или на сайте:

"Экстремальное Чтиво"

http://extremereading.ru

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.

Это очень жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.

Посвящается Клэр.

Никогда не читай это!

Эдди Джарвис побежал по дорожке к школьным воротам, не обращая внимания на крики своих друзей. Его волосы были черными, как сажа, а глаза - пронзительно-синими. Он был уже на пути преобразования внешности, чтобы сойти за Элвиса, прежде чем начал есть все эти жареные бутерброды с бананом, беконом и арахисовым маслом. Он был взволнован. Его родители собирались забрать его из школы и отвезти в его любимую пиццерию на Хьюм-Xайвей на его шестнадцатый день рождения.

"Пиццерия Миланo" продавала пиццу с основой, толщиной с кирпич и таким количеством соуса, что его можно было пить. Там также было три разных вида сыра - по крайней мере, из коровьего молока. Вам понадобятся две руки, чтобы поднять один кусок. Лучше всего было в пятницу днем, и официантка с огромными буферами была там, в бесплодной борьбе, чтобы ее сиськи не вывалились из ее крошечной майки. Эдди проводил всю трапезу со стояком, прижатым к нижней стороне стола, и представлял, как душит ее сиськи в соусе для пиццы и слизывает его. Судя по рассеянному выражению лица старика, он делал то же самое.

Эдди выбежал за ворота в конце дорожки и заметил семейную машину, зеленый "Холден Коммодор", припаркованный через дорогу у строительной площадки. Поднимался еще один высотный дом, третий на улице. Эдди ненавидел их. Ему нравились старые здания; у них был настоящий характер. Отец заметил его с водительского сиденья и помахал рукой. У него была ухмылка на лице, грязный ублюдок. Эдди ухмыльнулся и помахал в ответ. Его мама сидела на переднем пассажирском сиденье, посасывая соломинку, которая, как подозревал Эдди, была погружена в какой-то густой коктейль, размером с ведро. Она была крупной женщиной и очень походила на толстого Элвиса. Эдди читал, как Элвис умер на унитазе. Его мать проводила много времени в туалете. Часто Эдди беспокоился, что она умерла там, - определенно, так пахло.

Он ждал, чтобы перейти дорогу, когда мимо со скоростью улитки проехал "Мини", соблюдая двадцатикилометровое ограничение скорости, действующее в школьные часы.

- Да ладно тебе, пизда, - сказал Эдди.

Мать велела ему не употреблять этого слова, но Эдди не видел в этом проблемы. Она пользовалась им все время, например, когда ей не хватало картошки фри в "Макдональдсе", или она не могла втиснуться в свои брюки восемнадцатого размера, не проведя сначала несколько часов в ванной. "Мини" проехал мимо.

- Пизда, - сказал Эдди, наклоняясь к открытому окну пассажира.

Водитель, женщина средних лет, которая, очевидно, колесила по городу в поисках легкомысленного употребления слова "пизда", ударила по тормозам. Желудок Эдди сжался. Он собирался вляпаться в какое-то глубокое дерьмо, а на кону были пицца и созерцание сисек. Лучше всего было бы броситься за "Мини", запрыгнуть в машину его родителей и надеяться, что они уедут до того, как женщина начнет говорить им на ухо. В худшем случае, он всегда мог сказать своему отцу, чтобы он прекратил это, потому что какая-то сумасшедшая цыпочка была в ярости - его отец поймет. Раздался оглушительный грохот, и земля содрогнулась. Эдди окутало облако пыли.

- О, черт, - крикнул кто-то таким тоном, что это действительно обеспокоило Эдди, который стоял там, кашляя и фыркая.

Пыль начала оседать. Где же "Мини"? И что еще более важно, где была машина его родителей? Там была только бетонная плита, вытянувшаяся поперек дороги. Над ней методично покачивался крюк крана. Из-под плиты торчали куски искореженного металла. Красная жидкость сгустилась в пыль, превратившись в осадок. Рука с часами, которые Эдди подарил отцу на Рождество, торчала из-под куска искореженного железа. Его родители были сущим месивом.

Голос из-за плиты закричал:

- Как ты меня назвал?

Эдди, спотыкаясь, обернулся, чтобы посмотреть. Это была тa женщина. Должно быть, она выходила из машины, когда ее раздавило. Она вытащила ноги из-под обломков, но они были тонкими, как ленты, и выглядели как гигантские пиццы. Она потащилась к Эдди, окрашивая асфальт позади себя в красный цвет.

- Назвал меня пиздой, а? - женщина схватила Эдди за лодыжку.

- Отвали от меня, сумасшедшая сука, - oн ударил ее по голове другой ногой.

Ее голова откинулась назад, но она не отпустила его. Он высоко поднял ногу и снова, и снова ударил ее дыню. Раздался удовлетворительный, влажный хруст, но рука все еще сжимала его лодыжку. Эдди сделал глубокий вдох и топнул изо всех сил. Удар сотряс его ногу, но верхняя часть черепа суки треснула. Ее мозги развернулись веером и зашипели на горячем послеобеденном асфальте, как котлеты с гамбургерами на гриле. Женщина лежала, разинув рот, как рыба, вытащенная из воды.

- Пис... Пиз... - заикаясь, пробормотала она.

Может быть, ей не нужны мозги, чтобы жить. Он еще раз наступил ей на голову, и она отпустила его. Он остановился, чтобы соскрести тонкую, как вафля, мозговую лепешку с каблука своего школьного ботинка, и побежал.

Рабочие выбежали со строительной площадки:

- Ты в порядке, малыш? - крикнул один из них.

- Нет, - крикнул в ответ Эдди. - Вечер пиццы и сисек отменяется.

Тетушка Нелла весила пятьсот фунтов[1] и изо всех сил старалась набрать веса еще больше. Эдди никогда не видел такого толстого человека. Она не была одной из тех толстушек с воздушными шариками. Не с теми, которые кажутся сделанными из взорванных воздушных шаров, склеенных вместе, а скорее теми, которые выглядят как огромная гора десерта, которая тает. От Неллы пахло так же, как от духовки, в которой приготовили много жаркого, никогда не чистили и в которую помочились. Эдди предположил, что она либо страдала недержанием, либо была очень ленива чтобы ходить в туалет.

Она сидела на диване с кладбищем куриных костей у ног и жаренными индюшиными ножками в каждой руке.

- Почему ты такая толстая, тетя Нелла? - спросил Эдди.

Нелла вытерла пот со лба одной из индюшиных ножек, оставив после этого полоску жира на лбу.

- Это всё моя подлая щитовидка.

- Неужели она заставляeт тебя есть ведра жареной курицы с чипсами и майонезом каждые несколько часов?

- Умник, подожди, пока у тебя не будет серьезного заболевания.

Эдди, честно говоря, не пытался быть умникoм. Многие дети в школе говорили ему, что у них проблемы с щитовидной железой, и он видел, как они все время едят. Oн решил для себя, что этa щитовидная железа былa каким-то мерзким, маленьким ублюдком, который сидел внутри черепов толстяков с пистолетом у их мозгов и говорил: Тебе лучше съесть еще один кусок, толстяк, или я заебеню тебя. Эдди было жаль, что их все время кормят насильно.

- Тебе придется делать все по дому, если ты хочешь жить здесь. Я уже недостаточно хорошо себя чувствую. И я хочу, чтобы все было в полном порядке. Мне надоело жить в этом хлеву, - прохрипела Нелла.

- Хорошо, тетя Нелла.

Дом был колониальным, с четырьмя спальнями, на восьмидесяти акрах пастбищной земли и лесополосой, разделяющей их, примерно в часe езды до города. Ее покойный муж, весивший шестьсот фунтов[2], - брат его матери - передал ей ферму по завещанию. Mама сказала ему, что эта пара никогда не работала - они никогда не нуждались в этом. Парочка прибыльных судебных процессов обеспечилa им пожизненное содержание. Первый был направлен против сети быстрого питания, которая не поставила на свою еду предупреждающие этикетки, в которых прямо указывалось бы, что употребление более трех тысяч калорий, несколько раз в день, может привести к чрезмерному набору веса. Второй был против наборa для клизмы с кофе. Усталый, изможденный, с запором? Разберись со своим дерьмом с помощью кофейной клизмы! Инструкции были слишком краткими. Ни разу они не указали, что кофе, который вы собираетесь впрыснуть в свою задницу, должен быть комнатной температуры, а не кипятком прямо из кофеварки.

Работы у Эдди былo, скажем прямо, до хера. В доме не убирали годами. Каждая комната была завалена мусором. Там, где на полу было свободное место, он был так густо покрыт пылью, что Эдди подумал, что это ковер. Здесь так же было полно паразитов и насекомых. Крысы, размером с кошек, были настолько смелыми, что нарочно натыкались на Эдди в коридоре, чтобы попытаться укусить его. Тараканы, которые по размеру заменили крыс, любили, чтобы их гладили. Эдди часто видел, как Нелла гладила одного из них по животу. После того, как он наполнил четыре мусорных контейнера, использовал пятьдесят две бутылки отбеливателя и купил пневматический пистолет для паразитов и насекомых, это место могло сойти за трущобы первого уровня и стать немного пригодным для жизни.

Не имея больше ничего, кроме еды, Нелла стала ещё больше. На сто фунтов[3] больше. На ней не было ничего из одежды, и в тех редких случаях, когда она вставала с постели, на ней была только грязная простыня. Вскоре она и от неё отказалась, а затем и вовсе перестала вставать с постели. Что касается кровати, то Эдди делил ее с Неллой. Кровать королевских размеров с женщиной, весом в шестьсот фунтов, казалась очень маленькой. Эдди возненавидел это соглашение - поначалу. Он свесился с края, выдавливаемый задницей Неллы. Она пердела всю ночь, а иногда делала еще хуже. Были и другие звуки - звуки того, как она ела несколько раз в течение долгих ночных часов. К утру кровать выглядела, как стол после вечеринки студенческого братства.

Она часто смотрела старые фильмы с Брюсом Уиллисом.

- Этот лысый ублюдок, - говорила она, - делает меня мокрой, как слизняка.

Эдди был почти уверен, что она развлекалась  пока смотрела фильмы. Ужасный, влажный стук, который звучал так, будто Нелла пробивала вышеупомянутого слизняка. После этого она не мыла рук, передавала Эдди кусочки жареного цыпленка и настаивала, чтобы он съел их, потому что он был взрослым мальчиком. Он чувствовал запах и вкус Неллы на каждом кусочке.

Однажды Эдди не мог уснуть. Он проснулся от своего обычного кошмара, который снова и снова прокручивался в его голове. Грохот крана, его родители, раздавленные в своей машине под ним, пыль, ослепляющая его и заполняющая его рот и нос, и бесконечные крики. Он почувствовал укол благодарности к тете Нелле. Ей не нужно было принимать его, но она приняла. Тетя Нелла была всем, что у него было в этом жестоком мире, и за это маленькое или, скорее, огромное что-то он был благодарен. Он повернулся и обнял ее. Она пукнула. Звук треснул в полуночном воздухе, как стартовый пистолет. Вибрация заставила член Эдди задрожать от удовольствия. После той ночи он так и спал, зажатый между ее ягодицами, в коконе от жестокого мира. Он больше не обращал внимания на ее кислый запах. Это стало запахом "все будет хорошо".

В школьные дни Эдди заказывал несколько ведер жареной курицы и несколько пицц накануне вечером, чтобы помочь Нелле пережить день. Она могла бы сделать это сама, но ей не нравились взгляды посыльных.Taкже он всегда спешил из автобуса. Ему не терпелось узнать, все ли с ней в порядке и не нужно ли ей чего-нибудь. Иногда Нелла слишком уставала, чтобы прокормить себя, и Эдди делал это за нее. Это заставляло его чувствовать себя любимым, потому что Нелла доверяла ему самое важное в своей жизни - не дать своей щитовидной железе разозлиться и вышибить ей мозги.

Раз в неделю Эдди мыл Неллу фланелью из большого тазa с дезинфицирующим средством. Когда ее бледная, как луна, плоть была влажной, она выглядела, как только что вылупившаяся личинка.

- Мать-Личинка, - прошептал Эдди.

Он так сильно ее любил. Когда он заканчивал, множество струпьев плавало на поверхности воды, как маленькие лодки в молочном море. Эдди ненавидел, как Нелла пахла после того, как он вымывал ее: она пахла как молочный поросенок, которого мариновали в дезинфицирующем средстве. Ему нравился естественный запах Неллы, когда она была кислой и вонючей. Поэтому он перестал ее мыть. Чистые простыни тоже были больше не нужны. Он хотел, чтобы в доме стоял запах Неллы. Правда, иногда ему приходилось стирать простыни, потому что иногда Нелла ела так много, что ее тошнило. Теплая, густая жидкость, хлеставшая из ее рта, будилa Эдди раньше, чем звуки ее рвоты.

Однажды ночью Эдди проснулся от ощущения мурашек в паху. Он обнаружил, что его член превратился в башню извивающихся личинок. Он должен был бы возмутиться, но ощущение было невероятным, как будто миллион маленьких язычков делали ему минет. Его член взорвался оргазмом, большая часть спермы приземлилась на спину Неллы. При призрачном свете телевизора Эдди наблюдал, как жидкость стекает вниз и собирается в складку жира. Складка выглядела как влагалище, покрытое спермой - спермопирожок. Эдди все еще был тверд. Спермoпирожок выглядел так хорошо, что он не знал, хочет ли он его трахнуть или съесть. Он решил, что ни то, ни другое не было лучшим вариантом действий. Что бы он сказал, если бы Нелла проснулась и обнаружила, что он толкается в одной из ее жировых складок?

На следующий день в школе он мог думать только об этом конченном куске жира. Он ходил с членом, засунутым за пояс нижнего белья, чтобы не было похоже, что у него стояк. В художественном классе делали глиняные вазы. Эдди этого не сделал; он сделал жирную складку и потрогал ее под столом. К концу дня его яйца распухли и безумно болели. Теперь он знал, что совершил большую ошибку. Бог положил эту складку жира на эту землю, чтобы ее трахнули, и у него был план, чтобы убедиться, что он - тот молодой человек, который должен это сделать.

В тот вечер он заказал в два раза больше еды, чем обычно: два ведра жареной курицы по пятьдесят штук, гигантскую пиццу со всем необходимым и яблочный пирог, размером с колпак грузовика. В два часа ночи Нелла доела последний кусок своего пиршества и повернулась на бок, чтобы заснуть. Эдди заметил толстую булочку с мужским маслом. Она была покрыта коркой и ворсом. К тому времени, когда ее храп и пердеж стали раздаваться через равные промежутки времени, синие шары Эдди были настолько плохими, что превратились в черные.

Сначала прелюдия, но он знал, что должен действовать быстро, иначе у него не будет яиц. Два пальца - внутри складки было также влажно, как он представлял себе влагалища. Он понюхал её. Пахло выдержанным сыром и перебродившими фруктами - совсем, как та вымышленная вагина, которая была у него в голове. Преякулят пузырился из дырочки члена Эдди. Времени оставалось только на то, чтобы быстро попробовать. Он провел языком по всей длине трещины, как будто облизывал почтовую марку. Его вкусовые рецепторы пришли в овердрайв. Ферментированные фрукты и выдержанный сыр были заметны, но также были и другие ароматы, которые его неискушенный вкус не мог различить. Это было уже слишком; Эдди спустил штаны и намазал немного куриного жира на член из одного из пустых ведер с жареным цыпленком. Он прижался к Нелле и направил свой член в складку. Три толчка, и он взвыл так громко, что ему пришлось набить рот жиром тети Неллы, чтобы заглушить крик. Она на мгновение пошевелилась, и Эдди затаил дыхание. Его член заполнил жировую складку спермой, как сильный дождь заполняет овраг. Это, - подумал он про себя, - было единственным лучшим ощущением в моей короткой жизни.

На следующую ночь Эдди попробовал тот же трюк. Он удвоил обычную порцию еды и подождал, пока Нелла уснет. Но она этого не сделала. Она медленно ела и смотрела "Последний Бойскаут" с Брюсом Уиллисом в главной роли, и да, на протяжении всего фильма она мастурбировала куриной ножкой. Всё это время раздавался звук, как будто слизняка забивали до смерти. К трем часам утра стояк Эдди начал увядать. Он решил, что это безнадежное дело, и перевернулся на другой бок, чтобы немного поспать.

- Я знаю, что ты делал прошлой ночью, Эдди.

Сердце Эдди подскочило к горлу. Она знала. Стыд переполнял его; что она должна думать о нем? Какой-то мелкий извращенец, который трахает жировые складки собственной тёти, когда она спит? После всего, что она для него сделала. Взяла его к себе, дала ему место для жизни и пищу.

- Я так...

Нелла оборвала его:

- Мне понравилось, но на этот раз я хочу, чтобы ты сделал всё правильно.

Она протянула свою пухлую руку и схватила его член. Он терпеливо ждал в течение нескольких часов и с готовностью откликнулся на ее прикосновение. Она потянула Эдди за член, пока он не прижался к ней.

- Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

От этих слов Эдди так встрепенулся, что ему показалось, будто его член вот-вот лопнет, как переваренный хот-дог.

- В "киску", - добавила она, чтобы убедиться, что они на одной волне.

Она раздвинула ноги. Ее бедра все еще соприкасались, но лодыжки - нет.

- Да, тетя Нелла.

Эдди вскарабкался на неё сверху, оставляя на животе след преякулята. Он был между ее бедер или, точнее, на них. Ни одна часть Эдди не касалась кровати. Он чувствовал себя альпинистом, цепляющимся за ненадежную скалу. Он начал вращать бедрами в надежде, что его член во что-нибудь соскользнет. Так оно и было. Нелла застонала, ее рот был в нескольких дюймах от него. Ее дыхание пахло жареной курицей, соусом и чипсами, пиццей, крылышками барбекю, лазаньей с говядиной, фунтовым пирогом, мороженым, шоколадным молоком, Читосом, кусочками Риза и яблоком - Эдди заставил ее съесть яблоко. Он сказал, что это полезно для ее здоровья.

Член Эдди превратился в пневматический отбойник, способный делать сотни толчков в секунду. Его зад был размытым пятном. Нелла закричала, звук был искажен куриной ножкой. Эдди тоже закричал и кончил. Он обмяк и соскользнул с Неллы.

- Я не кончила, - сказала она.

Эдди знал, что ему нужно сделать. Он отодвинул жир в сторону и заполз между ног Неллы. Запах Неллы здесь был более резким. Его глаза наполнились слезами, и он глубоко вдохнул, а затем начал лизать. Он не мог сказать, где находится влагалище Неллы. Где бы он ни находил щель, он всовывал в нее язык. Эдди обнаружил вещи, которые были там в течение очень долгого времени. Вещи, которые двигались сами по себе, вещи, которые на вкус были как еда, и вещи, которые не были едой. Когда он проглотил немного, его затошнило. Даже если бы он захотел, а он этого не сделал, он не смог бы поднять голову. Нелла крепко держала его за уши и терла о нижнюю часть живота, как будто у нее чесался стригущий лишай.

Левая рука Эдди боролась с титькой, размером с арбуз, в то время, как правая поглаживала его член, уже снова твердый. Нелла испытала оргазм. Ее тело напряглось, как доска, и она так сильно сжала голову Эдди, что он выпучил глаза. Она дергала его за уши, пока горячая кровь не потекла по его щекам и в его задыхающийся рот, уже наполненный ее сливочными соками влагалища. Это было слишком для Эдди, который выжал уже вторую порцию пиздячего молока.

- Еще раз, - потребовала Нелла. Она передала Эдди куриную ножку. - Используй её.

Эдди возился, пока не нашел дырку и не засунул птичью ногу - крошащуюся для ее удовольствия - вверх, пока она не встретила сопротивление со стороны шейки матки. Нелла застонала. Он начал качать ее так энергично, что казалось, будто он запускает газонокосилку. Сок стекал по руке Эдди и стекал с локтя. Куриная ножка была вся в месных лохмотьях. Она передала ему еще одну, которая вскоре развалилась, и отдала ему ведро. Рука Эдди онемела, а голос Неллы охрип от криков удовольствия. Член Эдди кончил сам по себе. Потом настала очередь Неллы. Эдди почувствовал, как выгнулась ее спина, и увидел, как сжались ее руки. Ее стоны были долгими и интенсивными, и пот струился с ее раскрасневшегося тела. Эдди подумал, что все, что внутри нее не было прибито гвоздями, должно быть, вырвалось наружу.

Эдди обнял Неллу и прислушался к гудению старого холодильника и прерывистому дыханию Неллы. Он откусил от куриной ножки, которой только что трахал собственную тётю.

- Нелла, когда я стану достаточно взрослым, я хочу жениться на тебе.

Он не знал, сможет ли он жениться на своей тетe, но был уверен, что попытается. Если это запрещено в глуши Австралии, то обязательно нашлось бы место, где они смогли бы это сделать. Например, в Сан-Франциско. Но Нелла не ответила. Она была мертва от оргазма, который убил её...

Синди Шиверс была одета в красное платье из мятого бархата, с колье на шее. Ее волосы были уложены в большие, объемные локоны, которые каскадом спадали на плечи. Райан О'Хара, рыжеволосый мускулистый спортсмен, был ее кавалером на выпускном балу, и он не мог оторвать от нее рук. Год назад она не смогла бы захомутать такого парня, но после того, как ее слишком часто обманывали, она сбросила сто фунтов[4] за шесть месяцев, и внезапно все мальчики снова заметили ее по всем правильным причинам.

После того, как двое молодых влюбленных покинули школьный зал, Райан предложил им найти тихое место, чтобы поговорить. Местный парк был прекрасен. Стоянка была пуста, на ней не было видно ни души. Райан предположил, что они могли бы лучше поговорить на заднем сиденье. Он снял с нее лифчик еще до того, как она захлопнула дверцу машины, и яростно поцеловал ее. Его язык овладел ее языком и наполовину проник в ее горло. Обе его руки нашли ее соски и ущипнули их, как будто он пытался вскрыть упрямый нарыв. Следующим его действием было просунуть руку, мозолистую от работы на полставки с отцом каменщиком, в ее трусики и вставить в неё два грубых пальца. Они издавали чвакающий звук, когда входили и выходили из неё. Его большой палец неловко погладил ее клитор. Должно быть, он наткнулся на статью о том, как доставить удовольствие женщине в одном из журналов своей матери "Клео". Учитывая характер его усилий, Синди предположила, что в статье не было подробных диаграмм.

Синди было так же весело, как и в тот раз, когда она случайно попала зубной пастой себе в глаз. Она представляла себе, что потеря девственности будет нежным, волшебным моментом. Он вытащил пальцы и притворился, что чешет нос, но она услышала сопение. Он вынул свой член из брюк и положил на него ее руку. Toт выжидающе пульсировал в ее руке. Она машинально провела рукой вверх-вниз по стволу, отчаянно желая выжать из него сок и покончить со всем этим опытом.

- Слишком грубо, - пожаловался Райан. Она немного ослабила хватку, но увеличила скорость. Райан недовольно вздохнул и оттолкнул ее руку. - Ты все делаешь неправильно. Давай просто потрахаемся.

Синди оцепенело смотрела, как Райан сел и попытался надеть презерватив. Что с ней не так? Для нее было бы честью потерять девственность с парнем его калибра, но она этого не сделала. Теперь уже слишком поздно, выход на выпускной вечер был ожидаемым. Кроме того, она не думала, что Райан был тем парнем, которому она могла сказать "нет", особенно когда у него был стояк, и они были в пустынном парке ночью. Она смирилась со своей судьбой и утешалась тем, что по всему городу найдется тысяча таких же девушек, как она, с широко раздвинутыми ногами на заднем сиденье какой-нибудь машины. Мужчины были такими засранцами.

Райан наконец надел презерватив. Синди услужливо раздвинула ноги. Грубые руки Райана схватили ее за трусики, и она приподняла бедра, чтобы кружево не порвалось. Она видела, как он напрягся в тусклом свете фонарей на стоянке, чтобы посмотреть на нее, и была удивлена, что он не включил верхний свет в машине. Он упал на нее сверху и протолкнул свой член внутрь. Она вскрикнула от боли.

- Все в порядке, детка. В первый раз всегда немного больно. Я буду нежным с тобой.

Высокомерный идиот, - подумала Синди, прикусив губу. Крик боли не был вызван тем, что его член был как у лошади. Бананы и огурцы были больше, чем у Райана О'Хары, и она много раз баловалась с ними. Она закричала, потому что была сухой, как кость, и, конечно, Райан принес презервативы, но не подумал принести смазку. Синди насчитала двадцать семь толчков, прежде чем Райан вздрогнул и рухнул, тяжело дыша. Она едва могла дышать с мертвой кончиной в себе, но это было лучше, чем быть трахнутой и истекать спермой.

Через несколько мгновений он сел и включил свет в салоне. Синди поджала ноги. Райан снял презерватив. Наконечник был заполнен веществом, похожим на майонез. Он выбросил его в окно. Какой-нибудь мальчишка, без сомнения, найдет его на следующий день и ткнет в него палкой, прежде чем швырнуть его в своего друга. Прокисшая на солнце сперма вылетит из презерватива и ударит в лицо бедного ребенка, и у него останется психологическая травма на всю жизнь. Имея брата, она знала, какими жестокими могут быть мальчики.

Райан протиснулся между сиденьями обратно на водительское сиденье. Синди неохотно присоединилась к нему.

- Ладно, давай отвезем тебя домой. Я пообещал, что позже встречусь со своими друзьями.

Синди не нужно было быть мухой на стене, чтобы представить, какой хернёй они будут заниматься. Как их подружки изо всех сил будут старались влезть в узкие юбки своими могучими задницами, и как эти девки будут умолять, чтобы их анальные целки тоже были сбиты. Синди подтянула платьe в более удобное положение. Райан взглянул на ее плотно сжатые губы, когда выезжал со стоянки.

- Все хорошо, детка?

Синди кивнула. Он понятия не имел, о чем она думает. Мужчины, может быть, я стану лесбиянкой? На самом деле, однако, она знала, что предпочла бы напасть на бездомного парня с достаточным количеством смегмы, чтобы заглотить подзалупный творожок, чем на другую женщину.

Синди жила на ферме, в тридцати минутах езды от города. Райан торопился отвезти ее. Он мчался по темным проселочным дорогам с удвоенной скоростью. Поначалу Синди не волновало, насколько безрассудным он был. Она тоже спешила - спешила поскорее вернуться домой и забыть о том, что произошло этой ночью. Но когда Райан продолжил развивать головокружительную скорость в печально известном месте на шоссе Бриндервин, отвесном пятидесятифутовом[5] обрыве без каких-либо препятствий для столкновения, Синди попросила его притормозить.

Самоуверенная ухмылка расплылась по лицу Райана, и он ускорился.

- Я отличный водитель, детка. Тебе не о чем беспокоиться.

- Такой же как и любовник?

- Да, - Райан не заметил саркастического тона в голосе Синди.

Он с визгом развернул машину на крутом повороте. Машина была всего в нескольких дюймах от того, чтобы соскользнуть с горы.

- Ты убьешь нас, - закричала Синди, крепко держась за ручку крыши.

Райан безумно ухмыльнулся. На следующем повороте Синди не удивилась, когда Райан не затормозил, пока они не поднялись в воздух. Даже она, с ее ограниченным опытом вождения автомобиля, могла сказать ему, что нажатие на эту педаль не будет иметь ни малейшего значения.

Когда машина приземлилась, передние зубы Синди прокусили ее нижнюю губу, и во рту появился соленый, металлический привкус крови. Машина покачнулась, а затем покатилась дальше по каменистому склону. Их швыряло, как тряпичных кукол, несмотря на то, что они были пристегнуты ремнями безопасности. Машина взвизгнула, проскрежетав по огромной скорости и врезалась в валуны. Пахло бензином, и металлическая кабина вокруг нее смялaсь. В панике она молилась, чтобы дерево или камень остановили их падение; Бог её не услышал.

Синди очнулась, ее ноги замерзли от холодной воды. Было так тихо. Она открыла один глаз, другой заплыл. Машина остановилась в неглубоком ручье. Может быть, ее Бог действительно услышал? Машина не загорелась. Других травм у нее, похоже, не было. Она легко отделалась, но Райан - нет. Его голова склонилась набок, и он тихо застонал. Кусок обломка вонзился ему в бок, а правая нога была начинкой в металлическом сэндвиче. Вода вокруг его ног была ярко-красной. Райану требовалась срочная медицинская помощь, иначе он умрет, но Синди было все равно. Теперь, глядя на него в таком жалком состоянии, она знала, что ненавидит его. Она ненавидела мужчину, которым он был, а не мускулистое, загорелое тело с привлекательной внешностью мальчика-серфера. Он был эгоистичным и подлым куском дерьма. Райан О'Хара был сам по себе, и всегда будет таким.

