Может ли это быть...

Я начала думать, но потом... Нет. Основателя колледжа звали Джозеф Карвен. Карвен и Корван были похожи, но это должно было быть совпадением, потому что, согласно земельному документу наверху, Джозеф Карвен вступил во владение землёй в 1750 году, почти через сорок лет после того, как этот парень Корван отбросил коньки...

Не важно, но...

Что-то теперь меня не покидало. Табличка? Я не самая наблюдательная девушка в мире, но я заметила это: картина была явно очень старой, как и рама, но табличка с именем выглядела совершенно новой. Я прищурилась и увидела углубление вокруг таблички - углубление в древесине рамы - почти как если бы исходная табличка была удалена, и эта новая табличка была прикручена на это место, только новая табличка была немного меньше.

Хм-м-м, - подумала я. - Но какое мне дело? Почему я вообще это заметила?

Из кухни я услышала, как щёлкнула дверь на задний двор, поэтому выключила свет и быстро поднялась наверх. Должно быть, это была Кеззи, и я не хотела объяснять, почему я уставилась на эту старую картину; плюс я действительно не хотела снова видеть её обнажённой, потому что её тело просто сжигало меня. Она родилась с этим, а я родилась с этим. Какая несправедливость.

Но когда я вернулась в свою комнату, я держала дверь приоткрытой...

Пару минут спустя появилась Кеззи, как и предполагалось, обнажённая, с книгой под мышкой. Она отперла дверь библиотеки, вошла внутрь, затем вышла и снова заперла её. Затем она пошла в свою комнату, и всё.

Странная херня...

Я быстро заснула, но мне снились настоящие дерьмовые сны. Сначала мне приснилось, что этот чувак на картине, Корван, дрочил мне на лицо, но когда он кончил, я видела, как его сперма падает на меня, но не чувствовала этого. Во сне я была парализована, и всё, что я могла делать, это лежать с открытым ртом, в то время как этот парень выстрелил своей спермой прямо мне в рот. Блядь... Потом Корван исчезает, как привидение, и угадайте, кто там стоит чуть позже?

Зенас. Только теперь он не в костюме горничной, а в костюме балерины: в балетной пачке, в больших пуантах и так далее. Я пытаюсь крикнуть:

- Ты выглядишь глупо!

Hо я не могу, потому что я всё ещё парализована, поэтому этот засранец высморкался в руку и размазал её мне по рту.

- А-ага, - усмехается он, - это особый деревенский мармелад, чёрт возьми, толстуха.

Что за развлечение такое, а? Конечно, я не могу винить Зенаса, потому что это дерьмо было создано моим подсознанием. В любом случае, после этого сон становится чёрным, и я просто лежу там, кажется, часами, пока мне не пришло в голову, что я, должно быть, мертва, но через некоторое время темнота исчезает, и это Кеззи залезает на кровать. Она очень изящно садится на корточки над моей головой, затем прижимается своей пиздой прямо мне ко рту.

- Отлижи мне, - шепчет она, и я начинаю лизать её пизду.

И хотя я никогда раньше не делала ничего подобного в реальной жизни, мне это нравится во сне, и она мне нравится тоже, что совершенно бессмысленно. Она начинает дёргаться, а затем приближается к моему лицу и шепчет:

- Это прекрасно, это прекрасно!

A затем змея выстреливает из её "киски" и влетает прямо мне в глотку так далеко, что я чувствую, как она извивается у меня в животе.

После этого я думала, что проснулась, но я знаю, что, должно быть, всё ещё видела сон, потому что темнота в комнате действительно была зернистая, и она на самом деле двигалась, и я слышала эти слова или, по крайней мере, думала, что слышала, потому что они действительно звучали низким голосом, и слова также двигались, как темнота. Эти слова - тарабарщина - звучали примерно так:

- Шуб неб хыр'ик эб хир'к. Огтрод аи'ф геб'л, ее'х Йог-Сотот, - снова и снова, в течение многих часов, и я уверена, что эту тарабарщину произносил голос Кеззи.

Я проснулась от звука самого высокого крика, который я когда-либо слышала, и начала кричать сама, как и Мерси и Ханна, а затем включился свет. Я думала, моё сердце вот-вот разорвётся, но потом я посмотрела с высоты своей верхней койки и увидела Зенаса - поправка, грёбаного Зенаса - стоящего там в своём костюме горничной.

- Ты мудак! - крикнула я.

Никто не кричал; это был этот придурок с грёбаным свистком судьи.

- Восстало солнце, девочки! - прокричал он. - Поднимайте свои вялые задницы!

Я посмотрела на часы на столе и увидела, что сейчас шесть утра. Зенас бросил эти смехотворно-сладко-розовые спортивные костюмы для тренировок на каждую из наших коек.

- У вас пять минут, чтобы быть снаружи! - затем он ушёл.

- Вот ублюдок, - пробормотала я.

Я спустилась вниз и увидела, что Ханна всё ещё дрожит от шока от этого свистка, а Мерси - маленькая глупышка - действительно плакала.

- Почему он это сделал? - рыдала она.

- Потому что он вонючий хуй в костюме горничной, а у нас ещё целая неделя заданий, - сказала я ей.

- Пять минут, сказал он? - у Ханны разболелся живот. - У нас даже нет времени принять душ!

- Время не имело бы значения, если бы мы даже захотели это сделать, потому что душ - поправка, грёбаный душ - сломан.

Я сняла ночную рубашку, собиралась натянуть тренировочные штаны, но подумала:

Святое дерьмо, - затем приложила их к лицу и принюхалась.

- Эти штаны воняют!

Мерси тоже принюхалась... потом снова заплакала.

В любом случае, мы это сделали. Какой у нас был выбор? Это была ещё одна извращённая чушь унижений Кеззи. Я подумала, что она заставит нас бегать по двору женского общества в вонючих ярко-розовых спортивных костюмах, чтобы мы были посмешищем. О, и что было самое лучшее?

Мои спортивные штаны были настолько маленькими, что я выглядела так, как будто меня изрисовали аэрозольной краской.

- Доброе утро, новички! - Кеззи поздоровалась на заднем дворе.

Надменная сучка была в шортах, топе-трубе, белых кроссовках с короткими розовыми носками и ярко-оранжевой бейсболке с идеальным светловолосым грёбаным хвостиком, торчащим сзади.

- Время упражнений. В здоровом теле - здоровый дух.

Вонь, исходившая от нашей одежды, заставляла нас задыхаться.

- Мисс Кеззи, эти костюмы, блядь, воняют, и мы даже не могли помыться, потому что грёбаный душ сломан.

Она подошла и ущипнула меня за нос.

- О, ты слишком красноречивая. "Грёбаный душ" не сломан, Энн. Я просто перекрыла воду. И, да, твоя спортивная одежда может, "блядь, вонять", но в этом-то и вся идея. Костюмы на вас - кстати, прошедших инициацию - так что вы можете оценить символику.

- Символику?

- Подумайте об одежде, о том, что она была окрашена успехом прошлых новеньких, и надейтесь, что их женская сущность отразится на вас. Это на удачу.

Отлично. Оказывается, это на удачу, - но что я могла поделать? Ничего, - сказала я себе. - Просто улыбнись и выдержи... И ВОНЯЙ.

В утреннем свете задний двор выглядел намного обширнее, чем прошлой ночью; клумб было больше, чем я предполагала, и ещё пара фонтанов. Птицы прыгали по беседке, где Кеззи мастурбировала, читая книгу. Ночью я также не заметила гигантского барбекю и теннисного корта.

И ещё я не заметила груды камней.

Также у западного каменного забора лежала куча камней, и это была большая куча - я имею в виду, около двадцати футов шириной и пяти футов[7] высотой. Похоже на куски гранита. Ханна подняла дрожащую руку.

- М-м-м-мисс Кеззи, а... почему там большая куча камней?

- Потому что, вы, девочки, - объяснила Кеззи острым певучим голосом, - собираетесь переместить их туда, - а затем она указала на восточный каменный забор, где мы все могли видеть большую лысину на траве.

- Мы не первые, кто носит эту вонючую одежду, - сказала я, - и мы не первые, кто перемещает эти камни...

- Ты очень проницательна, - сказала Кеззи. - А теперь вам лучше поторопиться. Вы же не хотите быть здесь, когда станет жарко.

- Пошли, - сказала я остальным. - Давайте не будем спорить, давайте просто сделаем это.

А затем мы все схватили наш первый камень и перетащили его к другой стороне, где мы начали новую груду. В потной одежде? Мы не хотели передвигать камни в потной одежде, когда станет жарко, наверное, часов около одиннадцати...

Когда мы закончили, было четыре долбаных часа пополудни. Вы, наверное, всегда слышали о том, насколько холодно в Массачусетсе зимой, но в августе? Становится чертовски жарко. Кеззи была достаточно мила, чтобы давать нам показания температуры каждый час; к четырём было почти девяносто градусов по Фаренгейту[8].

Мы чувствовали себя мёртвыми, когда уронили последние камни. Болел каждый мускул в моём теле - чёрт, даже жир. Ханна несколько раз падала, а Мерси, чёрт, она плакала последние два часа. И мы всё время потели. Наша розовая спортивная одежда, цвета сахарной ваты, чертовски быстро стала тёмно-бордовой от пота, и мы так сильно воняли, что нас преследовали мухи. Хуже всего было просто подумать об этом: старая вонь пота смешивалась с новой вонью пота. Чёрт, я замариновалась. Когда мы закончили, Кеззи позволила нам пройти в беседку, чтобы мы могли передохнуть, и это был первый раз, когда я была счастлива увидеть Зенаса. Он налил нам каждой по огромному стакану чего-то выпить.

- Сладкий лимонад со льдом, девочки, - сказала Кеззи. - Вы много работали сегодня, и вы все это заслужили.

Мы схватили стаканы одновременно, сделали большой, долгожданный ледяной глоток, но потом...

Мы сразу выплюнули всё это изо рта.

Зенас заливался от смеха, а Кеззи широко улыбалась. Это был не лимонад, это был чистый лимонный сок.

Мы все буквально рухнули от этого.

- Неужели вы не понимаете шуток? - Зенас усмехнулся.

Я делала всё, что могла, чтобы не пнуть его по члену. Он бросил нам каждой по бутылке воды и, по крайней мере, это была действительно вода.

- Я очень довольна, девочки, - сказала Кеззи. - Нам не нужны слабачки и неумёхи в Альфа-Хаусe, нам нужны женщины, которые заканчивают то, что начинают, - но когда мы оглянулись, мы увидели, что она стояла в двадцати футах от нас.

- Мисс Кеззи? - спросила я, промокшая от вонючего пота. - А почему вы стоите вон там?

- Что ж, если ты хочешь знать, Энн, я стою здесь, потому что, честно говоря, от вас, девочки, воняет хуже, чем от мусорного бака.

- Но это вы заставили нас так вонять! - я вскочила и закричала. - Вы не позволяете нам принимать душ, вы заставляете нас таскать камни под палящим солнцем, и вы принуждаете нас носить ЧЁРТОВУ ГРЯЗНУЮ ОДЕЖДУ!

- Да, да, я знаю, бедняжки, но всё это часть суровых условий посвящения. Избавьтесь от этой зловонной одежды сейчас, и Зенас поместит её в пластиковый пакет и повесит в качестве дара до следующего года.

Мы все посмотрели друг на друга, пожали плечами и начали раздеваться. Всё, что угодно, чтобы выбраться из этого дерьма. Забор был десяти футов высотой, так что нас никто не видел. Зенас на самом деле приставил к носу прищепку, когда взял пропитанную вонью от пота одежду и отнёс её обратно в дом, оставив нас сидеть злыми, обнажёнными, покрасневшими и униженными.

- И да, - продолжила Кеззи, - очень жаль, что вы не смогли принять душ; однако теперь, когда вы успешно завершили следующий этап своего посвящения, я разрешаю вам всем принять ванну.

- Но, мисс Кеззи, в нашей комнате нет ванны, - сказала я.

Она скрестила руки на груди и продолжала улыбаться своей улыбкой суперсучки.

- Вам не понадобится ванна для такой процедуры, девочки. Понимаете, вы будете принимать ванну языками.

- Что? - Мерси заскулила, вытаращив глаза. - Что она сказала?

Ханна закрыла лицо руками и начала стонать.

Опять я? - я просто впилась в неё взглядом.

- Два на одну, в таком порядке, - сообщила Кеззи. - Мерси, Энн и Ханна. Давайте, девочки. Прямо здесь, посреди двора.

Нам с Ханной пришлось практически вытащить Мерси из беседки.

- Что она сказала? - заорала она.

- Мы должны лизать друг друга! - огрызнулась я.

- Но, но... мы грязные!

- Вот почему она и заставляет нас это делать.

Только Кеззи могла придумать что-то настолько отвратительное; затем сучка добавила:

- Сначала подмышки, потом "киски", потом ягодицы.

Блядь. Мерси не могла плакать сильнее, когда мы с Ханной начали с неё. Я сосала подмышку одной руки, Ханна - другую, потом мы положили Мерси, затаили дыхание и нанесли ей двойной удар. Попробуйте лизать девичью "киску" после того, как она много часов тяжело работала на солнце - в поту - и не мылась больше дня. Но это была прогулка по парку по сравнению с задницей Мерси.

Я не стану описывать фиаско, скажу лишь, что это было САМОЕ ХУДШЕЕ, ЧТО КОГДА-ЛИБО ПРОИСХОДИЛО СО МНОЙ. Я ела кисло-сладкие креветки, но кисло-сладкая задница? А, неважно. И вы не можете кричать на двух других за то, что они пахнут хуже, чем навозная яма, потому что вы знаете, что пахнете так же плохо. И я не знаю, что ела Ханна, кроме йогурта, накануне. Наверное, это была какая-то жирная рыба со спаржей. Облизывание задницы Кеззи накануне вечером, даже с мазком дерьма, было чертовски ангельским пирогом по сравнению с этим. О, и я забыла упомянуть, что у Ханны начались месячные тем утром.

Пока мы это делали, Кеззи и Зенас так громко смеялись, что запрокидывали головы. Когда мы закончили, Мерси выглядела так, будто была в шоке, а мы с Ханной просто стояли с грязными ртами, пахнущими потом. Вы вытираете губы о руку, но, поверьте, это не работает. Моё лицо стало таким сморщенным от ужаса всего этого, что я подумала, что оно пытается вывернуться наизнанку. В конце концов, Кеззи отпустила нас, и, хотя мы смертельно устали от перетаскивания камней, мы все бежали быстрее, чем когда-либо, и взлетели по лестнице.

Я думаю, что мы все были частично сумасшедшими, когда погрузились в душ; у меня уже было в голове, что, если эта психопатка Кеззи ещё не включила воду, я убью её, съем всё в холодильнике, затем угоню "Rolls-Royce" и направлюсь в холмы. Не утверждаю, но я думаю, что я действительно могла бы это сделать - вот, как дела обстоят, когда вас заставляют лизать грязные "киски" и задницы. Но вода всё же пошла, и я уверена, что каждая из нас использовала тысячу галлонов воды, натирая себя до дыр. Мы чуть не поссорились из-за ополаскивателя "Listerine", и когда он закончился, я просто сказала:

- Ебать его! - и полоскала горло медицинским спиртом.

Мы лежали на койках, избавляясь от болей в животе и мускулах. Мерси билась в припадках плача, и иногда я слышала, как она молится себе под нос. Если и был Бог, Он мало что делал для своей слуги Мерси. Ханна просто лежала и стонала, и в конце концов выпалила:

- Почему она так с нами поступает?

- Она пытается сломать нас, Ханна, - сказала я ей.

- О, нет! - Мерси завизжала. - Она уже сделала это!

- Нет, она не сделала, и мы не можем ей позволить! - я застонала, когда села на койке. - Мы должны показать ей, что она не сможет. Потому что, если она сможет, тогда мы вернёмся домой теми же тремя неудачницами, какими были, когда пришли сюда. Она как сержант-инструктор в морской пехоте. Она хочет убедиться, что мы стойкие. Достаточно.

- Нет, нет, нет, - продолжала рыдать Мерси. - Это намного больше! Это зло...

Мы с Ханной уставились на неё.

- Она... злая.

- Чушь собачья, Мерси, - сказала я. - Не существует такого понятия, как зло. Вещи либо испорчены, либо нет, и эта вещь... испорчена. В жизни есть свои испытания, вот и всё. Мы собираемся пройти через это, и мы справимся, сплотившись как одна команда.

Но она просто лежала и качала головой в изумлении.

- Нет, нет, это зло. Она злая, Зенас злой, весь дом злой, - она вздрогнула. - Я чувствую это.

