Лори Готтлиб

«Что, если мне нужна “другая восьмерка”?»

Потом я получила письмо от незамужней женщины, которая писала, что не ищет спутника жизни, который бы «попадал в десятку», – ей вполне достаточно «восьмерки». Она даже встречалась с таким «восьмеркой», но была одна проблема: «Что, если мне нужна другая “восьмерка”?»

Это, как я понимала, была и моя проблема – и многих других женщин. Она была согласна с тем, что следует искать мистера Вполне Ничего Себе (который существует в природе), а не Прекрасного Принца (которых в природе не существует), но не знала, как воплотить этот принцип на практике. Как не знала этого и я. Честно говоря, когда читательницы сообщали в письмах, что они решились на помолвку благодаря моей статье, я начинала опасаться, что через пять лет на меня хлынет лавина писем, в которых они же будут сообщать мне, что развелись из-за меня – ибо никто не знает, что это на самом деле значит: быть большей реалисткой. Когда именно компромисс перерастает в нечто большее, чем компромисс? Как понять, когда ты чересчур разборчива, а когда вы просто не подходите друг другу? Если быть вместе с мистером Вполне Ничего Себе значит наличие и страсти, и душевного контакта, но при этом еще и более разумных ожиданий – как состыковать это между собой?

Я решила: чтобы это выяснить, мне придется стать собственным подопытным кроликом. Я всерьез займусь знакомствами и свиданиями и получу ответы – а потом применю их к своей жизни в реальном мире.

Я начала с разговоров с передовыми исследователями брака, специалистами по поведенческой экономике, социологами, психологами, антропологами, нейробиологами, брачными консультантами, духовными лидерами, свахами, адвокатами по разводам, ведущими коучингов личной жизни и просто матерями. Я выслушивала истории одиночек и супругов, у которых было чем поделиться на эту тему. Я, конечно, не ожидала, что у кого-то из них найдется «тот самый единственный» ответ, но надеялась, что благодаря некоторому руководству и заемной мудрости ближе подойду к тому, чтобы найти себе подходящего мужчину. Может, и другим помочь получится…

То, что ты будешь читать дальше, – это не сборник советов и не учебник по «правилам съема». Здесь нет рабочих таблиц, которые следует заполнять, или «правил», которым надо следовать. Это просто честный взгляд на то, почему наша личная жизнь может идти не так, как мы планировали, и какую роль в этом можем играть мы сами. А потом уж твое дело – определить, какого рода решения ты хочешь принимать в будущем.

Должна предупредить, что тебе может не понравиться то, что говорят некоторые специалисты. Поначалу я тоже была не в восторге и потратила зря немало времени, с воплями отмахиваясь от этих фактов. Но со временем осознала, что знание – это сила, и этот опыт на глубинном уровне изменил меня и мою личную жизнь. Он мог бы изменить и твою.

Потому что в конце концов я поняла, что поиск настоящего мужчины для настоящей жизни – это настоящая история любви. Часть первая. Как мы до такого докатились? 1. Репортаж с передовой личной жизни

Однажды ночью мне позвонила подруга Джулия, чтобы сказать, что она только что рассталась со своим бойфрендом Грегом.

– Он просто меня как-то не очень воодушевлял, – заявила она.

Когда двумя годами ранее Джулия познакомилась с Грегом, им было по 28 и он был ее коллегой по работе в некоммерческой организации. Она считала его милым, приятным и очень умным человеком. Не сказать, чтоб из него могла выйти «икона стиля» – он неизменно носил дурацкие вельветовые брюки с высокой талией. Но ей нравилось, какой он «настоящий», какой «непритязательный» и «немеркантильный». А еще она чувствовала себя с ним так свободно, как ни с кем из прежних бойфрендов. Джулия никогда не встречалась с парнем, который был готов поддержать ее так, как Грег. Какую бы цель она себе ни ставила, он всегда ее выручал. Всякий раз, как она была не уверена в себе, он поднимал ей настроение до небес. Казалось, она только больше станет любить его за это – и так и было. Поначалу. Но теперь, когда Грег заговорил о браке, эффект оказался прямо противоположным.

– Грег заставил меня почувствовать себя самой восхитительной женщиной в мире, – говорила она. – Ну, я и стала подумывать: если я такая замечательная, то, может, мне стоит подыскать себе кого-то получше?

Под «получше» она подразумевала в том числе «кого-то более харизматичного». Грег бывал стеснителен и несколько неловок в обществе, а Джулия – уверенная и общительная. Джулия за словом в карман не лезла, а у Грега было более тонкое чувство юмора. Происхождение и образование у него были поскромнее, чем у Джулии, так что он не всегда понимал те изысканные намеки, которые порой всплывали в общих разговорах с ее друзьями.

Тем временем благодаря поддержке Грега Джулия поднялась по служебной лестнице – и стала получать больше, чем он. Ненамного, но Джулии это душевного комфорта не прибавило.

– Я, конечно, хочу работать, – продолжала Джулия. – Но… не знаю. Я не таким представляла себе свой брак.

Когда я поинтересовалась, каким же она его представляла, она вздохнула смущенно.

– Честно? – переспросила она. – Думаю, мне хотелось бы, чтоб мой муж был почестолюбивее и понапористее.

Я напомнила ей, что Грег – гораздо более милый человек, чем любой из ее ухажеров, особенно прежний бойфренд, амбициозный юрист, который частенько «забывал» звонить ей, даже пообещав. Грег любил ее и был надежен. Он обожал свою работу. У них был чудный секс. У них были общие интересы, особенно учитывая, что работали они в одной сфере. Им было весело вместе.

– Но он недостаточно меня воодушевлял, – повторила Джулия. – Он просто… ну, знаешь, очень хороший, порядочный мальчик. И у меня появилось такое чувство: «И все? Это и есть тот парень, которого я ждала всю жизнь?» Меня беспокоило, что через какое-то время я его перерасту. И мне захочется больше.

– Больше – чего? – уточнила я.

В трубке надолго умолкли.

– Больше того, что я себе представляла, – ответила Джулия. – Он просто не годился в мужья.

И так еще один прекрасный парень был повержен во прах… А был ли? Кстати: а чего нынче женщины ищут в мужьях?

Какой угодно – только не скучный!

Вскоре после этого разговора с Джулией я встретилась в одном из баров Лос-Анджелеса с 25 (или около того) женщинами-одиночками и задала им вопрос: почему так трудно найти мужчину, который «годится в мужья»? Вот их общий вердикт: да, нам хотелось бы найти себе парней, но они не нужны нам до зарезу. Так с какой стати снижать свои стандарты?

– Я предпочла бы остаться одной, чем кем-то там довольствоваться, – сказала веб-дизайнер Оливия (27 лет). – Когда мне было чуть за 20, у меня были соседки по квартире, которые меня жутко раздражали; но я и представить себе не могу, что буду каждый день ужинать и спать в одной постели с «соседкой» мужского пола, который – вот оказия! – стал для меня той самой «синицей».

Остальные дружно закивали.

– Не знаю, как ты, – продолжала Оливия полушутливо, – но я должна была бы очень и очень любить человека, чтобы каждое утро чистить зубы в двух футах от места, где он «откладывает личинку».

Я предположила, что, если отставить шутки в сторону, двери ванной можно и закрыть, а вот возможности встретить хорошего мужчину открываются не всегда, и спросила у всей компании, что они подразумевают под словами «довольствоваться» и «синица в руках». Значит ли это выбрать парня, который тебя по-настоящему раздражает, или посмотреть сквозь пальцы на отсутствие каких-то желательных качеств, но зато получить другие, более важные? И что это должны быть за важные качества?

– Даже если он хороший, умный и привлекательный, я бы не потерпела рядом с собой зануду, – сказала Нора, радиопродюсер.

– Ага! – поддержала Клер, аспирантка. – Попадаются такие – вроде умные, а потом просто диву даешься, насколько они неинтересны. Надо, чтобы парень был умен – и при этом интересен. Он должен быть любознательным.

– Любознательным, но не слишком серьезным, – подхватила Нина, менеджер-маркетолог. – Надо, чтоб он был таким… интригующим.

– Но не чересчур… – возразила Нора. – Он должен быть нормальным. Просто нескучным.

Я попросила женщин привести примеры того, что они имеют в виду под словом «скучный».

– У него должно быть чувство юмора, – разъяснила Нина. – Нельзя, чтобы он просто смеялся над шутками, которые откалываю я. Скучные парни не забавны: они думают, что это ты забавная.

– Или наоборот, – проговорила Клер. – Они думают, что если женщина смеется над их шутками, то у нее есть чувство юмора. А в это верит только зануда.

– Или нарцисс! – добавила Лорен, сборщица средств на политические нужды.

– Ну, нарциссы вообще зануды! – подытожила Оливия, и вся компания разразилась хохотом.

Я объявила им – все они довольно привлекательны, но не сногсшибательно; все довольно интересны, но не из ряда вон – что в какой-то момент они могут остаться в одиночестве со всеми своими знакомствами и поисками Мистера Совершенство, вместо того чтобы попытаться построить приятную жизнь с мистером… с кем-нибудь.

– Ну, я уже и так одинока, но одиночество лучше скуки, – возразила Лорен. Она порой находит довольно скучной и свою профессию (сбор пожертвований), но финансово она ее удовлетворяет, поэтому Лорен не хочет бросать ее ради своей истинной страсти – рисования, поскольку это кажется ей слишком рискованным.

– Так что, ты готова идти на компромисс в выборе работы, но не готова – в выборе партнера? – спросила я. – Ты готова проводить восемь часов в день на «достаточно хорошей» работе, вместо того чтобы бросить ее ради того, чтобы стать художницей?

Лорен на минуту призадумалась.

– Ну, это другое дело, – проговорила она. – В отношении своей карьеры я практик. Но быть практичной в любви? Невозможно быть практичной по отношению к чувствам! Это так… неромантично.

В эту минуту в бар вошел о-о-очень симпатичный парень лет около 30 и оглядел женщин. Они его проигнорировали. Я спросила почему.

– Слишком низенький, – заявила Оливия, сама – метр пятьдесят «с кепкой».

– И что это за очки такие на нем! – фыркнула Клер, на носу которой красовались толстенные окуляры.

Я поинтересовалась, готовы ли они встречаться с низкорослым парнем в очках из прошлогодней коллекции, если у него будет целая куча качеств, которые им нужны: умный, забавный, слегка интригующий, добрый, успешный – и, разумеется, не зануда. Насколько важно первое внешнее впечатление?

– Ну, я бы попробовала, – протянула Нора, – но не могу же я заставить себя почувствовать влечение к человеку. Это должно ощущаться с самого начала. Если не чувствуешь физического влечения при первом знакомстве, то совершаешь над собой насилие, и это никогда добром не кончается.

Поначалу меня удивило то, с какой готовностью дамы в возрасте 20 с чем-то отвергли этого симпатяжку, даже не подумав завязать с ним разговор, чтобы узнать о нем побольше. Я вот о чем: мы ведь уже не в колледже, где у нас всех примерно равные возможности в смысле романтических перспектив. Это взрослый мир, где люди сходятся и женятся, где выбор мужчин-одиночек становится все у́же, где отсутствует такой встроенный механизм знакомств с похоже мыслящими людьми, какой существовал в прошлом.

Но потом я вспомнила себя в свои 20 с чем-то, когда возможности казались дразняще бесконечными – даже если это было не так… Отчаявшиеся, но разборчивые

Ах, всего десять лет – а какая разница! Спустя несколько дней пять женщин-одиночек в возрасте под 40 встретились со мной в том же баре, и я задала им тот же вопрос: почему так трудно найти хорошего мужчину? Я ознакомила их с общим смыслом разговора, который состоялся у меня с женщинами помоложе, – о скуке и одиночестве.

– Навести их лет через десять, – посоветовала Стефани, привлекательная 39-летняя врач-педиатр. – Если они будут продолжать ждать Прекрасного Принца, им будет и скучно, и одиноко. Работа перестанет казаться такой увлекательной, попойки с девчонками надоедят, а в отпуске они будут тусоваться со своими замужними подругами и их детишками или с племянниками и племянницами – что будет только вгонять их в депрессию из-за того, что у них самих нет семьи.

Я призналась, что сама была одной из тех, кто хочет прочных взаимоотношений, но имеет очень специфическое представление о том, каким должен быть мой парень. А потом, когда я стала старше, объяснила я, моя личная жизнь постепенно превратилась в этот смертельный парадокс: отчаявшаяся, но разборчивая. Они на лету ухватили то, что я имела в виду.

– О, сущая правда! – воскликнула Лиз, 37-летняя сценаристка. – Знаешь, мне прямо так и хочется хорошенько встряхнуть девиц помоложе и сказать: знаешь, а тому парню, что слишком громко смеется на людях, может не нравиться, как ты жуешь сырую морковку на званом обеде, но это для него не решающий фактор!

Эти женщины сумели с легкостью перечислить свои прежние «решающие факторы» – причины, по которым они не стали продолжать отношения, когда были помоложе. Вот что они говорили.

• Он был очень любящим, но недостаточно романтичным. На Валентинов день он записал сборный альбом моей любимой музыки и сделал мне часовой массаж. Но сидя весь день на работе, видя, как курьеры-цветочники то и дело сновали по холлу, доставляя букеты моим коллегам, я все думала: а где же мои цветы? Мне нужен был парень, который посылал бы мне цветы.

• Он дарил мне букеты, но такие пошлые! Они сразу говорили о дурном вкусе – и рождали у меня ощущение, что я не сто́ю большей заботы.

• Он меня недостаточно волновал. У меня было такое ощущение, что мы уже женаты, что на свой лад было довольно мило – но ведь у нас же вроде был период ухаживания или как?..

• У него были длинные волоски в ноздрях, и это меня бесило, но я не могла набраться храбрости попросить его состричь их и… перестала с ним встречаться.

• Он плакал. В первый раз я была от этого не в восторге, но подумала – ладно. Во второй раз я просто смылась. Решила, что он – слабак и это не для меня.

• Он был слишком предсказуем. Потом я начала встречаться с парнями, которые постоянно держали меня в подвешенном состоянии, и я никогда не знала, чего от них ждать. Это было ужасно! Сейчас я бы что угодно отдала за эту предсказуемость!

• Меня смущал его голос. Иногда, когда он отвечал на звонки у меня дома, люди думали, что это я, потому что голос у меня довольно низкий. Но в остальном он был очень мужественным. И человек прекрасный.

• Он был слишком оптимистичен. Жизнерадостность в нем просто ключом била, даже рано утром, когда звонил будильник, – и мне это действовало на нервы. Он всегда и во всем находил светлую сторону. «Плита сломалась? Так пойдем в ресторан!» – а я расстраивалась из-за того, что мне придется покупать новую плиту. Я не хотела «видеть во всем только хорошее». Потом я встречалась с парнем, который был куда бо́льшим циником, и через некоторое время это меня утомило. Я попыталась вернуть того оптимиста, но теперь он заявил, что я слишком пессимистична!

• Он был совершенно лысым, если не считать небольшого ореола волос вокруг головы и маленького клочка шерстки, торчавшего спереди. Меня это совсем не возбуждало, но я старалась с этим справиться, потому что он мне очень, очень нравился. Мои подруги говорили: «У него красивое лицо, красивое тело, и, кроме того, большинство парней со временем лысеют». Но ведь ему было только 35! Меня всегда влекло к мужчинам с такой шевелюрой, в которую можно запустить пальцы. А теперь я считаю, что мне повезло, если у мужчины, с которым я встречаюсь, хоть что-то на голове растет.

• Он считал, что это забавно – придумывать странные словечки, типа «потрясон». Он постоянно их выдумывал и вставлял к месту и не к месту – и на́ людях тоже. Однажды сказал кому-то на вечеринке: «Быть врачом – это совсем не такой потрясон, как некоторые думают». Я рассталась с ним на следующий же день.

• Он слишком любил меня. Прямо щенок – всегда смотрел на меня полными обожания глазами. Мне нужен был более мужественный мужчина.

• Он был недостаточно утонченным. Не мог выбрать вино из винной карты. Никогда не смотрел «Касабланку». Ну, как так дожить до 32 лет и не посмотреть этот фильм?!

• Я просто ничего такого не чувствовала – а теперь думаю: а что такое я должна была чувствовать? Потому что на самом-то деле мне нравилось быть с ним больше, чем с любым из мужчин, к которым я испытывала сильное влечение, как до него, так и после.

Слушая их, я размышляла о причинах, по которым проходила мимо парней, когда была моложе, часто даже не дав себе труда рассмотреть их. Одним из самых памятных эпизодов был Том, клиент моей парикмахерши-лесбиянки. Она говорила мне, что он красив, очарователен, блестящий химик, и хотела свести нас на свидании «вслепую».

– Он – единственный парень, который мне нравится, – говорила она, и это звучало как гарантийное обязательство. – Добавь к этому тот факт, что я сама из семьи ученых, и покажется, что это не парень, а сущее золото.

Но я отказалась от свидания с ним тогда, в свои 29 лет, потому что, когда моя парикмахерша сказала, что у Тома рыжие волосы, я решила, что он мне вряд ли понравится. Я просто знала, что рыжие волосы – это не мое (как видишь, моя «планка» в отношении мужчин была еще выше, чем у девушки-лесбиянки!).

А еще был тот симпатичный, умный, веселый парень-юрист, с которым я несколько раз встречалась, пока не утратила к нему интерес, потому что он слишком часто произносил слово «великолепно». Помню, как говорила подруге:

– У него все, что ни возьми, будет «великолепно». Не «прекрасно», не «замечательно», не «интересно» и даже не «круто». Всегда и все – «великолепно».

Я пыталась не обращать внимания, но это слово бесило меня всякий раз, как он его произносил (а вот его, кажется, почему-то не раздражало, что я постоянно повторяла «типа» и «понимаешь»).

Когда мне стукнуло 30, я познакомилась на вечеринке с тем чудесным программистом. Он дал мне номер своего рабочего телефона и велел звонить в любое время, потому что, как он сказал, «там меня найти можно всегда». Я не хотела быть рядом с трудоголиком, так что ни разу ему не позвонила. Мне и в голову не пришло, что, возможно, он дневал и ночевал на работе потому, что собирался открыть собственное дело или что, будь у него подружка, у него было бы больше поводов бежать домой. Выяснить это я тоже не потрудилась, поскольку была уверена, что всегда будет другая встреча, другой парень на вечеринке или другое онлайн-знакомство. И даже когда свободные мужчины и возможности встретить их стали более редкими – в мои 35, – я вступала в серьезные отношения только с теми мужчинами, которые отвечали моим довольно-таки строгим и, как я теперь понимаю, поверхностным критериям. Мое отношение можно было выразить словами «я не для того так долго искала журавля, чтобы теперь довольствоваться синицей». Но действительно ли я «удовольствовалась» бы тем рыжеволосым химиком или юристом, который любил слово «великолепно», или программистом, который засиживался на работе до полуночи, готовя к запуску свой бизнес?

Я этого никогда не узнаю.

Подобно мне, женщины, с которыми я встретилась в баре, стыдились того, как они в прошлом отвергали мужчин, оценивая каждого как «слишком такого-то» или «недостаточно такого-то». Эти парни не подходили под наш образ мужчины, с которым, по нашему мнению, нам бы хотелось жить, и в результате мы остались ни с чем или, точнее, ни с кем.

Я спросила у них, по-прежнему ли такого рода вещи являются для них поводом для разрыва отношений.

– Если б я сегодня встретила мужчину, который не смотрел «Касабланку», – сказала консультант Кэти (38 лет), – я бы не стала его «вычеркивать», но где-то на заднем плане эта мысль все равно бы маячила. Не могу сказать, что я смогла бы полностью от нее отмахнуться, потому что это говорит о наличии более широкого культурного пробела. Однако в целом мои «решающие факторы» изменились.

А какие факторы существенны для них сейчас? Наркотическая или алкогольная зависимость, буйный темперамент, отсутствие работы, внутренняя холодность или жадность, негибкость, безответственность, нечестность, неспособность стать хорошим отцом, возраст, сравнимый с возрастом ее собственного отца… Остальное, как им казалось, вполне обсуждаемо. Но, возможно, это осознание пришло слишком поздно: если судить по их опыту, мужчины, которые не прочь встречаться с ними сейчас, часто страдают этими более серьезными недостатками, в то время как у парней, которые встречались с ними десять лет назад, их не было.

– Я в некотором роде по-прежнему ищу мужчин того же типа, каких искала, когда мне было 25, за исключением того, что я хочу, чтобы они были ориентированы на создание семьи и хорошо зарабатывали, – сказала Бет, 37 лет, фармацевт. – Тогда я об этом не думала. Наоборот, именно с такими парнями я и расставалась.

Энни, 43-летняя дизайнер по интерьеру, согласилась с ней. Она сказала, что до 39 лет у нее всегда были бойфренды, а потом ее «вдруг резко перестали приглашать на свидания мужчины моложе 50».

Так почему же, спросила я, они не могут вернуться к тем мужчинам, которых «отшили» раньше и которые сейчас кажутся им привлекательными?

Они ответили хором:

– Все они женаты!

Хорошие мужчины

Об этом-то я и гадала: куда подевались все хорошие мужчины? Когда я делала имейл-рассылку в поисках одиноких мужчин в возрасте от 25 до 40, чтобы взять у них интервью для этой книги, типичным ответом был такой: «У меня нет знакомых одиноких мужчин. А одинокие женщины вам не нужны? Таких я знаю много».

Через две недели я получила необходимый мне кворум – но только после того, как расширила понятие «одиночка», включив в него тех, кто не был женат, но состоял в прочных отношениях. Эти мужчины, со своей стороны, казалось, недоумевали не меньше женщин, когда я снова начала «от печки» и задала знакомый вопрос: почему женщины говорят, что не могут найти хорошего парня?

Дэвид, остроумный 29-летний профессор, считает, что проблема в том, что хорошие парни есть, но женщины не распознают в них хороших парней.

– Одна женщина рассталась со мной потому, что ей не нравилась одежда, которую я носил, – пояснил он, – и теперь она по уши влюблена в парня, который одевается прекрасно – но не звонит ей.

Его 32-летний коллега Дэн рассмеялся: он уже через все это проходил.

– Женщины никогда не хотят того, что могут получить, – сказал он. – Если они не могут найти идеального парня в 30, они продолжают искать что-то лучшее. Но это их ничему не учит. Даже если через пять лет они по-прежнему одни, они становятся еще придирчивее. Потом дело близится к 40, идеального мужчины как не было, так и нет, и они начинают жалеть о том, что расстались с нами – но нас они больше не интересуют.

Курт (38 лет, помолвлен) рассказал, что именно это происходило с его бывшими.

– А эти их идеальные парни, если они вообще существуют, хотят встречаться, ну, может, с одним, самым выдающимся, процентом 30-летних женщин. Но каждая из известных мне 30-летних считает, что она-то как раз входит в этот 1 %. Все женщины хотят «попасть в десятку», а сами-то они что – «десятки»?

Его последняя реплика напомнила мне то, что однажды сказала моя замужняя подруга Жюли:

– Наша культура велит нам подходить к личной жизни как к шопингу, но, когда занимаешься шопингом, никто не указывает на личные недостатки самого покупателя.

У Стива (35 лет, встречается с женщиной-юристом) похожее ощущение:

– Думаю, причина чрезмерно раздутого самомнения некоторых женщин в том, что во время учебы в старших классах вся власть была у них, так что они выросли с убеждением, что так и будет всегда. И даже когда им уже от 20 до 30, так и есть – до некоторой степени, потому что на таких женщин большой спрос. Парень тратит кучу денег, ухаживая за ней, инвестируя в будущие отношения, а потом в один прекрасный день она вдруг говорит: «Знаешь, ты отличный парень, но мне просто кажется, что это не то, чего я хочу».

– Когда им за 30, – продолжает он, – все меняется местами. Женщина дарит парню секс «за просто так», думая, что инвестирует в отношения, которые приведут к браку, но потом уже парень, спрос на которого теперь возрос, вдруг говорит: «Знаешь, я считаю тебя замечательной женщиной, но ты – не та, на ком я хочу жениться». И она в шоке, потому что когда-то парни перед ней преклонялись, но теперь баланс сил изменился. И я не могу сказать, что не чувствую некоторого мстительного удовлетворения, когда те, что отвергли меня пять лет назад, теперь жалуются, что не могут себе никого найти. Женатики

Эрик, 38-летний женатый писатель, мой приятель, по-прежнему поддерживает дружеские отношения с тремя своими бывшими подругами, которые бросили его до того, как он познакомился со своей женой. Он говорил, что собирается как-нибудь написать книгу о том, как женщины анализируют мужчин.

– У меня есть два рабочих заглавия, – пояснил он. – Первое: «Моя жена – не идеал (но я не считаю это компромиссом)», а второе – «Понятия не имею, почему она со мной рассталась (но я женат, а она по-прежнему одна)».

– Женщины, – сказал он, – могут созвать десяток подруг и обсуждать пункт за пунктом, насколько парень соответствует списку качеств. Потом в тех областях, где он «не дотягивает» (слишком неряшлив, недостаточно чувствителен, мало зарабатывает), они прикидывают, получится ли «исправить» или «вышколить» его, чтобы превратить в то, что они хотят. Мужчины же, как считает Эрик, знают: что ты видишь – то и получишь, и принимают это.

– Когда мы решаем жениться, мы не думаем, что будем исправлять наших жен, и не пытаемся изменить их, – сказал он. – Мы не составляем расчетную таблицу и не анализируем ее под микроскопом, как делают женщины. Мы либо хотим быть с женщиной – либо не хотим.

Еще один мой женатый друг, Генри (36 лет), говорит, что, хотя некоторые мужчины боятся обязательств, большинство их не боятся. Они хотят иметь семью не меньше, чем женщины. И часто дело просто в том, что парень не настолько «запал» на конкретную женщину, но и не хочет терять тех преимуществ, которые дают ему взаимоотношения с ней.

– Он знает, что не женится на ней, – объяснял Генри, – поэтому говорит: «Я не ищу сейчас ничего серьезного», или «Я не уверен, что хочу иметь детей», или «В данный момент я сосредоточен на своей карьере», – что, как он полагает, должно намекнуть женщине на то, что если она хочет, чтобы отношения привели к браку, то ей следует поискать себе кого-то другого. Но женщина считает, что он просто стесняется и что она сможет изменить его – когда на самом деле парень уже все для себя решил. В то же время женщины и сами не могут решить, чего хотят. Каждый недостаток подвергается рассмотрению месяцами и годами, пока не будет вынесен вердикт: выйдет ли она за него замуж. Мужчины, знакомясь с женщиной, быстро понимают, хотят ли они на ней жениться. Это очень интуитивное чувство. Именно поэтому женщины всегда так изумляются, когда их бывшие бойфренды, страдавшие тяжелой формой «бракофобии», уходят, а через год женятся.

При всех своих разговорах о романтической любви, говорит Генри, женщины склонны чрезмерно анализировать ситуацию.

– Они лицемерки, – объясняет он. – Они говорят, что хотят настоящей любви, вот только хорошо бы, ты был вот такого роста и зарабатывал столько-то денег, и чтобы у тебя еще не бывало плохого настроения, и чтобы ты вообще не был реальным человеком.

Вероятно, он прав. Через два месяца после того, как Джулия рассталась со своим «невоодушевляющим» бойфрендом Грегом, она начала встречаться с Адамом – сексуальным, честолюбивым хирургом. Адам воплощал в себе все, чего не было у Грега, ее немеркантильного друга. Но нетребовательный, всегда готовый поддержать ее парень обладал всеми чертами, которых недоставало ее новому красавцу. Джулия начала скучать по Грегу.

– Я просто сама не знаю, чего мне надо, – вздыхала она, собираясь лететь на Гавайи на романтический уикенд со своим хирургом.

Но разве обязательно должно быть так? Разве нельзя найти нечто среднее между холодным жестким анализом и безумной страстью?

Что говорят те, кому за шестьдесят

Когда я расспрашивала подруг моей матери, которые выходили замуж лет в 20, насчет этого «среднего», они отвечали, что проблема, которую они видят у поколения своих детей, заключается в том, что этого самого «среднего» не существует.

– Я постоянно слышу от подруг своей дочери, что они хотят, чтобы мужчины ощущали те же эмоции. Но мужчины и женщины выражают эмоции по-разному, – говорит Сюзан, у которой две дочери в возрасте за 30. – Молодые женщины рассчитывают, что мужчины у них будут и нежные, и заботливые, и богатые, и роскошные – им нужно все и сразу.

Конни качает головой.

– Можно дожидаться Прекрасного Принца, – говорит она, – но даже у прекрасных принцев найдутся дырявые носки. Можно выйти замуж за самого идеального мужчину на свете – и все равно придется разбираться с какими-то проблемами. Но как только молодые женщины замечают эти дырки в носках – все, дальнейшее их уже не интересует.

– Мы ожидали от мужчин другого, – говорит Мелинда. – Мы ожидали, что у нас будут разногласия. Мы не выходили замуж с мыслью: «Сейчас выйду замуж, а если ничего не получится, то разведусь». Есть такая штука – чувство команды. Мы давали обязательство разбираться с проблемами. А нынешние всегда считают, что они найдут себе что-нибудь получше.

Из этой компании шести подруг ни одна мамочка не верила в то, что на всей планете есть одна-единственная родственная душа, с которой тебе суждено быть вместе. Для них понятие «родственной души» означало человека, с которым у тебя есть глубокая внутренняя связь, который принимает тебя такой, какая ты есть (и это взаимно), который заботится о тебе до конца дней твоих.

– Думаю, совместное преодоление трудностей – вот что делает нас родственными душами, – сказала Катрин. – Преодоление болезней, финансовых затруднений, смерти родителей.

– Сегодня люди не собираются работать над своими отношениями, – добавила Джун. – В нашем браке бывали моменты, когда мы оба нуждались в чем-то одновременно, и это было очень непросто. Но я думаю, что теперь многие женщины считают, что удовлетворяться должны все их потребности до единой, а если это не так – значит, что-то действительно не так. А ничего особенного в этом нет – такова уж природа взаимоотношений двух людей.

Я спросила их, от чего женщине надо отказываться, если она хочет найти себе хорошую пару.

– Не уверена, что вообще надо от чего-то отказываться – зачем начинать с негатива! – возразила Диана. – Женщины сегодня начинают с такой установки: у них есть длиннющий список того, что им нужно, и они думают, что им придется что-то из него вычеркивать. Почему бы просто не поискать того, с кем тебе хорошо вместе, и не посмотреть, к чему это приведет? Начинай с оптимизма – а не с размышлений о том, чего может не хватать этому парню.

Катрин ее поддержала:

– У моей хорошей подруги дочки не замужем, – сказала она. – Я хотела, чтобы одна из них познакомилась с молодым поверенным – умный, забавный и с детишками любит вози-ться. Она нашла его в Фейсбуке, рассмотрела фотографию и сказала, что он недостаточно хорош собой. Даже знакомиться с ним не захотела! Сегодня девушки не дают отношениям состояться еще до того, как у отношений появляется возможность возникнуть. У них есть романтизированное представление о том, что с самого начала их собьет с ног волна страсти и будет вечно оставаться на том же уровне. Но ведь любовь развивается постепенно.

Так – постепенно – она развивалась у Конни.

– Когда я его увидела в первый раз, – рассказывала она, – он мне даже не понравился. Я работала в мире моды, а он был похож на чучело. Такой себе, не от мира сего. Он приглашал меня на свидания, а я не хотела с ним встречаться. Но он был настойчив, и, когда я узнала его получше, он оказался не просто замечательным парнем, но и любовью всей моей жизни.

Чем больше я говорила о взаимоотношениях – с одинокими женщинами помоложе, с одинокими женщинами постарше, с замужними женщинами, с одинокими мужчинами, с женатыми мужчинами, с ровесницами моей мамы – тем чаще оказывалось, что я задаю себе один и тот же вопрос: как поиск любви стал таким запутанным делом и делает ли женщин счастливыми современный способ устройства личной жизни? 2. Романтическая комедия, которая предсказала мое будущее

Мне было 20 лет, когда я впервые посмотрела фильм «Теленовости», но даже представить себе не могла, что он предскажет мое будущее. Там Холли Хантер играет Джейн, одинокую женщину, продюсера службы новостей, чей лучший друг – талантливый и умный коллега Аарон (его играет Альберт Брукс). Они за полночь висят на телефоне, договаривают друг за другом предложения, смеются над одними и теми же вещами и понимают друг друга как никто иной. Аарон, умный, забавный и добрый, влюблен в Джейн, но Джейн влюбляется в Тома, красивого, но пустенького ведущего новостной программы, которого играет Уильям Херт. Том, в котором больше стиля, чем души, воплощает в себе все, против чего восстает Джейн. Тем не менее Джейн к нему тянет. В конце концов она осознает, что не может пойти на компромисс в отношении своих ценностей настолько, чтобы быть с Томом, но не может и настолько уступить в своих требованиях, чтобы быть с Аароном. Она нежно любит Аарона, но никаких «фейерверков» не ощущает.

Знакомая картинка, а?

Дилемма Джейн: выбор между «фейерверками» и дружбой – может казаться вечным, но это не так. Внутренняя борьба – да, может быть; но свобода женщины выбирать не просто одного или другого мужчину, а вообще никакого из них – сравнительная новость. Вместо того чтобы выбрать Аарона или Тома, Джейн решает дожидаться мистера То Что Надо, который, кстати говоря, так и не появляется. В конце фильма, когда мы видим тех же героев семь лет спустя, Джейн вскользь упоминает о том, что она встречается с каким-то мужчиной – ну и что? Каковы шансы на то, что эти отношения сложатся, учитывая, что она, вероятно, за эти семь лет неоднократно завязывала отношения, которые казались многообещающими, но не удались? Кроме того, кто отважится сказать, что этот мужчина больше подходит ей, чем Аарон, ее эмоциональная и интеллектуальная «половинка»? Тем временем мы узнаем, что Аарон женат и имеет сына, а Том помолвлен.

Конец печальный, но в 20 лет я не задавалась вопросом, правильное ли решение приняла Джейн. То, что Джейн осталась без мужа и детей… ну, я отнесла это – заметь! – на счет женоненавистничества режиссера! Я не шучу. Сейчас мне за это ужасно стыдно, но я действительно вела с подружками разговоры на тему того, что Голливуд не готов показывать сильную женщину, стоящую на своем, не наказав ее за это каким-нибудь образом. Нам не приходило в голову, что это – просто вероятный результат выбора Джейн. На самом деле многие из нас прошли через свой третий и четвертый десяток, делая тот же выбор – Прекрасный Принц, или никто! – и остались в одиночестве.

То, что я и мои подруги называли «женоненавистничеством», оказалось реальностью.

Пока на рубеже моих 40 лет я не пересмотрела этот фильм заново, я и не сознавала, что превратилась в Джейн, проходившую мимо Ааронов этого мира только для того, чтобы позднее понять, что то, что мне больше всего надо от партнера, – и есть Аарон. Но, как и Аарон из кино, эти парни, мимо которых проходили я и мои подруги, уже женаты.

В 20 лет, помню, я думала, что самый печальный момент в фильме – это когда Аарон признается Джейн: «И еще я влюблен в тебя. Как тебе это нравится? Ну вот, я запорол заголовок». У меня просто сердце за него разрывалось.

Через 20 лет самым печальным моментом для меня стала сцена, когда убитый горем Аарон предсказывает последствия того, что Джейн отвергла его ради очаровательного, но поверхностного Тома:

– Через 6 лет я вернусь сюда с женой и двумя детишками. Я увижу тебя, и один из моих детей спросит: «Папочка, а кто это?» И я скажу ему: «Нехорошо указывать пальцем на толстых одиноких женщин».

Теперь уже у меня душа болела за Джейн. Я знала, насколько точной могла оказаться реплика Аарона.