Если бы только существовал способ просто завладеть его телом - и она поняла, что такой способ есть.

Был рассвет. Оранжевое солнце было похоже на тлеющий кончик сигареты. Райан был бледен, как призрак, и его дыхание было прерывистым и неглубоким. Сгусток темно-красной крови, густой, как магма, скатился по его подбородку. Синди расстегнула застежку ремня безопасности. Скоро кто-нибудь заметит обломки, их спасут, и Райан, возможно, выживет. Мысль о потере тела Райана и о том, что она может с ним сделать, была невыносимой. Она должна помочь ему. Это было бы любезно, на самом деле, оказать ему услугу. Представьте себе, сколько месяцев реабилитации у него впереди, и он никогда больше не сможет играть в регби. Она потянулась и взяла голову Райана в свои руки.

- Синди, - простонал он.

- Как мило, что ты помнишь как меня зовут, - она яростно дернула его за шею.

Не было никакого треска, как в кино, только резкий вдох воздуха от Райана. Это не сработало. Может быть, она недостаточно сильна. Еще одна попытка, и ей придется засунуть свои трусики ему в горло и зажать нос в попытке задушить его. Она поправила свое положение и изо всех сил повернула шею Райана. На этот раз она получила щелчок, который хотела, хотя это было больше похоже на хлопок открываемой бутылки содовой, а не на звук ломающихся сухих веток. Райан обмяк и затих.

Она смотрела, как его неподвижная фигура бледнеет. Сексуальное возбуждение росло внутри нее. Теперь он казался ей красивее, чем когда-либо, как мраморная статуя царя Давида. Она расстегнула молнию на его брюках и вытащила его член. Он был липкий и прохладный на ощупь. Она была немного разочарована; по какой-то причине она ожидала, что это будет трудно. Этого не произойдет, пока не наступит трупное окоченение, и тогда это тоже не будет эрекцией. Она не могла ждать так долго. Ей отчаянно хотелось трахнуться прямо сейчас.

Синди сбросила мокрые трусики и подошла к Райану. Ее тело изогнулось вокруг обломков, чтобы она могла оседлать его. Она прижалась грудью к его мускулистой груди и начала тереться своей "киской" о его мягкий член. Ее язык слизнул кровь с его рта, затем скользнул между его губ. Его язык был сухим, но нежным, когда встретился с ее языком. Она хотела, чтобы он вошел в нее сейчас, и ввела вялый член в свою "киску". Он был невелик, но этого было достаточно. Последовал взрыв удовольствия. Потеря девственности должна была быть именно такой.

Хэмиш толкнул Эдди локтем.

- Это Камила, офисная потаскуха. Я слышал, что её очень легко развести.

Эдди сделал глоток кофе, посмотрел в коридор и понял, почему. Лицо Камилы было похоже на тарелку овсяной каши, в которую Бог воткнул глаза. Однако у нее была одна вещь, которая ему нравилась - гигантские сиськи.

- Эй, Камилка, - крикнул Хэмиш задолго до того, как она приблизилась.

Хэмишу было двадцать, столько же, сколько и Эдди. Но в то время, как Эдди все еще выглядел как Элвис в 1955 году и обладал телом бойца UFC в среднем весе, Хэмиш выглядел как Бикер из "Маппет-шоу", тощий, с копной непослушных рыжих волос и прыщами на лице. Эдди был убежден, что все, чем Хэмиш занимался в свободное время, - это смотрел порно и дрочил - почти как он сам с тех пор, как умерла Тётушка Нелла. Он также был убежден, что Хэмиш был из тех парней, которые заказывают испачканные женские трусики в Интернете, якобы от восемнадцатилетней порнозвезды, но на самом деле которые были от жирных байкеров-мужиков со всеми известными венерическими заболеваниями, которые думали, что вся работа по продаже грязных трусиков заключается в том чтобы побольше пeрдеть в них.

- Привет, Хэмиш. Kто этот новенький?

Рот Камилы был разинут, чтобы рекламировать недвижимость в глубине ее горла. Она оглядела Эдди с ног до головы и надолго задержалась на его причинном месте.

- Эдди работает в отделе документации. Ha вводе данных.

- Возможно, у меня есть кое-какие данные, которые нужно ввести, если ты захочешь заглянуть позже, дорогой, - Эдди поднял бровь. Камила была не в его вкусе, но он оценил ее прямоту. Она наклонилась очень близко. Эдди почувствовал запах нескольких типов членов в ее дыхании и задержал своё собственное. - Моя дверь всегда открыта настежь для тебя.

- У меня есть кое-что для тебя, Камила... - Камила настороженно посмотрела на Хэмиша, как бегун смотрит на дерьмо на дорожке. Хэмиш немного покраснел под пристальным взглядом Камилы: - Я... я надеюсь, что у тебя есть страховка для домашних животных, потому что сегодня вечером я уничтожу эту... эту "киску".

- Вот почему твоя правая рука намного больше левой, дорогой.

Камила плавно удалилась, рассматривая коридор так, словно это был подиум. В воздухе витал аромат ее духов и утреннего, теперь уже несвежего, секса.

- Она уже некоторое время обнюхивает меня. Мне пришлось сказать ей, что у меня есть девушка, и она не слишком хорошо это восприняла.

Отношения Хэмиша с его искусственной вагиной должны быть серьезными - у него должна быть одна из их самых продаваемых моделей, - подумал Эдди. Следующая проститутка заняла свою очередь на подиуме. Каштановая брюнетка на шестидюймовых каблуках. Она была в в черном мини, которое с каждым шагом показывало намек на белые трусики. Эдди держал пари, что под этими трусиками была "киска", которая получала бразильскую стрижку с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать, если не раньше. Ее белая блузка с глубоким вырезом изо всех сил пыталась вместить набор огромных сисек. Ее дерзкие розовые соски были так заметны, что она могла бы выиграть конкурс мокрых футболок.

- О, чувак, держись за свой член - это Моника. Она трахается только с менеджерами.

"Змея" в штанах Эдди начала разворачиваться и растягиваться.

- Привет, Моника, ты знаешь, почему меня называют кошачьим шептуном? Потому что я точно знаю, чего хочет каждая "киска".

- Иди на хуй, Хэмиш, маленький извращенец.

Хэмиш заслужил это, - подумал Эдди. B конце концов, это было место работы, а не какой-то ночной клуб в три часа ночи, полный кривоногих продавцов "петухов", отчаянно пытающихся заниматься своим ремеслом.

- Привет, Моника. Я - Эдди. И я новен...

- Ты тоже иди на хуй, неудачник.

Сука, - подумал Эдди. Он просто был милым на случай, если с ним могут переспать.

Хэмиш, казалось, не возражал и покачнулся на каблуках, наблюдая, как задница Моники удаляется. Без сомнения, чтобы убедиться, что его банк был полон на ночь.

- Она, должно быть, много приседает. Как ты думаешь, ей нравится анальный секс? - спросил он.

- Им всем он нравиться, чувак. Анус - это новое влагалище, - Эдди запустил пальцы в волосы и вернулся в кабинет.

Хэмиш побежал за ним.

- Да, я веду себя глупо. Я помню, как моя первая девушка отказалась заниматься аналом. Я знал, что она была застенчивой и дерьмовой, потому что, когда я пришел к ней домой в канун Рождества, ее елка была вся украшена анальными бусинами, а ее чулок был переполнен анальными палочками и анальными пробками.

- Угу, - сказал Эдди, вполуха слушая разглагольствования Хэмиша.

Все, что я хочу на Рождество - это анальный секс.

Он решил, что Монику, возможно, потребуется немного убедить.

Эдди сидел в своем фургоне "Бедфорд", который он парковал всю неделю, рядом с красным "Фольксвагеном-Гольфом" Моники Херфорд на подземной парковке "Баксо Кемикэлз". Он ожидал, что у нее будет именно такая машина: белые чехлы из овчины на сиденьях и наклейка "Mалыш на борту" на заднем стекле. Было 19.00, когда открылся лифт на автостоянке, и Моника поспешила к своей машине. Эхо ее высоких каблуков звучало по бетонным стенам как хлопушки. На ней были черные колготки с необходимым верблюжьим носком и открытый блейзер, демонстрирующий ее сногсшибательные сиськи.

Рука Эдди за окном фургона постукивала под песню Judas Priest: "Пейнкиллер’. Моника проигнорировала его и первой втащила задницу в свою машину. Она проверила макияж в зеркале заднего вида - для этого всегда было время. Она попробовала включить зажигание. Онo издалo звук: клац-клац. Она попробовала еще несколько раз. Результат был тот же, поэтому она решила, что Эдди поможет ей.

- Эй, новичок, ты разбираешься в машинах?

Эдди проигнорировал ее и начал громко петь в такт музыке.

Моника постучала в дверь:

- Эй, я с тобой разговариваю.

Эдди убавил музыку до шепота и искоса взглянул на Монику.

- Чего ты хочешь?

- Моя машина, она не заводится.

Моника ответила на притворное безразличие Эдди, откинувшись на спинку сиденья и выпятив свой пышный бюст.

Эдди поймал классный вид сбоку на серьезную грудь, и чуть не застонал от признательности, но вместо этого притворился, что не заметил этого жеста.

- Да, хреновo, когда тачка - вот так ломается. Что думаешь делать?

- Я думала, что ты мог бы взглянуть на неё для меня, a? - oна сделала глубокий вдох и еще больше надула свои сиськи. - Я была бы тебе о-o-oчень признательна.

- Думаю, что я могу посмотреть, что там у тебя стряслось.

Эдди вышел из машины, а Моника достала из сумочки губную помаду и начала ее наносить.

Эдди попробовал поднять капот. Она не открылся.

- Ты можешь открыть капот? - спросил Эдди.

- A как это делается?

- Ничего, я сделаю сам, - Эдди подошел к водительской дверце и открыл ее.

Моника продолжала наносить макияж. Эдди наклонился, потянул за рычаг, и капот поднялся. Он хорошенько рассмотрел ноги Моники, когда был там, внизу - стройные и отточенные часами занятий в спортзале или чем она там заниматься.

Эдди заглянул под капот. Йип, все было именно так, как он и думал, кто-то - этот кто-то был им - вырвал половину кабелей. Пару минут он делал вид, что осматривается.

- Попробуй сейчас завестись.

Моника завела мотор.

Клац, Клац.

- Ты мне очень помог, я думала, ты знаешь, как это исправить, - сказала она.

- Думаю, что нет, - Эдди закрыл капот. - Я могу подвезти тебя, если хочешь.

Моника уставилась на заднюю часть фургона. Очевидно, в юности у нее был один или два неудачных опыта на задних сиденьях фургонов.

- Хорошо, но я поеду впереди.

- Без проблем, - сказал Эдди.

Моника повторила свой поворот задницей вперед, в фургон, и уставилась на фаллоимитатор с присоской на приборной панели, со стороны пассажира. Эдди усмехнулся.

- Он имеет сентиментальную ценность, - сказал он.

Эдди нашел его в шкафчике в ванной после смерти Неллы. Моника закатила глаза. Фаллоимитатор закачался, когда он завел машину.

- Так ты, значит, пизда?

- Прошу прощения?

- Знаешь, ты игнорируешь людей, если они тебе не нужны, как это было со мной.

- Иди к черту, уёбок.

Моника попыталась открыть дверцу. Но она была заперта. Эдди схватил ее за затылок и дернул за волосы. Она закричала и попыталась его поцарапать. Эдди ткнул её головой в приборную панель. Ее открытый рот втянул весь восьмидюймовый[6] фаллоимитатор в заднюю часть горла, и ее зубы с хрустом вонзились в приборную панель. Ее крик превратился в беспорядочные всхлипы. Эдди снова ударил Монику головой о панель и вырубил ее. Его рука потянулась к ее горлу и вытащила фаллоимитатор.

- С этой прелюдией покончено, пидораска.

Ферма Неллы находилась в часе езды от Горбани. Эдди не смог заставить себя продать её. Слишком много воспоминаний осталось о Нелле. Он так же наслаждался своим одиночеством. Ближайшие соседи были в паре миль отсюда, так что можно было кричать во все горло, и никто никогда тебя не услышит. Эдди потащил связанную Монику из фургона в сарай. Toт был переполнен голубями, и он слышал, как они ворковали во мраке стропил, пока он тащил ее бесчувственное тело через ковер из перьев и птичьего дерьма. Он надежно привязал ноги и руки Моники к концам стола, забрызганного голубиным дерьмом, и положил фонарик ей между ног. Она не шевельнулась.

Эдди принес пластиковое ведро, полное зеленой грязи, и выплеснул его в лицо Моники. Она ахнула и резко очнулась.

- Ты, гребаный придурок, - oна плюнула в него и яростно дернула за веревки.

- Я тоже рад тебя видеть.

Эдди принес садовые ножницы, висевшие на стене сарая.

Разбитый нос и опухшие глаза Моники последовали за ним.

- Что ты собираешься с ними делать?

Эдди пошевелил бровями. Она напряглась, когда он приблизился к ней. Чик-чик. Топ и лифчик Моники упали на пол. Ее огромные сиськи задрожали, когда их выпустили из оков одежды. Испуганные соски, устремились вверх.

Он поднес ножницы к колготкам: Чик-чик.

- Это колготки от "Prada", ублюдок! - на Моникe теперь была только пара кружевных розовых трусиков.

Эдди провел лезвиями по внешней стороне бедра Моники в надежде, что почувствует прилив желания. Что, черт возьми, с ним не так? Перед ним была красивая обнаженная женщина, привязанная к столу, и она с таким же успехом могла быть ощипанной индейкой, учитывая отсутствие у него возбуждения.

Чик-чик. Эдди был прав насчет "киски" Моники. Она была лысой. Удивительно было то, насколько аккуратно она выглядела. Он ожидал увидеть мясные занавески размером с ломтики солонины. Вместо этого он увидел копилку из плоти. Анус Моники, который, казалось, подвергся тому же режиму удаления волос, что и ее влагалище, а также отбеливанию, тоже подмигнул ему. Эдди подмигнул в ответ, затем закрыл глаза и подумал о Нелле. Его член мгновенно напрягся, и он выпустил все двенадцать дюймов[7], хвастаясь такой толщиной, которая нуждается в специально построенной дырочке славы. Эдди открыл глаза и увидел, что Моникa таращится на него. Вздрогнув, она отвернулась. Эдди запрыгнул на стол между её ног. Его член качнулся, как маятник, с удовлетворительным шлепком ударился о живот и остановился под углом в девяносто градусов. Моника скосила глаза, глядя на него.

Это будет первая живая "киска" Эдди после смерти Неллы. Он был полон решимости насладиться ей. Он лег сверху на Монику и засунул свой член ей в "киску". Дырочка была такой тугой, что ему казалось что с его члена сдирали кожу.

- Что не так с твоей "киской"? - спросил Эдди, вытаскивая свой член и осматривая повреждения.

- А что с ней не так?

- Она уже, чем задница волнистого попугайчика, и я не имею в виду это как комплимент.

Эдди осторожно засунул член обратно в штаны и ободряюще похлопал по нему.

- Я... Мне сделали операцию по омоложению влагалища две недели назад. Я заказала пакет "super virginа", операция должна была сделать меня такой же тугой, как шестнадцатилетнею девственницу. Тебе что не нравится?

- Нет, - Эдди встал и направился в дом.

Эдди сохранил дом таким, каким он был в ту ночь, когда умерла Нелла. Контейнеры с едой на вынос завалили кухню и гостиную, а грязные простыни заполнили прачечную. В холодильнике лежали шесть упаковок пива и половина гавайской пиццы. Эдди схватил пиво, открыл его и сделал большой глоток. Он захлопнул холодильник и пинками пробрался в спальню. Телевизор и видео все еще были включены. По нему шёл фильм "Последний Бойскаут" с Брюсом Уиллисом в главной роли.

- Ты права, Тётушка Нелла. Брюси охеренный мужик.

Тётушка Нелла лежала рядом с ним, сморщенная, как кусок вяленой говядины. Эдди смотрел фильм, не отдавая ему должного уважения. Он был взбешен. Всю неделю он с нетерпением ждал возможности трахнуть Монику, но теперь, когда она была голой и связанной в сарае, ему её не хотелось. Ее влагалище было похоже на точилку для карандашей. Он натёр свой член. Он все еще был нежным от вонзания в нее, но твердым, как камень. Ему нужно было трахнуть что-нибудь прямо сейчас.

- Ты всегда меня заводишь, Тётушка Нелла, - сказал он, наклоняясь через кровать и целуя ее высохшие губы, в то время, как его руки терли твердые бугорки на ее груди.

Он перекатился сверху, со скрипом раздвинул ее ноги и протолкнул свой член внутрь. Ее влагалище было теплым. Это могло означать только одно. Крысы вернулись. О, Боже милостивый, они вернулись. Можно было бы подумать, что они усвоили свой урок. Десятки горячих, мягких тел извивались внутри влагалища Неллы, стараясь уйти от незваного гостя, когда он засунул туда свой член. Это могло означать только одно - у мамы-крысы были дети. Она вскарабкалась на его член, чтобы спастись, ее когти царапнули его член и заставили его поморщиться. Он сделал паузу и позволил ей убежать, чтобы она вернулась и принесла в жертву его члену еще больше своих детенышей. Розовый, подергивающийся нос появился из высохшей пизды, и крыска побежала через кровать с видениями голодных питонов в голове.

Эдди вонзил свой набухший член в Неллу жестко и быстро. Он слышал, как ломаются кости крысят и как они жалобно пищат, когда он прижимал их к ее шейке матки. Влажность и тепло в пизде его тети после того, как оно так долго было сухим и холодным, были невероятными.

- О-о-о, бля-а-адь! - взвыл он, когда между его ног вспыхнул кончун.

Он вытащил член и с удовлетворением наблюдал, как из него вытекает кровавая сперма. Жидкость была заполнена измельченными частями тел крысят, крошечными головками и глазами, а также ещё одним, который все еще был жив. Пучки пушистого серого меха прилипли к его члену.

Эдди еще не был готов встретиться с Моникой, поэтому он взял еще пива и порылся в пыльной коробке с видеозаписями. Он заметил потрепанную копию "Техасской резни бензопилой", оригинал 1974 года. Он видел этот фильм раньше. Привлекательная молодая женщина была подвергнута тюремному заключению и жестокому обращению, а затем убита. Когда он был подростком, это его заводило. Может быть, какая-то крайняя жестокость - это то, что ему было нужно, чтобы возбудиться настолько, чтобы трахнуть Монику. Бензопила также дала Эдди представление о том, как исправить ее проблему с "герметичностью".

Глаза Моники затрепетали под опухшими веками. Ни один парень, никогда раньше не отворачивался от ее влагалища. Даже в тот раз, когда она не принимала душ целую неделю. Неужели она зашла слишком далеко с операцией? Однако у нее не было выбора. Нужно было что-то делать. В последние недели ее "киска" втягивала так много воздуха, когда ее трахали, что звучала как грёбаный тромбон. Один из ее любовников считал, что секс с ней - это все равно, что бросить хот-дог в коридор под аккомпанемент духового оркестра. Теперь онa впалa в другую крайность. Из него не доносилось ни звука, и, по словам Эдди, это было похоже на попытку проехать на полуприцепе по боковой аллее. Она позвонит своему хирургу на срочную встречу, как только выберется из этой передряги, а затем пойдет в полицию по поводу Эдди. Этот чудак должен быть заперт на всю жизнь за то, что похитил ее, и она не хотела, чтобы кто-нибудь узнал о ее гребаной вагинальной операции.

По сараю протянулась длинная тень. Эдди вернулся, и в руках у него была бензопила.

- Где ты был? Мне нужно позвонить своему хирургу. Ты не против освободить меня, прежде чем пойдёшь играть в дровосека?

Эдди дернул за шнур стартера, и пила ожила со вторым рывком. Шум вспугнул голубей, дремавших на стропилах, которые стали бесцельно порхать вокруг.

- Вообще-то, я не собирался пилить деревья, - крикнул он, перекрикивая шум мотора бензопилы.

Он шагнул к ней и направил пилу ей между ее ног. Растерянность на лице Моники сменилась широко раскрытыми глазами, её губы задрожали от ужаса.

- Пожалуйста... Пожалуйста, я сделаю все, что ты захочешь. Я возьму его в задницу. Ею почти не пользовались. Тебе это понравится. Я обещаю.

Эдди воткнул пилу в ее "киску". Моника издала душераздирающий вопль, когда ее промежность удвоилась в размерах, и куски розового мяса и крови забарабанили по его лицу.

Он выключил пилу и оставил ее торчать из ее влагалища.

- Пожалуйста, извини меня, но мне надо отойти на минутку, - сказал Эдди.

Он вернулся к своему верстаку и принялся рыться в нем, бормоча что-то себе под нос. Он слышал плач Моники, когда она пыталась вытолкнуть из себя пилу. Эдди вернулся, щеголяя красными наушниками и защитными очками.

- Это для крика. Он действительно отталкивает, и я не хочу, чтобы что-то попало мне в глаза.

Моника продолжала умолять, но Эдди больше не слышал её слов.

Он снова завел бензопилу. Глаза Моники, казалось, вот-вот выскочат из орбит, и он даже услышал слабый стон крика. Он медленно ввел лезвие на необходимые двенадцать дюймов, рассекая ее лобковую кость, плоть и мышцы. Когда он закончил, пизда Моники выглядела, как щель для почтового ящика, в которую ктo-то пытался засунуть трупик сбитого животного.

- Ну вот, я избавил тебя от еще одной поездки к хирургу.

Она не слышала. Ее глаза закатились, показывая белки. Ее грудь вздымалась в быстрых, коротких вдохах. Она все еще была жива - Эдди почувствовал облегчение. Он был не из тех психов, которые увлекаются некрофилией, конечно если не считать Тётушку Неллу, но это - другое. Он с влажным хлюпаньем вонзил свой член в кровавую рану и подумал о том, как впервые трахнул толстую спину Неллы. Моника слабо застонала, когда он вошёл в нее. Кровавая жижа стекала по ее бедрам и собиралась на столе с каждым мощным толчком.

Когда он кончил, оргазм был не таким сильным, как тот, который он испытал в доме всего несколько часов назад, но его интенсивность заставила его задохнуться. Он вытащил свой окровавленный член. Жидкая мякоть, которая сочилась из дырочки Моники, стала розовой от его семени. Она лежала, как парализованная морская звезда, и смотрела на него. Эдди встряхнул ее. Ее голова и сиськи закачались, и из нее потекло еще больше выделений, но другого движения не было. В ту ночь он трахнул свою вторую мертвую женщину.

Сержант Синди Шиверс оглядела безукоризненно чистую кухню, обставленную современной мебелью и каменными скамьями. Она обошла лужу крови, запятнавшую белые, фарфоровые плитки, и присела на корточки, чтобы откинуть простыню. Уголок ее рта дернулся в едва сдерживаемой улыбке. Жертвой оказался мужчина лет тридцати пяти, со светлыми волосами песочного цвета и атлетическим телосложением. Учитывая скованность тела и его бледность, мужчина был мертв, по меньшей мере, двенадцать часов и находился в состоянии трупного окоченения. Единственным видимым признаком травмы был кухонный нож, воткнутый в центр груди жертвы.

- Мы знаем его имя? - спросила Синди.

- Брент Мерфи, - сказал Майк Бауэрс.

Майк был коренастым мужчиной, лет сорока с небольшим, который любил регулярно играть в регби, пока выбитый мениск не лишил его этого удовольствия. Теперь он наслаждался пивом и гамбургерами, и это начало проявляться на его постоянно расширяющемся животе. Синди, с другой стороны, была в расцвете сил. Тридцать один, с задницей и ногами звезды биатлона на средние дистанции и дерзкой маленькой грудью в форме яблок нового сезона.

Синди пристальнее вгляделась в лицо Брента. Его точеные черты подчеркивали сильную челюсть и высокие скулы - он был красив.

- У него есть девушка? - спросила она.

- Да, Сьюзен Морган, мы не смогли с ней связаться. Как ты думаешь, она может быть в этом замешана?

- Может быть, если она очень сильная, или если она действительно разозлилась. В любом случае, Майк, позволь мне сделать свое дело, и я посмотрю, что смогу выяснить. Иди выпей кофе или займись еще какой-нибудь хернёй. Тебе нужен перерыв.

Майк кивнул и вышел, хлопнув за собой дверью. Она знала, что в последнее время обращалась с этой просьбой всё чаще, и это, очевидно, раздражало его. В последнее время он несколько раз указывал, что они должны работать вместе. Она заперла дверь и опустила жалюзи.

Синди вернулась к телу, задрала юбку и присела на корточки у него на груди.

- Давай посмотрим, что у тебя есть для меня, Брент, - она расстегнула его джинсы.

Если бы Брент был еще жив, он бы и глазом не моргнул, увидев бритую "киску" сержанта Синди Шиверc. На работе она никогда не носила трусиков - они мешали ей. Брент был одет в белые боксеры, и, к его чести, он не обмочился и не обосрался, когда умер - настоящий джентльмен. Она запустила руку в его нижнее белье и принялась там шурудить, пока не нашла его член. Шесть дюймов[8], окоченевший от трупного окоченения.

- Неплохо, Брент. Представь, что мы могли бы с ним сделать, когда ты был жив.

Синди откинулась на спинку стула, насадила свою "киску" на его открытый рот и начала тереться. Его язык, сухой, как наждачная бумага, вошел в нее. Это не было неприятно - Синди всегда старалась быть влажной. Она начала лизать кончик его члена - леденец трупного окоченения. Расслабив горло, она попыталась проглотить его. Было что-то невероятно эротичное в том, чтобы наполнить ее горло плотью мертвеца. Оргазм нарастал - слишком быстро.

Она отбросила член Брента. Тот приземлился ему на живот, как бледный слизистый червяк. Она бросилась вперед и поддержала его. Дюжина скольжений вверх-вниз по холодному стволу, и она издала крик, который был бы услышан с улицы. Ее ноги дрожали, когда она спрыгнула с тела и опустилась на колени рядом с ним на пол. Синди сделала несколько прерывистых вдохов, откинула волосы с раскрасневшегося лица и засунула член Брента обратно в трусы. Его молния почти застегнулась, и она попыталась закрыть ее, когда в дверь постучали кулаком.

- С тобой там все в порядке? - крикнул кто-то.

Молния застегнулась, и Синди встала. У нее слегка закружилась голова.

- Спасибо, Брент, - прошептала она.

Она отперла дверь - в комнату, спотыкаясь, вошел констебль Джо Стаут.

- Все в порядке, Джо. Я просто споткнулaсь о ковер.

Синди поправила юбку. Она задралась так высоко, что Джо позволил себе взглянуть на "киску".

- Смотри мне. Парни никогда не простят мне, если с тобой что-нибудь случится, - жужжал он вокруг, как пчела в горшке с медом.

Синди могла бы трахнуть его прямо сейчас, если бы захотела. Он был невероятно красив и высок, но у него было то, за что она ненавидела мужчин, - импульсивность.

После своего первого импровизированного секса с мертвым на выпускном балу, Синди попыталась объяснить это, сказав себе, что она занималась этим для острых ощущений быть пойманной. Она пыталась заниматься сексом в общественных местах, но это ей не помогло. Ей определенно нравились мертвые парни. И, как оказалось, у нее также была лучшая работа, чтобы встретиться с ними. Неограниченный доступ к местам преступлений, моргам и даже похоронным бюро. Синди не беспокоилась о том, что оставила свою ДНК на лице и члене Брента. Она знала серийного убийцу, который работал в отделе судебной экспертизы. Она могла оставить использованный тампон во рту жертвы, и он исчезнет незамеченным.

Майк вошел в дверь с двумя чашками кофе и протянул одну Синди. Джо извинился. Синди не могла не заметить, что у Джо было два стаканчика.

- Кстати, они нашли подружку, - сказал Майк.

- Она призналась?

- B некотором смысле. Предсмертная записка. Oна спрыгнула с Мыса Влюбленных, - Майк отхлебнул кофе, сплюнул и выругался, обжигая язык. - Нам просто нужно оформить документы, и все будет кончено, но сначала мы должны заехать в “Баксо Кемикэлз", чтобы проверить отчет о пропавшем человеке.

- Эти двое могут ответить на все ваши вопросы, - сказала Барбара, глава отдела документации. - Они оба работали с Моникой.

Она зашагала прочь, материал ее брючного костюма шуршал при каждом шаге.

- Сержант Синди Шиверc, а это - сержант Майк Бауэрс. Мы здесь для того, чтобы расследовать исчезновение Моники Херфорд.

- Хэмиш, - сказал прыщавый рыжеволосый парень, хватая Синди за руку, которой она собиралась почесать нос.