Как бы там ни было... Может, она достигла дна; облизывание грязных задниц может сделать и не такое с человеком. Но позже Кеззи позвала нас вниз на "ужин", который состоял из обёрнутого в бекон филе для Кеззи и Зенаса и пары кренделей без соли для нас. Я бы предпочла засунуть им обоим это в задницы, но всё равно их съела. После ужина нам велели сесть в "Rolls-Royce".

Зенас сел на место водителя. Он всё ещё был в костюме горничной, но теперь на нём была ещё и кепка шофёра. Мудак. Кеззи села впереди.

- После такого тяжёлого рабочего дня, - сказала она своим типичным фальшивым игривым голосом, - я думала, вы, девочки, оцените поездку по городу, - затем она снова посмотрела на нас. - Ну, не так ли? Разве вы не оценили бы поездку по городу?

- Да, мисс Кеззи, - сказали мы все сразу.

- Я так и думала...

Она и Зенас ели вкусные бисквиты с ирисками с кремовой начинкой. Эти лакомства были моей любимой едой, когда я была ребёнком, и они всё ещё были такими же на вкус в наши дни. Мы чувствовали их запах на заднем сиденье. По запаху можно было почти почувствовать вкус этой восхитительной глазури. И у них была целая коробка с лакомствами впереди; Кеззи и Зенас заталкивали их в рот.

Я наклонилась вперёд.

- Эм-м-м, мисс Кеззи? Как вы думаете, может быть, мы могли бы попробовать несколько этих бисквитов, пожалуйста?

Она оглянулась, приподняв бровь.

- Что ж, Энн, вы, девочки, участвовали в серьёзном труде сегодня, и вы проявили огромную силу и смекалку. Если бы это зависело от меня, я бы без колебаний позволила вам всем поесть бисквитов. Но в интересах равенства, я оставлю решение Зенасу, - она посмотрела на него. - Зенас? Ты чувствуешь, что девушки заслуживают бисквиты?

- Ну, это правда, что они сегодня усердно трудились, - и, конечно же, отморозок произнёс это с ударением на слова "усердно трудились", как полный идиот. - И, э-э-э, они все прошли своё испытание на девственность. Так вот, вы знаете, что касается этих бисквитов, я должен сказать...

Мы все скрестили пальцы, а Мерси даже шептала молитвы.

- Бля, нет! - Зенас засмеялся. - Эти бисквиты с ирисками с кремовой начинкой слишком хороши для них, - а затем он запихнул в рот ещё один бисквит.

Он и Кеззи хохотали.

Мудак, ох, мудак. Хиты в его исполнении просто продолжались. Это действительно было больно. Они нажимали на наши кнопки, как никогда никто не нажимал; это было похоже на психологическую пытку. Вы заставляете девушек пить кофе со спермой и лизать вонючие подмышки, промежности и трещины в заднице, а затем едите вкусные бисквиты прямо перед их лицами и говорите, чёрт возьми, "нет". Эти двое ублюдков посмеялись ещё немного, как грёбаные гиены, а мы просто сидели там, как облитые помоями. Лучший способ отвлечься от того, насколько я их ненавижу, - это просто посмотреть в окно на город, но именно тогда я обнаружила, что города на самом деле нет. Женский Kолледж Данвича практически существовал в глуши. Вокруг были либо леса, либо дерьмовые сельхозугодья. Время от времени мы проезжали мимо какой-нибудь дрянной бензоколонки, или какой-нибудь шаткой фруктовой лавки, или какой-нибудь убогой лачуги с кучей убогих деревенщин, сидящих на крыльце. О, и ещё там был универсальный магазин с деревенщинами, который выглядел так, как будто когда-то был церковью. Мы также видели несколько трейлеров и ржавеющие в лесу старые машины; потом, когда лес превратился в поля, там паслись коровы, стояли сломанные тракторы и полуразрушенные старые фермерские дома. Зенас плыл на "Rolls-Royce" по всем этим длинным извилистым дорогам; это было довольно живописно, особенно когда солнце начало садиться. Ебучая деревня - я думаю, это подходящее название.

- Видите ли, девочки, весь этот район на многие мили вокруг и в течение многих лет назывался Данвич, и бóльшая часть этой земли принадлежала семье, которая поселилась здесь в конце 1600-х годов, семье Уэйтли, - Кеззи снова повернулась к нам своим каменным лицом. - Теперь, кто собирается произвести на меня впечатление и сказать, почему это имя не только знакомо, но и важно? Ханна?

- Что ж, мисс Кеззи, это имя важно, потому что, потому что... - затем Ханна остановилась, как всегда. - О, я не знаю!

- Ты такая... такая смышлёная, Ханна, - съязвила Кеззи. - Тебе не хватает мозга с момента твоего последнего испражнения? Хм-м-м? - она повернулась ко мне. - Энн?

Я вспомнила этот тупой документ у неё на стене.

- Потому что Мика Уэйтли был человеком, который передал землю другому человеку, его другу, который позже основал там колледж.

- Я действительно впечатлена! - а затем Кеззи усмехнулась Мерси. - А кто был тот человек, который основал колледж, Мерси?

- Э-э-э, я знаю! Элмер Фадд!

- О, Мерси, Мерси, Мерси, - покачала головой Кеззи. - Что я буду с тобой делать? Твоё невежество, поистине не имеющее аналогов в наше время.

- Элмер Фрай был всего лишь регистратором документов по сделке с землёй, - сказала я. - Думаю, парнем, который основал колледж, был Джозеф Карвен.

- Ты думаешь правильно, Энн. По крайней мере, ещё не во всех домах погас свет. Тем не менее, за десятилетия - на самом деле за столетия - семья Уэйтли, как и другие семьи Данвича, пришла в упадок, и в конце концов, скажем, к 1930-м годам вся земля вокруг колледжа была либо аннексирована соседними округами, либо продана государством. Но эта земля - ​​по которой мы сейчас едем - выглядит так же, как и в прошлом, в старые времена, колониальные времена, дни, которые легли в основу этой великой страны, в которой мы живём сейчас. Это приятное, ностальгическое чувство. Ностальгия так важна, вам не кажется? - она посмотрела на Ханну. - Ну, не так ли, Ханна?

- Ага, мисс Кеззи!

- А почему? Почему, Ханна, ностальгия так важна?

Ханна задрожала.

- Я-я-я... о, чёрт! Я не знаю!

- В самом деле. Похоже, что ты ничего не знаешь. Мерси?

Мерси только начала рыдать.

- О, ради всего святого, Мерси! Ты - определение термина "сиськи на быке" - абсолютно бесполезная вещь, - затем каменный взгляд вернулся ко мне.

Бля, - подумала я. - Что сказать?

- Ностальгия важна, потому что она напоминает нам не только о том, откуда мы пришли, но и определяет, кто мы есть на самом деле. Например, прогулка по этим старым дорогам - как вы сказали, мисс Кеззи. Дело не столько в том, что мы едем по дороге, мы едем по кусочку нашей истории.

Лицо Кеззи стало пустым, а рот открылся.

- Я сама не смогла бы ответить на этот вопрос более точно. Твоя настойчивость, Энн, а также твоя интуиция, внимание к деталям и твоя способность к субъективизации медленно, но верно заставляют меня думать, что ты пройдёшь все испытания Альфа-Хаусa, и ты, конечно же, сливки этого года. Я очень горжусь тобой. А теперь? За твоё усердие ты будешь вознаграждена, - она протянула мне пачку бисквитов.

Мои руки дрожали, когда я взяла пачку.

- Вы... вы серьёзно, мисс Кеззи?

- Ну, конечно, Энн. Настойчивость требует награды.

Я посмотрела на пачку.

- Дайте угадаю, Зенас вытер этим задницу, не так ли? Или потёрся о них своим членом...

Кеззи засмеялась.

- О, Энн! Не будь такой циничной! Эти бисквиты не распечатаны, не повреждены и не тронуты.

Задняя часть пачки была запечатана. Я открыла, взяла один бисквит, посмотрела, понюхала.

Пахло чудесно.

Я перевернула его и откусила. Эта идеальная глазурь из ириски таяла на моём языке. Я жевала очень-очень медленно. Затем весь этот аромат ворвался в мой рот. Мои пальцы на руках покалывало. Мои пальцы на ногах скрючило. Это было так хорошо. Я заскулила, и мои глаза закатились. Нет, гавкать я не стала. Наверное, мне потребовалось пять минут, чтобы съесть первый бисквит.

Это была лучшая вещь в мире.

Но что касается бисквитов, то их было три в упаковке. Я взяла второй, собиралась откусить и его, но потом посмотрела на Ханну и Мерси.

Они были похожи на двух щенков, смотрящих на меня...

Я сделала паузу.

- Знаешь, Энн, - сказала Кеззи. - Ты действительно думаешь о том, чтобы отдать два других твоим подругам? Ты хочешь дать им свою награду, которую заслужила только ты, а Ханна и Мерси ничего не заработали? Действительно?

Их лица были такими вытянутыми, а глаза такими большими.

Я больше всего на свете хотела эти два бисквита, но я просто пробормотала:

- О, чёрт возьми! Вот! - и дала каждой по бисквиту.

Клянусь, они чавкали, как две свиньи во время кормления. Ханна почти проглотила свой, а Мерси выглядела так, будто испытывала первый оргазм в своей жизни. И знаете, что? Две неблагодарные сучки даже не сказали спасибо, но когда они закончили, я как бы... ну, я просто почувствовала себя хорошо.

- Ты не перестаёшь впечатлять меня, Энн, - сказала Кеззи. - Это очень похоже на фирменный почерк сестры Альфа-Хаусa, которая может поделиться последним со своими другими сёстрами.

- Но мы ещё не сёстры, мисс Кеззи, - заметила я. - Мы всего лишь новенькие, и нам ещё предстоит пройти остаток Недели Испытаний, не так ли?

- В самом деле, да. И, девочки, я должна также сообщить вам, что дневные испытания ещё не окончены. Мы не просто совершаем приятную неторопливую поездку по сельской местности. Сегодня у нас есть более определённая цель. Потому что, видите ли, сегодня вечером... - она ​​подняла палец. - Сегодня вечером мы идём к... Древним.

Хорошо. Вы, возможно, догадались, но я...

Древние? Что это за хрень? - думала я.

Я имею в виду, это довольно очевидно, не так ли? Но мне совсем не пришло это в голову, когда она сказала, потому что я не думала, что даже Кеззи может быть настолько извращенкой.

Я ошиблась.

Через несколько минут Зенас остановил "Rolls-Royce" перед небольшим зданием на холмах. Там были горящие огни и несколько потрёпанных, дерьмовых машин.

Табличка гласила:

АМЕРИКАНСКИЙ ЛЕГИОН. ОТДЕЛЕНИЕ ДАНВИЧА.

Это же были ветераны боевых действий. Вот тогда-то это и пришло мне в голову.

Древние... Бля, ты, должно быть, издеваешься...

- Разве это не таверна для стариков? - спросила Ханна, когда мы вышли из машины.

Зенас остался в машине, думаю, для чувака в костюме горничной было не круто зайти в общественное место.

- Чуваки, которые служили в армии, - сказала я. - Старики. Понятно? Древние.

Кеззи шла позади нас, улыбаясь.

- Так что она имела в виду нам делать? - спросила Мерси.

- О, я не знаю, Мерси, но позволь мне сделать безумное предположение и сказать, что нам, вероятно, придётся отсосать у нескольких стариков.

- Очень проницательно, Энн, - сказала Кеззи.

Мерси в страхе посмотрела в сторону.

- Что? Отсосать? Ты имеешь в виду, типа, типа... нам придётся заняться с ними оральным сексом?

Кеззи засмеялась.

- Ты, наконец, начинаешь понимать.

Я открыла шаткую дверь, и мы все вошли, но Мерси продолжала дёргать меня за рукав.

- Энн? Энн? Она ведь шутит?

- Нам придётся отсосать нескольким старикам, Мерси. Так что просто сделаем это, - сказала я ей, испытывая полное отвращение ко всему происходящему.

- Вот дерьмо, - прошептала Ханна. - Я не знаю, смогу ли я это сделать.

- И я не смогу этого сделать! - выпалила Мерси. - Это внебрачный половой акт! Это грех!

- Мерси, тебе нужно забыть об этих грехах, если ты хочешь хотя бы иметь шанс пройти свои задания.

- Хороший совет, - сказала Кеззи.

Это было типичное ветхое, старое заведение с деревянными стенами и деревянным полом, паршивыми столами и стульями, плюс длинный бар, полный светящихся вывесок: "ПИВО BUD СВЕТЛОЕ" и всё такое. На бармене была ковбойская шляпа и длинные белые усы. На вид ему было около семидесяти, но двум другим старикам, сидящим в баре, должно было быть за восемьдесят. Один был толстым, с гигантскими родинками по всему лицу и в шляпе с надписью: "Я БЫЛ НА ПЛЯЖЕ ОМАХА". Чёрт, я не знала, что в Небраске есть пляжи. Другой старый ублюдок был во флотской шляпе и выглядел как грёбаный скелет, покрытый обвисшей белой кожей.

- Привет, девчонки, - сказал бармен и кивнул Кеззи. - Мы всегда рады видеть в нашем баре девушек из Альфа-Хаусa.

Кеззи познакомила нас. Барменом был Генри, Человеком-родинкой был Альберт, а ухмыляющийся скелет был Наумом или каким-то дурацким именем в этом роде. На всех были синие джинсы и подтяжки. Наум взглянул на Мерси, просвистел через зубные протезы и потёр промежность.

- Я самый старший из них, так что я получаю первое право выбора. Я возьму эту тощую.

Но два других парня, Человек-родинка и бармен, вроде как спорили.

- Я завсегдатай этого места, Генри! Господи Иисусе! Я сражался с войсками СС в день высадки союзных войск, когда мне было всего семнадцать!

- И? А я боролся с обвиняемыми китайцами и северокорейцами, так что ты поцелуй меня в задницу!

- Ой, корейцы не воевали по-настоящему, это была война без хуя!

- Господа, господа! - перебила Кеззи. - Есть только один справедливый способ разрешить такие споры, - она достала монету и подбросила.

- Решка! - закричал бармен.

- Решка, ты выиграл, Генри! - объявила Кеззи.

Человек-родинка нахмурился.

- Мисс Кеззи? - спросила я. - Зачем вы подбрасывали монетку?

- Ну, Энн, ты уверена, что хочешь знать?

- Ага.

- Проигравший получает тебя.

Я действительно это оценила.

- Но... но, мисс Кеззи? - спросила Ханна. - Эти мужчины действительно старые. У таких старых мужчин не может быть эрекции, не так ли?

- Ага, - прошептала я. - Их члены не будут достаточно твёрдые.

- О, неужели, Энн? - Кеззи посмотрела на меня. - Доктору Виллету восемьдесят шесть лет, но у него твёрдый член, не так ли? Достаточно твёрдый, чтобы засунуть его тебе в задницу?

- Ну да, мисс Кеззи, но...

- И вы можете поблагодарить фармакологическую науку за это, - а затем она указала на бар, где трое стариков чокнулись пивными стаканами, а затем хихикнули, когда все они выпили синие таблетки овальной формы. - Виагра! - воскликнула Кеззи.

- Отлично, - пробормотала я. - Это просто чертовски здорово...

Бармен спустил штаны и с голым задом сел на стойку.

- Подойди сюда, большой медовый пирог, - сказал он Ханне, - и начни болтать с капитаном.

Его член был уже наполовину тяжёлый, просто глядя на Ханну, но Ханна выглядела так, будто вот-вот сдохнет.

- Боже мой, Боже мой, Боже мой! - закричала она.

- Просто сделай это, Ханна, - сказала я. - Покончи с ним, - а затем я повернулась к Человеку-родинке и вздохнула.

Толстый хер сидел на своём табурете с вытащенным членом. Этот старик был достаточно мерзким, но его родинки вызвали у меня ещё бóльшее отвращение. Они были похожи на крошки какого-то шоколадного пирога, прилипшие к его лицу.

- Без обид, толстуха, - сказал он, - я имею в виду подбрасывание монеты. Мне нравятся женщины с мясом на костях, но, чёрт возьми, не с таким количеством мяса.

- Ну, большое спасибо, - сказала я.

Он пару раз хлопнул своим членом, и тот начал становиться твёрдым, но потом я подумала: Чёрт возьми, вот ДЕРЬМО! - потому что тогда я увидела, что у него также были родинки на члене.

Но тут Мерси закричала.

