталась, но они бросались на нее. Когда они нападали на меня, мама специально провоцировала их, чтобы вместо меня они переключались на нее. Они уверяли ее, что, если она попробует сбежать, люди убьют нас. У нее не было денег и некуда было пойти. На мой одиннадцатый день рождения Кэнди и ее прихвостни подожгли меня. Моя мама понимала, что рано или поздно они убьют меня. Как только я достаточно поправилась, чтобы двигаться, мама схватила меня за руку и сбежала. Мы пересекли всю страну. Они даже не преследовали нас.

В голове мелькнуло воспоминание: мы с мамой ютились в ванной гостиничного номера, закутавшись в одеяло, и обе дрожали, потому что какой-то посторонний шум снаружи напомнил нам голос Клариссы.

— Я не хотел, чтобы ты ррррасстроилась.

— Я знаю. Доедай, давай.

Он посмотрел на ребра.

— Большше не хочется.

— Все в порядке, — сказала я ему. — Не позволяй еде зря пропадать.

Он укусил ребро.

— Ты когда-нибудь возвррращалассь?

Я улыбнулась ему.

— А ты как думаешь?

Он моргнул.

— Странные вещи случились с той стаей — улыбнулась я. — Несколько лет назад кто-то пришел туда и стёр их с лица земли. Должно быть, это был какой-то меткий стрелок, потому что в большинство из них попали с дальнего расстояния. Один за другим четкие выстрелы с серебряными пулями. — Я наклонилась и дотронулась до места у основания черепа примерно на полдюйма ниже мочки уха. — Ядрышко, также известное как продолговатый мозг. Это область мозга, которая контролирует непроизвольные функции: дыхание, частоту сердечных сокращений, пищеварение. Это единственное место в теле оборотня, которое гарантирует мгновенную смерть при попадании серебряной пули. Миниатюрная мишень. — Я показала ему пальцами расстояние чуть больше дюйма. — Совсем крошечная. Для такого требуется много практики.

Глаза Асканио на его буда-морде стали огромными.

Не все получили легкую смерть. К некоторым она пришла с более близкого расстояния, и куда тяжелее. Однако и погибли не все. Там было четверо детей — все мальчики — и трое подростков: две девочки и один парень в цепях. Следующее поколение, новые жертвы нежной любви и заботы Клариссы. Теперь они свободны.

— А что случилось с твоим отцом?

— Он умер примерно через два года после того, как мы сбежали. Он же был гиеной, а они живут в дикой природе всего около двенадцати лет. Вероятно, он прожил даже вдвое больше. Если ты закончил есть, нам нужно двигаться дальше.

Он спрыгнул со стены.

Мы вытерли лица бумажными полотенцами, вернули сковороду и поехали.

— Куда теперь? — спросил Асканио.

— Гарсия Констракшн. — Я очень сомневалась, что нам даже разрешат войти в штаб Анапы в нашем нынешнем виде.

Адрес компании Гарсия Констракшн привел нас в запутанный клубок недавно переименованных улиц в восточной части города. Нам потребовалось полтора часа, чтобы отыскать нужное место. Здание находилось за высоким забором с колючей проволокой, хотя при этом, ворота были широко распахнуты. Мы припарковались на улице и зашли внутрь. Гравий хрустел под моими лапами. Я поняла, что реально ненавижу гравий. Он был острым, застревал между пальцами ног и не давал устойчивой поверхности.

Всюду по гравию были разбросаны грязь и всякий мусор. В самом здании не было ничего особенного: построено после Сдвига с учетом аппетитов магии. Простая кирпичная коробка с зарешеченными пыльными окнами и такой же защищённой дверью — стандартный дом для мира, где монстры появлялись из ниоткуда и норовили ворваться в ваш дом, чтобы перекусить человечиной на обед. Еще одни ворота справа от здания с железной проволокой настежь открыты. Они вели на задний двор.

Пахло, как заброшенное место: грызуны, мускус кота, помечающего свою территорию, собачьи экскременты, разлагающиеся на солнце, щетинистые крысы. Никаких человеческих запахов. Странно.

Я провела пальцами по деревянной доске, плотно прибитой к двойной двери. Грязь.

— Они закрррыты, — заметил Асканио.

— Похоже на то. Либо здание «Цапли» должно было стать для них триумфальным возвращением, и они никого не наняли, пока не получили контракт, либо…

— Либо?

— Кто-то нанял их специально, чтобы занялись зданием «Синей Цапли», а когда сделка сорвалась, клиент кинул их. Ну же, давай покопаемся в их мусоре.

— Ух ты, супер!

Умник.

Мусорный контейнер у забора не принес нам никакой новой информации. Он не был совсем пустым. Но в тот момент, когда мы подняли крышку, очень рассерженная мама-скунс нацелила на нас свою задницу, и мы тут же опустили крышку. Дурацкий май, у всех рождаются детки.

Я пошла проверить почтовый ящик, а Асканио побежал на задний двор.

Металлический ящик совсем пуст. Почты нет. Хм-м.

— Я што-то нашшел! — позвал Асканио.

Я направилась за дом. Узкое пространство между зданием и забором переходило в огромный задний двор, заполненный случайным металлическим хламом. Крошечные существа, пушистые и быстрые, с длинными шиншилловыми хвостами, носились по отбросам. Гравий лежал неровно. Похоже, что-то тащили по нему.

Асканио встретил меня сзади, держа спущенную шину с зазубренным куском металла, вбитым в нее. Он сунул шину мне под нос. От неё повеяло запахом автомобильной смазки. Свежей. На открытом воздухе автомобильная смазка меняла свой запах. Видимо, прокол был сделан недавно.

Кто-то заезжал на эту стоянку, вероятно, на прошлой неделе, точно не более десяти дней назад. Я подняла шину. Она была не просто спущенной, а, должно быть, пробитой. Автомобиль, которому принадлежала эта шина, не мог уехать очень далеко. Я снова посмотрела на следы на земле. Кого-то эвакуировали. Это было наиболее вероятным объяснением.

Грязь на входной двери копилась, как минимум, несколько месяцев. Магия вырубала из строя большинство сотовых телефонов, поэтому если у вас и был такой экземпляр, это говорило бы, что вы, вероятно, состоите на военной службе. Так как же этому человеку удалось выбраться из затруднительного положения с поврежденной шиной?

Я побежала на улицу, за мной последовал Асканио. В двухстах ярдах вниз по дороге высокий знак гласил «Станция техобслуживания Даунса». Ага.

Я указала на знак.

— Должно быть, это наш ключик к разгадке.

Асканио усмехнулся рядом со мной. Но это скорее прозвучало, как что-то из ночных кошмаров.

Мы пошли на СТО Даунса, которая представляла собой стоянку, заваленную запчастями и переполненную случайными драндулетами, как механическими, так и магическими. Сзади располагался большой железный гараж. Две из четырех дверей гаража были распахнуты. У первой двери мужчина зарылся под капот пикапа «Додж».

— Добрый день! — крикнула я.

Мужчина обернулся, увидел нас и ударился головой о капот автомобиля. Он был молод, в хорошей форме, с лицом, которое выглядело так, будто что-то пережевало его левую часть и выплюнуло обратно.

Механик выдернул из ближайшего стола большой гаечный ключ:

— Что вам нужно?

Я достала двадцатку баксов. Полгода назад я бы просто показала свой значок Ордена. Это бы его разговорило, и я получила бы нужную мне информацию. Но за последние пару месяцев работы с Кейт я узнала, что работники частной службы платят за ответы на свои вопросы. Мне это было не по душе, но нам все ещё нужно было найти убийцу.

— Нам нужна некоторая информация, сэр, — сказала я.

Асканио показал ему шину.

Механик долго изучал нас.

— Положите деньги на землю под камень и не подходите ближе.

Мне, наверное, стоит переосмыслить всю эту беготню в облике зверя, особенно, если я продолжаю истекать кровью. Моих свидетелей это явно беспокоит.

Я положила двадцатку под камень.

— Вам доводилось отбуксировать кого-то из Гарсиас Констракшн за последнюю неделю или около того?

Механик прижал ключ к груди.

— Да.

— Кто это был?

— Какая-то женщина.

— Она была одним из постоянных клиентов Гарсиас?

Он покачал головой.

— Никогда не видел ее раньше.

— Как она выглядела?

Он нахмурился.

— Примерно сорок лет, красивое платье, дорогие туфли. Хорошо сложена. Похожа на какую-то бизнесвумен.

— Она упомянула, как ее зовут или что она там делает?

— Нет. Я поменял шину, она мне заплатила, и на этом все.

— Как она расплатилась?

— Дала мне чек.

Я моргнула пару раз, прежде чем вспомнила, что хлопание ресницами не производит нужного эффекта с моей нынешней формой.

— Вы приняли чек от незнакомой женщины?

— Это был чек от ее конторы. Я позвонил в банк, они сказали, что все в порядке.

— Что за бизнес?

— Я не помню, — ответил он. — Магазин каких-то штук. Что-то с искусством или вроде того.

Интересно.

— Есть ли шанс, что вы найдете оплаченный чек?

— Мне нужно работать, — сказал он. — Я занят.

Я показала ему визитку, наклонилась и сунула ее под камень.

— Если вы случайно наткнетесь на чек, то вас будет ждать еще пятьдесят баксов. Адрес и номер телефона указаны на карточке.

— Может быть, — ответил мужчина. — Как я уже сказал, сейчас я занят.

— Спасибо, что уделили нам время.

Я вышла из гаража.

— Что теперь? — спросил Асканио.

— Теперь мы возвращаемся в офис и купаемся.

Я снова проснулась в шкафу.

С отвращением я отбросила одеяло. Мне снова снились кошмары о моем избиении. Воспоминания о сне все ещё живые кружили передо мной. На этот раз мне приснился мой одиннадцатый день рождения, когда старшие буды гонялись за мной по старому заброшенному магазину фермерского оборудования. Я спряталась в металлическом корыте, таком, что используются для кормления свиней. Они нашли меня, налили в емкость керосин и подожгли.

Я до сих пор помню запах горящих волос.

Я прижала колени к груди. Это не просто кошмары, это настоящие воспоминания. Я потратила годы, пытаясь подавить их, но стресс и разговор с Асканио накануне, должно быть, заставили их снова всплыть в моем подсознании. Я протянула руку и коснулась стенки шкафа, чтобы напомнить себе, что сон закончился. Гладкая краска казалась холодной под моими пальцами. Раз уж я оказываюсь здесь так часто, может, мне уже стоит просто переехать сюда. Установить унитаз, раковину, построить маленькое гнездо… хех.

Снаружи зарождался новый день. Пришло время заняться делом. Мне нужно одеться и посетить фирму Анапы. На этот раз, в моем человеческом обличии. К тому же магия сейчас отсутствует. Если на меня попытаются напасть, я смогу расчистить себе обратную дорогу пулями.

Я выбралась из шкафа. За окном с толстыми прутьями решетки, небо затянули густые серые облака, обещая дождь. На этом блеклом фоне помятые каркасы некогда высоких строений сгорбились, темные и искривленные, усыпанные зелёной растительностью, которая упорно пыталась захватить разрушающийся город. На окраинах кладбища, бывшего делового района города, росли новые постройки: массивные дома из дерева и камня высотой не более четырех этажей, построенные умелыми каменщиками. Только человеческие руки, никаких машин.

Вдалеке завыли полицейские сирены. Еще одно веселое утро в Атланте после Сдвига.

Я встала перед зеркалом в ванной. Женщина, которая смотрела на меня, казалась более резкой, чем вчера. Более жесткой. Сильной. Слишком грубой для большинства вещей в моем гардеробе. Обычно я носила джинсы, брюки цвета хаки, чисто-белые рубашки. Аккуратная профессиональная одежда, призванная вселять уверенность и говорящая о безопасности потенциальным просителям помощи Ордена. Девиз был таков: уверенность, но не опасность.

Я покончила с тем, чтобы не угрожать. В моем шкафу должно быть что-то подходящее для новой меня.

Компания «Импут Энтерпрайз» находилась по юго-восточному адресу, на Феникс-стрит. Несмотря на разваленное состояние соседних кварталов, эта улица оказалась свободной от мусора и грязи, с двух сторон выстроились новенькие домишки, словно солдаты на параде. В эти постройки, должно быть, вложили серьезные деньги, потому что дома были со вкусом украшены карнизами и декоративными кронштейнами. Даже решетки на эркерах изящно выпирали волнистыми металлическими формами. Место явно претендовало стать респектабельным деловым районом.

Я припарковала джип на небольшой стоянке и отправилась пешком, поглядывая на номера домов. Хмурое небо, наконец, решило выплакаться мне в жилетку. Асфальт потемнел из-за дождя. Хорошо, что я надела шляпу.

Когда я нашла правильный адрес, вместо здания увидела каменную арку с надписью «Импут Энтерпрайз» на стене и стрелкой, указывающей внутрь арки. Отлично.

Я прошла через длинный узкий туннель и вышла на широкое пространство. Передо мной раскинулся большой внутренний дворик, весь из камня песочного цвета, с растительностью, ограниченной узкими прямоугольными клумбами, идущими в две линии к зданию позади. Оно насчитывало всего три этажа, но эти три этажа были слишком высокими, что приближало высоту дома к опасному уровню. Еще пара футов и магия заметила бы это.

Основной частью строения являлся современный офис: стекло, сталь и чистый белый камень, объединенные в одно элегантное целое. Вот только верхушка дома нарушала эту идиллию, превращаясь в купол из стекла и перекрещивающихся металлических балок с золотым блеском.

Я зашла через парадную дверь. Полированный кафельный пол тянулся от того места, где я стояла, к мраморной стойке, за которой сидела администратор. Ей было чуть больше двадцати, яркий макияж, пудрово-синий костюм и бледно-каштановые волосы, уложенные в идеальный французский хвост. Позади нее на стене висел большой чёрный плакат, золотыми буквами на нем было написано: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, БОСС!»

Я прошла по выложенному плиткой полу. Девушка подняла голову и внимательно посмотрела в мою сторону. На мне был светло-коричневый плащ, который я оставила расстегнутым спереди так, чтобы были видны мои синие джинсы, армейские ботинки, черная футболка и набедренная кобура с близнецами ЗИГ-зауэрами в ней. Волосы прикрывала старая ковбойская шляпа.

Я остановилась у стойки и, приподняв шляпу, произнесла на своем родном наречии, слегка растягивая слова:

— Здрасьте, мэм.

Администратор моргнула.

— Ээээ, здравствуйте.

— Я здесь, чтобы увидеть г-на Анапу.

— У вас назначена встреча?

— Нет. Мне поручено расследовать убийство от имени Стаи. — Я передала ей свое удостоверение.

Девушка улыбнулась мне в отработанной манере и кивнула на низкие диваны справа.

— Пожалуйста, присядьте.

— Конечно. Значит, у вашего босса сегодня День Рождения? Планируется вечеринка? — Рафаэль упомянул о получении приглашения. Меня это заинтересовало, поэтому я решила проверить.

— Сегодня вечером, — сообщила мне она.

Ха. Либо мои пистолеты произвели на неё впечатление, либо ей никто не объяснил, что она не должна сообщать посторонним людям конфиденциальную информацию. Большинство секретарей посоветовали бы мне уйти.

— Замечательно. Сколько ему исполняется?

— Сорок два.

Я подошла к диванчикам и села. Минуты проходили медленно и скучно.

Из коридора раздался тихий скрип катящихся пластиковых колес. Появился мужчина, латиноамериканец, на вид, около шестидесяти. Он толкал ярко-желтое ведро для промышленной швабры и медленно двигался, его глаза говорили об усталости, а плечи наклонились вперед. Вероятно, ночной уборщик, заканчивающий свою смену. Когда он проходил мимо стойки, секретарь тихонько кашлянула, прочищая горло.

Он взглянул на нее.

— На кухне второго этажа беспорядок, — сообщила она ему. — Кто-то пролил кофе.

— Моя смена закончилась более получаса назад, — ответил мужчина.

Она пристально уставилась на него. Мое мнение о приемной Анапы резко упало. Насколько сложно убрать разлившийся кофе? Возьмите тряпку да вытрите его сами. Если смена мужчины закончилась, отпустите его домой.

Он пожал плечами.

— Хорошо. Я уберу.

Я наблюдала за тем, как он удалялся. В здании снова стало тихо.

Я изучала каменную плитку на полу: золотисто-коричневая с легким угольным и рыжеватым оттенком. Красиво. У Рафаэля была похожая. Я никогда не могла понять нелюбовь этого мужчины к коврам. Его дом был похож на замок: каменная плитка на полу, бежево-серая краска на стенах, серые гранитные столешницы. На самом деле он нанял художника, чтобы тот разрисовал каменные блоки на стенах фойе. Обошлось в целое состояние, но выглядело потрясающе, особенно когда я купила ему виноградную лозу и приделала несколько крошечных крючков, чтобы она росла в правильном направлении. Он также развешивал на стенах холодное оружие.

Я могла представить его в виде идальго, одетого во все черное и правящего каким-то грандиозным замком, вроде Алькасара. Мое воображение нарисовало Рафаэля, его мускулистое тело, облаченное в черный камзол. Он стоял, прислонившись к каменному балкону с длинной рапирой на талии, а рядом с ним. . белокурая «бимбо» ростом семь футов.

Пора выбросить из головы это наваждение. Такое чувство, что мое сознание зациклилось на нем: каждый раз, когда я отвлекаюсь от расследования, мои мысли возвращаются прямо к Рафаэлю. Иногда я размышляю о мести, иногда мне хочется удариться головой о стену. Эти приступы жалости к себе и мечтательные образы того, как я заставлю его пожалеть о том, что он вообще родился, должны прекратиться.

Мои уши уловили далекие шаги. Я поднялась. Из коридора вышло три человека, впереди стояла опрятная женщина в бежевом деловом костюме. На ней были очки, и ее светло-каштановые волосы тщательно зачесаны назад. В этой одежде и прическе все говорило «бизнес». Но ее поза и глаза кричали «боевая подготовка». Мужчина и женщина в тактическом снаряжении и темной одежде шли позади с полицейскими дубинками. У каждого на бедре было по пистолету.

— Доброе утро, мисс Нэш, — обратилась ко мне женщина хриплым голосом. — Мистер Анапа шлет вам свои сожаления. У него чрезвычайно загруженный график, он не может с вами встретиться.

— Я расследую убийства от имени Стаи, — объяснила я. — У меня всего несколько вопросов.

— Мистер Анапа будет очень занят на этой неделе, — повторила женщина.

— Он не подозреваемый.

— Неважно, подозреваете вы его или нет. Вы больше не являетесь сотрудником правоохранительных органов. Вы здесь как частное лицо. Пожалуйста, покиньте наш офис. — Она повернулась, поравнявшись со мной.

Если бы у меня все ещё был мой значок Ордена, я бы заставила ее проглотить свои слова. Мне пришлось обдумать свои варианты. Я бы могла одолеть двух охранников, но фальшивая секретарша, скорее всего, создаст проблему. То, как она продолжала измерять расстояние между нами, свидетельствовало о какой-то практике в боевых искусствах, а ее позиция, квадратная и прямая, говорила об опыте работы в правоохранительных органах. Ее учили носить броню. Большинство стрелков будут выбирать позицию сбоку, минимизируя зону мишени. Люди в броне склонны сталкиваться с опасностью лицом к лицу.

Данный опыт означал бы, что она знает правила и точно понимает, что мне можно, а что нельзя. Если бы я решила устроить драку и прорваться к Анапе, она бы подняла тревогу, и копы тут же бросились на меня, как волки на хромого оленя. Я уже почти вижу заголовок в газетах: «Оборотень терроризирует местного бизнесмена».

Часть меня, та, что была будой, хотела это устроить.

Но мне придется отступить. Она знала это, и я тоже.

— Я вернусь, — пообещала я ей.

— Приведите с собой полицейского с ордером, — ответила она.

Я направилась к двери.

— Мисс Нэш! — окликнула она.

Я повернулась.

Секретарша улыбалась.

— Этот вестибюль недостаточно велик для нас двоих, мисс Нэш.

— Я запомню это. — Я направила на нее указательный палец.

Снаружи облачный покров развеялся. Я покосилась на солнечный свет и повернулась, чтобы осмотреть здание. Анапа не хотел, чтобы его допрашивали, но это не делает его автоматически виновным. Это говорит только о том, что он та ещё задница. За исключением того, что я допрашивала сотни подозреваемых на протяжении многих лет, и такое поведение было далеко не типичным. Обычно, когда вы подходили к месту работы и говорили сотрудникам, что расследуете убийство, естественное любопытство брало верх, и все собирались вокруг, чтобы узнать подробности. Люди — вуайеристы, и большинство из нас влечёт нездоровый интерес к подобному. Когда вы говорите кому-то: «Я расследую убийство», обычно возникает следующий вопрос: «Кто умер?» Администратор Анапы вопросов не задавала. Не последовало этого и от его рыцаря в бежевых деловых доспехах.

Женщина в костюме, должно быть, нашла время, чтобы изучить мою биографию, раз решила уколоть фразой «вы больше не сотрудник правоохранительных органов». Да, Орден уволил меня, отправив на пенсию, но до этого моя карьера была выдающейся, и ничто в моем резюме не указывало бы на то, что я легко сдамся. Она не произвела на меня впечатление человека, который упускает детали. Анапе было бы проще уделить мне минут десять, ответить на вопросы и очистить свое имя. Он бы исчез из моего списка подозреваемых, а я ушла и перестала его беспокоить. Но вместо этого он использовал своих охранников, чтобы прогнать меня. Тут же повыскакивали всевозможные сигнальные флажки. К чему такая секретность?

Когда я тренировалась, моя инструктор, седая и покрытая шрамами детектив по имени Шона, учила меня, что нужно избавляться от подозреваемых, а не искать их. Посмотри на список своих подозреваемых и выбери наиболее вероятного и попытайся доказать, что он этого не делал.

Прямо сейчас из списка был исключен только Белл. Анапа все еще оставался в числе возможных преступников, и теперь ему удалось подняться прямо на вершину списка.

Я осмотрела здание. Решетки на окнах, камеры наблюдения, работающие только во время технологии и, если в остальной части средств безопасности есть что-то поинтереснее, то возможно наличие хороших защитных чар на окнах. Как у оборотня, у меня было естественное сопротивление к защитным чарам, но сломать даже одно из них было бы действительно больно и вызвало бы достаточно магического резонанса, чтобы заставить любого в здании, обладающего хоть каплей магической чувствительности, кричать, как от кровавой резни.

Я обошла дом. На северной стороне мелькало маленькое окно, расположенное тремя этажами выше, на нем не было решеток. Камеры слежения также были удобно расположены для слежения за другими проходами. Я постояла некоторое время, наблюдая за их поворотами. И, конечно же, схема движения камер предполагала около двадцати секунд незаметного приближения к зданию. Они решили установить ловушку с собственной защитой. Я усмехнулась про себя. Умно. Не гениально, но среднего идиота проведёт.

Нужно придумать, как подобраться к Анапе. Он отказался встретиться со мной лично, его здание тщательно защищено и, вероятно, напичкано ловушками, а у меня нет юридических рычагов давления, чтобы заставить его говорить со мной.

Дверь открылась, и вышел пожилой латиноамериканец без ведра и швабры. Он покосился на небо с многострадальным выражением лица, вздохнул и направился по улице. Я осторожно последовала за ним. Мы прошли через каменную арку, свернули на тротуар, и я слегка ускорилась, догоняя его.

— Вам что-то нужно?

Я подняла вверх двадцатку. Топчитесь на одном месте в расследовании? Нет значка? Раздавайте людям деньги. Вот до чего мы докатились.

— Расскажите мне об Анапе и его офисе?

Мужчина посмотрел на мои деньги.

— Я бы взял эти деньги, да рассказывать особо нечего.

Я кивнула в сторону маленького ресторанчика на другой стороне улицы с надписью «Проснись и Пой».

— Скоро пойдет дождь. Позвольте угостить вас завтраком и чашкой кофе.

Мы вошли внутрь и сели на диванчики. Официантка принесла нам горячий кофе. Я заказала яичницу, а мой новый друг заказал пончики. Мы оба решили держаться подальше от сосисок. Если вы не знали хорошо ресторан или не доверяли повару, заказывать мясо было плохой идеей, потому что в некоторых местах «говядина» являлась кодовым обозначением крысиного мяса.

По крайней мере, кофе был свежим.

— Итак, расскажите мне про Анапу.

Мужчина пожал плечами:

— Его почти не бывает видно. Приходит и уходит, когда ему захочется. Я видел его всего три или четыре раза. Дорогой костюм.

— Где находится его кабинет?

— На третьем этаже, с северной стороны. Я там не часто бываю. Просто убираю пыль с его стола раз в неделю.

Интересно.

— А что насчет его сотрудников?

Мужчина пожал плечами.

— Их около двадцати. Но все это какая-то обманка.

— Что вы имеете в виду?

— Компания — липовая. Это, как если бы группа детей собралась вместе, купила хорошую одежду и притворялась, что играют в бизнесменов. Сидят, разговаривают, пьют кофе и обедают. Раз в неделю, когда показывается начальник, все они выстраиваются в очередь к его офису, чтобы он почувствовал себя важным. Но результатов их работы нет как нет.

Официантка принесла нам еду и ушла. За окном снова пошел дождь.

— Почему вы так решили? — Спросила я.

Он откусил пончик.

— Бумага. Они почти ее не тратят. Обычно подобные конторы производят много бумажных отходов. Ну, знаете, всякие копии, заметки, измельченные документы, пустые коробки от канцелярских товаров, которые они заказывают. Я работаю в клининговой компании. На моем маршруте есть другие клиенты, у которых бизнес вдвое меньше «Импут Энтерпрайз». Но они производят в три-четыре раза больше бумажных отходов. Когда я захожу в их копировальную комнату, мусорные баки всегда пусты. Две трети времени мне даже не приходится прикасаться к ним. Наверное, на этой неделе у них было больше всего мусора, чем за все время, и то, только потому что они рассылали приглашения на вечеринку по случаю дня рождения Анапы. — Он закончил жевать свой пончик. — Иногда к нему домой отправляют посылки личным курьером. Я видел квитанции в мусорном ведре администратора. Спасибо за завтрак.

— Спасибо вам за информацию.

Он ушел. Я съела все желтки из яиц и проткнула яичные белки вилкой. Если мужчина был прав, то чем бы не занимался Анапа, происходило это в его доме. Что ж, есть только один способ проверить это.

Я подождала, пока официантка принесет чек и заплатила за еду, оставив хорошие чаевые. А затем обратилась к ней:

— У меня есть к вам странный вопрос.

— Конечно.

— В какой день обычно мусорщики забирают отходы с контейнеров на этой улице?

— По пятницам.

— Спасибо.

Сегодня среда. Мусорные баки должны быть почти полными. Я вышла, закутавшись в плащ под дождь, вернулась к зданию «Содействия» и обошла его. Узкий переулок вёл от задней части дома к широкой улице. В переулке у кирпичной стены стояли два мусорных бака: синий и зеленый. Я подняла крышку. Поскольку вторжение магии оставило массовое производство пластика в прошлом, весь мусор приходилось разделять и сортировать. Пищевой мусор упаковывали в деревянные бочки или переработанные металлические баки, помещали в зеленый мусорный контейнер и собирали компост. Перерабатываемые отходы — дерево и металл — просто выбрасывали в синий мусорный контейнер вместе с бумажными отходами, упакованными в плотные тканевые мешки.

В зеленом контейнере была одна бочка, наполовину заполненная остатками гниющих обедов. В синем мусорном контейнере находился скудный, тряпичный мешок. Я развязала его. Внутри множество копий записок-приглашений на вечеринку Анапы, несколько скомканных каракулей, на большинстве из которых изображены груди разных размеров и форм и уродливый, но исключительно одаренный мужчина, делающий разные вещи под рейтингом «Х» с данными сиськами, и блокнот, залитый кофе.

Я бросила мусор и направилась обратно в «Проснись и Пой».

Теперь мне просто необходимо попасть в дом Анапы.

В моей голове неожиданно родилось решение дилеммы.

Но, нет. Нет, должен же быть другой способ. Любой другой способ.

Ну, хоть что-нибудь.

Я крепко стиснула зубы. Но это не помогло мне придумать блестящие альтернативы.

Ладно.

Я вошла в ресторан, предложила им десять баксов за то, чтобы воспользоваться их телефоном и набрала номер агентства. Ответил Асканио:

— Новый Рубеж, передовые расследования.

— Это я.

— Ты не взяла меня с собой сегодня, — проворчал он. — Я же хорошо себя вел вчера.

Какая досада.

— Асканио, я не могу брать тебя с собой каждый раз. Есть какие-либо новости для меня?

— Пришел отчет о вскрытии от Дулиттла, — ответил он. — И звонил Рафаэль.

Помяни черта.

— И что он хотел?

— Он спросил, когда ты собираешься передать место раскопок обратно его команде, потому что «этот проклятый кот» не позволит ему ничего сделать, пока ты не скажешь, что все в порядке, а он, цитирую, «не слеплен из денег». И просил перестать делать из него идиота. Я сказал ему, что тебя нет в офисе, а он спросил, с кем ты, и я ответил ему, что не вправе разглашать. Потом он меня отругал.

Господи. Только этого мне не хватало.

— Он оставил номер?

— Он сказал, что находится в своем главном офисе. А ещё звонил парень со станции техобслуживания, он нашел чек, который получил за буксировку машины той женщины. Он передал, что, если ты подъедешь к нему после пяти, он тебе его отдаст. Сказал захватить с собой деньги.

Хорошо, не густо, но хоть что-то.

— Пожалуйста, открой отчет Дулиттла и найди примерное время смерти.

Телефон замолчал. Я постучала пальцами по стойке.

— Между двумя и четырьмя часами ночи, — ответил Асканио.

— А причина смерти?