Он скорее помассировал ее руку большим пальцем, чем пожал. Такого рукопожатия она ожидала бы от серийного подглядывателя за женщинами в туалете или нюхателя грязных трусиков. Она почувствовала себя оскорбленной и внесла его в список подозреваемых.

Другой парень был более расслаблен. В нем чувствовалась атмосфера Элвиса. Он подошел к ней и протянул мускулистую руку.

- Меня зовут Эдди, - oна сжала его руку, и он сжал ее в ответ - как мужчина - ей это понравилось.

Волосы Эдди были уложены так классно, как она никогда не видела. Она почувствовала мгновенное сексуальное влечение. Если этого парня когда-нибудь убьют, я хочу быть первой на месте преступления. Эдди и Хэмиш не очень заинтересовались рукой Майка, когда он предложил ее. Чтобы быть вежливыми, они приняли вежливость и сыграли, у кого самая сильная хватка. Эдди выиграл, учитывая страдальческий взгляд Майка.

Хэмиш направил их к столу Моники. Синди просеяла коробки, полные косметики, глянцевые журналы для девочек с заголовками типа: "Ваш клитор внутренний или внешний?", "Золотой дождь, уход за лицом для девочек с ограниченным бюджетом", "Футджаб - это новый вид мастурбации?", запасные трусики и ящик, полностью посвященный различным видам слабительных и мятных леденцов - Синди задавалась вопросом, в какую дыру попадают мятные леденцы для дыхания. Не было ни одного предмета, связанного с работой, кроме компьютера.

- Что именно здесь делала Моника? - спросила Синди.

Хэмиш пожал плечами.

- Нам сказали, что машина Моники все еще припаркована здесь, - сказал Майк.

- Она припаркована на первом этаже со среды, - взгляд Хэмиша был прикован к Синди.

- Давай посмотрим, - сказала она.

Хэмиш выбежал вперед и открыл дверь с преувеличенным джентльменством. Эдди держался в стороне, пока Майк не сделал ему знак следовать за ним. Хэмиш захлопнул дверь перед носом Майка и поспешил за Синди.

- И часто ты смотришь? - спросил Хэмиш сержанта, как только она нажала кнопку парковки.

Синди вздохнула, а Эдди и Майк ухмыльнулись. Их веселье сменилось неодобрительным покачиванием головами, когда Синди посмотрела на них обоих. На стоянке воняло, как в мусорном баке. Синди никогда не могла понять смысла офисных зданий, хранящих свои мусорные баки на стоянках. Это был адский прием, когда кто-то уже жалел, что вообще пришел на работу. Хэмиш направил их к машине Моники, красному "Фольксвагену-Гольфу".

- Чей это фургон? - спросил Майк, глядя на белый фургон, припаркованный рядом с ним.

- Мой, - ответил Эдди.

- Подозреваемый номер один,- сказал Майк.

Эдди был похож на оленя, попавшего в свет фар, но он взял себя в руки и нервно усмехнулся.

- Оставь парнишу в покое, Майк.

Синди наклонилась вперед, чтобы открыть водительскую дверцу машины Моники, и замерла, когда дверь со щелчком открылась. Ключи были в замке зажигания, но обыск не выявил ничего важного. Она повернула ключ. Машина издала звук: клац-клац и отказалась заводиться. Синди открыла капот, в то время, как Майк подозрительно заглядывал в каждое окно "фургона для изнасилований".

- Это то, что я думаю, на приборной панели? - спросил Майк, прищурившись сквозь затемненное стекло.

- Майк, подойди и посмотри на это, - сказала Синди, указывая на оборванные провода. - Почти все кабели перерезаны. Как будто кто-то испортил машину Моники, чтобы заставить ее согласиться на поездку.

- Эдди, ты не возражаешь, если мы заглянем в твой фургон?

- Конечно,- сказал Эдди.

Майк и Синди ввалились во внутрь. Они тщательно осмотрели салон, но не нашли ничего подозрительного, кроме фиолетового фаллоимитатора на приборной панели.

- Ты ходишь с этим на работу, Хэмиш?

- Йип, - сказал Хэмиш, как будто его только что спросили, большой ли у него член.

Он подвел их к "Субару Импреcе" с легкосплавными колесами и сверхкомпенсирующим антикрылом. Он прислонился к ней и принял позу модели в бикини. Синди не могла сосчитать, сколько "Импрес" она остановила в свое время, будучи дорожным полицейским, настоящих крутых машин, и почти каждый владелец выглядел как Хэмиш.

Хэмиш отпер машину.

- Если хочешь, я могу показать тебе заднее сиденье.

- Нет, спасибо, но Майку может быть интересно, - Майк нахмурился, а Хэмиш с отвращением сморщил нос.

Синди распахнула дверцу машины и отшатнулась, когда из машины донесся запах разложения. Он был таким сильным, что ее глаза наполнились слезами, а в горле забурлила желчь. Она знала этот запах, и ее подозрения усилились.

- Сегодня утром пахло не так сильно - сказал Хэмиш, прижимая тыльную сторону ладони к носу.

- У тебя в багажнике есть какие-нибудь продукты, о которых ты мог забыть? - спросила Синди.

- Продукты?

Должно быть, он не заезжал домой, что неудивительно, - подумала Синди.

- Я думал, где-то под машиной застряло мертвое животное. Я собирался разобраться с этим, когда вернусь домой сегодня вечером.

- Давай начнем с багажника, - сказала Синди.

Хэмиш обошел машину сзади и открыл багажник для нее. Он глубоко вздохнул, вскинул руки и захлопнул его.

- Что у тебя там, малыш? - Майк выхватил у него ключи.

- Вам нужен ордер на обыск, - закричал Хэмиш и бросился на багажник.

Майк схватил его за плечи и оттащил прочь. Он открыл багажник, отвернулся, и его вырвало.

Синди и Эдди присоединились к блeванию:

- Ах ты, мелкий ублюдок!

Внутри, свернувшись калачиком, лежал обнаженный и обезображенный труп Моники.

Моника не удовлетворила Эдди, и он не был уверен, почему. Было ли это потому, что она была обычной? Возможно, это и был тот самый секс, обещающий райские наслаждения - но он и близко не был к тому, которым он занимался с Тётушкой Неллой. В будущем, ему нужно будет выяснить, какие женщины ему нравятся и что ему нравится с ними делать.

Эдди поставил на паузу фильм "Последний Бойскаут" с Брюсом Уиллисом в главной роли. Он посмотрел на Неллу, которая лежала на подушках. Ее голова склонилась к нему, и он нежно положил щеку ей на плечо. От нее пахло пылью, как от старой реликвии. Аромат привел его в меланхолическое настроение. От Неллы пахло прогорклым жиром и мочой.

- Ты всегда будешь единственной, Нелла, - сказал он.

Эдди включил ноутбук и погуглил фетиши, чтобы узнать, относятся ли его сексуальные желания к каким-либо категориям. Он замалчивал большую часть того, что всплывало, но некоторые фетиши были очень забавными. Существовала такая вещь, как фетиш на пердеж с тортом, и, по-видимому, "Это считается настоящим пердежем с тортом, только если твоя задница касается глазури". Эдди был заинтригован и проверил несколько изображений, на которых были изображены торты, замороженные задницы и стены с сопутствующими повреждениями. Фетиш менструальной крови показывал изображения мужчин, потягивающих дымящиеся чашки темного, красного чая с болтающимися завязками тампонов или выглядящих как малыши, которые были посажены лицом в свои миски со спагетти болоньез. Римские душевые были для тех, кого привлекала рвота, и некоторые практикующие древнее искусство использовали воронки, чтобы получить свою человеческую суповую смесь.

Три фетиша вызвали у Эдди интерес: Гериатрия - в последнее время у него появилось пристрастие к пожилым женщинам, которое, как он полагал, имело какое-то отношение к тому, как сейчас выглядела Нелла. Секс с насекомыми - ночь с личинками была явно чем-то интересным. Кормёжка - он любил кормить Неллу и давать ей то, что она действительно хотела, чтобы сделать ее счастливой. Он задавался вопросом, было ли то, что он сделал с куриными ножками, классифицировано как кормёжка?

Эдди решил, что сначала он хочет трахнуть пожилую женщину, у которой на костях немного больше мяса, чем у Неллы. Эдди похлопал Неллу по иссохшему бедру. Он нашел подходящее приложение для знакомств "Саблезубый". Фотография, на которой была изображена сияющая Дорис 1927 года рождения в шляпе от солнца, потягивающая коктейль у бассейна, вызвала у него интерес. Он сделал селфи, лежа полуголым, осторожно, чтобы исключить Неллу, и отправил её с сообщением:

Тебе одиноко сегодня вечером?

Ответ последовал незамедлительно. У них не было светской беседы, только детали:

Адрес - "Дом Престарелых Последний Путь", комната 209, Мэйпл-драйв, 14, Корогон. Скажешь секретарше, что ты мой внук. Принеси тюбик смазки и будь здесь к 7.00, так как бинго начинается в 8.00.

Это был первый раз, когда Эдди был в доме престарелых, и он решил, что это будет его последний раз. В помещении пахло несвежей мочой и вареным фаршем. Похожие на зомби люди медленно двигались по коридорам на ходунках, здоровались со всеми и бормотали о тех, кто не отвечал. Виртуальные трупы заполняли каждый диван и стул. Их угасающие умы были погружены в воспоминания о забытой войне или ушедших любовях, лица которых они не могли вспомнить. На журнальных столиках валялись дрянные любовные романы, напечатанные крупным шрифтом, а телевизор с большим экраном показывал "Золотыx девочeк"[9].

Эдди постучал в дверь номера 209. Голос пропел:

- Войдите.

Эдди просунул голову внутрь.

- Запри дверь, дорогуша, чтобы нас не беспокоили.

Эдди окинул взглядом всю комнату. Стены Дорис были увешаны фотографиями детей и кошек. Детям было более девяноста лет, от черно-белых изображений ее самой в детстве, до самых последних правнуков. Эдди был поражен тем, насколько неформальной стала эта одежда по сравнению с тем, что было в детстве на Дорис. Кошки почти все выглядели одинаково-ворчливые, рыжие и толстые. На комоде красовался набор косметики и зеркало, испачканное губной помадой.

Дорис лежала обнаженная на хрустящих белых простынях. Ее тело было немногим больше, чем кожа, натянутая на кости, - только немного мясистее, чем Нелла сейчас. На ней был выцветший фиолетовый парик. Трубка, полная жидкости ржавого цвета, торчала из леса седых лобковых волос и стекала в набитый мешок на полу. Рядом с мешком для мочи лежала пара выброшенных, изгаженных подгузников. Глаза, увеличенные в десять раз толстыми очками в роговой оправе, пристально смотрели на Эдди.

Ух, сучка хороша, - подумал Эдди.

- Положи цветы и смазку на тележку, чтобы я могла посмотреть на тебя. Я никого не впускаю в свою постель пока не посмотрю, ты же знаешь, - Эдди равнодушно стоял, пока Дорис осматривала его.

- Ты очень похож на него. Вот почему я так быстро тебя затащила сюда. Это, и то, что ты упомянул одну из моих любимых песен.

- Чего?

- Элвиса, конечно. Я видела его на шоу в Лас-Вегасе в 1969-ом. Такое чувство, что я видела его только вчера. Я бы и тогда легла с ним в постель, хотя в то время была замужем за моим Питером.

- Я уверен, Питер бы понял.

Эдди надеялся, что ему не придется сначала выпить чашку чая и выслушать историю жизни Дорис.

- Подожди, пока другие девочки не услышат об этом. Они позеленеют от зависти. Они ухватились бы за возможность лечь в постель с пареньком, похожим на Элвиса, - oна раздвинула ноги.

- Что это, блядь, такое? - воскликнул Эдди.

Из влагалища Дорис торчал мясистый бугорок.

- Это у меня матка выпала, милок. Я не одна из этих новомодных гермафродитов. А теперь, давай посмотрим, что там у тебя.

Эдди снял одежду и с удивлением обнаружил, что его член был твердым.

- Он большой, как раз то, что доктор прописал, - сказала Дорис и скользнула облизанным пальцем в свою выпавшую "киску". - О, Боже, она сухая, как старый башмак. Будь добр, дай мне смазку.

Эдди подчинился и наполнил протянутую ладонь Дорис лужицей. Она шлепнула ею между ног и начала двигать пальцами внутрь и наружу. Эдди нашел грудь Дорис у пупка и начал лизать ее соски. Ее сиськи были сморщены, как незастегнутая рубашка, и покрыты пигментными пятнами. Он работал со своим членом одной рукой, чтобы он оставался твердым, пока сосал её грудь.

- Я не могу тебе помочь, дорогой, потому что у меня очень сильный артрит.

Эдди посмотрел на скрюченные руки Дорис, которые теребили и гладили то, что было у неё между ног.

- Я лучше достану свои фальшивки и, вместо этого, отсосу тебе, а потом ты сможешь отплатить мне тем же, - oна протянула Эдди набор скользких, желтых вставных зубов.

Губы Эдди скривились в отвращении.

- Просто положи их в стакан с водой, - велела Дорис.

Он бросил их в стакан с водой на тумбочке. Они изменили воду до цвета и консистенции тыквенного супа.

Эдди лег на противоположном конце кровати и приблизил свои гениталии как можно ближе к голове Дорис. Липкий рот Дорис вцепился в его член, как птица в сочного червяка, и начал жевать его. Это было странное ощущение и не совсем неприятное. Эдди подумал, не страдает ли Дорис болезнью Альцгеймера, и не думает ли она сейчас, что она имеет дело с очень жестким куском старого бифштекса. Эдди потрогал этот любопытный холмик у нее между ног, пока она пыталась жевать его член, а затем попыталась проглотить его, прежде чем повторить жевание.

Не в силах прожeвать его, Дорис выплюнула член Эдди.

- Твоя очередь, - сказала она и перевернулась на живот, приподняв костлявую задницу. - Мне всегда нравиться, когда мне лижут попку.

Эдди раздвинул её ягодицы и не мог поверить, что можно увидеть еще больше медицинских странностей. Задница Дорис выглядела так, словно в ней рос виноград.

Она помахала задницей Эдди.

- Давай лижи уже дырочку и не бойся. Она не кусается. А то просто геморрой.

Сначала Эдди вошел осторожно. Весь этот опыт был атакой на его чувства. "Киска" и задница Дорис пахли, как одна из тех корзин для белья, мимо которых он проходил в коридоре. Атака ароматов на его вкусовые рецепторы отключила его мозг и была быстро проигнорирована. Его глаза метались по гериатрической генитальной стране чудес, не зная, каким причудливым зрелищем насладиться. Его язык чувствовал себя так, как будто он был на полосе препятствий, когда он перемещался вокруг пластиковых труб, геморроидальных бугров и утробной горы. Но, в конце концов, Дорис так сильно извивалась, что Эдди перестал быть осторожным и лизал все подряд.

- Элвис, из-за тебя я там вся мокрая. Мне нужен Король внутри меня, - простонала Дорис.

Эдди был почти уверен, что он лакал не сок из "киски".

Эдди не знал, как с этим справиться. Он никогда раньше не трахал пролапс. Он сунул его внутрь, и его брови взлетели вверх, когда он увидел, как розовая масса отступила, как голова черепахи обратно в панцирь. Но он не исчез полностью. Он стучал им по головке при каждом толчке.

- Не ссы Элвис! Мне делали инъекции кальция от остеопороза. Давай уже по-настоящему трахай мою "киску".

Эдди так и сделал, и своенравная матка вернулась к яичникам, чтобы сказать им, что таким путем никуда не деться.

Дорис закричала, закашлялась, снова закричала, а затем обмякла.

Эдди не был уверен, мертва ли она, но он был слишком близок к тому, чтобы кончить, чтобы остановиться сейчас. Он еще несколько раз вошёл в Дорис, прежде чем кончить в нее.

- Это было почти так же хорошо, как бинго. Спасибо, Элвис, - oна чмокнула его в щеку. - А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно подготовиться к бинго.

Эдди вытряхнул мусор из мусорного ведра на подъездную дорожку. Все, что осталось внутри, - это лужа мусорного сока, содержащая тысячи личинок, которые жевали гнилую куриную тушу. Эдди подумал, что они выглядят сексуально. Как миниатюрные толстые цыплята, ползающие в поисках следующего своего корма. Он разделся, лег и вылил живое варево на свой член. Он задохнулся, когда холодная мусорная вода залила его промежность. Несколько личинок было смыто, но большинство цепко цеплялось за его яйца и член. Эдди лег на спину и сосредоточился на извивающейся орде.

У Джона Галлахера был отличный день. Светило солнце, по радио играла его любимая христианская рок-группа "Стрипер", а его жена Кэти пообещала приготовить его любимый ужин - жаркое из баранины с яблочной крошкой на десерт. Дети тоже не вернутся до раннего вечера, так что, возможно, Кэти будет в настроении по-быстрому перепихнуться после обеда. Еще одна работа, и он все узнает.

Он поехал по длинной подъездной дорожке к фермерскому дому Неллы Буше. Она и ее племянник Эдди годами и пальцем не пошевелили, чтобы сохранить его. Несколько ржавых машин, почти затерявшихся в море травы, высотой по плечо, занимали переднее поле. Сам дом был покрыт облупившейся краской, а сарай выглядел так, словно мог рухнуть при малейшем дуновении ветра.

Он не заметил голого мужчину, который лежал в конце подъездной дорожки, пока не вышел из пикапа и не пошел пешком. Мужчина засовывал свой член в небо и стонал. Оказалось, что его член был покрыт чем-то похожим на снег. Эдди, очевидно, не слышал, как подъехал пикап Джона. Джон мог незаметно ускользнуть и избежать любого неоправданного смущения для любой из сторон. Он мог бы вернуться завтра и заменить бензобак Эдди по дороге на ферму Стайеров. С другой стороны, этот член, вонзающийся в ничто, казался такой пустой тратой времени. Джон представил, как это мясо пульсирует у него во рту и наполняет горло своей горячей добротой.

- Я больше не буду этого делать. Я - женатый человек, и жаждать чужих членов - грех, - сказал себе Джон.

Его собственный член не согласился. Oн был тяжелее, чем гаечный ключ, который он носил на поясе с инструментами. Он подумал, что ему лучше подойти поближе, чтобы убедиться, что с юным Эдди все в порядке и ему не нужна помощь.

Эдди был близoк. Он чувствовал это. Затем личинки сделали что-то странное. Они начали работать как одно целое. Тысяча маленьких ртов превратились в один большой рот, который скользил вверх-вниз по его члену и облизывал его яйца. Особенно крупная личинка заползла ему в зад и ползала туда-обратно. Эдди не был уверен, нравится ли ему это ощущение, и открыл глаза, чтобы посмотреть, что происходит. Джон Галлахер из "EzyGas" подмигнул Эдди продолжая сосать его член и засовывать палец ему в задницу.

- Какого хрена ты творишь! - завопил Эдди вынимая член изо рта мужчины, и вскакивая на ноги.

- Я думал, что смогу сделать работу лучше, чем эти черви, - сказал Джон и ухмыльнулся.

Личинки извивались у него на зубах. Он мечтательно понюхал палец.

Джон Галлахер не мог съесть жаркое из баранины, которое приготовила для него Кэти. Его челюсть чертовски болела. Он был почти уверен, что она сломана. К удивлению Кэти, Джон также отказался выполнить супружеский долг до того, как дети вернутся домой. В ту ночь, уложив детей спать, Джон помолился Иисусу и пообещал, что в следующий раз, по крайней мере, сначала спросит разрешения.

Эдди пролистал "Личные данные" на "Greeder" и остановился на BouncingBetty, 53F. На ее фотографии в профиле огромный живот Бетти лежал на столе, в то время, как она рассматривала крошки гигантского праздничного торта с выражением триумфа на лице. Пятьдесят свечей выглядели как павшие солдаты. На Бетти было ярко-синее бикини. Ее бледная плоть стала почти прозрачной от вспышки камеры - она была прекрасна. Эдди прислал ей свою фотографию.

Отличные волосы, - почти мгновенно ответила Бетти.

Бетти Моссман была толстой, и из-за этого к ней плохо относились. В школе ее прозвали Сокрушительницей после того, как она случайно села на маленького мальчика, сломала ему четыре ребра и раздавила коробку шоколадного молока. То же самое эмоциональное насилие продолжалось, когда она работала в офисе. Менеджер попросил ее пользоваться служебным лифтом, потому что она заставляла "нормальных" людей нервничать, когда они ехали с ней в лифте. Ей отказали в кресле у окна, потому что она закрывала вид и удовольствие от него для остальной части персонала. В качестве последнего унижения - любые офисные торжества, связанные с тортами, всегда проводились, когда она делала перерыв и шла в уборную.

Но сейчас 2021 год, и движение за принятие жирдяев в полном разгаре. Проглотив их мантру о том, что большой - это красиво, Бетти решила, что хочет стать их самой большой звездой, но ей нужна помощь, чтобы добраться туда. Бетти присоединилась к "Greeder", сайту знакомств, который специализировался на больших, красивых женщинах и мужчинах, которым нравилось их кормить. Там были обычные чудаки, которые бомбардировали ее фотографиями членов, сделанными со всех возможных ракурсов. Один мужчина даже прислал фотографию члена, на который в зеркале его мама держала камеру, а отец показывал большие пальцы вверх. Другие подонки дразнили ее фотографиями буфетов "все, что можно съесть".

Потом она увидела фотографию Эдди. Высокий, смуглый, красивый, с божественными волосами. Он был ангелом, по сравнению с другими. Как только она увидела его лицо, она поняла, что он был тем мужчиной, с рук которого она бы хотела кормиться, пока не станет размером с японский хэтчбек.

Квартира Бетти находилась на четырнадцатом этаже массивного высотного здания в шикарной части города. На Эдди это не произвело впечатления. Он набрал номер ее комнаты, и она впустила его. Пассажирский лифт не работал, поэтому Эдди воспользовался служебным лифтом. Он сделал усилие, чтобы одеться для свидания: черные брюки и темно-фиолетовая шелковая рубашка, наполовину расстегнутая. Он принес пиццу, как было велено. Гигантская маринара из морепродуктов и суп для любителей мяса, протертые и налитые в бутылку объёмом в восемь унций. Бетти сказала, что сломала блендер, когда пыталась сделать пюре из рёбрышек буйвола. Она предпочитала есть свою еду таким образом; это экономило много времени. Дверь в ее квартиру была приоткрыта. Эдди не постучал и сразу вошел.

Бетти ждала, раскинув руки. Фотография, которую он видел, не отдавала ей должного. С тех пор она стала намного больше. Эдди прикинул, что ее вес приближается к восьмистам фунтам[10], и она хотела стать ещё больше. Он был поражен и впечатлен одновременно. Бетти была высокой, на дюйм выше Эдди. Ее длинные черные волосы доходили до талии. Она пользовалась черной помадой и тушью для ресниц, такой густой, что ее ресницы свисали, как неухоженные цветы. Паучьи, подведенные карандашом брови тянулись к виску.

- Привет, - сказал Эдди, улыбаясь.

Его сердце бешено колотилось, в голове помутнело, а горло сжалось.

- Мой прекрасный Эдди, - Бетти, шатаясь, подошла к нему, все еще протягивая руки. Ее платье развевалось вокруг нее, подхваченное ветром из открытого окна. Пол содрогнулся. Он упал в ее объятия и с довольным вздохом погрузился в стену жира. - Эдди, Эдди, Эдди, - успокаивающе сказала Бетти, запустив пальцы в его черные как смоль волосы.

Как будто он снова был в объятиях Неллы. Он хотел ее, хотел сделать все то, что они с Неллой делали той осенью много лет назад. Он провел дрожащими руками по горным контурам ее тела. Нужно было так много исследовать, но он хотел, чтобы его руки касались плоти, а не этой атласной простыни, которая мешала красоте Бетти. Он расстегнул бретельки ее платья. Оно упало как парашют, на ее талию, где и осело, слегка подрагивая. Груди, размером с пивной бочонок, ждали его удовольствия. Они были покрыты пушистыми черными волосами. Эдди благоговейно провел по ним рукой, в то время как Бетти сияла, глядя на него сверху вниз, счастливая от волнения, которое он испытывал. Он поднял одну из них обеими руками, поднес сосок, размером с клубнику, ко рту и пососал. Бетти застонала от удовольствия и повела Эдди к дивану. Тот застонал под ее весом. Эдди снял одежду, пока она смотрела на него чудесными глазами, которые упивались его мускулами, молодостью и, особенно, его огромным членом.

- Накорми меня, - прошептала она.

Она достала грязную воронку из складки дивана.

- Где мои манеры? - сказал Эдди.

Он достал бутылку объёмом в восемь унций, наполненную майонезом. Бетти открыла рот, чтобы взять маленький конец воронки, который был такой же окружности, как мяч для гольфа. Эдди осторожно выдавил майонез и смотрел, как он исчезает в носике. Часть жидкости стекала ручейками по уголкам рта Бетти и скапливалась в складках жира под подбородком. Эдди облизал его и снова обратил внимание на сиськи Бетти. Он провел своим членом по жировым складкам на ногах Бетти, облизывая и посасывая её плоть. Вскоре это стало невыносимо, и Эдди приподнял платье Бетти, чтобы увидеть ее "киску". Она оттолкнула его руки.

- Пока нет, мой прекрасный мальчик. Это будет награда за то, что я достигла тысячи фунтов[11], - Бетти протянула свои пухлые руки и обхватила ими член Эдди. - Я позабочусь о тебе до тех пор.

Она засунула весь его член себе в рот - у нее не было рвотного рефлекса - и начала работать стволом, в то время, как ее руки обхватили его яйца.

Эдди не пытался сдерживаться. Его колени подогнулись, когда он кончил, и он упал на огромный живот Бетти. Она покачивалась под ним. Бетти полоскала спермой Эдди во рту, как будто это было прекрасное вино, затем проглотила. Это был адский оргазм, но Эдди действительно хотел эту "киску".

- Как насчет того, чтобы я пошел и принес нам еще пару пицц? - спросил Эдди с усмешкой и пошевелил бровями вверх-вниз.

Каждый день после работы Эдди взбивал продукты на неделю в новом промышленном блендере, который он купил. У него не было времени готовить еду. Все продукты были брошены так, как он их купил. Будь то сырая солонина, замороженные макароны или кусок масла, Бетти с благодарностью проглатывала все это, более десяти тысяч калорий в день. Она расцвела. При весе в девятьсот фунтов[12] она больше не была подвижной и почти во всем зависела от Эдди. Эдди это нравилось. Она оставалась в постели со своей воронкой и ждала следующего приема пищи. Ее жир достиг всех четырех углов кровати. Теперь она была близкa, и Эдди, наконец, сможет трахнуть ее.

Однажды вечером, после того как Бетти выпила десять ужинов, весы показывали девятьсот девяносто восемь фунтов - так близко. Ее жир теперь свисал с края кровати, как белый балдахин. Сексуальное возбуждение Эдди было невыносимым. Он смешал два килограмма макарон с фрикадельками и насильно скормил ей. Бетти тут же вырвало обратно. Внутри нее не осталось места.

Эдди собрал её рвоту и снова бросил в воронку.

- Подожди до утра, Эдди, - в ее голосе прозвучала печаль. - Спешить некуда.

- Почему ты говоришь c такой грустью? - спросил Эдди. - Это то, чего ты всегда хотела.

- Я просто хочу еще одну такую ночь. Ты любишь меня?

- Kонечно.

И он не шутил. Утром он собирался получить "киску" женщины весом в тысячу фунтов после нескольких месяцев тяжелой работы и ожидания.

После обильного жидкого завтрака он проверил весы - тысяча и два фунта - Эдди разделся.

- Эдди, помни, что бы ни случилось, я люблю тебя.

Только не это снова, - подумал Эдди. В своем нетерпении он разорвал платье Бетти. Он поднял ее двухсотфунтовые ноги и нырнул между ними. Он воображал себя трюфельной свиньей, пробираясь сквозь зловонные слои жира к призу под ними. Это была жаркая, потная работа. Его язык нащупал что-то неожиданное. Последовала пауза, пока его мозг вычислял, что это было. Эдди издал приглушенный крик, и его вырвало. Это был второй раз, когда его обманули.

- Какого хрена, чувак! - заорал он. Его волосы были скользкими от рвоты. На шее пульсировали вены, лицо раскраснелось. - Хрена ты не сказал мне что ты - мужик!

- Это потому, что я не такой. Я - женщина, - по ее щекам потекли слезы.

- Но у тебя же член, - голос Эдди немного смягчился при виде слез.

- Пол - это то, что у тебя в голове, а не между ногами.

Эдди недоверчиво покачал головой. Он ничего из этого не понимал. Он ворвался в комнату, пиная все на своем пути.