Скелет - Наум - сидел на стуле, кудахтал, как петух, и полностью снял штаны. Его грёбаные ноги были как белые мётлы, я не шучу. Было легко понять, почему кричала Мерси. Этот старик имел полный стояк, который был почти таким же большим, как у Зенаса, и его мошонка провисала с яйцами в ней, как пара детских кулаков. Было ужасно просто видеть этого тощего, как труп, старого иссохшего кретина с лицом черепа с торчащим большим стояком.

- Мерси, ты никогда раньше не отсасывала парням, не так ли?

- Нет! - закричала она.

- Ну, во-первых, это называется минетом - и не спрашивай меня, почему это так называется, потому что я не знаю. Ты просто как бы берёшь его в рот, а затем скользишь по нему, двигаешь по нему губами вверх и вниз, и это называется сосать. Это легко.

- Нет, это не так! Боже! - она раздражающе вскрикнула. - Это грех!

Опять старая история...

- Это не грех, Мерси, и вот почему. Потому что ты делаешь это не как акт похоти. Похоть - это грех, верно?

- Ну, да.

- Ты делаешь это для того, чтобы попасть в женское общество, и если ты попадёшь в женское общество, тогда ты станешь лучше как личность. А если ты станешь лучше как личность, тогда ты станешь лучше как христианка. Верно?

Это была просто какая-то импровизация прямо у меня в голове, но Мерси как бы заёрзала и посмотрела на меня:

- Ну, я никогда раньше не думала об этом так.

- Так что просто сделай это. Мы все сделаем это. Это для общего блага.

- Хорошо сказано, Энн, - одобрила Кеззи.

- Давай, худышка! - скелет хихикнул. - Брось свою девичью болтовню и давай пососи этот чёртов шест!

Я похлопала её по плечу. Затем она подошла, опустилась на колени и принялась за дело.

Ханна уже вовсю занималась этим, а её старик издавал звуки, как ковбой на родео. Человек-родинка ухмыльнулся и подставил мне стояк. Блядь. Я просто наклонилась и начала сосать.

Это было ужасно, жалко и нелепо: три девятнадцатилетних девушки отсасывают у настоящих стариков. Конечно, промежность моего старика воняла, но к тому времени мои чувства уже притупились. После ванны языками? Дерьмо.

- Чёрт, жируха, у тебя не очень-то получается. Выглядит так, будто ты не очень хочешь мой член.

С каждым прикосновением мои губы натыкались на родинки, а когда его яйца начали сбиваться в кучу, родинки на его мошонке торчали всё больше, как большие клещи.

- А-а-а, - хрюкал скелет.

Бармен кричал:

- Соси член, соси!

Мой старик держал меня за голову.

- Эта жируха точно не рада моему члену! Давай, жирная! Давай!

Прошло пять минут, потом десять.

Потом пятнадцать.

У этих старых мудаков, возможно, был полный стояк, но они, чёрт возьми, никак не могли кончить, ничего не выходило. Ещё через пять минут мой грёбаный рот начал болеть.

В конце концов, бармен ударил кулаками по стойке и закричал:

- Вот и конец, дорогуша!

А затем Ханна оторвала голову от его промежности, постояла мгновение в шоке и проглотила содержимое.

- Давай, жируха! - Человек-родинка фыркнул, и я была довольно близка к тому, чтобы прекратить это делать и врезать этому старому мудаку.

Можно обзывать толстых людей до тех пор, пока им это не надоест и они не пошлют вас нахуй.

- Тебе следует считать это честью, - сказала Кеззи позади меня. - Альберт - ветеран Европейского театра. Он сражался с немцами во время вторжения союзников.

Я нихрена не знала о Гражданской войне, но всё, что я могла подумать, было:

Ну, тогда очень жаль, что грёбаные немцы не УБИЛИ этого засранца, потому что, если он ещё раз скажет "жируха", я просто могу раздавить его старые яйца и начисто откусить его член.

В конце концов, он тоже кончил, больше сочась, чем стреляя. Я думаю, какой бы вид спермы у старика ни был, он должен был изнашиваться так же, как и сами старики.

Раз, два, три, - подумала я, потом скривилась и позволила этому проскользнуть по моему горлу.

- Сосите и глотайте, девочки, сосите и глотайте, - говорила Кеззи. - Это кредо Альфа-Хаусa. Помните, сёстры в Альфа-Хаусe не сплёвывают. Они глотают.

Потрясающе...

Но десять минут спустя Мерси всё ещё не закончила со скелетом. Её голова покачивалась вверх-вниз, чёрные волосы развевались, как крылья летучей мыши. В конце концов, она остановилась, в ужасе посмотрела наверх и завопила:

- Этого не происходит! Он никогда не собирается... не собирается...

- Кончить? - сказала Кеззи с гигантской улыбкой. - Прямо тебе в рот?

- Ну, сейчас, худышка, ты молода и неопытна, и у тебя не хватает терпения. Но в следующий раз, когда ты вернёшься, ты уже будешь так сосать, что вытянешь все мои сопли в мгновение ока. Думаю, не больше десяти, двадцати минут. Нет, это не будет проблемой.

Это было проблемой сейчас.

- К чёрту это дерьмо, - сказала я. - Мы не можем ждать так долго... Мерси, плюй себе на палец и засунь ему в задницу, пока сосёшь.

Её глаза почти вылезли наружу.

- Я этого не сделаю! Это грязно. Мой палец испачкается!

- Ради бога! - я подошла, плюнула ей на палец и...

- О-о-о, ага. А это вариант, - усмехнулся старый мудак.

...засунула ему в задницу.

- Очень изобретательно, Энн, - похвалила Кеззи.

Мерси кричала, но меня так тошнило от этого дерьма, что я схватила её за голову и прижала её рот к члену старика. Потом я начала качать ей голову, как будто это был велосипедный насос.

- Теперь соси, Мерси! И пошевеливай пальцем! Чёрт, мы будем старше его, когда ты закончишь это!

У Мерси были рвотные позывы, но мне было всё равно. Ей нужно учиться, и я собиралась ей помочь. Через минуту старая палка начала пульсировать, его губы вытянулись, как рыбьи, и он крикнул:

- Ой, э-э-эй! Эй, она идёт!

Мерси выглядела так, будто кто-то вставил ей вилы в спину, когда старик кончил ей в рот. Она фактически хлопнулась об пол, высовывая коричневый палец, и когда она начала плакать, сперма старого ублюдка вылилась из её рта.

Кеззи скрестила руки, пытаясь постучать ногой.

- Я вижу, что Мерси не помнит кредо нашего общества, а? Соси и глотай?

- Хм-м-м?

- Ты позволила сперме старика вылиться из твоего рта! - проревела я. - Ты должна глотать!

Кеззи кивнула.

- И я могу придумать только один способ исправить ситуацию.

- Тебе придётся слизать его сперму с пола, Мерси, - сказала я ей. - Иначе она тебя вышвырнет.

Мерси выглядела бредовой, что, я думаю, было вполне объяснимо.

- А? Слизать?

Я схватила её за голову, прижала лицом к полу.

- Просто сделай это, Мерси! Тогда всё закончится, и мы сможем уйти отсюда!

Думаю, с моей стороны было довольно жестоко заставлять её съесть сперму этого старого засранца с пола, но единственной причиной, по которой я это делала, было удержать её в женском обществе. И я должна сказать за этого старика - который был старше Моисея - он выплеснул много спермы.

Мерси заткнула рот. Она содрогнулась. Она исполнила два вылизывающих движения, но на этом всё для неё закончилось. Она плюхнулась и потеряла сознание.

Кеззи посмотрела на оставшиеся брызги спермы. Она покачала головой.

- Это позор. Я действительно болела за неё.

- Да ладно, мисс Кеззи! Не выгоняйте её только из-за этого, - умоляла я эту сучку. - Она ведь съела кое-что.

- Боюсь, что этого недостаточно. Мерси провалила это задание посвящения. Она выбыла.

- Но она пыталась! - крикнула я. - Это не её вина, что она так была шокирована, что потеряла грёбаное сознание! - и тут вспыхнула идея. - Подождите! Мисс Кеззи, пожалуйста! Если я слижу всё остальное, вы позволите ей остаться?

Та-да-да-дам...

- Ещё одна демонстрация твоего характера, Энн. В этом вся суть Альфа-Хаусa. Очень хорошо. Твоя жертва - это её шанс остаться.

- Вау, Энн! - воскликнула Ханна. - Ты хардкорная!

Да уж, блядь, - подумала я, а затем с отвращением на лице слизала сперму этого древнего придурка прямо с грязного пола.

Достаточно плохо получить её прямо из-под крана, но вот так? Блядь. Это всё равно, что слизывать харчки, которые быдло оставляет на полу лачуги, только вот эти харчки вылетели из его члена. Я думала так, пока делала это.

Очаровательно...

- Святые угодники! - вскрикнул бармен Генри, когда я закончила.

Он склонился над скелетом и приложил палец к его шеё.

- Скажи, что это не так! - воскликнул Человек-родинка.

- У Наума был сердечный приступ! Он мёртв! - произнёс он с ужасом на лице.

Один внимательный взгляд на старика сказал всё. Он уже отправился в вечность и уже был белее, чем обычно. Однако широкая улыбка была на его лице.

- Эта тощая девка засосала Наума до смерти!

- Это был действительно плохой вариант.

- Боже мой, боже мой! - вскрикнула Ханна. - Это убийство!

Я ухмыльнулась.

- Не будь дурой, Ханна. Это его собственная вина, умышленная халатность, или смерть в результате несчастного случая, или какого-то такого дерьма.

- Похоже, вам нужно повторить дошкольную программу, - смеясь, сказала Кеззи.

- Да, довольно хорошее практическое правило - не суй свой член в рот девятнадцатилетней девчонке, когда у тебя сердечное заболевание, и тебе чертовски под девяносто! - я усмехнулась над старым ебаном. - Пошёл он. В любом случае, мне кажется, что он жил на десять лет больше, чем надо. Неудивительно, что у Социального обеспечения заканчиваются деньги - слишком много иссохших стариков вроде него всё ещё ходят по земле.

Рот Кеззи приоткрылся.

- Энн, твой цинизм не знает границ. Ты совершенно лишена сострадания к пожилым людям.

- К чёрту стариков и к чёрту его. Мы сделали свою работу, так что давайте убираться отсюда.

Мы с Ханной затащили Мерси в "Rolls-Royce" и положили её на спину. Зенас усмехнулся.

- Чёрт, что за день, - пробормотала я.

- Держу пари, это было весело! - Зенас просигналил.

- Я думаю, что тот старый хуй в ковбойской шляпе намеренно пытался разорвать мои миндалины, - сказала Ханна. Она издала чмокающий звук. - И - Боже! - ненавижу вкус спермы!

- У меня такое чувство, что на этой неделе нам нужно запастись большим количеством ополаскивателя для рта, - сказала я.

Кеззи вернулась.

- Я очень горжусь вами, девочки, особенно тобой, Энн. Если ты приложишь все усилия, ты можешь использовать это потом в своей жизни.

Зенас завёл машину и начал выезжать, но потом я вскочила.

- Зенас! Подожди секунду! Я должна кое-что сделать! - затем я вышла и побежала через парковку.

Видите ли, на одной из старых битых машин была наклейка на бампере с надписью: "Я БЫЛ НА ПЛЯЖЕ ОМАХА". Я залезла внутрь, стянула штаны вниз, и сделала на переднем сиденье кучу дерьма после безвкусного йогурта, потом оставила записку на сигаретной обёртке на лобовом стекле: ПОДАРОК ОТ ЖИРУХИ.

После этого мне стало намного лучше.

Когда Мерси очнулась, мы не сказали ей, что её минет убил скелетообразного старика. Ей было достаточно проблем.

- Я не могу поверить, что прошла через это! - сказала она.

- Ты можешь поблагодарить Энн за это, - сказала Кеззи, а затем объяснила, как я сделала уборку.

Мерси заплакала.

- О, Энн! Ты мой лучший друг! - и она обвила меня руками и прижала к себе. - Как я могу тебя отблагодарить?

Мне пришлось оторвать её левую руку от себя.

- Ты можешь отблагодарить меня, убрав свою руку!

- Ага, - сказала Ханна с гримасой и помахала на лицо будто веером. - Фу! Твой палец воняет!

- А я подумал, почему унюхал какой-то мерзкий запах грязной жопы, - сказал Зенас.

Палец в жопе... Иисусe. До чего мы дошли. Думаю, Мерси вспомнила эту минуту. Она понюхала палец...

И закричала.

Мы заставили Мерси держать руку в окне по дороге домой.

Кеззи обернулась на секунду, пока возилась со своими идеальными чертовски светлыми волосами, и сказала:

- Вы закончили на сегодня, девочки, и я рада, что вы все прошли второй день посвящения, - она хлопнула ресницами. - Это хорошая новость.

Я, Ханна и Мерси смотрели друг на друга до ужаса напуганными.

- Э-э-э, мисс Кеззи? - спросила я. - А какая... плохая новость?

Теперь сучка выщипывала брови в зеркальце.

- Плохая новость в том, что завтра будет экспоненциально хуже.

Ночи после каждого дня заданий были почти одинаковыми, я имею в виду кошмары. Сначала мне приснилось, что Джозеф Корван с портрета внизу входит в мою комнату и так или иначе трахается со мной. Он дрочил, тёрся своим членом о моё лицо, лапал меня, клал лицо мне между ног, что угодно. Я видела это, но никогда не чувствовала. Потом он исчезал, как привидение, а чуть позже Зенас подбегал и сморкался мне в рот, или сморкался мне в пизду - вот такое дерьмо, и иногда он дрочил, а потом заставлял меня съесть его сперму. Потом немного позже Кеззи садилась мне на лицо, и как раз когда мне это начинало нравиться, змея выстреливала из её "киски" и скользила по моему горлу.

А что было позже?

Я либо просыпалась, либо мне снилось, что я просыпаюсь, и я лежу там парализованная, и слышу это странное дерьмо очень низким голосом, снова и снова в течение нескольких часов, эти слова голосом Кеззи, но слова, не имевшие смысла:

- Шуб неб хыр'ик эб хырк. Огхрод аи'ф геб'л, ее'х Йог-Сотот...

Я имею в виду, что память у меня ни к чёрту. Я никогда ничего не помнила; Господи, я не смогла бы произнести государственный гимн своей страны, даже если от этого зависела бы моя жизнь. Но каждое утро я могла вспоминать эти слова, эту чепуху:

- Шуб неб хыр'ик эб хырк. Огхрод аи'ф геб'л, ее'х Йог-Сотот...

Чертовски странно.

Но мы все чувствовали себя действительно прекрасно, когда вернулись домой в ту вторую ночь после ебли со стариками из Американского Легиона. Кеззи разрешила нам поесть йогурта, потом мы все поднялись и приняли душ. Душ был похож на душевую в раздевалке, с четырьмя насадками, и после того, как нам пришлось вымыть языками друг друга, никто из нас не стеснялся быть обнажённым на глазах у других.

- Как вы думаете, что нам нужно делать завтра? - спросила Ханна, вспенившись.

- Что-то действительно ужасное, - предположила я. - Лучше не думать об этом сейчас.

Лицо Мерси выглядело маниакальным, пока она тёрла палец.

- Единственное, чего я не сделаю, так это больше не засуну пальцы в вонючие задницы!

- Не будь слишком уверенной, - сказала я, включая горячую воду. Я открыла рот под брызгами, надеясь смыть привкус. - Она предупредила нас, что худшее ещё впереди, этот чопорный силиконовый манекен. Бог знает, о чём подумает её сумасшедший мозг - может, что-то действительно достойное канализации.

- О, нет! - завыла Мерси. Она подняла палец. - У меня под ногтем фекалии того старика!

Ну, это неудивительно.

- Тебе повезло, что эта самоуверенная белокурая пизда не заставила тебя засунуть в старого мудака кулак.

- Хм-м-м? - спросила Мерси, глаза её сверкали. - Кулак? Что...

- Не спрашивай.

Она была наивна ещё больше, чем мы думали. Я рада, что смогла помочь ей пережить это дерьмо сегодня, но мне было интересно, насколько хорошо она выдержит остаток недели. Однако мне пришлось нахмуриться. Я имею в виду, что у неё действительно было много лобковых волос, и когда они были мокрыми, они свисали вниз, как влажная чёрная швабра.

- И, Мерси, послушайся совета друга и подстриги свой куст, а? У тебя там куча волос.

Она выглядела сбитой с толку.

- Но... это моё естественное состояние! Такой хочет видеть меня Бог!

- Я серьёзно сомневаюсь, что Богу небезразлично, как ты хранишь свой куст, Мерси, - думаю, я была лицемеркой, потому что знаю, что моя пизда выглядела как дерьмо, как и вся я. Но, по крайней мере, я хранила свою подстриженной. - Я имею в виду, сколько ты весишь?