Билли Кристал, только покрасивее

Через пару лет после «Теленовостей» кинотеатры взорвал фильм «Когда Гарри встретил Салли». На этот раз лучшие друзья действительно влюбляются друг в друга. Было что-то невероятно романтичное в этой мысли: «Эй, погоди, присмотрись-ка к этому парню, своему приятелю». И все же в начале своего третьего десятка я не интересовалась Билли Кристалами своего мира. Опять-таки, как ни глупо, мы с подругами сочли это скрытое послание оскорбительным. С чего бы такой девушке, как Мег Райан, снижать свои стандарты? Разве в реальной жизни задавались мы вопросом: такая красотка, как Салли, влюбилась бы в такого, как Гарри? Вероятно, нет. Он бы сходил по ней с ума, а она сказала бы, что лучше остаться друзьями.

Но в своем «реальном» сценарии мы не продумали того, что могло случиться после: она бы отвергла его и стала встречаться с более привлекательными мужчинами, а он женился бы на другой. Может, она нашла бы себе кого-нибудь, а может, и нет. А может, нашла бы – но человека, с которым у нее не было бы такой прочной душевной связи, как с Гарри, или не в том возрасте, чтобы иметь детей, которых она хотела.

В свои 22 я ничего такого не представляла, когда смотрела, как Салли плачется Гарри после того, как узнает, что ее бывший бойфренд женится:

– Мне скоро 40!

Гарри напоминает ей, что ей всего 32 и до сорока еще целых восемь лет, но Салли рыдает:

– Но они уже маячат на горизонте и поджидают меня, как жуткий тупик. У мужчин все не так. Чарли Чаплин заделал ребенка, когда ему было 73.

В то время мне казалось, что до моих 32, не говоря уже о 40, еще вечность! Я считала само собой разумеющимся, что к тому времени уже буду замужем. Я никогда не думала, что моя жизнь будет такой, как у Джейн в конце «Теленовостей»; я считала, что она будет скорее похожа на жизнь Салли: чудесная романтическая история о лучших друзьях, которые влюбляются друг в друга. Вот только у меня это произойдет лет в 30, и я выйду замуж за мужчину, который будет не просто моим лучшим другом, но и невероятно сексуально привлекательным – этакий улучшенный Билли Кристал, облагороженный Альберт Брукс. Смелое предположение, скажу я, учитывая, что я и рядом не стояла с Мег Райан и в хорошие дни могла похвастаться едва ли половиной очаровательности Холли Хантер! Но, как и многие молодые женщины, я отождествляла себя с Мег и Холли. Каким это ни покажется самообманом, в свои 20 с хвостиком, знакомясь с мужчинами, я считала, что мои романтические перспективы наравне с их перспективами.

То же самое можно сказать и о моих подругах. Конечно, мы стали бы это отрицать – но не от чистого сердца. Мы говорили, что не верим в сказки; но, когда доходило до дела, мы не желали удовлетворяться ничем меньшим, чем сказка. Мы говорили, что хотим настоящей любви, но искали романтики и путали ее с любовью. Мы понимали, что фильмы – это вымысел, но на каком-то подсознательном уровне смотрели их так, будто это было документальное кино.

Как писала мне Алисон, одинокая 38-летняя жительница Миннеаполиса, «в 27 лет, когда мне случилось поссориться со своим бойфрендом – которого я любила, – я ждала от него реакции из романтической комедии. Это была моя ошибка». Они расстались, и она сожалеет об этом. Теперь, не имея на горизонте никаких романтических перспектив, она планирует искусственное оплодотворение, чтобы стать мамой-одиночкой. «Невестище»

Дело, конечно, не только в фильмах. Существует целая индустрия, посвященная сказочным свадьбам (что, кстати, стало источником конфликта в крайне популярном «Сексе в большом городе»), и даже сами газетные объявления с их невероятными историями типа «мы обвели взглядом комнату, и наши глаза сразу нашли друг друга» подливают масла в огонь фантазий о том, как положено выглядеть любви, когда мы ее найдем. Но точно так же, как и фильмы, эти газетные побасенки – так называемые «спортивные странички для женщин» – никогда не расскажут тебе о том, что происходит в настоящем браке.

Элиза Элберт, чью свадьбу освещала газета «Нью-Йорк таймс», знает об этом не понаслышке. Она говорит:

– Мое свадебное объявление в «Таймс» звучало, как и многие, этаким довольным вздохом облегчения.

Однако то, что последовало потом, было настоящим крушением. Они расстались уже через год.

В своем эссе, опубликованном в сборнике «Путеводитель по грехам для современной еврейской девушки», Элберт описывает свой головокружительный роман, который привел к заметке в «Таймс», роскошной и трогательной свадебной церемонии и – послесвадебной реальности, вступившей в свои права, когда она и ее муж осознали, что оказались – и всегда были – несовместимы в том, что касается брака. Точно так же как не помешало бы снимать продолжения фильмов, показывающие жизнь молодоженов в браке, говорит Элберт, хорошо бы колонки брачных объявлений публиковали и «Объя-вления о разводе» – в качестве дополнения к вызывающим зависть историям о романтическом ухаживании. Тогда, полагает она, у одиночек складывалось бы более ясное представление о том, чем любовь является, а чем – нет.

В ее словах есть смысл. Я миновала свой третий и четвертый десяток, твердя, что мне нужна настоящая любовь – но откуда мне было знать, что это вообще такое? Люди, состоящие в браке, редко беседуют о реалиях своей семейной жизни с друзьями-одиночками, а единственные «любовные» истории, которые большинство из нас видит на экране, – это фильмы того рода, в которых, как только парочка наконец целуется в знак примирения после конфликта, зрители словно достигают коллективного оргазма. После этого наш интерес к ним сдувается, как проколотая шина. История закончена. Мы остаемся с выводом о том, что эти пары продолжают жить долго и счастливо: но если у них было столько проблем с тем, чтобы просто поладить друг с другом, то что же заставляет нас думать, что в браке они будут действовать успешнее?

Возможно, ты гадаешь, какое все это имеет значение для книги о том, как отыскать подходящего парня. Возможно, ты недоумеваешь, с чего это я взяла, что человек, имеющий хоть каплю мозгов, будет в своей личной жизни подпадать под влияние фильмов, телешоу, любовных романов, свадебных объявлений или обложек журнала «Пипл». Если бы много лет назад ты спросила меня, считаю ли я, что вся эта чушь на меня влияет, я бы только глаза закатила. Я вот о чем: все мы в курсе, что даже самые выдающиеся мужчины не соответствуют идеалу мужчины в реальной жизни (помнишь, как Хью Грант изменял Элизабет Херли с проституткой? А как Брэд Питт бросил Дженнифер Энистон ради Анджелины Джоли). Но тогда почему же многие из нас в упор не видят мужчин, которые не вписываются в их вымышленный мужской идеал, но из которых получились бы замечательные партнеры по жизни?

Я размышляла о том, что психологи Уиллард и Маргерит Бичер писали о том, что они называли «инфантильным отношением к браку» в своей книге «Превыше успеха и неудачи: пути к самостоятельности и зрелости»: «Мы можем только догадываться о масштабах этого, когда оцениваем число любовных историй, которые высасываются из пальца и ежемесячно служат основой для книг, периодики, телевидения, радио, кино и т. д. Люди не покупали бы такую “стряпню”, если б не верили в ее возможность. Даже у сказок рынок сбыта далеко не так широк, а ведь они не менее фантастичны».

Проблема беспроблемности

В наши дни, в фильмах или в реальной жизни, нет такого количества внешних конфликтов, которые нужно преодолевать двум людям, чтобы быть вместе. Это в меньшей степени касается класса, религии, географии или ценностных различий, чем внутреннего конфликта, вызванного неуверенностью в том, что этот человек – Тот Самый Единственный.

Иначе говоря, сегодня не влюбляются в Ромео и не говорят, что эти отношения обречены, потому что он – Монтекки. Вместо этого ты начинаешь встречаться с Ромео, и тебе безразлично, что он – Монтекки, зато если ему случается слишком засидеться за видеоигрой или он забывает имя твоей лучшей школьной подруги, ты начинаешь размышлять, не найти ли тебе кого-то более зрелого или внимательного. Вместо того чтобы влюбиться в парня и обнаружить явно непреодолимое практическое препятствие (типа того, что если вы сойдетесь, то начнется гражданская война), мы влюбляемся в парня, а потом создаем собственные якобы непреодолимые препятствия, из-за которых не можем быть с ним (он недостаточно забавный или склонен поддаваться стрессу, когда подходит время уплаты налогов). Было время, когда влюбленные хотели быть вместе, но не могли. Теперь же влюбленные могут быть вместе, но не уверены, что хотят этого. А потом мы еще жалуемся, что не можем найти подходящего супруга!

Я начинала осознавать, что, несмотря на все, во что я верила на интеллектуальном уровне – хотя считала себя сильной и разумной личностью, – глубоко в душе у меня сидел классический комплекс Золушки. Я ждала, что, как поется в той знаменитой песне, однажды придет мой принц и «покорит меня навсегда». Мне и в голову не приходило обменять эти непрактичные стеклянные шлепанцы на туфли, которые действительно можно было носить. Единственная родственная душа

Когда я вспоминаю, как встречалась с парнями в свои 20 с хвостиком, мне казалось совершенно разумным оставаться одиночкой в ожидании моего идеального мужчины. В конце концов, все остальные, похоже, именно это и делали – и в реальной жизни, и по телевизору. На пике моей личной жизни прайм-тайм на телевидении был забит сериалами о сексуальных, успешных одиноких женщинах, ищущих свою любовь, окруженных суррогатными семьями остроумных, удрученных любовными проблемами одиночек, подобных им самим. Двумя примечательными исключениями были «Все любят Рэймонда» (шоу о браке, которое, как ни смешно, похоже, не представляло особого интереса для молодых одиноких женщин, стремящихся к браку) и «Схожу с ума по тебе» – модная, остроумная комедия о молодой паре, приспосабливающейся к семейной жизни, которая таки интересовала молодых одиночек – ровно до того момента, пока в сюжете не появился младенец, после чего зрительницы перестали его смотреть, и шоу сняли с проката. Уж не потому ли, что на вкус одиноких женщин, грезивших о том, чтобы «жить долго и счастливо», в них было чересчур много реальности?

В шоу для одиноких девушек – «Секс в большом городе», «Анатомия Страсти» – зрительницы, включая телевизор, видели, как девушка встречается с парнем – а потом бесконечно обсуждает с подругами, почему он ей не подходит и почему ей, возможно, стоит подыскать себе кого-то получше. И всегда имелся вывод о том, что в конце концов она найдет свою «настоящую любовь» – что где-то есть одинокая родственная душа и т. д. Эти героини беспокоились о том, как бы не совершить ошибку, потому что им казалось, что у них есть только один шанс поступить правильно, так что лучше иметь железобетонную уверенность в том, что этот парень – именно он. И, кажется, никто и словом не обмолвился о том, что таких «подходящих» парней может быть множество. В реальности, конечно, у каждого партнера есть свои плюсы и минусы, но на экране мы нечасто видим реальную жизнь. «Реалити» – шоу

Ближе всего к «реальной жизни» подходят так называемые реалити-шоу типа «Холостяка». Говорят, аудитория пришла в ужас, когда Брэд, холостяк из одного сезона, никак не мог определиться с выбором между двумя женщинами, потом выбрал Де Анну, а потом передумал прямо перед тем, как должен был сделать ей предложение.

Зрительницы дымились от возмущения: что такого неправильного в Де Анне, хотели бы они знать! Она была очаровательна, ориентирована на создание семьи, умна и привлекательна. Да что этот Брэд себе думает, кто он вообще такой, чтобы отвергать ее?!

Но Брэд просто «ничего такого» не чувствовал. Если женщина отвергает абсолютно приемлемого партнера потому, что «ничего такого» не чувствует, мы поддерживаем ее и советуем найти «настоящую любовь». Мы говорим, что она приняла волевое решение. Но если мужчина отвергает абсолютно приемлемую партнершу потому, что просто «ничего такого» не чувствует, он тут же становится негодяем. Брэда высекли везде – начиная с ток-шоу и кончая блогами, потому что зрительницам хотелось, чтобы он выбрал эту женщину и вырастил в себе большую любовь, раз уж он не ощутил ее с самого начала. Они не желали, чтобы он искал себе что-то получше.

Де Анна, конечно, отыгралась в шоу «Холостячка», но, когда пришло время выбирать между последними двумя кандидатами, она выбрала эксцентричного сноубордиста, который не был уверен, что готов жениться и заводить детей, предпочтя его одинокому отцу, который был влюблен в нее по уши и уже вел ту самую домашнюю жизнь, к которой, как она декларировала, ее так сильно влекло. Зрительницы поддержали ее решение предпочесть романтику практичности. Похоже, они считали, что для женщины романтика важнее. И плевать, что позже Де Анна расторгла свою помолвку.

Сведения о любви, которые мы выуживаем из СМИ, столь же противоречивы, сколь и антипродуктивны. Вот о чем, к примеру, должна говорить нам такая история? Парень встречает Девушку. Парень и Девушка терпеть не могут друг друга. Парень и Девушка обмениваются остроумными колкостями. Парень и Девушка с неудовольствием осознают, что любят друг друга. Парень и Девушка живут долго и счастливо (хотя этой части мы никогда не видим). Следует ли нам искать человека, который будет нас изначально раздражать – или изначально притягивать? А если любовь приходит тогда, когда ее меньше всего ждешь, значит ли это, что если мы активно ищем любовь, то это вовсе никакая не настоящая любовь? Что нам не следует даже пытаться это делать, потому что настоящая любовь находит нас, только когда мы не смотрим в ее сторону? Следует ли руководствоваться девизом «любовь невозможно поторопить» – или девизом «шевели задницей и будь активной»?

Конечно, несмотря на всю свою растерянность, я понимала, что по-прежнему остаюсь одна не потому, что пересмотрела слишком много романтических комедий или реалити-шоу. Прежние поколения женщин выросли на тех же темах; но мое поколение и те, что идут за ним, должно разбираться с еще одним набором противоречивых «посланий»: что́ это значит – быть себе хозяйкой и одновременно хотеть «жить долго и счастливо»? Иначе говоря, если феминизм научил нас тому, что нам на самом деле не очень-то нужен рыцарь на белом коне, то как нам примирить это с тем фактом, что многие из нас остаются женщинами, которые хотят мужа и семью?

Если сказка – это «все и сразу», то что именно означает это «все и сразу»?

3. Как феминизм угробил мою любовную жизнь

Знаю, что это звучит непопулярно, но феминизм бездарно угробил мою любовную жизнь. Хотя, справедливости ради, не совсем феминизм: в конце концов, «феминизм» никогда не публиковал учебных пособий по знакомствам и свиданиям; но то, что я рассматривала как «феминистский способ поведения», мне определенно не помогло. Не то чтоб я с удовольствием обменяла бы завоевания феминизма на что-то другое. Поверь, это не так! Просто дело в том, что лучше бы я никогда не пробовала применять то, что считала «идеалами феминизма», в личной жизни.

Пока я и мои подруги росли, феминизм казался нам потрясающим. Для нас феминизм означал, что у нас есть «свобода» и «выбор» во всех аспектах нашей жизни. Мы могли делать карьеру, могли не торопиться и «искать себя», прежде чем вый-ти замуж, могли решить вообще не выходить замуж и удовлетворять свои сексуальные потребности в любой момент, как нам того захочется. То, что мужчина не являлся необходимым элементом для самореализации в этой жизни, придавало нам силы. В конце концов, кому из нас хотелось повторять путь наших мам – найти себе мужчину, выйти за него замуж и родить детей, и все это еще до того, как мы получили первое продвижение по службе?

Но потом, когда перед нами замаячил водораздел между 20 с чем-то и 30, когда большинство из нас меняли одни отношения на другие или переживали долгие периоды «засухи», когда никаких значимых отношений вообще не случалось, мы уже не так остро ощущали свое могущество. Истина была в том, что каждая из моих одиноких подруг хотела замуж, но ни одна из нас не призналась бы, как отчаянно нам этого хочется, из страха показаться слабой, или бедствующей, или – боже упаси – антифеминисткой. Мы были поколением женщин, которым полагалось быть независимыми и самодостаточными, но мы не имели представления, как ориентироваться на этой модерновой местности, не жертвуя некоторыми сокровенными желаниями.

Мы не хотели еще одного воскресного бранча^[3] «с девочками». Мы хотели целой жизни с Этим Парнем.

Тем временем нас восхваляли за то, что мы так целеустремленно прокладываем свой путь в мире, но при этом говорили, что наши амбиции отвлекают нас от поисков мужей. Для меня это всегда звучало полной бессмыслицей. Не думаю, что женщины настолько увлекаются своей карьерой, что «забывают» думать о личной жизни. В конце концов, в 90 % разговоров большинства знакомых мне женщин того возраста, когда ведется активная личная жизнь, даже тех, что стремятся стать партнерами в юридической фирме или пашут без отдыха в ординатуре, затрагиваются мужчины. Кто этот симпатичный новый врач в больнице? Где снять новую квартиру на пару с бойфрендом? Что значит, если парень перестал звонить после пяти свиданий? На самом-то деле, работа в обстановке, где велика вероятность встретить интересных мужчин, может быть и преимуществом в смысле личной жизни. Высокая занятость и не менее высокие устремления не были проблемой – но ни одна из нас не могла вычислить, что же ею было.

И только когда я оказалась на пороге 40-летия, по-прежнему одна, меня осенило. Возможно, проблема была в этой неверной концепции: мы думали, что «все и сразу» – эквивалент «долго и счастливо».

Если не считать того, что многие из нас были не очень-то счастливы.

Наоборот, я стала замечать такой шаблон: мы выросли с верой в то, что можем «получить все». «Получить все» значило, что нам не следует идти на компромисс в какой бы то ни было сфере жизни, включая личную. «Не идти на компромисс» значило «иметь высокие стандарты». Чем выше наши стандарты, тем «полноправнее» мы были.

Но так ли это?

А вот что произошло в действительности: наше «полноправие» каким-то образом стало синонимом нереализуемых стандартов и презрения к тому факту, что в реальной жизни невозможно получить все, чего хочешь, тогда, когда хочешь, и только на своих условиях. И именно так многие из нас дали себе «полное право» лишиться хорошей пары. У меня было это «все» – в мои 23 года

По данным самого последнего отчета Бюро переписи населения США, треть мужчин и четверть женщин между 30 и 34 годами ни разу не состояли в браке. Эти цифры вчетверо выше, чем в 1970 году. Поначалу это может показаться положительной тенденцией: мол, люди теперь вступают в брак в более зрелом возрасте. Но у многих одиноких женщин, с которыми я разговаривала, ощущение иное. Может, это и создает ощущение свободы – искать свою любовь, если то, что мы будем встречаться со многими (и иметь много возможностей на выбор) прежде, чем найдем Того Самого Единственного, вполне ожидаемо. Но все эти бесконечные знакомства ведут к душевному истощению и боли, не говоря уж о растерянности. Давление общества в направлении более поздних (но не слишком поздних!) браков часто приносит нам больше вреда, чем пользы.

Джессика, 29 лет, директор пресс-службы музея, рассказала мне о том вечере, шесть лет назад, когда ее бойфренд из колледжа Дейв сделал ей предложение. Он учился в медицинской школе. Она подала заявление на свою первую работу. Они были вместе четыре года, и Джессика очень любила Дейва, но отказала ему только по одной причине: она считала, что для замужества слишком молода.

– Я думала так: что это за независимая женщина, если она выходит замуж даже раньше, чем получает свою первую работу! Поэтому сказала ему, что должна еще вырасти как личность и что я боюсь, если мы поженимся так рано, у меня не получится это сделать. А еще я думала, что не стоит выходить за первого же серьезного бойфренда. Я считала, что мне следует набраться опыта с другими.

Ее отказ разбил Дейву сердце, и он попросил, чтобы она больше не поддерживала с ним связи, а Джессика принялась делать все, что, как она считала, было необходимо ей, чтобы «вырасти как личность». Она переехала в новый город, познакомилась с новыми людьми, сосредоточилась на своей работе и то и дело ходила на свидания. Но не могла перестать думать о Дейве.

Следующие два года она часто подумывала позвонить ему и сказать, что совершила ужасную ошибку, но ее подруги, которые тоже вели «полноправную» жизнь девушек-одиночек, отговаривали ее.

– Всякий раз, как мне хотелось ему позвонить, – рассказывала она, – они заставляли меня усомниться в себе. «Как, ты собираешься удовольствоваться “синицей в руках” в 24 года? А как же твоя жизнь?» Я начала сомневаться – а так ли уж замечательна эта жизнь? Мне нравилась моя работа, нравились мои друзья – и я ненавидела ходить на свидания. У меня были два бойфренда, которые волновали меня поначалу, но в конечном счете я не чувствовала к ним того, что чувствовала к Дейву. Не было того уровня комфорта. Они не «цепляли» меня так, как он. То ли я на них не слишком «западала», то ли они на меня, но я продолжала думать: чего же я ищу, если уже нашла парня, с которым хочу провести свою жизнь?

Втайне от всех Джессика «гуглила» по ночам информацию о Дейве, но нашла не так уж много, помимо того, что он все еще учился в медицинской школе.

– Сижу по ночам у компьютера, как наркоманка, и думаю: это же смешно. Тоже мне, восхитительная жизнь полноправной женщины-одиночки в большом городе! Встречи с другими мужчинами и больший опыт мою жизнь не обогатили. Я любила свою работу – но могла найти такую же и в Чикаго. Вместо того чтобы заказывать себе еду из закусочных или обедать в ресторане с компанией одиноких подруг, я хотела готовить ужин Дейву, пока он ездит по вызовам.

Но она скрывала все эти чувства, потому что стыдилась их.

Наконец через три года Джессика нашла номер Дейва через коммутатор медицинской школы и набралась храбрости позвонить ему. Сердце у нее бешено заколотилось, когда в трубке раздался его голос.

– В ту же секунду, как он ответил, – рассказывала она, – мне показалось, что я снова дома. Я едва не разревелась.

Но потом, когда она сказала ему, зачем позвонила, Дейв надолго умолк. Теперь настала очередь разбиться сердцу Джессики. Дейв больше двух лет пытался забыть Джессику и наконец, месяцев за восемь до ее звонка, встретил другую. Они серьезно встречались. Она была на год старше Дейва – 27 лет, ординатор в больнице – и очень хотела встретить мужчину, за которого сможет выйти замуж.

Теперь Дейв женат на этой женщине; оба они – врачи-педиатры. От общего знакомого по колледжу Джессика узнала, что недавно у них родился сын.

В этом месте рассказа у Джессики перехватило горло.

– Я бросила его, потому что мне вдолбили в голову, что сперва надо устроить собственную жизнь, а потом уж делить ее с кем-то еще. Что сперва надо встречаться и осуществлять свои мечты. Что ж, вот она я – и по-прежнему мечтаю, что когда-нибудь встречу такого же, как Дейв.

Я могла бы подписаться под историей Джессики. Я тоже выросла с верой в то, что период после 20 – то самое время для экспериментирования с разными профессиями и разными мужчинами. А потом вдруг, откуда ни возьмись, на моем пороге объявится Тот Самый. Я даже не задумывалась о том, чтобы серьезно искать себе супруга в 20–25 лет – т. е. тогда на самом-то деле, когда я была наиболее востребована как партнерша. Моей целью было встречаться и «самореализовываться» до брака. Я и вообразить не могла, что когда-нибудь буду «самореализованной», но преисполненной горьких сожалений.

Как и Джессика.

– Я думала, что смысл этого таков: «Ты можешь получить все – но не в 23», – говорила она. – Но теперь, когда мне 29 и мне вроде как уже полагается иметь все, у меня этого «всего» нет. «Все» у меня было в 23! Проблема в том, что тебя осуждают, если ты выходишь замуж слишком рано; но потом, если ты оказываешься одиночкой в 30 или 35, тебя осуждают уже за то, что ты не замужем.

Она права: позор тебе, если не выждала достаточное время, и позор тебе, если ждешь слишком долго! Меня называли храброй за то, что я одна родила ребенка, когда мои биологические часы начали громко тикать, но это всегда говорилось с той интонацией, с какой называют «мужественным» ракового больного. Я слишком хорошо понимала, что многие считали меня этакой трагической героиней – если не персонажем нравоучительной притчи. А для некоторых женщин я была их самым жутким кошмаром. Может, они и не хотели быть связанными старомодными правилами, но при этом хотели традиционную семью. Женщины под и за 30, с которыми я разговаривала, казалось, были ошеломлены тем, что феминистские лозунги, с которыми они выросли, необязательно отражали их личные потребности и желания. Похоже, то, что им полагалось хотеть, и то, чего они действительно хотели, друг другу противоречило.

Вот как заморочили голову многим из нас!

Свидания без обязательств

Брук – 26-летняя жительница Бостона, работает над магистерской диссертацией в области феминистских исследований. Я рассказала ей, что всей душою ратую за усиление роли женщин – но меня удивляет то, что многие молодые женщины говорили мне, что, если не идешь на физическую близость с парнем к третьему или четвертому свиданию, он думает, что ты в нем не заинтересована, и исчезает с твоего горизонта. С каких пор, хотела я знать, отсутствие физической близости с человеком, которого ты знаешь в общей сложности, скажем, часов восемь, указывает на отсутствие заинтересованности?

Что еще важнее, я хотела знать, что в этом привлекательного для женщин, которые часто эмоционально привязываются к мужчинам, с которыми спят, или находят случайный секс по большей части неудовлетворительным? Что такого «равноправного» в сексуальной доступности «для всех»?

Брук вздохнула, будто я была старой перечницей.

– Это дает нам ту же свободу выбора, что и мужчинам, – объяснила она как нечто само собой разумеющееся.

– Ладно, – согласилась я. – Но является ли случайный секс тем, чего вы лично хотите?

– Нет, – признала она. – Но я бы хотела, чтобы любая женщина, у которой есть такое желание, была вольна его осуществить.

Тем временем выяснилось, что Брук жила со своим бойфрендом последние два года; а потом она призналась, что подумывает, не съехать ли от него в следующем месяце, когда ей стукнет 27.

– Я созрела для серьезных отношений, – заявила она.

Я поинтересовалась, что она подразумевает под «серьезными отношениями». Разве жить вместе – это недостаточно серьезно?

– Да все живут вместе, – отмахнулась она. – Тоже мне, большое дело!

И действительно, благодаря «свободе», которую мы нынче имеем, половина женщин в возрасте от 25 до 29 лет живут или жили с мужчиной. Что получают ориентированные на семью женщины, проводя свои самые «востребованные» годы с бойфрендом, а не с мужем? Я спросила, а зачем Брук вообще переехала к своему бойфренду, если она хотела брака, а не сожительства.

Она призадумалась.

– Полагаю, какая-то часть меня хотела, чтобы наше совместное проживание значило что-то такое, чего оно не значило, – созналась она. – Большинство людей, которые начинают жить вместе, не говорят о том, что это означает для их будущего. В смысле – говорят, но туманно, а не так, как если б они были помолвлены. Они просто съезжаются, потому что влюблены.

Любовь без планов на будущее – ура свободе! Но делает ли нас счастливее такая «свобода»? «Свидание» как бранное слово

Сегодняшние одиночки говорят о романтической любви так, будто она – священный Грааль; но сохранилась ли у нас хоть какая-то романтика? Что случилось с ухаживанием? Само это слово звучало как архаизм для одиноких женщин, с которыми я беседовала, привыкших к «съему», «групповым свиданиям» и «привилегированным друзьям». Я даже не уверена в том, что понятие «ухаживание» применимо к тому, что происходит сегодня. «Свидание» каким-то образом превратилось в бранное слово («Это не свидание – мы просто идем попить кофе!»), и я представления не имею, что значит слово «ухаживание» в эпоху, когда люди говорят: «Мы не состоим в отношениях – просто встречаемся», – если проводят время и спят вместе. Иногда в свидании вообще нет ничего от настоящего «свидания». Тебя приглашают присоединиться к парню и его друзьям (и привести с собой привлекательных подруг!). Тебе звонят с сотового телефона и приглашают «потусоваться» и посмотреть видео у парня дома. Тебе предлагают встретиться за чашкой кофе на двадцать минут после его баскетбольного матча (что означает, что он заявится, благоухая потом, и позволит тебе расплатиться за выпитый тобой латте).

И женщинам полагается относиться ко всему этому спокойно. В мире знакомств и свиданий явно наметился дефицит уважения – но, говорят эти женщины, нам полагается отрицать любые притязания на рыцарственность, традиционные гендерные роли и брак в разумных возрастных рамках, потому что такой уровень равнодушия или независимости делает нас – якобы – «полноправными».

Некоторые женщины говорят, что им на самом деле нравятся эти свидания-несвидания, и, должна признаться, когда-то и я была в этом лагере. А потом одна старшая замужняя подруга наставила меня на путь истинный.

– А зачем мне тратить время на двухчасовой ужин на первом свидании, если я в течение тридцати первых секунд встречи за чашкой кофе понимаю, мой это тип парня или не мой? – спросила я ее.

– Потому что за тридцать секунд ты не поймешь, способен ли он оказаться тем самым человеком, который сделает тебя счастливой в браке, – ответила она.

В этом-то все и дело. Я была так занята, стараясь «получить все», что упустила из виду то, что могло сделать меня счастливой в браке. Когда-то о браке думали как о комфорте и стабильности – и это были хорошие вещи! Но с тех пор, как женщины перестали нуждаться в браке ради экономической защищенности и даже ради того, чтобы рожать детей, первичным назначением брака, как сегодня говорят многие одиночки, стало делать нас счастливыми – сразу и навсегда. Мы не ждем, чтобы посмотреть, разовьется ли контакт с человеком, проводя с ним реальное время. Если отношения требуют слишком больших усилий, мы решаем, что никакого счастья в них уже нет, и «отчаливаем». Тот Самый Единственный не раздражается. Тот Самый Единственный не понимает нас неправильно. Тот Самый Единственный не хочет побыть немного один после работы, когда нам невтерпеж дать ему подробный отчет о том, как прошел день.

Во времена поколения моей мамы люди были «счастливы в браке», потому что у них была общая семья, было товарищество, был партнер по команде, была стабильность и уверенность. Теперь женщинам нужны еще всепоглощающая страсть, воодушевление, возбуждение и еще пятьдесят пунктов, которых никогда не было в списках у наших мам. И все же, если верить данным по удовлетворенности браком, собранным Дэвидом Попеноу в ходе Национального проекта по изучению брака в университете Рутгера, женщины в этих прежних браках были счастливее.

Но поскольку у меня было искаженное представление о том, что значит быть «феминисткой», все мои приоритеты перепутались.

Чего следует хотеть женщине?

Кэролайн, 33 года, закупщица модной продукции, поведала мне, что считает себя феминисткой, но все же хочет, «чтобы мужчина оставался мужчиной».

Как она выразилась, «парень мне нужен не для того, чтобы он обо мне заботился, но и с таким, который на это не способен, я не хотела бы быть рядом. Я хочу работать и тогда, когда появятся дети, но хочу иметь возможность не работать, если передумаю». Интересно, что, когда я спросила ее, каких качеств она ищет в отношениях, она начала говорить о романтике, страсти и «любовной химии», но не упомянула ни о каких практических моментах, которые дали бы ей возможность не работать.

А еще были женщины, подобные многим из моих однокашниц, которые воспринимали как личное оскорбление, если их дисквалифицировали как партнерш парни, желавшие жениться на женщине, готовой сидеть дома с детьми. Они чувствовали, что эти с виду современные парни, которые при этом хотели более традиционного уклада семьи, дополнительно уменьшали число подходящих мужчин. И все же большинство тех же самых женщин, к их собственному удивлению, в результате стали очень счастливыми мамочками, которые работали на полставки или вообще не работали. Они были не такими прогрессивными, какими когда-то себя считали, и радовались тому, что на них не возлагают ответственность за половину семейного дохода.

В 2006 году колумнист «Нью-Йорк таймс» Джон Тирни писал, что, в то время как столетней давности вопрос гласил: «Чего хочет женщина?» – современные феминистки задаются вопросом: «Чего следует хотеть женщине?» Далее он цитировал отчет двух социологов из Виргинского университета, Брэдфорда Уилкокса и Стивена Нока, которые исследовали вопрос о том, что сегодня делает женщину счастливой в браке. Оказывается, жены-домоседки были больше удовлетворены своими мужьями и браками, чем работающие жены, и даже среди работающих более счастливые имели мужей, приносивших две трети семейного дохода.

– Сегодня женщины рассчитывают на бо́льшую помощь по дому и бо́льшее эмоциональное участие со стороны своих мужей, – говорил Уилкокс в беседе с Тирни. – Но они по-прежнему хотят, чтобы их мужья были добытчиками, которые обеспечивают им финансовую стабильность и свободу.

И неудивительно: традиционные рабочие места часто перестают удовлетворять женщин после того, как они отработали на них по 15–20 лет. Весь их уклад – с его жестким рабочим расписанием, с офисной политикой, с 54-часовой рабочей неделей (чтобы не потерять надежду на продвижение), а позже и с более молодыми начальниками, выдвигающими иррациональные требования, – не просто тормозит, он несовместим с тем типом семейной жизни, которой хотят многие женщины.

А Стивен Нок сказал Тирни:

– Женщина хочет справедливости. А это необязательно то же самое, что равенство. Почему мужчины не могут нас разгадать

Многие мужчины говорили мне, что это влияет на стиль общения при ухаживании.

– У меня дочь, и я рад, что она растет в эпоху, когда женщины могут бороться за президентское кресло, – говорит Эрик, 38 лет, женат семь лет. – Но когда я еще только встречался с девушками, большинство из них хотели иметь возможность баллотироваться в президенты; вот только сама эта должность была им не нужна. Они хотели только возможности делать это. Потому что теперь, когда мы, мужчины, говорим: «Отлично, давай, вперед!» – наши жены отвечают, что хотят работу с частичной занятостью или с коротким рабочим днем. Наши жены хотят, чтобы мы брали на себя половину забот о детях и половину стирки, но не хотят приносить половину семейного дохода. Так что хотя я всей душой за феминизм, я действительно считаю его крайне запутанной штукой.

Мой друг Пол, 30-летний юрист, сказал мне, что, хотя его может заинтересовать только умная женщина, степень ее профессиональной успешности или способ, которым она зарабатывает на жизнь, интересует его в гораздо меньшей степени.

– Некоторые из моих знакомых женщин-одиночек не могут понять, почему парни не считают их невероятно привлекательными из-за того, что они в 30 лет уже являются партнерами в своих юридических фирмах или прилично зарабатывают на собственном бизнесе, – пояснил он. – Но, честно говоря, смысл успеха для женщины – личная самореализация и возможность содержать себя. Мужчин они привлекают вовсе не этим, потому что мы, мужчины, понимаем, что не можем рассчитывать на то, что женщина будет обеспечивать львиную долю дохода. Так что мы более заинтересованы в том, какого рода партнерша из нее может получиться. Нравится ли нам быть с ней рядом? Интересный ли она человек? Получится ли из нее хорошая мать?

Пол сказал, что ему не очень-то хочется об этом говорить, потому что он боится показаться сексистом. А потом добавил:

– Я бы не стал ухаживать за женщиной только потому, что она успешный профессионал, зато знаю многих женщин, которые могут считать мужчину привлекательным из-за его успешности или богатства – и при этом продолжают называть себя феминистками.

Коллега Пола, Брэндон, одиночка 33 лет, поведал мне, что женщины, работающие в его юридической фирме, считают, что мужчины «обречены на успех», потому что им не нужно состязаться с биологическими часами. Это верно, согласился он, но в то же время, когда он и его друзья готовы жениться, женщины предъявляют им невозможно высокие требования.

– Ты не можешь быть просто равным женщине – ты должен быть чуть успешнее, чем она, – говорил он. – Это вычеркивает из списка возможных кандидатов большинство ее коллег и многих мужчин вообще. А если ты действительно добился большего успеха – занимаешь в фирме пост повыше, чем у нее, ты еще должен быть достаточно высоким и достаточно остроумным, чтобы тебя сочли достойным хотя бы первого свидания.

Пол, рост которого 170 см, начинающий лысеть, сказал мне, что, когда он встречался с продавщицей из обувного магазина (они познакомились, когда он примерял мокасины), его знакомые женщины жаловались, что вот, мол, мужчины-юристы не желают встречаться с равными себе.