— Смерть наступила в результате анафилактического шока из-за укуса змеи. Свидетельствующие об этом симптомы: дыхательная недостаточность, полиорганная недостаточность и острая почечная недостаточность. . Что означает «тяжелый экхимоз»?

— Подкожное скопление крови. Спасибо. — Я повесила трубку и набрала номер Рафаэля.

— Рафаэль.

Его голос уносил меня туда, куда я не хотела отправляться.

— Мало того, что ты привел свою девку ко мне в офис, теперь ты докапываешься до моего стажера.

— Ах, стажер. И чему же он учится у тебя?

Серьезно? Он правда на это намекает?

— С тобой все в порядке? Сначала ты заменил меня на какую-то пустоголовую барби, а теперь чувствуешь угрозу со стороны пятнадцатилетнего мальчика? Что-то случилось, что вызвало у тебя комплекс неполноценности?

— Этот мальчик давно спит со взрослыми женщинами, и в последний раз, когда я видел тебя, ты выглядела немного отчаявшейся.

В моём сознании нарисовался образ того, как я протягиваю руку через телефон и бью его по лицу, опрокидывая со стула.

— Спасибо за беспокойство, но не переживай. Я предпочитаю мужчин, а не мальчиков. Это одна из причин, почему я больше не с тобой.

Он зарычал в трубку.

— Тише, тише, милый. — «Милый»? Откуда это вообще взялось? — Я понимаю, что твоя предстоящая помолвка весомо облегчит карман, и ты остро нуждаешься в деньгах, поэтому тебе хочется, чтобы я поскорее освободила место преступления.

— У меня есть деньги! Мне нужно, чтобы место раскопок освободили, потому что просто так сидеть на нем — пустая трата времени.

— Два условия, — сказала я. — Во-первых, все предметы из хранилища должны храниться в Крепости до конца этого расследования. Я составила список.

— Готово, — ответил Рафаэль. — Отправим их под вооруженным конвоем, пока действует техноволна. Второе?

— У тебя все еще есть приглашение на вечеринку по случаю дня рождения Анапы сегодня вечером?

— Да.

— Это приглашение для тебя и спутницы?

— Да.

— Мне нужно стать этой спутницей.

Рафаэль сделал паузу.

— Ты подозреваешь, что Анапа замешан в убийствах?

— Возможно. Я побывала в его фирме. Меня не пустили за порог. У него в штате цербер в деловом костюме, и она не купилась на мою милую улыбку.

— Ты имеешь в виду, что показала ей свои пистолеты, а она не упала в обморок?

Ха-ха- ха.

— Нет, дорогой, ты единственный, кто так делает.

— Насколько я помню, обычно все было наоборот.

— Я видела много оружия. У тебя неплохой образец, но это не заставило меня упасть в обморок.

— Это ты сейчас так говоришь.

— Рафаэль, этот телефон мне не принадлежит. Не заставляй меня разбивать его, потому что я только что отдала свои последние десять баксов, чтобы им воспользоваться.

Его голос был сладким, как мед.

— Дорогая, хочешь, чтобы я одолжил тебе немного денег?

— Мне никогда в жизни не требовалось, чтобы ты одалживал мне деньги. Если бы я умерла, и паромщику нужна была монета, чтобы перевезти меня через реку в загробную жизнь, а у тебя был единственный существующий четвертак, я бы посоветовала тебе засунуть его себе в задницу.

Люди со своих мест глазели на меня. Это прозвучало не весело.

— Андреа…

— Следующие произнесённые тобой слова или будут касаться работы, или я поеду к тебе прямо в офис и прострелю тебе живот. Несколько раз.

— Почему живот?

— Потому что это больно и не опасно для жизни. — Он был оборотнем и исцелился бы от любых пулевых ран.

Он засмеялся. Он реально смеялся надо мной в трубку. Моя голова вот-вот взорвется.

— Почему ты хочешь встретиться с Анапой? — спросил Рафаэль.

— Встреча с ним не в приоритете, я хочу проникнуть в его кабинет и покопаться в грязном белье, которое он там хранит. Кто-то должен был знать о том хранилище, потому что это не было случайным ограблением.

— В самом деле? А ведь я думал, что случайные грабители прошли через глубокую темную дыру, охраняемую людьми, у которых отрастают четырехдюймовые когти, и решили: «Эй, а дай-ка, я пойду туда и украду чего-нибудь».

Сволочь.

— Хорошо, что ты такой красивый, потому что явно не особо сообразительный.

— Я управляю кланом и проклятым бизнесом, — прорычал он. — Мне хватает мозгов.

— Да, да.

До возмутительного выраженная сексуальность Рафаэля была и его слабым местом. На первый взгляд люди редко воспринимали его всерьез. Вместо того чтобы прислушиваться к умным вещам, выходящим из его рта, мужчины считали его просто смазливым личиком, а женщины сосредоточивались лишь на том, чтобы не пускать слюни. Я слышала много прозвищ, произнесённых за его спиной: повеса, мажор, красавчик, сладкий мальчик и так далее. Безжалостный бизнесмен и смертоносный боец обычно не были ярлыками, которые люди на него навешивали, пока не узнавали его получше. И это была их роковая ошибка. Несколько недель назад одна из членов клана тетушки Би забыла об этом и решила оскорбить его. Рафаэль ответил тем же, она взбесилась и напала на него. Он нанёс три смертельных раны, прежде чем она успела упасть на землю.

Рафаэль молчал. Наверное, злится на другом конце. Такой подход ни к чему не приведёт.

— Я не хочу ругаться, — сказала я профессиональным тоном. — Я просто хочу раскрыть это убийство. Я знаю, что это сложно для нас обоих. Вернемся к убийцам. Они пришли подготовленными, они убили твоих людей, и они знали, как открыть хранилище. Все это требует предварительных знаний и ресурсов. Очень вероятно, что одна из трех компаний, подававших заявку на это здание, как-то с ними связана. Я исключила Белла из подозреваемых. На данный момент поиски в штабе Гарсиас зашли в тупик, возможно, к вечеру я узнаю больше, но на данный момент их рабочий участок заброшен и находится в таком состоянии уже несколько недель. Остается Анапа. Сколько бумажных отходов образует компания «Экстракторы Медрано»?

— Достаточно, чтобы город взимал с нас плату за коммерческий пикап, — прорычал Рафаэль.

— У «Импут Энтерпрайз» почти нет бумажных отходов. Через день у них вывоз мусора, а в их контейнерах всего полмешка бумажных карточек, большая часть из которых — рисунки непристойного содержания. Я разговаривала с уборщиком, и он думает, что их контора липовая. Судя по всему, Анапа чем-то занимается вне офиса, в своем доме. Мне это нравится не больше, чем тебе, но его вечеринка — мой шанс увидеть его и обыскать кабинет. Поверь, я лучше бы глотала битое стекло, чем куда-либо отправилась с тобой.

— Спасибо, — произнес он сухим голосом.

— Пожалуйста.

— Мероприятие с дресс-кодом.

Ну, конечно же.

— Мое синее платье подойдёт?

— Мы испортили твое синее платье, помнишь? — сказал он. — Мы занимались сексом на кровати и опрокинули бутылку каберне.

Я вернулась в тот солнечный день. Мы хотели пойти поужинать, я разложила синее платье на кровати, а затем пришел Рафаэль и принес бутылку вина в спальню. Он, как всегда, начал свои «штучки Рафаэля», и мы сами оказались на кровати, а платье свалилось на пол.

Во мне закипал гнев, смешанный с грустью, и тошнотворным ощущением, что я медленно падаю, а где-то внизу меня ожидало твердое дно. Я была зла на Рафаэля. Я была зла на саму себя. Мне хотелось кого-то или что-то укусить.

— Верно. — Проклятье. — Хорошо, я что-нибудь придумаю.

— Я заеду за тобой в семь, — сказал он.

— Премного благодарна, — протянула я.

— Не пытайся проворачивать свои техасские «штучки» на мне, это не сработает.

— Я проворачивала свои «штучки», и раньше тебе это очень даже нравилось.

— Не так сильно, как тебе нравилось то, что мы делали после.

Я не ответила, и он тоже. Мы просто сидели молча, а между нами только телефонная линия. Нам пора перестать так поступать друг с другом.

— Рафаэль, я хотела бы упомянуть еще кое-что. Я хотела сказать тебе это вчера утром, но появление твоей невесты сбило меня с толку. Из разговора со Стефаном я поняла, что, помимо тебя, было еще шесть человек, которые были рядом, когда хранилище было обнаружено.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Рафаэль, — и могу тебе ответить сразу: никто из них не предаст меня.

— Тогда это будет несложно. Помоги мне подтвердить их алиби. Мне нужна информация по каждому, начиная с момента их ухода с раскопок и до четырех утра. Если они звонили по телефону, нужно выяснить куда. Если они пошли в бар и с кем-то завели беседу, нам нужно узнать о чем. Никто лучше тебя не знает их, и я бы предпочла, чтобы это сделал ты, потому что мои руки заняты.

— Я позабочусь об этом.

— Стефана тоже нужно проверить.

— Я сказал, что позабочусь об этом.

И он это сделает. Рафаэль мог быть невероятно скрупулёзным, когда хотел.

— Тогда увидимся вечером.

— Может быть.

Сволочь.

— Семь часов. Будь там, иначе твоя площадка останется закрытой.

— Ты догадываешься, что, если нас поймают, во всем обвинят Стаю. ОПА не будет беспокоиться о таких тонкостях, как то, что ты не являешься ее официальным членом или что мы расследуем убийство. Они увидят, как два оборотня грабят дом. Мы и так лишены гражданских прав.

— Я в курсе, спасибо.

— Просто подумал, напомнить тебе, — сказал он.

— Ценю твою заботу.

— Отлично.

— Супер.

Я повесила трубку. Мне хотелось принять холодный душ. Часы на стене за прилавком показывали двенадцать минут одиннадцатого. У меня было время до трех часов дня, чтобы найти подходящее платье и прочитать отчет Дулиттла. А потом, мне нужно заехать к механику за чеком от таинственной незнакомки с ее отбуксированной машиной.

Поскольку я находилась недалеко от торгового района, я сначала взялась за платье. Когда вы невысокого роста и фигуристы, ваш выбор платьев ограничен. У меня была приличная грудь, мускулистые икры и сильные красивые ноги. Примерно в двух-трех дюймах над коленом была волшебная точка, где на мне отлично смотрелись, доходившие до неё, платья и юбки. Все остальное было слишком длинным, потому что люди обычно смотрели на меня сверху, а платье «в пол» делало мои ноги короче и шире. Вырез, из-за которого шея выглядела короче, чем являлась на самом деле, например, «лодочкой» и «ворот-горлышко», были исключены. Вдобавок ко всему, платья с цветочным принтом или ярким сочетанием цветов полностью «съедали» меня, делая светлое лицо и волосы еще бледнее.

Когда мне требовалась официальная одежда, я обычно делала покупки у «Дэзии», семейном магазинчике, которым заведовала Дэзия Рэндалл. Хозяйка, суровая чернокожая женщина лет пятидесяти, обладающая безупречным вкусом.

Проведя час у Дэзии, я перемерила все мои привычные оттенки и фасоны: бирюзовый, персиковый, синий… Я даже попробовала «шартрез», который заставил меня выглядеть похожей на бочку, выкрашенную в цвет горохового супа. Вещи, которые мне раньше нравились, внезапно перестали вызывать симпатию.

Дэзия изучила меня критическим взглядом, отточенным тридцатилетним опытом работы в моде.

— По какому случаю наряд?

— На официальную вечеринку в честь дня рождения в доме миллионера. — И мне нужно выглядеть достаточно презентабельно, чтобы переступить через порог.

— Кто сопровождает?

— Мой бывший парень.

Брови Дэзии приподнялись.

— Ах. Тайна раскрыта. Это он ушел?

— Да.

— И ты хочешь произвести впечатление?

— Хочу, чтобы он кусал локти. Чтобы увидел, что со мной все в порядке. Я хочу быть яркой.

— Яркой или сногсшибательной? — спросила Дэзия.

— Согласна на «сногсшибательную».

— Жди здесь.

Она исчезла между вешалок с одеждой. Я ещё раз посмотрела на свою последнюю примерку. Фиолетовое платье с завышенной талией должно было лестно подчеркивать мои формы, но вышло наоборот. Даже мое лицо изменилось. Раньше мне удавалось сохранять в образе какую-то свежесть или даже сладость. Но сейчас, женщина, которая смотрела на меня из зеркала хорошо выглядела только в плаще с парой пистолетов. Накинуть на меня приятную фиолетовую ткань было все равно, что покрыть бритвенное лезвие конфетной оберткой Skittles.

Снова появилась Дэзия с вешалкой, на которой весело что-то черное и кружевное.

— Благодарю вас, но черный — не мое, — сказала я. — Оно сделает меня совсем бледной.

Дэзия устремила на меня взгляд цепного пса.

— Попробуй.

Я взяла платье и отправилась в примерочную, сняла с себя фиолетового монстра и взяла черное платье с вешалки. Черное кружево поверх черной ткани. Точно не мое. Я надела платье, вышла и посмотрела на себя в зеркало в полный рост.

Черное платье сидело на мне как влитое, заканчиваясь примерно на три дюйма выше колена. Асимметричное, оно было сплошь черного цвета. Выше талии ткань тянулась по диагонали от груди вверх, закрывая мое левое плечо. На левой стороне был крошечный рукав, но правое плечо было шокирующе оголенным. На темной ткани проступали длинные змеевидные очертания китайского дракона. Его голова покоилась на левой стороне груди, а длинное тело скользило между моими грудями, создавая эффект зауженной талии. И на грани того, чтобы показаться неприличным, дракон изгибался вправо и скользил по моему правому бедру вниз. Черное грубое кружево перекрывало его очертания, а узор на нем имитировал чешую, придавая сексуальные нотки виду моей обнаженной кожи. Один единственный красный камушек выступал на месте глаза дракона, и когда я повернулась, он засиял чистым рубиновым светом глаз буды.

Черный никогда не был моим цветом, но сегодня он им стал.

Дэзия поставила передо мной пару черных туфель. Я надела их и тут же получила плюс четыре дюйма к своему росту.

Черт возьми. Я выгляжу агрессивно.

— Это зловещее платье.

— Порой и зло может быть прекрасным, — улыбнулась Дэзия. — Не увлекайся чрезмерными аксессуарами. Пара сережек, ничего слишком громоздкого, и, может быть, браслет. И это все. О, и помада. Здесь необходимы красные губы, Андреа. Алый оттенок.

— Я беру его.

— Конечно же. Заставь его кусать локти.

Рафаэль и не догадывается, что его ждет. Как и Анапа. И если существуют хоть какие-то доказательства причастности Анапы к гибели оборотней, я приложу все усилия, чтобы их отыскать.

Заключение «доброго доктора» подтвердило то, что я уже и так знала: четыре оборотня, включая жену Ника, умерли от змеиного яда. Я заметила на телах укусы четырех размеров, а Дулиттл нашел еще один, что означало пять пар клыков и, вероятно, пять нападавших, если только нашей убийцей не была гидра. Или Горгона. Не то, чтобы кто-нибудь когда-либо видел Горгону, но кто знает, какие забавные зверства магия может совершить в следующий раз.

Змеи были своего рода гадюками, и, согласно экспертному мнению Дулиттла, самый большой укус принадлежал чему-то с головой размером с кокос, а яд этого существа смертелен для людей даже в крошечных дозах. Для оборотней понадобилась бы доза побольше. Помимо официального отчета, в конверте был небольшой клочок бумаги, на котором было написано: «Если отыщешь существо, немедленно позвони мне. Не пытайся противостоять змее».

И вовсе я не собираюсь противостоять ей. Я только выстрелю. Много раз.

Джим проверил по своей базе данных отпечатки пальцев, которые я сняла с двери хранилища. Семь образцов из восьми принадлежали команде Рафаэля. Восьмой оставался загадкой. Ни в одном из архивов не было совпадений.

От анализа находок толку было не больше. Никаких явных улик.

Я просмотрела досье. Команда Рафаэля была сплоченной, все из клана буд и их родственники. Семейные мужчины и женщины, все они держались вместе. Ходили в одни и те же места, устраивали совместные барбекю и нянчились с детьми друг друга. Рафаэль очень избирательно подходил к найму кадров и не брал на работу никого в течение последних одиннадцати месяцев, задолго до того, как здание «Синяя Цапля» было выставлено на продажу.

Из четырнадцати человек, находящихся в настоящее время в команде, шесть были в браке, причем и мужья и жены вместе работали в компании «Экстракторы Медрано». Трое других были в отношениях с кем-то еще, двое были детьми других членов команды, и трое оставшихся оборотней работали с Рафаэлем годами. Все они вели спокойную жизнь: работали, приходили со смены домой и проводили время со своими детьми.

Патрульная команда Джима тщательно шпионила за домами Стаи. Такая среда не могла служить благодатной почвой для тайных грехов. Никто не был заядлым игроком. Никто не занимал деньги у сомнительных источников. Казалось, что ни у кого из них не было в жизни места для шантажа, убийств или амурных делишек. А если у кого-то и была интрижка на стороне, им больше всего стоило бы опасаться своих буда-супругов. Буды были абсолютно дикими и до вступления в пару, но как только они завязывали отношения, они сразу переходили на территорию собственнической и яростной ревности. А их скандалы были заведомо публичными. Мы любили драму.

Я позвонила в местное отделение ВПСО своей приятельнице. За время моего пребывания в Ордене, Тед пару раз отправлял меня поработать в армии, и я заслужила там достаточно уважения, чтобы воспользоваться парой услуг. Лина, моя знакомая из ВПСО, провела для меня быструю проверку криминального прошлого Анапы. На него ничего не было. Либо он и его корпорация вели себя до отвратного законопослушно, либо он знал, как замести следы.

Наконец, я оторвала взгляд от документов и кивнула Асканио.

— Бери свое снаряжение.

Он живо схватил свой нож.

— Куда мы отправляемся?

— В библиотеку.

Его энтузиазм заметно угас, и он испустил страдальческий вздох:

— Но «библиотека» и «надирание задниц» — это два несовместимых понятия.

— Такова природа нашего бизнеса. В пяти процентах случаев ты убиваешь монстров. Все остальное время копаешься в грязи в поисках крошечного кусочка лобковых волос преступника.

— Фу.

Это было сражение на два фронта. Во-первых, передо мной был пятнадцатилетний парень с телом монстра и переполненный гормонами. Который отчаянно нуждался в возможности выпустить пар. Во-вторых, он был будой. А мы были видом, быстро поддающимся скуке. В природе гиены во время охоты больше полагались на зрение, чем на нюх. Мы не занимались упорным преследованием, как делают волки, и не ходили гуськом друг за другом, наш способ слежения был нетипичным. Поиск по следу хлебных крошек противоречил естественному инстинкту Асканио. Но, как я уже объяснила ему раньше, у руля сидела его человеческая часть. И я знала, как к ней воззвать.

— Ты всегда можешь остаться здесь и тренироваться на метле.

— Нет, спасибо, — ответил он и изобразил ослепительную улыбку. Этот парнишка просто нечто. — Могу я сесть за руль?

— Да, можешь. — Должна же я вручить ему хоть утешительный приз.

Мы заперли офис и двинулись в путь.

— Так зачем мы идем в библиотеку? — спросил Асканио.

Я откинулась на спинку сиденья.

— Не проезжай через Магнолию. Лучше возьми правее на Редберри.

— Почему?

— На Редберри появились какие-то странные желтые лозы, растущие по зданиям. Я хочу это проверить. А отвечая на твой вопрос, мы идем в библиотеку, потому что это единственное место доступное для горожан, где мы можем подключиться к проекту Александрийской библиотеки.

— Что это?

— Много лет назад, еще до твоего рождения, у людей был доступ к сети данных, называемой «Интернетом». Например, если тебе нужен был адрес, ты мог просто ввести его в свой компьютер, и он сразу же появлялся с инструкциями о том, как туда добраться. Если тебе нужно было найти любую информацию вроде температуры кипения соляной кислоты, ты мог легко это сделать. Мгновенные знания прямо у всех под рукой.

— Ух ты.

— Ага. Что ж, когда стало очевидно, что магия разрушает компьютерные сети, люди попытались сохранить часть Интернета. Они сделали копии своих серверов и отправили данные в центральную базу данных Библиотеки Конгресса. Проект стал известен как Александрийская библиотека, потому что в древние времена считалось, что именно это книгохранилище содержало все знания человечества, прежде чем какой-то осел сжег его дотла. Поскольку технология на подъеме, мы собираемся покопаться в этой базе данных.

— А что мы будем искать?

— Факты. Посмотрим, что у нас есть. Во-первых, Рафаэль покупает очень спорное здание, оставляя всех остальных участников торгов позади. Затем команда Рафаэля находит секретное хранилище, которого не было ни в одном из имеющихся у них чертежей. Кто-то проник на участок Рафаэля, напал на охранявших его оборотней и вскрыл замок. Затем они покинули раскопки, оставив большую часть содержимого нетронутой. О чем это нам говорит?

Асканио нахмурился.

— Что это было не случайно.

— Верно. Существуют места, куда более подходящие для грабежа, а хорошо охраняемый туннель — далеко не банк. Место просто не выглядит так, будто в нем спрятано что-то ценное. К тому же случайный грабитель опустошил бы его подчистую.

Асканио посмотрел на меня.

— Значит, вор должен был знать о хранилище и о том, что в нем спрятано.

А парень-то не безнадежен.

— Точно. У нас есть два пути расследования: один — выяснить, кто знал о тайнике и мог получить к нему доступ, а второй?

— Узнать, что им было нужно, — сообразил Асканио.

Я улыбнулась ему.

— Хорошо. Мы знаем, что здание принадлежало Джамару Гроувсу. Если у «Синей Цапли» имелось потайное помещение, то проектировщик должен был знать об этом, потому что он был единственным, кто мог поместить его туда. Мы знаем, что Джамар Гроувс коллекционировал предметы искусства и антиквариат. Логично предположить, что в секретном хранилище находился его личный тайник. У нас также есть каталог находящихся там ценностей, который я составила на месте преступления. Мы собираемся поискать в архивах упоминания о Джамаре и его коллекции и сравнить информацию со списком предметов.

Асканио придал своему хорошенькому лицу мученическое выражение.

— Центральная библиотека находится на краю парка Столетия, — объяснила я ему. За эти годы парк резко увеличился в размерах, поглотив дополнительные городские кварталы, и библиотека стала одной из его жертв.

— И что это значит? — спросил Асканио.

— Этот парк принадлежит ковену ведьм. Они обеспечивают безопасность библиотеки, потому что это обитель знаний.

Асканио оживился.

— Женщины-ведьмы?

— Большинство из них — да. Если ты усердно поработаешь, я позволю тебе немного пофлиртовать с ними.

Буда-подросток ухмыльнулся.

— Только сильно губу не раскатывай, — я улыбнулась ему. — Девушки-ведьмы довольно прагматичны.

Рафаэль подъехал вовремя. Он всегда отличался пунктуальностью. Ровно в семь часов вечера небольшой камушек ударился об окно моей спальни и с громким звоном отскочил от решетки. Я выглянула на улицу. Внизу облаченный в смокинг стоял Рафаэль.

Мы словно дети, собирающиеся пойти вместе не выпускной.

Я стащила с кровати огромный клатч и взглянула напоследок в зеркало. Дьявольское платье по-прежнему выглядело обворожительно и крышесносно. Мои светлые волосы развевались вокруг головы, красивым растрёпанным облачком, на которое ушло почти полчаса, чтобы уложить и пригладить непослушные пряди. Я выщипала брови до идеальной формы, провела узкую линию подводки вокруг глаз для яркости, слегка затемнила бронзовыми тенями веки и закончила с нанесением двойного слоя туши. Мои губы мерцали ярко-алым, как рубин драконьего глаза.

Я надела браслет на запястье: красные гранаты тесно переплетались с белыми сапфирами. Единственное ювелирное украшение, которое у меня было. Моя мама подарила мне его, когда я окончила Академию Ордена. Мне всегда казалось, что он приносил мне удачу.

Я проверила клатч, чтобы убедиться, что очертания моего Ругера СП101 не проступают через черную кожу. Ни намека. Все в порядке. На самом деле, с действующей магией он бы мне даже не пригодился, но сам факт наличия этого приятеля рядом подбадривал меня. Я не взяла с собой нож, рассчитывая, что у Рафаэля найдётся парочка.

По непонятной мне причине, когда обычный оборотень вступал в схватку, природа щелкала переключателем в его мозгу, вынуждая отращивать огромные когти и клыки и разрывать ими противника на части вместо того, чтобы выстрелить в него с безопасного расстояния или использовать для этого ножи, как поступили бы разумные люди. Я всегда считала, что Рафаэль был исключением из этого правила.

Он уже внизу. Больше медлить нельзя. Я выглядела настолько горячей, насколько хотела.

Я расправила плечи и вышла из квартиры на четырехдюймовых черных шпильках. «Цок-цок-цок» — простучали они, когда я спускалась вниз по лестнице и вышла за дверь.

Вечерний ветерок подул в мою сторону, окутывая множеством ароматов. Рафаэль ждал меня на тротуаре. Моему мозгу потребовалась секунда, чтобы обработать то, что я увидела перед собой, и затормозить. Моя координация нарушилась. Я остановилась.

Рафаэль стоял в черном смокинге. Свет раннего вечера играл на его лице, окрашивая левую сторону золотым сиянием, в то время как правая оставалась в прохладной тени. Он выглядел идеально сбалансированным между тьмой и светом. Элегантный пиджак отражал силу его широких плеч и гибкость узкой талии, выдвигая на передний план, как естественную красоту его тела, так и ее опасные грани. Синие глаза смотрели твердо и сосредоточенно, донося простую истину — встать у него на пути будет крайне неразумно.

Он не носил смокинг, как расслабленный джентльмен, надевающий свой вечерний костюм к светскому ужину, и не был похож на рыцаря в стальных доспехах. Рафаэль скорее носил его, как ассасин, облачающийся в свой кожаный плащ. Он был острым кинжалом в черных ножнах. Я хотела прикоснуться к нему, даже зная, что это может ранить меня.

Сердце бешено колотилось в груди. Плохая, очень плохая идея. И все же это мой единственный шанс добраться до Анапы и его кабинета, я должна раскрыть правду ради Ника и семей четырех мертвых оборотней.

Рафаэль смотрел на меня, а я просто стояла, не в силах пошевелиться. Мне следует уже что-то предпринять. Может быть, сказать что-нибудь.

Несчастная, печальная Андреа держится за свое разбитое сердце. Жалкое зрелище.

Но злая ирония все же сделала свое дело. Мир перестал кружится, и мой разум включился. Я, наконец, смогла осознать выражение лица Рафаэля. Оно выглядело пустым. Совершенно опустошенным, как будто он смотрел на что-то, что сломало его мозг.

— Рафаэль?

Он открыл рот. Но ничего не произнес.

— С тобой все в порядке?

Его губы пошевелились. Он пробормотал какие-то ругательства себе под нос.

Ха! Вот и оно! Выкуси, дорогой. Где сейчас твоя дылда-невеста?

— Что-то не так с моим платьем?

Смотри же, смотри…

Рафаэлю наконец удалось сформулировать мысль.

— Нет. Просто интересно, где ты спрятала свой пистолет.

Я указала ему на гигантский клатч.

— А-а, — протянул он. — Не заметил.

Конечно, не заметил. Ты был слишком занят, глазея на меня. Маленькая месть, но на вкус она была так сладка.

Рафаэль подвел меня к своему джипу, который плевался и ревел, изрыгая магию. Он открыл передо мной дверь. Когда я вошла внутрь, его запах заскользил по моей коже, напевая одно:

«Мой друг. Мой, мой, мой.»

Проклятье.

Я села на свое место, но вместо того, чтобы закрыть дверь, Рафаэль наклонился ко мне с выражением сильной сосредоточенности на лице, как будто он собирался сказать или сделать что-то необдуманное.

У меня перехватило дыхание. Если он сейчас поцелует меня, я ударю его прямо по лицу. И ничего не смогу с собой поделать.

Рафаэль резко отстранился и закрыл дверь.

Вот и хорошо. Так намного лучше. Правда.

Рафаэль сел в джип, захлопнул дверь, на мгновение заглушив рев водяного двигателя, и мы поехали.

Он дотянулся рукой до бокового отсека в своей двери и вытащил папку, бросив ее мне на колени. Я открыла. Внутри находился отчет о времени и месте передвижения его рабочих в ночь убийства.

— Замечательно. Благодарю.

— Не за что.

Я погрузилась в документы.

Двадцать минут спустя стало ясно, что ни у кого из людей Рафаэля не было времени вернуться на место и убить своих друзей и коллег. Тем не менее, Рафаэль оказался единственным человеком, не имевшим железного алиби. Судя по его графику, он ушел домой один, без невесты. Зная его, я ожидала, что они будут заниматься этим, как кролики, но, видимо, даже у кроликов время от времени бывают перерывы.

Я постучала по бумаге.

— Что насчет Колина? В досье Джима сказано, что он в долгах.

— У него возникли трудности, потому что его дом сгорел. Ему пришлось взять у Стаи ссуду по случаю чрезвычайной ситуации. Он много работает и знает, что, если у него когда-нибудь возникнут проблемы, он всегда может прийти ко мне.

Я откинула голову назад, но не слишком сильно, чтобы не испортить прическу о подголовник.

— Мы договорились делиться информацией, — напомнил Рафаэль.

— Мне особо не о чем пока рассказать. Весь день провела в библиотеке, пытаясь найти коллекцию произведений искусств Джамара. Определила восемь предметов, которых не было в хранилище. Некоторые из них даже с фотографиями. Ничего особенного. На месте обнаружено несколько отпечатков, которые не принадлежат никому из твоей команды, и их нет ни в одной из баз данных. Я проанализировала тонну улик, но не нашла никаких убедительных зацепок.

— Ты распутаешь это дело, — сказал он. — Если бы Джим не поручил тебе это, то я бы сам попросил тебя.