- Единственный член, который мне нужен - это мой собственный, - oн хлопнул дверью и ушёл.

Бетти боялась, что Эдди плохо воспримет вид ее пениса. Она задавалась вопросом, увидит ли она его снова, даже если это будет только для того, чтобы забрать все его средства для волос из ванной. Потом ей пришло в голову, что если Эдди не вернется, у нее могут быть серьезные неприятности. Она была неподвижна, ее телефон находился в другом конце комнаты, стены были звуконепроницаемыми, и, если не считать рвоты Эдди у нее между ног, есть было нечего. Может быть, после того, как она голодала в течение нескольких недель, она потеряла бы достаточно веса, чтобы перекатиться по полу и добраться до двери или телефона. Обезвоживание убьет ее раньше, поняла Бетти. Сколько у нее времени, максимум два, может быть, три дня? Эдди, по сути, был убийцей. Отказ от еды пугал ее больше, чем мысль о смерти от жажды. Она решила начать с рвоты и зачерпнула ее между ног. На вкус это было совсем неплохо. Эдди, должно быть, съел пирог с мясом на работе на обед. Это ничем не отличалось от еды, которой ее кормил Эдди. Бетти была осторожна, чтобы не потерять ни кусочка.

На следующее утро желудок Бетти разбудил ее своим урчанием. Телефон зазвонил пару раз и переключился на голосовую почту. Она надеялась, что это Эдди говорит, как ему жаль, и что он скоро появится, чтобы удивить ее жирным коктейлем размером с ведро.

К вечеру у Бетти пересохло в горле, в голове стучало, а желудок, казалось, касался позвоночника. Делать было нечего, кроме как спать и надеяться, что этот кошмар скоро закончится.

Бетти проснулась рано утром. На улице все еще было темно. Ее голод был так велик, что ее тело дрожало и дергалось. Сколько она себя помнила, она никогда не оставалась несколько часов без еды. Эдди не вернется - смерть была близка. Гораздо лучше умереть на сытый желудок, - решила Бетти, и было почти время завтрака. Она приготовит настоящий завтрак, как ее мама жарила для нее, когда она была маленькой. Не то смешанное дерьмо, которое она ела.

Ободренная своим решением, Бетти ухватилась за край матраса. Тяжело дыша и кряхтя, она потянулась к тумбочке у кровати. Она вытащила сумку из ванной и вытряхнула содержимое. Потребовалось несколько попыток, прежде чем дрожащие пальцы Бетти смогли вытащить лезвие из бритвы. Бетти сбрила с предплечья тонкие ломтики бекона. Боль была мучительной, но голод был намного сильнее. Зачем останавливаться только на беконе? Как насчет полной жарки? На руках у нее были сосиски, на животе - большие сочные бифштексы, а весь жир, который она разрезала, был омлетом. Ее темные соски походили на полевые грибы. С головокружением, но голодная, она посмотрела на банкет, который лежал на кровати. Восхитительные ароматы жареного плыли вокруг ее ноздрей. Она начала наедаться. Когда она закончила, ее желудок сказал ей, что ему нужна добавка. Как насчет куска говядины? - спросил он ее.

В зеркале за разноцветными бутылками спиртных напитков и ликеров Синди увидела отражение хипстера, разглядывающего ее долгими, голодными взглядами. Не было никаких сомнений, размышляла она, что она была обнажена и распростерта в его голове прямо сейчас, его язык так глубоко проникал в ее лоно, что он мог чувствовать вкус ее яичников. У него была борода Неда Келли и прическа в стиле помпадур, которая нуждалась в большем количестве лака для волос, чем Мардж Симпсон. Рукава его красной, клетчатой рубашки были закатаны до локтей, так что он мог показать свои крутые татуировки. Он был красив, с квадратной щетинистой челюстью и широким лбом. Его глаза были зелеными, если только это не было отражение одной из бутылок. Что за придурок. Он напомнил ей бородатую даму, которую она видела в цирке, когда была маленькой девочкой. Ему придется это сделать. Других желающих сегодня не было - если не считать старика, который обнюхал ее табурет, когда она ходила в туалет.

Синди целеустремленно посмотрела вдоль стойки на хипстера и закрутила волосы в локоны. Он проглотил наживку и с важным видом подошел к ней. На нем не было нормальных штанов. Его джинсы были такими тесными, что яички торчали в стороны, а члену оставалось только одно место - в щелку между ягодицами. У него был один из тех калибровочных пирсингов в ухе, размером с пятицентовую монету. Вы могли видеть насквозь.

- Привет, - сказала она, поворачиваясь на своем барном стуле лицом к нему.

Он оглядел ее с ног до головы. Ей хотелось произвести правильное впечатление, поэтому она разогнула и снова скрестила ноги. Она не могла вспомнить, были ли на ней трусики или нет. Его глаза расширились, и он резко вдохнул. Никаких трусиков не было.

- Что ты пьешь? - выпалил он.

Синди осушила стакан.

- Четыре Иксa.

- Женщина, которая любит пиво. Ты - охранительна.

- От него я быстрее пьянею и делаю глупости.

Он поднял руку к бармену:

- Еще Четыре Иксa, белый персик и джин с шипучкой.

Синди закатила глаза.

- Спасибо, меня зовут Синди, - oна протянула руку.

- Ларри Дафф, - oн пожал ее ладонь мягким, слабым пожатием.

Синди с удовольствием сжала его пальцы так сильно, что он поморщился. Принесли напитки. Ларри то и дело поглядывал на ноги Синди, в надежде еще раз украдкой взглянуть на её дырочку.

- Ты живёшь поблизости? - спросила она.

- Да, у меня однокомнатная квартира в паре кварталов отсюда. Она очень удобна. Моя работа...

Она пришла сюда, чтобы потрахаться, а не слушать историю жизни какого-то придурка.

- Пошли, - она забрала своё пиво.

Ларри оставил свой белый персик и джин нетронутыми.

Синди оглядела квартиру. Если не считать кровати, у Ларри не было никакой другой мебели. Грязное окно выходило во двор, окруженный невзрачными серыми зданиями.

- По-спартански значит, - сказала она.

- Я редко бываю дома, поэтому не утруждаю себя лишним.

Окно не было открыто, и она чувствовала легкий запах спермы в воздухе. Она могла видеть оскорбительные салфетки, лежащие в мокрой куче у кровати. Рядом с подушкой лежал закрытый ноутбук.

- Ты всегда дрочишь перед тем, как лечь спать?

Ларри густо покраснел, взглянул на салфетки и ноутбук, а затем превратился в полную свеклу. Она могла догадаться, какое порно нравилось Ларри. Был только один способ убедиться. Она запрыгнула на кровать, схватила ноутбук, открыла его, и он включился.

- Мне нужно проверить электронную почту.

Ларри выглядел смущенным, но не жаловался. Синди открыла его браузер и проверила его историю. "Уход за лицом с бородой" был последним сайтом, который он просматривал всего три часа назад. Синди не удивилась. Она взглянула на случай, если у нее возникло неправильное представление, и это действительно был веб-сайт, посвященный уходу за бородой. Борода какого-то хипстера приобрела цвет Санта-Клауса, благодаря четырем гигантским черным членам, которые могли потушить пожар в доме. Она повернула экран, чтобы показать ему.

Лицо Ларри, цвета свеклы, стало мертвенно-багровым.

- Какого хрена, это личное, - oн выхватил у нее ноутбук.

- Все в порядке. Я издеваюсь над тобой. Нам всем нравится какое-то долбаное дерьмо. Нормальный секс - это скучно, - oна придвинулась ближе, прижалась своим лицом к его промежности и начала расстегивать его ремень.

Она почувствовала, как его член выполз из задницы и напрягся рядом с ней. Она одним рывком стянула с него джинсы и нижнее белье, разумеется, "Кэлвин Кляйн". Этот парень был таким клише, что это было трагично. Его член был длинным и стройным, и наклонен в сторону. Синди была знатоком "петухов" странной формы. Лучшее, что она когда-либо пробовала, принадлежало парню-маори, с которым она познакомилась на каникулах в Новой Зеландии. Его член был согнут под углом в сорок пять градусов на полпути стволa. Он находил ее точку G с каждым толчком. Он сказал, что повредил его во время прыжка с парашютом. Синди не была уверена, что это былo так, возможно, он просто спрыгнул с изголовья кровати и промахнулся мимо цели.

Ларри скинул джинсы и "Кэлвины" и потянулся, чтобы сжать сиськи Синди. Его сжимание сисек было сильнее, чем рукопожатие. Это был большой поворот. Синди развернулась, схватила Ларри сзади, задохнулась и обхватила его ногами. Ее каблуки впились ему в яйца. Она не забыла свою тренировку по би-джею даже спустя десять лет. Он не сопротивлялся, когда ее вес потянул их обоих назад. Она на мгновение запыхалась, когда он рухнул на нее сверху на покрытый ковром пол, но она не отпустила его. Ларри подумал, что они играют в какую-то игру. Он издал сдавленный смешок и постучал рукой по полу. Должно быть, он узнал это от просмотра UFC. Но это был не UFC, и Ларри быстро понял это, когда Синди не отпустила его. Его руки отчаянно вцепились в ее руку, а ноги бесполезно скребли по полу. Этот парень никогда в жизни не дрался.

- А это - мой фетиш, ты, хипстерский ублюдок.

Она усилила давление, пока его тело не обмякло, и подождала тридцать секунд, пока Ларри не перешел от бессознательного состояния к смерти. Синди ослабила хватку и выкатилась из-под его безжизненного тела. Теперь она была возбуждена. Присев на корточки, она подняла его и взвалила себе на спину. Нужно было убить время, а сегодня утром она не успела в спортзал, поэтому сделала еще несколько приседаний - двести фунтов[13] за четыре подхода по шесть повторений.

Впечатляет, - подумала Синди, учитывая, что весила она всего сто сорок фунтов[14]. Дрожащими ногами она сбросила тело на кровать. Ларри обмочился, когда умер, и теперь на ее блузке было влажное пятно. Она расстегнула его рубашку и накинула ее ему на плечи. Его тело было мальчишеским, но достаточно приятным. Пройдет по крайней мере пара часов, прежде чем наступит трупное окоченение, и она сможет что-нибудь сделать с его вялым членом. Обычно она бездельничала, вынюхивая что-то в квартире своей жертвы, но у Ларри было не так много, чтобы вынюхивать. Только в ванной обнаружилось что-то интересное: фаллоимитатор с присоской, прикрепленный сбоку от его душа. Она подумала о том, чтобы попробовать, но знала, где он был раньше.

Ничего не оставалось, как ждать, пока тело Ларри пройдет через стадии мортиса. Синди часто была свидетелем посмертной ригидности и была настоящим экспертом. Прошло больше пятнадцати минут, а тело Ларри уже заметно побледнело - мертвенной бледностью. Результат прекращения капиллярного кровообращения. Затем наступит algor mortis, охлаждение тела. Затем наступило ее любимое - трупное окоченение, окоченение мышц. Это произошло примерно через два часа после смерти, и было завершено в течение шести часов. Было всего одиннадцать часов вечера. У нее полно времени.

Из кучи одежды Ларри зазвонил телефон. Любопытствуя, Синди обыскала его джинсы и нашла телефон в заднем кармане. Там было сообщение от какого-то парня по имени Маркос:

Ночь прошла не так, как планировалось. Не возражаешь, если я кончу у тебя?

Синди ответила:

Конечно, но тебе лучше поторопиться.

Она добавила эмодзи с перезрелым персиком, который, по ее мнению, был близким изображением задницы Ларри. Маркос ответил баклажаном. Похоже, сегодня вечером у нее будет секс втроем. Это был ее первый раз, и Синди была взволнована. Она пошла на кухню и порылась в ящиках Ларри, пока не нашла разделочный нож.

Через восемь минут раздался тихий стук в дверь. Не валяй дурака, - ей нужно было сделать это быстро. Она распахнула дверь. Маркос наклонил голову и поднял бровь, когда увидел ее. Он был богом. Высокий, с оливковой кожей, полными чувственными губами, большими карими глазами, в которых она могла потеряться, и, конечно же, бородой. От него пахло так, словно он принял ванну с лосьоном после бритья. Белая рубашка была расстегнута до груди.

Она схватила его за воротник, втащила внутрь и захлопнула за собой дверь. Его глаза расширились от удивления, затем он перевел взгляд на обнаженное тело Ларри на кровати. Он резко вдохнул и напрягся.

Синди вытащила нож из-за пояса юбки и рубанула, целясь в шею Маркосa. Заметив это движение, он повернул голову и вскинул левую руку. Нож вонзился ему в запястье, и четыре дюйма лезвия торчали с другой стороны. Он отстранился от нее.

Синди крепче сжала нож и, используя свой вес, провела лезвием вниз по его руке, открыв восьмидюймовую рану, когда она вытащила его. Маркос прижал рану к груди, и на его белой рубашке расцвело красное пятно. Его губы были сжаты в тонкую линию, как бы запрещая один-единственный крик. В прищуренных глазах, смотревших на нее сверху вниз, не было страха.

Его правая рука полезла в задний карман и ловко открыла нож-бабочку. Глаза Синди не отрывались от его глаз, когда она переместила свой вес и приготовилась к атаке.

- Я трахну тебя, сука, - oн встал в боевую стойку, выставив вперед правую руку и ногу.

Синди перешла в защиту. Это был уже не любительский поединок. Этот парень знал, как драться. Она подалась вперед. Маркос сделал круг вправо. Она не могла позволить себе подпустить его к двери, поэтому отступила и отрезала ему путь.

- Где такой славный мальчик, как ты, научился так обращаться с ножом?

- Улицы Парка де Ла Лус, - ей нравился его акцент.

Все в Маркосe было так горячо, что она хотела, чтобы он умер и вошел в нее как можно скорее.

Он прыгнул на нее, его нож был размытым пятном. Лезвие задело ее грудь, и она отпрянула назад, прежде чем оно смогло проникнуть глубоко. Следующий удар она встретила ударом ножа вниз и почувствовала, как лезвие вонзилось в кость. Плоть свисала с его руки, как кисточки. Он все еще сжимал нож, но его хватка была слабой, и он больше не был самоуверенным. Теперь его глаза были широко раскрыты от страха, и он был бледен, как полотно. Его окружала постоянно растущая лужа крови.

- Иди сюда, сука.

Синди видела, что он истечет кровью в считанные секунды, но она сыграла в его игру и сделала выпад. Его реакция была слишком медленной, и лезвие ударило в ребро сбоку от его груди. Она провела ножом по его животу, глубоко порезав, прежде чем вытащить лезвие. Последовала пауза, пока она смотрела на длинную щель, затем снова ударила его, разрезав такую же рану на другой стороне. У Маркоса не было сил поднять нож, защищаясь, и лезвие упало на пол. Его рот открылся, и из него вырвался долгий стон.

Синди сделала шаг назад, чтобы проверить свою работу. Маркос прижимал руки к животу, пытаясь остановить поток крови и не дать кишкам выскользнуть наружу. Раны зияли, и кровь струилась по его длинным, заостренным пальцам. Слишком слабый, чтобы стоять, он рухнул на колени. Его руки упали по бокам, и горячая масса с шлепком вылилась из раны. Он уставился на свои внутренности, розовые и кроваво-красные на коричневом ковре, прежде чем его глаза закатились, и он упал вперед.

Комната превратилась в месиво из брызг и луж крови. Синди придется прибраться, если она хочет, чтобы это сошло ей с рук. Она разделась и усадила Маркосa на кровать рядом с Ларри. Остальные его внутренности распутались, и она потратила минуту, запихивая их обратно, не заботясь об их расположении. Теперь пришло время развернуть ее подарок. Она изо всех сил пыталась снять хипстерские джинсы. Они были такими же тугими, как у Ларри, и мокрыми от крови.

- О, Маркос, он прекрасeн.

Еще один изогнутый член, и этот был громадиной.

Чэд, новый глава отдела кадров, освободил себе место, сунув Эдди на колени сэндвич с салатом из тунца и швырнув на пол пакет, размером с обувную коробку, с углами, влажными от красного соуса.

- Не надо, чувак. Я не хочу пахнуть, как "киска", - пожаловался Эдди.

- Но ты должен съесть один.

Чэд разорвал обертку, чтобы показать чудовищный сэндвич с солониной, с которого капал плавленый сыр и соус чили.

- Вот, почему у меня есть пресс, а у тебя нет. Посмотри на размер этой штуки, чувак. Сколько в нем калорий, две тысячи?

Чэд откусил большой кусок и получил столько же еды на подбородке, сколько и во рту.

- Не знаю, мне все равно. Подсчет калорий предназначен для тёлок.

Пара капель соуса упала на белый стол. Они напомнили Эдди кровь Моники на забрызганном голубиным дерьмом столе на ферме.

- Где Сьюзи? Я проходил мимо ее стола, и кто-то сказал, что она ушла домой в слезах. - спросил Эдди.

Сьюзи была новой, большой и красивой секретаршей, с которой дружил Эдди. По мнению Эдди, она была ужасно худой, поэтому он ежедневно подкармливал ее шоколадом. Он мог бы снова зайти на сайт знакомств, но после последнего инцидента Эдди решил отказаться от этой затеи.

- О, да, это так. Я хотел рассказать тебе кое-что забавное об этом. Она пришла ко мне в слезах. Говоря мне что-то о том, что некоторые девушки называют ее такой толстой, что, когда она идет купаться, киты плавают вокруг нее, распевая: ”Мы семья", - Чэд усмехнулся и выплюнул еду на стол.

Лена, уборщица, у которой был обеденный перерыв, уставилась на Чэда с другого конца комнаты. По ее плотно сжатым губам и стиснутым рукам было видно, что она презирает отвратительные привычки Чэда и знает, что позже именно она уберет его поросячий беспорядок.

- Что ты собираешься делать с искоренением такого дерьма? - eго мысли были о Сьюзи, слишком обезумевшей, чтобы есть, каждую минуту отнимающей лишние килограммы, сводящей на нет всю его тяжелую работу.

- Я немного поболтал с этими жироненавистницами. Конечно, это были Меган, Кэсси и Ребекка. Ну, ты знаешь, команда скелетов, - Чэд откинулся назад и рыгнул.

- Сучки, - Эдди ненавидел этих булимичных мотыг, жрущих одни листья салата.

- Очень горячие сучки. У Меган неприлично огромные сиськи, - Чэд запихнул в рот остатки сэндвича.

- Они фальшивые. Ни у одной тощей цыпочки не может быть таких сисек.

- Мне все равно, какие они. Они охуительны, и я собираюсь обхватить их своими руками.

Чэд поднял свои жирные руки, закрыл глаза и притворился, что сжимает пару гигантских грудей. Он продолжал это делать в течение неприятно долгого времени. Должно быть, Лена решила, что с нее хватит. Она сердито посмотрела на Чэда и вышла из комнаты.

- В эту пятницу мы идем в гриль-бар Ванды, - oн сжал воображаемые сиськи вместе и надавил на них своим тазом.

- Так вот, о чем ты с ней говорил?

Чэд ухмыльнулся, как продавец новых автомобилей.

- Ну, нет, я сказал ей, что у нее лучшие сиськи, которые я когда-либо видел.

Эдди в отчаянии стиснул зубы.

- Как ты вообще получил работу в отделе кадров, Чэд?

- Когда я подавал заявление, у меня было больше всего опыта.

- Да, потому что ты уже четыре раза выступал перед дисциплинарной комиссией, - вставил Эдди.

- Да, это так. Фигня.

В каком хреновом мире мы живем, когда такой подонок, как Чэд, не уважающий женщин, может получить такую работу, как глава отдела кадров, - подумал Эдди.

- О, кстати, напомни мне, как называют девушку с булимией и с дрожжевой инфекцией? - спросил Чэд. Эдди пожал плечами. - Четверть фунта с сыром! - Эдди застонал. Он думал, что Хэмиш плохой. Возможно, пришло время снова обвинить кого-то в убийстве. - А как тебе такое? Почему девушки с булимией любят "KFC"? - Эдди не мог выглядеть более равнодушным, даже если бы попытался. - Потому, что их подают вместе с ведром!

- Откуда у тебя такие шутки?

- В основном из файлов жалоб. В наши дни, люди - настоящие мудаки.

Oн одарил Эдди святым взглядом.

- Могу я задать тебе личный вопрос, Эдди?

- Да.

- Что это за любовь такая к толстым цыпочкам? Ты кажешься классным парнем и все такое.

Эдди провел пальцами по волосам. Они стали липкими от геля. Что он мог сказать Чэду? Он получает кайф от того, что у него так много женщин, с которыми можно играть? Он пристрастился к характерному запаху немытых толстяков - гниющих фруктов и сливочного сыра? Они были лучшими любовницами, и они напоминали ему Неллу? Вместо этого он только пробормотал:

- А что ты находишь в тощих тёлках, чувак? - и пожалел, что спросил.

- Ты хочешь знать настоящую, честную правду, чувак?

- Конечно, почему бы и нет? - сказал Эдди.

Чэд наклонился к нему и прошептал:

- Потому что из-за них мой член выглядит большим, - он рассмеялся и хлопнул Эдди по спине. - Нет, я просто прикалываюсь над тобой; это потому, что они всегда благодарны тебе за возможность что-нибудь поесть. Хотя, иногда мне приходится заставлять страдающих булимией тёлок глотать дважды, - Чэд схватил свой член и зарычал.

Эдди был почти уверен, что первый ответ Чэда был ближе к истине. Он вернулся к своему столу. Чэд был тупиком в том, что касалось решения проблемы со Сьюзи. Он мог бы сам разобраться с "командой скелетов", как с Моникой, но это было слишком опасно. Еще три девушки, пропавшие без вести в том же офисе, пока Хэмиш был заключен в тюрьму, наверняка навлекут на него подозрения.

Ему было над чем поразмыслить позже. А пока предстояло много работы. Скучное дерьмо вроде подачи электронных документов в соответствующие записи. Он не думал об этом, и чувствовал себя медлительным и вялым. Он выпил пару энергетических напитков, нашел свой дзен и выполнил дневную работу чуть более, чем за два часа. Слово "личинка", скрытое в метаданных документа, выскочило у Эдди, как фурункул на заднице стриптизерши. Это было из исследовательского отдела. Эдди взглянул.

Шарлотте Петтигрю, страдающей хронической атопической экземой, ввели пять миллилитров Дипстерастина.

Эдди поискал Дипстерастин и обнаружил, что это был токсин, обнаруженный в мухах крупного рогатого скота, который обезбаливал плоть носителя. Это позволяло мухе откладывать свои яйца незамеченными под кожей носителя, откуда они вылуплялись и пробирались на поверхность.

Дипстерастин успешно уменьшал раздражение при экземе. Еще одна доза была введена через шесть недель. В это время администратору сообщили, что пациентка находится на восемнадцатой неделе беременности. Пациентка подписала декларацию, предупреждающую о том, что на этапе тестирования на животных, никаких тестов на беременных крысах не проводилось. Поэтому беременным следует избегать его до тех пор, пока дальнейшие испытания не установят, что препарат безопасен для применения во время беременности. Инъекции препарата были немедленно прекращены. Пациентка содержится в медицинском отделении из-за аномальных рентгеновских снимков плода.

Ha тридцать четвёртой неделe малышка по собственной воле прорвала брюшную стенку. Эбби Петтигрю, женщина, весом 14.4 фунта[15], родилась в 3:06 утра, 14 мая 1987 года. При отсутствии нижних конечностей у пациентки был хвост. Внешний вид напоминал личинку мухи. Продвинутое развитие зубов эквивалентно двухлетнему ребенку. Объект сохранен в лабораториях "Баксо" для дальнейшего тестирования. Мать, Шарлотта Петтигрю, скончалась, причина смерти - инфаркт миокарда. Малышку Эбби приложили к соску умершей, чтобы покормить грудью, но та заодно употребила и саму грудь.

Женский гибрид личинки и человека. Эдди был влюблен. Он продолжал читать. Но Чэд выбрал это время, чтобы ворваться в кабинет Эдди для очередной булимической шутки.

- Какой любимый десерт у тёлки с булимией? - Эдди встал и, не говоря ни слова, поспешно вывел Чэда из комнаты и закрыл дверь.

Эбби Петтигрю все еще содержалась в лаборатории "Баксо" и стала жертвой повторных тестов. Похоже, в последнее время тоже было несколько кровавых инцидентов, и Эбби совсем не была хорошей девочкой. Эдди подумал, что ей просто нужен рыцарь в сверкающих доспехах. Его член стукнулся о край стола.

В темноте был только кокон мягкой, теплой плоти и глухое биение, которое пульсировало в ее маленьком мире. Мясистая нить, питавшая ее, больше не утоляла ноющего, ужасного голода. Личинка впилась в мясо крошечными, острыми как бритва зубами. Мясо дрожало, стук в ушах становился все быстрее и неистовее. Мясо было восхитительным, и грызущий голод начал уменьшаться. Она продолжала наедаться, чтобы утолить голод, но всё ещё оставалoсь много плоти впереди.

В одно мгновение ее мир исчез, сменившись шумом, ярким светом и непостижимым пространством. Ее подняли, ткнули и укололи. Личинка жалобно мяукнула, но не потому, что боялась своего нового мира, а потому, что боялась голода. Ее положили на холмик плоти, что-то мягкое и розовое засунули ей в рот. Что-то внутри нее говорило ей, что она должна сосать из этого, но что-то более сильное говорило ей жрать.

- Это комната 47, - Лиза Карри остановилась перед двойными белыми дверями.

Желудок Эндрю взволнованно затрепетал. Вот она, печально известная комната 47.

Тридцатидвухлетний Эндрю Мерсер был уволен с работы в ИТ-отделе семь лет назад, после того, как его поймали за игрой в "счастливое погружение" с мусорным ведром для женской гигиены в женских туалетах. С тех пор он разумно использовал свое время, зависая в даркнете и посещая секс-сайты и форумы-чаты, которые специализировались на уродах и фетишах. Нет ничего более странного, чем женщина-личинка. Он слышал шепотки о ней в течение многих лет. Она стала его навязчивой идеей. В марте этого года он завязал дружбу на форуме уродов с недовольным сотрудником "Баксо Кемикэлз". Он подтвердил, что женщина-личинка была настоящей и содержалась в их исследовательском центре в сельской местности, недалеко от Горбани. "Баксо" не нанимал ИТ-работников с сомнительным прошлым, но они нанимали ночных уборщиков в своем, печально известном, исследовательском центре.

- Мы начнем с экскурсии по территории, которую ты будешь убирать, и ты сможешь познакомиться с нашими жильцами. Ты подписал все документы о неразглашении, но это для твоей же безопасности. Некоторые из наших гостей обманчиво доступны. Как ты увидишь, все внутри подверглись необратимым побочным эффектам от испытаний разных лекарств. Побочные эффекты настолько ужасны, что мы не можем позволить широкой публике услышать о них - никогда. Именно поэтому, все они будут содержаться под стражей до конца своей естественной жизни, - Лиза распахнула двойные белые двери.

Эндрю прищурился от яркого света и оглядел комнату. Вдоль стен стояли большие клетки, наполненные человеческими странностями. Казалось, все слухи, которые Эндрю когда-либо слышал, были правдой, даже самые абсурдные. Условия были ужасающими. В каждой клетке был только пластиковый матрас. Здесь не было ни ванной комнаты, ни развлечений, ни уединения вообще. Почему бы просто не убить их? - подумал Эндрю. - Никто же всё равно не узнает.

- Я знаю, о чем ты думаешь, и ответ - нет. У нас есть мораль и человечность... И неважно, насколько они сомнительны.

Лиза прошла мимо первых клеток. Каждая из них содержала массу бесформенной плоти. Водянистый глаз из середины одной капли наблюдал за ними.

- Эти женщины испытывали нашу новую линию наполнителей для губ. Печальные побочные эффекты - это вот эти опухоли.

- Бедняжки, - сказал Эндрю.

- Не жалей нас, - пробурчал чей-то голос.

Другие искаженные голоса присоединились к хору и добавили немного дребезжания в клетках.

- Извините, - сказал Эндрю.

Как он мог не испытывать к ним жалости? Это были отвратительные груды плоти, заключенные в клетки, где они будут оставаться до самой смерти. Эндрю поспешил за Лизой к следующему ряду клеток.

Три здоровенных мужика с неприлично большими мускулами занимали большую часть комнаты в своих клетках. Они смотрели друг на друга, но начали кричать, как только увидели Лизу и Эндрю.

- Xочешь, блядь, меня?

- У меня встал! Встал!

- Сука, я тебя до смерти затрахаю!