- Ну, сто фунтов[9], - сказала она.

Сучка.

- Тогда я гарантирую, что только девяносто из них - это ты, а остальные десять - твои лобковые волосы.

- Ага, - сказала Ханна. - Сделай себе одолжение и подстриги их. В наши дни парням не нравятся девушки, которые там очень волосатые.

Мерси пожала плечами.

- Мне всё равно, что нравится парням. Думаю, когда я когда-нибудь выйду замуж, и мой муж захочет, чтобы я подстриглась там, я это сделаю. Но поскольку я никогда не буду заниматься сексом вне брака, я не особо беспокоюсь об этом.

- Не стоит сбривать эти девчачьи волосы, - отозвался этот ужасный протяжный голос из Новой Англии в душе.

- Что ты здесь делаешь? - крикнула я Зенасу. - И... - моя челюсть чуть не отвисла до пола, когда я получила в нагрузку то, во что он был одет.

Другие девушки действительно визжали.

На Зенасе было чёртово бикини. Не мужское. Волосатая мускулистая грудь была достаточно внушительной, в чашках лифа были вставки из губки или что-то в этом роде. Но самой внушительной частью был низ. Видите ли, в промежности была прорезь, и оттуда торчал весь его хлам.

- О, чувак! - проревела я. - Ты выглядишь в этом нелепо! Убирайся!

- Ага! - крикнула Ханна. - Неделя Испытаний или нет, мужчинам нельзя ходить в душ для девочек!

- Можно, если так сказала Кеззи, - ответил он.

- Что?!!

Зенас кивнул, как бы напрягая все эти мускулы.

- А-ага, это Кеззи сказала мне подойти сюда, - он начал ласкать своё вялое мясо. - Это наказание, толстуха.

- Наказание?

Следующим эхом раздался голос Кеззи. Поправка: грёбаной Кеззи.

- Это сбивает с толку, Энн, что ты можешь быть такой хорошей в одну минуту, а в следующую - полностью облажаться, - раздался её бестелесный голос.

Он звучал из спрятанного где-то динамика, что могло означать только...

- У вас есть микрофон в душе?

- Кажется, вчера вечером я совершенно ясно дала понять, что в Альфа-Хаусe полно микрофонов. Правда, Энн? "Сумасшедший мозг", подумавший о чём-то действительно достойном "канализации"? О, и моё любимое на данный момент - "самоуверенная белокурая пизда".

С таким же успехом я могла засунуть свою ногу себе в рот. Я упала на колени, глядя на то место, где находился этот скрытый динамик, и умоляла:

- Простите, мисс Кеззи! Мне жаль! Пожалуйста, поверьте мне!

- О, я действительно верю, что тебе жаль, Энн. И ты будешь ещё больше сожалеть, как только твоё наказание вступит в силу, - она усмехнулась. - Будем надеяться, что кое-какая другая часть твоего тела будет размером с твой грязный рот...

Ханна и Мерси обнимали друг друга и плакали, как пара пятилетних детей на действительно страшных американских горках, когда Зенас встал на колени позади меня и начал поливать мою трещину мылом, но они кричали вдвое громче, когда он погладил свой ствол полностью и, даже не останавливаясь, затолкал всё это мне в задницу по самые яйца. Я не особо люблю кричать, но даже я вскрикнула на это.

- Не-е-ет! - завизжала Мерси.

- Он слишком велик для этого! - крикнула Ханна.

- Ой, толстуха, твоя дырка такая же большая, как у дикого оленя. И хорошо разработана. Видимо, много членов в неё вонзалось.

Клянусь, это было как если бы туда засунули грёбаный баклажан, жирным концом вперёд. Даже мне в этот раз было больно, я дышала, как будто вот-вот утону, пока этот монстр нырял и вылетал. Зенас хмыкнул в такт ритму и протянул руку, чтобы хлопнуть меня по животу, и он это сделал.

- Э-э-э, большой поросёнок, ты такой смешной, хе-хе-хе.

- О, давай уже кончай, чувак! - я умоляла, и теперь я плакала, как всегда плакала Мерси.

- О-о-о, а что я чувствую? У тебя там желчный пузырь, толстуха? Давай посмотрим, не лопнем ли мы его...

- Прекрати! - кто-то прокричал, и удивительным было то, что... это была Мерси. Она оторвалась от Ханны, чтобы смело выступить вперёд - лобковые волосы были насквозь мокрые, она скрипела зубами, ярость светилась в глазах. - Хватит, Зенас! Ты не можешь просто насиловать девушек в любое время, когда захочешь! Так что лучше НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!

Должно быть, это был первый раз за всю грёбаную жизнь Мерси, когда она действительно рассердилась и накричала на кого-то. Но как только она это сделала, Зенас перестал стучать меня по заднице и просто посмотрел на неё.

- Так... ты хочешь, чтобы я остановился?

- Да! Прекрати!

- Ну, хорошо, но есть единственное условие. Смотри, если я вытащу свой член из задницы толстухи, то я проскользну прямо в твою, худышка.

- Продолжай, Зенас! Не останавливайся! - Мерси начала кричать. - В этом нет ничего страшного! Она и раньше делала это много раз!

- Так и думал, - усмехнулся он и вернулся к делу.

- О, спасибо большое, Мерси! - крикнула я.

Как вам такие люди, а? Вы помогаете им, но в благодарность они отвечают вам тем же? Бля, нет. Пару минут спустя я почувствовала, как этот мудак кончил в мою дыру, спустив туда свой груз. Он, должно быть, подумал, что моя задница - это кратер, и слил туда литр - не меньше - своей спермы, потому что именно так я чувствовала себя там. Затем он вытащил, встряхнул своё барахло и был достаточно любезен, чтобы вытереть всё это моими волосами, прежде чем вымыть под душем.

- Ну, вот. Возможно, это немного приглушит твою дерзость. И если это не так, я думаю, мне просто нужно привести приятеля по наказаниям, и мы вставим оба наших члена в твою задницу одновременно.

- Не беспокойся! - крикнула я. - Я теперь на сто процентов свободна от дерзости.

- Будем надеяться, что ты встанешь на правильный путь, - Зенас ушёл, и тогда я вновь заплакала в ночи.

На следующее утро моя задница так сильно заболела, что казалось, будто я только что перенесла чёртову операцию на толстой кишке. Кеззи сразу же спросила:

- Почему, Энн... тебе плохо? Кажется, у тебя боль с каждым шагом.

- Это потому, что вчера вечером мою задницу проткнули членом размером с банку "Pringles", мисс Кеззи, - сказала я.

- Да, и ты знаешь, почему, не так ли?

- Наказание, - пробубнила я. - За то, что у меня грязный рот...

- Хорошо. Надеюсь, ты усвоила урок.

Готова поспорить, я это сделала.

У нас были несолёные крендели, пока она и Зенас ели эти гигантские порции омлета с крабовым мясом. Готова поспорить, эта сука могла съесть того японца, который выиграл всемирный конкурс по поеданию хот-догов. Но знаете, это ещё одна вещь, которую вы постоянно замечаете, когда становитесь толстыми. Стройные, красивые люди могут набивать желудок сколько угодно и никогда не набирать ни грамма, но я? Если я съем, например, один шоколадный батончик, я набираю пять грёбаных фунтов ещё до того, как доем эту херню.

Во всяком случае, вот как наше посвящение проходило следующие четыре дня. Дважды в день мы "что-нибудь" делали. Старики в ту вторую ночь были ничем по сравнению с тем, что Кеззи припасла для нас, и она не шутила, когда сказала, что всё остальное будет "экспоненциально хуже", чем отсосать этим старым мудакам из Американского Легиона. В следующий раз... Готовы ли вы к этому?

- Сегодня днём, девочки, - объявила Кеззи после омлета с крабовым мясом, а затем остановилась и улыбнулась всем нам. - Мы идём в питомник.

Я не шучу. Питомник. Она посадила нас в "Rolls-Royce", и Зенас отвёз нас прямо в питомник "Счастливый пёсик", и в этом месте определённо было несколько счастливых собачек. Эта сумасшедшая Кеззи заплатила персоналу питомника, чтобы он дал нам зелёный свет - у них нас ждали три собаки: Ханна получила немецкую овчарку, Мерси получила Джек-рассела, а я?

Я получила немецкого дога.

Мерси и Ханна были в шоке, просто глядя на этих собак, но, думаю, я подала им пример.

Нужно просто сделать это, - сказала я себе.

Мне просто нужно было войти в определённое состояние, и тогда я смогу делать всё, что угодно.

Раньше ни за что на свете я бы даже не подумала о том, чтобы сделать что-то подобное. Но сейчас? Морковь, которой Кеззи болтала передо мной, была моим грёбаным билетом в наследство.

Я не собиралась сейчас сдаваться.

Ханна и Мерси начали кричать, когда я опустилась на колени и начала... делать это с немецким догом. Между прочим, его звали Джордж, и он был большим пёсиком. Вы когда-нибудь видели член у ста пятидесяти фунтовой[10] собаки? Это похоже на ножны, а внутри них - длинная розовая кость, покрытая плотью. Вы начинаете сосать конец этой оболочки, затем начинает выходить розовая часть. Кончик хвоста Джорджа вилял, а моё лицо было под ним. Я просто оставила свой разум пустым... и я сделала это. (О, и яйца этой грёбаной штуки были вдвое больше, чем у чувака.) Это была самая нереальная вещь, которую я когда-либо делала в своей жизни, но скажу вам, как только я начала, это вроде сломало лёд, затем Ханна и Мерси тоже начали это делать - всё это время Кеззи стояла, скрестив руки, рядом с серьёзно долбанутыми работниками питомника, и они смеялись так сильно, что заставляли всех остальных собак в питомнике лаять. Я была очень удивлена, что это сделала Мерси, но ей было легче, потому что Джек-рассел был крошечным по сравнению с гигантами, которым нам с Ханной пришлось отсосать. Хотите верьте, хотите нет, но мы все отсосали собакам и проглотили собачью сперму без сучка и задоринки. (Я не буду вдаваться в подробности, сколько спермы извергает немецкий дог и какой у неё вкус.) Конечно, это был самый унизительный момент в моей жизни, но когда я закончила...

Я чувствовала, что действительно добилась чего-то, на что очень немногие решатся. Это заставило меня задуматься о том, что однажды сказала Кеззи о моей "решимости". Да, я с ней согласна. Когда вы сосёте собачий член, чтобы попасть в женский клуб, у вас определённо есть решимость.

Ситуация немного вышла из-под контроля, когда Джордж начал пытаться трахнуть Мерси, но должна сказать вам, это было забавно. Она потеряла сознание, как в Американском Легионе, поэтому мы с Ханной вытащили её из этого долбаного питомника. Вы не представляете, как лаяли собаки, когда мы уходили.

Только в Америке такое бывает, а? В следующий раз, когда вы заглянете в питомник для животных и решите оставить там на время своего питомца, вы, возможно, захотите дважды подумать, потому что никогда не узнаете, что там может происходить. Некоторые из новеньких женского общества могут отсасывать вашим домашним животным.

После собак мы решили, что хуже этого быть не может, но...

Мы ошибались.

Видите ли, в ту ночь Кеззи взяла нас в приют для бездомных.

Небольшой приют для бездомных в Уилбрахаме. Нам потребовалось много времени, чтобы добраться туда.

- Я не сделаю этого, я не сделаю этого! - Мерси ныла в "Rolls-Royce", а Ханна просидела там всю поездку и плакала, закрыв лицо руками.

- Ты - руководитель группы, Энн, - сказала Кеззи. - Итак... собери свою команду.

Думаю, в каком-то смысле она была права. Я встряхнула обеих девочек и сказала:

- Послушайте! Мы не можем сдаться сейчас! Мы слабачки? Мы ушли из Американского Легиона вчера вечером? Мы ушли из питомника для собак? Блядь, нет! Мы девушки из Альфа-Хаусa, и мы не сдаёмся! Мы зашли так далеко, и мы продолжим идти! Это легко. Мы справились с собаками, не так ли? Мы просто будем держать наши мысли далеко от происходящего и делать это, и прежде чем мы осознаем это, всё закончится, и мы будем ещё на день ближе к тому, чтобы попасть в женский клуб! Просто следуйте моему примеру!

Думаю, это их немного разбудило, но когда мы наконец добрались до этого вонючего места, у меня возникло очень неприятное чувство. Кеззи заплатила двум здешним социальным работникам, и они отвели нас в комнату, полную двухъярусных кроватей, а в этой комнате было около десяти бомжей. Грёбаные чуваки со швабрами седых волос, рваной одеждой, убитыми кроссовками, все сидели без дела, ели консервированные сардины и хихикали чёрными зубами. Кеззи объявила:

- Несколько дней назад, девочки, вы доказали, из чего сделаны, вылизывая чужие интимные места после того, как не мылись в течение дня. Но эти господа? - она протянула руку. - Они не мылись месяцами.

Ханна и Мерси скулили, поэтому я продолжала оставаться капитаном команды.

- Кто первый? - спросила я, а потом просто выбрала одного, сидящего на койке и ковыряющего в носу.

Он выглядел грёбаным Санта-Клаусом с этой большой грязной бородой, полной вшей и кусочков еды.

- Снимай штаны, чувак. Давай начнём эту вечеринку.

Парень спустил штаны, затем снял нижнее бельё. Я посмотрела на других девушек.

- Просто зажмите нос, держите свой разум далеко отсюда, и делайте это! - закричала я, а затем встала на колени и начала сосать немытый несколько месяцев член этого бездомного чувака.

Вы бы слышали, как все эти бесполезные мудаки смеялись, пока мы это делали. У многих из них были блохи, а у одного парня, клянусь, жили муравьи в его лобковых волосах в промежности. Потом был ещё один парень с какой-то сыпью на половине головы, и, похоже, у него было дерьмо в пупке.

- Давайте не будем забывать кредо Альфа-Хаусa, девочки, - напомнила Кеззи. - Сосите и глотайте.

Что мы и сделали, точно. Это были худшие запахи и вкусы, которые я когда-либо знала в своей жизни. У всех этих бомжей на штанах были старые грязные пятна, ужасная смегма и дыхание, от которого Годзилла мог бы вырубиться. А их сперма? На вкус она была даже хуже, чем у собаки. Каждая из нас отсосала у троих парней, но был ещё один десятый - парень с сыпью - и мы подбросили монетку.

Вы знаете, кто проиграл.

Член этого грёбаного бомжа был вроде как слизистый от головки и до яиц, и на нём также была какая-то сыпь, и, честно говоря, я почти не могла пройти через это с ним, но я знала, чёрт возьми, что Ханна или Мерси мне не помогут. Потом он как бы пукнул, пока я это делала, и хорошо, что у меня не было при себе пистолета, потому что я бы пристрелила этот бездомный мусор, не раздумывая. Отправила бы этот вонючий хуй в это великое убежище на небе. Мне всегда было жалко бомжей, а теперь? Ебать их. Меня бы не беспокоило, если бы государство просто измельчило их на удобрения или что-то в этом роде, сделало из них еду для заключённых. Посадить их на велотренажёры, подключённые к генераторам электричества - эй, а это идея!

Я могла видеть маленьких жучков, движущихся по яйцам этого неудачника, и когда он кончил, это было как... Ну, должно быть, с ним что-то было не так, потому что это было похоже на кровь в его сперме.

Но всё равно это пошло в люк.

Когда мы вернулись в машину, все испытывали тошноту и головокружение, услышав, как Кеззи сказала:

- Поздравляю, девочки. Осталось всего два дня испытаний. Я не могла бы гордиться больше.

Я верила в это.

- Всё прошло очень хорошо, - говорила она. - Это первый раз, когда мы проводим сеанс в приюте для бездомных. В последние несколько лет испытания проходили в интернате для престарелых инвалидов, но это было слишком мрачно. И - вам будет приятно это услышать - когда я была новенькой, Cтаршая Cестра Альфа-Хаусa заставила нас иди к умственно отсталым, и это просто вышло из-под контроля. В прежние времена девочкам приходилось делать это с заключёнными в цепях, и я могу только представить, что это было за испытание. Но сейчас мы больше не можем этого делать, потому что это нарушает конституционные права заключённых. Мы не можем этого допустить, не так ли?

- Да пошли они нахуй, - сказала я.

- О, и ещё одним фаворитом был отсос у лошадей, но он прекратился после того, как несколько девочек были убиты. Копытом по голове и тому подобное.

Я предполагаю, что это был урок истории Альфа-Хаусa, но мы были настолько шокированы после того, как отсосали у этих бомжей, что почти не слышали её.