Пол говорит, что это неправда:

– Я встречался с ней, во-первых, потому, что она мне по-настоящему нравилась, а во-вторых, она действительно хотела встречаться со мной! Женщины говорят, что равные им не хотят с ними встречаться, но ведь это они не хотят встречаться с равными себе! Они считают себя сильными или какими там еще – но на самом деле они просто высокомерны. И не думаю, что они так уж счастливы.

Сильные или одинокие?

Возможно, Пол прав. Я выросла, интерпретируя феминизм как идею расширения полномочий женщин: нам полагается быть не только сильными и независимыми, но еще и находить в этом счастье. Нам полагается сосредоточиваться на собственной жизни, и партнер – это подливка, а не главное блюдо. Мы не можем быть счастливы в отношениях, пока не научимся быть счастливыми сами по себе.

В течение многих лет я следовала этим представлениям, но в глубине души не хотела учиться быть счастливой в одиночестве. Неважно, насколько полной была моя жизнь (карьера и добрые друзья; позже – чудесный ребенок, карьера и добрые друзья), – я всегда хотела идти по жизни рядом с партнером. И хотя я не из тех, кто выдирает из журналов картинки платьев невест или в подробностях воображает себе свою свадьбу, я принимала как само собой разумеющееся, что свадьба у меня будет. Мне никогда не приходило в голову, что в моей жизни не будет мужа, детей и детской горки на заднем дворе. Так что я определенно не старалась стать «новатором», рожая ребенка одна. Я просто хотела стать матерью, пока не поздно.

Но сам факт, что в свои 40 лет я позволила себе открыто высказаться в статье в «Атлантике» в том смысле, что страстно хочу обычную семью с достаточно хорошим мужчиной, во мнении некоторых внес меня в категорию женщин, которые слишком сильно этого хотят. По словам некоторых читательниц, я стала ни больше ни меньше как публичным оскорблением для всего женского движения. Вот какие фразы попадались в некоторых письмах.

– А слабо́ подбавить еще отчаяния?

– Как это печально, что сына вам недостаточно!

– Я в ужасе от того, что можно так нуждаться в мужчине!

– Настоящая трагическая актриса.

– Обзаведись хоть какой-то самооценкой!

– Вы поставили взаимозависимость на совершенно новый уровень низости.

– Мне жаль тебя из-за такого всепоглощающего стремления к размножению. А еще мне жаль тебя из-за такого всепоглощающего стремления к замужеству.

– Не думаете ли вы, что вам стоит научиться более комфортно чувствовать себя наедине с собой, прежде чем искать партнера?

– Возможно, если изменишь свое мировоззрение и не будешь так выставлять напоказ свое бедственное положение, ты и встретишь подходящего человека.

– Если моя дочь вырастет и будет хотя бы вполовину так хотеть мужчину, я пойму, что как-то не так ее воспитала.

Каким-то образом после Джейн Остин для женщины стало постыдным признавать, как она одинока и как сильно хочет стать частью традиционной семьи. У какой образованной, искушенной современной женщины, ведущей активную социальную жизнь, есть время на одиночество?!

Ты одинока? Создай свою жизнь! Получи продвижение по службе! Заведи себе хобби! Сделай новую стрижку! Вперед, девочка!

Помню, однажды видела, как несколько женщин в утренней телепрограмме разглагольствовали о том, что они скорее останутся одни, чем с «синицей в руках». Нет, правда? Они предпочтут дотянуть до 40 и шататься по барам с компанией приятельниц, которые все до единой будут смотреть не друг на друга, а на дверь, в которую может войти мистер То Что Надо? Ни одна из женщин – участниц шоу не могла бы потягаться привлекательностью с кинозвездой, но это, похоже, нимало не поколебало их уверенности в том, что они заполучат Прекрасного Принца. Одна даже договорилась до того, что предпочла бы остаться свободной, потому что никогда ведь не знаешь, где найдешь свою настоящую любовь – может, в доме престарелых. В доме престарелых! Неужели она всерьез хотела бы жить в одиночестве, пока ей не стукнет 80? И даже тогда – разве она не сознает, что в этом случае среди сообщества пенсионерок у нее было бы еще больше соперниц за одного-единственного старичка-одиночку (да еще, возможно, и страдающего болезнью Альцгеймера)?

Моя 29-летняя коллега Хейли сказала, что, хотя она и не прочь идти по жизни с партнером, меняться в угоду другому человеку она не хочет. Но что это – сила или негибкость? Разве перемены не являются неотъемлемой частью компромисса и взрослых взаимоотношений? Не сделала ли нас «власть девчонок» самодовольными, ни на что не годными в качестве партнерш?

Вероятно, это не случайность, что, усвоив подход «я не нуждаюсь в мужчине», многие из нас так и остались без мужчин. В 2007 году в журнале «Тайм» статья, озаглавленная «Да кому он нужен, этот муж?» (м-м-м, ну, мне нужен – а что?), цитирует Сару Джессику Паркер из «Секса в большом городе». Поскольку, говорит она, женщинам не нужно больше полагаться на финансовую поддержку со стороны мужчин, «мои знакомые женщины ищут отношений столь же удовлетворительных, мобилизующих и зажигательных, как те, что связывают их с подругами».

Вот ведь идиотизм! Да какая разница, насколько я наслаждаюсь дружбой с женщинами, я не хочу, чтобы мой брак был похож на наши отношения с ними! И сомневаюсь, чтобы многие из нас этого хотели. Прокрути в уме все эмоциональные запросы, заскоки и перепады настроения своих подруг – и представь, насколько «удовлетворительно, мобилизующе и зажигательно» было бы жить с ними 24 часа в сутки 7 дней в неделю до конца дней твоих. Твоя подруга может сколько угодно выслушивать подробности того, как у тебя прошел день, но действительно ли она – тот человек, с которым ты хотела бы растить детей и вести домашнее хозяйство?

В той же статье одна 32-летняя женщина, медиапродюсер, объясняет, почему разорвала свои длившиеся 7 лет отношения с бойфрендом, работавшим в инвестиционном банке. Хотя она «просто обожала его», ей казалось, что жизнь с ним «слишком ее ограничит». Она не была счастлива, потому что считала, что «не сможет сохранить свой дух». Однако «обожала его» достаточно, чтобы оставаться с ним целых 7 лет. И что будет с ней через 10 лет, когда она задумается об этом своем решении?

Возможно, ей захочется прислушаться к тому, что в этой же статье говорила 49-летняя одиночка:

– Было время, когда у меня от мужчин отбою не было. Думаю, с некоторыми из них я поступала не слишком хорошо. Я часто задумываюсь, уж не наказывает ли меня Бог. Порой оглядываюсь назад и говорю: «Хорошо бы я тогда приняла другое решение».

Там же приведены слова еще одной женщины, которая говорит, что может с легкостью удовлетворить свои сексуальные потребности, не выходя замуж. Ну и что? Совместный опрос CNN и «Тайм», процитированный в статье, показывает, что 4 % женщин говорят, что больше всего в браке им нужен секс, а 75 % – что партнерство. Может ли она с легкостью удовлетворять эту потребность вне брака – ежедневно и до конца жизни?

Чай в одиночестве

Признаем мы это или нет, быть одной – одиноко, особенно к тому времени, как мы добираемся до полпути между 30 и 40 и многие из наших друзей уже заняты делами своих семей. Дело не в том, что женщина чувствует себя ущербной без мужчины. Дело в том, что если уж ни один мужчина не является одиноким островом, то женщина – тем более. Как одиноко мне было, пока не появился на свет мой сын, каждое утро просыпаться в пустом доме, съедать в одиночестве свой завтрак, в одиночестве читать газету, в одиночестве мыть посуду!..

Как скучно было выслушивать еженедельные репортажи после очередного свидания, утешая подругу и говоря ей, что с ней-то все в порядке, это мужчина попался не ахти, и выслушивать от нее те же неловкие попугайские утешения после моей собственной эскапады с очередным свиданием! Какое разочарование – растрачивать свой такой недолгий срок на этой планете в череде временных союзов, когда я могла бы строить жизнь, состоящую из совместных переживаний с одним преданным мне человеком! Сколько я еще смогу транжирить свое время на анализ телефонных звонков или имейлов, часами обсуждая мужчину, который исчезнет с горизонта три дня, три недели или три месяца спустя, чтобы его сменил еще один, и еще один, и еще?..

Как это беспросветно – переезжать одной на новую квартиру, покупать еду на одну себя! И не с кем поговорить в интимные моменты перед сном, кроме подруги, висящей на телефоне, да и не о чем, кроме как о мужчинах – а о ком же еще? Это так скучно! Если мы «вычеркивали» парней за то, что они были «слишком скучные», то, скажу тебе, ничто не может быть скучнее бесконечной карусели одинокой женской жизни.

Ребенок в доме изменяет частности – никогда не остаешься одна и на самом-то деле отчаянно жаждешь иногда побыть наедине с собой, – но тяга к взрослому партнеру никуда не исчезает. Мое решение родить никак не было связано с попыткой отделаться от одиночества. Это было связано с надеждой продолжать поиски Того Самого Единственного, но чтобы при этом не давило на мозги назойливое тиканье биологических часов. И если у меня хватало сознательности на понимание, что ребенок не является панацеей от нехватки мужского общества, то я искренне верила – вот ведь наив-ность! – что просто могу поменять цели местами: сначала ребенок, потом родственная душа. Еще до того, как я стала матерью, встретить своего Единственного мне было трудно. Чего я не ожидала – это того, что, родив в одиночку ребенка, старишься на десяток лет за первые десять месяцев, но и это еще полбеды: если у тебя нет времени принять душ, поесть, вовремя сходить в туалет или даже куда-то выйти из дома, кроме как на работу (где ты проводишь все время, когда не спишь, пока ребенок под присмотром няни), остается очень мало шансов на то, что хоть какой-то мужчина – тем более Единственный! – постучится в твою дверь и присоединится к этому веселью.

А потом еще встает вопрос о том, где вообще можно встретить мужчин-одиночек, когда ты уже стала мамой. Они явно не водятся на ползунковых деньрожденных вечеринках или в магазинах детских товаров, а те немногие, которых я встречала в продуктовых магазинах, явно не выражали охоты подцепить мамочку, распевающую песенку про «яблоки и бананы» для увеселения малыша, сидящего в тележке для продуктов. (Если бы гендерная ситуация была обратной, то, конечно, женщины-покупательницы штабелями падали бы вокруг папочки-одиночки.)

Одиночество, которое я испытывала после рождения ребенка, не уменьшилось; оно стало другим и, возможно, даже усложнилось. Это и одиночество одиночки, и одиночество от того, что невозможно поделиться важными моментами жизни сына с единственным человеком, который любит его так же глубоко, как и я.

Но, сказанные вслух, эти слова вызывают у других чувство неловкости. Помню, однажды получила имейл от никогда не бывшей замужем такой же мамы-одиночки, как и я, в котором она рассказывала, что, когда поделилась своим ощущением одиночества на сайте для одиноких мам, ей начали рекомендовать перестать жалеть себя и «радоваться жизни». Одна женщина даже предположила, что если уж она так несчастна в роли матери-одиночки, то ей следует отдать ребенка в приемную семью.

– Меня только что на костре не сожгли за признание в том, что порой мне бывает одиноко, – писала эта женщина. – Но никто не порывался сделать то же самое с женщиной, которая посоветовала мне отдать своего ребенка на воспитание!

Что такого ужасного в том, чтобы признаться в своем одиночестве и желании нормальных человеческих отношений? Неужели действительно что-то не так с нашей самооценкой или ценностями, если нам хочется делить с кем-то место за рулем, буквально и символически? Мы так озабочены тем, чтобы не «удовольствоваться синицей в руках», а потом оказывается, что мы несчастливы потому, что не сделали этого – живя в своих однокомнатных квартирках, жуя ужин из закусочной перед телевизором и надеясь, что все же появится такой мужчина, которым мы сможем «удовольствоваться».

Опрашивая женщин об их понимании слова «феминизм», я получила множество ответов, которые в сухом остатке сводились к тому, чтобы иметь те же возможности, что и у мужчин. Но чем больше мы разговаривали, тем яснее становилось, что наши потребности различны и что мы на самом-то деле не можем хотеть одного и того же. А если речь идет о свиданиях и отношениях, у нас и нет таких возможностей, как у мужчин, особенно когда мы становимся старше.

Это может казаться очевидным, но я почему-то думала, что смогу родить одна, отложив свою личную жизнь на год или два, а потом снова, как ни в чем не бывало, вступить в игру. Я думала, что это и есть «равенство» и возможность «получить все».

Потом, когда я снова была готова встречаться с мужчинами, в один из четвергов я отправилась на вечеринку экспресс-знакомств. Мне тогда было уже за 40, и все изменилось.

А теперь давай я расскажу тебе об этом вечере.

4. Катастрофа на вечеринке экспресс-знакомств

Я уже давно была наслышана об экспресс-знакомствах, но я впервые попыталась, общаясь в течение пяти минут с абсолютно незнакомыми мужчинами, оценивать их на специальной карточке. Этот способ искать партнера может казаться странным, но я рассчитывала, что недобор по части глубины компенсируется количеством и эффективностью. В сущности получается, что посещаешь десяток мини-свиданий «вслепую» в течение часа. Если оказывается, что ты отметила «да» против имени мужчины, а он отметил «да» против твоего, вам сообщают контактную информацию друг друга.

Вечеринка, которую я выбрала в тот четверг, предназначалась для одиночек в возрасте от 40 до 50 лет. Поскольку мне был 41 год, я могла бы записаться в группу от 30 до 40 – менеджеры компании-организатора говорили, что возможны отклонения на год в ту или иную сторону, – но я решила, что буду придерживаться собственного возраста.

Одеваясь, я ощущала волнение. В конце концов, я познакомлюсь с 10 новыми одинокими мужчинами, а это намного больше, чем 0 одиноких мужчин, с которыми я знакомилась за типичный день работы у себя дома! Я думала, как здорово будет снова «выйти в свет», даже если я не заведу романтической связи. Ну, что в этом может быть плохого? Как на крыльях

В 7 вечера я приехала в модный ресторан возле пляжа, где в отдельном закутке стояли рядами столики на двоих. Еще 9 женщин – семь из них выглядели старше 42 лет – были уже там. Напротив шести из них сидели мужчины-собеседники. И тут меня ждал первый сюрприз: 6 мужчин на 10 женщин.

Я оглядела этих шестерых. Сюрприз номер два: все мужчины, кроме одного, выглядели старше 50, а один был настолько пожилым, что поразительно походил на отца моей лучшей подруги (как-то это чересчур для годичного отклонения). Итак, вот мы там: восемь женщин чуть за 40, две под 50, один мужчина лет 45 и пятеро – за 50. Нам были даны инструкции знакомиться с человеком, севшим напротив, пока не услышим звон колокольчика, а потом мужчины пересаживаются за следующий столик.

Места заняты. Прозвенел звонок, и пора было начинать.

Моего мужчину № 1 звали Сэмом. Он был лыс, морщинист и одет в клетчатый спортивный пиджак с заплатами на локтях. У нас было всего пять минут на разговор, но уже после первой я призадумалась, как мне удастся справиться с остальными четырьмя. Все началось вполне невинно.

– Вы из Лос-Анджелеса? – спросил он.

Я улыбнулась и ответила: да, я местная, а потом спросила, откуда он. Оказалось, из Нью-Йорка.

– О, – произнесла я, пытаясь извлечь максимум информации из того факта, что сижу напротив человека, который выглядит как дедуля из Вегаса. – А как же вы попали на Западное побережье?

– Самолетом! – ответил он, едва сдерживая довольную ухмылку, будто первый придумал эту хохму.

Я вяло улыбнулась. Пауза затягивалась.

– Вообще-то это очень долгая история, – продолжил он, хотя у нас было экспресс-свидание.

Простенького «мне нравится здешний климат», или «я уезжал отсюда учиться в колледже», или «представилась возможность работы» было бы достаточно. Вместо этого он поведал мне о том, что не ладит со своей семьей, поэтому переехал от них подальше; что он не смог дописать свою докторскую, потому что у его куратора случился сердечный приступ; что он попытался перевестись в другой университет, но не смог; что он съехался с одной женщиной, на которой думал жениться, но потом она бросила его ради другого; что в конце концов он стал работать через контрактное агентство и как с этим ничего не вышло, потому что… Дзынь! Слава богу, прозвенел колокольчик, и ему пора было перемещаться за следующий столик.

Мужчину № 2 звали Полом. Пол был еще одним «дедулей» (редеющие седые волосы, морщинистый индюшачий подбородок). На вопрос о профессии он заявил, что у него «переходный период». Я поинтересовалась: переходный – от чего к чему. Он был учителем и любил свою работу, но терпеть не мог подковерных интриг, так что теперь он много играет в гольф. Он очень хотел бы переехать из своей съемной тесной однокомнатной квартирки, но поскольку теперь не работает, то не может позволить себе двухкомнатную. Он хотел поменять профессию, но это трудно, когда тебе 55, потому что наниматели в наши дни приветствуют только «молодежь». На середине его тирады о директоре школы я услышала благословенное «дзынь». За столик уселся следующий мужчина.

Его звали Сэнди, симпатичный и самый молодой из присутствующих мужчин – лет 45.

– Все меня спрашивают: Сэнди – это уменьшительное от какого имени, – произнес он в ту же секунду, как поймал мой взгляд, хотя я ничего такого не спрашивала. – Это сокращение от Сэнфорда. Ну, знаете, как у Сэнди Кауфакса. У бейсболиста. Его звали и Сэнфордом тоже. Сэнфорд Кауфакс.

Он с гордостью улыбнулся. Сэнди оказался ветераном экспресс-свиданий. Он сообщил мне, что ходит на них уже много лет. Выдал кучу анекдотов, которые звучали так, будто он рассказывал их все эти годы. Он делал ужасные грамматические ошибки и всякий раз, сделав ошибку, спрашивал меня, как правильно произносится это слово – «ну, вы понимаете, вы ж писательница и все такое». Он был довольно мил – на мальчишеский манер, – но контакт у нас был примерно как у масла с водой, и после пяти минут его шуточек я уже жаждала услышать «дзынь».

Мужчина № 4 представился как Роджер. Он был красив, как бывают красивы стареющие мужчины вроде Билла Клинтона. После недолгой светской болтовни Роджер упомянул, что переехал в Лос-Анджелес в 1973 году.

– Помните, перебои с газом и жуткие длинные очереди? – спросил он.

Мне тогда было шесть лет, хотела я ответить, но вместо этого игриво улыбнулась и спросила, чем он зарабатывает на жизнь. У него было собственное кадровое агентство, но дела шли неважно. Он задал ответный вопрос, и я ответила, что я писательница.

Роджер перегнулся через стол:

– Вам нужна работа?

Я подумала, что он шутит, поэтому ответила ему в тон:

– В настоящее время нет, но я дам вам знать, если что-то изменится. Может, вы сумеете мне помочь.

Шутка до него не дошла.

– Не следует ждать, пока у вас не будет никакой работы, чтобы начинать что-то подыскивать! Надо ковать железо, пока горячо.

– Спасибо, – отозвалась я, посмеиваясь. – Я это учту.

– Писатели так беззаботно к этому относятся! – продолжал он. – Вот чем вы занимаетесь целый день – слоняетесь по дому в пижаме?

– Э-э… не сказала бы, – протянула я.

– Опра?

– Простите – что? – не поняла я.

– Ну, смотрите каждый день Опру^[4]? Все писатели, с которыми я работаю, они вообще ни черта не делают.

Прозвенел колокольчик. Роджер сунул мне свою визитку.

– Нет, правда, я могу вам помочь, – сказал он, переходя к следующему столику.

Я не знала: то ли смеяться, то ли плакать.

Его дочь…

На этом круге мужчины № 5 у меня не оказалось, потому что из-за неблагоприятного количественного соотношения мужчин и женщин на нашей вечеринке каждый раз четыре женщины оставались за столиками в одиночестве. Координатор вечера подсел ко мне, чтобы помочь скоротать время. Он был симпатичный, лет под 30 и веселый. Я сказала ему, что это моя первая вечеринка экспресс-знакомств… а разве возрастной ценз здесь не должен быть от 40 до 50?

– Да я знаю, – сказал он сочувственно, – мы работаем на доверии, но так получается каждый раз. Мужчины за 40 не хотят идти на эту вечеринку, потому что, вы же понимаете, они хотят знакомиться с женщинами между 30 и 40. Мы подумывали о том, чтобы сделать ограничение по возрасту обязательным, но если мы скажем 40-летним мужчинам, что они не смогут ходить на вечеринки «помоложе», мы растеряем клиентов.

Симпатичный координатор пересел за другой столик, чтобы составить компанию еще одной 40-летней даме, оставшейся без партнера.

В течение шестого раунда я тоже сидела одна. Начала болтать с женщиной за соседним столиком, которая тоже пережидала этот круг. Это была высокая блондинка в сексуальном замшевом платьице, зубной врач по профессии. Веселая, умная и общительная. Оказалось, что мы ходим бегать в один парк и только что закончили читать одну и ту же книгу. Поболтав с ней пять минут, я уже могла представить, как мы с ней подружимся. В первый раз за весь вечер я расстроилась, когда прозвенел звонок.

Наконец я получила своего мужчину № 5. У Кевина был свой бизнес по очистке воды. Так случилось, что я разбираюсь в водяных фильтрах, поэтому спросила, фильтрует ли его система фториды.

– Вон та женщина, стоматолог, задала мне тот же вопрос! – проговорил он, изумленный этим совпадением. – Нет, ну не странно, а?

Я не считала странным то, что стоматолог спрашивает о фторидах, равно как и женщина, у которой есть маленький ребенок; но он повторил это замечание по меньшей мере трижды. Завершив серию своих «странно», он ответил на мой вопрос так:

– Не уверен. А фториды – это компаунды?

Я задумалась, как такое может быть: заниматься фильтрацией воды и не знать таких основ. Вода, содержащая фториды, не должна быть тайной за семью печатями для того, кто зарабатывает ее фильтрацией на жизнь. Бо́льшая часть водопроводной воды в США содержит фториды.

Тем временем он выяснил, что я журналистка, и принялся назойливо уговаривать меня написать статью о его компании. Я несколько раз отклоняла его предложение: объясняла, что не пишу о бизнесе; пыталась сменить тему, расспрашивая, какие он любит развлечения, – но он не воспринимал намеков и провел оставшиеся три минуты, донимая меня уговорами все-таки написать статью о его фирме. Отчаявшись, я уже была готова сказать ему, что я вообще не журналистка – это была шутка! Ха-ха! – на самом деле я бухгалтер. Моя работа не имеет ничего общего с писанием о воде или по воде… но мне так и не представился шанс произнести это, поскольку – ура! – раздалось очередное «дзынь!».

Мужчину № 6 звали Робертом. Вдовец. Умный. Приятный в обращении. Юрист. Вероятно, был невероятно красив лет этак 30 назад. Никогда прежде не был на экспресс-свиданиях. Он сказал – «в интересах полного раскрытия карт», – что на самом деле ему 60, но для людей его возраста экспресс-свидания не устраивают. Я, кстати, об этом не задумывалась: а что же делают люди, если они одиноки и им больше 50 или 55 лет? Что, если я в этом возрасте по-прежнему буду одна? Как мне тогда знакомиться с мужчинами?!

До этого раунда, оглядываясь в перерывах, я заметила, что две женщины постарше – те, которым на вид было ближе к 50, – ловили каждое слово Роберта. Роберт не особенно пытался поддерживать визуальный контакт. Казалось, он просто выполняет ритуал. Но эти женщины открыто с ним флиртовали. Он им явно нравился. Они были так… откровенно заинтересованы. И не добились своего. «Такой могу стать и я через 10 лет», подумалось мне. А потом до меня дошло: я такая и есть. Я на той же вечеринке, знакомлюсь с теми же мужчинами, что и эти женщины. Теперь это и моя жизнь.

За те несколько минут, что мы болтали с Робертом, я убедилась, что он человек интересный и приятный. Он признался, что не собирался приходить сегодня сюда, но его дочь, которой 34 года, настояла на этом. Я мысленно ахнула: его дочери 34! Я спросила, бывала ли она когда-нибудь на подобных вечерах.

– Нет, она замужем! – рассмеялся он. – На самом деле я только что снова стал дедушкой!

– Снова? – повторила я, и голос у меня дрогнул, поскольку я пыталась не разреветься прямо за столиком. – У нее что, двое детей?

– Нет, у нее пока один, но у моего сына тоже сын, – ответил Роберт. – Ему два годика.

Я просто онемела. Дети этого мужчины уже обзавелись семьями, и у них есть свои дети! Мой сын одного возраста с его внуком! Я уставилась в стол, и Роберт прервал молчание вопросом:

– Ну, а вы? Вы когда-нибудь были замужем?

Нет, подумала я. А при таком раскладе – никогда и не буду. Собралась с силами и ответила:

– Пока нет.

И после мучительно долгой паузы прозвенел колокольчик.

Поскольку я уже перезнакомилась со всеми шестерыми, оставшиеся два круга я сидела одна и заполняла свою карточку – во всех пунктах я отметила «нет». Разбор полетов

Вот и все – вечер закончился. Симпатичный координатор попросил нас поприветствовать друг друга аплодисментами (Поздравляю, вы прекрасно держались сегодня вечером!) и сдать карточки. Пока женщины помоложе собирали свои сумочки, координатор заметил наши ошарашенные лица.

– Попробуйте еще раз, – подбодрил он нас и неубедительно добавил: – Может, все сложится по-другому!

Выходя из ресторана, я прошла мимо барной стойки. Стильные, улыбающиеся молодые мужчины и женщины болтали и мелькали вокруг. Кажется, все они были не старше 30.

По дороге домой я подвела баланс. За организацию вечеринки – 25 баксов. Няне – 40. Парковка – 8. Время, потраченное на душ, бритье ног, укладку волос, макияж и обдумывание наряда, – полтора часа. Дорога туда-обратно по пробкам – один час. Вечер, который можно было провести с сынишкой, – бесценен.

Я не винила организаторов за это фиаско – я винила саму себя. На каком-то уровне я понимала, что это – всего лишь последствия неверных решений в личной жизни, принятых мною, когда я была моложе. Я знала, что люди нередко сводят знакомство через систему экспресс-свиданий. Я даже знала одну женщину, которая отправилась на вечеринку для 25–35-летних, когда ей было 29, и встретила там своего мужа, которому тогда было 32. Она побывала на трех таких вечерах, и на каждом, как она говорила, было поровну мужчин и женщин. Некоторые парни оказывались неудачниками, но с большинством было сравнительно приятно поговорить. У них не было особого жизненного «багажа» за плечами или сопливых историй. Если они жили в паршивых квартирках, то у них была многообещающая карьера. Они не напоминали ей собственного отца или отцов ее подруг. Позже я расспросила свою 40-летнюю одинокую знакомую о ее опыте экспресс-свиданий. Был ли мой опыт нетипичным?

– Вовсе нет, – ответила она. – Звучит вполне типично для вечеринок 40–50-летних.

Она сказала, что, когда ей было 38–39 лет, она ходила на вечеринки для 30–40-летних, и хотя мужчины там были намного привлекательнее – она ставила «да» рядом с несколькими именами, – они интересовались только женщинами слегка за 30.

Я часто слышала, что знакомиться тем труднее, чем старше становишься, но никогда прежде не воспринимала это по-настоящему серьезно. Я не задумывалась о том, что одно-единственное решение – скажем, отвергнуть хорошего мужчину потому, что ему «чего-то не хватает», – может навсегда изменить весь ход моей жизни. В свои 20–30 лет я еще не беседовала с женщинами, которым перевалило за 40 и 50, которые сокрушались о том, что в свое время расстались с замечательным мужчиной по идиотскому поводу и теперь жили как та 48-летняя дизайнерша, прежде всегда имевшая бойфрендов, а ныне жалующаяся, что влачит «одинокое существование, которое состоит в общении исключительно с женщинами».

Я думала о своей 30-летней подруге Джулии, которая рассталась со своим немеркантильным Грегом и теперь встречалась с Адамом, пленительным хирургом, но не могла решить, кто ей больше нравится. Я хотела позвонить ей и сказать, что она должна выстроить свои приоритеты и уяснить, на какие компромиссы она готова пойти, потому что если она сейчас «отошьет» обоих, то через 10 лет на вечеринках для 40–50-летних их точно не будет. А вот она может там оказаться.

Вместо этого я позвонила Рейчел Гринвальд, эксперту по знакомствам, которая специализируется на коучинге одиноких женщин старше 35, чтобы узнать, не может ли она что-нибудь мне посоветовать.

Я имею в виду – да, мне 41, но я же еще не умерла. Мне нужно было услышать что-нибудь обнадеживающее.

Часть вторая. От фантазии к реальности

Иллюзии прельщают нас тем, что избавляют от боли и позволяют взамен наслаждаться удовольствиями. Поэтому мы должны без жалоб принимать тот факт, что они порой сталкиваются с реальностью, о которую разбиваются вдребезги.

Зигмунд Фрейд

Преданность и самоотверженность

Совет, который дает Гринвальд, прост: отбрось все «объективные» показатели (возраст, рост, образование, профессия, волосы, дети или бывшая жена) и сосредоточься на «субъективных» (степень личностной зрелости, доброта, чувство юмора, чувствительность, способность быть преданным).

Я ввернула, что легко ей говорить – в конце концов, она-то вышла замуж 17 лет назад, когда ей было 28. Как бы она себя чувствовала сейчас, если б осталась одиночкой после 40, и кто-то советовал ей не обращать внимания на эти объективные критерии?

В ответ Гринвальд рассмеялась – но только потому, что для нее это был пройденный этап. Она рассказала, что едва не упустила своего мужа, потому что тоже слишком зацикливалась на объективных критериях. Учась в бизнес-школе, она разговаривала с ним по телефону на профессиональные темы, и эти разговоры ей нравились, но стоило ей взглянуть на его фото в справочнике (оно ей не понравилось), как она тут же вычеркнула его из списка возможных увлечений. Только столкнувшись с ним на вечеринке и постепенно узнав его поближе, она начала находить его симпатичным – и даже «более чем».

– О, я хотела все и сразу! – сказала Гринвальд, – Чтоб и высокий, и красивый, и умный, и забавный. Я была такой придирой, что еще и вьющиеся волосы мне подавай!

И хотя кое-что (но не все) из того, чего хотела, она получила, ничто из этого не связано с ее счастьем в браке – как она не замедлила указать.

– Когда я встречалась с мужчинами, я совершенно не думала как о главных о двух качествах, а они оказались ключевыми в браке, и это – преданность и самоотверженность, – объясняла она. – В семейной жизни по сотне раз на дню приходится решать, чьи интересы предпочесть: свои или другого человека, – и мой муж так часто выбирал мои! Во время ухаживания мы ошибочно принимаем заботу за бескорыстие, но это не одно и то же. Романтические жесты типа того, чтобы послать любимой цветы, – не то же самое, что проснуться посреди ночи и ухаживать за ребенком, чтобы она могла поспать.

– А еще, – продолжала Гринвальд, – важна самоотверженность – способность сказать, что на самом деле не важно, кто прав или неправ, и что это нормально – иметь разный взгляд на вещи. Вот я и спрашиваю: на каком месте в вашем списке стоят преданность и самоотверженность, когда вы отвергаете мужчину, основываясь на его возрасте или росте?

И в самом деле, Джон Готтман, известный исследователь вопросов брака из Вашингтонского университета и автор бестселлера «Семь принципов счастливого брака», доказал, что он может предсказать успешный брак с 91-процентной точностью, рассмотрев основные качества партнеров, такие как умение идти на компромисс, толерантность и стиль общения.

Гринвальд не принижает те желания, которые есть у многих из нас. Вместо этого она говорит, что пусть даже мы хотели бы получить в мужчине «все сразу», нам следует пересмотреть свои стандарты – и хорошо бы пораньше, – если мы хотим найти подходящего партнера до того, как нам станет все труднее и труднее искать его.

Романтические истории женщин за 35 часто оказываются вариациями на тему «эта неудачная связь у меня длилась три года, а следующая – пять лет». Или – «я все время возвращалась к своему бывшему бойфренду, вместо того чтобы стать свободной и встретить кого-то более подходящего». Или – «через полгода или год я поняла, что наши отношения ни к чему не придут, но все равно не уходила, надеясь, что все изменится». Что действительно должно было измениться – так это способ, которым эти женщины выбирали себе партнеров.

По словам Гринвальд, они растранжирили свои лучшие годы.

– Мужчины, к которым их влекло, как правило, являли собой прямую противоположность тому, чего эти женщины действительно хотели в перспективе, то есть стабильности, ответственности, отзывчивости, прагматизма, зрелости, желания иметь детей. Надо помнить, что у тебя нет времени, чтобы попусту растрачивать его на парня только потому, что ты от него без ума.

О-хо-хо!.. Виновна по всем пунктам – опять. Подумала о бойфренде, который только что не облизывал меня с утра до ночи, а потом внезапно испарялся, выдав напоследок какую-то жалкую отговорку типа «я испугался». А я все равно оставалась с ним – два с половиной года. Были еще один за другим два восхитительных и – вроде бы – романтических парня, которые, как оказалось, больше любили себя, чем меня. Будучи помоложе, я всегда думала, что могу позволить событиям разворачиваться естественно и не трудиться заводить разговор о нашем будущем, но Гринвальд сказала, что столь же важно становиться активной заранее, пока не вошла в настоящий цейтнот.

– Женщинам, которые хотят выйти замуж и иметь семью, нужно думать о том, что действительно важно. И делать последовательный выбор в отношении знакомств в соответствии со своими словами – пока они не оказались одиночками в 35 лет. И я вовсе не развожу панику. Просто жаль видеть женщин, которые приходят ко мне, осознав это только теперь, когда все намного сложнее, чем могло быть 10 годами раньше, будь у них тогда другой взгляд на вещи. Скажем, тебе 33 и ты встречалась с мужчинами в течение 11 лет, начиная с колледжа, а теперь хочешь завести семью. Что ж, я пока еще могу свести тебя с прекрасным мужчиной 40 лет, который хочет семью. Но в 33 это намного труднее. Половинный «срок реализации» для женщины наступает около 35. Окончательный – в 40. Когда тебе 40 и ты охотишься в онлайне, ни один мужчина, который хочет иметь детей, не пожелает даже знакомиться с тобой. Разведенные, у которых есть дети, готовы встречаться с 40-летними, но многие из них уже сделали себе вазэктомию^[5].

Если бы Гринвальд говорила мне это, когда мне было 30, я бы подумала, что она преувеличивает – в самом крайнем случае что я буду исключением из тех правил, которым обычно подчиняется жизнь женщин постарше. Даже сейчас я часто думаю: «я еще симпатичная», или «я молода душой», или «я не выгляжу на свой возраст». Но все, что она говорила, оказалось правдой. Из всех моих подруг, одиноких или замужних, очень немногие были знакомы с одинокими мужчинами моего возраста, а из тех двух-трех, которых они знали, ни один не был готов встречаться с женщиной за 40.

Так что у меня был выбор: я могла либо сетовать на судьбу одинокой женщины, ищущей любви, либо воспользоваться этой информацией к собственной выгоде. Как сказала Гринвальд, есть и хорошие новости: у меня был шанс начать с чистого листа, и на этот раз сделать все правильно, встречаясь с мужчинами, обладающими такими качествами, которые действительно могли сделать меня счастливой на долгие годы.

Долгие годы – казалось, это была главная цель Гринвальд. За последние 10 лет она приложила руку к нескольким сотням браков. И хотя многие из этих женщин сначала сопротивлялись, не желая забрасывать более широкие сети и сосредоточиваться на субъективных критериях, ни один из этих браков, насколько ей известно, не закончился разводом.

Так что, возможно, кое-что она понимала.

Счастлива с мистером Норма

Когда счастливо замужние женщины говорили мне о том, что они считают существенным, становясь старше, выявлялась одна и та же тема: важно найти идеального партнера, а не идеального человека. Речь не о том, чтобы снижать свои стандарты, а о взрослении и разумных ожиданиях. Есть разница между тем, из чего получается хороший бойфренд, и тем, из чего получается хороший муж. С годами стабильность и надежность оставляют позади «фейерверки» и остроумную болтовню.