— Спасибо за доверие. Значит, получается никто не может подтвердить, что ты отправился домой?

Рафаэль пожал плечами.

— Нет. Если бы я знал, что мне понадобиться алиби, я бы позаботился о том, чтобы провести ночь не в одиночестве.

— Удивительно, что не позаботился.

Он не поддался на провокацию.

— Прошло уже сорок восемь часов, а у нас нет зацепок. — Его тон дал мне понять, что это не критика. Его люди были убиты. Наверняка, сейчас Рафаэль очень зол, раздавлен и испытывает боль.

— Я бы так не сказала. Ты же знаешь, как это работает: медленно, но уверенно двигаемся к финишной прямой.

— Знаю. — Он смотрел на дорогу. — Сегодня мне пришлось подписывать бумаги о выплате пособий по случаю смерти.

Должно быть, это было ужасно.

— Ник приходил ко мне. У него сейчас тяжелые времена.

— Не у него одного, — добавил Рафаэль. — Черт, мне следовало знать о хранилище. Я должен был знать, что оно там.

— Не вини себя, — сказала я ему. — Я весь день изучала пресс-конференции Джамара, там и словом не упоминалось ни о каком хранилище. Ты ничего не упустил. Информации просто не было изначально.

— Ты, действительно, думаешь, что Анапа как-то причастен к этому?

— Я не знаю, он ли это сделал. У него нет судимости. Никаких парковочных штрафов. Его компания безупречно чиста, хотя у меня не было времени копнуть глубже. Вдобавок ко всему, я битый час потратила на поиск информации о нем в библиотеке, но абсолютно ничего не нашла. Мы не встречались с ним лично, но он догадывается, что находится под пристальным наблюдением. К тому же его люди разузнали все обо мне.

Рафаэль внимательно посмотрел на меня.

— Его секретарша любезно напомнила мне, что Орден больше не на моей стороне.

— Аа.

Что «аа»? «Аа» — очень плохо? «Аа» — Я понимаю? «Аа» — так тебе и надо?

— Они знают, кто я, знают, что я настырная. Почему бы не потратить десять минут, отвечая на мои вопросы? Потом я просто уйду, и все счастливы.

— Думаешь, он что-то скрывает?

Я вздохнула.

— Не знаю. Пока все поиски информации ведут в тупик. Если не считать взлома и проникновения, эта вечеринка — моя лучшая надежда.

Рафаэль усмехнулся:

— Ты и «взлом»?

— Подумывала об этом, — призналась я. — Я обнаружила, что у него хорошо защищена крыша и много камер наблюдения. Он, скорее всего, предусмотрел увлекательный маршрут для незваного гостя — в тех местах, где камеры не следят, бьюсь об заклад, напичканы всевозможные ловушки. Поэтому, вместо этого, я бы, наверное, проникла через подвал. Но опять же, поскольку он нечасто бывает в конторе, особого смысла в этом нет.

Рафаэль уставился на меня. Мне хотелось, чтобы он уже перестал так делать. Каждый раз, когда этот мужчина поворачивался ко мне, мое сердце продолжало пытаться вырваться из груди в тщетной попытке плюхнуться к его ногам. И, между тем, мои руки хотели обхватить его за горло и придушить. Хорошо, что за все эти функции пока отвечает мой мозг.

— Кто ты и что ты сделала с Андреа?

— Это новая и еще более неудачная версия меня. Или продвинутая, в зависимости от того, как на это посмотреть.

Он отвернулся, сосредоточив взгляд на дороге.

— Думаю, быть неудачниками — это то, что нас объединяет.

— Нет, это я всегда была неудачницей. А вот ты был испорченным.

Линия челюсти Рафаэля напряглась.

— Я работаю с шестнадцати лет, шесть дней в неделю. Я построил свою компанию с нуля, имея лишь десять тысяч долларов начального капитала, одолженные у Стаи, как делали и многие другие, и вернул в пять раз больше. Сейчас я поддерживаю весь наш клан. И никто не обращается со мной как-то по-особенному. Как именно, по-твоему, я испорчен?

Я моргнула.

— Ты не шутишь?

— Да. Пожалуйста, просвети меня.

— Помнишь, в прошлом году ты хотел провести неделю отпуска во Флориде?

Он недоуменно взглянул на меня.

— Ты собираешься предъявить мне за отпуск? Тебе же самой там понравилось.

Так и есть. Были только я, он и океан.

— А помнишь, что одна буда-семья хотела присоединиться к клану примерно в то же время? Семья Де Ла Торре?

Присоединение к Стае индивидуального оборотня — относительно простое дело. Оборотень представлялся альфам своего клана, и, если те соглашались, они, в свою очередь, поддерживали его перед всей Стаей. С семьями и небольшими стаями процесс усложнялся. Необходимо было провести тщательные проверки биографических данных и устроить индивидуальные собеседования, затем назначалась специальная встреча, где присутствовали альфы и беты других кланов.

— Причём здесь Де ла Торрес? — Рафаэль пожал плечами.

— Тетушка Би назначила встречу, и ты должен был присутствовать там вместе с ней, чтобы поддержать их.

— Да.

— Ты тогда сказал своей матери, чтобы она делала что хотела, но ты все равно уедешь в отпуск.

— Я работал без выходных на протяжении двух месяцев.

Я оскалила на него свои зубки:

— Ты позволишь мне изложить свою точку зрения или мне нужно тебя покусать, чтобы ты не перебивал?

— Если ты укусишь меня, я укушу в ответ. Знаешь ли, у меня тоже вырастают клыки.

Вот, значит, как.

— Только у меня больше мотивации.

Он зарычал. Я зарычала в ответ и щелкнула перед ним своими человеческими зубами. В глазах Рафаэля вспыхнул сумасшедший огонек, но я не могла определить, что он означал. Раньше у меня получалось лучше его читать. Раньше я точно знала, о чем он думает — это отражалось на его лице, а если нет, то он сам говорил мне. Теперь он стал замкнутым и скрытным. Но где-то за этим чувствовалась стальная решимость и намек на опасность. Рафаэль стал непредсказуемым. И в этом было что-то захватывающее. Но это не то чувство, что я сейчас ищу.

— Что, нечего сказать? — Спросил он.

— Я жду, собираешься ли ты что-то сделать или просто сверкаешь красивыми зубками.

— Не искушай меня.

Я глубоко вздохнула, словно испытывая огорчение.

— О, я бы с удовольствием. Но тогда мне придется тащить твое избитое тело к твоей невесте, а я ненавижу истерики. Или ты имел в виду другое искушение?

Рафаэль засмеялся. Этот дикий смех всегда сулил недоброе. Какие-то забавные весёлые злодеяния.

Что-то мелькнуло по дороге перед нами.

— Автобус! — крикнула я.

Он посмотрел в лобовое стекло и резко свернул, избежав столкновения с перевёрнутым автобусом на пару дюймов.

Крошечные иглы адреналина укололи мою кожу. Я вздрогнула, пытаясь избавиться от них. Волоски на затылке встали дыбом. Внутри под кожей проступили пятна гиены, оставляя слабые следы на моих руках.

— К чему был этот разговор об отпуске? — спросил Рафаэль.

— Твоя мать все перенесла. Она попросила Кэррана об особой услуге, чтобы семья могла остаться на территории Стаи еще на неделю. Она убедила Валенсию перенести ее балетные выступления: более сорока студентам пришлось изменить свое расписание, чтобы подстроится под новую дату. Би крутила и перетасовывала графики, не задумываясь о том, скольким людям это может оказаться неудобным. Но, ей-богу, у ее маленького мальчика будут каникулы. — Я засмеялась. — Я видела, как она ругалась с Валенсией. Дело почти дошло до драки. Я предложила отложить отпуск. Но она посмотрела на меня так, будто у меня на голове выросла рождественская ёлка.

Я попыталась подражать голосу тетушки Би:

— О нет, дорогая. Ты представляешь, как усердно работает Рафаэль. Вы двое обязательно поедите туда и хорошо проведете время.

Рафаэль мрачно смотрел через лобовое стекло, обходя с хирургической точностью выбоины, образовавшиеся на дороге из-за магии.

Без комментариев, да?

— Ты вырос в защите и поддержке, и даже не представляешь, как тебе повезло. Твоя мать любит тебя больше жизни. Она радуется тому факту, что ты существуешь. — Учитывая, что оба брата Рафаэля в детстве сошли с ума и превратились в люпусов, и Би самой пришлось убить их, я не могу ее в этом винить. — Ты умный, красивый и тебя уважают. Ты опасный боец и окружил себя богатством…

— Комфортом, — процедил он сквозь зубы.

— Ладно, комфортом. Женщины постоянно виснут на тебе. Бьюсь об заклад, когда ты привел свою невесту к тетушке Би, она даже глазом не моргнула, если бы кого-то другого выпроводили из кланового дома.

— Есть ли смысл в твоей лести моему самолюбию?

— Это не лесть. Это очевидные факты, дорогой. Рафаэль, тебя обожают. У тебя все есть.

— Не все, — сказал он.

— Все, — повторила я. — Если ты не испорченный, то я не знаю, кто тогда. Вот почему ты никогда не сможешь поставить себя на мое место. Вся эта удача ослепила тебя. В твоем понимании «буда» подразумевает людей, которые боготворят тебя. Для меня же «буда» — это люди, ломающие другим кости ради развлечения.

Он снова повернулся ко мне, его синие глаза потемнели.

— Мой клан никогда не оскорблял тебя. Стая предложила тебе свою защиту и приняла тебя. Но ты предала их.

И вот мы вернулись на круги своя.

— Приехали. — Рафаэль кивнул вперед. В конце улицы на фоне неба возвышался просторный особняк, весь вырезанный из белого камня и украшенный золотом. Шикарное место.

Мы подъехали к закрытой автостоянке. Внутри маленькой будки находился контролёр, вооруженный арбалетом. Если бы мы припарковались на этой стоянке, то оказались бы в ловушке.

— Только не здесь, — пробормотала я.

— Ага. Возможно, нам придется покидать вечеринку в спешке. — Рафаэль свернул на другой переулок. Неплохая идея. Если мы будем вынуждены уносить ноги, это будет быстрее, чем выруливать отсюда.

— Вон то место выглядит неплохо и прикрыто тенью. — Я указала на полуразрушенное здание.

Он припарковался за развалинами и выключил двигатель, заглушая непрерывный гул, служивший фоном для нашего разговора. Мы погрузились во внезапно возникшую тишину.

Я повернулась к нему лицом.

— Мы возвращаемся к этому снова и снова, так что давай проясним это раз и навсегда, потому что я не хочу больше об этом говорить. Допустим, на клановый дом гиен напали и подожгли, а затем позвонил какой-то рыцарь Ордена и попросил меня о помощи. Твоя мама запрещает тебе уезжать, потому что ты ей нужен здесь. Ведь ваше укрытие в руинах. Я хочу, чтобы ты отправился со мной, и помог Ордену. Ты бы ушел?

— Это именно то, чего ты не понимаешь. — Лицо Рафаэля было наполнено решимостью. — Если бы моя мать выставила мне такое условие, я бы посоветовал ей идти к черту. Любой, кто ставит тебе ультиматум «выбери меня» или «спаси друга», не достоин твоей преданности.

Не лишено смысла.

— Ты прав. Но мой вопрос остается в силе. Орден был для меня всем, Рафаэль. Это была моя стая, моя семья. Каждый день я вставала и шла на работу и гордилась собой, потому что была рыцарем. Я помогала людям, а не была жалким маленьким существом, которого пинали ногами и били кулаками, когда им вздумается. Я не хотела быть этим существом. Возможно, это трусливо — отказываться быть оборотнем и притворяться человеком. Не знаю. Но в одном уверена, что будучи рыцарем, я не была жертвой. Я делала то, что имело значение, ты это понимаешь?

— Да, — ответил он.

— Думаешь, это было легко? Вовсе нет! Иногда, как ни старайся, приходится сталкиваться с дерьмовым выбором, и я сделала все, что могла. Так скажи мне, Рафаэль, ты бы ушел от своей матери и своего клана, чтобы помочь Ордену?

— Нет, — ответил он. И его тон подсказал мне, что он, наконец-то, понял. Ему это не нравилось, но он понял. Орден был моей семьей. В семье не всегда все гладко, но ты не бросаешь ее только потому, что она делает что-то, что тебе не нравится. Мы, наконец-то, с ним пришли к взаимопониманию. К сожалению, для нас двоих было уже слишком поздно.

— Тогда считаю этот вопрос закрытым. — Я толкнула дверцу машины и вышла на прохладный воздух. Через мгновение Рафаэль присоединился ко мне. Мы направились по улице к особняку.

— Я сожалею из-за того, что случилось в офисе, — сказал он. — Мне не следовало приводить Ребекку. Это было низко с моей стороны.

— Все в прошлом. — Я махнула рукой и сладко улыбнулась. — Но, если ты сделаешь это снова, я убью вас обоих.

Он тихонько усмехнулся. Я вспомнила этот восхитительно соблазнительный смех.

— Будь осторожна, кто-то может принять тебя за мерзкую буду.

— А мне нравятся буды. С ними весело, особенно в постели.

— С ними? — В голосе Рафаэля внезапно прозвучала резкость.

— С ними. Поскольку теперь тебя официально захомутали, ты не будешь возражать, если я проведу тест-драйв кого-нибудь из клана.

— И кого же?

Мы прошли через ворота. Охранник в будке осмотрел мое платье и молча уставился. Я дружелюбно улыбнулась ему. Рафаэль поднял своё приглашение. Охранник ненадолго взглянул на него и махнул нам рукой проходить.

— Наслаждайтесь вечеринкой.

— О, мы будем, — ответил Рафаэль голосом, который предполагал, что скорее ад замерзнет, чем он получит от чего-либо удовольствие.

Мы направились по каменной дорожке к зданию.

— Кто? — требуя ответа, спросил Рафаэль.

Для мужчины, который был на волосок от того, чтобы вступить в брак с другой женщиной его слишком интересовали мои сексуальные приключения.

— Я еще не решила. Знаешь, мне всегда хотелось попробовать секс втроем.

Рафаэль замедлился, а затем остановился.

— Два парня или, может быть, парень и девушка. Поскольку ты более опытен в этих вопросах, чем я, должно быть, у тебя было и то, и другое, какой из этих вариантов веселее?

— Зачем останавливаться на двух партнерах? — сказал Рафаэль, отчетливо произнося каждое слово. — Почему бы не попробовать сразу с полудюжиной? Ты могла бы раздать номера, чтобы соблюдать очередь. И вывесить симпатичную табличку с надписью «сейчас обслуживаю».

Ну, надо же, испорченной буде это не понравилось. Ни капельки.

— Не говори глупости. Это было бы вульгарно.

Я остановилась у железной кованой дверной конструкции с огромной стеклянной вставкой внутри, ожидая, когда он ее откроет.

— Вульгарно?

— Именно.

Рафаэль распахнул перед нами дверь. Внутри ждал выложенный плиткой вестибюль, залитый ярким светом электрических ламп, имитирующих старые газовые лампы. Я вошла и кивнула пожилой даме, стоявшей у двери. На ней было платье цвета красного вина, и ее макияж был безупречным. Рядом с ней стояли двое мужчин. Оба выглядели так, будто зарабатывали себе на жизнь тем, что пережевывали кирпичи и выплевывали гравий.

— Ваше приглашение? — Спросила дама.

Рафаэль вручил ей карточку и улыбнулся. Вот это да. Асканио даже не догадывается, какой длинный путь ему ещё предстоит до этого.

Лицо женщины смягчилось. Она коснулась приглашения ухоженными пальчиками и улыбнулась в ответ:

— Добро пожаловать на вечеринку.

Шестнадцать или шестьдесят — это не имело значения. Рафаэль улыбался им, и они вздыхали. А он ещё задавался вопросом, почему я считаю, что он испорчен.

Рафаэль положил руку мне на спину, нежно подталкивая следовать в следующую комнату. Перед нами раскинулся просторный зал. Его кремовые стены поднимались высоко вверх, поддерживая двадцатифутовый потолок. Гранитный пол отполирован до почти зеркального блеска. Огромные окна высотой двенадцать футов обрамляли прозрачные белые занавески и более плотные золотые шторы, пропуская слабый вечерний свет в комнату. Соответствующий декор украшал стены. Справа от нас наверх вела изогнутая белая лестница. Все это место казалось шикарным дворцом, изящным и каким-то вневременным.

В воздухе пахло вином, корицей и другим странным, но знакомым ароматом… орегано… нет, майоран, смешанный с пышной дымкой сладкой мирры.

Интересный выбор для ароматической смеси.

— Пряности. — Рафаэль наклонился ко мне, эффектная улыбка все еще была на его лице. — Я не могу сказать точно, прикрывает ли он запах чего-то дурного с помощью этого парфюма или нет.

Мы стояли долгую секунду, принюхиваясь и делая неглубокие вдохи в попытке разбить ароматы на отдельные составляющие.

— Я сдаюсь, — сказала я. Если под этой смесью трав и смол прятались какие-то скрытые запахи, я не могла их различить.

Рафаэль нахмурил брови.

— Я тоже.

Вокруг мимо нас приходили разные люди: мужчины в смокингах, сшитых на заказ костюмах, женщины в дорогих платьях и сверкающих камнях, похожие на наложниц какого-то древнего тирана. Откуда-то сверху играла музыка: нежная, экзотическая и ненавязчивая, как нотки интригующих духов.

— Почему у меня такое чувство, будто я во дворце? — Пробормотала я.

— А вот и сам король, — заметил Рафаэль.

Гости расступились, и я увидела мужчину. Он был среднего роста с густыми волнистыми волосами бледно-янтарного цвета. В дорогом светло-сером костюме, подчеркивающем его худощавую фигуру. Он повернулся прямо к нам. Хм-м. Анапа довольно приятный мужчина.

На вид ему было больше тридцати. Узкое лицо с ярко выраженными скулами и сильным подбородком, выражало мужественные черты. Но это была цивилизованная мужественность, утонченная, аристократичная и тщательно ухоженная. Некоторые богатые мужчины заходили слишком далеко в уходе за собой, подстригая брови и сбривая подбородки до такой степени, что начинали выглядеть немного женственно. Анапа вовремя остановился. Его волосы были идеально подстрижены, но немного взъерошены, а брови находились в легком беспорядке. Губы полные и четко очерченные, а щеки и подбородок предполагали наличие в скором времени щетины. Большие голубые глаза с прикрытыми ресницами выдавали живой ум и искру юмора. Его загорелая кожа, слишком темная для блондина, говорила о юге, ярком солнце и лазурном море. В нем не было ничего нордического. Скорее, он был похож на жителя Средиземноморского побережья.

Он заметил нас и улыбнулся, из-за чего в уголках его глаз образовались мимические морщинки. Теплая, дружеская улыбка, как будто он нашел в нас что-то невероятно интересное, и ему не терпелось этим поделиться.

— Нас заметили, — сказал Рафаэль, направляясь к Анапе.

Мы прошли сквозь толпу к хозяину вечеринки.

— Какая у нас легенда? — Спросила я.

— Я бизнесмен, а ты моя пустоголовая сладкая конфетка.

Сладкая конфетка?

— Хорошо, что Ребекки здесь нет, иначе она подумала бы, что я занимаюсь браконьерством.

— Она не поняла бы значения этого слова, — сказал Рафаэль с отсутствующим выраженьем.

— О, значит, она не ревнивая?

— Нет, она действительно не знала бы, что значит это слово.

Ха!

Женщина в синем платье, стоящая перед нами, отошла в сторону, и Анапа приблизился к нам.

— Мистер Медрано. — Анапа протянул руку.

Рафаэль пожал ее:

— С Днем Рождения.

Я стояла рядом и хлопала ресницами, изо всех сил стараясь казаться тупой как пробка.

— Спасибо, спасибо. — Анапа посмотрел на меня, все еще улыбаясь, с признательностью в глазах. В его взгляде не было ничего сексуального. Он рассматривал меня больше, как смотрят на редкую красивую собаку. Или лошадь. — А вы, должно быть, его прекрасная спутница?

Я протянула ему руку и перешла на свой техасский говор, растягивая слова:

— Добрый вечер. Приятно познакомиться.

Анапа взял мои пальцы в свою руку. Поднёс кисть к лицу, как будто хотел поцеловать ее, но остановился, вместо этого глубоко вдохнул аромат, смакуя его.

— М-м-м. — Он тихонько усмехнулся. — У вас самое любопытное тело.

Ладно, вот это было странно.

Рафаэль сдвинулся, аккуратно протиснувшись между мной и Анапой. Его ладонь накрыла мою руку, и другой мужчина отпустил.

— Дорогая, попрощайся с господином Анапой. Ему необходимо уделить внимание и другим гостям.

— До свидания. — Я помахала ему рукой.

Анапа снова улыбнулся нам:

— Ненадолго.

Рафаэль увел меня в толпу.

— Что, черт побери, это было?

— Я не знаю, — прорычал он. — Раньше он казался нормальным.

Очевидно, у меня был особый дар: пробуждать в мужчинах сумасшествие.

Мы подошли к столу с закусками и повернулись, оглядывая комнату. Мужчина на лестнице справа от нас. Двое парней у выхода, женщина на балконе, но нет ни одного охранника в коридорах, ведущих из главной комнаты. Я стянула с подноса с закусками небольшой кусочек грибного тоста, посыпанный кедровыми орешками и откусила. М-м-м. Вкусно.

— Второй этаж, — пробормотала я.

— Да, — согласился Рафаэль.

Если бы офис находился на первом этаже, доступ к нему преграждал бы охранник.

— Готова? — спросил Рафаэль.

— Конечно.

Мы дружно шагнули вправо и начали переходить от одной группы людей к другой. Второму этажу придется подождать. Мы только что вошли, и стражники все еще наблюдали за нами, и если они были хороши, то они, вероятно, уже установили мою личность. Нам придётся покружить здесь, пока они не сосредоточатся на ком-нибудь другом.

Сорок минут спустя мы полностью обошли зал. Старый Рафаэль был экспертом в светской беседе. Он говорил с мужчинами о бизнесе, делал женщинам тонкие комплименты, и все его любили. Новый Рафаэль рядом со мной казался мрачным и совсем не склонным к болтовне. Несмотря на то, что он нависал надо мной, как темная, но великолепная тень, нам все же удалось узнать месторасположение офиса от наивной пожилой пары, которую приглашали туда ранее. Роковое логово Анапы находилось на втором этаже в южной части особняка. По счастливому совпадению одна из ванных комнат на первом этаже как раз находилась на южной стороне, что я обнаружила, когда ходила поправлять волосы.

Музыка стала громче. Пары начали танцевать посреди зала, двигаясь вперед и назад. Алкоголь исчезал с той же скоростью, что и появлялся на подносах официантов. Несколько с иголочки выглядевших джентльменов уже изрядно набрались превосходными напитками Анапы. Светская беседа перешла от погоды и безобидных сплетен к более острым темам и многозначительным взглядам, когда выпивка повысила градус.

Рафаэль взял меня за руку и повел на середину зала.

— Что делаешь? — спросила я сквозь улыбку.

— Если мне придется выслушивать еще хоть один рассказ о том, как Малиша из бухгалтерии познакомилась с Клейтоном из юридического отдела, я сойду с ума. — Он повернул меня, все еще держа за руку, поставив в классическую танцевальную позу. Его рука обвилась вокруг моей талии, и я вздрогнула.

— И ты подумал, что танец будет лучшим решением?

— Да. — Он начал покачиваться в такт музыке. — Сделай вид, что тебе это нравится.

— Красивый мужчина, отличная вечеринка, прекрасная еда. Что может не нравиться? Ой, подожди, мужчина это же ты. — Я тоже начала покачиваться. И я, действительно, была хороша в этом. Он ещё пожалеет, что затащил меня на этот танцпол. — Тебе же нравится насиловать мой мозг, не так ли?

— Ну, раз уж мы решили не спать друг с другом, нужно же мне как-то развлекаться.

Решил поиграть в эту игру?. . Я наклонила к нему лицо и томно посмотрела на него с любовью и тоской.

— Собираешься чихнуть? — спросил он.

— Тише. Я притворяюсь, что мне нравится твоя компания, как ты и просил.

— Смотри не перенапрягись.

— О, я не буду. Я очень хорошо умею притворяться.

Последнее заставило его замолчать.

Мы продолжали двигаться в танце. Стоять рядом с ним вот так, почти утонув в его объятиях, было настоящей пыткой. Я прислонилась к нему ближе и издала слабый звук, не совсем рычание, не совсем мурлыканье, нечто исходящее от желания и похоти. Рафаэль сосредоточился на мне, как голодный кот на мышке.

— Тебе следует отвести меня в ванную, чтобы мы остались наедине, — тихо произнесла я.

Вспышка рубинового света мелькнула в его радужках и растаяла. Он крепче прижал меня к себе и наклонился ближе:

— Что?

— Ты должен отвести меня в ванную, чтобы мы остались наедине, — повторила я ему на ухо. — Мы не сможем подняться по этой лестнице. Нам придется использовать окно ванной, чтобы попасть на второй этаж.

Рука Рафаэля соскользнула с талии, чтобы обхватить мои ягодицы. Меня пронзил легкий электрический разряд.

— Ух ты, а ты времени не теряешь, да?

— Не могу же я без разогрева. — Улыбка Рафаэля была чистым злом.

Мы продолжали покачиваться в такт музыке.

Рафаэль настойчивей сжал мои ягодицы.

— Серьезно?

Он слегка пожал плечами.

— Помнишь, милая, мы притворяемся.

Я обняла его за шею, потянулась к нему, как ленивая кошка, желающая поглаживания.

На другом конце комнаты кто-то разбил стеклянный бокал. Все находившиеся в комнате повернулись на звук. Рафаэль схватил меня за руку, и мы тихо ускользнули в коридор слева. Там было почти безлюдно. Двое парней слонялись у стены, увлеченные дискуссией, из которой доносились такие фразы, как «придурок» и «будто он управляет этим чертовым местом». Они не обратили на нас внимания.

Маленькая табличка на двери справа гласила: «ВАННАЯ КОМНАТА».

Рафаэль попытался открыть дверь, но ручка не поворачивалась. Занято.

Из комнаты по коридору вышел охранник — строгий неулыбчивый громила в чёрном костюме и с наушником в ухе.

Рафаэль прислонил мое тело к стене накрыв его своим, поймал мою правую руку, и, приподнял ее над моей головой, прижимая своей левой рукой. Старейшее клише всех бульварных романов.

Какую-то крошечную долю секунды он изучал мое лицо, а затем наклонился… Его губы коснулись моего рта.

Я желала этого поцелуя. Я так сильно его хотела, что эта потребность блокировала все остальное. И почему, черт возьми, я не могу его поцеловать? Ну и что, если у него есть будущая невеста? Я ей ничего не должна. Хорошее поведение переоценивают.

Рафаэль облизнул мои губы, требовательно, соблазнительно. Его зубы слегка потянули за мою нижнюю губу. Он был моим целиком. В этот момент он был полностью моим.

Я поддалась порыву и разжала губы.

Он неторопливо начал целовать их, медленно, уверенно, как будто у нас было все время на свете и не было необходимости спешить. Крошечные электрические разряды пронеслись от моего сердца до кончиков пальцев.

Его язык скользнул в мой рот и коснулся краешка языка. Вкус Рафаэля напоминал пряность, огонь и желание в одном флаконе. Я ответила на его поцелуй, разрешая двигаться дальше. Мы продолжали целоваться, и каждое прикосновение его языка, каждое движение его рук по моему телу усиливалось до почти болезненного, сильного ощущения. Тепло разливалось по всему телу, и оно требовало большего. Я хотела, чтобы он трогал меня. Хотела, почувствовать его ладони на своей груди. Я хотела стянуть с него всю одежду и провести пальцами по твердым мышцам его пресса. Я дразнила его: соблазняла, а затем отстранялась, позволяя ему думать, что он может вернуть мои губы, но вместо этого целовала его сама.

Было ощущение, что я вернулась домой. Это было похоже на лекарство, успокаивающее свежую рану. Я так его любила, и я целовала его, выпивая коктейль сладких воспоминаний и горького будущего.

Дверь ванной открылась рядом с нами, звук оказался слишком громким для моих ушей.

Я остановилась, и Рафаэль мгновенно выпрямился. Невысокий мужчина, вышедший из ванной комнаты, показал ему большой палец вверх со словами:

— Твоя очередь, приятель! — Подмигнул ему и направился дальше по коридору. Охранника нигде не было видно.

Поцелуй просверлил во мне зияющую дыру. Я хотела Рафаэля. Я хотела обнять его и почувствовать, что он весь мой. Я хотела заняться с ним любовью. Мне срочно необходимо остыть.

Пришло время взять себя в руки и решить, насколько плохой я собираюсь быть, потому что заниматься с ним любовью в этой комнатке прямо сейчас было бы очень, очень плохой идеей.

Рафаэль открыл для меня дверь ванной. Я вошла внутрь. Он последовал за мной и запер ее.

Соберись. Ты можешь это сделать. В любом случае, все это была лишь глупая уловка.

На его лице было самое самодовольное выражение на свете. Он хотел заставить меня тут же растаять и теперь злорадствовал, потому что смог проникнуть мне под кожу. Будто я была какой-то игрушкой.

Сволочь. Хорошо, давай посмотрим, как тебе понравится это.

Я с силой прижала его к двери и снова поцеловала, плавно двигаясь и касаясь его тела своим. Я покусывала, облизывала его губы мурчала в его руках. И он клюнул на это: крючок, леска и грузило. Я позволила ему начать снимать свой пиджак и выскользнула из его объятий.

— Мне кажется, в решетках на окне есть серебро, как думаешь?

Он остановился, его смокинг был наполовину спущен с плеч.

— Хорошо, что я захватила перчатки.

— Андреа!