В ту ночь у нас сильно разболелись животы. И Мерси больше не была прежней. Она не говорила, как обычно, а просто ходила с широко раскрытыми глазами и шептала себе молитвы. Мы выблевали это дерьмо из желудка, приняли часовой душ, а затем выбросили одежду, которую носили в тот день. Бездомная вонь преследовала меня долгое время.

Я проснулась посреди ночи, после множества этих проклятых кошмаров, а затем мне вспомнились эти странные слова голосом Кеззи.

Я заглянула на нижний этаж своей койки и увидела, что Ханна дрожит под простынями, и я могла только надеяться, что её кошмары не были такими ужасными, как мои. Но потом я посмотрела на другую койку и увидела Мерси, сидящую на краю матраса и глядящую в темноту.

- Мерси. С тобой всё в порядке?

- Я погрязла в грехе, - прошептала она, приложив руку к сердцу.

- Чушь собачья. Это просто посвящение. Оно есть в каждом студенческом общежитии и женском клубе.

- Нет, - простонала она. - Мои грехи непоправимы. Я оскорбила Бога, я навлеку на себя Его гнев. Мне никогда не получить прощение.

Ещё немного религиозного дерьма.

- Конечно, ты получишь, - попыталась я утешить её. - Это просто обстоятельство, при котором мы должны делать грубые вещи, которые никогда не стали бы делать в другой раз. Если мы попадём в женский клуб, мы будем лучше учиться в колледже, мы закончим учёбу и сделаем что-нибудь из себя. Всё это посвящение просто приносит жертву ради чего-то более важного, не так ли?

Её гигантские глаза смотрели на меня в темноте.

- Послушай, разве в Библии не сказано, что мы должны повиноваться своим угнетателям, но дух Божий у нас внутри никогда не может быть угнетён?

- Да... это так.

Это была просто ещё одна импровизация, которую я сочинила, но на этот раз я не думаю, что это сработало. Мерси поджарилась до хрустящей корочки - я могла сказать это по её глазам. Она сунула руку под подушку, надела свой крест Оззи Осборна и снова заснула.

Либо бомжи, либо собаки сломали её.

С утра с ней всё будет в порядке, - сказала я себе.

Я встала. Я никак не могла уснуть. Я шла по тёмному холлу в своей негабаритной ночной рубашке и прислушивалась. Вообще не было ни звука. Дверь в библиотеку всё ещё была заперта - по какой-то причине мне очень хотелось увидеть ту книгу, которую Кеззи читала в беседке прошлой ночью, - и когда я заглянула в комнату Кеззи, её кровать была пуста. Внизу напольные часы показывали, что было уже три часа ночи.

Что я делаю? Что я скажу Кеззи, если она поймает меня блуждающей, или что, если это сделает Зенас? Этот ублюдок, вероятно, снова бы меня выебал той дубинкой, которую он использует вместо члена. Я поймала себя на том, что смотрю на старую картину - Джозефа Корвана. Мне было интересно, что бы подумал старик, если бы узнал, что за сумасшедшее психо-дерьмо творится в его колледже...

Следующее, что я помню, это то, что я смотрела в окно кухни.

Вот она снова! Кеззи была в беседке, на столе горела свеча. Она стояла там обнажённая, со своим идеальным телом, снова читая эту книгу. Но в это время... Зенас был с ней.

Он так же был голый, и теперь, когда я видела его без этого тупого костюма горничной, этот парень действительно был наполовину жеребец. Но что они делали? На минуту они оба повернулись спиной к двери.

Я выскользнула на улицу и обошла живую изгородь.

Кеззи шептала что-то, чего я не могла слышать, а затем Зенас...

Он начал покачиваться на месте, как будто он был пьян, его голова кружилась. Я думала, что он упадёт, но потом он вышел из этого состояния и подошёл к Кеззи.

Она встала на колени и начала отсасывать ему.

Я должна это увидеть, - подумала я и подкралась ближе, как могла.

Мне удалось подойти, может быть, на четыре или пять футов за эти живые изгороди, и у меня был прекрасный вид того, как Кеззи пыхтела с членом Зенаса.

Блин, она выглядит так, будто ей нужен рожок для обуви, - подумала я.

Член Зенаса был таким толстым, что казалось, будто Кеззи растянула рот. Она вся покраснела и покрылась каплями от пота, а затем оторвала губы от члена и начала просто лизать его языком, как какой-то леденец. В это время Зенас медленно поглаживал свои яйца. Потом он сказал самую странную вещь:

- Это прекрасно, моя милая. Ты прирождённая членососка.

Что за хрень? Это совсем не походило на голос Зенаса.

- И этот сосуд, который ты предоставила мне, особенно приятен, моя драгоценная шлюха. Он такой мужественный. Я чувствую себя до краёв наполненным семенем...

Что это за странный грёбаный разговор? Они, должно быть, занимались какой-то дурацкой игрой, потому что не было и следа акцента деревенщины Зенаса из Новой Англии. Во всяком случае, этот голос звучал как из какого-то Средневековья.

- А теперь, моя осквернённая, у меня есть неутолимая жажда войти глубоко в недра твоей женственности...

Тяжело дыша, Кеззи убрала свой язык от его члена и легла на стол рядом с большой книгой. Она подтянула задницу к краю и подняла колени вверх. Затем она чуть не заржала, как лошадь, когда Зенас полностью вошёл в неё своим стояком.

Он хорошенько прижал её к себе, трахая сучку так сильно, что грёбаный стол двигался в такт его движениям. Похоже, она кончила раза два или три...

- И я вижу, что сегодня ночью за нами наблюдают. У нас нарушитель.

Тогда они оба посмотрели туда, где я пряталась. Они могли видеть моё лицо в щели.

- Выходи оттуда, Энн, - сказала Кеззи.

Я хотела провалиться сквозь землю. Знали ли они, что я была там всё время?

Я вышла с опущенной головой, а Зенас замедлил свои удары.

- Энн. Снимай ночную рубашку, - сказала Кеззи.

- Да ладно, мисс Кеззи, - взмолилась я. - Для такой толстой девушки, как я, унизительно быть обнажённой перед кем-то с таким красивым телом, как у вас.

- О, Энн, я тронута. Какой приятный комплимент, - она впилась взглядом. - А теперь сними свою чёртову ночную рубашку, или я заставлю Зенаса сесть тебе на лицо и насрать тебе в рот.

Вот что мне нравилось в Кеззи. Она была таким чутким, заботливым человеком. Я сняла ночную рубашку, ухмыляясь.

- Ой, какая толстая и довольно неприятная, - сказал Зенас. - Ты придумала для неё какое-нибудь заслуженное наказание?

- О, да, - а затем Кеззи поманила меня пальцем, и я подошла прямо к тому месту, где Зенас практически разрывал её своим членом.

Она протянула руку, схватила меня за волосы и прижала моё лицо к своему животу, когда Зенас снова ускорил движения.

- Энн, ты знаешь, что тебе придётся заплатить за свою "любопытную прогулку", а? А теперь открой рот.

Я сделала это и зажмурилась.

Сколько спермы она заставит меня проглотить за один день? - думала я.

Зенас вытащил свой член из неё как раз в нужный момент и выпустил три больших потока спермы прямо мне в рот. Кеззи приподняла меня за подбородок и заставила меня сглотнуть, но Зенас всё ещё не закончил. Теперь Кеззи крепче схватила меня за волосы и повернула моё лицо перед струями.

- Хорошо, хорошо, - прошептала она. - Разрисуй ей лицо.

Зенас полил меня из шланга, обильно. Когда он закончил, на мне была маска из его спермы.

- Правильное и надлежащее помазание, - сказал Зенас.

- Что с твоим голосом? - наполовину крикнула я.

Кеззи прижала мою щёку к своему животу и к этому ублюдку Зенасу. Он сунул свой полутвёрдый член обратно в пизду Кеззи и снова начал её трахать.

- У меня такое впечатление, Энн, что творить такие глупости заставляет не просто любопытство, а жгучее любопытство, - сказала Кеззи. - Что такое любопытство, как не доказательство стремления к знанию?

Я не особо её слушала, потому что знала, что будет дальше. Зенас, конечно, был крепким мужчиной с большим членом, и он также был довольно молод, а молодые парни могли кончить пару раз подряд. У этого парня сочился тестостерон, и я чертовски хорошо знала, что он скоро обрызгает меня ещё больше.

- Но есть одно знание - знание такое великое, Энн, и такое запрещённое, - что нужно заслужить право находиться среди него.

Зенас снова вытащил и - БАМ! - отправил ещё шесть или семь больших брызг кончи прямо мне в лицо. Я была вся пропитана этим.

- Восхитительное высвобождение, - сказал Зенас.

- Бля! Да что с твоим голосом?

- Голосом? - Кеззи прошептала мне, эта сучка всё ещё держала меня за голову у своего живота. - Твоё желание знать такое сильное, такое мучительное.

- А что это за книга? - крякнула я.

Она похлопала меня по голове и только усмехнулась.

- О, чувак, ты когда-нибудь перестанешь? - закричала я, когда посмотрела вверх и снова увидела Зенаса.

Он стоял прямо между ног Кеззи, делая из неё отбивную со скоростью света.

- Зенас - очень плодородный молодой человек, Энн, - сказала Кеззи.

- Почему бы тебе просто не дать своему хую отдохнуть! - закричала я, но когда я это сделала, Зенас зарычал и снова прижался к моему лицу.

- Вот и она! - усмехнулся он своим обычным деревенским голосом. - Ещё больше дождя из спермы для толстухи...

Во всяком случае, этот мудак кончал каждый раз ещё больше. Было ощущение, будто десять брызг попали мне прямо в лицо. Когда он, наконец, закончил, он пару раз ударил меня по щеке своим вялым мясом. Шлёп, шлёп, шлёп. Приятное прикосновение, ага. Он действительно знал, как заставить девушку почувствовать себя желанной.

- Я ценю это, Зенас, - простонала я. К этому моменту мне казалось, что всю мою голову окунули в ведро со спермой. - Почему твой голос вдруг вновь стал похож на деревенщину?

- Скажем так, - ответила Кеззи, потирая пальцами моё обконченное лицо, - что эта часть Зенаса вновь вернулась.

- Что? Что это за хрень?

- Ничего, дорогуша. Я просто играю с тобой.

- А меня толстуха злит. Не думаю, что я откажусь от очередного траха, точно так же, как и ты, Кеззи.

- Нет, нет, нет! - заорала я.

- Хм-м-м, перспектива звучит интересно, - промурлыкала Кеззи. - Давай, конечно, Зенас. Попробуем установить наш личный рекорд.

Кроме шуток. Парень был там и снова начал её ебать! Не может быть, чтобы через тридцать секунд у него был ещё один полный стояк.

- Ради бога, чувак! - крикнула я. - Ни один парень не может кончить четыре раза за пару минут! Это невозможно!

- О, Энн, - сказала Кеззи, - в такие чудесные ночи, как эта, всё возможно...

Сука не шутила, потому что минуту спустя Зенас выплюнул ещё четыре или пять больших порций спермы. Господи, откуда всё это взялось?

- А-ага, - проворчал он. - Это то, что мы называем серьёзным кончуном, - а затем он засмеялся.

- Ты подходящий мужчина на все случаи жизни, Зенас, - сказала ему Кеззи. - Спасибо.

- Ага! - крикнула я. - Спасибо!

Он ушёл в темноту заднего двора; Кеззи позволила мне встать, и я почувствовала, как вся эта грязь начала спускаться по моему лицу, затем по шее, затем по груди.

- Теперь можешь идти, Энн, - сказала Кеззи. - Больше никаких "любопытных прогулок", да?

Это уж точно. Кеззи наклонилась, чтобы взять книгу, но, прежде чем она подняла её, я на долю секунды мельком её увидела.

Две страницы, которые я могла видеть, были написаны от руки большим причудливым курсивом. Бумага пожелтела, она была такой старой. Вверху читалось:

Транскрипция на фонетический английский, страницы 115–130.

Что, чёрт возьми, это значило?

- Но прежде, чем ты уйдёшь, Энн? - Кеззи улыбнулась мне, её обнажённая грудь была всё ещё возбуждена, вся блестела от пота. Она взглянула на книгу и сказала: - Хеб ф'ульф м'гир ее'а глуб.

И следующее, что я помню, я уже лежала в постели, усталая как дерьмо, но морщилась от смертельной головной боли. Я почувствовала быстрое головокружение, от которого голова только ещё больше разболелась, но потом я открыла глаза и увидела там Кеззи. Она меня трясла.

- Энн? Энн, проснись. Мне нужно знать, что случилось.

- Что... - я наклонилась и прищурилась. - Мисс Кеззи? - а потом воспоминание ударило меня прямо в лицо.

Беседка. Кеззи и Зенас. Эта книга.

- Что случилось?

- Вы имеете в виду в беседке? - сказала я. - Вы мне расскажите...

- Беседка? Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Но почему Мерси уезжает? - сказала она и снова потрясла меня.

Я посмотрела на койку Мерси. Она была пуста, а её чемодана не было.

- Уезжает? Я...

- Энн, она сейчас стоит снаружи и ждёт такси. Она сломалась?

Я встала.

Такси?

Я была в замешательстве. Всё, о чём я могла думать, это о дожде из спермы в беседке.

- Она... говорила странные вещи. Её религия или что-то в этом роде. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что нам пришлось делать.

Ханна спала на своей койке; она действительно сосала свой большой палец, и мне показалось, что она прошептала:

- Мамочка, она заставила меня сосать собачий член...

Я подошла к окну и выглянула. Конечно же, в конце дороги стояла Мерси со своим чемоданом. Я выбежала наружу.

Как раз когда я подбежала к ней, подъезжало такси.

- Мерси, не уходи!

- Я должна, Энн. Я погрязла в грехе, - она потащила чемодан в такси. - Тебе тоже следует уйти. Этот дом злой. Кеззи злая.

- Да ладно тебе! Это просто посвящение, Мерси. Признаю, это немного экстремально, но... если ты уйдёшь сейчас, ты не попадёшь в женское общество.

- А если я не уйду сейчас, я не попаду в рай.

- Но мы на полпути! Можешь ещё немного потерпеть?

Но по долгому взгляду и интонации её голоса я могла сказать, что она была готова. Грубые дрессировки Кеззи прикончили её.

- Пойдём со мной, Энн.

- Нет, я зашла так далеко, я собираюсь закончить...

Она положила чемодан в такси.

- Мы можем искупить себя вместе в церкви.

- Я действительно не хожу в церковь, Мерси. Думаю, ты слишком остро реагируешь.

Когда она села в машину, её большой неуклюжий крест засверкал.

- Прощай, Энн. Я буду молиться за тебя, - она ​​закрыла дверь, и такси уехало.

Кеззи стояла у входной двери в своей короткой ночнушке "Victoria's Secret".

- Ну, как?

- Она ушла. Она сломалась, - сказала я ей, как бы сдерживая то, как я была зла.

- Это так странно. Она очень хорошо преуспела.

- Она верующая христианская девственница, мисс Кеззи, - чуть не крикнула я. - Сколько вы можете заставлять такого человека лизать столько грязных задниц и отсасывать столько членов у собак, бомжей и дерьмовых стариков, прежде чем он просто потеряет себя? Что вы думаете? Она не смогла вытерпеть это.

Кеззи ухмыльнулась.

- В таком случае всё к лучшему. Нам не нужны девушки, которые не умеют терпеть.

- Нет, я думаю, вы не понимаете.

- Энн, знаешь... Ты, кажется, направляешь свою злость на меня. Я ничего не заставляла её делать, и не заставляла ни тебя, ни Ханну. Ты, кажется, думаешь, что это просто какая-то гротескная игра...

- Ну, а разве это не так? Предлагать девушкам сосать собачьи члены?

Она закатила глаза.

- Ну, вот опять. Вы сами заставили себя пойти на это, просто сделав выбор, а сделав выбор, вы продемонстрировали необходимые...

- Да, да, я знаю. Стойкость. Решимость и всё такое.

- М-м-м... Мерси не смогла этого продемонстрировать... но я очень надеюсь, что ты сможешь.

- О, я смогу, обязательно, мисс Кеззи, - и тогда я точно знала, что сделаю это.

Просто назло ей, я бы сделала всё, что она сказала бы, каким бы мерзким это ни было. Я бы показала этой сучке.

- И что всё это было сегодня ночью в беседке?

Она посмотрела на меня.

- В беседке?

- Да ладно, мисс Кеззи, вы знаете, о чём я говорю. Вы и Зенас, свеча, книга? Вечеринка со спермой? Посмотрим, сколько раз мы сможем заставить Зенаса кончить на лицо Энн?