Моя подруга по колледжу Аманда, которой сейчас 39, а замужем она 12 лет, рассказывала мне, что помнит то давление, которое оказывало на нее общество в целом – и особенно ее круг – в отношении того, с какого рода парнем она должна встречаться.

– Помню, как в магистратуре моя профессорша, одинокая и несчастная, услышала о том, что я встречаюсь с Барри, и заметила в разговоре с нашей общей знакомой, что я могла бы «найти что-нибудь получше». Я думала, что она ничего не понимает и что ни одна женщина не могла бы даже надеяться найти человека умнее, приятнее, перспективнее. Время доказало, что права была я. Может, Барри и не всегда одевался так, как мне нравилось, и не возился по дому как мастер – золотые руки, вместо того чтобы смотреть футбол, но он что угодно сделает ради меня. Он готовит мне на скорую руку куриный бульон, когда я гриппую, и варит его без соли, заботясь о моем давлении. В конце концов, у меня есть любовь и прекрасный брак.

Аманда сказала, что, когда она была не замужем, самыми большими ее ошибками было ставить знак равенства между словами «последовательный» и «скучный» и считать «компромисс» словом отрицательным. Она надеется, что ее дочь будет четко выстраивать свои приоритеты, когда начнет встречаться с парнями.

– Я не вышла бы за Барри – или за кого угодно другого, если уж на то пошло, – если б придиралась к мелочам, из-за которых, как я вижу, женщины-одиночки сегодня отвергают мужчин, – сказала она.

Элиза, которая замужем восемь лет и имеет двоих детей, описала взаимоотношения с мужем так:

– Когда мне исполнилось 36, меня как раз бросил мужчина, обладавший всеми теми качествами, которые, как я думала, мне нужны, и я была совершенно уничтожена. Через несколько месяцев я познакомилась со своим теперешним мужем, который мог похвастаться только некоторыми из этих качеств. Зато у него были цельность натуры, тотальная честность, готовность поступать правильно, даже если это трудно, стабильность и, главное, любовь ко мне и понимание. Причина, по которой я не могла встретить идеального партнера, была в том, что я ошибалась насчет качеств, которыми такой человек должен обладать!

Сюзан бы с ней согласилась. Ей 30, директор по маркетингу, живет в Остине. Она вышла замуж за парня, который первое время казался ей мистером То Что Надо, но теперь она замужем за настоящим мистером То Что Надо. Она не может удержаться от смеха, когда думает о тех ошибках, что совершила, выбирая своего первого мужа – и едва не выбрав второго.

– Для меня, – объясняла она, – роль палочки-выручалочки сыграло умение нацелиться на «предметы первой необходимости», при этом сумев отказаться от взбитых сливок. Не пойдя на третье свидание с интересным парнем, потому что он носил сандалии и держал кошку, я сказала себе: «Все, я достигла просветления!» – и в основном это значило, что я готова больше не обращать внимания на всякую ерунду. И вот теперь я рядом с мужчиной, с которым хочу вместе стареть.

Конечно, практически все, кто знакомится и встречается, знают, что черты, которые Гринвальд зовет субъективными, важны. Дело просто в том, что мы часто одинаково ценим объективные черты и субъективные, а найти настоящего живого человека, у которого присутствовали бы в равной мере и те, и другие, очень трудно. Если у парня больше субъективных достоинств, чем объективных, мы его вычеркиваем. Но если у него есть объективные достоинства, его труднее вычеркнуть, потому что их легче измерить, и мы тогда делаем допущение о том, что незаметные на поверхности субъективные у него тоже присутствуют, но только не так очевидны. Ясное дело, это далеко не всегда так.

Линн, 42 года, в разводе, теперь явно смотрит на вещи по-другому.

– У меня был красивый, с волевым подбородком муж, – рассказывает она. – И когда он изменил мне в третий раз и мы развелись, я начала понимать, что внешние черты не имеют значения в долгой перспективе. Важно найти человека, у которого есть кое-что за душой. К несчастью, некоторые из нас не понимают этого, пока не попадут в категорию «плавали – знаем».

Линн рассказала мне о двух классных мужчинах, ее коллегах по офису, у которых были большие проблемы со знакомствами. Один из них, Брэд, коренастый и лысеющий, но, как она сказала, «когда узна́ешь его поближе, обнаруживается, что он остроумен, честен, жизнерадостен, интеллигентен и просто чудный малый». Многие женщины не видели в нем ничего, кроме лысеющей головы и отнюдь не совершенного тела, и только в прошлом месяце, когда Брэду было уже 38 лет, он женился.

– Мужчина не обязан выглядеть как Кен, приятель куклы Барби, чтобы быть привлекательным, – говорит она. – Брэд именно таков, и девушка, которая его заполучила, настоящая счастливица.

У Линн есть еще один коллега, Митч, ему 30, и он один из самых милых людей, каких Линн знает. Он стеснителен, говорит Линн, но если получше с ним познакомиться, то оказывается, с ним очень весело.

– Да, у него не супермодная стрижка, – говорит она. – Нельзя сказать, что он некрасивый – просто парень со средней внешностью. У него масса совершенно замечательных качеств, но мне кажется, что женщины его возрастной группы на него даже не смотрят. И это очень меня печалит. Со своей точки зрения, с высоты своих 42 лет, я знаю, что есть множество молодых парней, которые действительно хотят найти свою любовь, хотят обязательств, хотят жениться, хотят детей. И часто на них не обращают внимания женщины от 25 до 35, которые хотят иметь все и сразу.

Кто-нибудь, поставьте мне мозги на место!

Я знала, что Рейчел Гринвальд права: мне необходимо было подходить к знакомствам иначе. Но пусть я даже попыталась бы искать эти самые более субъективные качества, у меня все же оставалась одна проблема: я не встречалась ни с какими мужчинами.

И я решила позвонить свахе.

Для меня это был радикальный шаг. Мне никогда не приходило в голову нанять сваху, пока я была моложе, потому что я всегда считала, что познакомлюсь с мужчиной сама. Он будет сидеть рядом со мной в самолете, стоять за мной в очереди в химчистку, работать в том же офисе, тусоваться в той же кофейне, придет на ту же вечеринку…

Теперь, когда я прикидывала шансы на то, что так случится, эта убежденность казалась смешной. В конце концов, мы ведь не вверяем другие важные аспекты своей жизни чистой удаче. Если хочешь найти работу, не станешь просто торчать в лобби офисного здания в надежде на то, что наниматель ни с того ни с сего заведет с тобой беседу. Если хочешь купить дом, не станешь бесцельно блуждать сама по себе по городу, надеясь заприметить домик, который – вот совпадение! – выставлен на продажу, подходит под твой личный вкус и имеет приемлемое количество спален и санузлов. Поступать так – значит, слишком многое отдавать на волю слепого случая. Если это твой единственный метод поиска дома, в конце концов можно оказаться бездомной. Поэтому ты нанимаешь агента по недвижимости, чтобы он показывал тебе дома, которые потенциально могут соответствовать твоим потребностям. Так почему не нанять сваху, чтобы она показывала тебе потенциальных партнеров?

Идея окинуть взглядом помещение и встретиться глазами с незнакомцем все же казалась мне более привлекательной – но в каком именно помещении найду я этого очаровательного незнакомца? В моем домашнем «офисе», который состоит из меня и только меня одной? В гостиной или на кухне, куда я отправляюсь, если не сижу в кабинете? В местном баре, который никак не назовешь местом паломничества «качественных» мужчин?

Женщины-одиночки, с которыми я разговаривала, жаловались на точно такую же проблему: где, черт побери, современная деловая женщина может столкнуться с Тем Самым Единственным? В будни у многих примерно такое расписание: подъем, дорога на работу, полный рабочий день, остановка в спортзале или в женском литературном клубе, дорога домой, ужин из микроволновки, немного телевизора, ответы на электронную почту – и баиньки. А по выходным? Пообедать с подругами, побегать по всем делам, на которые не находится времени в будни, оплатить счета, разобрать почту и просмотреть ее – и провести еще один субботний вечер на вечеринке или в модном баре, надеясь встретиться взглядом с тем самым красавчиком-незнакомцем на другом конце зала. Я не говорю, что такого не бывает. Я действительно встречалась с парой таких очаровательных незнакомцев, но почему-то в результате не вышла за них замуж. Так что я больше не желала передавать это дело в руки Рока или Предначертания.

Мне нужна была помощь свахи, но я не хотела, чтобы она полностью отвергла мои объективные критерии: мне просто нужен был кто-то, чтобы добавить чуть-чуть взгляда со стороны и здравого смысла в мой поиск в направлении, предложенном Гринвальд. Мне нужен был кто-то, кто мог бы сказать:

– Знаешь, может, он и не кажется подходящим под твой тип, но поверь мне, он того стоит.

Я хотела, чтобы мне напоминали о том, что важно, и помогли взломать мой шаблон – отметать хороших мужчин по ошибочным критериям.

Так что я позвонила Венди, местной свахе, и мы уговорились встретиться за кофе. Через неделю, склонившись над дымящейся чашкой латте, я давала ей полный отчет о моих неурядицах. О музыканте, с которым я жила, когда мне было чуть за 20 (симпатичный, умный, творческая личность; но теория о том, что противоположности сходятся, в нашем случае дала сбой после того, как мы съехались). О юристе (симпатичный, умный, веселый и успешный; но он стал таким собственником, что даже у самых толерантных моих подруг от него по коже бежали мурашки). О блестящем предпринимателе (симпатичный, остроумный и успешный, но чудовищно ненадежный и эгоистичный); о телесценаристе, который не был готов к «прайм-тайм-отношениям» (симпатичный, умный, забавный и креативный, но не заинтересованный в том, чтобы давать какие-либо обещания); об очаровательном менеджере инвестиционного банка, который подцепил меня на вечеринке, где, как я потом узнала, он должен был встречаться с какой-то другой девушкой (и это должно было сыграть для меня роль красного флажка, не так ли?). А также о журналисте, который жил в другом городе (симпатичный, умный, забавный, креативный и самый милый парень на планете; только мы так и не смогли договориться, где будем жить и какого рода семейная жизнь нам нужна); и о политическом консультанте, с которым у меня было много общих интересов и который большую часть времени был просто замечательным – кроме тех моментов, когда обманывал меня или «слезал» со своих антидепрессантов и седативных препаратов (симпатичный, умный и талантливый, с личностью типа «доктор Джекил и мистер Хайд»); и еще о сексуальном кинорежиссере с сайта знакомств (умный, забавный и успешный, но отец из него не вышел бы)…

Все они были поначалу привлекательны – в теории, сказала я ей. Но у меня явно сложился шаблон принятия неправильных решений. Как она думает, сможет ли она мне помочь?

Венди решила, что сможет. На самом деле у нее уже был кое-кто на уме. 6. 3500 долларов за любовь

Гордиться тут нечем – но я едва не отвергла первого парня, которого сватала мне Венди. Заметь, я с ним еще даже не познакомилась. И еще не видела его фото. И на самом-то деле, судя по тому, что рассказала мне Венди, он был очень и очень похож на такого человека, которого я искала. На четыре года старше меня (в отличие от тех мужчин с вечеринки экспресс-свиданий, которым было за 50). Однажды был уже женат (и хочет жениться снова). Отец (и любит детей). Образованный (но при этом не витает в облаках). Коллекционирует первоиздания книг (и читает их!). Финансово стабилен (и любит свою работу).

При всем при этом, когда я услышала, что: (1) годом раньше он едва не тронулся из-за своего развода (не так давно передо мной прошла целая вереница мужчин, постоянно долдонивших о крушении своих браков); (2) у него было четверо детей («Если б мы сошлись, то в нашей семье было бы пятеро детей, – говорила я Венди. – Это уже не семья, а выводок какой-то!»); (3) он был ярым спортивным болельщиком (для меня это минус); (4) он вырос в местечке, которое ассоциировалось у меня с парнями, мнущими в кулаке пивные банки и разговаривающими с сильным акцентом, в то время как моим «типом» были утонченные интеллектуалы… В общем, я хотела посмотреть, кто еще у нее есть для меня.

Она выслушала мои соображения, но просила передумать. Несколько дней мы обменивались имейлами. Она уверяла меня, что этот мужчина – далеко не «рыгающий и матерящийся фанат из Бронкса», а вовсе даже наоборот: «выпускник одного из лучших университетов и утонченный корпоративный юрист». В ответ на мои вопросы о волосах, росте и остроумии она отвечала, что «и рост, и волосы, и юмор – все при нем».

Венди не выбирала слова: «Мы просто не можем придираться к человеку до такой степени (вот пусть он будет с Манхэттена, а не из Бронкса; пусть у него будет двое детей, а не четверо; пусть он увлекается спортом, но не слишком)». Она писала, что чрезмерно аналитический ум «рискует вообще исключить тебя из человеческих отношений!».

Я доверилась Венди. Она не была свахой того рода, что похожи на продавцов подержанных машин, озабоченных только тем, чтобы выудить из тебя денежки и порекомендовать автомобиль (партнера), поиск которого потребует наименьших затрат времени и усилий с их стороны. Она не была безличным корпоративным клерком, который предлагает всех, кто под руку попадется, вместо того чтобы вручную выбирать кандидатуры из базы данных. И анекдотично-стереотипной дамой средних лет в бесформенном балахоне, которая читает твою ауру и утверждает, что обладает «шестым чувством» в отношении людей, тоже не была.

Венди была проницательной, современной, счастливой в браке мамочкой тридцати с чем-то лет, которая замечательно успешно сводила своих знакомых и стала свахой по чистой случайности. Рекламных объявлений она не давала. Она брала клиентов только по рекомендации знакомых. За последние несколько лет она устроила шесть браков, а еще одна пара недавно объявила о помолвке. И она считала, что мы с этим мужчиной по-настоящему понравимся друг другу.

В конце концов я согласилась с ним встретиться.

«Делай акцент на позитиве», – написала она мне и сообщила его имя, чтобы его звонок не стал для меня неожиданностью.

Вот тогда-то я и поняла, до чего докатилась: меня разочаровало его имя! Я понимаю, что это звучит совершенно по-идиотски. Но это было имя того рода, какое дают «ботаникам» – неудачникам в фильмах, за которое ребенка дразнят на детской площадке. Помнишь ту сцену из «Когда Гарри встретил Салли»? Ну, когда Салли настаивает на том, что у нее был потрясающий секс с парнем по имени Шелдон, а Гарри отвечает:

– Шелдон? Нет уж, прости меня! Никакого потрясающего секса с Шелдоном у тебя не было. Шелдон может разбираться с твоими налогами. Если тебе нужно запломбировать корневой канал, Шелдон – самое то. Но постель – это место, где Шелдоны не сильны.

Да уж, вот тебе и открытое мышление! Я не только анализировала под микроскопом его происхождение, но и составила себе мнение по такой несущественной детали, как имя! Хуже того: я взяла это «ботаническое» имя, набрала его в Гугле, нашла онлайн-фотку и подумала:

– Хмм, что-то лицо у него тяжеловато!

Подведем-ка итог: мужчина, которого я теперь буду звать Шелдоном, казался интересным – умный, забавный, добрый, любит детей, хочет серьезных отношений, – а я тратила время на анализ его имени и размышления о том, сможет ли он сбросить 20 фунтов веса. Слава богу, у меня хватило мозгов не говорить об этом Венди! Когда пришла пора ложиться спать, до меня дошло, что он был наиболее интересным потенциальным партнером, с которым меня хотели познакомить, за очень долгое время, и я почувствовала настоящее волнение при мысли о встрече. Я с нетерпением ждала его звонка, который случился на следующий день, когда меня не было дома. Он оставил очень милое сообщение. Я перезвонила ему и тоже оставила сообщение. Потом наступили выходные… и больше я не получала от него известий.

Во вторник позвонила Венди с неприятной новостью. Шелдон звонил ей вечером в понедельник. Оказывается, за те шесть дней, что я раздумывала, стоит ли с ним знакомиться, он побывал на нескольких свиданиях с какой-то другой женщиной (не от нашей свахи), и к выходным они переспали. Он хотел понять, к чему приведут эти зарождающиеся отношения, прежде чем звонить кому-то еще. Шелдон отныне был для меня недоступен.

Прелестно!

Когда я рассказала эту историю своим подругам, они не поняли, в чем дело.

– Погоди-ка, но ведь он только что познакомился с той женщиной, – недоумевала одна из них. – Почему он не мог познакомиться и с тобой тоже?

– Идиотское поведение, – отрезала другая. – Он знаком с ней всего неделю. Откуда ему знать, что ты не понравишься ему больше?

Я пыталась утешиться комментариями подруг, но они, наоборот, заставили меня еще больше зауважать Шелдона: похоже, мысль о «ком-то получше» ему и в голову не приходила. У него не было никакого «поведения». Он оказался мужчиной с нравственным чувством, который не станет спать с одной и ходить на свидание «вслепую» с другой. Подход Шелдона к знакомствам был намного более здоровым. Да и та женщина, что встречалась с Шелдоном, вероятно, не анализировала каждую мелочь, как я. Сомневаюсь, что она ночей не спала из-за мыслей о том, не слишком ли он увлечен спортом, или о его лишних фунтах, или о слегка «ботаническом» имени, или о слишком большом числе его детей.

Женщины, подобные мне, вечные одиночки, часто этим страдают. А отношения похожи на игру в «стулья»: будешь слишком долго выбирать стул – они все окажутся занятыми.

Именно это и случилось. Венди старалась найти мне кого-нибудь другого, но одинокую мамашу в 41 год не так-то легко пристроить. Прошла не одна неделя, пока она исследовала возможность свести меня с умным, веселым, привлекательным местным судебным поверенным, разведенным и без детей. Но чем больше она с ним беседовала, тем больше убеждалась, что он не станет проявлять достаточной гибкости, чтобы подстраивать наши встречи под расписание жизни моего ребенка; он просто не имел понятия, что это значит – растить детей.

Она спросила, спокойно ли я отнесусь к человеку другой религии, и, несмотря на свою сильную предрасположенность в пользу евреев, я обнаружила, что готова сказать «да». Но по мере общения с еще одним потенциальным партнером Венди все больше ощущала, что вопрос религии будет проблемой для него. Она принялась искать кого-нибудь еще, но в ее небольшой коллекции 40-летних, разведенных, с детьми, больше не было никого, кто был бы свободен и заинтересован. Ей пришлось бы искать вне своего круга.

Размышляя об этой истории сейчас, я хотела бы верить, что некоторые из моих изначальных придирок к Шелдону были связаны с тем, что я заплатила 500 долларов за два организованных свидания. При цене в 250 за «штуку», при столь значительных финансовых ставках, мне казалось разумным получить двух наилучших возможных партнеров. Но что значило в данном случае слово «наилучший»? У Венди не было способа предсказать, возникнет ли между мною и Шелдоном влечение; а ведь он был, с объективной точки зрения, партнером с хорошим потенциалом.

Если же быть абсолютно честной, то я думаю, что мое нежелание встречаться с Шелдоном на самом деле было больше связано с тем, в чем я пока не призналась самой себе: я все еще не освоилась с реальностью – остаться одной в своем возрасте. На каком-то внутреннем уровне я была не готова отказаться от идеи о том, что стану чьей-то первой и единственной супругой, стану чьей-то Той Самой Единственной и поимею «эксклюзив» – нашу собственную семейную «ячейку».

Я хотела более традиционного союза, не отягощенного щекотливыми вопросами расписания встреч с детьми, переговорами на тему того, где провести отпуск, и проблемами с бывшей женой. Но в чем одинокий мужчина приемлемого возраста без детей и без бывшей жены может быть заинтересован, связываясь с женщиной, которая слишком стара, чтобы родить ему детей, чье время и энергия отданы в основном ее собственному ребенку? Похоже, наиболее многообещающими вариантами должны быть разведенные мужчины с детьми, и мне нужно было не только принять это, но и приветствовать.

Проходя мимо отличных парней в свои 20–30 лет, я ни разу не задумалась о том, каким сложным становится «вычислительный» процесс знакомств в среднем возрасте, когда действовать приходится в намного меньшем поле выбора доступных мужчин, еще меньшем – доступных мужчин, которые тебе интересны, и еще меньшем – доступных мужчин, которые заинтересованы во встречах с женщиной твоего возраста. Плюс тот «тыловой багаж», который все мы тащим с собой, становясь старше. Теперь я начинала все это понимать. Но только когда я позволила другой женщине «сесть на стул» Шелдона, а сама осталась стоять в одиночестве, до меня наконец дошло, насколько ограничены мои возможности.

Даже местная сваха не могла найти мне еще одного партнера!

Делай, как я говорю, а не как я делаю

Пока Венди искала новые перспективы, мне надо было найти способ чаще знакомиться с мужчинами. Но как? Если обращение к свахе обеспечивало меня советом и трезвым взглядом, которые невозможно получить при онлайн-знакомствах, то самым большим недостатком было слишком малое число людей, которые могли входить в ее личный круг общения. С другой стороны, лучше меньше, да лучше, если знаешь, что сделка оплачена вперед. Если б я понимала, что это будет Шелдон или никто, я бы познакомилась с ним (при всех своих сомнениях). Но я прочно застряла в ментальности онлайн-знакомств: если тебе не понравилось что-то в одном человеке, то за ним уже выстроилась кажущаяся бесконечной очередь новых кандидатов. Я рассчитывала, что брачное агентство будет «золотой серединкой»: больше перспектив, чем у местной свахи, и больше целенаправленности, чем в «дикой Сети».

Я взялась за телефонный справочник и провела расследование. Вычеркнула агентства, которые, похоже, специализировались на сведении богатых мужчин с красивыми девушками (одно прямо так и называлось – «Красивые женщины – успешные мужчины», кратко суммируя в своем названии наши изначальные чаяния), равно как и те, которые производили впечатление больших и обезличенных, с офисами по всей стране. И выбрала агентство «Найдите мне пару», которым заправляли две сестры. Я зашла на их сайт, заполнила коротенькую форму – имя, телефон, пол, откуда я о них узнала – и стала ждать, пока со мной свяжутся.

Через несколько часов мне перезвонила одна из сестер, Кэти Мур. Она начала с краткого отчета о «продажах»: 550 свадеб, личное обслуживание, опыт в своем деле. Она казалась проницательной и профессиональной. Затем перевела разговор на меня.

– Расскажите мне о себе, – попросила она.

Я принялась объяснять, что я журналистка, мне 41 год, ни разу не была замужем, мать-одиночка…

– А как вы родили ребенка – обратились в банк спермы? – перебила она.

Я запнулась. Мне показалось, это немного чересчур: задавать такой вопрос человеку, с которым разговариваешь всего три минуты.

– Э-э-э… да, – проговорила я.

– Молодец! – похвалила Мур. – Мне следовало тоже так сделать.

Что-что, простите?

Оказалось, что она 45-летняя одиночка, которая жалеет о том, что не родила, пока могла. Я задумалась, как же так: искать мужей для сотен женщин, но при этом не найти мужа себе самой?

– Не обязательно быть больным, чтобы быть хорошим врачом, – уверила она, но я не купилась на это объяснение. Это была даже не точная аналогия: Мур не была здоровым доктором, лечащим больных пациентов. Она скорее была больным доктором, который не мог исцелить себя от той же болезни, в какой специализировался, – от одиночества. Чушь какая-то. Когда я указала ей на это, она добавила:

– Ну, и еще: я ведь не встречаюсь со своими клиентами.

Ладно, подумала я, это вполне справедливо. Но почему бы ей не выйти в онлайн или нанять другую сваху, чтобы уладить свои дела?

У нее, похоже, ответ был готов на все.

– Люди знают, кто я, – сказала она, подразумевая, как я полагаю, свой род занятий. – Мужчины просто боятся встречаться со мной.

Все это выглядело несколько подозрительно: стоит ли просить одиночку найти мне мужчину, если она не может найти мужчину себе? В то же время я сама убедилась в том, что мы бываем не на высоте в поиске партнеров для себя самих; что иногда нам нужен взгляд со стороны, чтобы противостоять фантастическим представлениям о том, с кем нам быть вместе.

Я поинтересовалась, какого рода мужчины к ним обращаются. Какой тип мужчин идет на подписание договора со свахой? Мур признала, что клиенток у них гораздо больше, чем клиентов, но все же ей казалось, что она сможет подыскать мне кого-нибудь: если у нее не находится мужчины для клиентки, она просит о помощи другие агентства. Она также просматривает сайты онлайн-знакомств, и если кто-то кажется ей интересным, она встречается с ним лично, чтобы посмотреть, подойдет ли он. Мне понравилась эта мысль – что кто-то будет отсматривать всех этих онлайн-кандидатов, чтобы мне не пришлось бегать на бесконечное число встреч за чашкой кофе самостоятельно.

Затем мне предстояло наведаться в агентство, чтобы, познакомившись со мной, Кэти и ее сестра могли прикинуть, какие мужчины мне подойдут. Мне казалось, что дело того стоит, пока Мур не взорвала свою «бомбу». Я спросила о стоимости их услуг, и она ушла от вопроса, сказав, что мы обговорим детали при встрече. Я настаивала на предварительной информации и, помявшись еще минуты две, она сдалась: плата за шесть свиданий с разными мужчинами в течение года составляла 3500 долларов! Я схватилась за калькулятор и произвела подсчет: 583 доллара за свидание! Их сайт производил такое впечатление, что они работают с нормальными людьми, а не только с толстосумами. Свидание за 583 доллара – это очень дорогое свидание. А она хотела, чтобы я оплатила сразу шесть!

– Я понимаю, это покупательский шок, – сказала Мур. – Но вы получаете то, за что платите. Вы проведете здесь минимум три часа, пока мы будем знакомиться. Потом, всякий раз, посылая вас на свидание, мы обеспечиваем вам детальный анализ его результатов. Мы можем уладить дело на первом же свидании, но, с другой стороны, может потребоваться большая работа. Вы платите за персональный сервис.

Я сказала, что – да, мне это интересно, но я не могу себе этого позволить.

– А как насчет трех свиданий за тысячу? – спросила я. Я не знала, как тут принято: уместно ли торговаться со свахами?

– Это слишком большая работа, чтобы делать ее за тысячу, – отрезала она. – Для нас дело того не стоит.

Я поняла, что она готова положить трубку. Я слышала, как у нее постоянно звонил другой телефон, и представила себе, что у нее наверняка нет недостатка в женщинах-клиентках, готовых с радостью выложить полную цену.

– Знаете, что я советую таким, как вы? – проговорила она, и у меня мгновенно сложилось впечатление, что ей и прежде приходилось беседовать с «такими, как я». – Зайдите на «Е-знакомства».

Она говорила о сайте онлайн-знакомств для одиночек-евреев.

Я сказала, что уже была там, что познакомилась через этот сайт со своим последним бойфрендом, но мне нужна помощь свахи в подборе подходящих мужчин. Мой последний бойфренд был умным, сексуальным и забавным, но, когда зашла речь о том, чтобы быть мужем и отцом, он оказался совершенно неподходящим человеком. Я больше не доверяла себе в выборе мужчин через интернет. Мне нужно было руководство.

– Ну, так сделайте вот что, – предложила Мур. – Сэкономьте свои гроши. Мне не хочется, чтобы вам казалось, что я отнимаю у вас последние сбережения, но – сэкономьте. Откажитесь от турпоездки, не покупайте новую пару туфель и откладывайте денежки на личную жизнь. Сделайте ее своим приоритетом!

Кажется, она не понимала, что речь не о том, чтобы выбирать между отпуском (который я не брала с момента рождения ребенка) или парой туфелек от Маноло^[6] (которых у меня отродясь не было) и моей так называемой личной жизнью. Дело было в том, что реально могут или не могут себе позволить обычные люди. Когда я просветила ее на этот счет, она буркнула:

– Мы берем только финансово стабильных клиентов.

Похоже, ее определение финансовой стабильности отличалось от моего.

Я положила трубку, еще больше расстроившись. Я подозревала, что, будь я мужчиной, она бы снизила оплату или вообще отказалась бы от нее – просто чтобы иметь лишнего мужчину в своей базе данных. Я же для ее бизнеса не представляла особой ценности. Мне это напомнило о калыме, только наоборот: современной американке за 35 нужны большие деньги, чтобы выдать замуж саму себя.

А самое печальное то, что, хотя я отказалась подписать контракт с агентством «Найдите мне пару», я не вычеркнула его из памяти насовсем. Вместо этого я принялась думать о способах «сэкономить свои гроши». Уверена: Кэти Мур знала, что так и будет. Возможно, она не считала себя хищницей, что кормится за счет беззащитных одиночек, готовых на неимоверные траты, чтобы найти себе хорошего мужчину; но я догадываюсь, что многие женщины, которые приезжают на эту предварительную трехчасовую встречу и оказываются в шоке от объявленной цены, не уходят, пока не заключат контракт и не выпишут чек. Я также догадываюсь, что женщины вроде меня, которые говорят «нет» по телефону, со временем возвращаются к ней – заняв денег у родителей или опустошив кредитные карты, – потому что остаются наедине с неразрешимым вопросом: какой ценой, любовь моя?..

Через неделю, или месяц, или год, наполненный пустыми свиданиями или, если «повезет», неудавшимися отношениями, они могут прийти к выводу, что товар, который продает Кэти Мур, – это вовсе не непомерная роскошь, а бесценная надежда на то, что они в результате не останутся одни.

Уроки сватовства

Лиза Клэмпитт – совладелица Института свах в Нью-Йорке, единственного учебного заведения в США, которое готовит и сертифицирует брачных посредников. Я позвонила ей и спросила, почему эти услуги так дороги. Ну, что такого особенного знает сваха о том, что является залогом хорошей романтической связи, чего не знают одиночки, ищущие ее помощи?

Клэмпитт, как оказалось, не всегда была свахой: она была социальным работником в службе защиты детей в больнице Бельвью. Ей нравилось работать с людьми, но после 13 лет контакта с травмами и болезнями она «перегорела». Тем временем она добилась некоторых успехов, сводя в пары своих друзей, и однажды ее озарило – после прочтения статьи в газете, посвященной свахам. До того она никогда не думала стать профессиональным брачным посредником – на самом деле, она даже не знала, что такая профессия существует, но идея ей понравилась, и она решила, что это позволит ей наслаждаться «радостями социальной работы».

Чтобы стать «сертифицированной свахой», объяснила она, надо сделать следующее. Покупаешь курс для домашнего изу-чения на сайте Клэмпитт, который, как она говорит, включает все, что нужно знать об индустрии сватовства, в том числе как заранее просмотреть информацию о клиенте, как провести с ним собеседование, как вести коучинг, как организовать бизнес и заключать юридически грамотные контракты. Затем, успешно сдав онлайн-тест, приезжаешь на однодневный сертификационный тренинг или проводишь шесть консультативных сеансов по телефону. После этого подписываешь бизнес-план – и вуаля, ты сертифицированная сваха.

И за это, спросила я, клиенты платят 3500 долларов? Что может знать незнакомый мне человек, посетивший однодневный семинар, о том, кто мне может подойти?

Клэмпитт ответила, что сватовство – это не высшая математика.

– Если судить по продукции Голливуда, то кажется, что самое трудное – это найти парня, – пояснила она. – Но самое трудное – это сами отношения. Вот только сегодня утром мы с мужем поссорились, когда он собирался ехать на работу.

Одиночки, считает она, при поиске партнера слишком много суетятся и паникуют. Она полагает, что, хотя внешняя красота имеет значение, женщины тратят слишком много времени на внешность, в то время как самым большим препятствием для них, пока они молоды, на самом деле является недостаточно реалистичный подход – а позднее они становятся еще меньшими реалистками.

– Огромное число женщин приходят ко мне, когда они внезапно осознаю́т, что нужно что-то делать иначе, потому что им уже 37, а они все еще одиноки, – объясняла она. – И вот они рассказывают мне, что им надо, и думают: если уж я заплатила свахе, то она подгонит мне именно того мужчину, которого я просила на собеседовании. Но это не соответствует реальности. Хорошая сделка – беру!

Клэмпитт, которой за 40, знает об этом не понаслышке. Она не встретила бы собственного мужа, если б не была реалисткой.

– У меня чудесный муж – но разве я думала о нем: «О боже, меня прямо в жар бросает»? Нет! Он был очень доброжелателен, ориентирован на отношения, профессор со степенью доктора философии. Мне не так важны деньги, как интеллект. Так что я подумала: хорошая сделка – беру!

«Сделка» – это термин, на который Клэмпитт не скупится, что может показаться странным, когда речь идет о супруге. Но, на ее взгляд, серьезное решение – провести жизнь с человеком – включает определение того, какой пакет данных, т. е. какая сделка, тебе подходит лучше всего, учитывая то, чего ты хочешь от жизни.

– У каждого свои плюсы и минусы, – говорит она, наученная опытом двух своих очень разных браков.

Первый был «классическим»: они познакомились через общих друзей, когда им было чуть за 20. Оба окончили магистратуру; он был красивым и надежным – умница-финансист. Но в нем не было «воли к жизни». Ему не хватало «куража».

Через два года она его бросила.

Было ли это правильно – развестись с отличным парнем из-за какой-то неосязаемой «воли к жизни», которую она могла найти в ком-то другом, а могла и не найти? Неразрешимый вопрос.

– Думаю, будь я повзрослее, я бы, вероятно, смогла сделать наш брак успешным, – говорит Клэмпитт. – Тогда семья не была моим приоритетом, но теперь я думаю, что из него получился бы замечательный отец, а родные у него были просто чудо. Я не испытывала к нему особого уважения – наоборот, говорила, что он зануда. Но что может быть лучше, чем человек, из которого получится по-настоящему верный партнер? Как это замечательно – когда у твоих детей действительно хороший отец! Да и удовольствие от общения можно сделать приоритетом в отношениях. Но я даже не пыталась! Я слишком много думала о том, что где-то там для меня найдется кто-то еще лучше. Вот что случается, когда ты молода и не имеешь жизненного опыта.

Это бывает, сказала она, и с женщинами под 40, которые с ходу отметают мужчин, не дав им никакого шанса.

Может показаться, что у Клэмпитт получился хеппи-энд: в 39 она вышла замуж за мужчину, которому хватало и куража, и воли к жизни. Но палка оказалась о двух концах: такой брак подразумевал компромиссы, на которые ей не пришлось бы идти с первым мужем. Одним из них был отказ от возможности иметь биологического ребенка. Они с мужем пытались родить ребенка несколько лет, прибегая к дорогостоящим средствам, и безрезультатно, – что, вероятно, не стало бы проблемой на 10 лет раньше. Они планируют усыновить мальчика. Финансовая ситуация в этом браке тоже иная: финансист зарабатывает гораздо больше профессора. Плюс тот самый «кураж», который бо́льшую часть времени, конечно, являет собой замечательную черту характера, но иногда Клэмпитт посещает мысль о том, что надо быть осторожной в своих желаниях.

– Мой муж – смутьян, – говорит она, – и мне это в нем нравится. Но я должна тщательно рассчитывать, как с ним общаться, когда он превращается в дикаря – когда мы пытаемся спланировать что-то вместе или когда он забывает оплатить счета и мне приходится говорить: «Давай, сделай дело». Такого никогда не случилось бы в моем первом браке.

Суть не в том, уточнила Клэмпитт, что она жалуется, а в том, что совершенства не существует.

– Есть много мужчин, с которыми у тебя может что-то получиться, и если ты этого не сознаешь, то можешь кончить тем, что всю жизнь проведешь одна, выбирая между синицей и журавлем. Многие люди постоянно что-то оценивают и переоценивают. Я вижу вокруг богатых мужчин и могла бы целыми днями доставать себя мыслью: а ведь все это могло бы быть моим! И мой муж мог бы думать то же самое в отношении других женщин. Нет, оба партнера должны считать, что заключили хорошую сделку. Долгосрочная совместимость – это уважение и общие ценности, это построение жизни, а не осуждение несовершенств.

Случай с водой из-под крана

Как сваха Клэмпитт постоянно сталкивается с такого рода осуждением. Возьмем, к примеру, случай с водопроводной водой.