— Что? А, ты про поцелуй? Извини, не хотела оставлять незаконченным. Теперь все готово, не беспокойся. — Я похлопала его по плечу. — Твоя добродетель не пострадала. Тебе не нужно ни в чем признаваться Ребекке. Это был всего лишь один поцелуй. Он ничего не значил.

Слабое рычание, возникшее в его груди, стало усладой для моих ушей.

Я повернулась к окну. Оно находилось под потолком, и было достаточно широко, чтобы мы могли пролезть через него. Решетка представляла собой прямоугольную сеть, которая слабо блестела в свете луны, слишком бледная, чтобы не иметь в своем составе серебряные сплавы. Благородный металл означал ожег рук. Раньше мне доводилось дотрагиваться до серебряной решётки голыми руками. Такое ощущение будто хватаешься за что-то, пропитанное кислотой.

Я расстегнула свой клатч и достала стеклорез и пистолет, черную рубашку и пару тканевых перчаток. Позади меня Рафаэль шагал по комнате, словно тигр, пойманный в клетку.

Мои гормоны все еще находились на пределе, а тело гудело. Поэтому руки слегка дрожали.

На дне сумки была спрятана потайная молния. Я расстегнула замок, и там, где у обычного клатча был бы подклад, у этого находились тонкие лямки и дополнительная ткань, которая позволяла трансформировать его в рюкзак большего размера. Несколько лет назад я получила эту сумку по спец заказу.

— Круто. — прокомментировал Рафаэль.

— Рада, что тебе понравилось. Теперь я знаю, что подарить тебе на день рождения.

— Хочу свою в синем цвете, — добавил он. — Чтобы подходило к глазам.

— Как скажешь. — Я надела перчатки. — Окно зарешечено. Пожалуйста, ты не мог бы немного приподнять меня?

Его руки обхватили мои ноги и, не проронив ни слова, он поднял меня вверх. И не просто поднял, а будто обнял меня, лаская, не двигая при этом руками. Я все еще испытывала сильное возбуждение, поэтому, когда он прикоснулся ко мне, чуть не застонала.

Вот что мы делаем теперь. Играем в эту маленькую садистскую игру. Но я не собираюсь ему проигрывать.

Я схватилась за решетку. Крепкая. Уперлась коленом в стену и сильно дёрнула на себя. Решетка поддалась. Рафаэль опустил меня на пол. Я сдвинула решетку за туалетный столик, рядом с мусорной корзиной, сняла обувь и повернулась к нему спиной.

— Ты не мог бы помочь?

Он коснулся моей шеи и начал медленно расстегивать молнию на моем платье. Меня охватил приятный нежный трепет. Я и понятия не имела, что во мне столько от буды.

Я сняла платье. Под ним на мне были только миниатюрный черный бюстгальтер и велосипедные шорты из спандекса. Я надела рубашку, сложила платье, туфли и мой «счастливый» браслет в рюкзак и застегнула ремень по диагонали.

— Швейцарский армейский кошелек, — усмехнулся Рафаэль. Я услышала в его голосе знакомые игривые нотки. Поцелуй, должно быть, вывел его из равновесия, но теперь он оправился и что-то задумал. — А наручники там имеются?

— Нет, зачем бы мне они понадобились?

— Зависит от того, что ты планируешь делать и с кем.

Значит, он решил свернуть в эту сторону. Прежняя Андреа, может быть, наградила бы его грозным взглядом. Но я наклонилась к нему и с милой улыбкой ответила:

— Мне не нужны наручники, чтобы удержать мужчину в своей постели. Думаю, мы оба это знаем. Если бы я, действительно, хотела увести тебя от твоей невесты, то сделала бы это. К счастью для нее, наказания не мой фетиш.

Я зажала стеклорез в зубах, подпрыгнула и выскользнула в окно, держась за кирпичи кончиками пальцев, прежде чем он назвал мои слова блефом. Затем я услышала, как Рафаэль открывает дверь ванной. А мгновение спустя он с легкой грацией оборотня тоже пролез через окно.

Мы карабкались вверх, как две ящерицы, ползущие по стене дома. Рафаэль добрался до окна второго этажа и небрежным рывком сорвал решетку. Я вырезала полукруг из оконного стекла, вытащила его, просунула руку в проем и отцепила защелку. Затем последовал второй замок, я открыла окно и нырнула внутрь ногами вперед. Рафаэль последовал за мной и вернул решетку на место.

Я оглядела полутемную комнату. Справа из мрака нарисовались контуры огромной кровати с балдахином.

Рафаэль коснулся моей спины. Мое тело предательски замерло в ожидании. Секс? Да, пожалуйста! Но разум отреагировал: «Нет, скорее ад замерзнет.»

— Ты прикасаешься ко мне, — сделала я ему замечание.

Он нежно погладил меня, скользнув рукой вниз по спине, поражая каждую чувствительную точку, о которой я даже не подозревала.

— Нет, я не трогал тебя. Просто случайный контакт.

— Ага? Хорошо, что объяснил. Если ты снова прикоснешься ко мне, и я сломаю тебе руку, будь уверен, это будет совершенно случайно.

Он прислонился ближе, его бедро задело мои ягодицы. Я толкнула его локтем под ребра. И вряд ли это был легкий толчок.

Он засмеялся.

— Я знаю, что это сложно, раз у меня отличная задница и все такое, но постарайся сосредоточиться на нашем незаконном вторжении.

— Что, конечно, сильно отличается от легальных вторжений?

Агр-р-р.

Я прокралась до двери и распахнула ее. Коридор был пуст. Фух. Наконец-то, удача на нашей стороне. Я выглянула наружу и пробежалась глазами до конца коридора, заметив массивную деревянную дверь. Предположительно, за ней должен был находиться кабинет Анапы. Я вышла из спальни и направилась к двери. Рафаэль направился следом.

Поворот дверной ручки. Не заперта.

— Слишком просто, — пробормотал Рафаэль.

Если нас поймают, Стае придется чертовски дорого заплатить.

— Теперь у нас нет выбора. — Я шагнула в офис.

Аромат мирры добавлял сладкую перчинку в воздух комнаты. На меня смотрели ряды коричневых полок, заполненных разными книжными томами и необычными предметами. Бригантина, отлитая из олова, с поразительно чёткими деталями. Старинная ваза. Статуя стоящего на коленях мускулистого мужчины. Рядом с полками на широком ковре стоял тяжелый прямоугольный стол с золотыми вставками по углам. Три кресла пустовали, ожидая пока кто-нибудь на них сядет: один за столом и два других по углам кабинета. Два окна обрамляли мерцающие золотые занавески. На черных стенах висели украшения из скрученного металла, наиболее заметными из которых были старые металлические весы с луной над ними, установленные прямо напротив стола. Стилизованные глаза луны были закрыты и походили на маленькие щелочки, а рот улыбался.

В комнате никого не было.

Рафаэль прошел мимо меня и проверил окна. Я заперла дверь и подошла к столу. С этой точки обзора комната выглядела иначе. Каждый объект в кабинете был размещен в точном положении, ориентированном на человека, сидящего за столом. А стол являлся центром этого маленького космоса. В тот момент, когда я села за него, вся комната сфокусировалась на мне, как если бы я заняла место в центре некоего невидимого сосредоточения сил. Если бы неодушевленные предметы могли поклоняться, атрибуты кабинета Анапы преклоняли бы колени передо мной, потому что я сидела на месте их бога.

Крошечные волоски на моей шее встали дыбом. Какой бы разум ни работал на этом месте, он не мог быть человеческим. Люди просто так не мыслили.

Рафаэль вылез из окна и встал рядом со мной.

— Что?

Я позвала его рукой. Он подошел, и я потянула его за плечо, наклонив к себе:

— Посмотри на комнату.

Он оглядел офис. Его глаза расширились.

— Не только я это вижу? — Прошептала я.

— Нет. — Он оскалил зубы. — Чем раньше мы выберемся отсюда, тем лучше.

Я проверила нижний ящик стола. Открылся легко. Покопавшись в нем, я обнаружила только газеты, ежемесячные отчеты из банка… ничего особенного. Проверила верхний ящик. Закрыто.

Рафаэль вытащил отмычку из кармана и воткнул ее в замочную скважину, несколько раз покрутил, и замок с тихим щелчком открылся.

Он выдвинул ящик. Внутри находилась папка из коричневой кожи. Я вытащила ее, положила на стол и открыла. Прозрачная пластиковая обложка защищала фотографию, на которой была изображена чаша из слоновой кости с вырезанными на ней фигурами людей, участвующих в бою, а длинные корабли с маленькими каютами плыли по морю утопленников.

— Как думаешь какой стране это может принадлежать?

Рафаэль наблюдал за дверью офиса.

— Черт возьми, если бы я знал.

Мне хотелось, чтобы здесь со мной оказалась Кейт. Она бы сказала мне, когда и где это было сделано и для какого бога.

Я перелистнула следующую пластиковую страницу папки. На фотографии крупным планом был запечатлен старинный кувшин из коричневой глины с длинным коническим носиком, отколотым на конце.

— Как думаешь, что это?

— Ночной горшок.

— Это не ночной горшок. Ты можешь относиться к этому серьезно?

— Я отношусь к этому очень серьезно, — буркнул он себе под нос.

Я перевернула ещё одну страницу. Потрепанный кинжал с рукоятью из слоновой кости… Минуточку…

— Я знаю это. — Я постучала по пластиковому файлу пальцем. — Я видела это сегодня в библиотеке. Джамар купил этот нож. Он с Крита, и я не обнаружила его в хранилище.

Я уставилась на нож. В нем не было ничего примечательного, обычное изогнутое лезвие длиной в фут и простенькая рукоять из слоновой кости в удивительно хорошем состоянии.

Рафаэль сосредоточился на клинке.

— Церемониальный.

— Откуда ты знаешь?

— Лезвие никогда не затачивали. — Он провел пальцем по изогнутому краю ножа на фотографии. — Видишь, на металле нет следов. К тому же неправильная форма. Он слишком изогнут, чтобы нанести удар в прямой атаке, и, если бы я попытался им ударить, то было бы трудно протолкнуть его через рану до конца. Чем-то напоминает нож-турне.

— Что это?

— Кухонный нож для чистки. Помнишь, у нас есть такой в нашем мясном блоке.

Когда-нибудь ему придется перестать говорить «наш». Однако упоминание об этом сейчас может прервать этот полезный поток информации о ножах, а мне нужны его опыт и навыки. Я знала все об огнестрельном оружии, но Рафаэль знал все о холодном.

— Если бы он был заостренным и короче, — продолжал он, — это могло быть одной из вариаций керамбита, изогнутого ножа с Филиппин, в форме когтя тигра. Я никогда не видел в них особого смысла — слишком мелкие, мои собственные когти и то больше. Где, говоришь, он был найден?

— Крит.

Рафаэль нахмурился.

— Критские ножи и мечи обычно узкие и заостренные, как греческие копи. — Он перевернул изображение. Затем снова покрутил. — Хм-м.

— Что?

Он поднял картину с ножом и повернул направлением вниз.

— Кирка. Вот что мне это напоминает. Единственный способ добиться максимального эффекта от этого клинка — это ударить кого-то им прямо вниз. — Он поднял сжатый кулак и показал движение молотком. — Прямо как ледорубом.

— Как если бы кого-то связали и били ножом в сердце?

— Возможно. И за это Анапа убил четырех человек? — Голос Рафаэля был полон призрения и ярости.

— Мы не знаем этого наверняка. — Я не могла сдержать охватившего меня волнения. — Все, что мы знаем, это то, что Анапа знал о ноже, и это очень важно. Не ясна лишь причина. — Инструкции к ножу не прилагалось. А неплохо было бы иметь карточку с указанием его названия и особых способностей. — Мы должны начать искать здесь.

Я пролистала папку до конца. Еще больше артефактов. Но никаких знакомых мне предметов не встретилось. Нож должен был стать моим ключом к разгадке.

— Ты важна для меня, — сказал вдруг Рафаэль. — Так было всегда, и не потому, что ты была рыцарем или оборотнем.

Внезапно игра перестала быть забавной.

— Я была так важна для тебя, что вместо того, чтобы подождать, пока я разберусь со своим дерьмом, ты нашел себе другую женщину. Будем честны, Рафаэль, купи надувную куклу, надень на нее светлый парик, и мы с ней будем иметь для тебя одинаковое значение. Черт, надувная кукла могла бы быть даже лучше. Она не будет болтать. — Господи, я прозвучала слишком огорченной.

— Мне надоело играть в это, — он выдержал короткую паузу. — Я люблю тебя.

Больно. Как же это больно. Мгновение, мне казалось, что я онемела.

— Слишком поздно. Ты собираешься обручиться.

— Ребекка не имеет значения, — сказал он.

— Рафаэль, она живая, дышащая женщина. Кто-то, с кем ты решился на серьёзный шаг. Конечно, она имеет значение.

— Ребекка не моя невеста.

Я замерла.

— Постой, что ты сказал?

— Я сказал, Ребекка не моя невеста, — повторил он.

— Что ты имеешь в виду под «она не моя невеста»? Я говорю о твоей невесте.

Рафаэль пожал плечами.

— Она просто какая-то охотница за деньгами, которую я подобрал на деловой встрече. Должно быть, кто-то подсказал ей обратить на меня внимание, поэтому она пристала ко мне. Моя мать продолжала трепать мне нервы своими махинациями, поэтому я решил пойти в дом клана на барбекю, взяв с собой Ребекку. После того, как она сказала нам, что это было очень забавно, что мы все превращаемся в волков, я предупредил мать, что если она не оставит меня в покое, то кто-то вроде Ребекки станет моей следующей подругой. Ребекка, должно быть, подслушала нас.

Этого не может быть.

— Ты бросила меня, — сказал Рафаэль. — Без каких-либо объяснений. Мы поссорились, потом началось сражение с Эррой, и после того, как она всех нас поджарила, ты исчезла. Я думал, ты умерла. Я оббежал все больницы. Часами сидел в залах ожидания. Каждый раз, когда они приносили новое обугленное тело, я переставал дышать, потому что думал, что это ты под всем этим покрытым коркой мясом. И что я получил после всего этого? Записка по почте. Пять дней спустя. Пять долбаных дней спустя, Андреа! «Не ищи меня, я должна кое-что сделать для Ордена, скоро вернусь». Чертова записка. Никаких объяснений, ничего. Ты вычеркнула меня из своей жизни и отправилась в свой крестовый поход. Теперь, через несколько недель, ты вдруг решилась позвонить мне, как будто я просто какая-то собачонка, которая всегда будет тебя ждать.

От шока я разинула рот.

— Я привел ее, потому что хотел, чтобы ты узнала, каково это. Ты следуешь по жизни, помогая другим людям, которых едва знаешь, но причиняешь боль тем, кому на самом деле не все равно. Хочешь правду о Ребекке? Отлично. Я ее едва знаю. Она была лишь средством для достижения цели. Я даже не спал с ней. Хотя и думал сделать это.

Слишком много слов мне хотелось сказать сразу.

— Назло, — добавил Рафаэль. — Она поцеловала меня, но ничего не последовало.

В моей голове наконец-то появился правильный ответ. Я попыталась пошевелить ртом:

— Ненавижу тебя.

Он развел руками.

— Может скажешь что-то новенькое.

Все, что вертелось внутри меня, все, что болело и сжимало изнутри, как вихрь разбитого стекла в моей груди, вырвалось, разломав мои храбрые укрепления.

— Ты разбил мне сердце, Рафаэль! — я сорвалась на крик. — Я рыдала всю ночь, когда вернулась вчера домой. Мне казалось, что моя жизнь кончена, эгоистичный ты сукин-сын. И ты, ты заставил меня пройти через это, чтобы преподать мне урок? Кем ты, черт возьми, себя возомнил? Ты хоть представляешь, как это больно?

— О, да, — сказал он. — Я точно знаю, насколько это больно.

— Есть разница! Я была одним из тех обугленных тел на больничной койке. Я отсутствовала три дня и проснулась в военном госпитале прикованная к кровати. Рядом со мной сидел представитель Ордена. У меня не было выбора: либо я поеду с ним, либо Орден возьмет меня под стражу и доставит в штаб в кандалах. Я успела написать только две записки, зайти домой на десять минут, чтобы забрать одежду, и мы уехали. У меня даже не было возможности пристроить Гренделя. Мне пришлось взять собаку с собой. Хотя они согласились на это только потому, что я предпочла бы драться, чем позволить умереть собаке с голода у себя в квартире. Я не намеренно причинила тебе вред, но ты умышленно сделал мне больно. Я для тебя игрушка?

Его глаза вспыхнули красным.

— Я мог бы спросить тебя о том же.

— Ты… ты засранец! Ты испорченный ребенок!

— Эгоцентричная дура.

— Маменькин сынок!

— Надменная самодовольная гарпия.

— Меня тошнит от тебя, — сказала я сквозь зубы.

— Думаю, я устал делать все по-твоему, — лениво произнес Рафаэль. — Не жди, что я покорно прибегу среди ночи только потому, что ты попросила.

Мой голос мог прорезать сталь.

— Если не заткнешься, я тебя пристрелю.

Он щелкнул зубами.

— Тебе лучше хорошенько посчитать. Один выстрел — все, что у тебя есть.

Этот вызов прожег последнюю из моих оборон. Другое мое «я» вырвалось из человеческого тела в мешанине меха и когтей, выдыхая ярость. Я щелкнула своими чудовищными зубами, мой звероподобный голос превратился в резкое рычание:

— Я вырежу твоё сердце. Ты пожалеешь о том дне, когда родился. Ты самый эгоистичный, самовлюбленный придурок. .

— И ты меня хочешь. — Он ухмыльнулся. — Тебе не терпится забраться обратно в мою кровать.

— Повзрослей!

— Кто бы говорил!

Магия обрушилась на нас, как мощный потоп. Над дверным косяком и на окнах засверкали полупрозрачные оранжевые защитные чары. В углах комнаты загорелись синие символы.

Луна на стене с металлическим визгом открыла глаза.

Я нырнула под стол, а Рафаэль прижался к стене под весами.

— Буды, — произнесла Луна веселым голосом Анапы. — Так предсказуемо. Не могли устоять, чтобы пошалить?

Черт! черт, черт, черт.

Рафаэль отдернул занавеску на окне и накинул ее на луну.

— Это вам не поможет, — произнес Анапа. — Не уходите. Я скоро буду.

Я выскочила из-под стола и попыталась пробиться через защитный барьер на ближайшем окне, но тот отшвырнул меня назад. Боль обожгла все тело, я успела моргнуть лишь один раз, и Рафаэль подхватил меня с пола.

Зубы лихорадочно стучали.

— А-а-а, — голосил Анапа. — Я же вам сказал, вы никуда не уйдете!

Рафаэль бросился к подоконнику. Сопротивление защитным чарам у него было выше, чем у меня. Магия охватила его, острые удары оранжевых молний жалили кожу. Его тело дернулось, замерев, а глаза закатились.

Я схватила Рафаэля и оттащила назад. Оранжевая вспышка поцеловала меня, и я снова чуть не потеряла сознание. Мы рухнули на пол.

— Раз-два-три-четыре-пять, — пропел голос Анапы из висящей на стене луны. — Я иду искать. Чувствую запах крови гиены, уже приближаюсь быстрее.

Глаза Рафаэля резко открылись. Он поднялся с пола и посмотрел вверх.

Если бы мы пробились сквозь пол, то угодили бы прямо в приветливые объятия его службы безопасности. Лучше всего нам выбираться через потолок.

— Подними меня! — Крикнула я.

Он схватил меня и подтолкнул вверх. Я двинула кулаком по потолку, вложив в удар все свои силы. Панель от толчка разломалась, и я врезалась в деревянную балку под ней.

— Что вы двое задумали? — Недоумевала луна.

Я снова и снова колотила руками, расширяя дыру. Дерево треснуло, а затем сломалось под шквалом моих ударов. Я оторвала сломанную часть балки, отбросила ее в сторону и продолжила бить в темноту, пока ночное небо не подмигнуло мне сквозь узкую щель. Чердака нет. Мы прорываемся прямо на крышу. Рафаэль поставил меня обратно на ноги, разбежался и подпрыгнул, сделав сальто в воздухе и ударив ногой в отверстие, которое я сделала. Он упал на пол, а за ним посыпался град деревянных досок.

— Идем.

Я скрестила руки над головой и прыгнула. Дерево и черепица ударили меня по предплечьям, я ухватилась за крышу и поднялась. Край крыши сиял магией. На земле внизу огромные оранжевые символы тянулись через люминесцентный газон, бледно-желтое сияние покрывало каждую травинку волшебной оболочкой. Весь двор вокруг дома находился под охраной, и это была адская защита. Великолепно.

Рафаэль пробился через дыру позади меня.

Приземляться на лужайку нельзя. Магия может поджарить нас или сделать что-то похуже. Я обернулась в поисках дерева, башни, стены — всего, что могло быть достаточно близко, чтобы запрыгнуть с крыши.

На дальнем конце закреплялся длинный кабель, спускавшийся к стене, окружавшей особняк Анапы.

— Линия электропередачи, — рявкнули мы одновременно друг с другом.

Мы помчались по крыше. Я наступила на провод и побежала по нему, балансируя на своих огромных ногах. Раз, два, три, наклон, наклон… А затем прыгнула на невысокую каменную ограду, отделявшую особняк и двор от улицы. Рафаэль стянул ботинки, швырнул их в темноту, разбежался и прыгнул, зацепившись руками за тонкий провод, затем вскочил на него и медленно пошел, раскинув руки, замерев между светящейся оранжевой лужайкой и черным небом.

Я затаила дыхание.

Боковая дверь особняка распахнулась. Глубокий грохочущий рев разнесся в ночи, издаваемый, безусловно, огромной глоткой. По телу пробежали мурашки. Рафаэль покачнулся, прошел следующие десять футов и подпрыгнул, преодолев оставшееся расстояние одним мощным прыжком. Он пролетел по воздуху и приземлился на стену рядом со мной.

На лужайке вспыхнула яркая неестественно желтая вспышка света. Мы не стали ждать, чтобы увидеть, что это было. Спрыгнули со стены на улицу и побежали.

Страшный рев преследовал нас. Краем глаза я увидела огромную тень, прыгающую по стенам с противоестественной легкостью. Существо приземлилось на улице позади нас, размером с носорога, с косматой гривой и длинными крокодиловыми челюстями. Меня поразил его резкий маслянистый запах, напоминающий тухлую рыбу, старую кровь и разлагающуюся плоть. Отвратительное, жуткое, пугающее зловоние обрушилось на меня, обещая смерть. Страх сковал все тело.

Сработали инстинкты выживания, заставляя прийти в себя и успокоиться.

Мы продолжили мчаться по улице.

Существо позади нас снова взревело и бросилось в погоню. Оно гналось по нашим следам, огромное, но невероятно быстрое.

Я оглянулась. Расстояние между нами сокращалось.

Воздух горел в моих легких. Закололо бок.

Бежать. Бежать быстрее. Спасаться!

Я снова оглянулась через плечо. Зверь ускорялся. Мы бежали на пределе сил, а он только разгонялся.

Мы с бешеной скоростью свернули за угол. Перед нами нарисовалось разрушенное здание: громадные темные руины с зияющей черной дырой на нижнем этаже. Рафаэль указал на обломки. Мы повернули направо и прыгнули в темноту.

Внутри здание было огромным и пустым, всего лишь оболочкой, окаймленной внешними стенами. Высокие опорные колонны поднимались, ничего не поддерживая — верхние этажи давно обрушились, и луна сияла через дыры в пыльной стеклянной крыше, окрашивая пол случайными пятнами синего света. Мы пролетели в пространстве как два призрака, молчаливые и быстрые, погрузившись в глубокие черные тени у противоположной стены. Рафаэль протянул ко мне руку и сжал мою ладонь. Я сжала в ответ.

Может быть, нам повезёт, и зверь пройдет мимо.

Темный силуэт появился из щели в стене, через которую мы вошли. Не повезло.

Зверь сделал шаг вперед. Половина его тела качнулась вниз — он опустил голову. Я слышала, как он принюхивается. По полу покатились крошечные клубы пыли. Он хотел отследить нас по запаху. Если мы попытаемся бежать, он сможет найти нас. Если мы спрячемся на крыше, то, в итоге, спускаясь вниз с руин, встретим его внизу. Нам придётся его убить.

Рядом со мной Рафаэль сбросил смокинг. Под ним были двойные кожаные ножны. Он вытащил два ножа длиной в фут и передал их мне. Я взяла их, пока он стягивал рубашку. Далее последовали штаны. Он забрал клинки, и я сняла рюкзак с плеч.

Зверь сделал шаг вперед. Когти клацали по бетону. Шаг — скрежет. Ещё шаг. Его отвратительная вонь доносилась до нас, окутывая, как ливень холодной слизи.

Каждая клеточка моего тела напряглась.

Зверь переместился в пятно лунного света, и мой пульс участился. То, что я приняла за гриву жестких волос, было мешаниной из мелких коричневых щупалец. Они извивались и изгибались, растягиваясь и удлиняясь, как гнездо трехфутовых, тонких дождевых червей. Вычёркиваем шею из списка возможных целей. Резать или царапать массу извивающейся плоти слишком долго.

Зверь снова опустил голову, опираясь на мощные ноги, покрытые песчаным мехом. Длинные когти на его передних лапах скребли пыль на полу. Его прочный скелет, будто изначально задумывался для тарана. Если бы он начал разбегаться и врезался прямо в стену, то его это даже не замедлило. Я не обнаружила слабых сторон. Почему со мной всегда происходят подобные вещи, когда у меня нет под рукой штурмовой винтовки?

Зверь поднял голову. Большие желтые совиные глаза смотрели прямо на нас.

Придется пытаться поразить живот или глаза. Это были наши единственные варианты.

Я коснулась Рафаэля и указала ему пальцами на свои глаза. Он кивнул, ссутулился, его мышцы напряглись, и он подпрыгнул. Кожа разорвалась во время прыжка, тело приняло новую, более сильную форму. В начале прыжка это был мужчина, но по приземлению на месте стояла буда в форме воина: смертоносный гибрид животного и человека семи футов ростом. Вооруженный смертоносными когтями и острыми зубами, помещёнными в огромные челюсти, он мог раздавить бедро коровы, как будто это была скорлупа арахиса.

Я бросилась в сторону.

Рафаэль приземлился на зверя и ударил его по спине своими лезвиями. Кровь полилась из ран. Существо заревело и, покатившись, упало на землю. Рафаэль прыгнул в темноту. Зверь вскочил на ноги и развернулся, пытаясь броситься за ним.

Я ударила сбоку, рассекая его лоб когтями. Существо слишком быстро увернулось. Его зубы успели оцарапать мою кожу. Я отскочила назад, и зверь бросился на меня, щелкая зубами. Я снова и снова прыгала назад, но он гнался за мной по зигзагообразной траектории. Черт, слишком быстрый.

Рафаэль выскочил из темноты и рассек ножами бок существа.

Зверь не обратил на него никакого внимания. Щупальца на его голове вспыхнули темно-оранжевым. Яркий луч вырвался из них наружу и охватил мою руку. Сильная боль обожгла плечо, холодным огнем, как будто кто-то снял кожу с моей руки и пролил жидкий азот на мышцы.

Я вскрикнула и вцепилась ему в морду когтями, раздробив чувствительную плоть.

Зверь бросился на меня. Свечение пульсировало и сжимало меня. Боль разрывалась в моей голове. Я не могла пошевелиться. Я не могла издать ни звука. Просто вздрагивала, скованная магией. Агония была настолько сильной, что казалось, мои кости раскалываются.

Внезапно я перестала чувствовать свои ноги, стены перевернулись, и я упала в грязь.

За громадным телом зверя Рафаэль превратился в стальной вихрь, проливая кровь монстра во всех направлениях.

Зверь завыл.

Я попыталась подняться, но все ещё не могла пошевелить ногами. Я видела их прямо перед собой, в грязи, но они мне не подчинялись.

Рафаэль сильно ударил существо ногой по ребрам. Мерзкая морда повернулась к нему, и яркая грива вспыхнула.

Рафаэль побежал.

Отродье заревело потусторонним, ужасным звуком. Кровь из нанесенных мною порезов капала ему в глаза, делая его полуслепым. Он поднял морду, вдохнул и бросился вслед за Рафаэлем.

Мне просто необходимо встать. Заставить себя подняться.

Рафаэль бежал вдоль стен, перепрыгивая через груды мусора. Существо гналось за ним, огромными прыжками пожирая расстояние между ними. Пол сотрясался с каждым ударом его мощных лап.

Я перекатилась на колени, неуклюже, как пьяная, и заставила себя встать на ноги.

Грива существа стала ярко-оранжевой.

— Магия! — крикнула я.

Рафаэль оглянулся через плечо. Оранжевое сияние вокруг гривы зверя слилось и вырвалось из существа двумя вспышками огненных молний. Рафаэль попытался увернуться, но было уже слишком поздно. Левая молния задела его лодыжку, расколовшись на дюжину маленьких искр, которые впились в кожу Рафаэля. Это оторвало его от земли.

Мир остановился. Все, что я могла видеть, это лицо Рафаэля, искаженное болью. Страх охватил меня и подтолкнул к отчаянному бегу.

Какое-то время Рафаэль словно парил в невесомости, висел на высоте фута над землей, а затем рухнул на землю, покатившись по грязи.

Пожалуйста, не умирай. Пожалуйста, пожалуйста, не умирай.

Между мной и зверем было пятьдесят ярдов. У меня возникло такое чувство, будто я бежала целую вечность, застрявшая в каком-то аду и наблюдающая, как человек, которого я любила, умирал в замедленной съемке.

Зверь злобно фыркнул.

Я сейчас буду, милый. Подожди еще полсекунды.

Гигантские челюсти широко раскрылись, зубы готовы были впиться во что-угодно. Я врезалась в зверя сбоку, нацелив когти в живот и вонзила их в мягкую плоть. Меня залила кровь. Скользкие внутренности скользнули по моим пальцам. Я схватила их и дёрнула, что есть сил.