Она засмеялась, но на самом деле казалась удивлённой.

- Энн, я понятия не имею, о чём ты говоришь.

- Значит, вас с Зенасом раньше не было в беседке?

- Конечно, нет. Я легла спать в девять часов, - а затем её глаза сузились. - Энн, ты принимаешь наркотики? В Альфа-Хаусe не принимают наркотики.

- Я не принимаю наркотики, блин.

- Значит, у тебя были сильные сексуальные фантазии - сны, Энн.

Я смотрела на неё. Сны? Нет, нет, этого не могло быть, но когда я поднесла руки к лицу, оно было чистым. От спермы Зенаса не было и следа, и я не чувствовала её запаха.

- Иди спать, Энн. У тебя был тяжёлый день. Спокойной ночи.

- Доброй ночи, мисс Кеззи.

Я смотрела, как она возвращается наверх, её идеальное тело куклы Барби как бы плыло в этой узкой ночнушке.

Вот дерьмо, - подумала я, - это действительно был сон...

Было трудно поверить в такие вещи в моей жизни, но, может быть, я просто поверила в это, потому что мне было нужно. На следующий день случилась какая-то херня. Мы с Ханной смотрели новости по телевизору после завтрака с кренделями, и тогда мы узнали, что накануне ночью такси не справилось с управлением на главной дороге Данвича, разбилось и загорелось. Погибли водитель, местный житель по имени Уильям Хёрли, а также первокурсница Женского Kолледжа Данвича Мерси Декстер.

Следующий день был чётвертым. Кеззи посадила нас в машину около десяти часов, и Зенас вёз нас по более извилистым просёлочным дорогам. Никто особо не говорил о смерти Мерси. Всё, что сказала Кеззи, было:

- Какая ужасная авария.

Hо знаете, когда она это сказала, она на секунду посмотрела на Зенаса, и, клянусь, тот парень улыбнулся. Или, ну, может, он действительно не улыбнулся, может, я просто подумала, что он улыбнулся, потому что у меня началась паранойя. Когда вы глотаете столько спермы, сколько я проглотила за эти несколько дней, любой станет параноиком. К тому же, меня всё ещё немного беспокоила вся эта история со "сном" прошлой ночью на заднем дворе.

Дерьмо. Во всяком случае, вам, наверное, интересно, что Кеззи припасла для нас сегодня? Посмотрим... мы уже были у стариков, в собачьем питомнике и приюте для бездомных. Что будет дальше?

- Сегодня, девочки, - сказала Кеззи, возясь с помадой в зеркале на козырьке, - мы идём к деревенщинам...

Великолепно. Она собиралась заставить нас отсосать паре реднеков, но когда Зенас остановил "Rolls-Royce" у этой грязной таверны, я сразу поняла, что это, вероятно, будет больше, чем "пара".

Забегаловка называлась "Таверна сумасшедшего Уиппла". На дворе стояло ещё грёбаное утро, а на стоянке было полно пикапов. Между прочим, я действительно ненавижу деревенщин.

- Счастливые часы, - сказала Кеззи. - Идеально.

Когда я, Ханна и Кеззи вошли, я подумала: чёрт возьми, что это явно дерьмовое место. Оно было забито самыми паршивыми жлобами, которых я когда-либо видела. Я имею в виду, что эти парни были похожи на больших чуваков из "Избавления". Когда мы вошли, там стало тихо; все повернулись к нам. Затем кто-то воскликнул:

- Чёрт побери! Похоже, в Альфа-Хаусe сейчас Неделя Испытаний!

А затем таверна разразилась шумом.

Ханна просто смотрела на них всех, но я схватила Кеззи за руку.

- Мисс Кеззи? Похоже, здесь пятьдесят или шестьдесят деревенщин. Скольким из них мы должны отсосать?

- Всем им, Энн, всем им...

Этому месту было не впервой заниматься этим. Парочка деревенщин придвинула к стене два стула и сказала:

- Снимайте одежду, девочки.

Бля, чёрт, - подумала я.

- На глазах у всех? - Ханна заскулила.

Мы услышали много анекдотов о "толстухах", а пара этих мужланов издавали коровьи мычания, глядя прямо на меня.

- Выстраивайтесь, ребята, как в прошлом году! - один жлоб заорал, а затем все грёбаные деревенщины в таверне оставили свои дела и выстроились в две очереди, по одной у каждого стула.

Было достаточно плохо стоять там голыми, когда все смеялись и указывали на нас, но было ещё хуже, когда Кеззи сказала:

- Присаживайтесь, девочки. И... какое кредо Альфа-Хаусa?

- Сосите и глотайте, - прохрипела я, затем посмотрела на Ханну. - Давай. Давай начнём. Это может занять некоторое время.

Ханна даже не села полностью, как какой-то реднек с волосами Элвиса оказался у неё во рту. Но когда я села...

ХРЯСЬ!

...стул cломался.

Понимаете, что я имею в виду о своей карме? Когда это случилось, там раздался ревущий смех. Некоторые из этих парней плакали, они так сильно смеялись. Затем чья-то большая рука придвинула большой стул, усадила меня на него и воткнула свой член прямо мне в рот. И мне просто повезло - у парня была крайняя плоть, полная "творожка", но я просто подумала: К чёрту это, - и начала сосать.

Это было безумие. Это было столпотворение. Шум был настолько громким, что я не могла расслышать собственные мысли - это звучало так, будто мы присутствовали на матче за чёртов Суперкубок. Отсосав четырём или пяти парням, я оглянулась и увидела, что моя очередь длиннее, чем у Ханны. Грёбаные цифры.

Сосать и глотать, сосать и глотать, - повторяла я про себя, и один за другим твёрдые члены поднимались и погружались в мой рот.

Конечно, многие из них были вонючие, а на некоторых были засохшие следы спермы на лобковых волосах. Один парень наклонился и начал хлопать меня по груди, пока я занималась им, и это вызвало ещё бóльший смех.

- Смотрите, оказывается у свиней есть крылья!

Ещё одним пинком в задницу было то, что с некоторыми из этих мудаков были местные потрёпанные проститутки, и эти шлюхи сильно возмущались из-за того, что их клиентам делали минеты другие девушки, но когда Кеззи - поправка, грёбаная Кеззи - вложилa им в руки $50 купюры, они быстро успокоились. Большое спасибо, Кеззи...

Другой из моих парней завопил:

- Их-ха-ха, идёт обед, жирная задница! - когда кончил.

A ещё один парень сказал:

- Вот порция и от меня! - и выстрелил мне в глотку.

Затем был ещё парень, который выглядел как Джетро из "Деревенщин из Беверли-Хиллз", он кончил мне на лицо и, клянусь, у него было две дырочки на головке члена, а затем был ещё один парень, у которого, я почти уверена, было три яйца.

Большие члены, маленькие члены, кривые члены, раскачивающиеся члены - каждый грёбаный член входил мне в рот и спускал туда свой груз. Но я делала то же, что и раньше, я держала свой разум далеко отсюда и просто занималась этим, думая: Сосать и глотать, сосать и глотать...

Многие мои парни кончали очень быстро, примерно десять, пятнадцать секунд, вот так. Одному деревенщине, который был похож на того парня, который был президентом много лет назад - Клинтонa - клянусь, всё, что я должна была ему сделать, это один раз коснуться языком, и он кончил. Это было странно, потому что мне казалось, что Ханне нужно гораздо больше времени, чтобы обработать своих деревенщин. Когда два брата-близнеца одновременно сунули свои члены мне в рот, через пять секунд они оба кончили, так же одновременно. Меня также много раз поглаживали по голове, а один деревенщина после того, как кончил примерно через десять секунд, даже сказал:

- Это лучший отсос, который у меня был в жизни!

Мне пришлось спросить себя, почему мои деревенщины стреляют намного быстрее, и единственный ответ, который я могла придумать, был: Ну, я думаю, это означает, что у меня лучше рот.

Как вам это? Наконец-то я нашла то, что делаю хорошо... или отлично... или, как вы там это назовёте.

В какой-то момент вошёл шериф округа, и сразу стало тихо. Я подумала: Слава богу! Мы спасены! но потом все деревенщины снова начали гудеть, когда шериф влез в линию, вытащил свой член и сказал:

- Простите меня, парни. Полицейская привилегия.

Естественно, он выбрал мою линию, чтобы влезть без очереди.

Чёрт, не знаю. На всех парней ушло около трёх часов. Но как только я подумала, что мы закончили, что произошло?

Снаружи раздался грохот, и он был настолько громким, что пол трясся. Мы с Ханной просто сидели там, наши толстые булки покачивались от грохота.

- Что это, Энн? - закричала она. - Землетрясение?

- Хуже, - сказала я. - Байкеры...

Затем вошли ещё двадцать грёбаных парней. Все они были крупными, толстыми, выглядящими, как ZZ Top, ублюдками в кожаных куртках, цепях, сапогах, с бородами. Они всё поняли, когда взглянули на меня и Ханну. Потом они начали выстраиваться в очередь.

- Мисс Кеззи? - умоляла я. - Мы только что обработали всю комнату. Мы также должны отсосать и у этих парней?

Она подошла ко мне, её силиконовые - как я всё ещё считаю - сиськи без бюстгальтера раскачивались в красной шёлковой блузке. Она наклонилась и приблизила своё лицо на дюйм ко мне.

- Ты ищешь лёгкий путь, Энн? Девочки из Альфа-Хаусa всегда стараются изо всех сил, не так ли? - затем она схватила меня за щеку. - Так что, если ты хочешь быть сестрой Альфа-Хаусa... ты будешь сосать и глотать.

Ханна просто плакала, и я тоже была близка к этому.

- Мы должны это сделать, Ханна, - пробормотала я. - Мы должны...

И мы сделали.

Один из байкеров сбрил все волосы вокруг члена - даже на яйцах! И это был единственный плюс. И был один действительно психованный чувак в нацистском шлеме, и когда он вытащил свой причиндал, у него была вытатуирована свастика на стволе. Затем у другого парня была вытатуирована связка звёздочек на члене, поэтому я спросила:

- Что за звёздочки, чувак?

A он сказал:

- По одной на каждую сучку, которую я убил.

Великолепно.

Один из них даже сунул мне двадцать баксов.

- Ты заслужила это своим ртом, - сказал он мне и, чёрт возьми, я думаю, я действительно хорошо это делаю.

Я просто продолжала сосать каждый член, который вставлялся мне в рот, и через некоторое время кое-какие члены и мошонки начали казаться мне знакомыми. Здесь снова был чувак с творожной головкой, потом появился Джетро с двумя дырочками на члене, потом парень с тремя яйцами.

Ебена мать! - подумала я.

Некоторые из этих отморозков возвращались по второму кругу. Но как раз когда очередь из этих ублюдков иссякла, я увидела некоторых из них в их мобильных телефонах.

- Дикки, это Микки-Майк! Приходи к Уипплу! Тут сейчас пара толстух, которые отсасывают каждому парню в таверне.

И этот другой говнюк, похожий на Уилли Нельсона, сунул свой член мне в рот и одновременно ворчал в свой телефон.

- Блин, Трэвис! Сейчас Неделя Испытаний в Альфа-Хаусe.

О, Господи! Они звонили ублюдочным друзьям...

Просто ситуация казалась неправильной, но я знала, что Кеззи скажет, если я пожалуюсь на это, и, конечно же, очередь снова начала заполняться. Но к этому моменту мы с Ханной настолько наполнились их мерзкой спермой, что я начала задаваться вопросом, может ли человек на самом деле умереть от отравления кончой? Мой желудок был настолько раздут, что я чувствовала себя так, будто только что закончила ужин в честь Дня благодарения, но это была не индейка. Это была сперма...

Наконец, Кеззи подошла со своей типичной злобной ухмылкой и сказала:

- Хорошо, девочки. На данный момент достаточно.

Я и Ханна, вероятно, к тому времени выглядели как умственно отсталые. Когда я встала со стула, чтобы одеться, вся эта сперма в моём животе как бы заколебалась, так что я потеряла равновесие и упала. Раздалось ещё больше смеха, ещё больше хихиканья. Голая толстая девка упала, ха-ха-ха.

Кеззи помогла мне встать.

- Будь осторожна, Энн. О, а теперь, когда ваша работа на время закончена, я подозреваю, что у вас обеих есть определённое бремя, от которого вы хотели бы избавиться?

- Она имеет в виду, что мы можем сейчас пойти и проблеваться? - прошептала мне Ханна.

- Верно, Ханна, - Кеззи указала. - Женская комната дальше за углом.

Мы ринулись к двери, врезались в неё. Я первая дошла до унитаза, и всё, что мне потребовалось, это лёгкое нажатие пальцем на корень моего языка, и вся эта сперма начала подниматься вверх. Чтобы выблевать всё это потребовалось шесть толчков, и, поскольку у меня с самого начала было мало чего в желудке, это было похоже на выход чистой спермы.

- Поторопись! - Ханна взвизгнула, а затем сделала то же самое.

Когда я заглянула в унитаз, я увидела, что мы подняли уровень воды на пару дюймов. Половина спермы плавала, а половина затонула. Это было похоже на грёбаную медузу, распластавшуюся в миске.

- Так намного лучше, - простонала я.

- Это точно.

Мы по очереди полоскали рты, но прежде, чем мы успели уйти, в женскую комнату вошла какая-то пьяная потрёпанная шлюха в футболке Metallica, с отвисшими до пупка грудями и прыщами на лице и толкнула меня к стене.

- Послушайте, вы, две отвратительные коровы! - крикнула она. - Вы не можете просто приезжать в нашу таверну из своего модного колледжа и отбирать у нас клиентов! Это наша работа!

- Знаешь что, Прыщавое лицо, ничего ужаснее мы в жизни не делали, - сказала я, но увидела, что Ханна стоит позади неё и жестом показывает мне.

Она раскачивала дверь кабинки взад-вперёд.

- Давайте драться. Победитель получает всех клиентов в таверне, - невнятно пробормотала шлюха. - А я уж точно надеру вам ваши жирные задницы.

Она качнулась, но была так пьяна, что совершенно промахнулась. Я схватила её растрёпанные волосы, затащила её в кабинку и...

БАМ!

Ханна хлопнула дверью прямо ей по голове. Это было красиво. Я думала, что её глазные яблоки вылезут наружу, Ханна так сильно захлопнула дверь. Она шлёпнулась на пол, не двигаясь.

- Давай, помоги мне! - сказала я.

Я схватила шлюху за одну ногу, а Ханна за другую, а затем мы окунули её голову в наполненный спермой унитаз. Мы просто продолжали макать и смеяться. После ещё пары погружений...

- Энн?

Ещё один раз.

- Энн?

- Что? - огрызнулась я.

- Разве мы не должны остановиться?

Я ухмыльнулась ей после очередного погружения головы этой деревенщины в унитаз. Она булькала.

- Остановиться? Почему?

- Ну, она может утонуть, не так ли?

Я притормозила свои действия.

- Ну, думаю, ты права. Думаю, даже дерьмовая, грязная, пьяная проститутка-деревенщина не заслуживает смерти...

Мы оставили её на полу и разошлись, так что, думаю, это было моим добрым делом на тот день. Но теперь, когда я думаю об этом, если бы мы утопили её в сперме, было бы это действительно плохо? Реднеки похожи на юристов: всем плевать, когда их убивают.

Я думала, что это всё, и теперь мы можем убраться оттуда. Ханна протиснулась сквозь толпу впереди меня, но знаете что? Я не смогла сделать и двух шагов от женской комнаты, когда другая проститутка-деревенщина оказалась перед моим лицом. Это была грязная баба с татуировками в виде черепа и отвратительным дыханием. Господи, откуда берётся этот хлам? Она подошла ко мне, ткнула пальцем мне в лицо и сказала:

- Ты толстая свинья! Ты такая жирная и уродливая, что это должно быть противозаконно!

Я так сильно укусила её за палец, что, кажется, у неё сломался сустав, потом я схватила пустую бутылку из-под пива "Ice House" у какого-то реднека и ударила её прямо по голове. Она упала, замерев и лёжа на покрытом скорлупой арахиса полу, с раскинутыми тощими ногами, в этих дерьмовых грязных шлёпанцах, и я могла видеть, что у этой суки были татуировки черепов даже на её грёбаных ступнях. Не знаю, что на меня нашло тогда, но я просто отодвинулась и ударила её по пизде, как будто это был футбольный мяч.

- Если повезёт, я раздавила твои грёбаные яичники, оказала налогоплательщикам большую услугу.

Все оставшиеся деревенщины расхохотались.