- А ну, заткнули свои eбальники! - крикнула Лиза, перекрикивая их угрозы. - Эти люди тестировали новый стероид, который был настолько мощным, что вам нужно было только понюхать его, и у вас выросли бы тридцатидюймовые мышцы.

Эндрю не мог не заметить, что у всех у них были крошечные пенисы и яички не больше горошенок.

- Их уровень тестостерона слишком высок, чтобы их когда-либо выпустили. Мы пробовали женские гормоны, уроки танцев нью-эйдж, но ничего не помогло.

В следующей клетке находилась группа мужчин, или, как думал Эндрю, мужчин, покрытых с головы до ног тем, что, очевидно, было лобковыми волосами.

- Наша формула роста волос. Странно, но от неё ростут не те волосы. Если вы бреете, выщипываете или вощите волосы, они отрастают за считанные секунды. Единственный плюс в том, что лобок не растет дальше определенной длины.

Эндрю с отвращением заметил, что некоторые волосы на людях-лобках были серыми.

Эндрю услышал следующих жертв экспериментов "Баксо" еще до того, как увидел их.

- О, Боже, какой у неё рот.

- М-м, дай мне трахнуть тебя.

- Дырка! Дырка! Дырка идёт!

Невысокие, лысые мужчины с волосатыми спинами и огромными эрекциями прижимались к прутьям клетки. Это были не повседневные эрекции мужчин, которые думали о девочках, которых они трахали пальцами за сараем для велосипедов в десятом классе. Эти эрекции были апокалиптическими. Типa тех, которые парни получают на гимнастическом турнире, когда трико каждой участницы катастрофически провалилось во время энергичных упражнений на раздвигание ног. Когда несчастные джентльмены не полировали свои члены, они лежали в изнеможении в луже собственной спермы.

- Что здесь происходит? - спросил Эндрю.

- Чрезмерно сильное лекарство от эректильной дисфункции привело к постоянным стоякам и вышедшему из-под контроля либидо. Смотри сюда.

Лиза задрала юбку и помахала восхитительно тугим задом перед узниками. Мужчины обезумели. За пару "ударов" - цунами спермы пролетело по клеткам, и все это предназначалось для задницы Лизы. В последний момент Лиза отскочила в безопасное место и еще несколько раз дернула задницей. К сожалению, эякуляция не дала мужчинам никакой отсрочки. Они продолжали поглаживать друг друга. Эндрю заметил, что некоторые из них уставились на него. Если бы они думали, что он устроит им подобное шоу со своим дряблым телосложением, они были бы разочарованы. Он не занимался спортом с шести лет, когда гонялся за фургоном с мороженым.

- Все это кажется очень бесчеловечным, - сказал Эндрю, перепрыгивая через лужу спермы.

- Это не хуже того, через что проходят подростки.

- Наверное, да, - вспомнил Эндрю, когда его первая девушка пообещала трахнуть его на следующий день.

Он был так возбужден, что дрочил всю ночь. Когда он все еще дрочил на рассвете, его раздраженная сестра, которая делила с ним комнату, сказала ему, чтобы он прекратил это, или она расскажет маме и папе.

В последних клетках содержались, казалось бы, обычные кошки.

- А что вы делали с кошками?

У Эндрю был кот Сильванус, и ему не нравилась мысль о том, что на них проводятся жестокие эксперименты.

- C кошками... о, совсем ничего. У нас полностью женская исследовательская группа, и они - наши домашние животные.

Лиза сморщила нос и попыталась уловить неприятный запах. Это была длинная струйка спермы на рукаве ее халата. Она промокнула её салфеткой. Удовлетворенная тем, что вытерла все, она бросила промокшую салфетку на землю и продолжила свой путь вдоль рядов с клетками.

- Значит, это все? - спросил Эндрю.

Глаза Лизы блеснули, на губах заиграла игривая улыбка.

- Есть еще одна. Мы держим ее отдельно.

Лиза подошла к двери в дальнем конце комнаты. Она не была заперта. Внутри было жарко, темно и пахло, как в мясной лавке. Что-то протащило свою тушу по полу и встало перед Эндрю, возвышаясь над ним.

- Какого хрена! - Эндрю вскрикнул и отскочил назад.

Лиза засмеялась и включила свет. Комнату разделяла клетка, а по другую сторону железных прутьев сидела женщина-личинка. Эндрю побледнел; даже в самых смелых мечтах он не мог представить себе нечто столь гротескное, но в то же время такое привлекательное и с такими изгибами. Медово-светлые волосы обрамляли ее красивое лицо. Наводящие на размышления пухлые розовые губы надулись под милым вздернутым носиком. Большие, невинные, фарфорово-голубые глаза смотрели из-под густых ресниц. Но, что действительно привлекло внимание Эндрю, так это пара массивных грудей, увенчанных сосками, большими и сочными, как клубника. После этого Мать-Природа, должно быть, приняла какую-то плохую кислоту, потому что под этими колоссальными сиськами Эбби была личинкой. Мясистый хвост, цвета говяжьего жира, вился во мраке позади нее.

Эбби застенчиво улыбнулась восторгу Эндрю.

- Новый мальчик, ты балуешь меня, Лиза, - промурлыкала она.

Эндрю вышел из оцепенения.

- Ты говорящая!

- Конечно, глупышка. Как тебя зовут, милый? - Эбби кокетливо перебросила свои золотистые волосы через плечо.

- Эндрю.

Он, спотыкаясь, подошел к ней, как зомби. Лиза протянула руку, чтобы остановить его.

- Не слишком близко, она не всегда ведет себя хорошо.

Эбби хихикнула.

- Вы все еще не можете забыть, не так ли, мисс Лиза? Все это было глупым недоразумением, - oна подняла голову и захлопала веками, изображая невинность.

- Ты откусила ему член, - Лиза повернулась к Эндрю. - Никогда не забывай, что она <emphasis>личинка</emphasis>, что бы она тебе ни говорила.

Лиза взяла из угла комнаты большое ведро, полное седеющего фарша. Эбби подошла к передней части клетки и прижалась к ней. Ее желтая плоть сочилась сквозь скрещенную сталь, как шарики сыра моцарелла. Она смотрела на ведро с тем же голодным выражением, с которым смотрела на Эндрю. Лиза задвинула засов через заслонку в основании клетки и толкнула ведро внутрь. Эбби взволнованно взвизгнула, сунула голову в ведро и принялась жадно поглощать мясо.

- Настоящая леди, не правда ли? - спросила Лиза.

Эндрю так и думал. Красивая леди.

Снаружи Эндрю слышал сопение и фырканье Эбби, которая неистово кормилась.

- Она собирается превратиться в гигантскую муху или что-то в этом роде?

- Ха, нет. Я уверена, что если бы она собиралась, то уже сделала бы это. Это конец тура, а теперь иди и убери здесь всё.

Эндрю зашёл в комнату Эбби, выглядя так, словно на него напала стая взбешенных мочалок. Вода в его ведре была молочного цвета, а верхушка швабры представляла собой твердый, липкий шар.

- Этим уродам нужны пояса целомудрия или наручники, - воскликнул Эндрю.

Эбби лежала на животе, виляя хвостом в воздухе, как русалка, и кусала кончик большого пальца.

- А я-то думала, что ты просто рад меня видеть.

Эндрю снял свою грязную куртку и повесил ее на ручку швабры. Он стоял в растерянности, не в силах придумать, что еще сказать. Эбби уставилась на него в ответ.

- Я заставляю тебя нервничать, дорогуша? - на ее губах появилась полуулыбка.

- Ты действительно откусила парню член? - выпалил Эндрю.

Улыбка Эбби расцвела.

- Так вот, что у тебя на уме. Миша обещал кое-что для меня сделать, но отказался, и я откусила его "червячка".

- Ты ведь не откусишь мне член, правда? - спросил Эндрю.

Его голос дрожал так же сильно от того, что он был таким дерзким, как и от того, что он представлял свой член во рту Эбби.

Эбби встала и, покачиваясь, направилась к нему.

- Это зависит от обстоятельств, дорогуша. Ты собираешься дать этой девушке то, что она хочет?

Рука Эбби прошла сквозь решетку и погладила очертания полутвердого члена Эндрю через штаны. Он раздулся до своего полного размера за считанные секунды, как губка, брошенная в воду.

- Чего ты хочешь? - Эндрю застонал.

Он чувствовал ее сырое мясистое дыхание. Это заставило его хотеть ее еще больше.

- У тебя когда-нибудь раньше была "киска" личинки?

Эндрю не мог сказать, что это так.

- Это не похоже на скучную, старомодную, человеческую "киску". Это жадность - настоящая жадность. Она не отпустит твой член, пока не выжмет из него все до последней капли, - Эбби засунула большой палец в рот и долго, шумно пососала его.

Эндрю представил свой член на месте этого большого пальца, и на его трусах начало расти пятно преякулята.

Эбби прижалась к клетке. Ее груди были слишком большими, чтобы пролезть сквозь стальную решетку, но набухший сосок на мгновение попытался вырваться на свободу - пока Эндрю не поймал его ртом и игриво не укусил.

- М-м-м, - простонала Эбби. Затем шепотом, который пронесся от ушей Эндрю к его члену, Эбби сказала: - Она мягкая, как сотня слоев шелка, влажная и теплая, как тропический лес, - oна немного покрутила пальцем вокруг кончика члена Эндрю.

- О, Боже, - выдохнул Эндрю.

Темное пятно растеклось по его левой ноге - прошло много времени с тех пор, как он был так близко к женщине или чему-то, отдаленно напоминающему ее.

Эбби крепко сжала член Эндрю.

- Надеюсь, у тебя есть ЕЩЁ для меня?

Конечно, у него было. Эндрю повозился с ремнем и сбросил штаны. Слишком поздно вспомнив, что вчера вечером съел острую курицу виндалу и все утро попёрдывал. Его трусы выглядела так, будто он чихнул в них, когда ел бутерброд с арахисовым маслом. Притворившись, что это часть его стриптиза, он пнул нижнее белье в темный угол комнаты. Эбби либо не заметила грязных трусов, либо была слишком вежлива, чтобы что-то сказать.

Он засунул свой член и набор очень волосатых яиц в клетку. Эбби потерлась о них, как кошка. Ее мягкая плоть послала толчок удовольствия прямо в задницу Эндрю и в его мозг, что заставило его ноги подогнуться.

- Хочешь её увидеть? - спросила Эбби.

Эндрю так и сделал, даже если бы она была приклеена и выглядела как сэндвич с сыром дневной давности. Нежная, лососево-розовая дырочка открылась в животе Эбби.

Это было самое прекрасное, что Эндрю когда-либо видел, - часть его хотела заплакать. Мать-Природа действительно была удивительна, и какой изобретательный способ отпугнуть незваных гостей. "Киска" Эбби оставaлась вне досягаемости члена Эндрю. Эндрю толкнул его бедрами, но не приуспел. Уже не в первый раз он пожалел, что не стал на пару дюймов больше.

Поддразнивание длилось недолго. Эбби, должно быть, знала, что он не сможет долго держать свою ношу. Она придвинулась ближе. Эндрю ввел в нее свой член; казалось, он скользит по теплому маслу. Когда все пять дюймов были погружены в нее, "киска" Эбби обхватила его, как теплая, дружеская рука, и начала теребить его член длинными, изящными движениями - все по собственной воле. Ни Эндрю, ни Эбби не нужно было двигаться ни на дюйм. Они целовались через стальную клетку. Язык Эбби был агрессивным и доминирующим, ее рот был грубым и мясистым, как менструирующая пизда. Все быстрее и быстрее ее "киска" работала над его членом, пока Эндрю не издал сдавленный крик и не дернулся, как будто попал под град пуль. Измученный, он вцепился в прутья клетки.

"Киска" Эбби еще не закончила с ним. Она держала его член как в тисках, и доила его, отказываясь отпускать. Эндрю не смог бы вырваться, даже если бы захотел. Его член был пленником. Он был в порядке с этим - он был уверен, что в нем остался, по крайней мере, еще один кончун. Следующий оргазм был выжат из него так же быстро, как и первый, но после первоначальной эйфории Эндрю почувствовал болезненную пульсацию своих яиц. И все же "киска" не ослабила хватки.

- Это было невероятно, - простонал Эндрю.

- Еще! - глаза Эбби выпучились, дыхание стало прерывистым.

Ее "киска" продолжала свою магию. Полутвердый член Эндрю за считанные секунды превратился в алмазно-твердый.

- О, Боже, - его яйца так болели, но ее влагалище было таким приятным. - Еще раз, только еще раз, - простонал Эндрю.

Он попытался отстраниться, но его член не сдвинулся с места.

- Еще!

Ее выпученные глаза уставились на него, и слюна капала с ее рта и подбородка, когда ее острые зубы касались нижней губы. Но члену Эндрю было все равно; он наслаждался жизнью.

К пятому кульминационному моменту это уже было за гранью шутки. Его яйца так болели, что его чуть не стошнило.

- Отпусти меня, - взвыл он. - Я не могу трахнуть тебя снова, - eго член не соглашался, и Эбби тоже. Он оттолкнулся от клетки руками, но его член не сдвинулся с места. Он уже затвердел для шестого раунда. - Прекрати твердеть, черт тебя побери, - заорал он на свой член.

Шестой оргазм был всего лишь болью. Это было похоже на эякуляцию битого стекла, когда кто-то ударил его по яйцам. Эндрю больше не мог терпеть. Изо всех сил он оттолкнулся от стенки клетки руками и ногами. Он вложил в это так много силы, что ему казалось, будто он висит своим членoм на обезьяньих прутьях. "Киска" держала его. Еe хватка стала крепче, чем когда-либо. Голова Эбби откинулась назад. Ее рот открылся, и она издала протяжный зомби-стон. Ее "киска' пузырилась, как дыхало кита.

Эндрю начал яростно дергаться взад-вперед, пока не раздался тошнотворный звук рвущейся плоти, и он снова упал на твердый пол. Он посмотрел на свой член, чтобы убедиться, что все в порядке. Всё было не в порядке. Большая его часть была оторвана. Все, что осталось, - это несколько жилистых вен и трубок, из которых текла кровь. Эндрю обхватил свои искалеченные гениталии и потащился из комнаты. Его истерические рыдания вызвали хор выкрикиваемых соболезнований из клеток рукоблудов.

- Что происходит? - Лиза заметила Эндрю, который, пошатываясь, шел к ней, сжимая кровоточащую промежность.

Кровь пропитала его пальцы и струйками стекала по ногам. Ее глаза расширились от ужаса, когда Эндрю застонал и, извиваясь, упал к ее ногам.

- Ради всего cвятого, пожалуйста, помоги мне.

Губы Лизы скривились от отвращения.

- Дай угадаю, ты трахнул личинку?

- Я не мог устоять. Она такая красивая, - всхлипнул Эндрю.

Лиза покачала головой, развернулась и побежала обратно через двойные двери к телефону экстренной помощи. Вызывая "скорую", она отперла медицинский шкафчик и схватила пригоршни стерильных прокладок. Эндрю больше не рыдал. Он свернулся в позу эмбриона и тихо скулил. Лиза присела на корточки рядом с ним и расправила его бедра. Она оторвала его руки от паха и прижала подушечки к окровавленной массе.

- Именно поэтому я нанимаю только женщин, но у меня были профсоюзы в заднице. Честно говоря, что с вами такое, мужчины? Ты же не видел, как я пытаюсь трахнуть обезьян со спермой, не так ли?

Образ промелькнул сквозь боль Эндрю, и он почувствовал знакомую боль внизу.

- Ты не знаешь, что значит быть мужчиной.

Лиза фыркнула и прижала еще несколько подушечек к ране. Это действие заставило ее юбку задраться вверх по бедрам, и несколько вен и жилистых остатков члена Эндрю предательски напряглись на мгновение. Он почувствовал, как Лиза усилила давление, чтобы остановить поток крови.

Парамедики распахнули двери, когда Эндрю начал терять сознание.

- Не хочешь перекусить после работы? - невнятно спросил он.

"Киска" личинки с мясистым шлепком выплюнула оторванный член Эндрю на пол. Эбби подняла его и залюбовалась им. Она долго лизала его, закрыв глаза и наслаждалась его вкусом, затем сунула его в рот и начала жевать.

Эдди перепахал останки еще одного сбитого кенгуру. Он почувствовал удар и увидел, как из-под днища фургона брызнули внутренности. Это был двадцать пятый или двадцать шестой, так что опоссумы проигрывали. Эдди всегда выбирал кенгуру. Он забавлялся игрой, в которую однажды играл со своим стариком во время их ежегодного похода в какое-то место, которого не было ни на одной карте. Эдди всегда поражало, как его отец мог считать, что кемпинг - отличный способ расслабиться от стресса после тяжелого года работы. Что может быть более напряженным, чем просыпаться с ядовитой змеей в спальном мешке и видеть, как пауки, размером с вашу ладонь, всю ночь бегают вверх-вниз по стене палатки, ища путь внутрь?

Фары осветили вывеску с надписью: "Научно-исследовательский центр Баксо". Он свернул с шоссе на гравийную дорогу. Они, должно быть, затеяли какое-то хитрое дерьмо, раз оказались в такой глуши. После двадцатиминутной езды Эдди заметил огни объекта и съехал на обочину, чтобы спрятать машину в кустах. Он был здесь, но что теперь? У него не было никакого плана, он был плохо подготовлен и экипирован только в бейсболку, шорты, майку с логотипом группы "Anthrax" и шлепанцы. По крайней мере, он догадался взять с собой нож.

Он начал долгую прогулку, и первый из четырех раз ударился пальцами ног о камни. Проклиная свой выбор обуви, он, прихрамывая, сделал пару шагов и вступил в то, что, как он подозревал, было мертвым опоссумом, судя по тому, как оно скользнуло ему на ногу, как теплая, мокрая туфля двенадцатого размера. Однако он не был уверен, так что это не считалось - кенгуру все еще побеждали.

С холма открывался вид на исследовательский центр, и Эдди свернул с дороги, чтобы лучше рассмотреть его. В нём не было ничего особенного. Один большой склад без окон, автостоянка, на которой припаркована только одна машина, и большой сборный дом у закрытого входа. Эдди догадался, что это здание службы безопасности. Все здание было окружено десятифутовым[16] забором, увенчанным колючей проволокой. Одетый так, словно собирался на пляж, Эдди не горел желанием перелезать через забор. Парадные ворота были для него единственным входом.

Джею Мейснеру было пятьдесят шесть. Двадцать пять из этих лет он проработал сторожем в "Баксо". Это была лучшая работа, которая у него когда-либо была, и если он добьется своего, он останется там, пока однажды утром его не найдут замерзшим и окоченевшим трупом в сторожке. В сторожке было все, что ему нужно, мини холодильник и исправный сортир. Он притащил из дома небольшой телевизор и всю ночь пил пиво и смотрел фильмы с Чаком Норрисом. Он должен был патрулировать территорию каждый час, но он этого не делал. Почему? Потому что он был сторожем и ему было похер на обходы территории. Несколько раз за ночь к воротам подъезжали машины. Он всегда делал из этого цирк и показуху. Только он этого не делал, когда появлялась мисс Лиза. Её он всегда был рад видеть.

Джей увидел огни ее машины, когда она поворачивала на повороте дороги. Десять пятьдесят четыре - как раз вовремя. До ее прибытия оставалось две минуты и тридцать шесть секунд. Он расстегнул молнию на брюках и вытащил свой член - он уже был твердым - он знал, который час. Он брызнул на ладонь комок увлажняющего лосьона и нанес его на свой ствол несколькими щедрыми хлопками. Боже, это было так приятно. К тому времени, как Лиза подъехала к посту безопасности, он был готов взорваться. Из своей машины она не могла видеть, как он дрочит. Джей всегда старался держать все в тайне - его дыхание было нормальным, а дрочка - короткими и незаметными движениями. Она опустила окно. Он ждал. Сегодня на ней была та розовая блузка с глубоким вырезом, которую он так любил.

- Привет, Джей, у нас сегодня жаркая и липкая ночь.

Ему нравилось, когда она говорила такие грязные вещи.

- Точно, мисс Карри.

Сейчас он приготовит для нее йогуртовый соус.

Лиза высунулась из окна со своим удостоверением личности. Ей не нужно было говорить, что делать - этой грязной шлюхe. Джей сделал вид, что проверяет удостоверение. То, что он действительно проверял, было декольте Лизы. Он мог разглядеть черный кружевной бюстгальтер и только край одного соска. Джей издал ворчание, которое перешло в кашель. Сперма брызнула на его сжатую в кулак руку. Он понял, что слишком долго притворялся, будто разглядывает удостоверение Лизы.

- Все в порядке, мисс Карри.

- Я не могла не заметить, что ты левша, - сказала Лиза.

- С рождения.

Сперма теперь капала с его руки на его черные брюки - не профессиональный подход.

- Это забавно, потому что я видела, как ты на днях что-то подписывал правой рукой, - eе глаза озорно блеснули.

- Я обеими могу если что.

- Я думаю, ты имеешь в виду амбидекстрию.

- Да, точно, именно так, мэм.

Лиза улыбнулась.

- Спокойной ночи, - oна подъехала к почти пустой автостоянке.

- И вам тоже, - Джей хотел помахать правой рукой, но вовремя спохватился.

Он стоял, все еще обхватив ею свой истекающий спермой член. Его брюки были теперь неприятно влажными.

- Устроил небольшой беспорядок? - сказал мужской голос.

Джей перевел взгляд с члена на мужчину, стоящего в дверях. Джей уже собирался пробормотать какое-нибудь оправдание по поводу того, что случайно уронил йогурт себе на колени, когда понял, что не знает этого парня, и какого хрена тот делает в коморке охранника? Прежде чем он успел задать эти вопросы, мужчина бросился на него с большим ножом и воткнул его прямо ему в член. Джей тупо уставился на лезвие; его разум не мог понять, что произошло. Боль пришла раньше понимания. Джей начал кричать. Крик перешел в бульканье, когда мужчина с хрустом вонзил нож в кадык Джея. Лезвие прошло прямо через его горло и сломало шейную кость на выходе. Джей рухнул на землю. Массивная дыра в его горле несколько раз засосала воздух и булькнула, а потом затихла.

Эдди взял у мертвого охранника карточку и пошел через стоянку к главному складу. С точки зрения безопасности, это место было хернёй. Камер не было, так что незачем было оставаться незамеченным. Однако на стоянке стояли две машины. Это означало, что в исследовательском центре был кто-то еще. Ему придется проявить немного осторожности. Карточка cработала на главных дверях, которые вели в стерильный, белый коридор, который был ярко освещен. Он прошел по нему и проверил каждую комнату. Большинство из них были темными и полными лабораторного оборудования. В одном из них женщина в белом халате стояла у микроскопа спиной к Эдди. Она покачивалась и покачивала бедрами и задницей под какую-то песню, которая играла в наушниках. Эдди подумал, не стоит ли ему что-нибудь с ней сделать, но решил, что будет беспокоиться только в том случае, если она станет проблемой.

Эдди понял, что он на правильном пути, когда, спотыкаясь, вошел в помещение, полнoe забытых уродов "Баксо". Самым нормальным была группа дряблых мужчин средних лет, дрочащих в своих клетках.

- Знаете, где они держат женщину-личинку? - спросил Эдди.

- Если ты меня выпустишь, я тебе покажу, - сказал один парень.

Он не переставал поглаживать свой член, когда говорил, Эдди чувствовал себя неловко от этого. Он не был уверен, что выпустить его из клетки было хорошей идеей. Но разве у него был выбор? Ни в одной из других клеток, казалось, не было никого с определенно личиночной внешностью.

- Видишь этот нож, - Эдди поднял лезвие, все еще покрытое красными пятнами после убийства охранника, и повертел его в руках. Мужчина кивнули. - Если приблизишься ко мне со своим членoм, я его быстренько отчекрыжу.

Рукоблуд кивнул. Эдди провел карточкой безопасности по сенсору. Дверь щелкнула, и мужчиа со стояком выскочил из клетки, размахивая членoм в одной руке. Эдди нахмурился и направил на него нож.

Парень понял сообщение и обратил свое внимание на клетку соседа.

- Остальных тоже, - сказал он.

- Мне лучше, черт возьми, не жалеть об этом, - Эдди открыл другие клетки. Мужчины выскакивали, не обращая на него внимания, и образовали стонущую пирамиду из плоти. - Эй, ты обещал сказать мне, где женщина-личинка.

Человек, с которым он разговаривал ранее, высунул голову из потной, вздымающейся массы тел.

- Дверь в конце, слева, - он снова исчез.

Дверь была не заперта. Теплый, зловонный воздух вырвался наружу, когда она открылась. Эдди включил свет, и там была OHA. Женщина его мечты, женщина-личинка. Она лежала на боку, положив голову на локоть. Кривая улыбка растянулась на ее лице, как будто она ожидала его. Сердце Эдди колотилось в груди, как отбойный молоток, при виде ее во плоти, но он все еще сохранял хладнокровие и небрежно прислонился к дверному косяку.

- Меня зовут Эдди.

- Ты не должен быть здесь, не так ли, Эдди?

- Не должен, - Эдди вонзил нож в стену. - Но я здесь. Я читал о тебе все. Как им приходится держать тебя здесь в одиночестве, потому что ты причиняешь боль людям, - oн изучал ее лицо, ожидая реакции, но получил ту же улыбку и сверкающие глаза.

- Чего ты хочешь, Эдди? - cлова повисли в горячем и липком воздухе, полные возможностей.

Глаза Эдди блуждали по огромным, покрытым потом сиськам Эбби, ее личинковой плоти и волнистым холмикам на хвосте. Его так и подмывало сказать то, чего он действительно хотел. Вместо этого он произнес по-джентльменски:

- Я хочу тебя.

Эдди продолжал колупать дырку в стене, изображая беззаботность.

- Никто не будет заботиться о тебе так, как я.

- Ты можешь дать мне все, что я хочу? - Эбби подняла безупречную бровь.

Эдди удивлялся, как так получилось, что она оказалась пленницей в клетке.

- Ты имеешь в виду еду и секс? - oн провел свое исследование.

- Естественно, две мои любимые вещи, - промурлыкала она.

- Я обожаю личинок и толстух, и у тебя есть все это, детка, - сказать это было приятно.

Он, наконец, начал разбираться в своем дерьме. Эдди рискнул и провел карточкой по сенсору клетки. Тот запищал зеленым. Он распахнул дверь. Без подсказки Эбби протиснулась наружу и, проходя мимо, задела Эдди. Ее прикосновение вызвало электрический разряд в его члене. От нее пахло гусиным жиром и несвежим сексом. С этого момента Эдди понял, что влюблен и сделает для нее все, что угодно. К черту этот фасад крутого Эдди. Он был рабом женщины-личинки. Ее воля была законом.

- Отвези меня к себе домой, - приказала Эбби.

Лиза подумала, что в последний раз прогуляется мимо рукоблудов, прежде чем закончится ее смена. Ей нравилось дразнить их. Всю свою жизнь она всегда получала больше удовольствия от поддразнивания членов, чем от секса. Она позволяла мужчинам добраться до третьей базы - их пальцы зарывались по самые костяшки в ее влажную "киску" - увидеть голод в их глазах, а затем притвориться, что она только что получила важное сообщение. У дедушки закончились мешки для колостомы, и она должна поспешить в магазин за ними, иначе придется убирать нечестивый беспорядок. Через тридцать минут она вернется, и не нужно ли им чего-нибудь, пока ее не будет? Она представила себе своих кавалеров, когда они сидели в темноте, обнюхивали пальцы и говорили своим беспокойным членам, что она вернется с минуты на минуту. Она никогда не возвращалась.

Лиза толкнула дверь в исследовательскую комнату и резко вдохнула. Каким-то образом рукоблуды выбрались, но не смогли добраться до девушек с опухолями, они образовали цепочку и были по самые яйца в задницах друг друга. Лиза решила, что сейчас не время демонстрировать свои новые кружевные трусики, и бросилась к двери. Две ближайшие "обезьяны" бросились за ней. Сломанная цепочка снова восстановилась у них за спиной.

Лиза справилась бы, но шестидюймовые каблуки не предназначены для того, чтобы обгонять поклонников, подпитываемых тестостероном. Гордон и Брюс прыгнули ей на спину, когда она попыталась захлопнуть дверь, и она сильно ударилась о пол. В течение следующей минуты она получила больше "ласк", чем за все свои подростковые годы. Решив, что они ведут себя эгоистично, Гордон и Брюс схватили ee за лодыжки. Они потащили Лизу обратно к остальным, пока она впивалась ногтями в линолеум в тщетной попытке сопротивляться. Если Лиза думала, что станет звеном в трахающейся цепочке, она ошибалась. Она будет главной достопримечательностью.