– Я познакомила эту женщину с милейшим парнем, они пошли на свидание, и он не заказал минеральную воду – сказал, что и водопроводная вода его устраивает, – рассказывает Клэмпитт. – После свидания женщина звонит мне и возмущается: «Он заказал воду из-под крана! Он приехал на встречу со мной на метро! Он даже не взял вечером такси. Он – дешевка!» Кстати, мужчина был высокий, красивый и состоятельный, ну, я и говорю ей: «Допустим, он безразличен к воде в бутылках и такси; но если это так важно для вас, может, он смог бы это понять? Вы бы могли рассчитывать свой бюджет вместе. Есть вещи, которые подлежат обсуждению, если в итоге вы друг другу понравились. По крайней мере, встретьтесь с ним еще раз». Но ей все это было против шерсти. Ей стало «неинтересно».

Я заикнулась было, что с удовольствием встретилась бы с этим любителем воды из-под крана, но Клэмпитт уже свела его с кем-то еще, и они в восторге друг от друга. Та же, что сочла его дешевкой, заметила она, по-прежнему свободна.

А вот как Клэмпитт подбирает людей.

– Первое, – говорит она, – я узнаю, общие ли у этих двоих цели во взаимоотношениях. Второе: я выясняю их ценности. Такие вещи, как независимость, семья, религия, верность. Третье: каковы ключевые качества, которые нужны каждому из них? Не более пяти. Ну, вроде: он должен быть выраженным интеллектуалом. Четвертое: общие интересы. Интересы – это прекрасно, потому что они связывают людей, воодушевляют их, и здорово, когда они совпадают; но другие вещи в долгосрочной перспективе важнее. Поэтому общие интересы у меня на последнем месте.

Я призналась, что почти всегда ставила общие интересы на первое место. Не выше всего остального, конечно, но изначально мужчина привлекал меня именно потому, что у нас были общие интересы.

– И что из этого выходило? – коварно спросила Клэмпитт.

Я попыталась представить, каково это было бы – выйти за мужчину умного, веселого, верного, зрелого и ориентированного на семью, но с совершенно иными интересами, чем у меня.

Что, если он интересовался бы, скажем, видеоиграми и старыми машинами, а я – литературой и пешими прогулками? А если б у нас вообще не было общих интересов? С другой стороны, у многих из моих ближайших подруг были совершенно иные хобби, чем у меня, или им не нравились те книги и фильмы, что нравились мне, но темы для разговора у нас никогда не кончались.

– Два умных, жизнерадостных человека, у которых похожее происхождение, которые хотят одного и того же, часто обнаруживают, что у них есть какие-то общие интересы, – продолжала Клэмпитт. – А если ваш общий интерес – пожениться и вместе поднимать семью, то не думаю, что видеоигры или пешие прогулки станут проблемой.

Внезапно я осознала, что проглядела два самых важных – и основополагающих – интереса, которые должен делить со мной вероятный супруг: семейную жизнь и воспитание детей. Я была в курсе, что это важно, но мой список интересов был набит поверхностной ерундой, которую можно увидеть на страничке в Фейсбуке.

Я спросила Клэмпитт, какого типа мужчину она выбрала бы для меня. Что было бы в моем случае – ну, вы понимаете – реалистичным? Она сказала, что подобрала бы мне «возможно, не самого роскошного мужчину». Кого-то среднего роста, среднего возраста и с детьми.

– Вы – крепкий орешек для свах, – сказала она. – Но найти вам пару можно.

Как тебе такая доза реализма, а? Клэмпитт угадала мое разочарование по зияющей паузе в трубке.

– Так, – проговорила она. – Я скажу вам то же, что говорю женщинам помоложе, которые не желают этого слушать. Я говорю: «Если ты будешь продолжать делать то, что делаешь, что от этого изменится? Ты не хочешь понимать, что тебе 30, но не успеешь оглянуться – тебе уже 45, и ты ахаешь: что же я сотворила со своей жизнью?» Потому что, знаете ли, дальше становится только труднее.

Да, это я понимала. Но мне по-прежнему было трудно смириться с характеристикой «среднего роста, среднего возраста, с детьми и не самый роскошный». Не потому, что я считаю себя неотразимой (я-то сама и невысокая, и среднего возраста, и с ребенком, и не слишком роскошная). Просто потому, что трудно, будучи современной женщиной, не вдолбить себе в голову представление о том, что не имеет значения, насколько ты объективно заурядна, ты все равно «заслуживаешь» того, чтобы быть рядом с crème de la crème^[7] мужского общества. Прочти любую статью о знакомствах на ориентированном на женщин сайте или в женском журнале, просмотри всяческие «руководства» для одиноких женщин – и увидишь там фразы типа «ты заслуживаешь того, чтобы: быть с мужчиной, который платит, который ставит твои интересы на первое место, который станет делать тебе по вечерам массаж ступней». И, конечно, мужчина, о котором идет речь, будет при этом высоким темноволосым красавцем.

Получают ли мужчины советы такого рода? Ты заслуживаешь того, чтобы рядом с тобой была супермодель, чтобы ежедневно получать минет, чтобы жить с женщиной, которая станет летать по всей стране и ходить с тобой на футбольные матчи. Да – но не в таком количестве.

Но, похоже, для женщин слово «желаю» превратилось в слово «заслуживаю». И именно поэтому – хотя нет ничего плохого в том, чтобы быть «среднего роста, среднего возраста и с детьми», – я думала, что заслуживаю чего-то лучшего.

Фактор привереды

– На мой взгляд, она неисправима, – сказала Жюли Ферман, основательница «Коучинга Купидона», одного из самых популярных брачных агентств Лос-Анджелеса, о потенциальной клиентке, которая приходила к ней утром того дня, когда состоялся наш с ней разговор. – Я не стану браться за чересчур придирчивую клиентку.

Я просила Ферман рассказать о женщинах, подобных мне, которые испытывают трудности в общении с мужчинами, не принадлежащими к их типу.

– Что бы я ни сказала, она во всем находила негатив, – продолжала Ферман. – Я предлагала ей джентльменов на рассмотрение, а она отвечала, что этот не подходит потому-то, а тот – потому-то. Она, скажем так, вела себя неразумно.

Ферман, которая состоит в браке и занимается сватовством уже 20 лет, – полная противоположность стереотипной жительнице Лос-Анджелеса. Она старомодна и безупречно любезна: женщина средних лет со Среднего Запада, которая говорит «джентльмен» вместо «парень» и использует эвфемизмы – вроде «неразумно» вместо «нереалистично». Не моргнув глазом, она произносит такую фразу:

– Мы существуем для того, чтобы помочь людям не совершить промах из-за фактора привереды.

Как и Лиза Клэмпитт, Ферман с готовностью признает, что ее муж не соответствует ее изначальному представлению о мистере То Что Надо. Не то чтоб она его не искала. Приближаясь к 30 и сделав карьеру в гостиничном бизнесе в Сент-Луисе, она получила свою долю свиданий «вслепую» и, скажем прямо, «перегорела».

Под конец она подписала контракт со службой знакомств «Большие надежды» и познакомилась с мужчиной, который стал ее мужем и отцом двоих ее сыновей. Гил был ее брачным агентом – а стал партнером. Если этот рассказ и кажется сказкой, то Ферман не замедлит опустить собеседницу с небес на землю.

– Я пошла на некоторые компромиссы, – рассказала она. – Он был на 14 лет старше меня, еврей. Я была воспитана в католической семье. Он носил нечесаную бороду, которую я терпеть не могла, и броскую одежду. Моя мать всегда говорила: «Ты поймешь, что встретила своего мужчину, если вы будете относиться друг к другу с уважением и тебе с ним будет уютно». Я никогда ее не слушала. Потом встретила Гила, и никаких горячих чувств он у меня не вызвал, но мне было с ним просто удивительно уютно.

Настолько, что, пока Гил демонстрировал ей перспективных партнеров, она гадала, почему он не приглашает ее на свидание. И однажды решилась выложить карты на стол: спросила, почему его имени нет в клиентской базе данных. Он ответил:

– Я не хочу приглашать на свидания своих клиенток.

Тогда Ферман сказала:

– А что, если клиентка сама пригласит вас на свидание?

Результатом стала долгая увлекательная беседа под коктейли в баре неподалеку.

Но второе их свидание прошло не так хорошо.

– Оно было каким-то невыразительным, – сказала Ферман. – Я подумала: нет, это не мой Единственный.

Но все же пошла на третье, которое прошло «комфортно, но без всяких искр». На этом могло все и закончиться, но потом она уехала из города на неделю, они с Гилом каждый вечер говорили по телефону – и сдружились. Именно тогда Ферман начала ощущать пресловутый «душевный трепет». Она говорит, что в тот момент у нее было пять пунктов в списке желаемых качеств партнера: он хочет семью и детей; он будет уважать ее и вызывать у нее уважение; он будет способен ее поддержать; католик; он будет разделять ее интерес к личностному росту.

Она пошла на компромисс в отношении четвертого и пятого пунктов.

– Я была готова проявить гибкость в отношении религии, так что наши дети воспитаны в еврейских традициях, – сказала она.

И поскольку Гил не был готов ездить по всей стране, слушая разных гуру, то Ферман согласилась ограничить поездки и заниматься своим хобби локально – через йогу и медитацию – по более простому расписанию.

А как же внешняя привлекательность? Неопрятная борода, выпендрежная одежда… Ферман говорит, что вычеркнула физическую «химию» из своего списка, когда поняла, что при определенном уровне привлекательности влечение развивается со временем.

– Та женщина, с которой я встречалась утром, – продолжала Ферман, – редко влюбляется постепенно (тут мне пришло в голову, что меня она, вероятно, тоже сочла бы «проблемной» – и по той же причине).

Ферман рассказала, что у нее была еще одна такая клиентка, ростом 178 см, которая не желала встречаться с низкорослыми, лысыми и не протестантами. Она отвергала большинство мужчин, которых пыталась сосватать ей Ферман, пока варианты у той не истощились. Потом эта женщина переехала в Вашингтон, влюбилась там в коллегу с работы – рост 172 см, лысый и не протестант – и вышла за него. Потому что был тем, что она искала в реальной жизни. Требуются 30-летние одинокие женщины

Когда подписываешь контракт на услуги Ферман – цены начинаются от 2900 долларов за три знакомства в течение трех месяцев и доходят до 15 000, – она знакомится с тобой (резюме, личное собеседование, фото), затем предлагает пятерых лучших кандидатов из составленного ею для тебя списка. Она сразу же подчеркивает это «для тебя»: ее оценка основывается на том, кто ты такая, кого хочешь встретить, кто в настоящий момент доступен и – это главное – на кого, по ее мнению, ты нацелена. Она также позволяет клиентам просматривать свою базу данных в поисках потенциальных партнеров, но свидание может организовать только она сама.

– Ты можешь просмотреть базу данных и подумать, что, к примеру, Нил – это здорово, как раз то, что тебе нужно, – поясняет она, имея в виду возможных партнеров-мужчин. – Но я знаю, кто нужен ему, и это – не ты. Поэтому не стану вас сводить.

Нил, которому 42 года, предпочитает женщин помоложе, но у Ферман не так много клиенток, которым чуть за 30. А если они появляются, то обычно мужа им ищут их матери – как той 33-летней врачу-терапевту, что неизменно отказывается от всех мужчин, с которыми хочет познакомить ее Ферман.

– Она говорит, что слишком занята или что этот парень недостаточно высокий для нее. 30-летние в принципе не прочь кого-нибудь себе найти, но они пока очень-очень-очень придирчивы, потому что считают, что это просто случится как-то само собой. Она говорит, что хочет замуж. Она хочет иметь детей. Но она не понимает, что если ей хочется иметь детей, то стоило бы повнимательнее оглядеться и начать предпринимать какие-то меры!

Большинство женщин обращаются к Ферман, когда перед ними маячит 40-летие; большинство ее клиентов относится к возрастной группе 40–50-летних. С женщинами за 40 особенно трудно, потому что к этому времени у них есть своя история – либо множество бойфрендов, либо несколько продолжительных любовных историй, и ей приходится часто задавать вопрос «почему». Не выискивают ли они все время в людях дурное, вместо того чтобы замечать хорошее? Это как раз те женщины, которым, как считает Ферман, следовало прийти к ней, когда им было 29.

Ферман рекомендует женщинам любого возраста обращать внимание на мужчин, которые уже испытывают к ним интерес, вместо того чтобы пытаться в любом месте отыскать самого привлекательного мужчину.

– Мужчины, которые на тебя реагируют, они и есть те, которых надо холить и лелеять, – говорит она. – И очень часто именно от них женщины отмахиваются.

Она рассказала мне еще об одной клиентке. Ей 38, и она хочет мужа высокого, успешного и не растерявшего свою шевелюру. Всем, кого представляла ей Ферман, чего-то не хватало.

– Я говорила ей: «Ладно, так и быть, будет вам высокий и успешный, но сделайте милость, откажитесь от требования по волосам!»

Еще пример: если главным критерием является уровень образованности, это прекрасно – но только если клиентка не станет придираться к джентльмену из-за того, как он одевается. Часто в подобных случаях приходится встречать сопротивление.

– Иногда им надо дойти до полного отчаяния, прежде чем они начинают проявлять хоть какую-то гибкость. Этим утром позвонила женщина 47 лет – и она не так придирчива и суе-тна, как та, что приходила сегодня и которой 37. В 50 лет окно возможностей для этой женщины радикально сузится – так же как и для той 37-летней в ее 40. Таким леди я говорю: «Вы готовы еще раз рассмотреть этого кандидата?» – и если да, то у них гораздо больше шансов найти себе мужчину, за которого они захотят выйти замуж. Если же они все время говорят «нет», то я на самом деле не могу им помочь.

Некоторые свахи не прочь поговорить о романтике, но Ферман не любит даже произносить это слово. Для нее романтика состоит в развитии отношений – как это было в ее собственном браке. Самой восхитительной стороной ее брака было то, что она открыла для себя, как один человек может удивить другого. Пусть на поверхностном уровне мужчина тебя не особенно «заводит», но в долгой перспективе у него могут проявиться куда более волнующие свойства: интересное мировоззрение; способность заставить тебя рассмеяться после долгого рабочего дня; умение мягко поощрить тебя к тому, чтобы ты проявила лучшие свои стороны; то, что он – замечательный отец. Мужчина твоей мечты? Безусловно. Просто он выглядит не так, как в твоих грезах.

– Женщины заявляют мне: «Я не соглашусь на синицу в руках», – говорит Ферман. – А я отвечаю: «Я и не прошу соглашаться – я прошу вас расширить свои фантазии».

Персональный тренер по любви

Несколько дней я размышляла о мужьях Клэмпитт и Ферман. По описанию этих мужчин я могла сказать, что не стала бы рассматривать похожих партнеров, если бы их предложила мне сваха; но обе женщины были с ними очень счастливы. Так что когда свахи просят своих клиенток хорошенько подумать о кандидатуре мужчины, который «слишком такой-то» или «недостаточно такой-то», на самом деле они говорят об очень простой вещи: у тебя могут быть жесткие требования, и ты можешь пытаться найти того, кто им соответствует, или отказаться от предвзятых представлений и отыскать человека, которого полюбишь.

После инцидента с Шелдоном я ощутила, что мне нужна не просто сваха. Мне нужно было воспользоваться услугами Эвана Марка Каца, хорошо известного мастера коучинга личной жизни, который уподобляет себя «персональному тренеру по любви». Мне предстояло переучивать свое мышление намного круче, чем я ожидала, и он мог не просто просветить меня в отношении мужской точки зрения на то, как правильно все сделать. Если кто-то и мог наставить меня на путь истинный, так только Эван. 7. «Что» и «почему»

Когда теплым осенним днем Эван вошел в мой дом, чтобы провести первый сеанс коучинга личной жизни, у няни моего сына глаза на лоб полезли. Эван, скажу я тебе, тот еще пижон. Шорты и майка щедро демонстрировали загорелое тело, волнистые волосы выглядели слегка влажными, будто он только вышел из душа. В свои 35 он мог легко сойти за парня на 10 лет моложе. Я уверена, что наша няня гадала, как это я закадрила такого красавчика. Но через два месяца у Эвана была назначена собственная свадьба.

Именно поэтому мне и нужна была его помощь: он тоже научился быть счастливым реалистом. Он должен был вот-вот жениться на симпатичной женщине, совершенно непохожей на всех, с кем он когда-либо встречался. Его невеста была симпатичной, но не роскошной. Ей было 39, и выглядела она на свой возраст. Она не отличалась впечатляющим воспитанием. Она не обезоруживала собеседника острым умом. На званом обеде она не оказалась бы в центре внимания. Она была, с объективной точки зрения, довольно средней. А Эван был безумно влюблен.

Меня это поражало. Я была знакома с Эваном несколько лет, и хотя, по отзывам, он был весьма успешным, мудрым и сто́ящим брачным агентом, меня всегда забавлял его выбор профессии. На меня он производил впечатление игрока: всякий раз, как я его видела, он ухаживал за другой женщиной. CNN даже приклеило ему ярлык «серийного ухажера». Затем, незадолго до того как обратиться к нему, я столкнулась с Эваном на лекции, и спутница, которую он представил мне, оказалась не просто очередной подружкой, но его будущей женой.

Даже Эван, закоренелый холостяк, собирался жениться!

В телефонном разговоре за неделю до нашей встречи Эван признался, что если б наткнулся на свою невесту в онлайне, он бы ни за что не послал ей письмо; а если бы это сделала она, он бы ответил ей вежливым «благодарю вас, но – нет».

Она была не в его вкусе. Слишком стара, не интеллектуалка, исповедовала другую религию.

– Но те женщины, к которым меня больше всего тянуло в прошлом, оказывались несовместимы со мной в долгой перспективе, – объяснил Эван. – Я понял, что если буду продолжать встречаться только с этим типом женщин, то никогда не найду себе жену. Знаешь определение безумия? Все время поступать одинаково, но ожидать иного результата.

А потом на вечеринке он познакомился с ней. Он не был заинтересован в серьезных отношениях, но они начали вместе проводить время, и чем дольше это длилось, тем больше Эвану нравилось быть рядом с ней. Она была теплой, милой, отзывчивой и гибкой. Она не терпела от него скверных поступков – но и не ждала, что он будет мифическим Прекрасным Принцем. Она, как Эван говорил, «далеко не всегда оказывалась на моей стороне, прямо говоря мне обо всех моих качествах, которые нужно менять». Она не была требовательной и авторитарной – как та подруга, по которой Эван еще долго вздыхал после того, как она бросила его, хотя она его «с дерьмом смешивала», пока они встречались. Эван и его невеста оказались способны идти на компромисс и сглаживать свои различия. У них были общие цели в будущем. Им было очень хорошо вместе. Они «цепляли» друг друга. Если он был от природы более смешлив, то она была от природы более организованна и менее напряжена в повседневной жизни, чем он. Они дополняли друг друга.

И все же Эван говорил, что ни один из них не был тем, что другой воображал как Единственного или Единственную.

– Я – упертый еврейский парень, который то и дело жалуется на мелочи жизни, – рассказывал он. – Я слишком много времени трачу на работу. Но это также означает, что у меня строгая рабочая этика. Я ориентирован на семью и хочу стать отличным папой. Я не изменяю, со мной весело – в смысле, когда я не ною. Я склонен к самоанализу и пытаюсь быть хорошим человеком. Так что моя невеста могла бы переживать из-за того, что я недостаточно оптимистичен, или недостаточно спортивен, или что у меня не такая работа, которая позволяет сорваться с места и поехать куда-нибудь, хотя она любит путешествовать. Ее идеалом мог быть высокий, более спокойный мужчина-католик. Но мы оба понимали, что наши идеалы нам особого счастья не принесли.

Я сказала Эвану, что тоже пытаюсь не попадаться в ловушку идеалов, но не знаю, относительно чего стоит идти на компромисс. Внешность? Чувство юмора? Эстетический вкус? Все перечисленное? Как мне понять: я слишком придирчива или недостаточно разборчива?

– Тебе нужно вычислять процентные соотношения, – сказал Эван. – Я только что закончил телефонный разговор с клиенткой, и она задала мне точно такой же вопрос. Ей 35. Она сказала, что готова на компромисс, но чем дольше мы разговаривали, тем больше складывалось впечатление, что у нее в голове прочно застряла идея-фикс насчет того, с каким мужчиной она хочет быть. Вынь да положь ей мужчину выше 183 см. Она сама при этом – 165 см. В общем, я сказал ей, что мужчин ростом выше 183 см на свете всего 15 % и 80 % женщин гоняются именно за ними. Большинство из этих 80 % не желают идти на компромисс. А теперь посчитай! Как 80 % женщин могут выйти замуж за 15 % мужчин?

Он посоветовал мне тоже проделать такой подсчет.

– Выпиши характеристики, которые ты ищешь, – сказал он, – а потом подсчитай процент мужчин, которые соответствуют этим критериям.

Мы сделали это вместе, по телефону. Мы перемножили числа – примерный процент мужчин достаточно умных, достаточно утонченных, достаточно веселых, достаточно ориентированных на семью, достаточно успешных, достаточно добрых, достаточно привлекательных (т. е. растерявших не все волосы, поддерживающих физическую форму, способных вызвать у меня трепет), свободных в настоящее время, дружелюбных к детям, эмоционально открытых, относящихся к моей возрастной группе и живущих в Лос-Анджелесе – и у нас получилось около 5 % местного мужского населения.

А затем мы занялись другими подсчетами. Даже если эти 5 % отвечают заявленным мною требованиям, каковы шансы на то, что я отвечаю их требованиям? Сколько из этих мужчин ищут женщину, которой 41 год? Обозримый выбор вариантов внезапно сузился до примерно 1 %. Ах да, а если мне нужен тот, кто исповедует одну со мной религию? По словам Эвана, мужчины-евреи составляют около 2 % населения Америки и около 6 % населения Лос-Анджелеса. Мне придется вычленить их из того жалкого 1 % мужчин любого вероисповедания, которые могли бы стать моими потенциальными партнерами. Итого получаем… 0,06 %.

Ничего себе! Это что же, я настолько привередлива? А другие?

Очевидно, тоже. Эван сказал, что некоторые женщины, с которыми он работал, имели еще более специфические критерии, которые дополнительно уменьшают эту цифру. К примеру, такие: я обожаю собак, и человек, который будет рядом со мной, должен так же к ним относиться.

– Откровенно говоря, – заметил он, – если кто-то вообще согласен мириться с твоей одержимостью, можно считать, что тебе повезло.

Эван полагает, что одно дело – когда партнер приемлет твои интересы. Другое – требовать, чтобы он относился к ним так же, как ты. И чем больше у тебя требований, тем ниже доступный процент кандидатов.

Неудивительно, что кажется, будто на свете нет мужчин! В соответствии с моими критериями – их и не могло быть.

Эти процентные соотношения, может быть, и не были научно точными, но имели смысл. Если учесть, что мне нужен был человек не просто умный, но и начитанный; не просто симпатичный, но и не лысый; не только подходящий по возрасту, но и выглядящий не старше 42 лет – то примерно один из 10 тысяч доступных мужчин, которые могли бы со мной встречаться, казался примерно тем, что надо.

– Тебе будет очень трудно найти кого-то, если ты немного не расширишь свои критерии, – сказал Эван. – И чем больше ты их расширишь, тем больше мужчин пройдет через твой фильтр.

– А если у меня есть определенные причины для установки такого фильтра? – возразила я. – Нельзя же просто встречаться с кем попало.

– Может, твой фильтр слишком узок, – ответил Эван. – Вот скажи, со сколькими мужчинами ты в последнее время ходила на свидания?

Мне нечего было ответить. Я понимала, что он прав. Дело не в том, что мне подходит только один мужчина из 10 тысяч, а в том, что я не вижу мужчин, которые могли бы повысить этот процент.

Так что в оставшиеся пять недель до своей свадьбы Эван собирался помочь мне научиться расширять свой фильтр. Мы договорились встречаться днем по понедельникам, но сначала он спросил, есть ли у меня договоренность о каких-то свиданиях? Если он собирается проводить со мной коучинг, нам нужно будет найти мне какие-нибудь знакомства.

Я рассказала ему о свахе Венди и о том, что она пока не нашла мне нового варианта.

– Не проблема, – улыбнулся Эван. Он собирался отправить меня на фронт онлайн-знакомств.

Эффект «меньше – значит больше»

Честно говоря, я никогда не была сильна в онлайн-знакомствах. Я либо вычеркивала мужчин, основываясь на одном критерии («слишком увлекается панк-роком»), либо пыталась «широко мыслить» – только чтобы понять, что человек не вызывает у меня никаких чувств, стоит едва начать с ним переписку. В конце концов я начинала искать те же качества, что и всегда, и в результате никогда не находила такого, с кем хотела бы вместе провести жизнь. Я уже начинала сомневаться: а знаю ли я вообще, чего хочу?

За несколько недель до звонка Эвану я разговаривала с Дэном Ариели, специалистом по поведенческой экономике из Массачусетского технологического института. Он написал книгу «Предсказуемая иррациональность: скрытые силы, которые формируют наши решения». Я рассказала ему о своей ситуации. Он ответил, что уже неоднократно слышал все это – на самом деле, он как раз изучает этот вопрос.

– Представление о том, что люди знают, чего хотят, вообще смехотворно, – выдал он с ходу.

По его словам, мы не только не ориентируемся в своих сиюминутных желаниях, но и не умеем принять в расчет то, что наши желания меняются, по мере того как мы сталкиваемся с жизненными обстоятельствами, такими как болезнь, финансовые проблемы или дети.

Если мы не понимаем, чего хотим, сказал он, знакомиться с людьми трудно, но онлайн-знакомства еще труднее. В конце концов, интернет-профили заставляют требования человека казаться объективными (основанными на данных профиля), а реальное общение крайне субъективно.

Именно эта иллюзия объективности обрекает нас на неудачу.

– Чем меньше знаешь о потенциальном партнере до встречи, тем лучше, – говорил Ариели. – Это оставляет меньше пространства для построения фантазий. Когда люди, познакомившиеся в интернете, встречаются лично, у них имеется такое количество предварительной информации, что остается очень мало места для открытий. И как только видишь в другом человеке изъян, фантазия рушится. Так что вместо того, чтобы дать человеку шанс, ты едешь домой и лезешь в компьютер, чтобы найти кого-то еще, кто хорошо выглядит «на бумаге».

Я рассказала Ариели, что, занимаясь онлайн-знакомствами, я всегда хотела получить как можно больше информации заранее, чтобы не тратить зря время. Честно говоря, я даже не реагировала на профили, если в них содержалось недостаточно информации. Что же, я все делала неправильно?

Ариели ответил: да. Слишком исчерпывающие сведения о человеке, которого ты в глаза не видела, не дают тебе заинтересоваться им. В одном из исследований, рассказал он, тем, кто знакомился в онлайне, сообщали характеристики потенциальных партнеров – такие же, как те, что можно найти на сайте онлайн-знакомств. Когда участникам эксперимента сообщали большее число характеристик, им казалось, что у них меньше сходства с человеком, чем когда они получали более краткий список его черт. Чем больше характеристик тебе известно, тем больше информационных поводов для того, чтобы отвергнуть человека. Это то, что он называет эффектом «меньше – значит больше»: чем менее конкретно описываешь себя в своем профиле, тем больше вызываешь симпатии.

– Если ты пишешь: «Я люблю музыку», – а я читаю твой профиль, то немедленно делаю допущение о том, что тебе нравится та же музыка, что и мне, – сказал он. – Но если ты сообщаешь, какая именно музыка тебе нравится, у нас могут оказаться разные интересы, и для меня это будет менее привлекательно. Онлайн-жонглеры

Онлайн-знакомства дезориентируют нас не только обилием информации, но и слишком широким полем выбора. Разве на твой почтовый ящик ежедневно не приходит по пять писем от новых «партнеров»? Даже если ни один не вызовет у тебя ни малейшего интереса, разве это не дает тебе надежду на то, что один из следующих пяти может оказаться Тем Самым Единственным?

Сайт Match.com^[8], как я заметила, поощряет своих пользователей держать под рукой как можно больше вариантов. Стоит послать письмо потенциальному партнеру, экран подтверждения «письмо отправлено» автоматически вспыхивает сообщением: «Взгляните на других пользователей с похожими профилями» (в смысле, похожими на профиль человека, которому ты только что написала), а потом показывает тебе еще несколько человек, которые теоретически могут тебя заинтересовать. Еще до того, как первый адресат получит письмо, тебе предлагается на выбор несколько других возможностей.

Когда так происходит, объяснил Ариели, мы начинаем менять людей, как перчатки, – чего не стали бы делать, будь у нас меньше вариантов выбора. В одном исследовании он и его коллеги получили данные одного сайта онлайн-знакомств и изучили пользователей, которых назвали «жонглерами» – тех, кто ухитряется одновременно поддерживать 15 линий общения или больше.

– «Жонглеры» обменивались совершенно никакими по качеству имейлами, – говорил Ариели. – Да и то сказать, если тебе надо написать 20 штук писем, могут ли они быть хороши? Так что, вероятно, «жонглеры» из-за этих торопливых некачественных отписок казались менее интересными людьми своим адресатам.

В то же время, говорит он, поскольку в онлайн-знакомствах такие низкие ставки, очень трудно бывает отпустить человека. Если все, что нужно, чтобы держать его «на крючке» интереса, это имейл, то почему бы не переписываться и с ним и еще с десятком других? В реальном мире мы можем слыть привередами, поскольку отвергаем людей, еще не успев их толком узнать; но в мире онлайн-знакомств мы забрасываем слишком широкую сеть, будучи не в состоянии отказаться ни от одной «рыбки».

– У «жонглеров», – говорил Ариели, – нет возможности уделить внимание тому единственному человеку, который был бы для них наилучшим вариантом. Но поскольку они не знают, что это за человек, они продолжают жонглировать – и остаются ни с чем.

Именно это и выяснилось, когда Ариели проследил результативность «жонглеров». Он пообщался с теми, кто обменивался номерами телефонов или назначал свидания, и обнаружил, что «нежонглеры» не только писали более длинные и продуманные письма – они еще и ходили на свидания «в реале». А «жонглеры» тем временем сидели дома у компьютеров и… жонглировали.

Так, ладно, и что же происходит, когда люди встречаются? Ариели не исследовал конкретно этот вопрос, но в общем и целом обнаружил, что такого рода встречи не вполне оправдывали возлагавшиеся на них преувеличенные надежды.

– Но это их ничему не учит, – вздыхает Ариели. – Они не дают себе время притормозить и подумать: «В следующий раз я буду реалистичнее в своих ожиданиях». Наоборот, каждый раз они ожидают все большего!

Так происходит, потому что, несмотря на уровень детализации онлайн-профиля, очень трудно определить, каков на самом деле человек, если исходишь из того, что в сущности является своего рода каталогом. Или, как говорит Ариели, «это все равно что читать перечень ингредиентов на упаковке с продуктом и воображать, каков он будет на вкус».

И это еще в том случае, если список ингредиентов соответствует действительности! Отчасти сложность с онлайн-профилями состоит в том, что мы не всегда проницательно подходим к себе самим или не обладаем способностью внятно описать себя в анкете. Помню, несколько лет назад смотрела на свои личные данные на eHarmony.com^[9] и чувствовала, что они ни в коей мере не отражают мою истинную сущность. Из-за того ли, что я отвечала на их вопросы с недостаточным пониманием, или из-за того, что их опрос не мог в должной мере уловить нюансы моего темперамента? Кто знает! Я столкнулась с вполне постмодернистской дилеммой: я не хотела встречаться с таким мужчиной, который захотел бы встречаться с такой женщиной, какой меня сделал этот тест! Я стала этаким Граучо Марксом^[10] онлайн-знакомств.

Чтобы избежать этих проблем, Ариели и его коллеги создали иной тип сайта онлайн-знакомств. Вместо профиля каждый человек представлен на нем, скажем, красным квадратом или зеленым треугольником, и, заходя на сайт, ты двигаешься в виртуальном пространстве. Если оказываешься в непосредственной близости с кем-то, можешь начинать разговор. Вы можете вместе пройтись по картинной галерее и поговорить о выставке. Вы узнаете личности друг друга. В сущности вы идете на виртуальное свидание в этом виртуальном мире – не зная друг о друге ничего.

После общения на сайте все эти люди должны были пойти на реальную вечеринку экспресс-знакомств. На этой вечеринке некоторые из присутствующих предварительно посещали сайт Ариели, а некоторые – нет. Когда она закончилась, каждому участнику задали вопрос: с кем бы он хотел пойти на второе свидание? И каковы же были результаты?

– Вероятность того, что люди захотят пойти на второе свидание, возрастала в два раза, если они знакомились через наш сайт, – сказал Ариели. – Какого ты роста и какой у тебя цвет волос, не имеет значения, хотя люди и говорят, что имеет, – объясняет он. – Думаю, проблема со знакомствами состоит в том, что мы сами не знаем, что для нас важно.

M&M’s-тест

Я начала подозревать, что тоже не имею понятия, что для меня важно, особенно когда историю моей личной жизни проанализировал Эли Финкель, недавно женившийся социопсихолог из Северо-Западного технического университета. Я сказала ему, что всегда искала определенный тип мужчин, но долгого счастья они мне не принесли. Может ли такое быть, что я не понимала, какие качества мне действительно нужны в партнере?

– Если вы – такая же, как большинство людей, то да, – сказал он.

Финкель рассказал мне об эксперименте, который он проводил со своим коллегой Полом Иствиком, чтобы выяснить, действительно ли те характеристики, которые, по словам людей, им требовались в партнерах, были теми, которые они в конце концов определяли как важные.

Прежде всего они попросили одиночек рассказать, насколько требовательны они в поиске определенных характеристик – от физических особенностей до размеров дохода и степени душевной теплоты. Участники эксперимента ранжировали эти качества по шкале от 1 до 9 по степени важности. Затем этих людей пропускали через экспресс-знакомства. После встреч следовало оценить каждого из присутствовавших по тем характеристикам, которые были заявлены как искомые. Затем надо было оценить свой романтический интерес к каждому. А если позже они отправлялись на свидание с кем-то из присутствовавших, следовало рассказать, насколько понравилось свидание.

Оказалось, что заявленные предпочтения не слишком хорошо предопределяли, с кем человек захочет пойти на свидание или хорошо проведет время.

По словам Финкеля, «нет корреляции между тем, что, как люди пишут в опроснике, они хотят, и тем, кого они на самом деле выбирали, когда встречались с живым человеком».

Почему же? Как мы можем настолько не понимать, чего хотим?

Финкель объяснил это, взяв в качестве иллюстрации мой любимый с детства шоколад M&M’s:

– Если спросить человека, почему ему нравится M&M’s, он может сказать, что из-за карамельной оболочки. Но если дать ему другую конфету с такой же оболочкой, то она не понравится ему в такой степени, как M&M’s. Значит, дело не в оболочке. Должно быть, ему нравится что-то совсем другое.

Иначе говоря, мы знаем, что нам нравится (M&M’s), но не можем объяснить почему.

И что же у этого примера общего со знакомствами?

– Да все! – считает Финкель. – Люди могут точно сказать, что им нравится, но не почему им это нравится. Так что если женщина говорит: «Меня тянет к этому мужчине», – это точные сведения. Ее действительно к нему тянет. Но если она говорит, что это потому, что он зарабатывает много денег, то это может быть неточное объяснение. На самом деле, возможно, дело в том, что он щедрый.

Это ошибка, которую совершают многие: наши категорические требования и решающие факторы отвечают на вопрос «что», а должны отвечать на вопрос «почему».

Иствик, коллега Финкеля, объяснил мне это так. Ты можешь думать: «Я хотела бы познакомиться с юристом со стабильным доходом». Но на самом деле ты была бы так же счастлива с композитором, у которого нет отбоя от заказов на музыку. Как так? Иствик говорит, что это потому, что на самом деле тебе нужен был человек культурный и интеллектуал. Ты думала, что тебе нужен юрист, потому что у него стабильная карьера, но в действительности тебя привлекал определенный тип мышления.

Иствик полагает, что проблема «что» и «почему» осложняется другой: слишком специфическими стандартами. Он выдвинул эту мысль, когда я упомянула подругу, искусствоведа, которая хочет познакомиться с мужчиной, который «понимает» мир искусства.

Иствик рассмеялся.

– Ему вовсе не обязательно в той же степени увлекаться искусством, что и она. Похоже, на самом деле ей нужен человек интеллигентный и внимательный. Так что если он будет интересоваться политикой и смотреть C-SPAN^[11], то это как раз тот компромисс, с которым она, вероятно, будет счастлива.