Зверь повернулся, пытаясь меня укусить. Но я крепче вонзилась в рану, удерживаясь на нем. Оранжевая молния ударила в меня, огонь и лед обернулись в резкую боль. Лунный свет потускнел.

Рафаэль появился по другую сторону от зверя и вцепился в него когтями. Он был жив. Я чуть не заплакала от облегчения.

Магия снова ужалила нас.

Боже мой. Как же больно.

Эти молнии нас не убьют. Но было дико больно.

Мы с Рафаэлем уставились друг на друга поверх позвоночника зверя, сквозь дымку боли и отчаяния, и засмеялись. Наше жуткое гоготание гиен эхом разносилось по развалинам.

Монстр думал сыграть против двух буд. У него не было шансов.

Мы кинулись на зверя. Он царапал нас задними лапами и бил своей магией, но мы резали его когтями, вонзаясь в него и смеясь сквозь боль. Я почувствовала привкус крови во рту и стала колоть его еще сильнее, погружая когти глубже в живот, разрывая внутренности и кости. Мы резали и били, теряли сознание и приходили в себя, заливая пол кровью и мокрыми внутренностями.

Зверь вздрогнул.

Буды растерзали его на части. Выбор был очевидный: монстр или мы, сделай или умри.

Зверь споткнулся, повалился на бок и рухнул.

Я подняла глаза, тяжело дыша. Напротив меня стоял Рафаэль, весь в крови. Его мускулистая пушистая грудь вздымалась. Между нами лежал зверь с обнаженными костями грудной клетки. Мы почти разделали его тушу. Он должен был умереть давным-давно, но магия, должно быть, сохраняла его живым.

Я упала на пол. Мое тело было красным от крови: кровь зверя и моя собственная. На боку и правой ноге от бедра вниз сочились длинные раны — следы от когтей. Порезы горели огнём. Если бы я была человеком, мне бы понадобились сотни швов.

Мы победили. Каким-то образом мы победили и остались в живых. Просто какое-то чудо. Я так устала. Пол выглядел притягательным как никогда. Может быть, если я просто полежу здесь на минутку и закрою глаза. .

— Андреа.

Радужки Рафаэля горели рубиновым огнем. Его лицо, смесь человека и гиены, плохо отражало эмоции, но его глаза смотрели на меня с пугающей решимостью.

— Что такое? — Спросила я.

— Я отвезу тебя домой.

Мой разум переварил его слова, пытаясь разделить их на отдельные части. Отвезти меня домой? Отвези меня домой… Домой. С ним.

Моя усталость мгновенно испарилась.

— Нет.

— Да. Ты идешь со мной домой. Мы примем ванну, поедим и займёмся любовью. И все будет хорошо.

Я оторвала задницу от пола.

— Я так не думаю.

— Я перестал делать всё по-твоему. Твой путь означает, что мы должны не разговаривать месяцами. Ты пойдёшь со мной домой.

— Ты намеренно сделал мне больно, но теперь все в порядке, потому что ты не спал с Ребеккой, и мы можем пойти домой.

— Да!

— Нет! Это так не работает. Я не пойду с тобой. Между нами все кончено.

— Ты — моя, — прорычал он.

Что за черт. Может быть, эта драка повлияла на его умственные способности.

— Ты всегда будешь моей. — Он наступил на тушу зверя и двинулся ко мне. Я посмотрела ему в глаза и увидела, светящееся изнутри безумие гиены. Битва нарушила баланс между рациональным мышлением и безумной страстью. Аварийные тормоза Рафаэля дали сбой, мы двинулись с ним навстречу друг другу.

— Ты это знаешь, и я это знаю. Мы любим друг друга.

— Мы только делаем друг другу больно.

— Ты не бросишь меня снова! — рычал он.

Адреналин, все еще бурлящий во мне, резко удвоился. Этот мужчина бросил мне вызов! Я подошла к нему, прижала свою морду как можно ближе к его и медленно, четко произнесла каждое слово:

— Я ухожу от тебя. Я больше не позволю с собой играть. Я не твое домашнее животное, и ты не можешь причинять мне боль, потому что считаешь, что я должна быть наказана.

Провоцировать его было глупо. Я знала это, но ничего не могла с собой поделать. Безумный коктейль из биохимических веществ и магии, который помог мне пережить эту битву, заставил выйти из-под контроля. Я знала, что мне следует остановиться, но это выглядело так, как если бы меня было двое: рациональная Андреа и сумасшедший зверь. И прямо сейчас рациональную Андреа уносила бурлящая река гормонов, а зверюга-Андреа махала ей рукой на прощание.

— Ты разбил мне сердце, и теперь я ухожу. Стой там и смотри.

Он причинил мне боль. Он заплатит.

— Вот, смотри, я ухожу. — Я повернулась и сделала пару шагов. — Ты смотришь?

Он бросился на меня, и мы упали, катясь по грязи, рука об руку. Я ударилась спиной об пол, и Рафаэль прижал меня, в классической позе школьного хулигана, сидя у меня на животе. Одна из худших позиций, в которой можно оказаться. Отлично.

— Не уходи сейчас, — сказал он.

Я согнула колени, упираясь пятками о пол, и быстрым рывком выбралась из захвата. Он слегка подался вперед, его правая ладонь ударилась о землю. Попался. Я опустила бедра, и поймала его правую руку, плотно прижав к себе. Надавила на него правой ногой, схватила и резко перебросила вправо. Рафаэль перевернулся, и я забралась на него сверху. Он сжал мои плечи руками.

— Я встаю и ухожу отсюда. Если попытаешься остановить меня, тебе придется драться со мной. Решай сам.

Рафаэль убрал руки. Он меня отпускал. Я знала, что он это сделает.

Я вскочила и направилась прочь. Какая-то часть меня кричала: «Что ты делаешь, дура? Беги обратно». Но я продолжала идти, держа в памяти слова, что он сказал мне: «Я точно знаю, насколько это больно». Между нами все было слишком сложно и чертовски болезненно. Я чувствовала себя опустошенной, и ничего не могла с этим поделать.

Позади меня Рафаэль взревел, сотрясая руины. Я продолжала идти. Этот крик отчаяния преследовал меня, пока я, наконец, не побежала. Все тело болело. Лицо горело от нахлынувшего жара — Lyc-V пытался вылечить мое израненное тело. Если бы только чинить другие вещи было бы так же легко.

Я побежала быстрее и, забравшись на обрушенную стену, выскользнула в лунную ночь. Я прыгнула на ближайшую крышу и помчалась, что есть мочи. Воздух горел в легких, капли крови зверя стекали с мохнатого тела, оставляя ужасный мрачный след.

Я продолжала бежать, пока усталость не превратилась в боль в конечностях. Я оказалась на крыше… непонятно где. Здания вокруг не казались больше знакомыми. Я немного замедлилась, а затем и вовсе остановилась. За мной простирался город, растворённый в магии. Впереди текла река, как серебристая змея, блестящая в лунном свете. На дальнем берегу стояли на страже высокие деревья. Крошечные точки света, зеленого и бирюзового, мягко плыли между их ветвями. Я пронеслась через весь город, очутившись в Сибли, одном из новых лесов, возникших после Сдвига. Являвшийся порождением магии лес был наполнен голодными существами, считавшими людей вкусными и забавными закусками.

Деревья манили меня. Они выглядели такими мирными, и, хотя я знала, что это не так, я не могла сопротивляться.

Я нырнула со здания прямо в реку. Прохладная вода пенилась вокруг меня миллионами пузырьков. Я погружалась и выныривала, скользя в прохладных глубинах, как будто я не плыла, а летела. Река закончилась слишком рано, и я вышла на противоположный берег мокрая, но уже не окровавленная. Я забралась наверх и направилась сквозь подлесок. Лес пел мне дюжиной разных голосов и дразнил множеством запахов. Я вдохнула смесь ароматов, различив пряный вкус лесных трав, мускус енота и слегка горьковатый запах опоссума. Мои уши задергались, улавливая звуки суетливых мышей в кустах, отдаленное улюлюканье совы и щебетание цикад, игравших в успокаивающей темноте.

Пока я брела, трава терлась о мои ноги, щекоча шерсть. Надо мной на ночном ветру дрожали вьющиеся лозы, густо усыпанные крошечными белыми бутончиками. Нежные цветы падали с ветки, излучая бледно-зелёное свечение, и плыли за мной, как волшебные огоньки. Очарованная я присела в траве и наблюдала, как один из светящихся цветов опускается на лист. Так красиво.

Я брела по тропе, ни о чем не думая. Если бы я могла сейчас полностью превратиться в гиену, я бы это сделала. Я просто хотела остыть, обнюхать здесь все, посмотреть, как передвигаются животные, и притвориться, что я являюсь частью этого мира, а не того места за рекой. Здесь мой выбор был проще. Прилечь на траву или на упавшее бревно. Наблюдать за мышами или попытаться поймать одну из них. Послушать уханье совы или кваканье лягушек. Просто и легко.

Наконец, я забралась на высокое дерево, свернулась клубочком на его ветвях и заснула.

Сон на дереве казался отличной идеей в теории. На практике же я проснулась незадолго до восхода солнца, испытывая болезненные ощущения, вся во влажной от утренней росы шерсти, пахнущей разлагающейся кровью. Видимо, вчера не все смыло рекой. Магия пала, и технология снова взяла бразды правления над планетой, а вчерашний волшебный лес стал сырым, грязным и неприятным местом. Столкнувшись с прекрасным выбором: остаться в своей звериной форме или носиться по городу с голой задницей, я решила, что мех будет предпочтительнее. Я покинула реку и решила держаться ближе к крышам домов.

Прошлым вечером я сговорилась нарушить закон вместе со своим бывшим парнем, которому я призналась, что ненавижу его, нарушила закон, уничтожила несчастного сторожевого пса/магическое чудовище, растерзав его в приступе кровавого безумия, а затем сбежала через весь город и бродила по лесу, заснув в итоге на дереве в своей звериной форме.

Когда я слетаю с катушек, я не делаю ничего наполовину. Нет, я схожу с ума постепенно, набираю побольше воздуха в легкие, а затем взрываюсь огненной бомбой.

Я добралась до своего дома, поднялась по лестнице в квартиру и уставилась на входную дверь. Мои ключи лежали в сумке, которую я выронила перед тем, как мы сразились с монстром на заброшенном складе. Решетки на моих окнах были намертво приварены к металлической раме, встроенной в кирпичную стену. Я, наверное, могла бы попытаться погнуть их, если достаточно сильно напрягусь и предварительно оберну руки во что-нибудь плотное, так как в прутьях содержалось немало серебра, но тогда я могу вынуть вместе с ними и часть стены. Как, черт возьми, мне попасть внутрь, не выломав дверь?

Снизу послышались шаги. Мгновение, и миссис Хаффи поднялась по лестнице, неся что-то, завернутое в кухонное полотенце.

Потрясающие.

Миссис Хаффи увидела мою пушистую задницу и остановилась. Долгую секунду мы таращились друг на друга: она в розовом халате, а я — шесть футов в высоту, покрытая окровавленной шерстью, и пахнущая, как мокрая собака, нырнувшая в болото.

Не кричите. Пожалуйста, только не кричите.

Миссис Хаффи откашлялась.

— Андреа? Это ты?

— Да, мэм. Доброе утро.

— Доброе утро. Вот, вчера вечером я испекла для тебя морковный пирог. — Она протянула мне завернутый в полотенце предмет.

Я взяла его и принюхалась, слегка наморщив свой черный нос.

— Спасибо. Пахнет замечательно.

— Я лишь хотела поблагодарить тебя за Дерина. Мы так давно вместе. Я просто не представляю, что бы я без него делала. — Она подошла ко мне и обняла.

Боже, что я должна сделать?

Я обняла ее в ответ, как можно аккуратнее, одной рукой.

— Береги себя, — сказала миссис Хаффи, улыбнулась и спустилась вниз.

Она обняла меня, пушистую, вонючую, залитую кровью. Она и понятия не имела, но я бы сбегала обратно в тот подвал и боролась бы с сотней тех жуков только потому, что она не закричала, увидев меня.

Мне нужно скорее войти внутрь и принять свой человеческий облик. До того, как другие соседи решат вызвать полицию, потому что в квартиру «этой милой девушки из Техаса» ворвался монстр.

Я ухватилась за дверную ручку. Она легко прокрутилась у меня в ладони, и прежде, чем мой мозг успел сообразить, я с силой толкнула плечом. Дверь с грохотом распахнулась, и я кубарём влетела в квартиру.

Повсюду в помещении пахло Рафаэлем. Если бы он все еще был здесь, не было шанса, что он меня не услышал.

Я захлопнула дверь ногой и немного зарычала, давая ему понять, что настроена серьезно, и отправилась на поиски. Беглый осмотр подсказал мне, что в моей гостиной его нет. Спальная также была пуста, как и гардеробная. Я сделала полный круг, прошла на кухню и остановилась. Мой нейлоновый рюкзак-трансформер лежал посреди кухонного стола, а платье и туфли все еще лежали в нем. Скатерть куда-то подевалась, и на поверхности стола появились длинные неровные царапины. Эти царапины подозрительно напоминали буквы.

Я забралась на стул и посмотрела сверху.

«МОЯ».

Ну, здорово. Фантастика. Так по-взрослому. Возможно, в следующий раз он дернет меня за косички или подложит кнопку на стул.

Я толкнула стол. Кем он себя возомнил, вламываясь в мою квартиру и портя мою мебель? Я никогда не делала подобного с ним. Никогда не портила ничего из его вещей.

Я отправилась в душ и начисто вымылась.

Я имею в виду, что, черт возьми, я вообще должна теперь делать с этой «МОЯ» надписью? Сначала он сует мне под нос другую женщину, потом он решает, что у нас все в порядке, и не может понять, почему я не справляюсь с программой. В моей памяти всплыла фраза из старой песни. Любовь — это все, что тебе нужно. [Love is all you need] Может быть, но в реальной жизни любовь редко является всем, что у тебя есть. Помимо этого, у нас с Рафаэлем были ещё гордость, вина, гнев, ревность и обида, и все это было скручено в гигантский гордиев узел. Распутать его казалось невозможным.

Вонючий, уродливый, глупый буда-придурок. Стоило опрокинуть в его машину банку с блохами. Вышло бы довольно весело. Это ничего не решило бы, но мне стало бы легче.

Я оделась, села за кухонный стол, попробовала свой морковный пирог — он был восхитителен, и еще раз взглянула на «МОЯ». Это так непохоже на Рафаэля. Отголоски его рева всплыли из моей памяти. Рафаэль был хитрым. Он завлекал и соблазнял, и у него это действительно хорошо получалось. Настолько хорошо, что даже я влюбилась в него, хотя поклялась, что скорее ад замерзнет, чем я позволю буде прикоснуться к себе. Все это так непохоже на него. Неужели он, правда, так отчаянно хотел вернуть меня?

Мне жаль, что я не родилась в другое время. Где-то в прошлом, до магии, до оборотней, когда я могла бы просто быть копом и делать свою работу. Когда Рафаэль был бы обычным парнем, а я обычной девушкой, и никакие сложности жизни оборотней не вставали бы на пути. Или, еще лучше, я хотела, чтобы магия вообще никогда не появлялась. Но это значило бы, что я не побывала бы в волшебном лесу прошлой ночью. Я была бы медленнее, хуже видела и слышала. Слабее. Нет, магия должна остаться, и другая «я» тоже. Я так долго подавляла ее, а теперь она встала у руля и маниакально хихикала, подталкивая меня к самому краю.

Дулиттл — очень приятный человек. На вид ему около пятидесяти, хотя он, вероятно, немного старше — оборотни живут дольше и выглядят моложе, чем большинство обычных людей. Его кожа была темной, почти иссиня-черной; серебро перемежало его короткие темные волосы; он говорил мягким голосом с успокаивающим южным акцентом; очки, которые он постоянно носил, в сочетании со слегка рассеянным взглядом делали его похожим на любезного профессора колледжа, человека, который специализировался на истории или антропологии и провел большую часть жизни в своем кабинете, полном книг. Вы почти ожидали, что он усадит вас за стол, чтобы поговорить по душам о какой-то давно забытой цивилизации, и убедит, что на самом деле четверка в вашем докладе, это не так уж и плохо.

Однако в тот момент, когда появлялась какая-то травма, какой бы незначительной она не была, Дулиттл превращался в упрямого, сварливого тирана, который обращался с вами, как с ребенком. Он служил главным медмагом Стаи. Ежедневно он сращивал сломанные кости, удалял серебро и другие посторонние предметы, зашивал раны и обычно каждую минуту бодрствования, следил за тем, чтобы оборотни Стаи продолжали дышать. И делал это со стойким упорством, которое, как известно, было так присуще его внутреннему зверю. Если и существуют какие-то законы природы, то один из них наверняка гласит, что спорить с барсуком-медоедом — пустая трата времени.

Как только я переступила порог, Дулиттл усадил меня в кресло. Он взял образец крови и осмотрел место укуса на моей ступне и более крупный рядом с плечом, который приобрел уже сливово-лиловую опухоль. Барабас рассказывал о месте преступления, а Джули и Асканио кружили на заднем плане, тихие как две мышки.

— Гадюка? — спросил Дулиттл, глядя мне в глаза.

— Похоже на то. По крайней мере, та, которую я поймал, была. Но не гремучая змея. — Барабас пожал плечами. — Клыки всего три дюйма.

— Тошнит?

— Да. — К тому же, я продолжала обильно потеть. Пот заливал мое лицо и спину, липкий и холодный, а мое сердце билось слишком усиленно. Укус на руке тоже не затянулся. Это был плохой признак. Lyc-V затягивал большинство ран за считанные минуты.

Кто-то постучал в дверь офиса. Барабас подошел ко входу, отодвинув металлическую крышку, прикрывающую узкое окошко-глазок, и заглянул в него.

— Там твой любовник.

— Барабас, открой чертову дверь, — прорычал Рафаэль.

Барабас закрыл окошко:

— Ты хочешь, чтобы я впустил его?

— Думаю над этим.

Барабас снова открыл окошко.

— Она думает над этим.

— Андреа, — позвал Рафаэль. — Позволь мне зайти.

— В последний раз, когда я видел вас двоих вместе, вы были так счастливы, — сказал Барабас. — Просто из любопытства: Рафаэль, как, черт возьми, тебе удалось все испортить?

Голос Рафаэля приобрел это опасное я-нахожусь-почти-на-грани звучание:

— Напомни мне, как у тебя обстоят дела с Итаном?

— Не твоё дело, — отрезал Барабас.

— Впусти меня, и я не оторву тебе голову.

— Ты все равно этого не сделаешь, — сказал Барабас. — Мы же друзья.

— Пусть заходит, — сказала я. Если мы не впустим его, он не уйдет. Он просто будет стоять там у двери и с громкими криками обмениваться с Барабасом взаимными ругательствами. Моя голова и так трещит.

Барабас распахнул дверь, и вошел Рафаэль. Он увидел меня и побледнел.

— Только не волнуй ее, — предупредил Дулиттл.

— Даже и не думал. — Рафаэль придвинул стул и сел рядом со мной.

Доктор посветил мне в глаза фонариком, послушал биение сердца и сунул мне в руку стакан с какой-то мутной жидкостью.

— Выпей.

Я сделала крошечный глоток. На вкус было похоже будто кто-то смешал керосин со скипидаром.

— Это отвратительно.

Дулиттл внимательно посмотрел на меня через свои очки.

— А теперь, юная леди, осушите стакан до дна. Если я могу все бросить и бежать сюда, вы, по крайней мере, можете отплатить мне за мою доброту, приняв это лекарство.

Я проглотила напиток. Он обжег мне горло, и я закашлялась.

— Док, вы пытаетесь меня убить. .

— Выпей еще немного, — сказал Рафаэль.

Я ткнула в него пальцем.

— Ты слышал, что сказал медик. Не волнуй меня.

Я храбро сделала еще один глоток мерзкой жидкости, пытаясь заставить ее упасть внутрь и там и оставаться.

— Очень хорошо, — одобрил Дулиттл. — Кажется, я припоминаю, что предупреждал тебя, чтобы ты не противостояла этой змее.

— Это змея столкнулась со мной. Вернее, мне противостояла женщина со змеиными клыками.

— Если ты допьешь весь стакан, я дам тебе леденец.

Во всем этом разговоре было что-то глубоко абсурдное.

— Перестаньте относиться ко мне, как к ребенку.

— Я сделаю это, если ты возьмешь на себя ответственность за свое затруднительное положение и примешь лекарство. — Дулиттл повернулся к Барабасу. — Я так понимаю, ты не видел женщину-змею, о которой идёт речь?

Барабас покачал головой.

— В ту секунду, когда я ступил на порог, судмедэксперты накрыли ее голову.

— Очень досадно.

Я сделала еще глоток — ничего более мерзкого я в жизни не пробовала, а мне доводилось пить теплое молоко с пищевой содой. Я вытащила снимок Polaroid из лифчика.

— Вот.

Рафаэль взял у меня полароид и молча передал его Барабасу.

Глаза моего адвоката расширились:

— Почему на нем написано: «Собственность Джима Шрэпшира»?

— Потому что это настоящее имя Джима.

— Это ничего не объясняет, — сказал Барабас.

— Если бы я умерла, ОПА оккупировали место происшествия, и Стаю исключили бы из расследования. И была неплохая вероятность, что они не позволили бы Стае осмотреть тело Глории. Но если бы они нашли это фото на моем теле, то показали бы его Джиму и расспросили его об этом. Таким образом, он смог бы узнать, что нужно искать ее сообщников с втягивающимися клыками.

— Тебя укусили, а твоим приоритетом было фотографирование? — недоумевал Барабас.

— Не волнуй ее, — напомнил ему Рафаэль.

— В то время это казалось важным.

Барабас посмотрел на Рафаэля.

— Как ты с этим миришься?

— Работа — превыше всего. Так она устроена, — ответил ему Рафаэль.

Дулиттл испустил долгий вздох.

— Ты же знаешь, что необходимо делать при укусе змеи. Нельзя даже ссылаться на незнание. Это просто умышленное пренебрежение к своему здоровью, именно так оно и есть.

Оборотни мангуст и барсук-медоед внимательно изучали фотографию.

— Сложенные клыки, — заметил Барабас. — Как у гремучей.

— Или чешуйчатой гадюки. — Дулиттл нахмурился. — Куда катится этот мир?

— Что такого особенного в чешуйчатой гадюке? — Спросила я.

— Это забавная маленькая змейка, — объяснил Барабас. — Маленькая, вспыльчивая, особо активная после наступления темноты. Ты проходишь мимо нее, она тебя кусает, и ты даже не догадываешься об том. А через 24 часа у тебя развивается спонтанное внутреннее кровотечение. Убивает больше людей, чем любой другой вид змей в Африке. К тому же она весьма вкусная, с пикантным послевкусием.

Я пила свое мерзкое снадобье и соединяла пазл по крупицам: Гарсиа Констракшн, следы от буксируемого автомобиля, механик, чек с именем Глории на нем, и Глория, нападающая на меня сразу после упоминания о кинжале.

— Значит, это тот самый нож, что мы видели, когда взломали офис Анапы, — предположил Рафаэль.

Барабас засунул пальцы в уши:

— Ла-ла-ла-ла, я ничего не слышу ни о каком взломе.

— Да, — сказала я Рафаэлю. — Они все охотятся за ним.

Он нахмурился.

Я допила последние капли лекарства и поставила стакан на стол.

— Я хочу свой леденец. Я его заслужила.

Дулиттл полез в сумку и предложил мне конфету на выбор: виноград, арбуз или апельсин. Тут и ежу понятно. Я взяла арбуз и засунула в рот.

— Так откуда у нее клыки?

— Это своего рода магическое исключение, — размышлял Дулиттл. — Возможно, это существо, которого мы никогда раньше не видели.

— Следы от ее клыков напоминают раны от укусов на сотрудниках Рафаэля.

Дулиттл кивнул.

— Похожи, но, к сожалению, мы не можем знать наверняка, потому что у нас нет ее головы.

— Кроме того, на их телах было несколько укусов разного размера, — добавила я.

— Это означает, что ее приятели все еще на свободе, — закончил мысль Рафаэль.

— Люди ходят с ядовитыми клыками, — перебила я. — Как это вообще возможно?

Дулиттл взглянул на меня с кривой улыбкой.

— Как это возможно, что у нас отрастает мех, клыки и когти?

Туше.

Доктор проверил мою кровь в пробирке и достал из сумки толстый кожаный сверток.

— Свертываемость крови все еще ненормальная. — Он развернул кожаный комплект на моем столе. Оттуда сверкнули странные металлические инструменты, каждый в аккуратном маленьком кармашке. Было похоже на набор, который мог носить с собой средневековый палач. Рука Дулиттла остановилась на скальпеле.

— Собираетесь меня порезать, не так ли?

Он кивнул.

— Эта пурпурная опухоль на руке — скопление мертвого Lyc-V в сочетании с захваченным ядом. Мы должны удалить его из твоего организма. Ты помнишь, как выталкивать серебро из своего тела?

— Да. — Не тот опыт, что забудешь.

Дулиттл пододвинул стул и сел рядом, так что наши глаза были на одном уровне.

— Мне нужно сделать разрез на твоей руке и ввести иглу в мышцу, пострадавшую от укуса. Игла сделана из сплава серебра.

Будет больно. О да. Будет адски больно.

Рафаэль протянул ко мне ладонь и накрыл мою руку своей.

— Мы должны ввести ее на несколько минут, чтобы твое тело отреагировало, — говорил Дулиттл. — Затем я хочу, чтобы ты сконцентрировалась на том, чтобы вытолкнуть эту иглу. Это стимулирует приток крови и лимфы к ране и выведет оставшийся яд. Если мы очистим тебя от яда, твои шансы на выживание значительно возрастут. Крошечные волоски на моей шее встали дыбом. Я устала, так сильно устала, и моему телу казалось, будто его избили мешком камней. Одна мысль о серебряных иголках заставила меня съежиться.

— Ты справишься, — сказал Рафаэль. — Перестань вести себя, как ребенок.

— Пошел вон.

— Так-то лучше, — сказал он. — Давай, крутой мужик. Покажи, что у тебя есть.

Я сжала подлокотники кресла.

— Ладно, сделайте это.

Рафаэль положил руки мне на правое плечо, прижав к креслу. Барабас надавил слева.

Дулиттл взял скальпель. Его рука мелькнула слишком быстро, чтобы успеть рассмотреть. Меня ужалила острая горячая боль. Из раны хлынула черная кровь, Дулиттл вытер ее марлей.

— Будет жечь.

Раскаленная добела игла вонзилась мне в руку. Все мое тело закричало в тревожном сигнале. Мне казалось, что кто-то просверлил дыру в мышце и залил в нее расплавленный металл.

— Подожди, — сказал Дулиттл мягким голосом. — Ты прекрасно справляешься. Замечательно. Держись. Подожди ещё немного. .

Я зарычала и схватилась за подлокотник левой рукой. Барабас крепко держал меня.

— Понравилось мое послание на столе? — спросил Рафаэль.

— Очень, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Мне придется отплатить тебе позже.

Боль росла и росла, опаляя огнём мою руку. Я вздрогнула, мои конечности задрожали.

— Не меняй форму, — предупредил Дулиттл. — У тебя хорошо получается. Просто отлично. Еще немного. Держись за меня, Андреа.

Боль проникала сквозь мои мышцы до самой кости и царапала ее острыми, как бритва, зубами. Я зарычала.

— Почти закончили, — говорил Дулиттл. — Еще немного.

— Мы с тобой, — повторял рядом Барабас. — Мы с тобой.

Я не могла этого вынести. Я не могла выдержать ни секунды. Мое тело искажалось в поисках выхода. На коже проступили слабые пятна.

— Не меняй форму, — голос Рафаэля срывался.

— Заткнись.

— Веди себя хорошо, или я тебя поцелую у всех на глазах.

— Нет, черт возьми, — прорычала я. Мне придется держаться и пережить это, чтобы потом ударить его по лицу. Это было отличной мотивацией.

— Подожди, — сказал мне Дулиттл. — Еще десять секунд.

Аааа. Это боольно, боооольно, как же это бооооольно. .

— Удаляй, — отрывисто скомандовал голос Дулиттла.

Я сосредоточила всю свою волю на этой боли.

Тепло распространилось по мне, расчесывая мою плоть пальцами с острыми шипами.

Выходи из моего тела. Убирайся к черту!

Игла задрожала.

Я закричала.

— Выгоняй ее из своего тела, — твердил медмаг.

— Ты справишься, — сказал мне Барабас.

Я напряглась и толкнула. Игла выскользнула, и по моей руке хлынула горячая кровь. Сначала она была серой, затем пурпурной и, наконец, ярко-красной. Рафаэль отпустил мою руку, и я ударила его кулаком в грудь. Это была его самая близкая часть, до которой я могла дотянуться.

— Хорошая девочка. — Дулиттл выдохнул. — Отличная работа.

Я вытерла слезы с глаз и увидела Асканио. Он уставился на меня. Его глаза были огромными и испуганными.

— Пусть это будет тебе уроком, — сказал ему Дулиттл. — Не позволяй себя укусить. Достань мясо из холодильника. Андреа необходимо хорошенько подкрепиться.

Я проснулась рано утром и пролежала в постели ещё несколько минут, разглядывая потолок, пока мой мозг не сообразил, что наверху новая люстра. Я, должно быть, не заметила это вчера вечером, когда, наконец, рухнула в кровать, измученная и разъяренная. Глянцевый серебряный диск диаметром около восемнадцати дюймов был прикреплен непосредственно к самому потолку. Длинные извивающиеся хрустальные листики, украшенные узорами различной текстуры, ниспадали с нее, подвешенные за цепочки, аккуратно скрытые внутри кристалликов бусин. Тонкие хрустальные завитки, похожие на изогнутые побеги виноградной лозы, свисали между листьями, пропуская через себя свет, а между ними на более длинных блестящих цепочках висели маленькие сферы, покрытые серебром и нежно позвякивающие при дуновении легкого ветерка из открытых окон. Это было так прекрасно и романтично, но при этом современно. Напоминало люстру, которая могла быть у русалочки двадцать первого века в ее подводной пещере, или в ледяном дворце Снежной Королевы из сказки Андерсена.