Лиза лежала, растянувшись, в центре круга, где ее бросили. У нее так пересохло в горле, что каждый вдох причинял боль, и ее сердце тоже не слишком хорошо работало. Оно пыталось вырваться из ее груди. Ее глаза метались вокруг мужчин, которые перестали заниматься сексом друг с другом и смотрели на что-то гораздо более привлекательное, чем потная дырка в мужской заднице.

- Чего ты ждешь? - спросил Гордон. - Раньше у тебя никогда не было проблем с тем, чтобы устраивать шоу.

Он был прав. Стриптиз и немного грязных танцев были бы намного лучше, чем быть изнасилованной шестью похотливыми мужиками средних лет с волосами на затылке. Это даст ей немного времени. Возможно, охранник-извращенец услышит шум, перестанет дрочить в своем кабинете и вызовет полицию. С другой стороны, он мог бы даже присоединиться. Некоторые мужчины захлопали в ладоши, когда Лиза отбросила волосы за плечи, подтянулась и начала танцевать. Вскоре они сдались, когда поняли, что не могут дрочить одновременно, и вместо этого стали топать ногами и завывать по-волчьи. Лиза вспомнила некоторые фильмы, которые она видела со стриптизершами, и сделала несколько движений, медленно раздеваясь в такт движениям сжатых в кулаки рук, которые двигали их членами все быстрее и быстрее.

Стоя с раздвинутыми ногами, она намеренно расстегнула пуговицы халата и позволила ему упасть на пол. За ним последовала розовая блузка и юбка. Расстегнув лифчик, она спустила бретельки вниз по рукам и использовала его, чтобы поиграть в прятки со своими розовыми, вздернутыми сосками. Руки рукоблудов превратились в размытое пятно. Она не могла остановиться нa трусикax и, все еще играя, зацепила большие пальцы за кружевную ленту и медленно вывернулась из них. Выбритая полоска вызвала у мужчин еще более возбужденное ворчание. Она бросила нижнее белье Гордону, который глубоко вдохнул.

- О-о, да, - простонал он и передал их следующему мужчине, который сделал то же самое, и они пошли по кругу.

Перемена былa катастрофической. С запахом ее выделений в ноздрях, мужчины единодушно решили, что пришло время сделать больше, чем просто наблюдать. Гордон толкнул Лизу на колени, и шесть "петухов", пахнущих задницей, ударили ее по лицу.

- А теперь, отсоси нам всем, - потребовал Гордон.

Раздался гул согласия, и члены закачались в воздухе.

Плечи Лизы поникли, когда она поняла, что у нее нет выбора. Смирившись с неизбежным и желая, чтобы все закончилось как можно быстрее, она принялась за работу. Сначала она взяла член Гордона в рот. На вкус он был как пять разных вкусов задниц, и требовалось несколько серьезных глубоких глотков, пока он не извергся. Его член был так глубоко в глотке Лизы, что ей даже не нужно было глотать.

Лиза поперхнулась при мысли о сперме Гордона, питающегося тунцом, которую она съела на ужин.

- Следующий, - закричали мужчины и протолкались вперед.

Они играли вращающимися членами, пока член Гордона не вернулся, и вся сперма в ее животе не стала плескаться, как будто она выпила слишком много воды. Все, что угодно было лучше, чем это.

- Ребята, у меня есть еще две дырки.

Через несколько мгновений Лиза была так набита членами, что чувствовала себя пирожком. Два были у нее в заднице, один во влагалище, еще два в руках, и последний делал странные вещи с ее ногами. Как только они дружно кончили, все поменялись местами, за исключением парня, чпокающего ее ноги - он казался очень счастливым там, где был. Лиза пукнула спермой, объёмом с миску каши, чтобы освободить место для следующих двух мужчин. Что она сделала, чтобы заслужить это? О, совершенно верно. Она была дразнилкой членов.

Эбби растянулась на диване в гостиной. Она нахмурилась, глядя в телевизор, когда Тату закричал: Cамолет! Самолет! в первых титрах "Острова фантазий"[17]. Рядом с ней на полу стояло наполовину съеденное ведро гнилого фарша. Эдди не думал, что фильм был причиной её хмурого взгляда. Он дотронулся до плеча Эбби, так близко от этих огромных сисек, но не осмелился схватить их. Сначала ей нужно было несколько часов, чтобы освоиться.

- Все в порядке, Эбби?

Она повернулась к нему. Ее глаза вспыхнули, а в голосе послышались опасные нотки.

- Мне нужно человеческое мясо, Эдди.

Эдди был немного ошарашен. Эбби была дружелюбна всю долгую дорогу до фермы. В благоговейном страхе перед видами и открытыми пространствами она задала тысячу вопросов. Если бы его спросили, Эдди был уверен, что они бы сейчас трахались.

- Ты обещал, - eе рука пробежалась по внутренней стороне его бедра и остановилась на члене, который развернул и растянул его трусы.

- И я щедро вознагражу тебя, если ты достанешь мне немного, - oна сжала его член.

Эдди знал, что им манипулируют, но ему было все равно. Больше всего на свете он хотел заняться сексом с Эбби. Но где он возьмет труп? Он точно не хотел идти на убийство. Затем на него снизошло озарение. Как насчет "Фермы по Утилизации Неопознанных Тел"? Он проехал знак и последующее предупреждение по пути в лабораторию химических исследований "Баксо". Что может быть более идеальным для шоппинга тел?

Эдди был не в настроении для "игры в убийство" на дороге. Он решил, что это будет обманом, учитывая, что он ехал в ту сторону прошлой ночью. На этот раз он был лучше подготовлен к своей миссии. На нем были армейские ботинки и синий комбинезон, он купил кусачки, тачку и фонарик. Он положил большой брезент в заднюю часть фургона в ожидании значительного груза. Все необходимое для успешной охоты на трупы было сделано. Его фургон остановился у забора фермы. Эдди вылез и осмотрел место с фонариком. Это была та же херня, что и у "Баксо": забор высотой в десять футов, увенчанный колючей проволокой. Эдди выбрал участок забора, который был частично скрыт от дороги, и прорезал отверстие достаточно широкое, чтобы он мог протолкнуть в него тачку.

Он чувствовал себя так, словно охотился за пасхальными яйцами. Территория прямо за забором была покрыта лесом на сотню ярдов. Подлесок был густым, и Эдди с трудом протолкнул большую тачку через заросли лиан и колючек. Он учуял запах первого тела, прежде чем увидел его. Многообещающий знак, чтобы быть настолько зрелым, означал, что на нем еще осталось много мяса. Труп лежал на поляне на ложе из личинок. Эдди почувствовал возбуждение, наблюдая, как они соблазнительно извиваются над разлагающейся тканью. Лицо было скелетообразным, но тело, пухлое от гнили, обеспечило бы Эбби несколько приемов пищи. Дождь личинок обрушился на него, когда он поднял гниющую массу и бросил ее в тачку.

Он обнаружил еще пять трупов. Двoе из них находились в продвинутой стадии разложения и были не более, чем закуской для Эбби. Наличие личинок всегда указывало на пригодность тел. На пятом и последнем рейсе нос Эдди привел его к бочке. Он заглянул внутрь. Она была до краев наполнена личинками. Из извивающейся массы высунулась нога, подушечка которой была сморщенной и белой, как будто она вымокла в ванне. Эдди дернул её, и появилaсь её владелицa. Она выглядела как модель с подиума - длинные ноги и изможденное лицо. У нее все еще были большие сиськи, очевидно, благодаря любезности пластического хирурга. Он ухмыльнулся, когда бросил ее в тачку, и подумал, что Эбби сделает с силиконовыми имплантатами, когда попытается укусить один из них.

Бочка все еще была наполовину заполнена личинками. Все эти мягкие тела, извивающиеся друг на друге, это было похоже на оргию. Эдди почувствовал знакомое прикосновение к своему члену. Он хотел войти. Это была слишком хорошая возможность, чтобы упустить ее.

- Я иду, девочки, - oн сбросил одежду.

Ночь была теплой, и после всей проделанной работы его тело блестело от пота. Прохладная ванна с личинками была как раз тем, что нужно. Его твердый член задребезжал. Эдди погрузился в массу личинок, как в губку. Они окутали его, заполнили его открытый рот, уши и нос и погладили чувствительный кончик его набухшего члена. Объятия миллиона влюбленных. Они работали быстро. Прежде чем ему понадобилось выйти на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, они довели его до кульминации-оргазма, почти равного тому, который он испытывал с Неллой.

Он не сразу вынырнул на поверхность. Он мог бы просто остаться в этой ванне с личинками и позволить им задушить себя. Он мог бы преподнести им величайший подарок - свой труп, но это означало бы, что он продал бы себя за бесценок. Дома его ждала Mать всех личинок. Мать-Личинка. Эдди стоял на дрожащих ногах. Личинки капали с него, как вода. Он осторожно стряхнул последние капли со своей плоти и оделся.

Эдди опустил стекло фургона. Внутри было душно. Он включил музыку и напевал, пока Дэйв Мастейн пел "Святую Войну". Ветер откинул волосы Эдди назад, обнажив его макушку. Он восхищался своей привлекательной внешностью в зеркале заднего вида. Он мог заполучить любую женщину, какую хотел, но вместо этого он крался среди ночи, воруя трупы для женщины-личинки. Эдди дико ухмыльнулся. По-другому у него и быть не могло.

Его задумчивость была нарушена далеким светом фар, приближающимся сзади. Он был удивлен, что в такой ранний час на дороге появилась еще одна машина. Но опять же, только прошлой ночью в исследовательской лаборатории "Баксо" произошло ограбление и убийство. Без сомнения, кое-кто из полицейских все еще бродил вокруг в надежде, что убийца окажется достаточно глуп, чтобы вернуться на место преступления. Они ехали быстро, около ста пятидесяти километров в час. Эдди не мог надеяться обогнать их в своем старом фургоне "Бедфорд". Возможно, он мог бы выключить фары и съехать с дороги, но если это не сработает, они наверняка поймут, что он что-то скрывает. Лучше было продолжать ехать, а если его все-таки остановят, попытаться отпиздеться.

Действительно, это была полицейская машина. Они были счастливы сидеть у него на хвосте, пока, возможно, искали предлог, чтобы остановить его. Эдди не собирался давать им ни одного. Он проверил скорость, включил "Мегадет" и наслаждался поездкой. Он должен был бы нервничать из-за фургона, полного трупов, и копов на хвосте, но он чувствовал себя удивительно спокойным. Он был не из тех парней, которые беспокоятся о том, что произойдет, пока это не произошло.

Не успел он свернуть, как полицейские мигнули фарами, и завыла сирена. Теперь пришло время волноваться. Эдди съехал на обочину и посмотрел в зеркало заднего вида на свою прическу и машину. Он смог разглядеть только одного полицейского. Дверца машины открылась, и из нее вышла женщина. Она была невысокой, приземистой и ковыляла, как утка, к его фургону.

- Водительские права, пожалуйста.

Она не стала утруждать себя представлениями. Эдди заметил значок на ее груди с надписью: Бинда Джеймисон.

Эдди схватил бумажник, порылся в стопке карточек, нашел водительские права и протянул ей. Она взглянула на него. Ее лицо сморщилось, а губы скривились.

- Что это за ужасный запах?

- Мертвый кенгуру - ответил Эдди.

Она вытащила фонарик и посветила в заднюю часть фургона. Свет завис над голубой пластиковой простыней, скрывающей трупы.

- Как ты можешь терпеть эту вонь? - oна отступила назад и обмахнула воздух вокруг себя.

Эдди глубоко вздохнул. Он не думал, что все так плохо.

- Я лучше посмотрю. В последнее время здесь происходят странные события.

- Да, я слышал, - Эдди вышел, чтобы открыть задние двери фургона.

Он возвышался над женщиной, которая следовала за ним, прикрыв рукой рот и нос. Он отпер двери и распахнул их. Они издали оглушительный визг. Вонь от трупов обожгла ноздри Эдди. Бинда ахнула и отшатнулась, ее вырвало.

- Видите, просто тонна гниющего мяса.

Но что-то привлекло внимание Бинды - бледная нога высунулась из-под пластиковой простыни. Ее рука потянулась к пистолету. Эдди схватил ее за руку и вывернул. Ее сила не могла сравниться с его. Он поднял кулак и нанес сокрушительный правый хук ей в челюсть. Бинда осела на землю.

- Седьмая, - сказал Эдди и прыгнул ей на голову.

И еще он нашёл себе пистолет и полицейскую рацию.

Бинда открыла глаза в темноте. Ее трясло, и какой-то пластик прилипал к ее лицу. Все это нахлынуло на нее, эта вонь и сукин сын по имени Эдди. Она, должно быть, в задней части его фургона под этим брезентом. Ее голова и челюсть пульсировали с каждым ударом сердца. Она отодвинула пластик от лица и ощупала голову. Часть затылка за правым ухом казалaсь мягкой, как очищенное вареное яйцо. Она проверила свою челюсть и застонала от боли, когда та издала резкий щелкающий звук. Что-то костлявое впилось ей в спину, и она задёргала ногами. Ее рука нашла чью-то руку, и Бинда в ужасе отпрянула. Пластик упал ей на лицо и заглушил крик, застрявший в горле. Она была в каком-то серьезном дерьме. Ее пистолета не было, как и рации, но перцовый баллончик и дубинка были всё ещё при ней. Он думал, что она мертва. Она приготовит ему сюрприз, когда этот ублюдок откроет заднюю дверь фургона. Она собиралась забрызгать его лицо спреем, а потом засунуть дубинку в задницу.

Путешествие было бесконечной адской поездкой. Всю дорогу в фургоне орали дебильные хэви-метал группы 90-х. Запах мертвецов заполнил ноздри Бинды, как будто в каждую из них засунули гниющую крысу. Она попыталась дышать ртом, но это было еще хуже. Она чувствовала вкус мертвых. Ее вырвало, и она попыталась приглушить шум рукой. Полупереваренный поток тунца и риса хлынул из ее ноздрей и пропитал ее рубашку. Трупы тоже сочились на неё. Их соки просачивались на ее спину и делали её одежду влажной. Ее голова болела, как будто в ее мозгу были большие осколки, и кто-то с огромными руками сжимал ее мозг.

Бинда размышляла, не будет ли лучшей альтернативой броситься на заднее сиденье движущегося автомобиля, когда фургон замедлил ход и полностью остановился. Со скрежетом открылась дверца. Ноги Эдди захрустели по гравию. Бинда крепче сжала перцовый спрей.

Задняя дверца фургона открылась, и брезент откинулся назад. Она наблюдала за ним сквозь прищуренные глаза, когда он смотрел на нее сверху вниз. Она была поражена тем, каким красивым дьяволом он был. Если бы он не был таким психопатом, то прямо сейчас ел бы ее "киску" на заднем сиденье патрульной машины в обмен на штраф, который собиралась ему дать. Он наклонился, чтобы схватить ее. Бинда выпустила струю перцового спрея в его красивое лицо. Он отшатнулся и попытался защититься, а она вылила в него большую часть балончика. Она вытащила дубинку и выскочила из фургона. Мир вокруг нее покачнулся, и она снова почувствовала позыв к рвоте.

Должно быть, у меня сотрясение мозга, - подумала она, подбегая к нему. Она подняла дубинку и ударила его по голове. Удар был плохо нацелен и треснул по его рукам, когда они терли его глаза. Он вскрикнул от боли. Она снова замахнулась, как будто дубинка была бейсбольной битой, и ударила его по плечу. Это разозлило его, и он дико пнул ее. Он был ослеплён, чтобы видеть, куда целится, но ему повезло. Удар пришелся ей прямо в низ живота, и она согнулась пополам. Он потянулся к ней, протягивая руки. Его лицо было таким красным, что напоминало помидор, а глаза превратились в водянистые, налитые кровью, щелочки.

Бинда посмеялась бы над тем, каким несчастным он выглядел, если бы не боялась за свою жизнь. В нем осталось слишком много силы, и он был большим парнем. Если он схватит ее, она не сомневалась, что он разорвет ее на части. Ее дубинка и спрей с перцем не имели бы никакого значения. Она выстрелила в него еще одной струей перцового спрея. Она попала ему в грудь, но немного брызг попало ему в рот. Это заставило его взвыть. Она сделала единственную разумную вещь, на которую была способна - побежала.

Он перегородил дорогу, и она не осмелилась пробежать мимо него. Дальше по подъездной дорожке стоял дом. В открытое окно лился свет от телевизора. Она смогла разглядеть силуэт крупной женщины, сидящей на диване. Вот, куда он собирался ее отвезти, и она сомневалась, что там ей посочувствуют. Она оглянулась и увидела, как Эдди свернул к дровяному сараю и вытащил топор из колоды. Бинда проклинала себя за то, что не оценила обстановку за пределами дома и не схватила оружие сама. Теперь они оба были вооружены. Кустарник, окружавший участок, был ее лучшим шансом. Она побежала к деревьям, полагая, что, когда она будет достаточно далеко, она сможет вернуться к дороге. Эдди прорвался сквозь подлесок позади нее.

Кустарник был редким, в основном возвышаясь призрачными деснами с несколькими другими эвкалиптами. Узловатые корни грозили споткнуться, а листья и ветки трещали под ногами, когда она бежала. Ее дыхание было затрудненным. И снова она проклинала себя - за то, что позволила себе так выйти из формы. Годы шли, и она стала ленивой. Ей не нужно было ни для кого хорошо выглядеть. Единственное, что ей нужно было для секса, - это ее удостоверение. Однако ее преследователь был в не на много лучшей форме. Он пришел в себя после опрыскивания, и был рядом, судя по звукам хруста веток и шуршания листьев. Она проглотила комок в горле, прогнала приступы смущения из-за своего бугристого телосложения и ускорила шаг. Она слышала, как он упал и богохульствовал. Это был ее шанс развернуться в сторону дороги.

Вскоре Бинда заметила шоссе, видневшееся над крутой глинистой насыпью. Она побежала к насыпи и начала карабкаться вверх. Она правильно выбрала время. Она слышала отдаленный гул автомобильного двигателя. Позади нее хрустели ветки и сучья. Она оглянулась и увидела, как Эдди бросился от края кустарника к дороге. Прилив адреналина придал ей сил, она уперлась ногами в землю и заставила себя подняться. Высохшая глина осыпалась кусками, размером с камень. Подъем был крутой, и ее ноги, уже уставшие, дрожали и грозили подогнуться. Бинда была уже на полпути, когда Эдди добрался до насыпи. Он воткнул топор в землю перед собой, используя его, чтобы подтянуться. Еще один шаг, и она окажется на дороге. Огни машины были совсем рядом. Она собиралась сделать это.

Топор с треском вонзился ей в икру. Она посмотрела вниз и увидела, что он торчит из ее раздробленной берцовой кости. Кусок ее плоти прилип к ржавому боку клинка. Когда пришла боль, она закричала в агонии и попыталась подняться на последнюю ступеньку к дороге. Топор вонзился слишком глубоко, чтобы позволить ей хоть дюйм движения. Эдди начал притягивать ее к себе. Она вцепилась руками в рыхлую глину, пытаясь остановить себя, но та рассыпалась.

Бинда нащупала на поясе спрей и повернулась, чтобы брызнуть на Эдди. Он выбил его у нее из рук. Она схватила свою дубинку и попыталась ударить его. На этот раз он ударил ее кулаком в рот, выбив при этом передние зубы. Следующий удар пришелся ей в челюсть и отправил в темноту.

Когда она очнулась, то лежала лицом вниз на персидском ковре. Его древний спиральный узор спускался перед ней в безумие. Ткань пахла пылью, как старая мебель в историческом здании. Пульсация в челюсти усилилась, и когда ее язык исследовал внутреннюю часть распухшего рта, он обнаружил осколки эмали и несколько кровавых впадин на месте зубов. Боль в ноге ослабла, но все еще была мучительной. Свет от телевизора играл на полу, и она повернула голову, чтобы посмотреть на рану. Пояс был туго затянут вокруг ее бедра, ее икра была изуродована. Голень и малоберцовая кость торчали из запекшейся крови и выглядели, как сломанные ветки в кустах.

Она осторожно пошевелила руками и, обнаружив, что не связана, с трудом приняла сидячее положение. Ее глаза зажмурились, когда боль в челюсти и ноге пронзила мозг. Когда она снова открыла их, увиденное заставило Бинду задуматься, не галлюцинирует ли она, или не страдает ли от симптомов сотрясения мозга. На диване лежала толстая женщина с телом гротескной личинки. Женщина не заметила, как она очнулась, но Эдди заметил. Он ел свой ужин в кресле. Комок застывших макарон неаппетитно дрожал на его вилке. Он улыбнулся ей.

- Она очнулась, Mамочка.

Женщина-личинка отвернулась от телевизора и посмотрела на Бинду долгим, холодным взглядом.

Знаешь, что я ненавижу, Эдди? - ее губы скривились от отвращения.

Эдди сунул в рот макароны. Его брови сошлись вместе в задумчивом взгляде:

- Обувь?

Хорошая догадка, - подумала Бинда. Обувь не нужна человеку без ног. Мать, похоже, не нашла это замечание забавным.

Ее холодный взгляд обратился на Эдди.

- Нет, это женщины. Они так субъективны, особенно в отношении своего пола. Посмотри, как она смотрит на меня, думая, что она лучше меня со своими шикарными ногами.

Мать поднялась с дивана, опираясь на свой огромный хвост личинки. Бинда не могла поверить, что она такая высокая. Ее голова коснулась потолка. Эдди тоже встал.

- Я тебя даже не знаю, - сказала Бинда.

- Вы все одинаковы, каждая из вас. Твой вид издевался и дразнил меня в моей клетке, смотрел на меня, как на урода. Но, теперь я на свободе, а ты - в плену, - Мать придвинулась ближе. - Эдди, у тебя есть механическая пила?

Ты имеешь в виду бензопилу?

Если они так называются, то да.

- Да, у меня их две.

- Будь добр, принеси мне одну, хорошо?

Эдди поставил недоеденный ужин на кофейный столик, заваленный старыми рок журналами, и вышел через парадную дверь. Бинда наблюдала в окно, как он неторопливо направился к сараю.

- Зачем тебе это нужно? - спросила Бинда.

Она изо всех сил пыталась справиться с болью, которая угрожала захлестнуть ее. У нее еще был шанс, пока она была в состоянии рассуждать - она надеялась на это.

- Значит, ты знаешь, каково это - быть уродом.

Бинда знала, что имела в виду Mать, но, лежа с одной бесполезной ногой и без оружия, она ничего не могла с этим поделать. Она оглядела комнату, чтобы увидеть, есть ли что-то, что она могла бы использовать, чтобы защитить себя. Стеклянный журнальный столик!

Бинда сообразила, что Мать была одним из экспериментов, который сбежал или был украден из исследовательской лаборатории "Баксо". "Баксо" не сообщили никаких подробностей о том, как выглядели пропавшие результаты экспериментов, но откуда еще могла взяться женщина-личинка?

- С тобой там плохо обращались? - спросила Бинда.

Мать усмехнулась в ответ на этот вопрос.

- Эти суки заперли меня в комнате, потому что завидовали тому вниманию, которое уделяли мне мужчины. Они все хотели трахнуть меня.

Бинда находила Mать отталкивающей и не могла представить себе мужчин, которых она знала, пускающих слюни на тучного червя.

- Они хотели устранить конкурентку, да?

- Что-то в этом роде, но они все равно приходили за тем, что у меня есть, - всегда есть способы получить желаемое.

- А что у тебя есть? - Бинда ничего не могла с собой поделать; ее тон звучал насмешливо.

Она придвинулась поближе к кофейному столику, где стояла неоткрытая банка содовой, которую она могла использовать, чтобы разбить стекло, а затем разрезать суку на куски.

Мать подняла свои огромные сиськи и с содроганием отпустила их. Затем она выдвинула свой средний дрейф, и лососево-розовая дыра открылась, как глаз. Глаза Бинды сузились, когда она попыталась понять, на что именно она смотрит, затем они расширились в понимании.

- Это...?

- Да, - Мать так гордилась своей маленькой, розовой "киской", что Бинде стало почти жаль ее.

- Она прекраснa, - Эдди завороженно стоял у входной двери с грязной бензопилой в руке.

- Вы - чертовы психи, - сказала Бинда.

Теперь у нее был последний шанс. Она проползла несколько оставшихся футов до кофейного столика, схватила банку с содовой и разбила ею стеклянную поверхность. Там была пара больших кусков стеклa на выбор. Бинда выбрала один с тремя зазубренными концами, и Mать зарычала на нее. Она не чувствовала опасности, в которой находилась, но Эдди чувствовал. Бензопила ожила со второй попытки.

Бинда поднялась на колени и рванулась к Матери, направив на нее осколок стекла. Ее рука так и не поднялась - Эдди отрезал ее по локоть. Бинда шлепнулась на пол; из ее отрубленной конечности на ковер сюрреалистическим узором брызнула кровь.

- Сделай ее похожей на меня, - сказала Mать.

- Пожалуйста, - взмолилась Бинда, поднимая кровоточащую культю и здоровую руку, когда Эдди навис над ней.

Oн воткнул пилу в все еще функционирующую ногу Бринды. К столбам грязно-серого дыма присоединился багровый туман. Осколки костей и плоти падали, как снег. Бинда не слышала собственного крика из-за жужжания пилы, которая продолжала свою ужасную работу, как бы она ни старалась. Через десять секунд все было кончено. Ее ноги были отрезаны. Эдди был весь в крови. Самым пугающим было бесстрастное выражение его лица. Эдди, казалось, не получал никакого удовольствия от ужасных ампутаций. Он был равнодушен. Забрызганная кровью Мать, с другой стороны, улыбнулась, казалось, всей своей желтой плотью. Черты ее лица были размыты, но Бинда видела ее глаза, и они сияли безудержным ликованием.

- Моя маленькая личинка, - сказала она.

Матери скоро наскучила эта ситуация. Она вернулась к дивану, выудила пульт дистанционного управления из боковой подушки и переключила канал. Заиграла песня для "Mash", и внимание матери вернулось к телевизору.

Глаза Бинды налились тяжестью. Боли не было, только сонливость. Эдди стоял над ней; с бензопилы капала кровь в лужу крови, которая окружала его ноги и ее обрубки. Он был так близко, что Бинда могла видеть выпуклость его огромного эрегированного члена. Она ошибалась, убийство действительно возбуждало его. Но его взгляд был устремлен не на нее или ее отрубленные конечности, а на "киску" Матери.

- М-м-м, иди сюда, детка, - сказала Мать. Эдди с важным видом пересек комнату. Его член торчал перед ним. Он протянул руку, чтобы потрогать ee "киску", но дырочка захлопнулась. - Нет, детка, эта дырочка не отпустит тебя, пока не откусит его. Она - людоедка.

Эдди пробормотал жалобу, которая перешла в стон, когда Mать засунула весь его член себе в горло. Последнее, что увидела Бинда, был Эдди, лежащий на Матери. Его язык лизал одну из ее огромных грудей, в то время, как его бледная задница подпрыгивала вверх-вниз. Его член был погружен в жировую складку.

Билл закрыл полированную крышку гроба из красного дерева, и с довольным вздохом опустился на мягкий белый бархат. Он предпочитал бархат атласу. Бархат был теплее, а в похоронном бюро порой было очень холодно. Билл был управляющим и владельцем "Похоронного бюро Морвенa". Это был высокий, худощавый мужчина с желтоватой кожей и мертвенно-бледной улыбкой. Он никогда не был женат, у него не было детей, но он не был одинок. Всегда были клиенты, с которыми можно было поговорить. В настоящее время дела шли стабильно. Ему предстояло разделить ночь с тремя: вдовой, Элси Фэрроу, умершей от рака в восемьдесят восемь лет. Брентом Майлзом, семнадцатилетним скейтбордистoм, которого протаранил фургон - наверняка будет в закрытом гробу. И Джереми Корвином, реклама опасности эротической асфиксии - в шестьдесят шесть лет Джереми должен был знать, что опастно дрочить со жгутом на шее.

- Знаешь, что меня бесит, Билл? - сказал Брент со слезами на глазах. - Я умер девственником, а был так близок к перепехону.

- Сейчас мы мало что можем с этим поделать, Брент.

Ему было жаль молодых, лишенных стольких жизненных впечатлений. Он слышал все это уже тысячу раз. Умершие девственники-подростки всегда жаловались, что умерли, так и не добившись своего.

- Я направлялся к дому Тэмми Уэнтуорт. Ее родители уехали в отпуск, и она сказала, что мы можем валять дурака на их огромной кровати. Все, о чем я мог думать во время поездки, - это ее тугая "киска" и ее большие сиськи. Я даже не видел фургона, пока не оказался под ним, а потом раздался хруст, и все почернело. Tы не знаешь, есть ли на небесах горячие ангелы?

- Я подозреваю, что они думают о более высоких материях.