Но тогда Ханна начала кричать.

Парень, похожий на Элвиса, повалил её на пол и полз по ней со спущенными штанами.

- Мне кажется, что минета на сегодня недостаточно, ага. Теперь я думаю, что нафарширую твою жирную "киску".

Он произнёс "киска" как "ки-и-иска".

Господи Иисусе, этот парень собирался изнасиловать Ханну прямо на полу, и вы знаете, что сделали все люди вокруг неё? Они образовали круг и начали аплодировать.

Да пошло оно всё нахер, - подумала я и схватила кий.

Если этот засранец порвёт её девственную плеву, то Ханну выгонят.

- Ты ничего не нафаршируешь! - сказала я и...

ХРЯСЬ!

...cломала эту палку прямо об его спину. Когда он скатился с неё - завывая, - я ударила пяткой в его солнечное сплетение, а затем...

ХРЯСЬ!

...поставила ногу ему на голову и ударила по ней со всей силы. Этот ублюдок не будет уже никого насиловать.

Но вы же знаете, какие реднеки бывают. Маленькая драка перерастает в большую драку, и следующее, что я помню, - Ханна дралась с какой-то метамфетаминовой шлюхой, а две другие проститутки дёргали меня за волосы и били меня кулаками. Большинство ударов было пропущено из-за того, что они были сильно напичканы наркотиками и выпивкой, но всё же. Я действительно не нуждалась в этом после того, как отсосала целой таверне, полной жлобов.

- Бой цыпочек! Бой цыпочек! Бой цыпочек! - все начали кричать.

- Ты ударила мою сестру, толстая сука! - этот мешок с дерьмом кричал на меня и пытался меня задушить.

Я оглянулась и увидела, как сиськи Ханны шлёпались вверх-вниз, в то время как у неё в тисках были ещё две худые сучки. Когда она ударила их головами, они обе вырубились.

Это было безумие. Все дрались. Теперь это место выглядело как один из тех дурацких бойцовских клубов, где на ринг выходят все сразу. Но большинство этих вонючих пёзд нападали на меня. Сначала ещё одна метамфетаминовая шлюха начала шлёпать меня по толстому животу, и - О-о-о! - мне не понравилось это дерьмо, поэтому я укусила её за нос и ударила её головой о своё колено, но потом другая сука со светлыми волосами и с фиолетовыми прядями цвета виноградного "Kool-Aid", и - вы не поверите - с татуировками черепов направила на меня нож.

- Мой постоянный клиент Джори сказал, что у тебя рот лучше, чем у меня, толстая сука! Толстая, толстая, толстая!

Помните, я говорила, что вы можете называть толстых людей толстыми только до того времени, пока у них не лопнет терпение? Что ж, моё терпение лопнуло. Я схватила эту проститутку за запястье и била его об стол, пока она не уронила нож, а затем бросила на неё весь свой вес. Это было похоже на то, как тяжёлый грузовик снёс знак "Стоп". Я схватила её, и когда мы падали, она ударилась головой о край барной стойки. И вырубилась.

Но мне этого было мало. Я перетащила её через барную стойку животом вниз и задрала её узкую джинсовую юбку. На ней даже трусиков не было - вот шлюха! - но так получилось даже лучше.

- Ханна! Иди сюда и раздвинь этой суке булки! - крикнула я.

Ханна неуклюже подошла, пыхтя и сопя.

- Что ты собираешься сделать?

- Просто выполняй! - я схватила пистолет с газировкой из-за стойки бара, и когда Ханна раздвинула ягодицы этой суки, я воткнула пистолет ей в задницу и наполнила эту деревенщину диетической "Pepsi".

- Вау, это здорово! - взвизгнула Ханна.

Ага. Это было здорово. Очень здорово.

Но именно это моё действие изменило ход событий. Теперь все стали ещё более психованными - это стало совершенно неуправляемо. Чуваки дрались с чуваками, чувихи дрались с чувихами, некоторые чувихи дрались с чуваками и побеждали - даже старый бармен бил людей по голове метлой. Летали стаканы и бутылки, со шлюх срывали одежду, столы крушили.

- Мы должны убираться отсюда, Ханна! - крикнула я. - Это превращается в бунт деревенщин!

Мы схватили нашу одежду и собирались убежать, но затем Ханна спросила:

- Погоди! Где Кеззи?

Это был хороший вопрос, потому что я её не видела, но потом я заглянула в бильярдную и...

Чёрт возьми!

Джетро и Вилли терзали Кеззи нa бильярдном столe. Один был у спущенного верха Кеззи, он тёрся членом между её грудей, а другой стягивал с неё трусики.

- Прекратите это! - закричала я.

Я схватила Вилли за волосы, но он просто закрыл мне лицо рукой и оттолкнул. Я приземлилась на стол и сломала его. Ханна помогла мне встать.

- Мы должны позвать Зенаса!

Но прежде, чем мы успели дойти до входной двери...

Входная дверь вылетела.

Бой остановился, как в стоп-кадре, и вся таверна замолчала. Затем вошёл Зенас.

Если раньше я думала, что шум был ужасным, это было ничто по сравнению с этим. Когда все деревенщины увидели Зенаса, стоящего там в его костюме горничной, они начали смеяться так сильно, что я подумала, что потолок вот-вот рухнет. Но самое лучшее... они смеялись недолго.

Зенас снял туфли тринадцатого размера, затем схватил Вилли и, примерно за одну секунду, перевернул его вверх ногами, ударил его головой об пол и одним движением поразил его промежность. Даже если бы этот парень не сломал себе череп, у него никогда не будет детей, и это было к лучшему, потому что все они были бы метамфетаминовыми наркоманами, без вариантов. Джетро был на голову выше Зенаса и был ещё мускулистее, но когда он ударил Зенаса кулаком по лицу...

Ничего не произошло.

Зенас только улыбнулся и выбросил парня в окно.

Хотя в таверне было ещё десять или пятнадцать парней, и эти ребята были крутыми, не имело значения, двое против одного, трое против одного, четверо - Зенас выбил из них всё дерьмо. Это было похоже на просмотр драки в салуне из старого вестерна с Джоном Уэйном, только в этом случае Джон Уэйн был одет как грёбаная французская горничная. Через десять минут все чуваки в помещении валялись без сознания.

- Боже, Зенас, - сказала я. - Ты - единственный человек, надравший задницу им всем.

- Ну, мужчина и отличается от мальчиков тем, что может постоять за женщину, понимаете? Это вовсе не большое дело.

Мы нашли Кеззи у бармена. Она протягивала ему пачку денег.

- За ущерб, мистер Уиппл. И спасибо за то, что помогли нам.

- Всегда приятно, - сказал старый чудак.

Мы направились к двери, но - на мою удачу - ко мне и Ханне, пошатываясь, подкралась ещё одна деревенщина с татуировками в виде черепов и сказала:

- Вы, два толстых куска дерьма, убирайтесь отсюда и никогда не возвращайтесь! Вы - ничто, просто шлюхи, такие большие, жирные ШЛЮХИ! - произнесла она с акцентом на слове "шлюхи".

- Твой папаша, должно быть, кончил в твою мать собачьим дерьмом, и появилась ты, - сказал Зенас и...

БАХ!

...ударил её кулаком между глаз и отправил её в полёт. Она приземлилась на стол и, конечно же, сломала его. Ещё до того, как она приземлилась, её глаза закрылись, а при ударе из сумочки вылетела куча кристаллического метамфетамина.

Зенас обнял нас за плечи и вывел наружу.

- Я не хочу, чтобы этот белый мусор плохо разговаривал с девчонками из Альфа-Хаусa, да, сэр.

Вот это да. А он оказался классным парнем.

Мы снова оделись, но прежде, чем я вернулась в машину, я заметила, что Джетро - тот, что с двумя дырочками в члене - лежал без сознания на стоянке.

БАМ!

Я так сильно ударила его по члену, что у меня заболела нога.

Кеззи нахмурилась.

- Энн? Почему ты это сделала?

- Хм-м-м... мисс Кеззи, я сделала это, потому что мне захотелось.

Она подмигнула мне и улыбнулась.

- Честный ответ - всегда единственный верный ответ. Хорошая девочка.

Потом мы ушли оттуда. Завтра у меня будет пара синяков, но ничего не сломалось, я думаю. Однако во всей этой суматохе мы с Ханной забыли, что отсосали куче парней в переполненной таверне. Я знаю, что всё это звучит отвратительно, но... понимаете?

Сколько девушек могут сказать, что сделали это?

- Что ж, девочки. Поздравления, конечно же, уместны. Вы обе с честью прошли задание с деревенщинами, - она пролистала небольшой блокнот. - Я уверена, что вы обе были настолько сосредоточены на своих задачах, что вам не приходило в голову вести счёт, поэтому я делала это за вас. Хм-м-м, давайте посмотрим, - она считала в блокноте наборы перечёркнутых строк. - Что ж, Ханна, ты хорошо поработала - ты сегодня обслужила пятьдесят девять человек - но, боюсь, Энн значительно превзошла тебя...

Я сглотнула.

Она смотрела на меня, приподняв идеальные грёбаные брови.

- Энн, я ошеломлена. Тебе может быть приятно узнать, что, когда я была на Неделе Испытаний, я обслужила девяносто девять, но ты, Энн? Ты? - она кивнула мне, как отец кивает своему сыну, когда тот совершает хоумран в "Boy's Club". - Сегодня ты отсосала... сто одиннадцать раз! Похлопай себя по плечу. Ты установила рекорд Альфа-Хаусa!

Потом все начали аплодировать.

Как вам это? Впервые в жизни я наконец кое-что выиграла.

Соревнование по сосанию хуёв.

Я просто откинулась назад и вздохнула, чувствуя себя чертовски хорошо. Мне не терпелось вернуться в дом, но когда я выглянула в окно "Rolls-Royce", то увидела, что мы движемся на восток.

В другую сторону от дома.

- Мисс Кеззи? Куда мы направляемся сейчас?

- Не расслабляйтесь слишком на этих уютных сиденьях, девочки. Вы обе знаете, что в день бывает два испытания.

Мы с Ханной уставились друг на друга.

- Вы имеете в виду, что мы должны отсосать парням где-нибудь ещё? - прохрипела я.

Кеззи вытащила что-то из сумки на коленях.

- Как это часто бывает в жизни, есть и хорошие новости, и плохие. Хорошие новости в том, что нет, сегодня вечером вам больше не придётся сосать у парней...

Затем она вручила нам по тюбику чего-то вроде зубной пасты такого же размера. Мы с Ханной покосились на тюбики, чтобы прочитать этикетки.

- О, не-е-ет... - простонала Ханна.

На тюбиках было написано: "Анальная лёгкость".

Лицо Кеззи полностью светилось.

- Плохая новость в том, что сегодня мы идём на баскетбол...

До Аркхэма, куда мы направлялись, было ещё три долбаных часа езды, и мы с Ханной практически всю дорогу сидели и срали в штаны.

Идём на баскетбол.

Ради Бога...

Мы направлялись в Мискатоникский Университет, в какое-то место, как сказала Кеззи, под названием "Поле Гилман Хауса", где, я полагаю, они и играли. Ханна много плакала, и всё, что я могла сделать, это надеяться, что она не сдастся, как Мерси. Я мало что знала о баскетболе, но я знала, что сезоны в колледже начинались не раньше, чем в ноябре или декабре, и, чёрт возьми, занятия ещё даже официально не начались, но затем Кеззи напомнила мне, что команды всегда начинали тренировки раньше. Тогда я попыталась поспорить с этой сучкой.

- Мисс Кеззи? Баскетболисты колледжа - качки, они жеребцы. Такие парни гуляют с самыми красивыми девчонками в кампусе. Они не захотят ебать парочку толстых собак, таких как я и Ханна.

- Ага! - Ханна фыркнула.

Кеззи возилась с ресницами.

- Обычно нет, они не будут этого делать - и через миллион лет. Но поскольку я буду платить каждому по сотне долларов, поверьте мне, они будут более чем счастливы сделать это даже с толстыми и уродливыми.

Как вам такой пинок под зад?

Когда мы добрались до баскетбольной площадки, уже стемнело. Мы могли слышать эхо прыгающих мячей и улюлюканье парней изнутри.

- Они, по крайней мере, собираются использовать презервативы, верно, мисс Кеззи? - спросила я.

Они с Зенасом засмеялись.

Когда мы припарковались, Кеззи сказала:

- Вот мы и на месте, девочки.

Ханна просто сидела, сжавшись на сиденье, обнимая себя.

- Я не могу этого сделать, - бормотала она.

- Чушь собачья, Ханна! Не превращайся сейчас в ребёнка!

Она начала рыдать.

- Я не могу, не могу! Это просто... слишком.

Я схватила её и встряхнула.

- Мы не сдадимся, как Мерси! Мы пройдём все испытания! Ты хочешь сказать, что ты отсосала пятидесяти девяти деревенщинам напрасно?

Она посмотрела на меня и сглотнула.

- Нет...

- Тогда давай, - я старалась показаться оптимистичной. - Не волнуйся, это будет пустяк. В баскетбольной команде всего пять парней, так что в этом такого? Слушай, ты возьмёшь двоих, я возьму троих. Хорошо?

- О, ну... звучит не так уж плохо.

Кеззи продолжала смеяться, когда вела нас в полевой дом, и я узнала почему, оказавшись внутри. Оказывается, в баскетбольной команде двадцать пять человек.

- Первый состав, - объяснила Кеззи, - второй состав, резерв, замены.

И эта долбаная злая сука даже пригласила парней, раздающих полотенца, менеджеров и грёбаного главного тренера! Был даже какой-то чувак, прыгавший в большом пушистом костюме лягушки - он был талисманом или каким-то таким дерьмом.

- Вот, бля, - сказала я.

Ханна почти потеряла сознание.

Если кратко? Ни один из этих парней не был мелким, и я говорю не только о росте. На коленях они были выше нас. Но когда мы вышли на площадку, они все трещали и кричали так громко, что можно было подумать, что у них идёт матч за чемпионство, а когда они стянули шорты и стянули спортивные бандажи...

Я имею в виду, что в команде не было ни одного парня, которому можно было бы стесняться.

- Просто не забывай, Ханна, - подстрекала я. - Мы сделаем это и свалим отсюда.

Но когда Кеззи сказала:

- Ладно, девочки, снимайте одежду, - я снова злобно посмотрела на неё.

- Почему, мисс Кеззи? Нам всегда нужно раздеваться, и это неправильно! Разве мы не можем хотя бы оставить свои топы?

- Нет, - сказала она.

- Почему?

- Потому что я так сказала, Энн. Не разочаровывай меня.

- Но это больше похоже на то, что вы развлекаетесь! Так делать уже плохо! Попробуйте быть толстым и снимать всю одежду на баскетбольной площадке, полной хорошеньких парней!

Она скрестила руки и вернулась к этой привычке с постукиванием ногой.

- Вам необходимо быть полностью обнажёнными, потому что это делает элемент унижения более поляризующим.

- Унижение! Отлично! Вот в чём вся суть этого дерьма, не так ли?

- Если ты это отрицаешь, Энн, то можешь подождать в машине и уйти из дома, когда мы вернёмся. Это то, что ты выбираешь? Хм-м-м?

Я действительно ненавидела эти её "Хм-м-м".

- Нет, мисс Кеззи.

Я посмотрела и увидела, как все эти ребята из колледжа выстраиваются в две очереди у линии фола, и многие из них уже были в нетерпении просто от мысли о том, как здорово было бы кончить в задницу толстухе. Многие из них выглядели на восемь, девять дюймов[11]. Но когда я увидела одного чувака со стояком даже больше, чем у Зенаса, я устроила ещё один приступ.

- Они, чёрт возьми, висят, как грёбаные самосвалы! Это будет всё равно, что втыкать карандаш в ушко иголки! По крайней мере, уберите огромных парней из строя! Они, блядь, разорвут наши толстые кишки!

Кеззи просто смотрела на меня с пустым выражением лица.

- Пошли, - сказала я Ханне и вывела её на площадку.

Мы нанесли друг другу "Анальную лёгкость", встали на четвереньки, а затем я крикнула:

- Давайте, спортсмены!

Нет причин описывать остальную часть этого хоррор-шоу. Всё, что я скажу, это то, что я и Ханна получили в задницу более двадцати молодых, возбуждённых спортсменов с большими членами. Примерно после первых пяти мы уже не могли даже стоять на четвереньках, поэтому мы просто лежали на животах, держась за руки, пока спортсмены приставляли блоки к нашим ягодицам. Естественно, чувак с членом больше, чем у Зенаса, был в моей очереди; мне казалось, что он засовывает мне в задницу кукурузный початок. И мне посчастливилось встретиться с тренером Армитэджем, а этот ублюдок был стар, так что, конечно, ему потребовалось десять или около того минут, чтобы кончить. После того, как группа парней закончила, они перебежали на другой конец площадки и снова начали кидать мяч в кольца. Это было так грубо. Если вы собираетесь спустить мне в задницу, по крайней мере, скажите: Хорошего дня, когда закончите.