Это именно та люстра, которую я хотела бы иметь. Элегантно, женственно, романтично, но без намека на банальность. Тем не менее я хотела сорвать ее с потолка. Так сильно Рафаэль меня разозлил.

Я вылезла из кровати. Усталость все еще дремала в моих костях, но становилась все слабее. Тошноты не было. Боль ушла. Мое тело, должно быть, выиграло войну со змеиным ядом. Если бы только я ещё могла победить в войне с самой собой.

Магия исчезла, и я была глубоко благодарна за то, что мне не пришлось прибегать к керосиновой плите. Я зашла в кабинет, конфисковала монитор Рафаэля и подключила к нему системный блок Глории на своем кухонном столе. Пока компьютер загружался, я приготовила два техасских тоста: ломтик толстого хлеба, намазанный маслом и немного подогретый на сковороде, с небольшим стейком, едва прожаренным с обеих сторон. Мне необходимы были калории. Я сварила до невозможного крепкий кофе в ибрике, маленьком турецком кофейнике, подаренном мне Кейт, и села завтракать. М-м-м, кофе, завтрак чемпионов. Вкусно и питательно.

Я отпила уже почти полчашки своей первой порции кофе и с головой увязла в файлах Глории, когда кто-то постучал в дверь. Через глазок был виден хмурый чернокожий мужчина лет тридцати с небольшим, одетый во все черное и выглядящий так, словно хотел откусить кому-нибудь голову. Джим. Позади него в коридоре находились и другие люди. Что за черт?

Я открыла дверь. Джим стоял в дверном проеме. Он был выше шести футов ростом, с короткими волосами и мускулистым телосложением, характерным для человека, которому часто приходится бороться за свою жизнь. Он походил на бандита и усердно работал над тем, чтобы таким его и продолжали видеть. Джиму нравилось вводить людей в заблуждение.

Когда я впервые приехала в Атланту, я поставила себе цель прочитать все справочные материалы, что Орден хранил на оборотней. До того, как отец Джима угодил в тюрьму и был убит там своим сокамерником, Джим учился по продвинутой программе, досрочно переходя с курса на курс. Джим мог стать кем угодно. Врачом, как его отец. Ученым. Инженером. Но жизнь сложилась иначе. Теперь он являлся альфой клана кошачьих и отвечал за безопасность всей Стаи, это означало, что каждый день ему приходилось шпионить, находить и устранять любые угрозы для Стаи. Джим любил свою работу.

За ним на лестничной площадке теснились ещё восемь человек: Сандра и Лукреция из клана гиен, боевые оперативники; Рассел и Аманда из клана волков; двое парней, которых я не знала; Дерек, третий сотрудник «Нового Рубежа»; и мой адвокат Барабас.

— Если вы пришли меня линчевать, то захватили недостаточно человек.

— Ты не отвечала на свой телефон, — сказал Джим. Его голос совершенно не соответствовал его лицу: на лице было написано «костолом», а голос принадлежал певцу романтических баллад.

— Я его раздавила.

— Зачем? — поинтересовался Барабас.

— Из-за проблем в личных отношениях, — ответила я ему.

Дерек усмехнулся. До прихода в агентство он работал с Джимом. К своим девятнадцати годам парень был поразительно красив, но потом какие-то чудовища вылили ему на лицо расплавленный металл. Мы убили этих ублюдков, но лицо Дерека так и не зажило. Он не был уродлив, но у него остались шрамы, и это придавало ему вид человека, которого вы не хотели бы встретить в темном переулке. Я видела, как он заходил в бар и все тут же затихали.

Джим, Дерек, Барабас и две боевые буды, не считая других парней. Либо они ожидали, что я устрою адское сопротивление, либо должно было случиться что-то серьезное.

— Мы можем войти? — спросил Джим.

И увидеть старания Рафаэля? К сожалению, выпроваживать начальника службы безопасности Стаи с порога было бы крайне неразумно, не говоря уже о том, что это контрпродуктивно для моего расследования. Супер. Оборотни сплетничали хуже скучающих церковных дам. Ещё до вечера вся Стая узнает о выходке Рафаэля.

— Конечно.

Я наблюдала за тем, как они проходят в мою квартиру. Две буды при входе кивнули мне. Интересно.

Восемь оборотней разошлись по моей гостиной и кухне. Внезапно квартира показалась мне слишком тесной.

— Я думал, что Рафаэль съехал, — удивился Барабас.

Сохраняй спокойствие.

— На самом деле, мы никогда не жили вместе в моей квартире. Я жила у него, — объяснила я. Я не хотела дерзить Барабасу. Это было бы неправильно.

— Он появлялся здесь вчера вечером, пока ее не было, — сказал Джим. — Он и большой грузовик для переездов.

— Оу. — Барабас задумался над этим. Через мгновение его глаза загорелись. — Оу-у-у!

Избиение моего адвоката тоже не в моих интересах. Я повернулась к Джиму:

— Ты приставил патруль к моей квартире?

— С того момента, как ты стала мишенью, — ответил он.

Ладно, это заслуживает награды. Я склонила голову на бок.

— Как хорошо, что ты дал мне об этом знать, кот. Мне бы не хотелось ненароком принять мою няньку за угрозу и случайно подстрелить ее.

Джим моргнул. Ха! Мне удалось удивить мастера шпионажа.

— Так это новая обстановка мебелью? — продолжал расспрашивать Барабас с чистой невинностью на лице.

— Не искушай меня, Барабас.

Две женщины-буды широко раскрыли глаза при виде портрета тетушки Би на моей полке.

— Прекрасная композиция, — высказалась Сандра и закусила губу, явно стараясь не рассмеяться.

— Да, свет здесь очень приятно играет на лице тетушки Би, — добавила Лукреция.

— Иди к черту, Лукреция, — ответила я ей.

Сандра пыталась сдержаться, но смех вырвался из ее рта. Она согнулась пополам. Лукреция тоже погрузилась в смех.

Нет, к вечеру не только вся Стая, но и оборотни в Канаде будут знать, что Рафаэль сделал с моей квартирой. Я его убью.

Я скрестила руки на груди и повернулась к Джиму:

— Есть ли причина, по которой вы все заявились сюда?

— Да, — сказал Джим. — Почему у тебя компьютер на кухонном столе?

— Долго объяснять.

— У меня есть время.

Мы сели за кухонный стол, и я описала ему события прошлой ночи, пока Дерек готовил кофе для всех нас. В общих чертах я рассказала ему про Анапу, Костяной посох, волхва и кинжал. В конце Джим кивнул на компьютер и обратился к кому-то из своих людей.

— Кайл, взгляни, что ты можешь с этим сделать?

Мускулистый парень, который выглядел так, будто зарабатывает себе на жизнь сгибанием стальных прутьев, сел за компьютер, открыл небольшой портфель, подключил какую-то коробку с мигающими лампочками к системному блоку, и его пальцы начали ускорено бегать по клавиатуре. Он подмигнул мне, продолжая печатать, даже не глядя на клавиши.

— На Глорию нет никакого досье по отпечаткам пальцев, — сказал Джим. — Ни водительских прав, ни лицензии на торговлю в ее магазине, ничего. Однажды она просто появилась и открыла свою лавку безделушек.

— И всем было наплевать, потому что это было на Уайт-стрит? — Откуда он все это узнал?

Джим кивнул:

— Скажи, как я могу облегчить твою задачу?

Если бы у нас не было публики, я бы обняла его.

— Глория и ее друзья, вероятно, убили людей Рафаэля. Во-первых, мне нужно подробно изучить район Уайт-стрит и Уоррен и получить кое-какую информацию. Как часто она была в магазине, кто приходил к ней в гости, когда она уезжала, на чем ездила, куда ходила и т. д. Обычная беготня. Во-вторых, мне нужно установить наблюдение за Анапой.

— Ты все ещё его подозреваешь? — спросил Джим.

— В нем есть что-то странное. У меня есть предчувствие, что этот тип замешан в деле по самую задницу, но, вероятно, он все же не работал с Глорией. В-третьих, мне нужен эксперт по ритуальным ножам. Я оставила сообщение для Кейт, так что об этом можно не волноваться, если я, конечно, смогу оторвать ее от Кэррана на пять минут.

— Я позабочусь об этом, — пообещал Джим. — Свяжусь с тобой, как только мы что-нибудь выясним.

Кто-то постучал. Очевидно, сегодня мой счастливый день приема гостей.

— Подожди, — предупредил Джим и кивнул в сторону двери.

Дерек подошел к моей двери. Я услышала, как она открывается, а затем голос Дерека произнес: «Входите, детективы».

Барабас спрятался за стеной на кухне.

Коллинз и Цой вошли в мою гостиную. Двое офицеров в форме следовали за ними, Дерек замыкал очередь. Копы уставились на оборотней. Джим и компания уставились в ответ.

— Что вы все здесь делаете? — наконец, спросил Коллинз.

— Я мог бы спросить вас о том же. — Джим сохранял спокойствие в голосе.

— Нам необходимо поговорить с Нэш, — объявила Цой.

— Непременно, — ответил Джим. — Мы вам не помешаем.

— Нам лучше сделать это в отделении, — настаивал Коллинз.

— Мой клиент арестован? — подал голос Барабас, выступая вперед.

Коллинз поморщился. Цой закатила глаза назад.

— Вам не обязательно выпрыгивать, как черт из табакерки, — сказал Коллинз.

— Просто знаю, как вы двое любите сюрпризы. Я хотел бы увидеть ордер, — объяснил Барабас.

Коллинз сжал челюсти.

— Ордера нет? — Мой адвокат улыбнулся.

Цой внимательно изучала комнату, считая. Десять оборотней против четырех полицейских. Вдруг лица всех помрачнели.

— Все это прекратится, если вы пойдёте нам на встречу, — сказал Коллинз.

— Мы готовы сотрудничать, если получим полный доступ к делу в лавке антиквариата и уликам, — предложил Джим.

— Этого не произойдет, — ответила Цой.

— Ваш выбор. — Джим пожал плечами.

Коллинз развернулся и пошёл к двери.

— Это еще не конец, — пообещала Цой и вышла с двумя парнями в форме на буксире.

Никто ничего не произнес, пока Сандра у окна не объявила: «Они сели по своим машинам.»

— Я же тебе говорил, — обратился Джим к Барабасу. — Я знаю Коллинза, он разумный мужик.

Барабас вздохнул.

— А я так надеялся на схватку.

Внезапно все обрело смысл: каким-то образом Джим узнал, что копы придут забрать меня, и привел с собой свой отряд, чтобы они не забрали меня.

— Как ты догадался, что они придут? — спросила я Джима.

— У меня свои источники.

— Прослушка на станции ОПА.

Черт возьми. Если их вычислят, придется здорово заплатить.

Джим улыбнулся, не обнажая зубов.

— Что-то вроде того.

— Они находятся под сильным давлением сверху из-за раскрытия этого дела, — объяснил Барабас. — Люди со змеиными клыками заставили кого-то в правительстве серьезно понервничать. И тогда я задумался, а знают ли они то, чего не знаем мы, и хотят ли они как можно быстрее положить конец всему этому. План состоял в том, чтобы забрать тебя и вынудить выдать немного информации. Мы не могли позволить им этого сделать — ты работаешь над делом, и нет причин, по которым ты должна тратить своё время, просиживая в их комнате для допросов. Поскольку у тебя не работал телефон, мы решили появиться раньше них.

— Мы заботимся о своих, — сказала Лукреция.

Но я не была одной из них. Ну, по крайней мере, официально. И все же они пришли сюда, чтобы поддержать меня. Я посмотрела в их лица и поняла, что они сделали бы это снова, и я сделала бы то же самое. В их понимании я уже была с ними.

Ух ты.

Впервые в жизни мне не приходилось скрывать, кто я есть. И они просто прикрывали мою спину.

Через полчаса все вышли из моей квартиры. Кайл захватил с собой компьютер. На выходе меня остановила Сандра.

— Тетушка Би хочет поговорить. Сегодня в десять в пекарне «Хайленд». Она сказала, чтобы ты не опаздывала.

Ласковая лапа альфы буд.

— Я буду там.

Джим вышел последним. Он задержался у двери.

— Я возьму всю беготню на себя. Мои люди займутся слежкой и раскопают грязь на Анапу.

— Ага.

— Я знаком с Коллинзом. Он компетентный и настырный. Когда ты выйдешь из квартиры, за тобой приставят хвост. Мне нужно, чтобы ты ничего не предпринимала следующие двадцать четыре часа или около того. Сама знаешь, как устроена игра: ты будешь громоотводом. Веди их по ложному следу, не теряй из виду, сходи пообедай с тетушкой Би, прогуляйся по рынку или что-то в этом духе. Будь где угодно, только не рядом с Анапой или Уайт-стрит. Пусть копы сконцентрируйся на тебе, чтобы мои люди могли спокойно работать. Тебе в любом случае надо бы получить выходной. Выглядишь паршиво.

— Ты до конца жизни останешься холостяком, Джим.

— Держись подальше от Уайт-стрит.

— Хорошо, я поняла.

Я выпроводила его за дверь и заперла ее. Мне срочно нужно раздобыть телефон, чтобы сделать один маленький телефонный звонок.

Было уже около полудня, когда я, наконец, вошла в наш офис. Кейт сидела за своим столом. Грендель, огромный чёрный монстроподобный пес, имевший больше общего с собакой Баскервилей, чем с каким-либо другим пуделем, что я прежде видела, растянулся рядом у ее ног. Увидев меня, он завилял хвостом.

Я остановилась, чтобы погладить собаку по мохнатой морде.

— Неужели, Консорт, собственной персоной! Вы украшаете нас своим присутствием, Ваше Величество. Для меня большая честь. — Я прижала руку к груди, глубоко вздохнув. — Мне необходимо как можно скорее оповестить об этом СМИ!

Она поморщилась.

— Ха. Ха. Ха. Ты уже пообедала?

— Нет, и я жутко проголодалась. Я бы могла сейчас съесть маленькую лошадь.

— Акрополь? — спросила Кейт, вставая.

— Догоняй. — Я забрала папку со стола и вышла за дверь. — Кстати, у нас есть неплохой полицейский хвост, который мы не должны терять из виду.

— Чем больше, тем лучше.

Во времена, когда мы обе работали в Ордене, Парфенон был нашим любимым местом для обедов. Там подавали лучшие гирос в городе. К сожалению, сейчас мы находились примерно в сорока пяти минутах от Парфенона. Однако, нам удалось найти Акрополь, ресторан всего в полумиле от нас, который был так же хорош, если даже не лучше. Хоть в нем и не было летней веранды с садом Парфенона, нас устроил и небольшой уединенный столик у окна в задней части зала.

Мы заказали кучу гирос, соус дзадзики, тарелку костей для Гренделя и вкусные фруктовые напитки с розовыми пузыриками. Даже с моим обостренным обонянием оборотня я понятия не имела, из чего они были сделаны. Мы обе решили — лучше не спрашивать. Наш полицейский эскорт: пожилая женщина и мужчина лет двадцати, разместились через всю комнату у окна. Ну, хотя бы сейчас, у нас будет конфиденциальность.

Я достала изображение кинжала из папки и подтолкнула к ней.

— Древний нож.

Она задумалась на мгновение.

— Не годится для боя.

— Рафаэль считает, что это для церемонии.

Она кивнула.

— Это клык.

— Что?

— Клык. — Она развернула картинку ко мне. — Может быть, волка. Вот, посмотри. .

Кейт наклонилась и приподняла верхнюю губу Гренделя, обнажив его огромные зубы.

— Точно такой же.

Она права. Нож имел форму клыка.

— Как я об этом не подумала?

Она вытерла руки тканевой салфеткой.

— Я бы тоже не увидела связи, если бы вчера вечером Кэрран не накормил Гренделя свиной отбивной. Этот дурачок слопал мясо, а в десне застрял осколок кости. Мне пришлось вытаскивать его оттуда и вблизи рассмотреть собачьи зубы. Кажется, я не могу убедить Царя Зверей, что давать этому псу свиные отбивные — плохая затея. Он утверждает, что волки же едят кабанов. А я говорю ему, что у волков никогда не было кабана, нарубленного на отбивные, из-за чего кости получаются очень острыми.

Я пересказала ей всю историю, не жалея подробностей. Глаза Кейт становились все шире и шире по мере повествования.

— И вот мы здесь, — закончила я.

— Значит, место пахло жасмином и миррой?

Я кивнула.

Кейт надолго задумалась.

— Ты упомянула, что миллионера зовут Анапа?

Я снова кивнула.

— Я проверила. Так называется какой-то городок на берегу Черного моря в России.

— Это также упоминается на табличках в Телль-эль-Амарне, — сказала она. — В конце 1880-х годов на месте старого египетского города были найдены глиняные таблички. Они датируются четырнадцатым веком до нашей эры. Вероятно, находки являлись частью какого-то царского архива, потому что по большей части в них содержалась переписка фараонов с правителями других государств.

— Откуда ты вообще все это знаешь?

— Большинство табличек из Палестины и Вавилона, — сказала она. — Это было частью моего обязательного образования. Так или иначе, таблички написаны на аккадском, и там упоминается имя «Бел Анапа». «Бел» на аккадском означает «господин» или «повелитель», аналогично семитскому «Баал».

— Как демон Баал?

Кейт поморщилась.

— Да. У них было принято, что только жрецам разрешается произносить имя бога, поэтому они просто называли своих богов «Баал». Подобно тому, как христиане используют слово «Господь» сейчас. Поэтому некоторые греки, в конечном итоге, подумали, что «Бел» или «Баал» означает какого-то конкретного бога, но это не так: Бел Мардук, Бел Адад, Бел Анапа и так далее.

Превосходно.

— И какой бог Анапа?

— Греки называли его Анубисом, Богом мертвых.

Во дела.

— Тот, который с головой шакала? — спросила я, задирая руки над головой, чтобы изобразить уши.

Кейт кивнула.

Да уж. Ни к одному богу, к которому привязывают такие термины, как «мертвый», нельзя относиться легкомысленно. Аид, Хель — никто из них не был милым щеночком.

— Он не может быть богом, — возразила я. — Для богов в мире недостаточно магии. Мы это уже проходили. — Боги питались верой своих идолопоклонников, как машины бензином. В тот момент, когда магия исчезала, поток веры в них прерывался, и боги дематериализовались.

— Он может просто использует это имя, — предположила Кейт. — Или является потомком бога.

Я уставилась на нее в недоумении.

— Сайман — внук божества, — объяснила Кейт. — Анапа тоже может быть.

Я вспомнила кабинет в особняке Анапы. Этот потусторонний офис не мог создать ни один человеческий разум.

— Как ты думаешь, нож мог быть сделан по образу его клыков?

— Возможно.

— А у Анубиса были какие-то животные-помощники? — Спросила я. — Например, что-то около пяти футов ростом с челюстями крокодила и. .

— Телом льва? С гривой? — спросила Кейт.

Проклятье.

— Допустим. Рассказывай все как есть.

— Демон Амат, Поглотитель смерти, Пожиратель сердец, Разрушитель душ.

Я закрыла лицо руками.

— Предположительно, получив душу недавно умершего, Анубис взвешивал сердце против пера Маат, Богини Истины. Если сердце оказывалось тяжелее — оно не чисто, и демон Амат получал восхитительное угощение. Душа не отправлялась к Осирису, не получала бессмертия и, как правило, никаких тебе «штрафных» двух сотен долларов. Вместо этого она была обречена на вечную неупокоенность. — Кейт покосилась на меня. — Дай угадаю, ты уничтожила Пожирателя душ?

— Ага. А поскольку он охранял Анапу. .

— Она. — Кейт отпила свой напиток.

— Амат — демоница?

— Ага.

Я вздохнула.

— Ну, в любом случае, мы выяснили, что Анапа определенно использует не просто имя.

И, если Анапа являлся Анубисом, это означало, что я официально разозлила божество. Мне раньше не доводилось делать ничего подобного.

Я постучала по изображению ножа.

— Это может быть египетский нож. Между Древним Критом и Древним Египтом осуществлялась торговля. Даже я знаю это.

— Он так же может быть греческим, — предположила Кейт. — Поклонение Анубису по факту распространилось и до Греции, и до Рима.

— Итак, я имею дело с тем или иным проявлением Анубиса, возможно, египетским ножом и змеями. Множеством змей: змеелюди, гадюки, летающие змеи. . и русским посохом со змеиной головой. Как все это может быть связано?

Мы уставились друг на друга.

— Понятия не имею, — сказала Кейт. — Но звучит нехорошо.

Принесли наши гирос. Кейт подтолкнула тарелку ко мне.

— Тебе надо поесть.

— А что?

— С тех пор, как я видела тебя в последний раз, ты похудела как минимум на десять фунтов.

— Я становлюсь по-модному стройной и без всяких упражнений, — сказала я ей.

— «Последний раз» — это три дня назад. Ты не постройнела, а истощала. Ешь эту чертову еду.

В течение десяти минут мы не говорили ни о чем, только ели.

— Как все прошло с тетушкой Би? — спросила Кейт.

— Я прогнулась, — ответила я. — Я пошла к ней, спокойненько села у ее ног и позволила нацепить на себя ошейник. Она была на удивление любезна. — Мой напиток закончился. Я подняла свой бокал. Появился официант и наполнил его. — Спасибо. — Я снова посмотрела на Кейт. — На самом деле, я не так уж и переживаю из-за всего этого. Мне стоило это весомой доли гордости, но я не переживаю. Теперь я бета гиен.

— Поздравляю.

Мы чокнулись стаканами.

— А почему, собственно, нет? Я решила, чего хочу, и, если мне придется проносить ошейник тетушки Би несколько лет, чтобы получить это, пусть будет так. Я узнаю все, что знает она. Пойму, как она думает, а потом воспользуюсь этим против нее. Таков путь буды.

— А что насчёт Рафаэля?

Я пожала плечами.

— Еще не решила. Как бы то ни было, Роман упомянул, что ведьмы были взволнованы видением Пифий. Они услышали вой и видели спираль из глины. Думаю, раз замешан Анубис, возможно, это мог быть вой шакала. Может ли Анубис иметь какое-то влияние на оборотней?

— Я не знаю.

Придется позвонить Джиму и предупредить его, чтобы он исключил из команды, работающей над делом Анапы, любых шакалов. Лучше не искушать судьбу.

— Не меняй тему. — Кейт пристально посмотрела на меня.

— А какая была тема?

— Рафаэль.

— Ах, эта тема. — Я сунула в рот кусок гирос. — Я уже сказала, что еще не решила. Все сложно.

Кейт опустила вилку, оперлась локтем о стол и подперла кулаком подбородок:

— Я не тороплюсь.

Было неправильно лгать своей лучшей подруге. Даже если это скорее умалчивание. Я описала ей свои чудесные романтические приключения.

— Не могу поверить, что ты поцеловала черного волхва! — Изумилась Кейт.

— Получилось как-то тепло.

— Тепло?

— Ну, знаешь, не жарко, не холодно, просто умеренно тепло. На самом деле, я даже чувствую себя немного виноватой. Роман хорошо целуется. Мне должно было понравиться больше. Кроме того, лобзание с ним — это наименьшая из моих проблем. — Я перечисляла по пальцам. — Проход в зону IM-1, взлом и проникновение в офис Анапы, убийство демона Анапы, взлом и проникновение на место преступления, кража улик, угроза подвешивания за кишечник мирного жителя. . Боюсь твоя подруга ушла, и больше не вернется. Вместо этого у тебя появилась сумасшедшая буда.

— О чем ты, балда. Моя подруга никуда не уходила.

В этом вся Кейт. Как только она становилась вашим другом, она оставалась им. Навсегда. Я оскалила на нее зубы.

— Это кого ты называешь балдой?

— Тебя. Позволь мне сложить все воедино: значит, вы с Рафаэлем поссорились и не стали разговаривать, потому что чувства каждого были задеты и вы оба решили продолжать ранить друг друга, ведь ни один из вас так и не извинился. Затем Рафаэль притворился, будто у него есть невеста, с которой у него на самом деле ничего не было, а ваши чувства стали еще больше на пределе, потому, что ты вернула его только для того, чтобы сказать, что между вами все кончено; после этого он окончательно сходит с ума и выцарапывает «МОЯ» на твоем кухонном столе; но ты, тем не менее, решила поцеловать черного волхва, который до этого не сделал ничего ради тебя, и сейчас Рафаэль перевёз все свои вещи в твою квартиру.

— Да. — В целом, так все и есть.

Кейт наклонилась ко мне.

— Когда я была маленькой, Ворон как-то отвез меня в Латинскую Америку. На телевидении тогда еще крутили регулярные программы, и в течение недели по одному каналу показывали занятную любовную драму. Там было полно всяких привлекательных людей. .

Я ткнула в ее сторону вилкой.

— Ты хочешь сказать, что наши отношения похожи на испанскую мыльную оперу?

— Я не хочу сказать. А говорю это.

— Ты спятила.

Кейт усмехнулась.

— Вы в последнее время не обменивались такими многозначительными, мучительными взглядами?

— Жуй грязь, Кейт.

— Возможно, у него есть брат-близнец?.

— Ни слова больше.

Она захихикала на своем стуле. Я попыталась улыбнуться в ответ, но моя улыбка, должно быть, вышла угрюмой, потому что Кейт перестала смеяться.

— Что такое?

— Я облажалась. — Мне не хотелось этого говорить. Оно само вырвалось. — Я сопротивлялась и боролась против присоединения к Стае, а теперь сама вступила в нее. Я же не идиотка, соображаю. Я понимала, что это рано или поздно случится, ведь присоединение к оборотням пойдёт мне только на пользу. Не понимаю, почему я так долго противилась этому. Теперь вот Рафаэль. Он ведет себя как нелогичный психбольной, но я еще больше одержима им. Это похоже на зависимость, Кейт. Я могла бы просто сдаться и помириться с ним, но не могу. Что не так со мной?

— Ты ненавидишь, когда тебя заставляют, — сказала Кейт.

— Ты не права. У меня нет проблем с подчинением.

— У тебя нет проблем с подчинением, когда ты добровольно соглашаешься принять условия. Ты сама приняла право Ордена отдавать тебе приказы. Если бы кто-то другой пришел и попытался заставить тебя вступить в Орден, ты бы дралась с ним до последних сил. Тетушка Би пыталась заставить тебя присоединиться к Стае, поэтому ты отказывалась. Но теперь ты присоединилась на своих собственных условиях, добровольно приняла ее авторитет, и согласилась с этим, потому что это было твоё решение, а не ее.

— А Рафаэль?

— Рафаэль — придурок, без сомнения. Испорченный, иррациональный, сложный. Но ты любишь его, и при этом чувствуешь давление неисправленных ошибок. Потому что у вас двоих было что-то потрясающее, но ты помогла этому исчезнуть, и теперь считаешь себя виноватой. Все в ваших руках — вернуть все как прежде. Только сначала нужно простить друг друга.

— И когда ты стала такой мудрой?

Кейт вздохнула.

— Я провожу все свои среды в зале заседаний, слушая обращения оборотней. Ты не поверишь, как часто они пытаются использовать суд Стаи для решения личных любовных перипетий. Слушай, Энди, что бы ты ни решила, я на твоей стороне. И, если тебе нужна помощь, я помогу. Просто скажи мне, что надо сделать. Если хочешь сидеть здесь и хандрить — я найду носовой платок.

Платок, хех?

— Тогда ты должна пойти со мной.

— Куда?

— В дом Рафаэля. Пришло время расплаты.

— О нет. Еще один случай взлома и проникновения? — В глазах Кейт вспыхнул озорной огонек.

— Мне не придётся взламывать и проникать. — Я вытащила из кармана связку ключей Рафаэля и звякнула ими. — Он оставил мне этот замечательный комплект запасных ключей. Было бы жалко ими не воспользоваться.

Кейт засмеялась.

Я заранее сделала необходимые звонки, еще перед отъездом на встречу с тетушкой Би. Мой зловещий план уже был приведен в действие.

Я взяла свой розовый бокал.

— За шикарную месть!

Кейт подняла свой бокал, и мы звонко чокнулись ими.

— Это должно быть что-то действительно крутое, — сказала она.

— Поверь мне, это будет грандиозно.

Телефон в офисе не работал.

Роман отправился «подготовить снаряжение».

Анапа говорил, что оборотни не могут помочь нам драться. Но он ничего не упомянул о том, что мы не можем рассказать Стае о происходящем. Шакалов следовало предупредить. Я изменила форму, и мы с Рафаэлем побежали в ночи.

Мы промчались через ветхий промышленный район, двигаясь в маневренном эквиваленте галопа. Мимо нас мелькали руины, темные, чернильно-черные, как призраки затонувших древних кораблей. Разрушенные склады с торчащими стальными балками — коварные бетонные пещеры, скрывающие голодных существ с горящими глазами, рожденных магией и жаждущих горячей крови на своих языках. Звери видели нас, но близко подходить не рисковали. Они узнали в нас то, чем мы являлись — хищников, созданных для охоты, убийства и пожирания. И прямо сейчас ни один из нас не был в настроении проявлять милосердие.

Город закончился, и мы побежали по разрушающемуся шоссе. Повсюду здесь природа восставала, подпитываемая магией. Деревья росли с удивительной скоростью, оттесняя старую дорогу. Неутомимые, мы продолжали бежать, пожирая милю за милей, как будто те были потрясающими на вкус. Волки не утверждали монополию на марафонские бега. Мы гиены. Мы можем бежать вечно.

Рафаэль приблизился ко мне, такой грациозный, такой смертоносный, полный неистовой красоты. Было здорово бежать вот так рядом с ним, защищая друг друга с фланга. Вместе мы были крошечной стаей… супружеской парой. Если на нашем пути встретилась бы какая-либо угроза, мы бы вместе разорвали ее на куски. Я уже почти забыла это чувство, на что оно похоже.