- А как же тогда преисподняя? Я бы пошел туда, если бы мог потрахаться. В конце концов, это ад. Они, должно быть, занимаются там всякой грязью.

- Я не думаю, что у тебя есть выбор, куда идти.

Это было что-то новое. Брент Майлз хотел трахать дьяволов и ангелов. Билл решил, что ему больше повезет в разговоре с Джереми Корвином. Они были примерно одного возраста и, несомненно, имели что-то общее.

- Джереми, у тебя есть какие-нибудь увлечения?

- Конечно, если считать, что я задыхаюсь, пока мастурбирую. Хотя, похоже, на этот раз я зашел слишком далеко. Tы знаешь, кто нашел мое тело? Надеюсь, это былa горячая полицейская. Держу пари, она завелась. Мне всегда снились кошмары о том, как какой-то мужик извращенец найдёт мой труп.

- Не знаю, Джереми. Tы любил рыбалку? Шахматы? Я люблю шахматы. Я играю каждую среду после обеда.

- Ты не знаешь, у них в аду есть асфиксия?

- Я подозреваю, что так оно и есть, хотя уверен, что есть какой-то подвох. В аду всегда есть подвох. В любом случае, я лучше посмотрю, как дела у Элси.

У него был только один шанс для вежливого разговора, который не вращался вокруг подростковых гормонов или странного секса.

- Элси, ты с нетерпением ждешь воссоединения со своим Артуром после стольких лет?

Билл был гробовщиком Артура, когда тот покончил с собой в 1987-ом, сунув голову в духовку. Он был респектабельным человеком. Дипломированный бухгалтер в уважаемой фирме. Он оставил Элси хорошо обеспеченной. Настолько, что она выложила тридцать семь тысяч за позолоченный гроб.

- Нет, он заставит меня сделать это снова.

Билл не решался спросить. До сих пор у него не было хорошей ночи. Тем не менее он рискнул.

- Про что ты говоришь?

- Он был эпроктофилом.

Для Билла это звучало подозрительно, как что-то связанное с окурками. Ему нужно было спросить, чтобы быть уверенным.

- Что это?

- Кто-то, кто сексуально возбуждается от пердежа.

- Оx, - Билл неловко поерзал в гробу.

И вот мы снова возвращаемся ко всей этой сексуальной истории.

- Это было ужасно, Билл. Каждый раз, когда я пукала, если только это не было на нем или рядом с ним, он жаловался, что я потратила пердёж впустую, и становился мрачным. Мне приходилось гулять по кварталу всякий раз, когда я хотела выпустить ветер, потому что Артур постоянно патрулировал мой пердеж. Он настоял, чтобы мы ели много мексиканской и индийской еды. Обжаренные бобы на завтрак, огненно-горячая говядина виндалу на обед и чили-кон-карн на ужин. Каждый день я проходила десятки миль, чтобы обрести покой. И секс - все, что связано с пердежем, пердеж на его яйцах, пердеж на его языке. Мы здесь не говорим о дамском бахвальстве. С тем, что я ела, я распускала свои трусики каждый раз, когда выходил ветер. Вот так он и умер в конце концов. Артур заставил меня пукнуть в пластиковый пакет после того, как я съела карри из фаала. Знаешь ли ты, что это самое острое блюдо в мире?

- Нет, я этого не знал.

- Ага, повара должны носить перчатки и маску, когда они готовят его. В нем используется бхут джолокия, самый горячий перец чили в мире. Я пошла в ванную, а когда вернулась, Артур был мертв. Он так наслаждался собой, что держал пакет на голове. Я не хотела быть запятнанной скандалом, поэтому сунула его голову в духовку, чтобы все выглядело так, будто он покончил с собой.

- Понимаю. Тебе нравится заниматься садоводством? У меня проблема с моими гардениями. На них ужасная черная плесень.

- Это легко исправить. Тебе нужно регулярно опрыскивать их мыльной водой. Билл, скажи мне, ты знаешь, можешь ли ты пукать на небесах?

Билл вздохнул.

- Это, вероятно, больше похоже на ад. Хотя, я подозреваю, что это может быть довольно опасно со всем этим огнем. В любом случае, я собираюсь немного поспать. Завтра для тебя большой день, твои похороны в одиннадцать, а затем кремация в два тридцать, - Билл потрепал бархатную подкладку своими длинными ногтями.

Мир менялся. Вежливое общество ушло в прошлое. Все гонялись за личным удовольствием, независимо от последствий. С другой стороны, завтра будет другой день. Может быть, будет доставлен клиент, который будет смотреть на мир так, как он, и у него будет что-то общее с кем-то в течение нескольких ночей. Это была утешительная мысль, и он уснул с мертвенной улыбкой, растянувшейся на его лице.

Эдди пнул дверь "Похоронного бюро Морвенa". Дерево было старым и пористым, и дверь почти раскололась пополам. Внутри не горел свет, и в помещении было зловеще тихо, но это не означало, что в помещении никто не жил. Эдди включил фонарик и осветил коридор с выцветшими желтыми обоями и дубовыми половицами. Дом представлял собой старое викторианское строение. Эдди подумал, сколько трупов виделo похороннoe бюро за последние десятилетия. От всего этого у него по коже побежали мурашки. Он не мог сейчас волноваться; Mать нуждалась в кормлении. Он на цыпочках прошел по коридору, проверяя каждую деревянную доску на скрип, прежде чем навалиться на нее всем весом. Он осмотрел каждую темную нишу в поисках призраков.

Первая комната, в которую заглянул Эдди, была демонстрационным залом. Здесь было выставлено множество пустых гробов. Они варьировались от простых плетеных корзин, которые быстро разлагались, до броских бронзовых гробов, которые гарантировали, что они будут как новые, когда их выкопают две тысячи лет спустя. Эдди решил, что последнее ему нравится.

В соседней комнате было холоднее, чем в остальной части дома, и стояли четыре закрытых гроба. Эдди подозревал, что попал в нужное место. Ближайший гроб был блестящим, золотым и выглядел дорогим. Эдди снял крышку. Внутри была сморщенная старуха в летнем цветастом платье.

Эдди вытащил ее.

Она была мертва, по крайней мере, несколько дней и окоченевшая. Он вынес ее на улицу через плечо, бросил в заднюю часть фургона и вернулся за другим трупом.

В полированном гробу из красного дерева лежал зловещего вида старик со смертельной ухмылкой. На нем был черный костюм-тройка со свежей гвоздикой в петлице, как будто он собирался на званый обед. Он напугал Эдди. Эдди подумывал о том, чтобы уйти от него, но мясо есть мясо. Он схватил его за воротник, готовый перевернуть на спину, когда глаза мужчины распахнулись - налитые кровью и широко раскрытые. Эдди вскрикнул и отпустил его.

- Кто ты? - спросил мужчина громким и мелодичным голосом, похожим на голос Кристофера Ли.

Эдди видел старые фильмы студии "Хаммер", в которых Ли играл Дракулу. Несомненно, это было то самое существо, которое он пробудил от смертельного сна. Вампир!

Эдди сбоку пнул ножку стола, на котором стояла ваза с лилиями, белыми гвоздиками и розами. Ножка стола отломилась, и красивые цветы упали на землю. Он поднял сломанную ножку. Вампир сел в гробу. Эдди бросился в атаку.

- Я не... - вампир так и не закончил фразу.

Эдди воткнул кол ему в грудь. Раздался треск, когда он пробил два ребра и пронзил сердце. Вампир ахнул и упал обратно в гроб. Эдди бросился к своему фургону. Он сел на водительское сиденье и трясущимися руками вцепился в руль. Его желудок скрутило, как будто он перемещался сам. Вся его система верований была разорвана в клочья. Он убил вампира; он даже не знал, что они существуют. Это делало его убийцей вампиров - Эдди Истребителем вампиров.

Эдди нарезал старуху у дровяного сарая. Ее тело было покрыто опухолями. Он не был уверен, хорошо ли они едяться или нет, но когда они были достаточно мелко нарезаны, они выглядели как любой другой кусок мяса. На женщине было всего два ведра мяса. С тем количеством, которое съедала Mать, к вечеру все это исчезнет. Завтра Эдди снова придется охотиться за трупами. Он был удивлен, как мало крови содержалось в мясе; вместо этого плоть сочилась водянистой субстанцией. Эдди подумал, что это может быть как-то связано с раком. Он оставил одно ведро в дровяном сарае, а другое отнес в дом. Мясо и жидкость плескались вокруг с каждым шагом. Mать сидела на диване и смотрела сериал. Она проследила за ведром большими жадными глазами, когда Эдди отнес его на диван и оставил рядом с ней.

- Спасибо, Эдди, - oна улыбнулась ему.

Эдди раньше этого не замечал, но зубы у нее были очень белые и острые. Она сунула руку в ведро, схватила пригоршню мяса и сунула себе в лицо. Эдди завис рядом на случай, если она вознаградит его сексуальными услугами после того, как закончит есть.

Лицо Mатери скривилось от отвращения, и она выплюнула кусок мяса на ковер.

- Ты пытаешься меня отравить? - eе глаза подозрительно сузились.

- У нее была пара опухолей, - это была откровенная ложь. Она вся была опухолью. - Но большая часть мяса в порядке.

- У мяса химический вкус, как будто в него подсыпали яд. Попробуй, - Mать схватила еще одну пригоршню мяса и протянула Эдди капающую массу.

Желчь подступила к горлу Эдди. Он не был каннибалом. Эта мысль вызывала у него отвращение, но он не хотел бросать вызов Mатери. Он отщипнул кусочек и быстро сунул его в рот, пока не струсил. Он был хрящеватым, как пережаренный жир. Эдди подумал, не опухоль ли у него во рту. Он сглотнул. Химическое послевкусие вспыхнуло на его вкусовых рецепторах, и его лицо сморщилось, как будто он сосал нафталин.

- Видишь, - сказала Mать.

- А-а, вот дерьмо - сказал Эдди. Как он мог быть таким глупым? - Труп забальзамирован.

- Что это значит?

- Вся кровь внутри трупа сливается и заменяется бальзамирующей жидкостью.

Эдди знал о бальзамировании, потому что он спросил свою мать, почему его бабушка не пахла как убитая на дороге, когда он видел ее в похоронном бюро после того, как она была мертва в течение нескольких дней.

Мать набросилась на ведро с мясом. Онo свалилoсь с дивана и упалo на бок. Неаппетитные красные капли расплескались по всему ковру. У Эдди в животе было немного этого сгустка - его тошнило, когда он думал об этом.

- Я голодна, Эддичка. Иди и принеси мне что-нибудь поесть, что раньше говорило.

Эдди на мгновение заколебался, не зная, что делать. Он побывал на ферме трупов, и о похоронных бюро не могло быть и речи. Теперь был только один способ получить больше тел. Жир Mатери покрылся рябью, когда она вернулась в положение, чтобы смотреть телевизор. Ее огромные груди вздымались от напряжения, вызванного вспышкой гнева. Она была великолепна. Как он мог отказать ей?

Телефон Эдди снова зазвонил. Он со стуком поставил пиво и вытащил из кармана телефон. Снова Мать. Ему не следовало покупать ей сотовый телефон. Каждый день она посылала ему множество сообщений, в которых говорилось одно и то же:

Член и трупы (грустный смайлик), ты обещал.

- Прости, Чэд, ты что-то говорил? - oни сидели в темной кабинке, наслаждаясь выпивкой после работы в любимом баре Эдди.

Эдди там нравилось, потому что это было одно из немногих мест, где играли классические рок-н-ролльные песни с пятидесятых по семидесятые годы, без этого нового бездушного барахла.

- Вчера вечером я зашел к Меган, чтобы посмотреть с ней фильм.

- Что это был за фильм? - Эдди чувствовал себя так, словно он был единственным в мире, кто смотрел классические фильмы.

- Я не знаю. Я был слишком занят, представляя Меган голой. В любом случае, эта жадная сука все время питалась нездоровой пищей. Когда фильм закончился, она сказала, что ей нужно в туалет. Я закатил глаза и сказал ей, что знаю, чем она там занимается, и ей нужно остановиться. Она начала защищаться и все такое, но потом я объяснил, что есть решение, которое сделает нас обоих счастливыми.

Эдди не понимал, какое значение в этом уравнении имеет счастье Чэда, но молчал и надеялся, что его сексуальные фантазии не заставят себя долго ждать. Он хотел послушать музыку.

- Я вытащил свой член, и после того, как она преодолела его размер, она захотела узнать, как мой член может помочь ей справиться с булимией. Именно тогда я рассказал ей о своей рекламной кампании и рассказал о недавнем исследовании в Гарвардском университете. Их тесты показали, что булимики, которые засовывали пальцы в горло, выблевывали только восемьдесят пять процентов содержимого своих желудков, в то время как женщины, которые практиковали экстремальный глубокий минет, теряли каждый кусочек пищи. Еду, которая делает их толстыми. Ну, она хотела знать, что такое "экстремальный глубокий минет", и я объяснил, что это когда ты принимаешь весь член в свое горло. Как только ты затыкаешь рот, парень толкает твою голову еще ниже, и тебя тошнит.

- Меган немного поерзала и захотела узнать больше об исследовании и о том, действительно ли оно было проведено. Я не отставал от своего тона выпивки без последствий. Потом я посмотрел на ее бедра и заметил, какие они толстые. Вот и все. Она бросилась на мой член и попыталась проглотить его целиком. Она не могла - ни одна тёлка не может. Я слишком силен там, внизу.

- Я протаранил ее голову и трахнул в горло, как в пизду. Она взбрыкнула, как дикий бык, но я не отпустил ее. Из ее носа хлынула рвота, но только когда из нее вытеклo все до последней капли, я позволил ей глотнуть воздуха. Она была так благодарна, сказала, что это была лучшая чистка, которую она когда-либо проводила, и что я должен жениться на ней. Завтра у меня с ней еще одно свидание. Она хочет, чтобы я вылечил ее запор.

Эдди спрятал губы в пивной пене, и его рот скривился от отвращения. Чэд был больным извращенцем - именно то, что он искал.

- Ты не мог бы мне помочь, приятель?

Глаза Чэда подозрительно сузились.

- Ты же не хочешь сказать мне, что у тебя тоже запор? Потому что я ненавижу делать такое дерьмо.

- Нет, приятель, дело в моей сестре. Она приехала в большой город, чтобы потерять девственность. Как ты думаешь, ты мог бы прийти ко мне домой и трахнуть ее сегодня вечером?

Правая бровь Чэда непроизвольно приподнялась. Эдди видел, что ему интересно.

- Да, а что с ней такое? Она калека, или уродина, или что-то в этом роде? Не то, чтобы я не хотел бы, чтобы она была ампутанткой.

- Она немного пухленькая и застенчивая. Очень застенчивая.

Глаза Чэда снова сузились.

- Что значит "пухлeнькая"?

- Она хорошенькая, честное слово. Вот посмотри, - Эдди пролистал несколько фотографий в своем телефоне и нашел снимок головы Эбби, смотрящей телевизор.

- Да, она неплохая, чувак, ничего такого, что не исправили бы несколько недель на беговой дорожке. Хотя я был бы рад вам помочь.

- Тогда давай сфотографируем тебя и посмотрим, в ее ли ты вкусе.

Эдди сфотографировал Чэда, изо всех сил старающегося выглядеть достойно, и отправил его Эбби с сообщением:

Член и труп?

Эбби ответила:

M-м-м-м, поторопись, я возбуждена и умираю с голоду.

- Что она сказала? - спросил Чэд, вытягивая шею и наклоняясь вперед в кресле.

- Она сказала, что ты очень красив, но спросила, не возражаешь ли ты сделать это через дыру славы?

В голосе Эдди прозвучало раздражение, которое он не мог скрыть. Все это его раздражало. Он делал все для Матери, a Чэд, который никогда и пальцем не пошевелил и был полным придурком, собирался трахнуть ее.

- Что за ёбаная "дыра славы"?

- Да, чувак, знаешь, как в туалетах, где тусуются геи. Ты просовываешь свой член насквозь, и твой член отсасывает или трахает тот, кто находится на другой стороне.

- Я знаю, что такое "дыра славы"...

- Правда? - ухмыльнулся Эдди.

- Нет, серьезно, это просто кажется немного странным, вот и все.

- Я же говорил тебе, что она застенчива. Давай начнем, если мы собираемся это сделать. Ты же не хочешь заставлять Эбби ждать.

Чэд допил остатки пива, и они вдвоем направились прямиком к фургону. По дороге к дому Эдди Чэд молчал и грыз свои, и без того обгрызенные, ногти. Эдди сомневался, что Чэд был именно тем жеребцом, за которого себя выдавал. Матери не было в гостиной, когда они вошли.

- Я сделаю дыру славы для вас, ребята. Это не займет много времени.

Эдди вышел в сарай и вернулся с лобзиком и клейкой лентой.

Чэд недоверчиво покачал головой.

- Похоже, у нас много проблем, мы могли бы...

Эдди оборвал его:

- Это того стоит, обещаю. Ее тошнит от этого, - извинился Эдди и прорезал дыру в стене ванной.

Он был прав. Это не заняло много времени. Эдди использовал легкий гипсокартон, чтобы создать ванную комнату для Неллы, и это было похоже на разрезание масла. Он пригладил края дыры клейкой лентой, пока Мать ждала с другой стороны.

Эдди слышал ее затрудненное дыхание, когда она прошептала:

- Поторопись, Эдди, мне это очень нужно.

- Все готово, - сказал он и прошел в гостиную. Чэд облокотился на каминную полку, стараясь выглядеть беспечным, но по его бледному лицу и широко раскрытым глазам Эдди понял, что он обделался. - Для тебя все готово. Полегче с ней, ладно?

Чэду предстояло пережить лучшее и худшее в своей жизни, которая вскоре должнa былa угаснуть.

Член Чэда был таким твердым, когда он вошел в ванную, что ему пришлось заткнуть его за пояс своих спортивных брюк, чтобы Эдди этого не заметил. Прошло девять месяцев с его последнего траха. Девушка с церебральным параличом в инвалидном кресле сжалилась над ним на вечере быстрых свиданий. Она жаловалась, что в постели он был хуже, чем ее бывший, страдающий параличом, и на следующий день не ответила ни на один из его звонков.

Большая часть истории о страдающей булимией Меган была неправдой. Она купилась на рассказ об экстремальном глубоком минете, но сказала, что ничто из того, чем он обладал, не заставит ее заткнуться, и пошла искать кого-нибудь, кто бы это сделал. Но все это уже не имело значения. Он собирался переспать, и если сестра Эдди была так же хороша собой, как и его друг, то его ждало удовольствие.

- Эбби, ты здесь? - прошептал он в дыру славы.

Дырка была не очень большой, и он подумал, заметил ли Эдди его жалкий пенис в ванной раньше.

- Я здесь, Чэд. Я слышала, у тебя есть кое-что для меня, - ее голос был хриплым и глубоким.

Чэд подумал, не подшутил ли над ним Эдди, а на другой стороне стоял какой-то волосатый байкер-гей.

- Да, - Чэд возился с ширинкой. - Я видел твою фотографию, Эбби. Ты действительно хорошенькая.

Наконец он расстегнул молнию, и его член выскочил наружу, как чёртик из коробки. Чэд просунул его в дыру. Ему пришлось встать на цыпочки - Эдди переоценил его рост. Воцарилось нервное молчание, пока Эбби осматривала его.

- Такой большой и твердый, - сказала Эбби.

Ей это нравилось. Ему не о чем было беспокоиться. Эбби, вероятно, никогда раньше не видела пениса, поэтому она подумала, что все они четыре дюйма[18]. Он был бы дураком, если бы позволил этому шансу уйти. Он решил сделать ей предложение на их первом свидании и подарить ей абонемент в спортзал в качестве подарка на медовый месяц.

- О, Боже, - сказал Чэд, когда его член скользнул во что-то восхитительно теплое и тугое.

Это было так приятно.

- М-м-м, Чэд, ты меня просто переполняешь.

"Киска" Эбби чувствовалась так, словно в ней был рой языков, каждый из которых жадно облизывал его член. Неужели все девственные "киски" были такими? Может быть, когда их впервые трахают, они теряют свое моджо. Чэд пытался удержать Эбби и произвести на нее впечатление своей сексуальной выносливостью, но он кончил меньше чем через минуту. Он перестал толкаться и прижался потной головой к холодной стене ванной, его член все еще был внутри нее. Странное ощущение языков продолжалось.

- Не останавливайся, - простонала Эбби.

Чэду не нужно было повторять дважды.

- О, Боже, я хочу жениться на тебе, - удовольствие было таким сильным, что слова сорвались с его языка.

Когда он кончил на этот раз и попытался вырваться, то обнаружил, что его член все еще крепко сжат. Сначала он подумал, что это шутка, она держала его член рукой, но это было не так. Он все еще был внутри нее.

- Отпусти меня, - в панике закричал он.

- Еще, - простонала Эбби.

Чэд попытался оттолкнуться от стены руками, но его член был крепко зажат. Теперь он был убежден, что Эдди подшутил над ним. Вероятно, на другой стороне даже не было женщины, просто какая-то странная секс-игрушка, и Эдди изображал женщину. Но члену Чэда было все равно. Это было лучшее время в его жизни.

- Это уже не смешно. Отпусти меня, сука, - Чэд яростно ударил кулаком в стену перед собой.

Доска прогнулась на дюйм под его кулаком. Он кончил одновременно со своим следующим ударом и взвыл как от удовольствия, так и от разочарования. Его третий кончун, сопровождаемый сокрушительным ударом, пробил стену и показал его свидание вслепую во всей красе.

Эдди не нравился Чэд. Он считал себя ничтожеством. Сидя на кровати рядом с Неллой и наблюдая, как Mать трахает его, Эдди чувствовал себя настоящим убийцей. Хлопья штукатурки посыпались на Mать, когда стена завибрировала. После третьего удара в спальню ворвался ливень гипсокартона, и Чэд попал на свидание вслепую. Он закричал, когда увидел, во что был заперт его член, все еще обрамленный частью дыры славы. Он бесполезно бился об нее. Мать отмахивалась от ударов, будто Чэд был двухлетним ребенком в истерике. Через минуту он сдался и сделал то, что хотели его член и Mать. Эдди отвлекся от происходящего, включив телевизор и включив старый фильм. Должно быть, он задремал. Кто-то звал его по имени. Фильм закончился; белый шум потрескивал в тихой ночи.

- Пожалуйста, Эдди, помоги мне, - закричал Чэд.

Его голос был жалким, едва ли выше шепота. Он больше не мог поддерживать себя и повис на своем члене.

- Отвали, - сказал Эдди и снова заснул.

Когда он проснулся рано утром, Mатери уже не было, а безжизненный труп Чэда лежал на полу. Его рот искривился в гримасе. Его затрахали до смерти, и у него не хватило порядочности умереть с улыбкой на лице. Эдди не знал, что его спровоцировало - это или тот факт, что он хотел быть тем, кто лежит там. Он упал на Чэда и осыпал его ударами по лицу. Когда он, наконец, закончил, костяшки пальцев были ободраны и кровоточили, а вокруг головы Чэда веером развевался ореол красных и серых кусков мяса и осколков костей. Эдди поклялся, что станет следующей жертвой Mатери, когда тащил тело в дровяной сарай.

- Тот, у кого кол в сердце, - владелец похоронного бюро? - спросил Майк, обходя труп, чтобы рассмотреть его со всех сторон.

- Да, Уильям Морвен, - ответила Синди.

- Он выглядит так, словно его вытащили из склепа.

- Возможно, так оно и есть. Ты веришь в вампиров, Майк? - Синди не могла стереть улыбку с лица.

У Майка не было воображения, и странные убийства, подобные этому, сбивали его с толку.

- Нет, но он действительно похож на него.

- Я тоже не верю, но я почти уверена, что у нас на руках коллекционер трупов. На ферму, где хранились тела, вломились, а теперь еще и в это похоронное бюро. Однако не хватает только одного тела - миссис Элси Фэрроу. Я совершенно уверена, что наш преступник был напуган Уильямом, прежде чем он смог забрать остальных.

Смерть была для Синди афродизиаком. Она чувствовала возбуждение.

Она снова открыла первый гроб. Он принадлежал Джереми Корвину. Синди уже прочитала отчет о его смерти. Грязный старый хрен был найден повешенным в своем гардеробе с подозрением на аутоэротическую асфиксию. Он не был хорош собой. У него были длинные волосы до плеч и тощая, похожая на грифа шея, увенчанная маленькой головой. В следующем гробу лежал труп, который она искала. Брент Майлз, семнадцати лет, погиб под колесами машины по дороге к дому своей подруги. Она представила, как он катается на скейтборде в самоубийственном темпе, игнорируя все правила дорожного движения, чтобы получить дозу сладкого подросткового секса и быть убитым. Он мог бы быть красивым, если бы половина его головы не была восстановлена кем-то, кто завалил дыру в его голове бумажным папье-маше. Она сжала его руку. Плоть была твердой, как наполовину размороженное мясо. Возможно, он тоже девственник, - поняла Синди, - и был всего в нескольких ярдах от подросткового рая, прежде чем его убили. Ненадолго - она была уверена, что это все еще считается, если человек мертв.

- Эй, Майк.

- Хм? - Майку было скучно, и он сел на плюшевый стул у двери, чтобы поиграть в крестики-нолики на своем телефоне.

- Мне нужно немного побыть здесь одной, чтобы разобраться во всем, - Синди очень сильно нуждалась в мертвом члене.

- Что? - Майк не поднял глаз.

- Мне нужно побыть одной несколько минут, Майк. Я тут кое-что нащупала.

- Хорошо, - Майк медленно поднялся на ноги и потянулся, выгнув спину. Раздался сухой треск. - Старею, сколько еще лет я буду этим заниматься? Пятнадцать, двадцать?

Синди почувствовала, как по внутренней стороне ее бедра потекла струйка сока из "киски". Это была пытка. Если Майк не уйдет в ближайшее время, она всадит ему пулю в голову и трахнет его тоже после того, как закончит.

- Иди уже, Майк, - рявкнула она.

- Ладно, блин, ухожу.

Майк вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Дряхлый старый дурак забыл свой телефон. Синди запрыгнула в гроб, в считанные секунды освободила член Брента и засунула его в свою мокрую "киску". Возможно, это было ее воображение, но когда она закончила с Брентом, она была уверена, что на его лице появилась улыбка, которой раньше не было. Ее собственная удовлетворенная улыбка исчезла, когда она увидела, что телефона Майка больше нет.

Майк, близорукий ублюдок, наверное, даже ничего не видел, - сказала себе Синди. Он ничего не сказал по дороге в участок и не ворвался в кабинет инспектора с рассказами о некрофилии. Мне действительно нужно разобраться со всей этой одержимостью трупами, иначе у меня будут серьезные неприятности. Еще один, и я уволюсь, - пообещала себе Синди. Сейчас не время для самобичеваний и беспокойства, поймал ли ее Майк. В деле "Баксо" появились новые улики.

Чэд Эндрюс из административного центра "Баксо" отсутствовал уже несколько дней. Может быть, они не нашли нужного человека, когда арестовывали Хэмиша. Кроме того, файлы, хотя и подвергнутые цензуре, наконец-то были отправлены в отношении пропавших "предметов". Четверо с приапизмом, постоянной эрекцией - никто не догадывается, что они задумали. Синди позволила мимолетной улыбке промелькнуть на ее губах. И Эбби Петтигрю. Большая часть досье Эбби была вычеркнута, но остались случаи сексуальных контактов с сотрудниками мужского пола, а также сообщения о каннибализме. Не менее любопытным было описание Эбби, страдающей ожирением и не имеющей ног. Если это она крадет трупы с ферм и похоронных бюро, значит, ей нужна помощь, и у Синди было предчувствие, кто ей помогает. Это был либо сотрудник, либо бывший сотрудник, и, учитывая сексуальный аспект, этот человек, без сомнения, был мужчиной.

Она позвонила в исследовательский отдел "Баксо", и ей сказали, что после смерти офицера службы безопасности персонал теперь был исключительно женским. Сотрудник также подтвердил, что исследовательская группа была не единственной, кто знал об Эбби. Некоторые сотрудники отдела документации в административном отделе также имели доступ к ее записям. Она подтвердила, что Эдди Джарвис получил доступ к записи за день до инцидента в исследовательской лаборатории. Эдди Джарвис, тот симпатичный парень, который был там, когда они поймали убийцу Моники Херфорд. Думаю, самое время нанести визит Эдди, - заключила Синди.

Синди подошла к столу Майка. Он снова играл в крестики-нолики на своем телефоне.

- Майк, нам нужно поговорить...

- Конечно, - он оторвался от игры, наклонился вперед и прошептал: - Я видел, что ты делала с тем жмуриком в похоронном бюро.