Неудивительно, что знакомства через интернет кажутся таким трудным делом. Если уж мы не можем точно определить, что нам нужно, то, вероятно, ищем мы тоже не то, что нужно.

Следовательно, нет ничего удивительного в том, что, по данным Исследовательского центра Пью от 2005 года об исследовании, посвященном обычаям онлайн-знакомств американцев, приблизительно половина одиночек, которые пробовали заниматься онлайн-знакомствами, действительно ходили на свидания, но лишь треть из них сформировала долгосрочные отношения. Так что даже если малая доля этой трети от половины заключила браки, наши шансы выглядят не блестяще. Но это не невозможно. Я лично знаю несколько пар, образовавшихся в результате онлайн-знакомств.

Вопрос был в том, как мне увеличить свои шансы. Я рассчитывала на то, что Эван Марк Кац, мастер коучинга личной жизни, поможет мне это выяснить. 8. Понедельники с Эваном

Говорить «да» вместо «нет»

Эван щелкнул на значке на Match.com, которая называлась «обратный поиск»: она позволяет показать мужчин, которые отвечают твоим критериям и при этом ищут похожую на тебя. Понятно, что никто из этих мужчин не попадал в возраст от 35 до 45! Самому молодому было 46 лет.

– Вот что ты сделаешь в течение следующей недели, – сказал Эван. – Я хочу, чтобы ты выбирала одного мужчину из каждых 20, которые появляются в твоем списке обратного поиска. Это всего 5 % мужчин, которые соответствуют качествам, выбранным тобой сегодня.

Это казалось мне вполне выполнимым, но Эван внес еще одно предложение. Когда мне будут попадаться аспекты, которые я нахожу непривлекательными, мне следует стараться проявлять больше понимания, а не осуждения. Если, скажем, мужчина пишет длинное неловкое письмо, это не значит, что он – неотесанный мужлан. Может, он нервничал, или он новичок в онлайн-знакомствах, или достаточно неравнодушно относится к делу, чтобы потратить время и послать личное письмо вместо броской завлекательной строчки.

– Ищи причины говорить «да» вместо «нет», – напомнил он мне. – Принимай, вместо того чтобы все время отвергать. Всегда задавай себе такой вопрос: если б интересный мужчина оказался у тебя перед носом, стала бы ты с легкой душой отворачиваться от него из-за нескольких килограммов веса, или сантиметров роста, или предложения в профиле, которое тебе не понравилось? Если да – что ж, ладно. Только потом не жалуйся. Потому что если бы эти мужчины зацикливались на мелочах, они бы, вероятно, тоже не стали с тобой встречаться.

Ой! А я раньше и не думала об этом с такой точки зрения! Я так сосредоточивалась на том, интересует ли мужчина меня, что едва ли принимала в расчет его заинтересованность во мне. Так что Эван велел мне выписать все причины, по которым мужчина может не захотеть со мной встречаться – все те вещи, с которыми потенциальному бойфренду пришлось бы мириться, если он решит быть со мной.

Я наскоро набросала несколько строчек и подала листок Эвану. Он мельком глянул на список.

– Это все?

– А что? – удивилась я. – Я что-то пропустила?

Я уже написала, что я маленького роста, что я неврастеничка и что мне нужно значительное личное пространство.

– М-м-м, не знаю, – пожал плечами Эван. – Может быть, еще надо написать, что ты – перфекционистка^[13]?

Я не поняла, что в этом такого плохого. Разве это не положительное качество?

Эван объяснил мне, что я делаю классическую ошибку: мы думаем, что мы – такие лакомые кусочки, что любое наше «неправильное» качество не может быть проблемой для потенциального партнера. Мы думаем: да, я перфекционистка, но ведь это значит, что я добросовестна! И редко думаем так: да, я перфекционистка, и из-за этого у меня жесткий характер и со мной трудно жить.

Именно поэтому, продолжал он, многие люди перечисляют свои недостатки так, что они выглядят позитивно: я слишком честолюбива (вместо «я безжалостна»); я слишком честна (вместо «я бесчувственна»); я слишком много отдаю другим людям (вместо «я нуждаюсь»); я слишком независима (вместо «я трудоголик»); я слишком склонна к анализу (вместо «я слишком склонна осуждать других»).

– Подумай, с чем человеку действительно придется мириться, чтобы быть с тобой, – посоветовал он.

Я предприняла вторую попытку, и вот что получилось:

Я чрезмерно чувствительна. Я не могу приготовить ничего, кроме макарон. Я могу быть патологически нерешительной, что всегда выводит бойфрендов из себя. Я легко поддаюсь стрессу и, когда это происходит, выгляжу не лучшим образом. У меня есть несколько очень раздражающих привычек, например – настаивать на том, чтобы мои вещи оставались именно там, куда я их положила, даже если они кому-то мешают. Я не желаю пользоваться сотовыми телефонами, потому что считаю, что они вызывают рак мозга, так что если ты хочешь до меня дозвониться, то я должна быть рядом со стационарным телефоном.

И этот список продолжался и продолжался…

Неудивительно, что я испортила себе личную жизнь! Я хотела чувствовать себя в отношениях уверенной и непринужденной; но, окажись я рядом с человеком с таким же количеством изъянов, меня бы взбесило то, что он так отличается от моего идеала. И если б этот ущербный человек был в меня страстно влюблен, я бы сказала, что он слишком на меня давит или, того хуже, производит впечатление неудачника. Но когда кто-то более близкий к моему «идеалу» приходил на свидание со мной, я сама постоянно была на грани нервного срыва, пытаясь быть живой и увлекательной и чувствуя себя неуверенно, потому что на внимание таких мужчин всегда претендовали бесчисленные женщины. Мужчины с кучей недостатков казались мне слишком восторженными, а почти идеальные мужчины никогда не проявляли достаточного восторга.

Я понимала, что трезвый взгляд на собственные недостатки важен для принятия недостатков других людей, но внезапно, увидев их в черно-белом цвете, я стала недоумевать, как кому-то вообще приходило в голову со мной встречаться.

– Вот это хорошо! – расхохотался Эван. – Значит, в следующий раз, когда соберешься вычеркнуть какого-то мужчину потому, что он – не твой идеал, попытайся сфокусироваться на том, что в нем хорошего. Потому что ему придется сосредоточиваться на том, что хорошего в тебе, даже если ему хотелось познакомиться с женщиной более легкой в общении или выше ростом. Каждый раз, как начнешь разбирать человека по косточкам, заметь, что он нарочно игнорирует твои недостатки, чтобы пойти с тобой на свидание. Мы хотим, чтобы с нашими перепадами настроения мирились, но при этом хотим быть с тем, у кого таких перепадов не бывает. Мы хотим казаться привлекательными, даже позволяя своим телам расплываться, но нам нужен тот, кто всегда в форме. Тебе это не кажется лицемерием?

Кажется: я хотела, чтобы мужчины принимали меня такой, какая я есть, но не была готова принимать их такими, каковы они есть. В прошлом я всегда думала только о тех компромиссах, на которые приходилось идти мне, чтобы быть с человеком, но не рассматривала оборотной стороны медали: я ведь тоже не подарок. И неудивительно! Как и у большинства женщин, у меня были подруги, твердившие мне, какой я лакомый кусочек, каким «счастливчиком» будет парень, если я ему достанусь, и как мне никогда не следует идти на компромиссы, выбирая партнера.

Но Эван сказал, что то, что многие женщины рассматривают как «компромисс», в действительности является старым добрым «принятием».

Конечно, он не предлагал, чтобы я сделала себе пересадку личности и поплыла по течению. Он просто говорил: чтобы уменьшить количество фильтров, нужно изменить угол зрения. Отыскивать в человеке неприятные качества легко – продуктивнее же искать то, что тебе нравится.

Он рассказал мне о замечательной книге «Как перестать искать совершенство и найти любовь» Джудит Силлз. «Каждый человек, – пишет Силлз, – подобен комплексной сделке или тарелке с разными закусками». Здесь «замены не допускаются». Ты должна принять раздражающие привычки и неприятные черты вместе со всем остальным набором блюд. Возможно, придется иметь дело с метафорическим «гарниром», который не вызывает у тебя восторга. «Если тебе требуется только тот, кто полностью соответствует твоей идеальной картинке, – замечает Силлз, – то тебе предстоит долгий роман со своими фантазиями».

Именно это и пытался объяснить мне Эван. Уходя, он напомнил мне о моем задании: выбирать одного из каждых 20 мужчин, которые соответствуют критериям моего поиска и ищут кого-то похожего на меня. Написать письма троим из них. Обменяемся впечатлениями в будущий понедельник.

9. Дело не в нем, дело в тебе

Я сидела за компьютером, пытаясь выбрать одного из каждых 20 мужчин на Match.com, когда позвонила моя подруга Лиза и спросила, чем я занимаюсь. Я рассказала ей о своем задании и предложила, чтобы она тоже попробовала. Лиза, 35-летняя одиночка, застонала в ответ. Она сказала, что план на слух хорош, но она совершенно «перегорела» насчет знакомств – онлайн или каких-либо других. Она не хочет сегодня разговаривать о мужчинах. От таких разговоров она только еще больше паникует, поскольку до сих пор одна.

– Давай болтать о фильмах, книгах, глобальном потеплении, о последней серии «Дурмана»^[14] – о чем угодно, только не о мужчинах, – попросила она.

Как это отличалось от ситуации двухлетней давности, когда Лизе было 33 и единственное, о чем она хотела говорить, это о мужчинах! Или скорее об одном мужчине – ее бойфренде. Лиза встречалась с Райаном в течение года. Он был 33-летним юристом, и она была влюблена, как кошка. Им было очень весело вместе, у них были одни и те же цели в отношении семьи, они казались совместимыми как любовники и друзья. Райан даже намекал о браке. Но что-то ей казалось в их отношениях неправильным.

– Он как-то не особо танцует вокруг меня, – говорила Лиза ближе к концу их совместно проведенного года. – Я привыкла к другому отношению.

В то время я прекрасно понимала, что она имела в виду: Лиза не чувствовала, что Райан ее обожает. Он говорил ей, что любит ее, но ни разу не сказал, что он – счастливейший парень в мире, потому что нашел ее. Он говорил, что она красивая – но не что она самая красивая из женщин, которых он когда-либо встречал. Он покупал ей жаропонижающее, когда у нее был грипп, но не дарил цветы просто так. Он был с ней неизменно мил и внимателен – но не демонстрировал это напоказ. Он не возводил ее на пьедестал, как делали другие бойфренды. И не имеет значения, что она тоже не возводила его на пьедестал. Эта роль принадлежала мужчине. Это ведь ему полагалось ухаживать за ней, так?

Однажды после очередного намека о браке Лиза поделилась своими сомнениями с Райаном.

– Я просто не чувствую, что ты по уши в меня влюблен, – пожаловалась она.

– Но ведь так и есть! – запротестовал он. Он не мог понять, откуда у Лизы такое ощущение, а она не могла объяснить: да, это было просто ощущение, но такое, от которого она не могла отделаться. Всякий раз, как она поднимала эту тему, Райан оказывался в замешательстве, а она чувствовала себя отвергнутой. Тогда он пытался проделывать всякого рода романтические жесты, чтобы доказать свою любовь: оставлял «шоколадный поцелуй» с милой запиской на ее подушке по утрам, звонил в середине дня, просто чтобы сказать, что он ее любит. Лизу эти жесты очаровывали, но она им не доверяла.

– Я хочу, чтобы ему хотелось это делать, – говорила она тогда. – Но сейчас он делает так только потому, что я об этом просила.

И все же Лиза пыталась утешиться этими жестами, потому что, пусть даже они казались слегка натянутыми, Райан хоть старался ей угодить. Но два месяца спустя Лиза и Райан были на вечеринке в честь помолвки друзей, и будущий жених сказал, поднимая бокал в честь своей невесты, что никогда не смог бы никого полюбить так, как любит ее. Это заставило Лизу призадуматься, и по пути домой она задала ему вопрос:

– Если б со мной что-то случилось и я умерла молодой, как ты думаешь, смог бы ты полюбить другую женщину так же сильно, как любишь меня?

Он раздумывал целую минуту.

– Ну, чувство к ней отличалось бы от моей любви к тебе, – сказал он наконец.

– Отличалось бы – в смысле, что ты любил бы меня больше? – уточнила Лиза.

– В смысле… в смысле… – сказал ее бойфренд и, потянувшись за ее рукой, спросил: – А какое это имеет значение? Я же хочу быть с тобой, а не с какой-то гипотетической другой женщиной. Я не хочу думать о том, что ты можешь умереть! Я люблю тебя. Мне трудно было бы встретить кого-то, кого я мог бы полюбить так же, как тебя. Но если б я умер, я бы хотел, чтобы ты снова влюбилась и эти отношения отличались бы от наших, но ты продолжала бы жить дальше своей жизнью.

Через три недели Лиза с ним порвала.

– Я хотела, чтоб он просто с ума по мне сходил, – говорила Лиза теперь, два года спустя. – То, что он был способен представить, что любит другую женщину так же сильно, означало для меня, что я-то не была любовью его жизни. Я хотела, чтобы он сказал: «Я могу представить себе, что я снова женился бы, но я никогда не любил бы ее так, как тебя».

Я спросила Лизу, что случилось бы, если б эта гипотетическая ситуация была обратной. Если б она вышла за Райана и он умер молодым, могла бы она снова влюбиться?

Последовала долгая пауза.

– Да, – призналась она. – Наверное, я понимаю, по крайней мере – на интеллектуальном уровне, что можно любить в полную силу не одного человека за жизнь. Но в глубине души я все равно хочу, чтобы парень испытывал такое чувство ко мне, и только ко мне одной.

В то время я полностью была на ее стороне. Однако теперь, поразмыслив над тем, что Эван назвал моими «неразумными ожиданиями», просмотрев кучу онлайн-профилей, я вдруг ощутила, что Лиза тоже была неразумна. А ведь в других областях нашей жизни нас считали, в общем-то, разумными людьми. Так что же тогда происходит в личной жизни? Слишком хороша для обычных отношений

Доктор Майкл Бродер, психолог из Филадельфии, считает, что многие одинокие женщины сегодня привносят в знакомства опасное чувство своих особых прав. Желание, чтобы тебя обожали на этот фантастический манер, – это еще одно неразумное требование в и без того неразумном контрольном списке некоторых женщин.

– Я все время слышу: «Если я не смогу заполучить парня, который будет таким, сяким или разэтаким, то я лучше буду одна», – рассказывал он мне. – Поэтому говорю: «Ладно, но тогда будьте готовы ко второму варианту. Потому что с таким «чувством права» именно это вы, вероятно, и получите – одиночество. Для этих женщин фантазией является не только сам воображаемый мужчина – но и реальные взаи-моотношения. В конце концов, есть предел того, что могут предоставить тебе отношения, и женщины с подобным образом мыслей ищут отношений, исходя из перспективы того, что может дать им мужчина (этакое «Я! Мне! Меня!»), вместо того чтобы искать взаимности.

Одна из пациенток Бродера, например, недавно сказала ему о своем бойфренде так:

– А почему я должна быть с мужчиной, который добился в жизни меньшего, чем я? С тем же успехом я могла бы оставаться одна!

Доктор Бродер говорит, что сталкивается с обостренным «чувством своего права», которого не было у предшествующих поколений. Наши матери, может, и хотели, чтобы их мужья непрерывно пытались им угодить, испытывали к ним влечение, развлекали их, наслаждались тем, что разделяют все их интересы, и были самыми очаровательными из известных им людей, но определенно не ждали этого. Напротив, они понимали, что брак – это еще и ухудшение здоровья, старение, стрессы и недопонимания, раздражающие привычки, проблемы с детьми, трудности и всякого рода недоразумения. Но многие сегодняшние женщины, похоже, ищут идеализированного духовного союза, а не реалистичного брачного партнерства.

– Сегодня то и дело можно встретить женщину, которая считает, что она слишком хороша для обычных отношений, – говорит Бродер. – Но расспроси счастливых в браке женщин об их отношениях в семье – и они, вероятно, скажут, что эти отношения вполне обычны.

Так как же эта «обычность» становится смертным приговором для знакомств?

Думаешь, это мой уровень?

Может, это связано с нашими эго. При всех разговорах о том, что женщины страдают от низкой самооценки, Бродер говорит, что многие доводят лозунг «власти девчонок» – «Я великолепна!» – до такого абсурда, что для них уже никто не хорош.

Мне вспомнилась одна моя 29-летняя знакомая. Несколько лет назад я уговорила ее пойти на свидание с парнем, который, как я сказала ей, мне ее сильно напоминал.

– Он симпатичный и любит старое кино, – сказала я. – Вы очень похожи.

В общем, она пошла на свидание – и вернулась в оскорбленных чувствах.

– Как у тебя язык повернулся сказать, что он похож на меня! – негодовала она.

Я никак не могла в толк взять, о чем она.

– Ты не сказала мне, что он такой тощий!

Ну… она тоже не пампушка.

– И у него такая странная прическа, – продолжала она.

Ага, а у кого всего год назад в волосах красовалась фиолетовая прядь? Я поинтересовалась, а чего она, собственно, ждала.

– Думаю, кого-то более энергичного, – сказала она. – Я имею в виду – да, мы смогли поговорить о старых фильмах, и он был вполне мил, но, когда ты сказала, что он похож на меня, я ожидала кого-то более… – Она не договорила, но я поняла, что она хотела сказать: «Ты что же, думаешь, этот парень – мой уровень?»

В общем-то – да. Да, я так думала. А еще я думала, что, если б она могла видеть себя адекватно, а не в образе Анжелины Джоли, он мог по-настоящему ей понравиться. Они оба были симпатяги, милые и очень приятные люди, но не производили фурор среди публики внешностью или харизмой. Он были обычными. Как, собственно, и большинство из нас. (Он, конечно, теперь помолвлен с женщиной, очень похожей на нее, но не столь высокомерной. Она, конечно, по-прежнему одна.)

Чем больше я беседовала с доктором Бродером, тем больше задавалась вопросом: уж не запредельная ли самовлюбленность виновата в том, что нам так трудно найти себе мужчину? Может ли она зайти так далеко, что мы считаем себя, ну, такими особенными – такими исключительными и привлекательными, – что полностью отрываемся от реальности? Я когда-то думала: да, у меня высокие стандарты, но у меня хороший вкус, и тут уж ничего не поделаешь (кстати, о хорошем вкусе: нечего и говорить, что парни, которых я выбирала, часто оставляли желать лучшего). От женщин нашего поколения постоянно требовали высокой самооценки, но похоже, что женщины, слишком высоко себя ставящие, рискуют попасть в ловушку эгоизма и выпасть из романтической связи. Чем выше мы себя ставим, тем критичнее относимся к вполне хорошим мужчинам.

Это почти то же самое, что быть олимпийским судьей, который выставляет мужчинам «мужеский» рейтинг: все начинают с 10 баллами, а потом судья вычитает очки за все, что не дотягивает до совершенства. Недостаточно забавный? Долой два балла. Сросшиеся брови? Еще балл! Но разве не лучший способ, наоборот, начинать с нуля и прибавлять человеку баллы за такие качества, как доброта и душевность?

Я всегда мысленно вычитала очки, когда решала, стоит ли встречаться с мужчиной. Если, скажем, мне нужен был умный, забавный и симпатичный, а он оказывался умным, забавным, симпатичным, но при этом «ботаником», я забывала, что получила своего «умного, забавного и симпатичного», и видела только то, что он «ботаник». Я сосредоточивалась на разочаровывающих сторонах, вместо того чтобы думать, как мне повезло, что я нашла позитивные стороны.

Вот на что способно «чувство права»! «Вы оба дисфункциональны»

«Спускаться с пьедестала» полезно не только при знакомствах – от этого еще и браки выигрывают. Именно об этом рассказывал мне Жиан Гонзага, психолог и ведущий специалист eHarmony.com, который познакомился со своей женой, работая в знаменитой «лаборатории брака» в Южнокалифорнийском университете Лос-Анджелеса. Его исследование, которое включает наблюдение за 600 семейными парами, сосредоточивается на удовлетворенности отношениями и на факторах, предопределяющих успешность брака.

– Счастливые в браке считают, что их партнер лучше среднестатистического человека, хотя это статистически невозможно, – объяснял Гонзага. – Мы называем это «положительными иллюзиями». Дело не в том, что они не жалуются на своих супругов или между ними нет разногласий. Просто они, несмотря ни на что, видят своих супругов как людей, превосходящих большинство людей на свете.

В знакомствах и ухаживании, сказал он, у многих одиночек, которые якобы не могут найти нужного им партнера, это работает с точностью до наоборот. Вместо того чтобы смотреть на человека, с которым мы встречаемся, через линзу позитива, мы рассматриваем себя как существо заведомо высшее. Именно поэтому люди часто относят то, чего в их отношениях не хватает, на счет партнера. Но Гонзага считает, что виноваты обе стороны.

– Мы склонны тянуться к людям, которые похожи на нас в отношении эмоциональной стабильности, интеллекта и компетенции, – говорил он. – Так что если вы все время встречаетесь с людьми дисфункциональными, то вы, вероятно, столь же дисфункциональны сами. Если ваш избранник – невротик, вы, вероятно, тоже. Чтобы привлечь человека, чей образ у вас в уме, вы сами должны быть похожим человеком. Дело не в том, что все мужчины, с которыми вы встречались, были недостаточно хороши для вас. Люди должны понимать, что они вносят в это равенство свои собственные «я».

В успешных отношениях, считает Гонзага, пары ценят хорошие качества друг друга, вместо того чтобы циклиться на изъянах – изъяны-то есть у всех. Одна женщина из Индианы пыталась объяснить мне то же самое. Лора, которая к тому времени была замужем 12 лет, заметила:

– Мы, женщины, любим воображать себя богинями, достойными абсолютного поклонения и преданности со стороны мужчины, и впадаем в ярость, если он не может нам это обеспечить. Увы, и мы оставляем волосы в постели, и у нас есть телесные запахи, морщинки, расплывшаяся талия и скверные привычки. Мы не готовы с легкостью прощать мужчинам такие вещи, однако ждем, что мужчины не заметят их у нас.

Я обязана поговорить о «Сексе в большом городе»

Знаю, знаю – разговоры о «Сексе в большом городе» стали таким штампом, что я даже не очень хочу поднимать эту тему. Но не могу устоять, поскольку мне кажется, что она имеет прямое отношение к этому «чувству права».

С одной стороны, СМИ сделали великое дело, когда кинофильм, основанный на мегауспешной книге, и телесериал по ней заработали почти 200 миллионов только в США – потому что это показало, что аудитория готова платить за то, чтобы видеть сильных женщин на большом экране. Но я думаю, это показало и кое-что другое: мы, похоже, не в состоянии уловить разницу между «сильной» и «эгоцентричной».

На случай если ты одна из тех немногих одиночек, которые не смотрели фильм, рассказываю: Саманта говорит своему необыкновенному бойфренду, который остался с ней, помогая ей бороться с раком груди, что бросает его, потому что: «Я люблю тебя, но себя я люблю больше», – и вся аудитория разражается приветственными возгласами! А ведь это красавец мужчина, который был ей верен, любил ее, мирился с ее требованиями и прошел вместе с ней через борьбу с раком – а она решает бросить его потому, что любит себя. И это признак силы?! Представь ситуацию, где соотношение полов обратное (она остается рядом с ним во время мрачного периода рака простаты; а потом он «делает ноги»!), – и, готова голову дать на отсечение, вся аудитория взвыла бы и назвала такого парня сущим подонком.

Саманта – не единственная героиня с обостренным «чувством права». Кэри – это кошмарное «невестище» – вне себя от ярости, когда ее жених говорит ей, что с удовольствием возьмет ее в жены в городской ратуше. Он говорит, что ему все равно, какая будет у них свадьба, он просто хочет быть с ней рядом каждый день.

И что же Кэри? Со столь же эгоцентричными подружками она едет в Мексику, куда должна была отправиться на медовый месяц, и – угадай, что они делают? – жалуются на мужчин. Цирковое представление, запланированное ею как свадьба, не удалось, и теперь она проводит медовый месяц без своего обожаемого будущего мужа. Это как понимать – «сильная» или «испорченная»?

Телесериал от фильма не очень отличается. Каждую неделю героини подвергают словесной вивисекции того или иного мужчину. Для несовершенств места не предусмотрено, а если парень еще и не считает совершенством свою подружку – что ж, совершенно очевидно, что ей следует его бросить.

– Если ты не влюблен в меня по уши и не сходишь по мне с ума, – как-то сказала Кэри Бигу, – и если ты не считаешь меня самой красивой женщиной, какую видел в своей жизни, тогда я считаю, что мне следует уйти.

Любой здравомыслящий взрослый человек знает, что на планете Земля лишь очень немногие мужчины считают, что их спутницы – самые прекрасные женщины, каких они встречали в своей жизни, и наоборот. Но, подобно девицам из «Секса в большом городе», многие женщины ждут, что мужчины будут увиваться вокруг них так, будто они королевы. Именно поэтому у этих, в остальном привлекательных героинь есть все, кроме мужчин. Они относятся к любви, как 16-летние второкурсницы колледжа, забывая о том, что 16-летние девушки не очень-то годятся для брака в реальной жизни.

– Ты что, вправду думаешь, что в мире много таких женщин, как Кэри? – спросила меня Элизабет, моя подруга, 31 год, редактор из Каролины. Не успела я ответить, как она принялась рассказывать мне о парне, который писал ей милые письма и в которого она «типа как постепенно влюблялась» из-за его стиля.

– Он внимательно выслушивает рассказы о моих проблемах и задает мне кучу вопросов о моей жизни – что, как я знаю, не входит в число достоинств большинства парней, – говорила она. – А еще он отвечает на все имейлы и СМС быстро и остроумно. Он выискивает крутые концерты, на которые можно меня сводить. Он сказал мне, что я – именно то, что он искал. Какая же девушка не хочет такое услышать?

– Но, – продолжала она, – в то же время он как-то неловок со мной, и вся его квартира облеплена постерами Tar Heels^[15]. Это производит впечатление инфантильности. Как комната школьника-старшеклассника, только вместо вырезанных из журналов красоток – такой себе спортивный эквивалент: порнушка с Tar Heels. Он не любит ходить пешком. Он не знает ни одного иностранного языка. Кажется, ничто из этого не соответствует моему представлению о парне, которого я хочу. Я что – такая девушка, как Кэри? Повод для отставки

Наверное, большинство из нас – такие, как Кэри. Мой друг Марк, разведенный отец, прислал мне свою переписку с Мелани, никогда не бывшей замужем женщиной, с которой он познакомился в онлайне. Казалось, между ними возник контакт, так что они строили планы о встрече «вживую».

Да, он с ней

Случай Мелани может показаться из ряда вон, но многие из нас, носясь со своим «чувством права», даже не сознают этого. Одна женщина, которая была замужем пять лет, рассказала мне интересную историю.

Еще будучи одиночкой, Даниель поехала на званый ужин к замужней подруге. Ее усадили с парнем, разговор с которым доставил ей истинное удовольствие. И – надо же! – женщина, сидевшая справа от него, оказалась его невестой. Она была менее привлекательна, очаровательна и остроумна, чем Даниель (и я в это верю, ибо Даниель чрезвычайно привлекательна, очаровательна и остроумна). Когда гости разошлись, Даниель задержалась поболтать с хозяйкой дома и пожаловалась ей, что устала знакомиться с мужчинами, которые уже заняты. Она не могла понять, как все эти женщины ухитряются заполучить себе прекрасных мужчин, а она, Даниель, по-прежнему одна.

– Ну, вот что в ней такого, чего нет у меня? – спросила Даниель, имея в виду невесту своего соседа за столом.

И подруга, не помедлив ни секунды, ответила:

– Две вещи. Первая – сочувствие. А вторая – его любовь.

Сочувствие, сказала эта подруга, вот что ведет к любви.

Подруга видела, как Даниель год за годом «загорается» при виде нового мужчины, а через месяц (или год) обнаруживает, что что-то в нем «не так». Для Даниель этот разговор сыграл роль будильника, и в тот момент она осознала, что, продолжая судить потенциальных партнеров и всегда находить, что им чего-то не хватает, в конце концов останется одна. За следующего мужчину, с которым Даниель начала встречаться, она вышла замуж.

– После этого разговора я подошла к своим следующим отношениям совершенно иначе, – рассказывала она мне. – Я сосредоточилась на том, чтобы ценить те стороны мужчины, которые мне нравились, и с сочувствием и пониманием относиться к тому, что казалось мне в нем неправильным. И до меня дошло, что в прошлом я просто не желала принимать своих бойфрендов.

Даниель призналась, что не сознавала, как ее «чувство права» влияло на ее отношения.

– Я думала: «Я просто не получаю того, чего хочу», – и шла на разрыв. А потом поняла, когда познакомилась со своим мужем, что если буду продолжать в том же духе, то наврежу сама себе. Я решила радоваться тому, что он предлагает мне в отношениях, а не жаловаться из-за того, чего он не предлагает. И еще я поняла, что не имею права жаловаться на отсутствие чего-то, если сама этого не даю! Он однажды сказал мне: «Мне нравится быть романтичным, но я не понимаю, почему за романтику в наших отношениях должен отвечать только я!» И до меня дошло, что я действительно ожидала романтических подвигов только с его стороны, когда, возможно, было бы хорошо идти в этом друг другу навстречу. Понимаешь?

Как поясняет доктор Бродер, слишком часто мы ожидаем со стороны мужчин множества подарков: комплиментов, уикендов «для двоих», ужинов в ресторанах, эмоциональной поддержки 24 часа в сутки и 7 дней в неделю, романтических жестов. И те мужчины, которые не отвечают нашим стандартам в какой-либо из этих областей, получают от ворот поворот – и совершенно зря.

Одна моя знакомая рассталась со своим парнем потому, что ей казалось, что он недостаточно часто звонит в течение дня узнать, как у нее дела. И неважно, что он врач, которому не так-то легко выкроить свободную минутку. Ей нужен был кто-то «более доступный». Забавно, что она считала, что это он должен измениться. Ей не приходило в голову, что, возможно, это ей надо проявить побольше понимания. У нее и мысли не возникало, что она могла бы стать счастливее и вырасти как личность, если б предприняла со своей стороны некоторые изменения в их отношениях.

Один парикмахер из Монтаны уверял меня, что такое отношение отвращает от нас мужчин.

– У меня целая куча вполне достойных мужчин-клиентов, – рассказывал он, – но многие из них готовы вообще отказаться от знакомств. Они говорят, что современная американка не привносит в отношения ничего, кроме глубоко сидящего страстного желания, чтобы он стал для нее всем… если только не подвернется кто-то получше.

Или, как выразился 29-летний одиночка, стоматолог из Атланты, «женщины всегда спрашивают: “Куда подевались все хорошие парни?” А я всегда отвечаю: “Их не увидеть, если нос задран до небес”».

Я размышляла над разговорами, которые в течение многих лет вела с женщинами-одиночками, о том, что на свете просто не хватает хороших мужчин. Но теперь я начала открывать для себя новую точку зрения. Может, хороших мужчин полным-полно, но мы отпугиваем их от себя своими чрезмерными ожиданиями.

Может, нам надо переступить через себя.

Это осознание унизительно, но я понимала, что оно истинно. Мне надо преодолеть себя. Я, похоже, тоже страдала этой модной болезнью. Мне было ясно, что если я хочу кого-то встретить, то придется прекратить жаловаться на мужчин и сосредоточиться на том, чтобы научиться делать более разумный выбор.

Но как? Часть третья. Как делать более разумный выбор

Лучшее – враг хорошего.

Вольтер

Но можно ли сравнивать мужчину и свитер?

Ладно, свитер – не то же самое, что мужчина, но, как бы то ни было, удовлетворенки склонны быть счастливее в жизни, чем максимизаторши. Удовлетворенки понимают, когда им случается найти то, чего они хотят, пусть даже это «что-то» несовершенно. Максимизаторши либо продолжают искать нечто лучшее и никогда никого не выбирают – либо выбирают кого-то, но потом все время гадают, уж не продешевили ли они. Они не понимают, что не получать 100 % того, что хочешь, не только «приемлемо» – это нормально.

Когда я позвонила профессору Барри Шварцу в Свортмор-колледж, он объяснил затруднения максимизаторши таким образом:

– Ты постоянно оглядываешься через плечо, не найдется ли чего получше. И чем больше оглядываешься, тем меньше видишь хорошего в своем партнере или потенциальном партнере – даже если он в среднем так же хорош, как и те, на кого ты оглядываешься.

Вот почему, подобно тем женщинам, которые писали письма в Slate, максимизаторша может встречаться с мужчиной годами и не знать, хочется ли ей за него выйти. Она утверждает, что «должна быть совершенно уверена». Но Шварц говорит, что дело не в том, что она «не уверена» в своих чувствах к мужчине – она не уверена в том, что за углом не подвернется кто-то получше. В конце концов, разве еще один год – после двух лет встреч – сможет действительно дать ей какое-то жизненно важное новое знание о ее бойфренде, открыть какое-то неизвестное качество, которое он столько времени скрывал? Или она проведет этот год все в том же состоянии двойственности, в каком провела два предыдущих года?

Вместо того чтобы задуматься: «Счастлива ли я», – максимизаторша гадает: «Неужели это лучшее, на что я способна?» Она испытывает то чувство, которое Шварц называет сожалениями в предвкушении принятия решения. «Ты воображаешь себе, – пишет он, – что будешь чувствовать, если обнаружишь, что был возможен лучший вариант. И этого скачка воображения достаточно для того, чтобы затянуть тебя в трясину неуверенности». Политика «возврата мужа»

Некоторые справляются со страхом «покупательского раскаяния», страхуя свои риски: они живут вместе, чтобы после решить, принимать ли на себя полноценные обязательства. Они покупают тот самый «достаточно хороший» свитер, только если возможен его возврат. Они могут говорить, что совместное проживание обеспечивает больше информации о том, насколько они совместимы в долгосрочной перспективе. Они могут даже говорить, что для них настолько важна успешность брака, что они хотят сделать все возможное, чтобы убедиться, что их выбор верен. Но обеспечивает ли совместная жизнь такую ясность?

Центры по контролю и профилактике заболеваний утверждают, что количество разводов среди тех, кто живет вместе до брака, на 12 % выше, чем у пар, которые съезжаются только после свадьбы. А исследование, опубликованное в ноябре 2008 года социологом Дэниелом Лихтером из Корнельского университета, показывает, что уровень разводов среди женщин, которые жили более чем с одним мужчиной, в два раза выше, чем среди тех, которые этого не делали.

Что же такое происходит?

У Шварца есть несколько предположений. Ему кажется, что люди, которые живут вместе в течение «испытательного срока», могут быть склонны к максимализму; они хотят быть уверены, что получают «самое лучшее», но никогда не бывают по-настоящему удовлетворены. Более того, само по себе то, что у человека сложилась ментальность «политики возврата» – «если ничего не получится, разъедемся», – может вызвать у него меньшую удовлетворенность, если он все-таки решит вступить в брак. Шварц рассказал мне об исследовании, цитируемом в его книге, в ходе которого обнаружилось, что люди испытывают большее удовлетворение от товаров, не подлежащих возврату, чем от тех, которые можно вернуть.

«Почти каждый предпочел бы покупать товар в магазине, который разрешает возврат, а не в таком, где вернуть его нельзя, – пишет он в „Парадоксе выбора“. – Чего мы не осознаем, так это того, что сама возможность получить такое разрешение и передумать, похоже, увеличивает шансы на то, что мы действительно передумаем. Когда мы можем изменить свое мнение относительно принятых решений, мы оказываемся в меньшей степени удовлетворены ими».

Но, по словам Шварца, «когда решение – окончательное» – например, брак вместо сожительства, – «мы проходим через ряд психологических процессов, усиливающих наши положительные чувства относительно сделанного выбора сравнительно с прочими альтернативами».