Когда всё завершилось, я лежала, прижавшись щекой к полу, и слышала, как каблуки Кеззи эхом отзывались о нас.

- Остался только один, девочки, так что вы знаете, что это значит. Подбрасывание монеты. Энн? Назови.

- Орёл, - пробормотала я, пуская слюни.

Монета звякнула по площадке.

- Решка. Ты проиграла.

Естественно.

Но когда я услышала, что тот последний парень подошёл, все остальные парни на площадке начали хохотать и давать друг другу "пять", поэтому я оглянулась и увидела, что это был тот тупой талисман в пушистом костюме лягушки. Ублюдок даже не снял костюм, чтобы трахнуть меня, он просто вытащил свой член из дырки спереди и начал дело.

- Хорошие новости, девочки, - сказала Кеззи пару минут спустя. - Вы это сделали. Поздравляю.

- Ханна, ты ещё жива? - я невнятно пробормотала.

- Я-я-я не знаю...

- Посмотри на светлую сторону. Мы сделали это.

Она как бы прохрипела смешок.

- Ага...

Мы фактически поползли обратно к своей одежде, и, вероятно, потребовалось десять минут, чтобы снова её надеть. Моя задница так сильно болела, что я почти не могла ходить. Но когда мы, наконец, прихрамывая, пошли, все баскетболисты аплодировали нам.

Кеззи усмехнулась, когда мы шли обратно в машину.

- Ну, девочки, сегодня вас наполнили с обоих концов, а?

- Мы не канноли, мисс Кеззи! Мы - люди!

Она остановила нас и взяла меня за руку.

- Ты так думаешь, Энн? Ты думаешь, что вы просто люди? Пожалуйста, подумай ещё раз, - её глаза выглядели огромными. - Вы необыкновенные люди. Никогда этого не забывайте. Домой, Зенас, - сказала она, когда мы вернулись в машину. - И поторопись. Я хочу, чтобы мои девочки без промедления вернулись домой и легли в постель. Им нужен отдых.

- А-ага, мэм.

Возможно, это было самое странное. Всё, что нам приходилось делать, становилось всё хуже и хуже, но всякий раз, когда мы заканчивали, Кеззи вела себя так, будто мы ей действительно нравились и она действительно хотела, чтобы мы были в женском обществе. Ещё одна вещь, которую я не могла понять. Половину времени я думала, что это полная чушь, что всё это был спектакль, но в других случаях?

Во время обратного пути мы с Ханной находились в полукоматозном состоянии. Большая белая луна следовала за нами вдоль верхушек деревьев, и то, как качалась машина и гудели шины, заставляло меня чувствовать себя как бы расслабленной. Если бы моя задница не болела так сильно, я бы, наверное, даже почувствовала себя довольной.

Той ночью мне снились такие же сны, и я слышала те же самые странные слова - голосом Кеззи...

- Шуб неб хыр'ик эб хырк. Октрод аи'фгеб'л, ее'х Йог-Сотот...

На следующее утро, когда мы с Ханной спустились вниз, наши задницы всё ещё чертовски болели. На самом деле был почти полдень; мы спали допоздна, и я всё ещё чувствовала себя дерьмово, потому что я ещё не спала хорошо ни одной ночи в этом доме.

- Мне снятся странные сны по ночам, - со стоном сказала Ханна, когда мы шли через фойе.

- Мне тоже.

Но почему-то я боялась спросить её, о чём ей снились сны.

Я боялась... что они будут такие же, как мои...

- Что ж, вы, девочки, определённо выглядите немного вяло этим утром, - сказала Кеззи, перед ней стояла большая тарелка с яичницей-болтуньей.

В яйцах были большие куски омара.

Ханна вскрикнула, когда села.

Вяло? - подумала я.

- Вы тоже могли бы почувствовать себя вяло, мисс Кеззи, если бы вас трахнула в задницу грёбаная баскетбольная команда.

- Да, полагаю, я бы могла, - сказала она с большой улыбкой. Но потом улыбка исчезла. - Но трахнули не меня, не так ли? - затем она засмеялась. - По крайней мере, я надеюсь, что вы обе смогли внести уникальный вклад в систему канализации округа прошлой ночью.

Я смотрела на неё.

- Да, конечно, мисс Кеззи.

- Твой язвительный тон на самом деле вполне понятен, Энн; ты просто переживаешь начало пятого дня. Это обычное дело. Но не будьте слабачками, девочки. Никогда не теряйте уверенности.

Я тоже вскрикнула, когда села.

Bошёл Зенас. Его костюм горничной сегодня был розовым. Он поставил две баночки с йогуртом.

- Ешьте, девочки, - пробормотала Кеззи, набив рот омарами и яйцами. - Вы хотите сохранить свою энергию, а?

Я поморщилась, глядя на свою баночку.

- Разве мы не можем по крайней мере есть такие йогурты, в которых есть фрукты? Это дерьмо без вкусовых добавок.

- Но это же на вкус лучше, чем сперма, Энн?

Я нахмурилась.

- Да ладно, не жалуйся, - она набрала ещё одну полную вилку омара и яиц. - Знаешь, в мире есть люди, голодающие, и, судя по твоей талии, я думаю, можно с уверенностью сказать, что тебя среди них нет.

Что потом? Я бы отдала всё, чтобы была возможность ударить её прямо в пизду.

- Я наелась, - сказала Кеззи, съев половину тарелки. - Не могу съесть даже ещё кусочек.

Мы с Ханной уставились на её тарелку. Я не уверена, но мне кажется, у меня текли слюни.

- Ой, извините, девочки. Как грубо с моей стороны. Хотите, чтобы всё остальное было вашим?

- Ага! - закричали мы с Ханной.

Она усмехнулась.

- Отличная попытка, - она передала тарелку Зенасу. - Я закончила, Зенас. Выбрось остальное в мусор.

- Конечно.

- Почему вы так плохо с нами обращаетесь! - крикнула я. - Вы кормите нас какими-то отбросами! Вы говорите с нами так, как будто вы нас ненавидите!

- Я прощаю тебе эту грубую тираду, Энн. В конце концов, я полагаю, вы обе немного нервничаете, - потом её плечи опустились, и она вздохнула. - Хотите верьте, хотите нет, жестокость и враждебное поведение вовсе не мои сильные стороны. Я не ненавижу никого из вас. Вы обе мне очень нравитесь, но я издеваюсь над вами просто потому, что это моя обязанность как Cтаршей Cестры женского общества. Если бы я была такой милой, доброй и весёлой, я бы нарушила свои обязательства. У нас не может быть здесь мягкости, Энн. У нас не может быть неженок.

Неженки. Потрясающе.

- Это значит, вы должны быть выжаты до предела, доведены до точки кипения. Только тогда, девочки, я смогу определить, достаточно ли вы обе хороши, чтобы попасть в Альфа-Хаус, - она приподняла свой грёбаный палец, когда сделала глоток воды. - Альфа-Хаус - это женское общество, в которое труднее всего попасть, но имейте в виду, что самые тяжёлые дела приносят лучшую награду.

Это походило на горсть дерьма. Ура, ура, ура! Давай, команда, вперёд! Не горсть, куча дерьма.

- Так что же сегодня будет, мисс Кеззи? - спросила я. - Сколько членов мы должны сосать сегодня? Сколько раз мы должны сделать это сегодня в задницу?

Она приподняла бровь.

- Ну, я не могу сказать, что мне небезразлично твое отношение, Энн, но в ответ на твой довольно невежливый вопрос я рада сообщить тебе, что сегодня анального совокупления вообще не будет, а насчёт фелляции? Каждой придётся отсосать только по одному члену.

- По одному члену? Это всё, мисс Кеззи? - взволнованно сказала Ханна. - Это будет легко!

- Нет, если это слоновьи хуи, - выплюнула я. - Здесь нет ничего лёгкого, Ханна. С каждым днём ​​всё труднее. Она не позволит нам сорваться с крючка и заставить нас отсосать только двум парням. Ни за что, - кивнула я себе. - И вы знаете, мисс Кеззи, я даже не удивлюсь, если вы действительно заставите нас сделать это. Отвезёте нас в грёбаный зоопарк и заставите нас сосать у слонов.

Ханна выглядела напуганной.

- Нет. Вы же действительно не заставите нас сосать у слонов, не так ли, мисс Кеззи?

Она смеялась.

- Нет, нет, не воспринимайте всё так мрачно!

По крайней мере, это нас немного расслабило. Ханна начала пить воду, а я съела ещё йогурта...

- Не у слонов, - добавила Кеззи. - У шимпанзе.

Ханна выплеснула воду изо рта и плюхнулась со стула, а я выплюнула через кухню полный рот йогурта.

- Шимпанзе? - крикнула я. - Вы имеете в виду обезьян?

- В самом деле, Энн. Сегодня вы с Ханной будете сосать у обезьян.

Я чувствовала, как моё лицо покраснело.

- Мы должны обслужить обезьян?

- Да, но мы не поедем в грёбаный зоопарк, как ты первоначально подозревала. Сегодня грёбаный зоопарк приезжает к нам, - а потом мы услышали снаружи жуткий грохот. - Это должны быть они.

Мы с Ханной подбежали к окну...

Большой белый грузовик, только больше похожий на грузовик, который развозит почту, въехал в переднюю часть двора. Надпись сбоку гласила: "KОРОЛЕВСКИЙ ЗООПАРК".

- Вы, должно быть, издеваетесь! - крикнула я.

Ханна открыла рот, посмотрела на меня и заплакала.

- Чем раньше, тем лучше, девочки, - сказала Кеззи и вывела нас.

Двое парней в серых комбинезонах стояли за грузовиком, курили сигареты и смеялись.

Ханна пробормотала:

- Там действительно... действительно там...

- Обезьяны в грузовике? - выпалила я. - Поднимай свою задницу, мы должны отсосать им.

Ханна начала давиться.

- Я не могу!

Я тоже не могу, - подумала я, - но я всё равно сделаю это. Я не позволю этой больной суке сломать меня.

Я практически потащила Ханну по подъездной дорожке.

- Послушай. Это всего лишь два шимпанзе, Ханна. Знаешь, маленькие обезьянки двух футов высотой, вроде тех, что ты видела по телевизору. Чёрт, на днях ты отсосала немецкой овчарке, а я - чёртовому немецкому догу. Это будет легко по сравнению с тем.

- Нет, не будет! - она причитала.

Я схватила её за плечи и посмотрела на неё.

- Мы не можем позволить Кеззи сломать нас, - прошипела я ей. - Мы всю неделю творили ужасное дерьмо, но если мы этого не сделаем, то всё напрасно. Это означает, что мы отсосали старикам, бомжам, собакам и дерьмовой таверне, полной деревенщин, а затем нас трахнула в задницу баскетбольная командa - и всё зря?

- Я знаю, но... но...

- Подумай об этом, Ханна. Осталось всего два дня! Мы почти у цели! Не заставляй меня делать это в одиночку.

- Хорошо, - фыркнула она.

- Мы сделаем то же самое, что и всю неделю. Мы будем держать наши мысли подальше, ни о чём не будем думать, просто отстранимся от того, что есть на самом деле. Мы не будем думать: О, чёрт, я сосу обезьяне, ничего такого. А теперь пошли, - а затем я потащила её к задней части грузовика. - Мы отсосём маленьким педерастам и покончим с этим.

Два засранца из зоопарка просигналили, а потом помогли нам подняться по маленькой лестнице. Кеззи последовала за нами. Я почувствовала запах этих тварей ещё до того, как заглянула в заднюю часть грузовика, но когда я заглянула в заднюю часть грузовика...

- Это не шимпанзе! - крикнула я. - Они грёбаные гориллы!

Серьёзно. Волосатые руки и ноги двух обезьян были прикованы цепью к металлической стойке. Маленькие педерасты? Шимпанзе?

Чёрт возьми! Эти существа были выше меня.

Включились потолочные фонари, затем двое парней из зоопарка закрыли заднюю дверь.

- Энн, Ханна, - сказала Кеззи. - Я хочу, чтобы вы познакомились с Бадди и Олли. И не обманывайтесь, они не гориллы, это взрослые шимпанзе, относящиеся к классу млекопитающих "Шимпанзе обыкновенный". Маленькие шимпанзе, о которых вы думали - это "Карликовые шимпанзе"...

- Они действительно огромные, мисс Кеззи, - сказала я, глядя на этих ужасных ублюдков.

То есть у них были седые бороды и клыки. Потом Кеззи сказала нам, что им сорок пять лет! Когда существа увидели нас, их глаза распахнулись, и они взвыли.

Мы с Ханной закричали.

- Если они разорвут эти цепи, они убьют нас!

- Не-а, - сказал один из парней, - эти шимпанзе примерно в три раза сильнее, чем самый сильный человек, но это мощная цепь весом в две тысячи фунтов. Они ни за что не смогут её разорвать, и даже если бы они это сделали, они, вероятно, не стали бы вас убивать, нет.

- Да, - засмеялся другой парень, - но они, чёрт возьми, наверняка вас трахнут!

- Давайте, девочки, - сказала Кеззи. - О, и прочь свою одежду.

- Что за херня! Я для обезьян не разденусь!

Кеззи пожала плечами.

- Хорошо. Тогда уходи. Я могу вызвать тебе такси.

Боже мой, - подумала я.

- Шимпанзе возбуждаются при виде обнажённых человеческих самок, - добавила сука. - Они будут более сговорчивыми, если будут довольны.

Стоная, мы с Ханной разделись, и когда мы обе оказались обнажёнными, твари - чёрт возьми, Бадди и Олли - снова начали выть, не переставая. Они уже стояли на ногах!

Думай позитивно, думай позитивно, - твердила я себе.

- И, боже мой, они воняют! - заорала Ханна.

- Ой, чёрт, Ханна, они не так плохо пахнут, как бомжи той ночью и, наверное, половина этих деревенщин, - пробормотала я. - И посмотри. Их члены крошечные.

- Чудесно! - сказала Кеззи. - Всегда нужно искать светлую сторону. Позитивный взгляд на вещи всегда ведёт к лучшему будущему. Ханна, тебе следует извлечь урок от Энн. С Энн чашка всегда наполовину полна, а не наполовину пуста. Её наблюдение совершенно верно. Эрекция шимпанзе в среднем составляет восемь сантиметров, это примерно три с половиной дюйма.

Я толкнула Ханну локтем.

- Видишь. Это будет не так уж плохо.

- И их типичные семенные выделения составляют лишь треть от выделений среднего мужчины - ох, и вы обе будете счастливы узнать, что шимпанзе имеют тенденцию достигать оргазма всего после примерно девяти секунд прямой стимуляции.

- Мы сможем это сделать, не сомневайтесь, - сказала я.

Но затем Кеззи сказала:

- Это хорошие новости.

Я и Ханна впились в неё взглядом.

- Плохая новость в том, что хотя шимпанзе кончают быстро, они также быстро восстанавливаются.

- Что, чёрт возьми, это значит? - огрызнулась я.

- Среднестатистические шимпанзе обыкновенные после достижения оргазма обладают способностью восстанавливать эректильную и эякуляционную способность менее чем за минуту. Мы не можем так легко отпустить вас, девочки, не так ли? Вот почему каждая из вас будет обязана трижды отсосать своему шимпанзе.

Ханна заплакала, но я подумала:

Становится всё хуже и хуже.

- Пойдём, - сказала я Ханне и потянула её. - Давай-давай-давай!

И когда мы подошли ближе, шимпанзе начали выть так громко, что это звучало так, будто мы были посреди грёбаных джунглей. Я думаю, что мой был Олли, блядь. Я просто встала на колени и начала сосать его член, и как только я это сделала, Ханна тоже начала. Это было не так уж плохо - по крайней мере, не так плохо, как вы могли бы подумать, отсасывать обезьяне - вроде как сосать взад-вперёд половину батончика "Slim Jim", но я вам скажу, как только члены обезьян оказались у нас во рту, они просто сошли с ума, издавая эти звуки. Кеззи также не шутила насчёт того, что они быстро кончают. После шести или семи отсосов маленького инструмента Олли, он выстрелил мне в рот. Думаю, на вкус было очень похоже на человеческую сперму. Я сосчитала до трёх, проглотила и снова начала сосать.