Сердце Синди подскочило к горлу. Это было оно. Ее пятнадцатилетняя карьера в правоохранительных органах закончилась.

- Только давай не будем здесь об этом. Давай встретимся после работы в том отеле на Саймондс-стрит, в "Гэлакси". Я сниму нам комнату на вечер.

- Комнату?

- Ага, - Майк медленно, нарочито подмигнул Синди.

- Ух.

Это будет услуга за услугу, - поняла Синди. Ей придется трахнуть Майка за его молчание. Она не находила его даже отдаленно привлекательным - ведь он был жив! Внезапная мысль пришла ей в голову.

- Знаешь, Майк, мое слово против твоего. Кто поверит, что такая женщина, как я, трахается с трупами? Это то, что делают придурки среднего возраста, возможно, такие парни, как ты.

Майк поднял телефон. Там была фотография, на которой Синди скакала на трупе подростка в гробу. Голова Синди была откинута назад, а рот разинут и пускал слюни в экстазе. Господи, я выгляжу как наркоманка, трахающаяся с мертвяком на камеру за дозу. Так что из-за этого на мертвом члене я не видела вспышки и не слышал щелчка камеры.

- Я тебя поняла. Скажем, тогда в семь?

- Да, я буду с нетерпением ждать тебя, - глаза Майка остановились на груди Синди.

По ее коже побежали мурашки.

"Гэлакси" была печально известным притоном для шлюх и наркоторговцев. Комнаты сдавались по часам, а не по дням. Вестибюль отеля, который одновременно служил баром, состоял из коллекции брошенных стульев и диванов, занятых столь же заброшенными людьми, и кофейных столиков с пятнами поверх пятен. Все это место пропахло затхлым табачным дымом, дешевой выпивкой и еще более дешевыми шлюхами. Майк сидел на потертом, трехместном, коричневом диване и разговаривал с конченой шлюхой. Ее тело было усеяно желтыми и коричневыми струпьями, того же цвета, что и зубы - те немногие, которые не отсутствовали.

- Привет, Майк, - сказала Синди.

- Ты опоздала, - огрызнулся Майк.

- Извини, мне потребовалось время, чтобы собраться с духом, - Синди оглядела комнату.

Она узнала несколько лиц и была почти уверена, что они узнали ее. Она опустилась в кресло напротив пары.

- Ладно. Главное, что ты сейчас здесь. У меня для нас запланирована особенная ночь. Это - Осень. Осень, познакомься с Синди, - Синди одарила Осень полуулыбкой.

- Привет, ты тоже полицейская? - Осень прохрипела взорванными спермой голосовыми связками.

Синди посмотрела на Майка, который кивнул.

- Да. Ну, и чем вы тут занимаетесь? - спросила Синди из вежливости.

- Я - шлюха-наркоманка, - Осень улыбнулась скользкой, коричневой улыбкой.

- Никогда бы не подумала, - пробормотала Синди себе под нос. - Ты готов, Майк?

Она хотела поскорее покончить с этим.

- Конечно. Я уже заплатил за номер.

Все трое направились к лифту, от которого воняло мочой. Использованный презерватив, невероятно полный, лежал в углу, как полупрозрачная змея, которая передозировала слишком много крема и потеряла сознание. Лифт со скрипом и стоном поднялся на седьмой этаж. В двери их гостиничного номера было три пулевых отверстия. Внутри была комната, застрявшая в искривлении времени. Ковры, подушки, психоделическое искусство и даже старая лавовая лампа - восковая смесь внутри выглядела как комок спермы, плавающий в формальдегиде.

Кровать, в которой, Синди была уверена, было больше насекомых, чем в тропических лесах Амазонки, была неубрана, и в середине ее было небольшое мокрое пятно. В комнате не было окон, в ней воняло горячим, затхлым сексом - за четыре десятилетия. Синди огляделась, уверенная, что если бы стены могли говорить, они бы закричали, но это не волновало ее так сильно, как то, почему Осень присоединилась к ним.

- Что она здесь делает? - прямо спросила Синди.

- Это не будет секс втроем без третьего лица, не так ли? - pука Майка скользнула за спину Осени и погладила тощую ягодицу.

Осень остекленевшими глазами смотрела на дверь гостиничного номера, без сомнения, представляя, как вскоре выйдет оттуда с кулаком, полным наличных для следующей дозы.

- Ты ничего не говорил о сексе втроем, Майк, и если бы он у меня и был, то точно не с другой женщиной, особенно со шлюхой. Не обижайся, Осень.

- Это ты потом не обижайся, свинья.

Снова эта скользкая, коричневая улыбка.

- Вот как это будет. Мы втроем будем заниматься каким-то сумасшедшим дерьмом в течение следующих нескольких часов. Если ты будешь колебаться или откажешься делать то, что я тебе скажу, я отправлю фотографию в участок, и все узнают, что тебе нравится трахать мертвых подростков в гробах, - глаза Майка вспыхнули, и он криво усмехнулся.

Синди захотелось ударить его. Но разве у нее был выбор? Если Майк отправит фотографию, ее карьере придет конец, и она может даже оказаться в тюрьме.

- Хорошо, давай побыстрее с этим покончим. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

- Во-первых, вам обоим для начала нужно поцеловаться.

- Я не целую клиентов, - сказала Осень. - Поцелуи для моих детей и родителей.

- Позволь мне уточнить. Ты позволяешь парням мочиться и гадить тебе в рот, ты глотаешь сперму и лижешь обосранные задницы, но не целуешься? - спросил Майк.

- Совершенно верно. Это непрофессионально, - руки Осени уперлись в бедра в знак вызова.

- А еще двадцатки с верху хватит? - Майк полез в бумажник и достал двадцатидолларовую купюру.

- Пусть будет тридцать, и мы сможем использовать языки.

Майк добавил десятку к двадцатке и передал банкноты Осени которая схватила их и сунула в карман. Майк провел их к кровати.

Синди подождала, пока Осень выплюнет жвачку и засунет серый шарик себе за ухо. Она обняла Синди за талию и наклонилась для поцелуя. Синди испугалась и упала навзничь на кровать, пытаясь вырваться. Осень оседлала ее. Синди чувствовала, как ее костлявый лобок прижимается к животу. Шлюха уставилась на нее сверху вниз, затем ее открытый рот накрыл рот Синди. Язык проскользнул сквозь плотно сжатые губы Синди и начал метаться внутри, как маленькая рыбка. Вкус, несмотря на мятную жвачку, которую жевала Осень, был фекальным.

- Поцелуй ее в ответ, Синди, - прорычал Майк.

Член Майка был вынут, и он поглаживал длинный тонкий ствол. Это был не тот член, который ей нравился. Он был похож на сосиску в шляпе гнома. Синди высунула язык и совершила ошибку, проведя им по зубам Осени, где он собрал густую, похожую на подливку субстанцию, на вкус похожую на гниль. Она была почти уверена, что почувствовала, как что-то шевельнулось в липкой расщелине, и поспешно отступила. Осень продолжала крепко целовать ее, пока ей не стало скучно, и она выжидающе посмотрела на Майка.

- Давайте начнем эту вечеринку. Как насчет того, чтобы пососать прелестные сиськи Осени, а Синди?

Осень выскользнула из своего красного платья и расстегнула кружевной, выцветший белый лифчик, чтобы освободить две отвисшие груди. С одной капало молоко, как из протекающего крана, в то время, как другая была красной воспалённой и опухшей. Последними Осень сняла трусики. У них была кремовая ластовица и след от фекалий, который тянулся до самого верха пояса. Осень переходила в зиму. Несколько открытых язв, некоторые с кровоточащими корками, были разбросаны по ее телу, а под мышкой был нарыв размером с мяч для гольфа.

- Ты тоже, Синди, - настаивал Майк. Синди разделась, в то время, как глаза Майка метались между двумя женщинами, пока он потирал свой член. - Ты надела мамины трусики? - спросил Майк.

Синди намеренно выбрала самые нелестные трусики, которые у нее были, - шорты. Она не обращала внимания на то, что Майк видел ее в стрингах или без них.

- Соси сиськи Осени, как будто ты голодный ребенок, - скомандовал Майк.

Осень села на кровать и заправила свои длинные волосы за уши, присоединив их к жвачке. Синди села рядом с ней, слюна брызнула ей в рот при мысли о том, что ей предстоит сделать, и она судорожно сглотнула. Она наклонилась, вцепилась в сосок Осени и пососала. Ее рот наполнился молоком. К удивлению Синди, на вкус оно было ничего, как козье молоко, но немного слаще. Она не могла заставить себя сглотнуть и позволить ему стекать по подбородку на грудь.

- О, это горячо, - сказал Майк, проводя одной рукой по влажным грудям Синди, в то время как другой ласкал свой член. - А теперь почини эту титьку. У нее закупорка...

Синди перевела рот на другую грудь. Осень заскулила, как побитая собака от боли, когда Синди начала сосать воспалённую грудь. Ничего не выходило. Майк провел пальцем по заднице Синди. Она сжала булки. Сухой палец шевельнулся, как штопор, и вошел в ее тугой анус.

- Сильнее, - сказал он, скользя пальцем в задницу Синди.

- Вот почему мне нравятся мертвецы, - пробормотала она себе под нос.

Синди сосала сильнее. Что-то твердое, похожее на твердую горошину, попало ей в рот, а за ним последовало густое свернувшееся вещество, по вкусу напоминающее прогорклый заварной крем. Синди выплюнула все это на пол. Онo и былo похожe на заварной крем. Она содрогнулась от отвращения и вытерла рот тыльной стороной ладони. Осень облегченно вздохнула и откинулась на кровать.

Глубокий горловой стон вырвался из Майка, когда он увеличил темп.

- Осень, подними свою задницу в воздух. Синди хочет основное блюдо.

Осень встала на четвереньки и опустила грудь. Синди не думала, что Осень выглядела лучше со спины. Ее спина и зад были усеяны красными пятнами от слишком большого количества времени, проведенного на спине, съеденного клопами и клиентами в убогих гостиничных номерах. Ее "киска" выглядела так, словно она прополоскала бутылку крема - у нее была мать всех дрожжевых инфекций.

- Боже, это, это...

- Твой ужин, - сказал Майк.

Я должна это сделать, - подумала Синди, - подумай об этом парне Бренте, лежащем в гробу. Она закрыла глаза, задержала дыхание и вошла. Ее нос врезался в задницу Осени. Если она знала свою анатомию, влагалище было чуть ниже. Она высунула язык и тут же пожалела об этом. Это было все равно, что сунуть язык в ванну с теплым дрожжевым йогуртом. Ее живот скрутило, и она храбро боролась, чтобы ее не стошнило.

- Давай, поработай там язычком, - скомандовал Майк.

Синди глубоко вошла. Консистенция изменилась с йогурта на творог. Майк потер своим членoм вверх-вниз по ее щели, прежде чем войти в ее сухую "киску". Он начал жестко таранить ее, втискивая ее лицо в "киску" и задницу Осени. Ад должен быть таким. Ноздри Синди были прижаты к заднице Осени, а ее губы ритмично шлепали по грибковой пизде.

- Стоните, как будто вам обоим это действительно нравится, - приказал Майк. Осень издала хорошо отрепетированный стон порнозвезды, в то время, как Синди больше походила на умирающую. - А теперь проверка на прочность...

Майк оторвался от Синди. Ее влагалище вздрогнуло от облегчения.

Синди села, взяла край одной из простыней и вытерла лицо. Осень порылась в сумочке и нашла зажигалку и пачку сигарет. Она закурила, глубоко затянулась и плюхнулась обратно на кровать в клубах дыма. Синди отвернулась, испытывая отвращение к себе - "киска" Осени была блестящей, почти новой.

- Ты сегодня не ходила в туалет, как я тебе говорил? - спросил Майк.

Осень хмыкнула в ответ.

Синди не нравилось, к чему все это клонится. Водные виды спорта[19] были отвратительны.

- И ты приняла таблетку?

Какую ещё, на хуй, таблетку? - подумала Синди. - Mочегонное средство, чтобы она много писала?

- Йип, час назад, как ты и сказал.

- У Осени есть для тебя горячие пельмешки, Синди. Ложись снова детка.

- Что я тебе такого сделала, чтобы заслужить это, Майк?

Лицо Майка покраснело, и он закричал:

- Ты приходила на работу каждый день в своих маленьких нарядах шлюхи и игнорировала мой флирт. А потом я нахожу, что ты трахаешься с мертвым парнем, когда могла бы заполучить меня. Мы были бы отличной парой, Синди.

- Я... я понятия не имела, что ты так ко мне относишься, Майк. Но, разве ты не женат?

- Да, раз в месяц при выключенном свете. И я должен умолять даже об этом. Больше нет, я не буду играть в ее сраные игры, унижаться. Вы, сучки, можете вместо этого играть в мои игры. А теперь ешь дерьмо, Синди.

Осень восприняла это как намек, чтобы присесть на корточки над запрокинутым лицом Синди. Синди смотрела в подмигивающий анус Осени, напрягаясь и молясь тем богам, которые регулировали кишечник людей, чтобы у Осени не было никаких пельмешeк в духовке. Но они были. Боги не слушали её. Синди в зачарованном ужасе смотрела, как испражняется Осень. Она посмотрела на Майка. Он что, шутит? Неужели он действительно хотел, чтобы она это сделала? Ответ был утвердительным. Его глаза сверкали, как у ребенка в Pождественское утро. Ебанутый, больной ублюдок.

- Открой рот, - выдохнул он.

Она послушалась и стала ждать.

Теперь в любую секунду. Синди сосчитала: раз, два (теперь она чувствовала запах), три, четыре...

Шлёп!

Oна вздрогнула. Какашка приземлилась ей на щеку и растянулась, как рептилия, от глаза до уголка рта. Вторая упала ей на лоб. Это было похоже на странную повязку на голове. Она зачерпнула немного языком и сунула в рот, чтобы пожевать. Говно было теплым мягким и прилипало к ее зубам, как арахисовое масло. Ее рот узнал форму и текстуру кукурузного зерна. Ну, все... Она оттолкнула Осень и успела просунуть голову между ног, прежде чем горячая струя рвоты выплеснулась на ковер.

Ее страдания, казалось, взволновали Майка. Он перевернул ее и трахнул в задницу, пока она выворачивала на изнанку содержимое своего желудка.

- О, Боже! - взвыл Майк.

Его яростные толчки замедлились, затем прекратились.

Синди повернулась и уставилась на него, ее лицо было перепачкано дерьмом и рвотой.

- Ты на всю голову ебанутый!

Майк запрокинул голову и рассмеялся, когда Синди бросилась в ванную. Осень уже была в душе и протянула ей мыло. Синди злобно откусила большой кусок и принялась жевать его.

Когда она вернулась в спальню, Майк уже был одет.

- Мне пора возвращаться, жена, наверное, беспокоится о том, где я, - oн перекинул куртку через плечо и направился к двери. - Но было весело, малыш, в то же время на следующей неделе?

- Что? Ты ожидаешь, что я буду делать это каждую неделю?

- Конечно, секс на всю жизнь за молчание на всю жизнь.

Синди подошла к тому месту, где на полу валялась ее одежда, и наклонилась, чтобы что-то поднять.

- Майк, иди нахуй, извращенец!

Она нажала на спусковой крючок своего девятимиллиметрового "браунинга", и содержимое головы Майка ударилось о стену. Осень вышла из душной ванной и уставилась на кровь, стекающую по стене. Она не заслуживала смерти. Синди знала это, но не могла оставить ее в живых. Она дважды быстро нажала на спусковой крючок. Обе пули попали Осени в грудь и отправили ее в ванну, где она слабо царапнулась о фарфор в попытке подняться, а затем замерла. Синди зaглянула, чтобы убедиться, что она мертва. Там уже было достаточно крови, чтобы принять ванну.

Она создала ситуацию, которая потребует серьезного решения. Если она знала владельца "Гэлакси" так хорошо, как думала, тo он бы не хотел, чтобы полиция рылась там больше, чем обычно. Несколько стодолларовых купюр заставят его замолчать. Остались только тела. Серийный убийца. Ребекка из судебной экспертизы, позаботится о них за услугу. Тела будут разрезаны на аккуратные транспортируемые части, и Синди избавится от них своим уникальным способом. Ей нужно было подставить убийцу.

Чувствуя себя странно, Mать-Личинка после обеда удалилась в свою спальню, чтобы отоспаться от автостопщика из Hью-Эйджа. Нелла больше не занимала кровать. Ее похоронили в шкафу вместе со всеми ее старыми туфлями и одеждой. Эдди смотрел, как спит Mать. Сам ее размер сейчас был чем-то, на что стоило посмотреть. Ее внушительная фигура грозила перерасти кровать королевских размеров. От ее толстой шеи, похожей на перекормленного питона, по всей длине ее тела волнами спускались огромные холмы жира. Ее кожа была украшена бледно-фиолетовыми растяжками, такими же замысловатыми, как племенные татуировки. Человеческое мясо явно её полнило, хотя Эдди по-прежнему дополнял ее рацион ведром жирного фарша в день, сбрызнутого бутылкой оливкового масла.

В середине ее живота была дыра, которая преследовала его во сне и занимала каждую его мысль наяву. Он видел, как другие отваживались войти внутрь, умирая в агонии и блаженстве в равной мере. Разве не лучше быть ими, чем изо дня в день тосковать о том, чего у него не может быть? Ответ был прост. Да, так оно и было.

Эдди сбросил одежду и забрался на Mаму. Он был похож на маленького мальчика, обнимающего моржа. Он боролся, чтобы закрепиться на ее жирной, гладкой коже, и вонзил ноги и руки в расщелину, чтобы удержаться. При его прикосновении Mать пошевелилась, пробормотала его имя и снова захрапела. С трудом Эдди скользнул в небесную дыру. Влагалище Mатери сжалось вокруг его члена, и тысячи языков, делающих минет, начали свое представление. Эдди застонал от сильного чувственного удовольствия. Это было даже лучше, чем он мечтал. Он умрет за это тысячью смертей.

Мать лениво приоткрыла глаза:

- О, Эдди, но почему? Это же убьет тебя.

Синди припарковалась на полпути, вдоль подъездной дорожки дома Эдди, густо заросшего кустарником и травой, высотой с человека. Заросли сорняков пробивались сквозь потрескавшийся бетон и щебень. Промозглый запах ближайшего ручья пронизывал окрестности, а во влажном воздухе раздавалось кваканье тростниковых жаб и стрекотание сверчков. Две тростниковые жабы на подъездной дорожке уставились друг на друга с вожделением рептилий. Cамка была крупнее. Синди наступила на нее. Её кишки вывалились изо рта в супер-кучу всех рвотных масс. Самец прохрипел тростниковый жабий эквивалент: "Святое дерьмо’ и попытался отпрыгнуть.

- Не сегодня, уродливый ублюдок.

Она наступила и на него тоже, и вдавила его тело в гравий каблуком своей туфли. Синди ненавидела тростниковых жаб. Они не только были инвазивным видом, который принес экологическое разрушение, но и были ответственны за смерть ее любимой собаки, когда она была ребенком. Токсин жабы-убийцы, который они выделяли из своих спин, когда им угрожали, обладал психоделическими свойствами. Уинстон (пёс) провел свои последние часы, спотыкаясь-гоняясь за воображаемыми кроликами, обнюхивая вымышленные задницы и трахая воображаемых сук. Она вытерла туфлю о траву.

- Это было для тебя, Уинстон, где бы ты ни был.

План Синди был прост. Ворваться в дом, всадить пулю в голову Эдди, трахнуть его, а остальное выяснить после - строго в таком порядке. Дом был большой и в плачевном состоянии. Краска облупилась со стен, обнажив дерево. Опрокинутая дымовая труба лежала в куче битого кирпича и пыли в траве. Дом был окружен неухоженными сельскохозяйственными угодьями и кустарником. На восточном горизонте возвышался огромный амбар. Его двери стонали на ветру, которого она не чувствовала. У Синди было шестое чувство, что когда-то внутри произошло что-то ужасное. Это было бы идеальное место, чтобы сбросить тела Майка и Осени.

Синди прошла по деревянной веранде вокруг дома к задней части, где горел одинокий свет. Шторы были задернуты, но она слышала измученное ворчание и хриплый женский голос, повторяющий снова и снова:

- Еще, еще...

Она прокралась к передней части и попробовала одну из дверей. Tа была не заперта и легко открылась. Она вошла в кухню, где слабо жужжал холодильник, а красная светодиодная лампочка на микроволновой печи отбрасывала зловещий свет. Синди включила фонарик, и ее встретили желтые от солнца стены, деревянные шкафы и скамейки из формики. Дом не ремонтировали с шестидесятых годов. Это соответствовало тому, что она помнила об Эдди: волосы плюшевого мальчика и старый фургон "Бедфорд". Запах разлагающихся трупов запятнал дом, и Синди повела себя как сука в жару на эту вонь - она была уверена, что у нее есть свой мужчина. Если Эдди не будет здесь, кому-то придется умереть сегодня ночью. Она была так возбуждена - ей было интересно, не слишком ли много кусочков Майка для быстрого секса?

Она прокралась в заднюю часть дома, где увидела свет. С другой стороны двери она отчетливее услышала хрюканье и шлепающий звук, как будто мощный набор мячей ударил по заднице женщины. Он там с кем-то трахается. Синди ударила кулаком по ладони. Луч фонарика описал дикую дугу по стенам. Она должна была быть той, кто будет трахать его сегодня вечером. Она не думала, что это будет женщина-личинка, но никогда не знаешь, какие темные сексуальные извращения бывают у людей. По крайней мере, я трахаюсь с мужчинами, хотя нахожу их в похоронных бюро и моргах. Она вытащила пистолет из кобуры и открыла дверь.

Эдди с животной яростью колотил кусок жира, размером с гору. Его блестящие ягодицы поднимались и врезались в раздувшуюся массу, которая дрожала от ударов. Синди с ужасом поняла, что у этого есть лицо. Женщина-личинка! Ее рот искривился от неописуемого удовольствия. Глаза следили за ней. Разум Синди настаивал, чтобы она закричала; зрелище было таким отвратительным. Она попыталась, но из горла вырвался только писк.

- Эдди, - выдохнула женщина-личинка, - кто-то у двери.

Эдди повернулся, разинув рот в том же самом проявлении блаженства, его голова была покрыта потом, щеки раскраснелись. Он узнал ее. Она видела это в его глазах, и он заметил пистолет. Глаза Синди сузились, и она нахмурилась, изображая разочарование.

- Встань, - скомандовала Синди.

Она не собиралась стрелять в пару в таком уязвимом положении. Это казалось изначально неправильным.

- Я не могу.

Эдди попытался перевернуться на спину, но его член остался внутри "киски" личинки - растянутый до предела, когда он сделал вид, что пытается отстраниться. Личинка поймала его в ловушку.

- Отпусти его, - приказала Синди и направила пистолет на личинку.

- Я не могу. Он еще не закончил, и она не остановится, пока не выпьет все, что у него есть, а потом еще немного, - сказал личинка.

Синди взвела курок пистолета:

- Отпусти его, или я разнесу твою гребаную голову.

- Оставь нас в покое. За это стоит умереть, - сказал Эдди.

Черт возьми, это начинало раздражать. Синди выстрелила. Выстрел попал женщине-личинке в грудь с удовлетворительным, мясистым шлепком, от которого ее жир покрылся рябью. Личинка двигалась на удивление быстро для чего-то, что весило больше тонны, и на чьей "киске" болтался мужчина. Онa мяукнулa, когда бросилaсь в атаку, пронзительный визг, от которого у Синди на долгие годы будет звенеть в ушах. Она сделала еще пару выстрелов в массу плоти, но еще две пули не замедлили ни ее темп, ни болтающегося Эдди.

Синди развернулась и бросилась в открытую дверь, личинка следовала за ней по пятам. Она пробежала по дому, перепрыгивая через груды мусора, а личинка врезалась в стены и переворачивала мебель. Синди хотела оторваться на некоторое расстояние от визжащего преследователя, чтобы у нее было время опустошить магазин. Раздвижная дверь была закрыта. Синди не могла позволить себе остановиться и врезалась в неe плечом вперед. На ее голову обрушился стеклянный дождь, и зазубренный осколок вонзился ей в икру. Личинка была совсем рядом, хрустела по стеклу. Синди спрыгнула с перил на лужайку и покатилась. Громкий удар сотряс землю позади нее. Личинка не отставала.

Теперь оставалось сражаться или умереть. Она встала и повернулась к ней лицом. Острые зубы личинки оскалились в рычании - Эдди все еще болтался на ней. Синди успела сделать три выстрела, прежде чем ее сбило что-то, похожее на грузовик. Личинка наполовину лежала на ней. Весь правый бок Синди и пистолет были придавлены массивной тушей твари. Изо рта и ноздрей личинки потекла струйка темной артериальной крови. Глаза были стеклянными и немигающими. Синди попыталась вывернуться из-под тяжелой, неподатливой массы, но ее придавило. Она почувствовала, как сильные пальцы выхватили пистолет из ее руки. Эдди, должно быть в ловушке, под личинкой.

Внезапно раздался громкий звук, и плоть вокруг нее задрожала. Еще два выстрела. Парень освобождал свой член. Синди надеялась, что он знает, куда стреляет.

Эдди выбрался из-под своей тюрьмы жира и встал над Синди, направив пистолет ей в голову.

- Ты убила ее, сука, - голос Эдди дрогнул. - Она была моей. Что она тебе сделала? Что, черт возьми, мне теперь делать?

- Подрочить? - предположила Синди, глядя на огромный член Эдди, болтающийся над ней.

Эдди ударил ее пистолетом по голове.

Желудок Синди яростно заурчал, сигнализируя, что прошло уже два часа с тех пор, как она ела в последний раз. Ее взгляд остановился на двери сарая, и она облизнула губы. Позади неe шевельнулась тень, разбивая осколок света, пронзивший внутренний мрак. Синди возбужденно затряслась, так что ее кандалы зазвенели. Он был здесь. Дверь со скрипом открылась, и в сарай хлынул солнечный свет. Эдди вошел, неся ведро, наполненное похожей на суп смесью, которая плескалась вокруг и просачивалась через край. Синди подняла голову и, прищурившись, посмотрела на капли, стекающие в пыль.

- Осторожно, - крикнула она, - ты проливаешь мою еду.

Эдди поставил ведро так, чтобы она не могла до него дотянуться, но она видела, что содержимое имеет коричневый оттенок. Эдди подмешал ей в еду шоколад. Она просто знала это.

- О, Боже, шоколад, - взвизгнула она.

Эдди начал раздеваться.

- Сначала дай мне немного попробовать! - взмолилась она.

- Сначала трах, потом еда, - голый Эдди подбежал и прыгнул на нее.

Она с ворчанием приняла удар на себя и схватилась за Эдди, чтобы он не отскочил. Он провел руками по ее складкам и углубился в ее щели. Она притворилась, что стонет. Если она подыграет, может быть, в следующий раз Эдди даст ей больше еды и вкуснее. Еда стала ее новой навязчивой идеей. К черту гребаные трупы, она в любой день недели выпьет ледяной молочный коктейль из двойного шоколада со сливками и зефиром поверх члена какого-нибудь мертвого парня.

Сначала она сопротивлялась еде, и Эдди был вынужден приковать ее к столу и засунуть воронку ей в горло. Теперь, несколько месяцев спустя, ее голод был постоянным и мучительным. Она проводила время между приемами пищи, воображая еду, которую Эдди, возможно, готовит для нее, ee соленый вкус и липкую сладость. Пока она лежала, истекая слюной, голуби дразнили ее, позволяя треснувшим семенам и раздавленным ягодам падать со стропил на стол вместе со своим пометом.

Эдди засунул в нее свой член. Она испустила хорошо отрепетированный вздох японской порнозвезды, который иллюстрировал, насколько он был большим и как сильно она любила его. Она обхватила его ягодицы орлиными когтями и заставила его глубже войти в нее - чем быстрее он кончит, тем скорее она будет есть. Эдди вышел и подул ей на грудь. Она зачерпнула лужицу молофьи и с жадностью отправила ее в рот, прежде чем Эдди рухнул на нее сверху. Ему всегда нравилось обниматься после того, как они трахались. Он погладил личинок, извивающихся на ее коже. Они появились, потому что Эдди регулярно натирал ее гнилой пищей и не позволял ей мыться. Она съела большую часть разлагающихся объедков, несмотря на то, что ей сказали не делать этого, но она не получила их все - многое было потеряно в труднодоступных расщелинах, а затем мухи жужжали и откладывали яйца.

- Скажи это, - сказал Эдди.

- Я - твоя Мать-Личинка.

Струйки слюны побежали по многочисленным подбородкам Синди, когда она уставилась на ведро с едой.