Иначе говоря, чем больше времени проведешь в нерешительности – думая, что любого мужчину можно вернуть, обменяв на другого, – тем больше вероятность, что будешь сосредоточиваться на его изъянах и никто не дотянет до твоих стандартов. Один мужчина может казаться тебе замечательным – но сравни его с другим, который умнее первого, но пассивнее, и оба варианта выбора начнут казаться чуть менее привлекательными. Первый покажется менее умным, второй – менее инициативным. Легко выбирать между «вполне ничего себе» и «абсолютно никуда не годным»; выбор же между двумя «вполне ничего себе» способен свести с ума. Поставленные рядом два таких «ничего себе» могут показаться двумя посредственностями.

Как пишет Шварц, «наша способность к интерпретации может и великое обратить в посредственное». Каждая «восьмерка» со временем становится «шестеркой»

Итак, давай еще раз взглянем на женщину, которую я упомянула в самом начале книги: ту, которая писала мне, что не ищет попадания в «десятку» – ей вполне достаточно «восьмерки». Она даже встречалась с таким «восьмеркой». Помнишь ее затруднение: Но что, если мне нужна другая «восьмерка»? Она понимает, что ей придется идти на компромисс, но подсознательно пытается понять, нельзя ли выгадать на таком компромиссе. Может, и можно. Определенно между тем, чтобы «быть реалисткой» и «быть с неподходящим человеком», есть разница. Но также возможно, что она страдает от проблемы слишком широкого выбора и все «вполне ничего себе» варианты начали казаться ей менее привлекательными.

Или, заметил Шварц, есть еще одна возможность: может, она споткнулась на психологическом процессе, называемом адаптацией.

– Мы привыкаем к каким-то вещам, – пояснил Шварц, – а потом воспринимаем их как должное.

Это вроде того как входишь в очень жаркий день в комнату с кондиционером и думаешь, что кондиционер – самая лучшая вещь на свете, а уже через час об этом забываешь. Ты к нему привыкаешь, и он перестает быть чудом. Вначале он был «десяткой», а теперь стал всего лишь «пятеркой».

Сходным образом женщине, которая хотела другую «восьмерку», ее «восьмерка» может теперь казаться только «шестеркой».

– Любой новый человек временно будет казаться лучшим, – говорил Шварц. – Ей надо помнить о том, что каждая «восьмерка» со временем становится «шестеркой». Ты можешь обменять свою «шестерку» на новую «восьмерку», но со временем и она станет «шестеркой», и придется снова менять ее на другую «восьмерку».

Однако если ты будешь полностью отдавать себе отчет в том, что новизна «восьмерки» превратится в комфортность «шестерки», то ты не разочаруешься. И при осознании того, что ты адаптируешься к любому выбранному человеку, задача выбрать «наилучшее» вместо «вполне ничего себе» тоже не будет казаться такой важной.

Шварц считает, что удовлетворенки получают свитер не хуже, чем им следовало иметь; и парня они выбирают не хуже, чем должны были выбрать. Они счастливы, потому что знают, что «вполне ничего себе» – это достаточно хорошо. Они сознаю́т, что в жизни нет ничего совершенного – ни работы, ни друзей, ни свитеров, ни супругов, – так что выбрать наилучший доступный вариант и ценить его определенно имеет смысл.

Ядовитые максимизаторы

Справедливости ради надо сказать, что мужчины-одиночки тоже бывают максимизаторами. Кому не попадался парень, который поочередно встречается с вереницей вполне замечательных женщин, но ни с одной не может пойти на прочный союз? И все же Шварц говорит, что проблема не в этих мужчинах как таковых, а в том, что множество женщин тратят время, охотясь за такими мужчинами, не обращая внимания на «удовлетворенцев», которые могут сделать их счастливыми. Часто максимизаторши-женщины встречаются с максимизаторами-мужчинами, и либо те, либо другие находят друг друга чересчур требовательными. Из двух придир хорошей пары не выйдет.

Это одна из причин существования иллюзорного представления о том, что если мы просто подождем достаточно долго, то встретим мистера То Что Надо. Логика здесь такова, что люди, которые дольше оставались в свободном доступе, «лучше», поскольку они весьма разборчивы (в конце концов, до сих пор никто еще не оказался для них достаточно хорош). Но, возможно, верно как раз обратное. Люди, которые вступают в брак раньше, которые умеют идти на компромисс, договариваться и поддерживать семейные отношения, скорее всего менее требовательны, чем тот, кто считает, что не может найти для себя достаточно хорошего партнера. Из первых получаются лучшие супруги и родители. Вероятно, с ними гораздо приятнее жить вместе на протяжении 50 лет. Тем больше причин не только искать себе удовлетворенца, но и быть удовлетворенкой.

– Люди часто думают, что должны выбирать между двумя качествами, например – внешностью и интеллектуальностью, – говорил мне Шварц. – Но, возможно, ты будешь счастлива с человеком, обладающим приемлемой степенью и того, и другого.

Иными словами, никто не требует, чтобы ты выбирала между парнем, у которого внешность «на троечку», а интеллект «на восьмерку», и другим, у которого внешность «на восьмерку», зато интеллект «на троечку». Большую часть времени мы сталкиваемся с мужчиной, который выглядит «на шестерку» и интеллектуален «на семерку», но в отношении образа жизни и личных качеств тянет на всю «восьмерку» – т. е. не демонстрирует ничего сверхъестественного ни с какой стороны, но в целом вполне себе привлекательный персонаж.

Максимизаторы считают это «примиренчеством»: они хотят, чтобы «восьмерка» была ею по всем параметрам. Удовлетворенцы же считают такой вариант хорошей сделкой. Ирония в том, что именно максимизаторши много лет спустя смотрят на удовлетворенок – с их мужьями, семьями и довольством жизнью – и говорят: «Хотела бы я иметь то, что есть у нее». Ну, когда-то вполне можно было это взять. Но максималистки просто проходили мимо.

В конце концов, умение удовлетвориться – не то же самое, что «примириться» с человеком, который не обладает качествами, которые ты ищешь. Это умение найти такого человека, у которого есть достаточно – в противоположность тому, у которого есть все. Берем приз или угадываем дальше?

Когда я спросила Стивена Мартина, демографа из университета Мэриленда, почему число одиноких женщин возрастает в каждой возрастной категории, он ответил, что таких данных у него нет, зато есть собственная теория. Он полагает, что многие женщины смотрят на брак с таких позиций.

Скажем, ты допускаешь, что за свою жизнь будешь 20 раз вступать в отношения с мужчинами. С каждым из них ты пытаешься определить, будет ли, например, парень № 3 лучше, чем следующие возможные 17. Некоторые женщины могут остановиться на № 3, но всегда будут гадать: а не стал бы № 4 из 20 лучшей парой? Другие могут расстаться с парнем № 3 и остановиться на парне № 20, но потратить вагон времени на раздумья о том, не было ли ошибкой упустить парня № 3. Третьих просто перестают приглашать на свидания, и они остаются в одиночестве. Такова особенность процесса выбора: если ничего не выбираешь, со временем останешься ни с чем.

– Думаю, это часто бывает причиной тоски и сожалений, – предположил он.

В моем случае так и было. Все эти размышления задним числом не помогли мне лучше выбирать себе партнеров в прошлом – и вряд ли могли помочь в будущем. Всегда будет еще один красивый теплый свитер в другом магазине. И если в чем-то я была уверена, так это в том, что не хочу замерзнуть до смерти, бесконечно ища свое совершенство. 11. Понедельники с Эваном

Рвотный рефлекс

Очевидно, «рвотный рефлекс» у меня был просто безудержный. Первого мужчину, по профилю которого щелкнул Эван, я отвергла, потому что его любимым фильмом был «Вам письмо»^[20].

– Это что еще за мужчина, который говорит, что бабская комедия с Мег Райан – самое лучшее кино всех времен и народов? – фыркнула я. – Это ведь не просто один из многих фильмов, которые ему нравятся. Любимый!

– Придется каждый раз бить тебя электрошоком, как ты примешься судить людей направо и налево, – пригрозил Эван. – Кроме того, мне тоже нравился этот фильм.

– Быть не может! – Я ушам своим не поверила. Бунтарь и мачо Эван любит этот фильм?!

– Может-может, – подтвердил Эван. – На самом деле это одна из моих самых любимых романтических комедий. И что, это значит, что со мной нельзя встречаться?

– Нет, но это потому, что ты – отклонение от нормы. У тебя не настолько сопливый дурной вкус – я знаю, какие еще фильмы ты любишь. И вообще это для тебя нехарактерно.

– Тогда откуда тебе знать, что этот парень – не такой же, как я?

Ну… действительно – откуда? С этим не поспоришь. Я добавила любителя женских комедий в «избранное».

– Ах да, и еще, – добавил Эван. – Я пошутил. Просто чтобы поставить тебя на место.

Я была готова его убить.

– Так, значит, тебе не нравится «Вам письмо»?

– Никогда его не смотрел.

– Я тебя ненавижу!

– Да, но ведь это заставило тебя задуматься, а? – поддел Эван.

– Все равно я тебя ненавижу!

Эван сверкнул победительной улыбкой.

– Я просто делаю свою работу, дорогуша! Ты не можешь отвергать мужчину, основываясь на том, что у него иной вкус. Это не означает того, что, как ты думаешь, это означает. Может, он написал так потому, что думал, что это произведет впечатление на женщин и покажет его как чувствительную натуру. А может, он считает Мег Райан «сексуальной штучкой». Кто знает? Ты должна прекратить делать ложные допущения. Это профиль, а не биография

Эван сказал, что моя проблема в том, что я придумывала мужчинам целые биографии, основываясь на одном-двух обрывках информации. Если мужчина учился в хорошем университете, я делала вывод, что он человек искушенный. Вовсе не обязательно! Если мужчине нравились низкосортные фильмы, я делала вывод, что у него плохой вкус во всем или что у нас совершенно разные вибрации. С какой стати? Если у него было плохо с правописанием, я делала вывод, что он неумен, хотя моя подруга Джой была замужем за в высшей степени интеллигентным мужчиной, у которого с грамотностью просто беда. Кстати, она познакомилась с Дейвом на Match.com, но, прежде чем выставлять в онлайне свой профиль, Дейв попросил знакомого писателя вычитать его, чтобы в нем не было ошибок. Как только Джой узнала Дейва получше, она обнаружила, что пишет он из рук вон, но к тому времени уже убедилась, насколько он умен.

– Я едва не упустила знакомство с собственным мужем, потому что, если б я увидела его профиль со всеми этими орфографическими ошибками, я бы ни за что не ответила на его письмо, – рассказывала мне Джой. – Кроме того, между орфографией и умением быть классным бойфрендом нет ни малейшей связи. Все безупречно грамотные парни, с которыми я встречалась, были малость отмороженными, и ни из одного не получилось прекрасного бойфренда.

– Именно поэтому, – сказал Эван, – допущения – такая опасная штука.

– Не уметь грамотно писать – еще не значит быть плохим мужем, – объяснял он. – Есть разные типы интеллекта.

Я знала, что он прав. Я имею в виду, если б во времена Эйнштейна существовали сайты онлайн-знакомств, на что были бы похожи его тексты? Мне подумалось об очень умных и компетентных мужьях моих подруг – я понятия не имела, как у них обстоят дела с грамотностью.

Эван предложил, если мне так не терпится знакомиться с более продвинутыми, начитанными мужчинами с хорошо и грамотно написанными профилями, попробовать зайти на Nerve.com^[21]; вот только у этого сайта уклон в сторону более молодых, а они могут не так активно ориентироваться на семью. Он сказал, что Match.com для меня – хороший вариант, поскольку он как рынок – а на рынке есть все. Nerve – как модный бутик. А на Match есть все, что угодно, – от «Макдоналдса» до Блумингдейла^[22].

– А как насчет этого? – поинтересовался Эван, щелкая по еще одному профилю.

– Да ну, он какой-то непривлекательный, – протянула я.

– Правда? А по-моему, у него чу́дная улыбка.

Я рассмеялась.

– Это все равно что сказать – «у него есть рот»! Ты знаешь хоть кого-то, у кого нет приятной улыбки? У всех чудная улыбка, если только передние зубы на месте.

– И что же в нем такого непривлекательного?

Со второго взгляда мне показалось, что ничего непривлекательного в нем нет. Он просто выглядел достаточно средне. Кроме того, он оставил пустой графу «мой доход».

– У него нет денег, – заявила я. – Я не смогу тащить на себе еще одного взрослого человека. Мне и так надо содержать себя и сына. Мне нужен кто-то, кто в состоянии себя обеспечить. А это, – я указала на пустую графу, – говорит о том, что он – «вольный стрелок» и скрывает свои доходы.

– А с чего ты взяла, что у него нет денег? – удивился Эван. – Вот опять ты делаешь допущение, которое не имеет реальных оснований. Я знаю массу мужчин, которые ничего не пишут в этой графе, поскольку не хотят, чтобы женщины пытались с ними связаться только потому, что они много зарабатывают.

– Ну, тогда, наверное, они получают не так уж много писем от женщин, – резюмировала я. – Вот подумай: мужчины не хотят, чтобы женщины охотились за ними из-за денег, а женщины не хотят, чтобы мужчины охотились за ними из-за их внешности. Но если женщины не публикуют свои фотографии, мужчины им не пишут! Когда мы скрываем свои фото, мужчины делают вывод, что мы непривлекательны. Когда они скрывают свой доход, мы делаем вывод, что у них нет денег. Мы все делаем допущения!

Эван испустил долгий вздох.

– Допускай что хочешь, – сказал он, – но так ты можешь пройти мимо мужчины, у которого есть финансовая стабильность, но он не намерен трубить о своих доходах. Посмотри-ка на него. У него диплом магистра по бизнесу. Уверен, что он не нищий. Твой девиз – «сначала стреляй, потом задавай вопросы». Но может оказаться, что ты стреляешь не по той мишени.

«Счастливый» – не значит «гей»

– А откуда мне знать, – спросила я, – какая мишень – та? Разве мне не полагается использовать эти профили как устройства для просмотра информации? Я же не могу написать всем 10 тысячам мужчин на этом сайте. Мне приходится делать допущения, основанные на том, что они о себе пишут.

– Да, – согласился Эван, – вот только часто твои допущения – это неверные концепции. Все мужчины, которые любят играть в бинго, – деды-пенсионеры. Все мужчины, которые любят аудиокниги, не читают настоящих книг.

Я понимала, что Эван дает мне добрые советы, но настроение у меня уже испортилось. Это казалось таким очевидным – что в молодости я искала в мужчинах не те качества и теперь, вместо того чтобы состоять в счастливом браке, я провожу свой обеденный перерыв в понедельник, шерстя онлайн-профили вместе с мастером по коучингу личной жизни! Я устала от поисков Того Самого Единственного и попыток выяснить, что «значит» то, что он любит бинго или «читает» аудиокнижки. От этих попыток у меня мутилось в голове и наваливалась депрессия.

– Видишь этого парня? – сказала я Эвану, щелкнув по очередному профилю. – Выглядит так, будто он в полном порядке. Но знаешь, я помню его, потому что натыкалась на этот профиль 10 лет назад. Что с ним не так? Почему он не может найти себе подружку? Ведь он висит на этом сайте уже 10 лет!

– Ну, так и ты на нем висишь – просто не все 10 лет подряд, – парировал Эван. – За это время у тебя было три долгосрочные связи, и ты дважды возвращалась сюда после того, как они распадались. Может, и с ним происходит то же самое. Может, он только что расстался с женщиной, с которой встречался года два. Ты должна прекратить делать эти…

– Ложные допущения! – договорила я. – Я знаю.

Похоже, большинство моих выводов были «выстрелами в молоко», и мне придется держать эту свою склонность в узде, если я вообще хочу хоть с кем-нибудь познакомиться. Так что я перешла к списку «избранное», чтобы показать Эвану мужчин, у которых, по моему мнению, был кое-какой потенциал. Первым был маркетолог, который казался умным и интересным, с интеллектуальным чувством юмора. У него была редеющая шевелюра цвета соли с перцем, а телосложение было, как говорится, «широким». Он выглядел явно старше своих заявленных 46 лет. Но тут выскочило сообщение, что он снял свою кандидатуру с сайта. Я глазам не могла поверить!

– Даже он уже исчез! – пожаловалась я Эвану. – Вот чудеса! Он кого-то себе нашел!

– Что доказывает, что некоторые женщины менее критичны, чем ты, – подколол Эван в надежде развеселить меня. – А может, просто решил сделать перерыв, потому что уезжает куда-нибудь на три недели.

Он щелкнул по другому профилю.

– Хм, этот кажется интересным, – заметил Эван.

Так и было, но его фотография вызвала у меня замешательство.

– Он похож на гея, тебе не кажется? – спросила я.

– Он просто выглядит счастливым! – возмутился Эван.

– Да, но разве он не похож на гея?

– С собственной дочерью на руках?! По-моему, нет!

А вот мне он казался абсолютным геем. И плевать, что он когда-то был женат и что у него ребенок. Может, он и развелся-то потому, что его жена бросила, когда узнала, что он гей.

– Опять ты сочиняешь людям биографии! – заметил Эван. – Может, он и вправду гей – вот только ничего «гейского» в его профиле я не вижу. Он не показной мачо? Нет. Но это еще не делает его геем. Я понимаю, что тебе трудно и что, будучи женщиной 41 года на Match.com, ты столкнешься с массой «бракофобов», игроков, финансово нестабильных, социально неприспособленных, переживших тяжелый развод, намного старших тебя по возрасту и не желающих иметь детей – и их будет гораздо больше, чем 10 лет назад. Загляни-ка в свои входящие. Я не говорю тебе ничего такого, чего ты и так не знаешь. Но разве всех хороших мужчин уже разобрали? Не совсем. Просто дело в том, что ты их и не найдешь, если будешь строить свои допущения. Как выяснить, кто он – «уф!» или «фу!»

Эван полагает, что женщины прибегают к допущениям именно потому, что знакомства – очень утомительное дело. Они хотят сразу понять, является ли этот парень Тем Самым Единственным, хотя единственная доступная информация – это файл размером в страницу.

– Ты хочешь прочесть последнюю страницу книжки, не взглянув на первую, – сказал он, – но это невозможно. Я просто хочу знать, что он – умный. Я хочу знать, пойдет ли он на прочные отношения. И делаешь допущения по поводу последней страницы. Но ты должна прочесть всю книгу, чтобы понять, как она на самом деле кончается.

Или, как говорит моя подруга Кэти, «ты ничего не знаешь о потенциальном любимом, пока не сядешь и не поговоришь с ним. И даже тогда – все равно не знаешь, превратилось ли первоначальное “уф!” в окончательное “фу!”».

Эван нашел 43-летнего разведенного отца двух маленьких детей. По возрасту он мне подходил – и был готов встречаться с женщиной своего возраста (но, я заметила, и начиная от 30 – тоже). Работа у него была – что-то из области бухгалтерии. Он моложаво выглядел и был довольно симпатичным. Привел в тексте цитату, которая мне понравилась.

– О, знаю-знаю: он не провел проверку правописания! – протараторил Эван, как только я собралась раскрыть рот. – Но дадим ему шанс, ладно?

– Без проблем, – пожала я плечами. – Я пытаюсь быть открытой.

– Пытаться-то ты пытаешься, но двадцать минут назад ты вычеркнула кандидата из-за его любимого фильма.

Я перечитала профиль одинокого папочки. Довольно стандартный – при обычных обстоятельствах он не зацепил бы мой взгляд. Инстинктивно мне хотелось определить его как скучного человека, но мой инстинкт пока еще не добыл мне мужа.

– У тебя два варианта, – сказал Эван. – Ты можешь допустить до себя больше людей, которые могут сделать тебя счастливой. Или держаться за те 2 % мужчин, которые, как ты допускаешь, соответствуют твоим требованиям, и надеяться на такое совпадение, что кто-то из этих 2 % решит, что ты входишь в его 2 %. И даже тогда те мужчины, которых ты считаешь отвечающими твоим требованиям, могут в действительности не подходить тебе. Возьми-ка, к примеру, своих бывших бойфрендов. Есть о чем подумать на следующей неделе!

Как только Эван ушел, я написала отцу-одиночке. После пары имейлов – с обычными вопросами, которые задают друг другу незнакомые люди, – мы созвонились. Не сказать, чтобы разговор с Майком прошел из ряда вон восхитительно. На самом деле, если уж я всего несколько лет назад отказалась от свидания с симпатичным аквалангистом только потому, что он не вызвал у меня сердечного трепета при телефонном общении, то для отказа от свидания с Майком у меня было еще больше причин.

В ходе разговора я выяснила, что он фанат группы Grateful Dead – в 43-то года! Совсем не мой стиль. Когда он услышал, в каком колледже я училась, сказал: «А-а-а, так вы одна из этих, из умников!» – подразумевая, полагаю, что он-то сам не «умник». А еще он постоянно каламбурил – что меня весьма раздражало.

Но было и хорошее. У нас оказались одни и те же политические пристрастия и те же наклонности самоотверженных родителей – у него было двое сыновей. Он работал бизнес-консультантом, но до этого был продюсером, так что у его личности была и творческая сторона. С ним было легко разговаривать. Он был мягок, с пониманием отнесся к моему сложному расписанию и предложил встретиться поближе к моему дому – другой конец города, да еще в час пик! Так что, когда он спросил, не возражаю ли я против личного знакомства, я не стала медлить. И согласилась.

Мы договорились о свидании в пятницу вечером.

12. Иных уж нет, а те далече…

Накануне встречи с Майком я принялась размышлять о мужчинах, с которыми не стала встречаться из-за сделанных мною ложных допущений.

В памяти всплыло несколько образов – и чем больше я думала о мужчинах, с которыми так и не встретилась, тем больше замечала, что так же делала допущения относительно мужчин, с которыми надеялась встретиться. Если я заранее решала, что какие-то парни мне не подходят, я так же решала, что некоторые – само совершенство, в глаза их не видав!

Так что для того, чтобы выяснить, насколько правильны мои допущения, я решила отследить нескольких мужчин из своего прошлого. Энди, которого я сочла недостаточно крутым

Я познакомилась с Энди, когда мне было 32 года и я только что переехала в новый город. Одна из подруг буквально заставила меня позвонить ему, чтобы кто-то мог поводить меня по городу. В первый раз встретившись в кофейне, мы проговорили три часа – и могли бы разговаривать еще тридцать. Он был умен, интересен и невероятно забавен. У меня сразу возникло чувство внутреннего комфорта, но как со «старым другом», а не в романтическом плане. Энди был «не мой тип». Он был довольно коренаст и с козлиной бородкой. Немножко «ботаник». И очень увлечен компьютерами.

Ошибка № 1: Я сделала вывод, что в нем нет того, что мне нужно от мужа. Через неделю, когда он выразил ко мне романтический интерес, я сказала, что «не думаю о нем в этом ключе».

Мы с Энди довольно быстро стали близкими друзьями. У нас сложился великолепный «контакт». Мы договаривали друг за друга фразы и понимали, о чем думает другой. Смешили друг друга. Остроумно подтрунивали, играли словами, делились мелочами своего дня и взглядами на все, от политики до взаимоотношений, но, по моим ощущениям, мы были скорее закадычными приятелями, чем кем-то еще. Ни разу у меня не возникла мысль: «Я хочу встречаться с Энди». Я просто думала, что мне невероятно повезло с другом.

Вскоре я познакомилась с парнем, которого считала «крутым», – он был артистичен, восхитителен и соблазнительно нестандартен. Тогда же Энди познакомился с Джоди – красивой, умной и доброй женщиной, и не прошло много времени, как они стали серьезно встречаться.

Года через полтора я рассталась с «крутым» (оказалось, качества, делавшие его таким возбуждающим, также делали его и ненадежным; что заставляло его казаться восхитительным и необыкновенным – это же делало брак и рождение детей с ним решением весьма непрактичным), а Энди еще некоторое время маялся вопросом, была ли Джоди его Той Самой Единственной. Достаточно ли она его воодушевляла? Достаточно ли у них общих интересов? Не поискать ли ему кого-то поэксцентричнее, вроде него самого? Энди на тот момент было 34, и он был готов к браку, но не хотел жениться «не на той» женщине. Время от времени он говорил:

– Где бы найти такую, как ты?

Мы всегда смеялись над этой фирменной шуткой «для своих». К тому времени у меня нарисовался новый бойфренд, и мне казалось, что я влюбилась.

Однажды вечером Энди спросил, не хочу ли я с ним поужинать, и я поняла, что что-то назревает. «У меня есть кое-какие важные новости», – приписал он в имейле.

Я так поняла, что он наконец расстался с Джоди. Но вышло все наоборот, и вот как он объявил о своей помолвке, когда мы сели за столик в ресторане:

– Мы с Джоди женимся. Мы хотим одного и того же.

В тот момент эта фраза показалась мне комичной; никогда не слышала менее романтичного способа сказать «я женюсь!». Помню, я проговорила «поздравляю!», но втайне сочувствовала ему и думала, что он согласился на свою «синицу». Помню свое ощущение: мол, я-то ни за что не пошла бы «на такой компромисс». Помню, как думала, что без начального периода головокружительной страсти, память о котором поддержала бы их во время взлетов и падений семейной жизни, Энди и Джоди наверняка вскоре разведутся.

Ошибка № 2: Я считала, что Энди – максимизатор, как и я.

К моему удивлению, все последующие 9 лет Энди казался по-настоящему довольным. Вернувшись в Лос-Анджелес, я время от времени получала от него письма с новостями и фото его самого, Джоди и их троих детей – и вместо того, чтобы жалеть Энди, чувствовала к нему жгучую зависть… и растерянность. Неужели он действительно так счастлив, как кажется на фото? Неужели ему не одиноко в браке с женщиной, которую он однажды в разговоре со мной назвал «пресной»?

Теперь, когда я спросила его об этом, он объяснил примерно так:

– Она пресновата в тех моментах, которые не важны в «большой картине». Я люблю потрепаться, люблю подшучивать и остро все воспринимаю, а она – нет. Это больше значило в то время, когда мы встречались. Да, было бы здорово иметь такую же, как я, партнершу в супруге, но это так мало связано с семейной повседневностью, что теперь почти не имеет значения.

Совершенен ли его брак? Нет. Но он этого и не ждал.

– Многие мои друзья женятся, и, когда у них не получается такая мифологическая семья, которую они себе навоображали, они разочаровываются. Вроде того, что: «Эй, я на такое не подписывался! Этого в рекламном проспекте не было!»

Энди понял, что хочет жениться на Джоди, как он мне сказал, потому что, хотя между ними и не происходило эмоцио-нальных фейерверков (но физическая «химия» определенно была), в процессе ухаживания за ней у него возникало чувство спокойствия и комфорта. Они выросли в одной местности, их родители были шапочно знакомы, и воспитание у них было похожим.

– Когда я увидел фотографии ее детства, увидел, как она росла, и сравнил их со своими, – рассказывал Энди, – было такое ощущение, будто мы снимались на одном и том же фоне. И это ощущение было каким-то… правильным. Домашним. У нее есть многие качества, которые я искал, – этические и профессиональные, есть добротное семейное воспитание, привлекательность, доброта. А насчет того, чего ей не хватало, я подумал: а будет ли это важно через пять лет?

Энди считает, что люди, которые умеют приспосабливаться, лучше устраивают свою семейную жизнь, потому что приоритеты со временем сильно меняются.

– Момент рождения детей для меня был кардинальным, – сказал он. – Как только становишься родителем, осознаешь, что мир теперь вертится не только вокруг тебя. Быть рядом с хорошей мамой для моих детей стало для меня гораздо важнее, чем иметь самую блестящую спутницу на званом ужине.

В период ухаживания Энди однажды зашел в видеопрокат и провел там невероятное количество времени, просматривая все подряд обложки с DVD: никак не мог решить, какой фильм взять. А когда наконец выбрал, было уже слишком поздно, чтобы смотреть его целиком. И он принялся размышлять: «Ты зачем пришел в прокат: за идеальным фильмом – или просто чтобы взять одно кино, пойти домой и посмотреть его? Сколько можно выбирать фильм?» До него дошло, сказал он мне, что мысль о том, нельзя ли сделать лучший выбор, была бы для него мучительна, потому что всякий раз, как ты думаешь, что у тебя есть возможность выбрать что-то получше, ты меняешь одну известную негативную сторону на одну неизвестную негативную сторону.

– Меня беспокоило, что у Джоди нет определенных качеств, каких мне хотелось, но я рассудил, что могу провести остаток дней своих, придумывая причины, по которым я не могу быть с женщиной A, B, C или D. Чем старше я становлюсь, тем яснее понимаю, как коротка жизнь, и считаю, что мне очень повезло. Мы с женой, может, и не перебрасываемся искрометными шутками, зато нас связывают невероятные узы – мы вместе наблюдаем, как растут наши дети. И это просто мистика какая-то, насколько мы похожи в том, что касается родительства! Очень может быть, что с другой, более волнующей женщиной я не сходился бы в вопросах повседневного быта и мы бы все время ссорились. Я бы скорее предпочел свой брак такому. Я принял сознательное решение «составить список» того, что я люблю и ценю в Джоди, а то, что в него не входит, не стоит того, чтобы из-за этого расстраиваться. У меня есть приятели, которые просиживают за компьютером до 10 утра. Лазят по интернету: а как насчет вот этой девочки с университетским образованием? И хотя это соблазнительно, надо помнить, что интернет – это как современный театр масок, только с реальными персонажами.

Сегодня слова Энди – «мы хотим одного и того же» – прозвучали для меня иначе. Почему его семейные фото вызывают у меня такую зависть? Потому что я тоже надеюсь найти человека, который будет хотеть того же, что и я. Как ни смешно, качества Энди, которые я считала когда-то «ботаническими» – это именно те качества, которые я теперь расцениваю как привлекательные. Его тривиальные цитаты из фильмов кажутся милыми, и еще было бы здорово разговаривать с ним о детях. Его заскоки насчет пения а капелла^[23] и любительских съемок нашли себе приятное применение в семейном видео. Недостаточная легкость и гладкость в общении – то, что делает его надежным и честным партнером. И, кстати, он избавился от лишнего веса и бородки и, на мой взгляд, выглядит настоящим симпатягой.

Я не говорю, что Энди – моя «половинка» или что у нас все получилось бы, начни мы встречаться. Я просто говорю, что теперь жалею о том, что не воспользовалась этой возможностью. Оглядываясь назад, я не могу поверить, что в моей жизни был мужчина, с которым я обожала проводить время, который хотел в жизни того же, что и я, и я даже не подумала о том, чтобы с ним встречаться. Он по сей день остается одним из моих самых любимых собеседников. Если б я могла совершить обратное путешествие во времени, я бы ни секунды не раздумывала о том, чтобы начать встречаться с таким человеком, как Энди. И не потому, что я «остепенилась», но потому что для меня теперь важны другие вещи – и так должно было быть всегда.

Мэтт – мужчина, которого я считала совершенством

Сказать, что Мэтт был моим идеалом парня – значит ничего не сказать. Он был блестящим, креативным, необыкновенным, успешным, красивым и самоуничижительно остроумным – по крайней мере, на бумаге. Я с ним так и не познакомилась, но прочла статью о нем в глянцевом журнале и подумала: «Вот с каким парнем мне хотелось бы встречаться!»

Конечно, я сознавала, какой это самообман – фантазировать о совершенно незнакомом человеке, но против правды не попрешь: я все равно хотела найти себе кого-то вроде Мэтта. Если б меня тогда спросили, думаю ли я, что такие мечты реалистичны, я бы ответила отрицательно. Но на каком-то уровне это было бы неправдой. В своей личной жизни я постоянно пробегала мимо парней вроде Энди, чтобы ринуться вслед за таким, как Мэтт.

Почти 10 лет спустя я выгребала содержимое старых коробок в своем кабинете и наткнулась на ту статью, которую выдрала из журнала, когда мне был 31 год. Я уж было собралась ее выбросить, но после разговора с Эваном о ложных допущениях решила «прогуглить» Мэтта, чтобы узнать, что с ним сталось. Теперь ему было 45 и, как и предсказывала та статья, он стал широко известным и прославленным архитектором. Он по-прежнему был очень красив. У него родился сын. И вот он, на сайте его компании – его электронный адрес! Я послала ему письмо, в котором рассказала о своей книге и спросила, могу ли я поговорить с ним. Он ответил, что готов стать моей добычей. «Ого», – подумала я. Так, значит, мужчина моей мечты еще и милый человек!

По моим предположениям, вот у него-то было все сразу: внешность, личность, талант, шарм и любящая семья. Я решила, что его жена сорвала джекпот.

Мои допущения, казалось, попали в яблочко. Мэтт был именно таким очаровательным, внимательным, привлекательным и интересным, каким я его воображала. Полчаса, которые я попросила на беседу, превратились в три. Он оказался как раз такого рода парнем, на которых я всегда «западала». Но – заметь! – он был не женат. Никогда. Его сын был результатом случайной беременности его бывшей подружки. Мэтт был одинок и в свободном доступе.

Как так? Мужчина, столь привлекательный по столь многим параметрам, не нашел себе партнершу? Чем дольше мы разговаривали, тем больше прояснялась ситуация. Мэтт был законченный максимизатор. Ни одна женщина не была для него достаточно хороша. Ни та, что забеременела (она была «восхитительной и интеллектуальной», но «слишком чувствительной, и это выражалось в таких проявлениях, которые меня беспокоили», и «у нее были такие крупные кисти рук – меня это не привлекало») и сейчас счастливо вышла замуж (предположительно за кого-то, кто в состоянии пережить чувствительность и большие руки). Ни та, что «постоянно оказывалась неправа в мелочах – например, куда свернуть на дороге, – а это говорит о недостатке компетентности». Ни третья, у которой был иной стиль общения, чем у него. Возможно, он и эти женщины были действительно несовместимы; но его отношения с двумя из них длились в одном случае пять лет, а в другом – семь.

Так, значит, в этих отношениях должны были быть и позитивные аспекты, так?

– Дело не в том, что я не могу ни с кем надолго остаться, – объяснил Мэтт. – Но если б я остался в тот момент, то пошел бы на большой компромисс. У меня никогда не было проблем с тем, чтобы найти женщину. Из-за этого словно живешь в таком мире, где думаешь: «Можно эту рыбку бросить обратно в море и поймать другую».

Теперь, когда ему 45, большинство друзей Мэтта женаты и имеют детей, и вопрос, почему он не женился, он задает себе довольно часто.

Может, он просто не встретил подходящую женщину? Или был недостаточно реалистичен?

– Думаю, я все-таки реалист, – проговорил он после долгой паузы. – Меня всегда привлекали очень интеллектуальные, способные, реализовавшиеся, проницательные, открытые, позитивные женщины. Но я не могу сказать, что ни за что не стал бы встречаться с разведенной, или с матерью-одиночкой, или что у меня вообще есть какие-то такие правила.

Я спросила, заинтересовала бы его женщина интеллектуальная и проницательная, но, скажем, не вполне реализовавшаяся.

– Гипотетически – да, – сказал он. – Но, честно говоря, не очень в этом уверен. Думаю, я стал менее способен с чем-то мириться. Я ждал столько времени – и теперь не собираюсь довольствоваться «синицей в руках». Многие из моих друзей уже развелись.

Мне когда-то тоже приходили на ум такие мысли о разведенных парах, но я не задумывалась о том, что большинство людей вступают в брак, не считая, что они чем-то там «довольствуются». Большинство идут под венец, веря, что нашли своего Единственного или свою Единственную. Я сомневаюсь, что уровень разводов высок потому, что люди, которые предположительно «довольствовались», мстят за это партнеру. Более вероятно, что у нас так много разводов потому, что люди, считавшие, что они влюблены до безумия, осознаю́т, что искали в супругах не те качества.

На самом деле, когда я разговаривала с Мэттом, мне пришло в голову, что те самые достоинства, которые привлекали меня в нем 10 лет назад, возможно, соотносятся с личностными чертами, несовместимыми с таким семейно-ориентированным мужем, какого я ищу сейчас. Амбициозный, блестящий, творческий мужчина может быть прекрасным спутником для званого ужина; но человек, который работает семь дней в неделю, видит своего сына только две недели в году (Мэтт прокомментировал это так, что, будь у него больше детей, ему «наскучили бы младенцы») и не готов мириться с несовершенствами, был бы не столь уж привлекательным мужем. Его личность и впечатляющий интеллект могут быть восхитительными для бойфренда, но они редко сочетаются с качествами человека, который был бы рад рутине повседневной домашней жизни. Все эксперты, с которыми я беседовала, говорили, что общие ценности важнее, чем общие интересы, и хотя, если б мы с Мэттом стали парой, у нас никогда не перевелись бы темы для разговоров, как родители, ведущие общее хозяйство, мы, вероятно, не вылезали бы из разногласий.