Дорога привела нас к группе из трех дубов. Здесь от главного пути вглубь уходила узкая тропа, ширина которой едва позволяла проехать одному автомобилю. Моргни — и упустишь ее. Мы ступили на нее в унисон.

Тропа вилась и закручивалась, унося нас глубже в лес.

Вдалеке послышался волчий вой — чистая, красивая нота, взмывающая вверх в ясное небо. Послышался ответ: часовые Крепости объявляли о нашем приближении. Следом раздался громкий возглас: предупреждение и заявление о принадлежности в одном звуке — должно быть, сегодня вечером одна из буд была на дежурстве.

Мы выскочили из леса на поляну. Перед нами возвышалось массивное сооружение: сплошная непроницаемая масса камня, напоминающая укрепленный замок или целый форт. Это было совершенное логово, обнесенное стеной из серого камня, с башнями, оборонительными конструкциями, обширным подземельем и множеством скрытых проходов и путей эвакуации. Наглядное доказательство паранойи Кэррана. Даже если бы Крепость была осаждена, даже если бы осада была проиграна, Стая растворилась бы в лесу, чтобы воссоединиться и сразиться в другой день.

Мы покинули двор и продолжили бежать через ворота, затем вдоль по узкому коридору и вверх по дюжине лестничных пролетов до самой вершины башни, на этаж ниже от личных покоев Кэррана. Охранник узнал нас и отошел в сторону. Рафаэль был мужской-альфой буд. Он входил в Совет вместе с тетушкой Би. Никто не смел его остановить.

Мы ворвались в просторную комнату, которую Кэрран называл своим личным кабинетом. Царь Зверей сидел за столом и просматривал какие-то бумаги. Кейт расположилась рядом на кушетке с измученным выражением лица, держа в руках книгу «Кодекс Стаи» и делала записи в блокноте.

Они одновременно повернули головы, посмотрев на нас.

— Клан шакалов в опасности, — выпалила я.

Лошади скакали по грязной тропе. По словам Кейт, существо, у которого находился наш щит из чешуи Апопа, обитало глубоко в землях Норвежского Наследия. На территории неовикингов. За пределами этих границ не особо интересовались технологиями.

В отличие от нескольких других скандинавских организаций, Норвежское Наследие не было заинтересовано в сохранении скандинавской культуры. Их приоритетом было увековечивание мифа о викингах: они носили меха, заплетали косы, размахивали огромным оружием, с диким энтузиазмом затевали драки, и, как правило, действовали на манер, присущий духу пиратства и разбоя орды варваров. Они принимали в свои ряды всех и каждого, независимо от происхождения и криминального прошлого, при условии, что те должны были поддерживать «дух викингов», что, по-видимому, заключалось в любви к жестоким боям и распитию неимоверного количества пива.

Земли Норвежского Наследия находились в приличном отдалении от выезда из города. Наша небольшая группа двигалась по дороге: Кейт и я впереди, за нами Асканио, подгоняющий повозку со связанным оленем, а Рафаэль и Роман замыкали колонну. Двое мужчин вели между собой тихий разговор, который звучал на удивление вежливо.

Я погладила свою кобылу по шее. Ее звали Сахарок, и она принадлежала к породе Теннесси Уокер: умная, спокойная, с высокой выносливостью. Я взяла ее из конюшен Стаи. К тому же, мне нравился ее цвет — она была красно-чалая, такого бледного нежного оттенка, что почти казалась розовой.

Кейт ухмылялась.

— Чего?

— Твоя лошадь розовая.

— И что?

— Если ты наклеишь звездочки на ее задницу, то будешь ехать верхом на «My Little Pony». [прим. Детский анимационный мультсериал про цветных пони]

— Отстань. — Я снова погладила гриву лошади. — Не слушай ее, Сахарок. Ты самая милая лошадка на свете. Кстати, правильное название ее окраса — клубнично-чалый.

— Ну точно, «клубничное песочное печенье». Шарлотта Земляничка знает, что ты украла ее лошадку? Она будет ягодно, ягодно негодовать. [прим. «Strawberry shortcake» это название мультсериала про Шарлотту Земляничку]

Я взглянула на нее из-под прищуренных век.

— Я могу застрелить тебя прямо здесь, на этой дороге, и никто никогда не найдет твое тело.

Позади нас Асканио сдавленно усмехнулся.

Дорога вилась между густым темным лесом слева и открытым низким холмом, поросшим травой, справа. Холмы были отмечены выступами бледных скал. Норвежское Наследие занимало западную сторону Гейнсвилля, примерно в пятидесяти милях к северо-востоку от Атланты. Ускоренное распространение леса Чаттахучи давным-давно поглотило Гейнсвилл, превратив его в изолированный городок, похожий на небольшой остров в море деревьев.

Кейт ехала на темной, злобно выглядящей, серой, чалой кобыле, которая делала вид, будто ей не терпеться затоптать до смерти все на своём пути.

— Скучаешь по Мэриголд?

Мэриголд раньше была ее мулом из Ордена.

— Моя тетка убила ее, — сказала Кейт.

Дерьмо.

— Мне так жаль. — Она действительно ее любила.

Впереди сдвинулась вершина самой большой каменной насыпи. Крупное тело человекообразной формы оттолкнулось от гребня. Его голова была широченной и снабжена челюстями динозавра, вооруженными узкими зубами. Серая чешуя закрывала его тело, выступая из плоти, как будто существо было посыпано гравием. Длинные пряди изумрудно-зеленого мха ниспадали с его спины и плеч. Солнце пробивалось сквозь тучи. Заблудший луч попал на тело гиганта, и монстр засверкал, словно окунувшись в алмазную пыль.

— Что это за черт?

— Это Ландветте, — объяснила Кейт. — Дух земли, что появляется вокруг нео-норвежских поселений. Он не побеспокоит нас, если мы не свернем с тропы.

Мы проехали мимо существа.

Рафаэль погнал лошадь вперед и втиснулся между нами двумя:

— Анапа. Он достаточно силен, чтобы вырвать ребенка из Крепости.

— Да? — Пробормотала я.

— И ему действительно нужна эта штуковина?

— Да?

— Так почему он сам за ней не пошел? — Рафаэль сморщил лицо. — Почему он нам не помогает? Зачем держать Стаю подальше от всего этого?

Я задавала себе те же вопросы, поэтому единственный ответ, который могла придумать это:

— Не знаю.

Он взглянул на Кейт. Она лишь пожала плечами.

— Понятия не имею.

— Я спросил твоего волхва, — сказал мне Рафаэль.

Хах, моего волхва?

— И что тебе сказал русский сахарный медвежонок?

Кейт издала сдавленный звук. Рафаэль вначале стиснул зубы, но затем разжал их и продолжил:

— Он сказал, что Анапа — бог, а боги — странные. Что это за бредовый ответ? Разве он не должен быть экспертом во всем этом, мы ведь поэтому его и взяли с собой?

Боги порой ведут себя, как порочные эгоистичные придурки. Я пожала плечами.

— Роман — эксперт, и он дал тебе свое экспертное мнение. Боги — странные.

— Я вас слышу, — крикнул Роман позади нас. — Я не глухой.

Рафаэль покачал головой и поехал назад.

Анапа был не просто странным. Нет, у него был план. И весь его добродушный настрой, и милые улыбки были хорошо просчитаны. Они скрывали его истинную сущность, как пушистый мех покрывал кошачьи лапки, пряча коготки. Но я собираюсь пока держать его план при себе. Если я расскажу Рафаэлю, он может, пытаясь спасти меня, сделать что-то опрометчивое. Если бы я поделилась с Кейт, она бы заволновалась и постаралась все исправить. Но исправлять тут нечего. Что есть, то есть.

Дорога поворачивала, разветвляясь впереди на два пути. Большая дорога, отмеченная старой березой, вела вверх по холму. Меньшая по размерам, и, видимо, не особо популярная тропа сворачивала направо, в густой лес.

Из-за дерева вышел человек и преградил нам дорогу. Шесть с половиной футов в высоту и неповоротливый, он напоминал обтянутый кольчугой танк размером с человека. На нем был эффектный плащ из черного меха и отполированный боевой шлем, а за длинную деревянную рукоять он держал огромный топор.

— Рада снова тебя видеть, Гуннар, — поприветствовала мужчину Кейт. — Мы снова едем на поляну.

Нижняя половина лица Гуннара побледнела:

— Снова?

Кейт кивнула.

— Ты уже была там однажды. Ты не можешь пойти снова.

— У меня нет выбора.

Гуннар потер лицо.

— Теперь он знает твой запах. Ты знаешь, что случается с теми, кто ходит к нему дважды.

— Знаю. Но мне все равно нужно туда пойти.

Он покачал головой и отступил в сторону.

— Было приятно тебя знать.

Кейт прикоснулась к поводьям, и наша небольшая процессия двинулась дальше.

— Что именно происходит с людьми, которые приходят к нему дважды? — спросила я ее.

— Он их съедает.

Старая тропинка сужалась, уходя глубже в лес. Высокие деревья баррикадировали путь, словно протестуя против вторжения в их среду. В воздухе пахло лесом: сосновым соком, землистым запахом влажной почвы, слабой резкостью метки рыси где-то слева неподалёку и слегка маслянистым беличьим мускусом. Между деревьями навис голубоватый туман, скрывая землю. Жутко.

Мы подошли к каменной арке, образованной длинными столбами из серого камня, соединенными вьющимися лозами.

Кейт спрыгнула с лошади.

— Отсюда пойдём пешком. Рафаэль, возьмешь оленя?

— Конечно.

Я вынула каркас штатива из тележки и собрала его, глядя на тропинку мимо столбов, затем воткнула треногу в землю и стянула с тележки свой огромный арбалет. На его ложе проглядывалась темная надпись: «Молниеносный Сокол».

— Что-то новое, — заметила Кейт.

Я установила арбалет в верхнюю часть крепления, вынула из тележки холщовый сверток и развернула его. Арбалетные болты с боеголовками Галахад.

— Это мой малыш. — Я погладила приклад по гладкому дереву.

— У тебя странное отношение к своему оружию, — заметил Роман.

— Ты даже не представляешь, — ответил ему Рафаэль.

— Я это слышу от мужчины с живым посохом и мужчины, который однажды ехал по четыре часа в обе стороны за мечом, чтобы затем повесить его себе на стену, — пробормотала я.

— Это же Ангус Трим! — возмутился Рафаэль.

— Это заостренный кусок металла.

— У тебя есть меч Ангуса Трима? — Глаза Кейт загорелись.

— Купил на аукционе, — ответил ей Рафаэль. — Если мы выберемся отсюда живыми, ты приглашена ко мне домой, чтобы поиграть с ним.

Хорошо, что Кэррана не было здесь, а я была уверена в крепкости наших отношений, потому что иначе это можно было истолковать не верным путём.

Я схватила свой рюкзак. Рафаэль перекинул оленя через плечо. Кейт вытащила из тележки кожаный сверток. По бокам у него был узор из бусинок, который выглядел очень знакомым. Я раньше видела подобные узоры в резервации чероки в Оклахоме — индейский орнамент.

— Это из племени чероки?

Кейт кивнула.

— Купила у знакомой знахарки.

Я жестом подозвала Асканио.

— Целься вот так. — Я повернула треногу, разворачивая арбалет. — Смотри сюда. Чтобы выстрелить, переверни этот рычаг и нажми на спусковой крючок. Медленно. Не дергайся.

— Даже если он дернется, он все равно попадет, уж поверь мне, — сказала Кейт. — У него будет очень большая мишень.

— Не слушай ее, она не может попасть в слона и с десяти шагов. Она скорее поколотит бедное животное этим луком, а затем попытается перерезать ему горло своим мечом.

Кейт подавила смешок.

— Теперь, повтори. — Я кивнула на лук.

— Прицелиться, ещё раз взглянуть, повернуть рычаг, медленно нажать на спусковой крючок, — произнес Асканио. — Постараться не паниковать и не плакать, как маленькая девчонка.

— Хороший мальчик. — Мы пошли по тропинке следом за Кейт, оставив его у повозки.

Лес становился мрачнее. Деревья, словно потемнели, стали кривыми, изогнутыми все еще полными листьев, но почему-то казались мертвыми, словно застывшими во времени. Туман сделался гуще. Привычные запахи исчезли. Сюда не совались даже белки, как будто сама жизнь здесь была под запретом. Прямо какой-то проклятый лес.

Я почувствовала вонь падали. Крепкий и насыщенный, сладко-масляный запах.

Мы вышли на поляну — небольшой участок покрытой мхом земли чуть шире баскетбольной площадки, окруженный массивными деревьями. В центре поляны возвышался большой камень, высокий и плоский, как стол. В камне было вырезано небольшое углубление, окрашенное красным. Я принюхалась. Кровь. Всего несколько дней назад.

— Оленя нужно поместить на камень, — Кейт кивнула в сторону валуна.

— Так что же привело тебя сюда в первый раз? — Спросила я.

— Умирающий ребенок. Были только я, Кэрран и несколько вампиров. И только мы вдвоём ушли отсюда целыми. Все ещё есть время передумать и вернуться.

— Вернуться? — Роман потер руки. — И пропустить все веселье? Ты, черт возьми, спятила?

Он выругался не потому, что был напуган, а потому, что воодушевлен. Ух ты. На этот раз у меня не было слов.

— Ты уверена? — Кейт обратилась ко мне.

У меня была самая ответственная миссия в этом нашем замечательном плане.

— Может мы уже начнём?

— С ней все будет в порядке, — ответил ей Рафаэль. — Она быстрее всех.

Слева какое-то существо завизжало, громко и отчаянно. Другой возглас присоединился к нему. Мне пришлось побороться с дрожью.

— Драуг раньше был викингом по имени Хакон из Винланда, — рассказывала Кейт. — Жившие там викинги торговали с местными племенами, которые поведали им, что есть один беззащитный народ, чероки. Они сказали, что южные племена являются земледельцами, а не воинами, и у них хранится много золота. Поэтому Хакон причалил к этим берегам на двух своих кораблях, чтобы насиловать, грабить и убивать, не подозревая, что у чероки были острые стрелы и сильная магия. Он погиб в этой схватке. Никто не стал останавливаться, чтобы похоронить его. Поэтому его душа была так рассержена, что он воскрес из мертвых как драуг и погнался за оставшимися людьми и съел их.

— Буквально? — спросил Роман.

Кейт кивнула.

— Чероки нашли его, догрызающим оставшиеся кости. Он был слишком силен, и они не могли его убить. Поэтому они решили запереть его на этом холме своими чарами, чтобы он не сбежал.

Свет приобрел странный синеватый оттенок. В лесу потемнело.

— Гиблое место, — сказал черный волхв. — Нас не должно быть здесь. Ладно, я должен. Но вам не стоит. Знаете ли, мой бог господствует над мертвыми душами, но это существо принадлежит к иному пантеону. У меня есть здесь некоторая защита, но не слишком сильная. Недостаточно, чтобы убить драуга. Но достаточно, чтобы связать его и спастись.

— Да ты чудесно умеешь воодушевлять, — сказала я ему.

Кейт положила сверток с вышивкой из бусин на землю, встала перед ним на колени и развязала шнур. Внутри лежали четыре заостренных палки, каждая примерно трех футов длиной. Она подняла первую, нашла тяжёлый камень и вбила палку в землю в начале тропинки. Это был путь, по которому я должна буду убегать, когда придёт время уносить ноги. Вторая палка отправилась в левую часть поляны, третья — в правую, а последняя — точно напротив первой.

— Это наша защита. Она его немного задержит. Не пытайтесь бороться с ним. Просто бегите.

Кейт достала из коробки трубку и начала курить. Табачный дым ударил по ней, и она закашлялась.

— Полегче.

— Все нормально, — она обошла поляну, размахивая трубкой.

— Я никогда раньше подобного не видел, — сообщил нам Роман. — В наши дни очень трудно стать свидетелем ритуалов коренных американцев. Многое было утеряно из-за ассимиляции и отсутствия письменных источников. Захватывающий опыт!

— Что ж, очень рады, что смогли удовлетворить ваше интеллектуальное любопытство, профессор, — съязвил Рафаэль.

— Возможно, я немного напортачила с этим, но племя все равно отказывается приближаться к этому холму, так что я — все, что у вас есть, — говорила Кейт.

Она завершила круг, села и начала вытаскивать вещи из сумки: пластикового медвежонка, наполненного медом, металлическую флягу и небольшой мешочек.

Через мгновение лес наполнился сотнями глаз. Вытянутые, абсолютно желтые, они смотрели на нас из-под валунов, из темноты, у корней деревьев, из ветвей…

Я оскалила зубы.

— Что это?

— Я не уверена. — Тихо ответила Кейт. — Они появлялись и в прошлый раз. Думаю, это могут быть ульдры. Гастек говорит, что это духи природы из Лапландии. В последний раз они на нас не нападали.

Справа от меня одна из ульдр залезла на конец ствола упавшего дерева, всего в нескольких футах от меня. На дюйм или два выше фута ростом, она цеплялась за кору дерева своими птичьими лапками. Густой темный мех покрывал ее человекоподобные тело. А лицо отдаленно напоминало бабуина.

Ульдра нашла себе местечко, она направилась к нему с ленивой медлительностью, и затем неожиданно замерла, сложив перед собой огромные, с длинными пальцами, лапки. Пасть раскрылась, обнажая лес длинных зубов глубоководной рыбы.

— Просто обычная маленькая nechist, — произнес рядом со мной Роман.

— Nechist? — Спросила я.

— Да. Создание скверны. Но они безвредны. — Он покопался в своей сумке. — Погоди. . вот. — Роман достал небольшую пачку крекеров и вытащил один. — Вот, хочешь печенье? — Он предложил его созданию.

— Роман. . — в моем голосе прозвучало предупреждение. Те зубки не выглядели по-доброму.

— Не беспокойся, — заверил он. — Смотри. — Волхв прищелкнул языком. — На, давай же возьми крекер.

Бледные глазки ульдры сосредоточились на печенье. Медленно она потянулась к нему и вырвала квадратик из пальцев Романа. Существо откусило ломтик.

— Вкусно, да? — Роман еще слегка прищелкнул языком. — Давай. Иди сюда.

Ульдра заползла по черному рукаву вверх, чтобы сесть ему на плечо.

— Господи, — выдохнул Рафаэль.

Роман скривил губы, глядя на ульдру:

— Кто у нас тут такой хорошенький? Хочешь еще печеньку?

Вторая ульдра выбралась из кустов и села у ботинка Романа, скрестив руки на груди в ожидании подачки. Роман бросил на землю еще один крекер. Пара более мелких существ подошла к нему и потянула за край его мантии.

— Крекеров хватит на всех, — заверил их Роман.

Рафаэль наклонился вперед. Ульдра оскалилась. Он зарычал на нее в ответ.

— Не нужно их запугивать. — Роман погладил ближайшего зверька.

Первая ульдра закончила свою трапезу и потерлась головой о щеку Романа.

Низкий неземной стон донесся из глубины деревьев. Ульдры разбежались. Секунду назад они были здесь, а затем «фух», и остались только одни недоеденные крекеры.

— Ну, поехали. — Кейт подошла к камню и лежащему на нем без сознания оленю.

План был прост. Когда появляется драуг, мы забираем чешую, и я начинаю бежать. Если все пройдет просто, мне нужно только преодолеть защиту каменных столбов, которые положили начало барьеру, установленному чероки. Но Кейт была обеспокоена тем, что перетаскивание чешуи мимо столбов означало, что мы переместим часть вещей великана за линию защиты, и это может сбить или не сбить заклинания. Мы должны остановить его на тех столбах.

— Ты уверен, что сможешь связать его? — обратилась я к Роману.

— Не волнуйся, — сказал он. — Я справлюсь.

Внезапно я сильно забеспокоилась.

Кейт открыла сумку, достала рунические камни: маленькие квадратики, похожие на потрепанные кости, на каждом из которых черным цветом была выгравирована руна. Она бросила их в углубление. Они упали и звякнули о камень, как игральные кости в пластиковом стакане. Она вылила содержимое фляги на руны, и я почувствовала запах хмеля и ячменя. Пиво. Кейт выдавила упаковку медового мишки на руны, тонкой струйкой янтарного цвета.

Роман наклонился ближе ко мне.

— Это скандинавские руны.

Я удивленно уставилась на него.

— Не славянские, — добавил Роман. — Просто подумал стоит прояснить.

Он выглядел так, будто с трудом сдерживал волнение.

— Начали, — сказала Кейт.

Я глубоко вздохнула, схватила оленя за голову и потянула его за горло к выдолбленному углублению в скале. Олень испуганно посмотрел на меня.

— Прости меня, мальчик. — Кейт подняла нож и перерезала ему горло. Олень брыкался, но я держала его. Запах крови, горячей и свежей, окутал меня, обостряя все инстинкты.

Кейт встряхнула руны, свободно держа их в руке, и я увидела крошечные вспышки молний между ее пальцами.

— Я взываю к тебе, Хакон. Восстань из могилы. Приди отпить кровавого эля.

Послышалась жуткая смесь звуков: хруст старых костей под ногами, скрип мумифицированных мускулов под кожей и жуткий зловещий шепот. Я почувствовала тошнотворный запах разложения, земли, пыли и гниющей плоти, как будто кто-то засунул мою голову в могилу. Магия захлестнула нас, увлекая за собой ледяным холодом. Мороз скользнул по земле у моих ног.

На поляну из леса поплыл густой туман, становясь плотнее по мере приближения чего-то мощного. Внутри раздался громкий вопль, словно живого существа, голос был полон страданий. Затем на мгновение туман превратился в человеческий лик и развеялся, оставив за собой страшное подобие.

Шесть футов высотой, он состоял сплошь из хряща и той особой кожистой плоти, которую обычно можно было наблюдать у вампиров, за той лишь разницей, что он был сине-серого цвета. На его скудном теле не было ни единой жировой клетки. На нем была кольчуга и металлические наплечники, и это всё не подходило ему по размеру — свободно висело на нем, слегка под наклоном, очевидно, для более крупного тела. Драуг поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо можно было использовать в качестве анатомической модели — каждая мышца настолько четко прорисовывалась под тонким слоем кожи, что это выглядело отвратительно чужеродно. Холодные глаза смотрели без зрачков, пустым взглядом.

Нежить опустила голову и начала лизать смесь крови и пива.

Внутри меня появились позывы к тошноте. Что-то было не так с этой противоестественной нежитью, высасывающей кровь существа, которое было живым ещё несколько мгновений назад.

— С тебя довольно, — обратилась к нему Кейт.

Нежить подняла голову с окровавленным лицом. Его рот зашевелился, и я увидела, как кожистые связки его лицевых мышц скользили и сокращались. Фу-у.

Прозвучавший из него голос был леденящим, хриплым и древним:

— Я знаю тебя. Я знаю твой запах.

Кейт посмотрела ему прямо в лицо.

— Я принесла тебе кровавый эль в знак доброй воли.

— Глупое мясо. Глупое, глупое мясо. — Драуг наклонился к элю.

— Нет, — резко возразила Кейт.

Драуг оперся на камень.

— Я Хакон, сын ярла, бич морей, пожиратель плоти. Что тебе нужно, жалкое мясо?

— Я хочу увидеть твой щит, — сказала Кейт.

Драуг повернул голову.

— Мой щит?

— Щит, который ты носил, когда приплыл сюда из Винланда, чтобы забрать золото у южных племен.

— Скрелинги, — произнес драуг. [прим «скрелинги» — собирательное название данное скандинавами народам Северной Америки]

— Да. Скрелинги. Ты взял два корабля и приплыл сюда, помнишь?

— Я помню. . — донесся голос драуга. — Я все помню. Птицы с крыльями, покрывающими половину неба. Я помню магию скрелингов. Помню стрелу в спине. Я помню, как мой труп остался гнить.

— Ты помнишь свой щит? — Настаивала Кейт.

Драуг повернул свою голову обратно в сторону пива.

Кейт сжала руны.

— Если хочешь эль, дай мне увидеть свой щит.

Зловещий холодный огонь вспыхнул в глазах драуга.

— Я сожру тебя. Я оближу твои кости и раздавлю их зубами. Я высосу костный мозг. .

— Это все мило, — сказала Кейт. — Щит.

— Ладно, мясо. Вот.

Земля возле камня начала вздыматься вверх, раскалываясь, она изрыгала корни растений и мелкие камни. Появился изогнутый деревянный край, поднимаясь все выше и выше, пока весь круглый щит не оторвался от земли. В центре выделялась продолговатая желтая чешуя с ребрами, прикрепленная к деревянной части металлическими прутьями. Чешуя была длиной в два фута.

Два фута. У какой змеи чешуя таких размеров?

— Вот мой щит, мясо.

— Ты помнишь, как в прошлый раз я пришла к тебе с честной сделкой, а ты ее нарушил? — спросила Кейт.

Драуг рассмеялся. Это был холодный глухой рокот.

— Что посеешь, то пожнёшь, верно? — сказала Кейт.

Я схватила щит и побежала.

Драуг взвыл, сотрясая лес. Голос Романа рявкнул что-то по-русски. Рафаэль зарычал.

Туман поплыл, преследуя меня, сползая с горы, пытаясь схватить за лодыжки. Я неслась по тропинке.

Магия ударила меня в спину. Я пролетела несколько футов, грубо ударившись о землю, перекатилась на четвереньки и продолжила бежать. Просто побочные толчки. Кейт, видимо, использовала слово силы, свой особый вид магии. Это почти разрушало ее, поэтому такая способность была ее последним средством защиты.

— Ты не убежишь от меня, — шептал мне на ухо ледяной голос. — Беги сколько хочешь, мясо. Беги быстрее.

Каждый волосок на моем теле встал дыбом.

Я перепрыгнула через корень. Туман бил по коже, как хлыст, и обвивался петлей вокруг моей шеи. Он сбил меня с ног. Я отлетела назад, цепляясь за щупальце магии одной рукой и сжимая щит другой. Моя спина ударилась о землю. Магия тянула меня за собой, царапая кожу об корни на земле.

Ну нет, не выйдет. Я зарычала и схватилась за ветку левой рукой.

Магия отбросила меня назад, сдавив горло. Перед глазами поплыли черные круги.

Я воткнула ноги в землю и заставила себя встать. Каждый мускул в моем теле напрягся.

Магия продолжала тянуть.

Я двинулась вперед. Шаг. Еще шаг. Никакая мерзкая нежить не сможет утянуть меня обратно. Нет. Этого не произойдёт.

Магия отпустила.

Я наклонилась вперед и понеслась дальше, маневрируя с щитом в руках и ударяясь мягкими частями тела о каждое препятствие на своем пути, как будто кто-то засунул меня в сушилку с мешком камней.

Я врезалась в дерево. Мир немного поплыл перед глазами. Я приподнялась. Щит валялся у моих ног кучей обломков, за исключением чешуи, на которой не было ни царапины.

На деревьях рядом со мной мелькнула темная ледяная тень.

Я схватила чешую и обернулась. Сверху упало что-то белое, поэтому я закинула чешую над головой и спряталась под ней.

Ледяные шипы длиной в фут вонзились в землю возле меня, пытаясь сбить чешую. Я держала ее до тех пор, пока удары не прекратились и устремилась вниз по склону. Магия взрывалась вокруг морозными вспышками, заставляя зубы стучать в черепе. Нос наполнился резким запахом гнили. Повсюду застонали деревья, как будто ими управляла чья-то невидимая рука. Мое горло обжигало при каждом вздохе.

Я выскочила на дорогу.

Далеко справа от меня нарисовались каменные столбы. Я бросилась к ним. Ребра уже кричали от боли.

За спиной шумно заскрипели деревья. Драуг появился на дороге.

Мои ноги едва касались земли. Магия драуга заставила мою спину покрыться льдом.

Что-то просвистело в воздухе, и передо мной на дорогу вылетело тело, брошенное со сверхъестественной силой. Роман. Волхв не шевелился. Наверное, попытка связать нежить провалилась.

Между столбами Асканио повернул арбалет на треноге, нажал на спусковой крючок и выстрелил. Огромный болт рассек воздух надо мной. Спасибо, малыш.

Мир затопило зеленым. Взрывная волна ударила меня по спине. Я выжала из своего измученного тела последний рывок скорости и пролетела мимо столбов. Резко остановилась и развернулась. По тропе вперед шагал драуг — гигантский монстр, затмевающий деревья, настолько он был большой. Магия кружилась вокруг него грозовым облаком.

Рафаэль выскочил из-за деревьев, словно покрытый мехом кошмар, и атаковал гиганта, разрывая плоть нежити.

Я отодвинула Асканио от установки и перезарядила арбалет.

Нежить пыталась раздавить Рафаэля, но он метался взад и вперед перед ним слишком быстро, успевая срывать засохшие мышцы и хрящи с левой ноги гиганта.

Кейт выбежала из подлеска и воткнула меч в правую ногу драуга. Я подняла арбалет и нацелилась на Хакона. Съешь это, мертвый кусок дерьма.

— Уйдите с дороги! — Крикнула я.

Рафаэль и Кейт бросились прочь. Я выстрелила. Стрела схватила нежить под грудью, зажглась изумрудным пламенем и взорвалась. Дождь из плоти полился с монстра, но драуг остался стоять.

Роман с трудом поднялся на ноги, его лицо исказила злость. Он что-то прокричал. На великана набросилась стая ворон, срывая с его костей гниющую плоть.

— Помоги альфе! — рявкнула я, перезаряжаясь. Асканио бросился на драуга.

Рафаэль поднял Кейт и подбросил ее вверх. Она вонзила меч в ногу нежити сбоку. Ударила магия, и затем коленная чашечка размером с капот машины упала на дорогу. Кейт отпрыгнула. Драуг покачнулся и упал на колени.

— Прячьтесь! — Я произвела еще один выстрел. На полсекунды наконечник стрелы зажужжал, застрял между ребрами гиганта, а затем взорвался, пролив изумрудный огонь на иссушенную плоть. Взрыв раздвинул ребра драуга, и сквозь проем я увидела сморщенный мешочек его сердца.

Вороны устремились в проделанную дыру и вылетели из спины нежити, волоча за собой куски костей и ткани.

Я увидела разоренные останки сердца и выстрелила. Стрела пронзила крепкий мускул. В яблочко.

Взрыв сотряс землю. Куски гниющего трупа упали вниз. Хакон рухнул как падающий небоскреб. Его подбородок ударился о землю, череп упруго отскочил при столкновении.

Ха. Мы убили неубиваемого гиганта. Что ты на это скажешь, Царь Зверей.

Кейт встала и, хромая, направилась к нам.

Ее колено. У нее была старая травма, которая временами обострялась. Я совсем забыла. Черт.

— С коленом все в порядке?

— Это не колено. — Кейт, хромая, миновала столб и прислонилась к тележке. — Этот сукин-сын отшвырнул меня. Я ударилась бедром о ствол дерева. Клянусь, эта нога проклята.

Роман плюнул на землю. Его лицо было печальным.

— Такая потеря. Единственный в своем роде, и нам пришлось его убить.

Чудище почти разорвало нас на куски, а он жалел о нем. Ух ты.

Рафаэль подошел ко мне. Его глаза горели.

— Хороший выстрел, — похвалил он.

— Спасибо. Ты тоже был. . — Классный, храбрый, быстрый, потрясающий. — Не так уж и плох.

Роман продолжал качать головой:

— Такая потеря!

— Я достану тебе зубы, — сказала Кейт. — Если они тебе нужны.

Он повернулся к ней.

— Конечно, мне нужны зубы. И волосы!

Они двое устремились к голове, похожие на двух голодных собак, которые только что нашли свежую сочную тушку.

Рафаэль схватил меня в медвежьи объятья. Я улыбнулась ему. В конце концов, после всего произошедшего это было не так уж и сложно.

Асканио подбежал к нам:

— Почему они вырывают ему зубы?

— Наверное, они волшебные, — ответила я ему.

— Хотите, чтобы я им помог?

— Да, — сказал Рафаэль.

Парень отправился к гигантскому трупу, где Кейт и Роман спорили из-за зубов.

Голова драуга шевельнулась.

— Осторожно! — Закричала я.

Кейт обернулась ко мне.

Я побежала.

Глаза вспыхнули зеленым огнем, огромные челюсти раскрылись, обнажая толстые зубы. Кейт резко развернулась, замахнувшись мечом.

Я была ещё в шести футах от них, когда магия вырвалась изо рта драуга, обернулась вокруг Кейт и затащила ее в пасть, сдавив между короткими зубами.

Я прыгнула на череп, вытащила нож и перерезала сухожилия. Отпусти мою подругу, ты, ублюдок!

Челюсти двигались вокруг Кейт, пытаясь расколоть ее, как орех.

Мерзкая плоть рвалась под моими пальцами. Я мельком увидела Кейт — она свернулась клубочком, держась подальше от зубов.

Сухожилия, которые я перерезала, снова срослись. Мне нужно было резать быстрее.

Неожиданно, мы начали подниматься вверх. Я посмотрела вниз: драуг вставал.

— Рафаэль! — крикнула я, рассекая плоть. — Он регенерирует! — Куда он делся?

Лезвие Погибели рассекло плоть прямо в углу сустава, где нижняя челюсть входила в верхнюю. Клинок дымился. Кейт пыталась выбраться.

Драуг продолжал жевать, помогая своим массивным языком, переместить Кейт ближе к его зубам.

Мухи покрыли нежить, превращаясь в личинок и поедая его плоть. Я резала и кромсала его на части, но чем больше повреждений мы наносили, тем быстрее отрастала новая плоть.

Кейт вскрикнула. Я должна была вытащить ее немедленно.

Я обернулась в буду. Клочья моей одежды упали на землю. Я резко вскочила на костлявое плечо драуга и ударила ногой по височно-нижнечелюстному суставу. Кость лопнула с сухим хрустом, объявив о вывихе челюсти. Рот драуга открылся, и Кейт выпала наружу.

Огромная рука стянула меня с плеча, сжимая в кулаке. Я зарычала и укусила. Натиск его сильных пальцев сдавил меня. Мои кости заскулили. Он давил меня, как если бы я была тряпкой, а он пытался выдавить из меня всю жидкость.

Запах горючего ударил в нос.

Теперь боль стала невыносимой. Мои глаза слезились от боли и ярости.

Драуг надавил еще сильнее.

Мое плечо дернулось, и я закричала, когда рука хрустнула, как зубочистка.

Что-то вспыхнуло. Сквозь слезы я увидела вспышку огня и Рафаэля с разъяренным звероподобным лицом, взбирающегося на драуга на волосок выше пламени. Рафаэль вскочил, вцепился нежити в лицо и вырвал глаз из его левой глазницы.

Монстр закричал и уронил меня, ударив самого себя по лицу, пытаясь поймать Рафаэля.

Я падала. Я падала вниз и неожиданно меня кто-то подхватил. Я увидела лицо Асканио. Он опустил меня на ноги. Рядом со мной стоял Роман, цепляясь руками за воздух, его посох визжал.

Над нами драуг был окружён огненным столбом.

Пушистая фигура спрыгнула с нежити, ударилась о дерево и упала. Да! Беги, Рафаэль!

Драуг взревел и повернулся к нам.

Роман напрягся.

Великан медленно шагнул к нам. Следом еще шаг.

— Он не горит, — закричал Роман. — Я не могу его удержать.

Пламя сплошь покрывало тело монстра, но по факту ничего из плоти даже не обуглилось. Черт. Неужели он не мог просто умереть?

Ноги Романа сдвинулись назад. Рафаэль приземлился рядом с ним.

Кейт выпрямилась.

— Что будем делать?

— Мы должны разорвать его на части и похоронить. Он пришел из земли, он принадлежит ей. Земля его удержит.

— Я могу ударить по нему, если ты сможешь удержать его на секунду, — выдохнула Кейт. — Но это все, что я могу. После этого не останется магии.

Драуг сделал еще один шаг.

Роман наклонился назад. Его глаза закатились. Цепи, покрытые темным дымом, вырывались из земли и связали ноги и запястья драуга.

Кейт открыла рот и произнесла одно единственное слово силы. Магия вырвалась из нее потоком и врезалась в драуга, едва задевая меня. И все равно меня охватила паника. Шерсть встала дыбом, и истерический гогот гиены вырвался из меня, вторя безумному смеху Рафаэля и пронзительному хихиканью Асканио.

Драуг дернулся назад, пытаясь бежать, цепи крепко натянулись, и его тело развалилось, как игрушка, разваливающаяся на части.

Позади меня Кейт упала на землю. Роман издал короткий всхлип и рухнул рядом с ней. Теперь дело за нами тремя.

Мы рванули вперед. Я схватила огромную руку и изо всех сил потянула ее в лес, подальше от дороги, и закопала в землю, выдергивая корни и рассекая мохнатые пальцы о неровные камни. Мои руки горели от боли. Я старалась игнорировать это. Я копала и копала, бросая в разные стороны фонтаны земли, пока, наконец, не протолкнула кусок руки в яму и засыпала ее землей. Затем я бросилась к дороге, схватила следующий кусок и повторила то же самое.

Утром я проснулась одна в больничной палате. Дулиттл принес мне огромный завтрак и стоял надо мной до тех пор, пока я не съела все до последнего кусочка яичницы, филе и блинчиков. Я спешно проглотила завтрак и покинула медицинское отделение, чтобы найти Романа.

Жреца Злого Бога я обнаружила в северной части двора. Это было одно из маленьких внешних пространств внутри Крепости, укрепленное высокой стеной и созданное для обеспечения относительной уединенности. Чтобы добраться до него, мне пришлось пройти через каменную арку, вырезанную в основании низенькой башни. На полпути к ней я услышала звонкое хихиканье.

Черный волхв сидел на скамейке в окружении толпы ребятишек и заставлял мелкие предметы исчезать из его рук и снова появляться у детей за ушами или в волосах. Женщина-шакал незаметно наблюдала за ним возле стены. Посетителей Крепости никогда не оставляли без присмотра, особенно в компании детей.

Я прислонилась к стене и тоже засмотрелась на волхва. Было что-то особенное в Романе, некая веселость. Как будто часть его жизни была настолько мрачной и унылой, что он чувствовал необходимость прожить остальное время, выжимая из нее максимум счастья и позитива. Даже его мученические вздохи звучали, как какая-то потеха, будто он только делал вид, что расстроен.

Роман увидел меня.

— Ладно, на сегодня хватит магии. А теперь разбегайтесь отсюда. Бежим, бежим, бежим.

Дети убежали. Роман виновато развел руками:

— Ничего не могу поделать. Я просто очень популярен.

Я улыбнулась ему и села рядом на скамейку.

— У меня серьезный вопрос.

— Я дам серьезный ответ.

— Можно ли убить бога?

Веселость улетучилась с лица Романа.

— Ну, это зависит от того, пантеист ты или марксист.

— А в чем разница?

— Первый считает, что божественность — это вселенная. И эти два понятия синонимичны и не существуют друг без друга. Второй верит в антропоцентризм, рассматривая человека, как центр вселенной, а бога — всего лишь изобретением человеческого сознания. Конечно, если следовать Ницше, ты вообще можешь убить Бога, просто думая о нем.

Задай вопрос священнику — получи загадочный ответ. Неважно, о какой религии…

— Роман, — начала я. — Могу я убить Анубиса?

— Попытаюсь ответить на твой вопрос. Анубис — божество, представляющее собой собрание определенных концепций и верований. Ты не можешь убить концепцию, потому что для этого тебе придется уничтожить каждого человека, который разделяет ее. В таком случае, твоей лучшей надеждой было бы идентифицировать всех, кто верит в его существование, и выстрелить им в голову.

— Значит, ответ — «нет»?

Роман вздохнул.

— Я еще не закончил. Ты хочешь получить простые ответы на очень сложные вопросы. Неправильные вопросы. Тебе следует задуматься не о том, можно ли убить бога, а о том, что такое Анубис. Вначале необходимо разобраться в природе предмета, прежде чем положить конец его существованию. В случае Анубиса его божественность частична. Ему необходима смертная форма, чтобы выжить в периоды технологии. Его человеческая оболочка, именно таковой и является. Ты знаешь его природу. Ты знаешь, где нужно надавить, чтобы сломать. И ты можешь положить конец смертной форме Анубиса. Но настанет ли конец самому Анубису? В этом мире нет ничего однозначного, но я бы предположил, что нет, не настанет. Пока существует культ Анубиса, посвященный поклонению определенной его концепции, определенным образом, он будет жить. И возродится заново.

— Как быстро? — Спросила я.

— Как быстро он вернется, если ты его уничтожишь? — Роман нахмурился. — Он слабо владеет своей телесной формой. Тот факт, что он может быть уничтожен, сам по себе, разрушает его божественность. Людям не нравится верить в богов, которых можно легко убить и оставить мертвыми, они предпочитают верить в возрождение. На его месте я бы подождал пару сотен лет, прежде чем решил снова сунуть палец в эту магическую-технологическую неразбериху. Итак, простой ответ — он вернется. Но не в период моей жизни и, вероятно, не в жизни наших детей или внуков. Хотя, я бы все равно подготовился, потому что, когда он вернется, он будет очень недоволен.

— Значит, его смертное тело может умереть?

— Да. Это просто тело. Только, к сожалению, тело с огромным магическим потенциалом. Я не знаю, каковы его резервы, но он будет использовать каждую их каплю, чтобы защитить себя. До сих пор Анапа был очень скромен в демонстрации своей силы, что, вероятно, означает, что он копит ее для последней битвы с Апопом на случай, если мы проиграем.

Если смертное тело является наиболее вероятной целью, то пытаться сражаться с ним во сне абсолютно бесполезно.

Роман похлопал меня по спине.

— Не унывай, боевая девочка. Вещи имеют способность разрешаться сами по себе.

Не в этот раз. Тем не менее, я не собираюсь идти смиренно на убой. Нет, я буду бороться с ним за жизнь людей, которых я люблю до самого конца. Выиграю или проиграю, Анапа пожалеет, что встретился со мной.

Через каменную арку прошел Рафаэль в сопровождении Асканио. Он был в черных джинсах и черной футболке, которая дополняла его прическу и подчеркивала очерченные бицепсы. Асканио каким-то образом сумел скопировать наряд своего альфы, из-за чего стал похож на его младшего брата.

Рафаэль увидел Романа, заметил его руку на моей спине и сосредоточил на нем взгляд, как акула:

— Что ты здесь делаешь?

— Сижу и разговариваю с красивой девушкой. — Волхв посмотрел на него с насмешливым видом. — Мы прекрасно проводили время, пока ты не явился.

— Очень мило. Как насчет того, чтобы пойти куда-нибудь еще, — предложил ему Рафаэль.

— Я действительно устал от того, что ты постоянно говоришь мне, что делать, — ответил Роман.

После битвы с драугом, они препирались весь обратный путь до замка. Моя рука слишком сильно болела, чтобы вникать в суть спора, но, видимо, во время битвы на холме кто-то побежал не в ту сторону, и этим двоим пришлось столкнуться, что помешало Роману связать великана. Они обвиняли друг друга. И тот факт, что мы с Рафаэлем едва помирились, и он не был склонен терпеть людей со мной по близости, тоже не помогал.

— Иди. Отсюда, — настойчиво проговорил Рафаэль.

Волхв откинулся назад, заложив руки за голову:

— Как насчет того, чтобы пойти к черту?

Остроумная реплика? Нет.

Рафаэль улыбнулся:

— Громкие слова для мужика в платье.

— Это не платье. Это мантия, моя рабочая одежда. Знаешь, что такое работа? То, что делают настоящие мужчины?

Ой-йой.

— Настоящие мужчины, хах? — Рафаэль все еще улыбался, но намек на безумие в его глазах заставлял его выглядеть немного неадекватно.

— Так что там у тебя за работа? — Роман нахмурился, делая вид, что думает. — Ах, да. Разве ты не слоняешься здесь со смазливым видом, чтобы производить впечатление на посетителей женского пола? Неплохо устроился. Не требуются никакие реальные навыки. Впрочем, у таких занятий и пенсия невелика. Не поможет прокормить жену и детей. Если только ты не найдешь богатую старушку и не понадеешься, что она впишет тебя в свое завещание. .

Нет, мне, должно быть, послышалось, он не мог этого сказать.

Рафаэль замер, на мгновение потеряв дар речи.

— А сколько лет должно быть старушке? — поинтересовался Асканио. — Старушка — это около сорока?

— Вернись к тетушке Би и оставайся с ней, — скомандовал Рафаэль. Его голос был устрашающе спокойным. Ой-йой.

— Да, Альфа. — Асканио развернулся на каблуках и пропал из виду.

Рафаэль пытался избавить его от непосредственной опасности.

— Что вы двое задумали? — Обратилась я к ним. — Разве нам всем сейчас не нужно думать, как поймать рыбу покрупнее?

— Не вмешивайся в это, — сказал мне Рафаэль. — Это только между ним и мной.

Я знала этот взгляд. Он означал: «Я сделаю это или умру, пытаясь».

— Я должен согласиться, — сказал Роман. — Это разговор двух мужчин.

Двух идиотов.

— Хорошо, — согласилась я. — Флаг вам в руки!

Рафаэль сфокусировал взгляд на Романе с непоколебимой сосредоточенностью хищника, заметившего свою добычу.

— Прямо сейчас. Пошли.

Роман ухмыльнулся.

— Конечно.

Рафаэль потянулся, поворачивая голову влево-вправо.

Роман встал, поднял свой посох и крутанул им, как шаолиньский монах, одержимый притоком силы. Рафаэль расправил плечи.

Мужчины. Этим все сказано.

Роман наклонился вперед. Ветер закружился возле его ног. Черный волхв рванул вперед, как будто у его черных сапог отрасли крылья. Рафаэль шагнул в сторону, пропуская Романа мимо себя, развернулся, вскочил и ударил его ногой между лопаток.

Волхв полетел прямо в стену, но не врезался в нее, потому что невидимая воздушная подушка остановила падение. Он приземлился на ноги и повернулся.

— Хм-м.

У Рафаэля было пугающе мрачное выражение лица.

Губы Романа зашевелились. Кокон черных нитей скользнул с земли закрученными потоками, обвиваясь вокруг него, но не касаясь.

Рафаэль сделал невероятно быстрый выпад.

Черные нити среагировали и обвились вокруг запястья Рафаэля. Роман отступил на шаг и пнул Рафаэля сокрушительным ударом по бедру. Было похоже на удар кувалды по гвоздю. Я видела подобное раньше. Это был прием из самбо, вида боевого искусства самообороны, которое практиковали русские. Оу. Оу-уоу-оу.

Рафаэль схватился за черные нити и потянул. Роман напрягся, отступая.

Маленький мальчик пробежал через арку и направился к ним двоим. Я спрыгнула со скамейки и побежала остановить его.

— Привет! — поздоровался ребенок.

Я приподняла мальчика с земли. Моя сломанная рука немного вскрикнула, и мне пришлось перенести его вес на другую:

— Привет.

— Они там дерутся! — сообщил мне мальчик, указывая на двух мужчин.

— Да, дерутся. А где твои родители?

Через арку прошла пара: высокий мужчина и темноволосая женщина лет тридцати с небольшим, а за ними девочка-подросток.

— Дилан! — Женщина потянулась к ребенку. — Мне очень жаль. Мы только хотели выразить свое почтение Альфе. Нам сказали, что он будет здесь. Мы не хотели прерывать. Наша семья пытается присоединиться к клану гиен. .

Я взглянула на ее лицо, и узнавание повергло меня в шок.

Мишель.

Мишель Карвер, которая вбила мне гвоздь в руку, когда мне было пять лет лишь потому, что ей показалось забавным слышать, как я кричу. Мишель Карвер, которая бросала в меня кирпичи после того, как Кэнди сломала мне ногу. Все, что я могла делать тогда — это ползать, а она гонялась за мной и бросала кирпичи и камни в мою голову. Мишель, которая аплодировала и ликовала, пока сволочь-альфа избивала мою мать до полусмерти. Мишель — «Врежь ей еще раз, Кэнди!»

Я убила всех до единого. Всех, кроме нее. Она пропала без вести за пару лет до того, как я вернулась и стерла этот садистский клан буда-сук с лица земли. Я пыталась найти ее, но она хорошо заметала следы.

Рафаэль стряхнул черные нити:

— Андреа?

Сейчас я держу на руках ребенка Мишель Карвер.

Я отпустила мальчика. Он спустился на землю.

— Андреа? — Лицо Мишель стало белее мела. — Андреа Нэш?

Она попятилась назад.

Рафаэль направился ко мне.

— Да вы знаете, что она такое?! — В голосе Мишель задрожали истерические нотки. — Она звереныш!

Внезапно мир стал предельно простым. Я двинулась вперед. Ее друг попытался встать у меня на пути, но после удара левой, он отлетел в сторону. Я схватила Мишель за горло и припечатала к стене. Моя рука покрылась мехом, а на пальцах выступили когти, кровь Мишель, текущая под ее кожей через яремную вену, щекотала подушечки моих пальцев.

— Скажи еще раз, кто я. — Я вдавила ее затылок в кирпич. — Скажите мне еще раз.

Мишель задыхалась в моих руках. Она не могла пошевелиться. Она не владела формой воина и никогда не отличалась особой силой. Нет, она просто любила тявкать в сторонке, выбирая кого-то более слабого, чтобы не бояться получить сдачи. Ничего не изменилось.

— Эта женщина сделала тебе что-то плохое? — Спросил Роман.

— Эта женщина пытала меня и мою мать.

Роман пожал плечами.

— Тогда если ты хочешь разобраться с ней, сделай это быстро. Я пойду постою на стреме.

Он ушел. Все, что осталось, это я и бледное мягкое горло Мишель. Мир стал багровым. Настолько, настолько красным, что с каждым моим вздохом, он становился все злее и краснее.

Рука Рафаэля легла мне на плечо. Он погладил меня: твердые пальцы ласкали мою шерсть.

— У тебя есть право. Тебе полегчает.

Да это будет просто потрясающе. Он и понятия не имел, насколько потрясающе это будет. Я хотела сказать ему, что, наконец-то, поймала ее. Я уже рассказывала Рафаэлю о ней раньше. И я хотела рассказать ему сейчас, как сильно я мечтаю разорвать ее на части. Но все, что я смогла выдать, это грубое рычание.

— Я знаю тебя. — Рафаэль нежно обнял меня, его рот почти прижался к моему уху, ровный тембр успокаивал. — Если ты сейчас убьешь ее на глазах у детей, это будет преследовать тебя всю оставшуюся жизнь. Отпусти, детка. Отпусти ее.

Нет! Нет, ей это не может сойти с рук. Нет! Все остальные заплатили, она тоже должна!

Моя раненая рука болела. Боль была еще такой острой, такой свежей.

Она заплатит. Это жестокое, ничтожное подобие человека. Кусок дерьма, изуродовавший мое детство. Она была причиной того, что я просыпалась среди ночи с гребаным ножом в руке. Из-за нее Дулиттлу пришлось применить пилу к моей руке. Она должна заплатить!

— Отпусти ее, милая. Отпусти, Энди. Ради твоего же блага. Ради меня. Ради нас. — Рафаэль поцеловал меня в мех чуть ниже уха. — Отпусти ее.

Я хотела погрузиться в этот багряный ад. Хотела увидеть ее кровь на своих руках. Но его голос удерживал меня.

— Отступи, — говорил он. — Ее дети смотрят. Отступи, милая.

Я услышала крошечный пронзительный звук, завывающий рядом со мной, и поняла, что это был маленький мальчик, рыдающий в истерическом страхе. Его сестра тоже всхлипывала.

— Ты выше этого, Энди. Поступи правильно. Пойдем отсюда.

Когда я заставила свои пальцы разжаться, вся боль моих воспоминаний и все мое разочарование вырвались из меня в резком коротком вскрике. Я развернулась и пошла прочь, как можно дальше от нее.

— Она звереныш, — выдохнула Мишель. — Она. .

— Она бета клана и моя подруга, — возразил ей Рафаэль.

Мишель отшатнулась, как будто он ее ударил.

Глаза Рафаэля стали двумя раскаленными угольками кроваво-красного огня.

— Ваша заявка в клан отклонена. Забирай свою семью и уходи. Если ты окажешься на моей территории после заката, я выслежу тебя и затащу на суд Стаи, чтобы ты отвечала перед кланами за пытки, жестокое обращение с ребенком и любые другие обвинения, которые выдвинут наши юристы против тебя. Тебя признают виновной, заставят понести наказание и приведут приговор в исполнение. Твои дети отправятся под опеку Стаи, и к тому времени, когда они вырастут, они будут призирать твое имя.

Мишель подняла лежащее без сознания тело мужа. Ее дочь схватила мальчика за руку, и они убежали.

Рафаэль подошел ко мне и приобнял.

Мой гнев вылился в горькие рыдания. Слезы потекли из глаз.

— Я могла убить ее.

— Я знаю.

— Она была прямо у меня в руках.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя и горжусь тобой. Ты поступила правильно.

— Нет! — Я не могла перестать плакать. Мне не было грустно, я просто не могла сдержаться. — Ей следовало умереть. Это было бы правильно.

— Для нее, но не для тебя. Это бы грызло тебя всю жизнь. Ты не такая.

Я рухнула на землю, продолжая рыдать. Еще в детстве мне приходилось учиться сдерживать слезы, потому что чем больше я плакала, тем агрессивнее мои мучители становились. Теперь я могу плакать. Никто не может меня остановить, поэтому я сидела и позволяла всему этому вылиться наружу, в то время как Рафаэль обнимал меня и шептал на ухо всякую успокаивающую любовную чепуху.

Я не могла убить Мишель. Я не могла нанести на жизни этих детей такой же шрам, какой она оставила на мне. Но я могла присоединиться к Стае и сделать так, чтобы ни одна другая маленькая девочка никогда не столкнулась с моим выбором. Никакая другая маленькая буда не будет прятаться, напуганная и одинокая, боясь быть пойманной и подвергнутой насилию. Не в мою смену. До тех пор, пока я дышу.

Постепенно мои рыдания утихли. Мы сидели вдвоем, Рафаэль и я.

— Для протокола, я его сделал, — сказал Рафаэль. И я могла судить по его голосу, что он меня подначивает. В обычных взаимных подколках было что-то комфортное и успокаивающее, то, в чем я сейчас отчаянно нуждалась.

— Судя по виду с того места, где я стояла, ты был у него в кармане.

— Значит, так ты думаешь, — сказал он.

— Да, я так думаю.

— Видимо, взаимодействие с тем ядовитым фиолетовым ковром, нанесло непоправимый ущерб, — сказал Рафаэль.

— Тебе.

Он наклонился и пробормотал:

— Не у меня лиловые пятна на заднице.

Ах, так? Ну, ладно.

— А ты бы хотел иметь?

Он усмехнулся и закивал.

— Может быть, тебе нужна была помощь там, с Романом, — предположила я.

— Мне не нужна была помощь. Я мог взять его и с руками, связанными за спиной.

— Он как раз и связал твои руки за спиной.

— Может быть, это так выглядело с того места, где ты стояла. .

Вот так посыльный Джима и застал нас: сидящих на земле, о чем-то спорящих и флиртующих. Команды Джима вернулись из Уоррена, бедного квартала на Уайт-стрит, и привезли с собой информацию о Глории.

Церемония приема в Стаю должна была состояться во вторник в главном месте сбора всех кланов, в большом помещении глубоко внутри Крепости, где террасированная земля ступенчато спускалась к сцене с металлической ямой для костра. Я слышала, как Кейт описывала это место раньше, но никогда не видела своими глазами. Я подумывала переодеться, но это казалось бессмысленным. Какую бы одежду я ни надела, я все равно оставалась бы собой, и только это имело значение.

За несколько минут до десяти вечера Мартина постучала в дверь маленькой комнаты, где меня попросили ожидать.

— Пора.

Я следовала за ней вниз по лестнице, все ниже и ниже. Понятия не имела, что Крепость уходит так глубоко под землю.

Наконец, она остановилась перед массивной дверью.

— Нервничаешь?

— Не очень. — Я провела утро, сидя в маленькой комнате с Рафаэлем и семьями четырех убитых оборотней, рассказывая им всю длинную историю. Стая собрала всех людей-змей. И правда не заставила себя долго ждать: команда Рафаэля была убита жрецами сайи. Они были единственными с ядовитыми железами. У остальных змеелюдей были клыки, но их укусы вряд ли были смертельными. Все шестеро сайи были мертвы. Я убила Глорию, Роман и я убили Санчеса на мосту, а четверо оставшихся погибли перед битвой с Апопом. Стая погрузила остальных участников культа и то немногое, что у них осталось в лодки и отправила под вооруженным сопровождением за пределы территории Стаи. Им запретили возвращаться. Дерек наблюдал за конвоем и сказал, что большинство из них, похоже, вздохнули с облегчением. Сайи обращались с ними как с рабами.

Я снова держала на руках малыша Рори. Мы заключили с ним договор, он и я. Он вырастет добрым и сильным, и я буду следить за тем, чтобы члены его клана никогда не обращались с ним плохо и не ломали ему кости.

Я смогла посмотреть Нику в глаза, когда рассказала ему, что люди, убившие его жену, никогда больше не причинят никому вреда. Он поблагодарил меня. Так что церемония меркла по сравнению с этим.

— Последний шанс повернуть назад, — сказала Мартина.

Я знала, что ждало за дверью. Рафаэль и его мать. Несколько членов клана гиен. Кейт и Кэрран. Мои друзья, мои альфы, мой мужчина и новое будущее. На этот раз мне не придется скрывать, кем я являюсь.

Я открыла дверь.

Огромный зал простирался передо мной, спускаясь к сцене, на которой стояла металлическая жаровня. Внутри танцевали языки пламени.

За ямой стояла тетушка Би. Слева сидели Кэрран и Кейт вместе с другими альф и бетами. Оборотни занимали почти все ступени. Сотни оборотней. Внезапно я занервничала.

Обратного пути нет. Я подняла голову и спустилась по лестнице к огню, глядя прямо на Рафаэля, ища поддержки. Спуск по лестнице длился вечность. Наконец, я остановилась рядом с тетушкой Би.

— Мы собрались здесь, чтобы пригласить Андреа Нэш в Стаю, — объявила тетушка Би, ее громкий голос разнесся по залу. — Вы все ее знаете. Она боролась за нас. Она отдала свою кровь и использовала свои навыки на благо Стаи. Сегодня мы чтим ее жертву и принимаем, как одну из наших. Если у кого-то имеются возражения, встаньте и бросьте мне вызов.

— Нет, спасибо! — Пошутил кто-то справа.

Приглушенный хохот пронесся по комнате. Я пыталась оставаться невозмутимой, но легкий смешок вырвался из меня.

Тетушка Би улыбнулась.

— Теперь твоя очередь, дорогая. Твой выход.

Я подошла к огню и закатала рукав. Пламя потрескивало и горело в жаровне. Я сунула руку в огонь. Пламя лизнуло мою плоть. От кожи повеяло запахом сгоревших волос. Я продержала руку еще секунду, чтобы доказать, что все под контролем. Ни один люпус не мог коснуться пламени. Оно внушало им ужас на инстинктивном уровне.

Я вынула руку, стараясь не вздрогнуть от боли, и произнесла первые слова клятвы:

— Я, Андреа Нэш, человек и оборотень, клянусь соблюдать законы Стаи и своего клана. Я клянусь подчиняться своим альфам и чтить традиции. Я клянусь быть верной моим братьям и сестрам по Стае, защищать их от зла ​и, если возникнет необходимость, сражаться до смерти на их​ стороне. .