В какой-то момент нашего разговора Мэтт задал интересный вопрос. Он говорил о своем 7-летнем романе и о том, как слишком многое в его подруге его беспокоило, несмотря на то что ему хотелось, чтобы эти отношения удались.

– И это приводит к другому, более широкому вопросу, – заметил он. – Насколько сильно людям следует меняться, чтобы их взаимоотношения удавались?

Я не вполне поняла, о ком он говорил: о себе, о своей подруге или об обоих. Но мне показалось любопытно, что Мэтт – как и очень многие одиночки – рассматривал проблему с позиции человека, которому надо что-то менять, а не что-то принимать. Потому что, как часто говорят мои замужние подруги, дело не в том, чтобы изменить другого человека, а в том, чтобы принимать в другом то, что ты хотела бы изменить, но не можешь.

Позже Мэтт рассказал мне, что он пробовал и онлайн-знакомства, и я попросила разрешения посмотреть его профиль. Для меня он был – что кошке валерьянка. Пару лет назад, если б я прочла его онлайн-эссе, я бы рассчитывала дату свадьбы уже в тот момент, когда нажимала кнопку «отправить». Но теперь, когда речь идет о том, какого я ищу мужа, если б у меня был выбор между кем-то вроде Энди и кем-то вроде Мэтта, я бы определенно выбрала Энди. И не стала бы оглядываться. Если б мне кто сказал 10 лет назад, что я предпочту Энди Мэтту, я бы сочла это абсурдом. Но вот она я – все еще одиночка, равно как и мой бывший Парень-Мечта.

Джефф – мужчина, которого я сочла недостаточно интеллектуальным

В 2006 году, когда я пытала счастья с кое-какими сделанными на научной основе сайтами знакомств для статьи, которую тогда писала, я уничижительно отозвалась о мужчине, чей профиль появился в моем ящике. Почему, спрашивала я в статье, специалисты сайта знакомств сочли, что мне – ненасытной читательнице – подойдет человек с таким вот рассказом о себе:

Еще один упущенный мужчина

Первое, что сделала Жюли в день нашей встречи, – это задала мне кучу вопросов, которых не было в ее профиле. С какого типа парнями я встречалась в прошлом? Что в этих отношениях работало, а что – нет? Какая у меня была семья? Какое детство? Что для меня важно? К чему я отношусь с настоящей страстью? Это заняло примерно час. Потом она защелкала по клавишам. Щелк, щелк, щелк. Она просматривала свою базу данных.

– Я ищу пять лучших кандидатов, – пояснила она, продолжая щелкать. – Больше не предлагаю, потому что растеряешься. Слишком широкий выбор – это уже Match.com какой-то – какой смысл? А потом оказывается, что год уже прошел, денежки ту-ту – а воз и ныне там.

Я взглянула на компьютерный экран. Пятеро мужчин улыбались мне в ответ. Двое очень симпатичные. Двое выглядели пожилыми, но на самом деле были всего на пару лет старше меня. Возможно, я тоже казалась им «старой». С этим феноменом я знакома с тех пор, как мне стукнуло 40: все люди в моей возрастной категории казались мне старыми, потому что, представляя себя, я видела себя 30-летнюю. Я не откалибровала свой мысленный образ так, чтобы он отражал меня сегодняшнюю.

И это – проблема, поскольку меня просто не тянет к мужчинам среднего возраста. Я знакомлюсь с мужчиной или вижу его фотографию – и испытываю абсолютную уверенность, что влюбилась бы в этого парня, когда ему было лет 20–30, и у нас была бы семья, и после лет 10–15 совместной жизни меня бы по-прежнему влекло к нему, потому что его сущность хранилась бы в моей памяти. Это как 70-летняя женщина считает своего 70-летнего мужа красивым и элегантным, потому что он когда-то таким был, и именно такого человека она видит и годы спустя. Но встретившись с этим уже 70-летним, не имея общей с ним истории, общей с ним юности, не имея ментального образа 40-летней давности, за который можно держаться, трудно ощутить жар в крови.

Понимаю, это нужно преодолеть. Из мужчин, предложенных Жюли, первый, кого я выбрала – лет 30 с чем-то, мальчишеская внешность, женат не был, бездетный, сценарист, – был, пожалуй, наименее подходящим для меня кандидатом. Она сказала мне, что вставила его в список потому, что не знает меня так, как знает своих постоянных клиенток – мы ведь еще не прошли весь процесс, и решила предоставить мне широкие возрастные рамки, чтобы узнать побольше о моих предпочтениях. Но чем дольше мы разговаривали об этом сценаристе, тем активнее она старалась увести меня к мужчине, которого я проглядела.

Шон, сказала она мне, серьезно занимался восточной философией и, кроме того, добился большого успеха в своем бизнесе – выведении насекомых. Да-да, именно так – в дезинсекции. «С одной стороны, – подумалось мне, – я ужасно боюсь пауков, так что, может, он мне и подойдет». С другой – я никогда не представляла себя рядом с человеком, который зарабатывает на жизнь истреблением насекомых. Он был лыс, но моложав и определенно симпатичен. На свои 46 он не смотрелся. Жил в часе езды от меня. Не еврей. На 30 с лишним сантиметров выше меня. И все равно, разве настоящий поклонник восточной философии станет убивать насекомых?

Я колебалась. Вернулась к симпатичному, молодому еврею-сценаристу.

Жюли настаивала – упорно, но по-дружески:

– Если бы ты была моей сестрой, как ты думаешь, с кем бы я велела тебе бегом бежать на встречу, побросав все дела? С Шоном! Это я нашла своей сестре пару, и своим браком и детьми она целиком обязана мне!

Я попыталась себе представить, как встречаюсь с Шоном и за ужином мы разговариваем о том, как у нас прошел день.

– Ну, и как там поживают твои таракашки? – спрашивала бы я…

На это у меня не хватало воображения. А вот тот сценарист писал, что ему нравятся «Эта американская жизнь»^[24] и «Ежедневное шоу»^[25]. Он был забавным. И, кстати, я уже упоминала, какой он был красавчик?

Жюли сказала, что мне следует мыслить шире и рассмотреть и других предложенных ею мужчин. Среди них был Крис, 45-летний бизнесмен, разведенный, с сыном-подростком. У него была та приятная внешность из классических фильмов, которая совершенно не подходила под мой тип. Я «западаю» на более изощренный типаж.

Знаю, знаю – я вычеркнула мужчину потому, что он был слишком привлекателен. Можно ли быть придирчивее?! По всей видимости, да: я также решила, что он недостаточно интеллектуален, потому что бизнес его был связан с поставками стройматериалов, и он учился – всего лишь! – в университете Сан-Диего (как там у нас с допущениями?). Еще был Роберт, менеджер, занимавшийся поиском талантливых фрилансеров, который был скорее доволен жизнью, чем честолюбив. А еще он был ростом 167 см, но это больше не было для меня решающим фактором. С вопросом роста я потихоньку расставалась. Истинной проблемой было то, что он казался мне слишком умеренным и не слишком мозговитым. А мне нужен умник.

Умником был Йон. 50 лет, еврей, предприниматель, университетское образование, спортивен. Писал умные, искренние рассказы о себе. Но, похоже, он не отличался особым чувством юмора и жил в добрых полутора часах езды от меня. С точки зрения логистики – как бы мы встречались? И еще был Скотт, разведенный 49-летний юрист-эколог, живущий неподалеку. Автобиографические эссе у него были восхитительные, но, помимо этого, у него было двое детей-подростков, католическое вероисповедание, и на вид, по-моему, староват.

Жюли «продвигала» и Скотта тоже: мы были интеллектуально равны, у нас были сходные эмоции и интересы, и оба с удовольствием растили своих детей. Но я все же выбрала сценариста.

Чем это кончилось, рассказывать необязательно. Как героиня фильма ужасов, которая слышит шум в подвале посреди ночи и понимает, что надо позвонить в службу спасения и убираться ко всем чертям из этого дома, вместо того чтобы спускаться по скрипучим ступенькам в самое пекло, я заставила Жюли дать мне контракт с душкой-сценаристом. Мы поговорили по телефону. Он был остроумным. Креативным. Разделял мои вкусы в поп-культуре. Был душевным и мягким. Но ему приходилось работать на нескольких фрилансерских проектах, чтобы оплачивать свои счета; он жил в маленькой студии в сомнительном городском районе и не имел ни опыта общения с маленькими детьми, ни даже интереса к ним. По вечерам он ходил в клубы и зависал там до закрытия с молодыми холостыми приятелями. Вроде бы разговор был нам обоим приятен, но чем дальше, тем яснее становилось, что мы находимся на разных этапах жизни. Встретиться лично никто из нас не предложил.

Я не занималась ни одним из остальных предложенных мне Жюли кандидатов еще пару недель, а потом решила еще раз взглянуть на профиль Скотта.

На этот раз, читая его эссе, я почувствовала себя так, будто мне дали по голове. Он был мужчиной именно того типа, который, как я постоянно твердила, мне все никак не попадался! Дело было не только в том, что он разделял почти все мои интересы. Помимо этого, он производил впечатление человека, с которым мне действительно могло быть приятно находиться рядом. Ну и что, что он выглядит старше, что у него дети-подростки и что у нас разная религия? Зато у нас были общие ценности. Сходный образ жизни и цели. У обоих на первом месте стояло воспитание детей. Мы оба интеллектуальны и креативны (он был независимым фотографом). Мне понравилось его самокритичное чувство юмора. Он жаждал снова жениться.

Все это не стало для меня новостью: Жюли говорила об этом в тот день, когда представила его мне, но я была ослеплена молодым сценаристом – тем «типом» мужчины, на который всегда «велась» и с представителями которого даже встречалась, но так и не пошла с ними под венец.

Я написала письмо Жюли – и пару часов спустя получила ответ: он уже встречается с одной из ее клиенток. На рынке этого товара больше нет. «Ну, еще бы», – подумала я. Я вытянула из колоды еще одного Шелдона!

Да что же это такое?! Рационально я понимала, что мой способ принятия решений счастья мне не обеспечит. Понимала, что специалисты говорят мне абсолютно правильные вещи. Но, похоже, моя иррациональная сторона брала верх, заставляя меня погружаться в уныние и разочаровываться в себе. Сколько еще раз я должна наступить на те же грабли? Когда же я усвою свой урок? Я боялась, что если не сделаю этого в ближайшее же время, то останусь одна навсегда.

Что-то должно было измениться. И этим «чем-то», несомненно, была я сама.

14. Понедельники с Эваном

Альфа-самцы не женятся на мне

Что это, черт возьми, значит? Почему это альфа-самец не захочет со мной встречаться?!

– Ну-у, – протянул он, – а как обстояли дела, когда ты раньше встречалась с подобными мужчинами?

Я рассказала Эвану о нескольких таких мужчинах из прошлого. Юрист, который, похоже, был намерен выигрывать любое дело – и не только в суде. Предприниматель, который привык, что подчиненные ему в рот смотрели, и не был готов идти на компромиссы во взаимоотношениях.

Эван кивнул.

– Мы часто ищем того, кто является нашим «зеркалом», – сказал он. – Успешная женщина обычно ищет успешного мужчину. Но именно те качества, которые делают их обоих успешными, вызывают трения – чем и кончилось у тебя с этими волевыми парнями, которые не терпели, когда с ними спорят. Два человека, которые требуют всей полноты внимания. Два человека, которые ставят свою работу выше отношений. Но, вместо того чтобы искать того, кто нас дополняет, а не соревнуется с нами, мы просто продолжаем попытки найти «улучшенную» версию себя – себе же в ущерб. Мужчина может быть лидером в других областях, а в офисе вполне может им не быть.

– Ты хочешь сказать, что честолюбивым женщинам не стоит встречаться с равными себе? – уточнила я.

Эван помотал головой:

– Я говорю, что следует искать равного тебе, чьи сильные стороны дополняют твои. Те черты, которые ты находишь впечатляющими в мужчинах – честолюбие, склонность к состязанию, устоявшееся мнение, – не обязательно оборачиваются хорошей стороной в семейной жизни.

– Но ведь такие мужчины всегда женятся, – возразила я.

– Да, но разве на тебе?

Я попыталась представить себе альфа-самцов, с которыми была знакома, и их жен: мамочек-домоседок, бросивших работу (которым нравилось так жить), женщин с необременительной низкооплачиваемой работой. И, если так подумать, у многих из них были вспомогательные профессии, например – медсестры. К сожалению, я не подходила ни под одно из этих описаний.

– Подумай, – настаивал Эван, – что альфа-самец получает из отношений с тобой? На работе мир вращается вокруг него. Ему нравится интеллектуальная стимуляция и составление собственного мнения. Ему нравится принимать вызов. Но все это у него есть в течение целого дня. То, чего он не получает на работе, – это теплота, поддержка, подпитка. Ты, может, и способна все это ему дать, но ты ведь тоже не самая легкая в общении личность, а он хочет, чтобы его домашняя жизнь была легкой. А тебе нужен мужчина, который способен на лидерство сам – но также способен идти на компромиссы и позволять лидировать тебе. Это может приводить к конфликтам. Короче, тебе надо решить, чего ты хочешь больше. Нужен ли тебе тот тип, на который ты «западала» в прошлом, хотя до сих пор у тебя с ним ничего не получалось? Или ты хочешь попытаться узнать поближе Майка – хорошего парня и хорошего отца, но не слишком честолюбивого? Я не говорю, что Майк – это именно тот, кто тебе нужен. Может, он тебе вовсе не подходит. Я просто говорю, что от одного свидания ты можешь получить недостаточно информации, чтобы понять это.

В его словах был смысл. Я всегда использовала первое свидание как своего рода тест, который мужчины проходили – или проваливали. Прохождение означало, что «искры» полетели, провал – все остальное. Но, может, я переоценивала важность первого свидания. В конце концов, я хорошо провела время с Майком – просто у меня от него дух не захватило. Вероятно, и у него от меня – тоже; но я предполагаю, что он пригласил меня на второе свидание потому, что первое прошло достаточно хорошо. Почему бы тогда на него не пойти?

Кстати, какой процент нашего «капитала» нам следует вкладывать в первое свидание? 15. О чем нам на самом деле говорят первые свидания?

– О-о-о, так, значит, он тебе и вправду понравился? – воскликнула моя подруга Люсия, когда я рассказала ей, что собираюсь пойти на второе свидание с Майком.

Я попыталась объяснить, что он мне не то чтобы нравится – я, в общем, к нему нейтральна. Но Люсия, у которой «дыхание перехватило», когда она познакомилась со своим мужем, решила, что я скромничаю.

– Да ты, наверное, просто пытаешься подстраховаться? – предположила она. – Спорим, он тебе понравился гораздо больше, чем ты хочешь показать.

Это было не так, но Люсии трудно было понять, почему я иду на свидание, если столь скептично настроена. Если все обстоит именно так, то, по ее мнению, огород городить не стоило. Изменяя историю…

На каком-то уровне я тоже гадала: а зачем городить-то? Конечно, я знала счастливых в браке людей, у которых первые свидания проходили «не ах», но для себя – когда встречу своего будущего супруга – я ожидала чего-то этакого. Я явно еще не переросла этап, на котором принято «читать знаки» при первом свидании. Однажды я пришла в полный восторг от знакомства с парнем, потому что мы обнаружили, что оба едим на завтрак один и тот же редкий вид печенья с шоколадной крошкой («Как странно! Наверное, это судьба!»). Но это не означало, что мы родственные души; это просто значило, что у нас одни и те же скверные привычки в отношении питания. К третьему свиданию мы поняли, что у нас мало общего, если не считать этого самого печенья. И все же чем больше я слышала от людей историй о том, как они «сразу все поняли», когда впервые встретились, тем больше «покупалась» на идею о том, что такого рода начало отношений ведет к более счастливому браку.

Канадская исследовательница Диана Холмберг говорит, что это не так и на самом деле те истории о первых свиданиях, которые я слышала, даже могут быть неправдой. Она выяснила, что супруги со временем часто изменяют истории о своем знакомстве. В книге «Сказки, рассказанные трижды: как супруги рассказывают о себе» она и ее соавторы анализируют то, как мужья и жены описывали свой период ухаживания на первом, третьем и седьмом году брака. Оказывается, их истории отнюдь не были последовательными.

«Я отобрала ряд пар, которые показали значительный спад в благополучии брака в целом, – пишет она. – Затем сделала вторую выборку, состоящую из пар, которые в течение первого года соответствовали первой выборке по степени благополучия брака, но со временем остались стабильны. Затем сравнила то, как супруги говорили о ранних стадиях своих взаимоотношений. Оказалось, к третьему году истории об ухаживании в «стабильной» группе стали более позитивными, чем в первый год брака, а истории менее счастливой в браке группы стали содержать больше негатива, чем в первый год. Но – в первый год истории об ухаживании были одинаковыми по тону! Иными словами, счастливые пары описывали ранние стадии своих взаимоотношений со временем более позитивно, а менее счастливые – более негативно».

И это касается не только воспоминаний о первых свиданиях – ученые исследовали период от первого свидания до предложения о браке; такой результат действительно показывает, как говорит Холмберг, что семейные истории подвергаются ревизии.

Точен ли рассказ Люсии о ее первом свидании? Не могу сказать: я не знала ее 10 лет назад, когда они познакомились. Но как бы там ни было, я понимала, что мне нужно изменить свою точку зрения на первое свидание как на прогноз своего будущего с данным мужчиной.

Грейс, которая замужем 6 лет, знает, что первые свидания могут вводить в заблуждение.

– Я буквально услышала голос, когда познакомилась со своим мужем, – рассказывала она мне. – Он сказал: «Ты выйдешь за него замуж, и у вас будет сын». Каждый раз, как мы оказывались рядом, мир для меня останавливался, и я чувствовала, что мы неразрывно связаны.

У них действительно есть сын, как и сказал тот голос, но неразрывная связь оказалась не слишком прочной, и теперь они разводятся.

– Хуже всего, что я на самом деле совсем не знала своего мужа, – признается она сейчас.

В недавнем выпуске радиопрограммы «Эта американская жизнь» я услышала историю пары, у которой как раз случилась эта невероятно романтическая история: с «любовью с первого взгляда» в первую же встречу и достойным Голливуда периодом ухаживания, а за этим последовал брак гораздо более трудный, чем ожидали оба. Им стало так тяжело, что они едва не разошлись – но не сдались, а решили преодолеть свои различия, чтобы выстроить прочную семью. В интервью муж отметил, что, поскольку у них с женой была такая восхитительная история любви с первого взгляда, их постоянно просят о ней рассказать – но, по его мнению, люди задают не тот вопрос.

– Все всегда спрашивают, как мы познакомились, – сказал он, – но никто никогда не спрашивает, как нам удалось остаться вместе.

Я не хотела ему перезванивать

А есть еще Жюли, которая вообще не испытывала никаких фейерверков, когда встретила своего мужа Джеффа. Она даже не захотела выпить с ним кофе. Они познакомились не в романтическом ресторане, а в палате интенсивной терапии в Северной Каролине у койки пациента. Жюли была врачом, а Джефф – медбратом.

После той памятной «прикроватной» встречи Джефф пару раз оставлял сообщения на ее автоответчике, но Жюли не перезванивала, потому что не была уверена, что сумеет найти вежливую форму для фразы «нет, спасибо». Она была уверена, что Джефф ей совершенно неинтересен, а поскольку они могли сталкиваться по работе в больнице, отвергать его ей казалось неудобно.

Как-то вечером, когда Жюли собиралась пойти с коллегами на бейсбол, Джефф предпринял, как он потом говорил, третью, и последнюю попытку.

– Это был идеально любезный ответ на его приглашение, – рассказывала Жюли. – Я пригласила Джеффа присоединиться к нам – во всяком случае, он там всех знал.

Иначе говоря, это было идеальное не-свидание.

Но, усевшись на травянистый холмик за пределами поля, они совершенно забыли об игре.

– Мы трепались, как старые друзья, – вспоминала Жюли. – Смеялись над тем, как похоже нас воспитывали. После того вечера ни один из нас больше не встречался ни с кем на стороне.

Они женаты уже 12 лет.

– Джефф был как запечатанная посылка, которую приносили мне на порог дважды, – говорит Жюли, – но, пока он не раскрылся, когда мы с ним сидели и разговаривали, я и не догадывалась, какое он сокровище. Царевич-лягушка

Хелена Розенберг, психотерапевт из Лос-Анджелеса, называет мужчин, подобных ее собственному мужу, «царевичами-лягушками». Это люди, которые с первого взгляда не кажутся потенциальными партнерами, но, когда узнаешь их получше, оказываются истинным чудом.

36-летняя Дженнифер 7 лет назад вышла замуж как раз за «царевича-лягушку».

– Я была на вечеринке и даже не заметила Денни, – рассказывает она. – Положила глаз на другого и стала встречаться с ним, а с Денни мы подружились. Вскоре я поняла, что Денни – замечательный парень. Просто у него были такого рода достоинства, которые нелегко заметить при разговоре через столик в кафе. Лучшие мужья как раз те, которые этими «невидимыми» качествами обладают. Это то, что начинаешь видеть со временем, – доброта, терпение, щедрость и честность.

Скотт Хальтцман, психиатр из университета Брауна и автор книги «Секрет женского счастья в браке: как получить больше, делая меньше», сказал мне в телефонном разговоре, что женщинам важно это усвоить, когда они еще только начинают встречаться с мужчинами.

– Мои собственные клинические наблюдения показывают, что первое впечатление – плохой предсказатель успеха или неуспеха брака, – говорил он. – У меня самого 17-летняя дочь, и бывает, она сходит на свидание, а потом говорит, что парень скучный. Я говорю ей: «Отлично, скучный – значит, хороший! Это лучше, чем “плохие парни”. Если у тебя не возникает от него чувства опасности и не кружится голова, встречайся с ним. Девушки часто путают головокружение с интересом; но если ты можешь объективно сказать себе, что у этого парня есть какие-то хорошие качества, иди на свидание снова. Чтобы выяснить, есть ли в человеке что-то стоящее, может потребоваться не одна встреча. А потом ты можешь обнаружить, что тебя по-настоящему к нему влечет».

Это напомнило мне о том, что однажды сказала Энни Меара из комического дуэта «Стиллер и Меара» в интервью «Нью-Йорк таймс» о своем 30-летнем браке:

– Была ли это любовь с первого взгляда? Ну, тогда – нет, но теперь это именно так! «Он выглядел слишком маленьким… на своей аватарке»

К этому моменту стало ясно: первые встречи дают очень мало информации. Но я догадываюсь, что, опубликуй «Космополитэн» тест, состоящий из историй первых свиданий, с предложением к читательницам угадать, какие из них привели к счастливым бракам, какие – к несчастливым, а какие вообще ни к чему не привели, многие из нас этот тест провалили бы. Возьмем, к примеру, историю Трейси и Фила. Она не хотела даже встречаться с человеком, который потом стал ее мужем, потому что, найдя его в Гугле, он показался ей низкорослым – на фотографии, где было только его лицо!

Трейси, жительница Филадельфии, которой теперь 32 года, рассказала мне в телефонном разговоре, что ее мать была знакома с матерью Фила и они решили их свести.

– Моя мама сказала, что он – хороший парень из хорошей семьи, что он окончил университет и теперь практикующий юрист, – рассказывала Трейси.

Тогда она зашла на сайт его юридической фирмы и, основываясь на вывешенной на нем аватарке Фила, на которой было только его лицо, почему-то вообразила, что Фил маленького роста.

– Я не поверила маме, когда она стала уверять меня, что Фил высокий, – объясняла Трейси, – потому что ее-то рост мужчины не интересовал. Она искала человека, который стал бы мне хорошим спутником жизни. Мне этого тоже хотелось, но еще я хотела испытывать к нему влечение, а мой тип – высокие парни.

Тем временем Фил испытывал похожие сомнения.

– Моя мама сказала, что Трейси – светлая голова, что у нее степень магистра Нью-Йоркского университета. Она говорила, что Трейси – очень хорошая девушка и глаза у нее красивые. В общем, я решил, что это значит – все остальное у нее… ну… не очень.

Когда они наконец встретились – на вечеринке в их родном городе во время рождественских каникул, – им показалось, что их опасения подтвердились. Хотя Фил оказался ростом целых 196 см, ни один из них не был особенно впечатлен.

– Я чувствовала себя глупо из-за того, что решила, что он низкорослый, – рассказывала Трейси. – Но никакой искры между нами определенно не пробежало. У меня не возникло мгновенного ощущения: ого, я хочу поговорить с этим парнем!

Фил так же прохладно отнесся к Трейси.

– У нее была копна кудряшек, и мне это не понравилось. Она была похожа на пуделя.

После недолгого дружелюбного, но незапоминающегося разговора Трейси, которая по природе своей девушка общительная, попросила у Фила визитку. Она сочла Фила умным и довольно приятным парнем; может, они встретятся в следующий раз, когда окажутся в одном городе.

– У меня не было особых ожиданий не только потому, что между нами не произошло никакой «химической реакции», но и потому, что мы жили в разных штатах, – говорила Трейси, – я недалеко от Вашингтона, а он – в Нью-Джерси. Я определенно не испытывала к нему романтического интереса, но подумала: раз уж наши родные знакомы, он мог бы стать моим другом.

Через какое-то время Трейси позвонила Филу, и поговорили они на удивление хорошо.

– Если б она сама не позвонила, – рассказывал Фил, – я не стал бы ее разыскивать.

Как-то так получилось, что целый месяц Фил ежедневно звонил Трейси, но она все же не видела в их отношениях романтического потенциала.

– Я просто продолжала считать, что у меня появился очень хороший друг.

Однажды Фил отправился навестить мать в Мэриленд и по пути домой остановился в городке, где жила Трейси, и пригласил ее на ужин. На этот раз они проявили друг к другу больше интереса, но ни у одного не возникло «того самого» чувства, как от удара молнии. Их взаимное влечение, как выразилась Трейси, было «скорее спокойным».

– Мы с ней провисели на телефоне почти месяц, – говорил потом Фил, – так что теперь я знал ее лучше. Она стала даже выглядеть лучше в моих глазах – но только потому, что я лучше ее узнал.

– И у меня были похожие чувства, – вторила Трейси. – Мы стали друзьями. И это добавило ему привлекательности. Если б мы не потратили время на то, чтобы узнать друг друга получше, я бы, возможно, все равно ничего не почувствовала.

После этой встречи они уже разговаривали по несколько раз в день. Когда удавалось выкроить время, Фил ездил в округ Колумбия. Несмотря на разделявшее их расстояние – а может, благодаря ему, – Трейси и Фил в шутку говорили, что они общаются друг с другом больше, чем большинство парочек, живущих в одном районе.

– До него всегда можно было дозвониться, – говорила Трейси. – Это много для меня значило. У меня были другие бойфренды, привлекательные и успешные, но они не слишком хорошо со мной обращались. Выглядели они прекрасно, имели отличную работу, происходили из достойных семей, но сами достойными людьми не были. В них чувствовалось высокомерие. А Фил всегда был со мной мил, всегда обо мне заботился. Мне ни разу не пришлось гадать, перезвонит ли он мне и не играет ли он со мной в какие-то игры.

Теперь, будучи женаты, Фил и Трейси производят впечатление типичных молодоженов, утонувших в своем блаженстве. Но они тут же говорят, что обоим пришлось пойти на кое-какие компромиссы.

– Трейси – прекрасный человек, потому что я вижу в ней истинную партнершу, равную мне, – говорит Фил. – Она не глупее меня, у нее прекрасное чувство юмора. Нам весело вместе. Она делает меня лучше и сама хочет быть лучше. Но временами она, кажется, чересчур чувствительна. Если б у меня был список идеальных качеств жены, наверное, сверхчувствительности там бы не было. Однако мы с этим справляемся, потому что искренне заинтересованы в том, чтобы понимать друг друга.

Трейси сама ловит себя на чрезмерной эмоциональности и говорит, что очень ценит терпеливость Фила. Единственное его качество, которое вызывает у нее возражения, – это что он не очень деятелен.

– Ему нравится, что я активная, потому что я слежу за счетами и т. п. А мне не нравится его вечная безмятежность. В идеале я бы хотела видеть у него больше настойчивости, – говорит она. – Порой мне хочется наклеить себе на лоб липучку со списком дел и так ходить, чтобы он ничего не забывал и не откладывал. Но он ведь мирится с моими недостатками, так что мы квиты. Мы – команда.

У Фила и Трейси есть та самая романтическая энергетика, по которой я с ума схожу: они договаривают друг за другом фразы, мягко относятся к слабостям друг друга, им достаточно комфортно друг с другом, чтобы позволить себе посмеиваться над непривлекательными для каждого качествами. «Как было бы печально, – думала я, – если б они не преодолели свои первые предубеждения!»

Трейси тоже об этом думает:

– Я говорю своим незамужним подругам: если мужчина достаточно симпатичен и кажется тебе хорошим и умным, ты должна пойти на второе свидание, пусть даже он не твой тип, или ваше первое свидание вышло скучным, или ты ничего особенного не ощутила. А если они принимаются возражать, я говорю: посмотрите на меня и Фила.

Триста ошибок, совершаемых на первом свидании

Он не мой тип. Свидание прошло скучно. Я ничего не ощутила. Это и есть три главные причины, которыми женщины оправдывают свое нежелание продолжать видеться с мужчиной. Эван Марк Кац, мастер коучинга личной жизни, рассказал мне, что этот список может быть чудовищно длинным.

– Я как-то разослал женщинам анкету, чтобы выяснить, что мужчины на первых свиданиях делают не так, – говорил мне Эван. – Я-то думал, что получу список из нескольких пунктов, типа: он не заплатил за ужин, он был груб с официанткой, он не расспрашивал меня о моей жизни. Но мне прислали триста разных ответов! Я даже не представлял, что могу совершить три сотни ошибок на первом свидании. Десяток – может быть. Но 300?! Вообрази, какой надо быть придирой, чтобы перечислить 300 поводов не захотеть пойти на второе свидание. Вот, например: «Ему не следовало разговаривать разными голосами, даже если он лучше всех в мире имитирует Остина Пауэрса», или «Ему не следовало говорить мне, что ничто в мире не может помешать ему смотреть главную игру чемпионата», или «Ему не следовало надевать коричневый ремень с черными туфлями» (или наоборот). Я попробовал задать тот же вопрос мужчинам, и они назвали всего несколько пунктов, из-за которых второе свидание не состоялось. Она была недостаточно привлекательна. Она недостаточно меня воодушевила. Она была недостаточно отзывчива.

Женщины, к своему несчастью, не понимают, что это всего лишь свидание. Эван выразил это так:

– Женщина думает: «И это – мой муж?» Этот вопрос задает гораздо более высокую планку, чем «стоит ли нам снова встретиться?». Парень пригласит тебя на второе свидание, если считает, что ты симпатичная и ему с тобой было приятно общаться. Судя по моему опыту, женщины во время первого свидания гораздо больше склонны к осуждению. Мы путаем хороших собеседников с хорошими мужьями

Доктор Майкл Бродер, психотерапевт из Филадельфии, с которым мы разговаривали о «чувстве права», сказал, что все наши неразумные ожидания начинаются с первого же свидания.

– Почти каждому из нас знакомы счастливые супруги, между которыми ничего не «искрило» в начале их отношений, – говорил он. – Но многие женщины, собираясь на первое свидание, говорят себе: «Мне нужна африканская страсть с самого начала, нет – скатертью дорога». Они не хотят подождать даже чуть-чуть, чтобы понять, могут ли ко второму или третьему свиданию развиться какие-то чувства. Они хотят все и сразу и не терпят тех мужчин, которые с ходу не производят на них наилучшего впечатления. Мужчина должен мгновенно ослепить – иначе женщина больше не хочет его видеть.

Доктор Бродер полагает, что женщины часто путают хороших собеседников и хороших мужей – и, наоборот, плохих собеседников с плохими мужьями. Мы забываем, что парень, который на первом свидании слишком неловок, или слишком молчалив, или не слишком остроумен, может так себя вести потому, что ты его волнуешь – не потому, что он придурок. В итоге может оказаться, что он по-настоящему крут. Мужчина, который не вызвал у тебя восторга своими навыками ухаживания, может вызывать его в качестве любящего мужа. А вот умелый ухажер, напротив, может обернуться отнюдь не идеальным партнером. Навыки «съема», особенно проявляемые на первом свидании, – не слишком хороший индикатор «хорошего мужа».

Именно поэтому Лиза Клэмпитт, сваха из Нью-Йорка, говорила мне, что, если ее клиентка колеблется после первого свидания, она всячески поощряет ее пойти на второе. Она этого не требует, но заранее дает понять обоим участникам: если их взаимодействие оказывается «нейтральным», то вторая попытка никому не повредит. Некоторым свойственно нервничать на первом свидании. Иногда им кажется, что у них есть право только «на один выстрел», как на собеседовании при приеме на работу, и они слишком сосредоточиваются на своей цели – добиться второго свидания – чтобы суметь расслабиться во время первого. Но если второе свидание как бы запрограммировано заранее, общение при первом происходит более естественно. И даже если все прошло нормально, но без «искры» (как было со мной и Майком), Клэмпитт считает, что при дальнейшем общении динамика часто меняется и вы можете начать смотреть друг на друга по-иному, когда первое знакомство уже позади.

Если же, напротив, первое свидание проходит из рук вон, Клэмпитт беседует со своими клиентками, чтобы разобраться, почему так случилось.

– Иногда я их понимаю, – говорит она. – Но в то же время я не хочу, чтобы они вели себя неразумно и упускали свои возможности.

Я спросила ее, какой совет она бы дала моей подруге, которая побывала на первом свидании с мужчиной и описала его как симпатичного, умного и много путешествующего, но «не слишком увлекательного собеседника». Как выразилась моя подруга, их разговор был похож на «список из 20 вопросов». Он то и дело прерывался неловкими паузами с мыслью «что бы такое сказать?». На второе свидание она идти не хотела.

Клэмпитт вздохнула в трубку.

– А чего можно ожидать, встречаясь с человеком впервые? – спросила она. – Что внезапно возникнет тот же уровень комфорта, что и с уже знакомыми людьми? Бывает, первая беседа течет непринужденно, но часто общение становится естественным только к третьему или четвертому свиданию. Знакомясь с коллегами по работе, мы делаем скидку на это, даже если первый разговор оставляет желать лучшего. Что ж мы не делаем скидку вероятным партнерам?

Клэмпитт говорит, что из таких первых взаимодействий не сделать серьезных выводов; так что, не настаивая на том, чтобы клиентка непременно вышла за этого парня замуж, она просто просит, чтобы та провела с ним еще пару часов, чтобы посмотреть, хорошо ли они проведут время.

– Любовь должна развиваться со временем, а не вспыхивать с первой минуты, – говорит она. – Настоящая любовь растет постепенно. По-настоящему полюбить – значит, научиться доверять, образовать прочные связи и строить семью, с детьми или без них. Так что я за то, чтобы не морочить себе голову до смерти в самом начале. Женщины особенно склонны слишком быстро забраковывать мужчин. По моему опыту, чаще именно женщины не хотят идти на второе свидание.

Клэмпитт не первая указала мне на то, что женщины обычно бывают придирчивее мужчин. Так ли это – не имея в виду только первые свидания, но вообще? Я подумала о тех трехстах неправильных поступках, в которых женщины уличили мужчин на первом свидании. Да, похоже, наша придирчивость переходит всякие границы.

Итак, мне предстояло выяснить: действительно ли женщины такие придиры?

16. Действительно ли женщины придирчивее мужчин?

– Ой, да ладно! – отмахнулась я в ответ на слова моего друга Кайла, журналиста из Нью-Йорка, когда мы разговаривали с ним о разборчивости. Я не верила в его теорию о том, что, если женщина в принципе привлекательна и нормальна, большинство мужчин предоставят ей шанс завоевать себя.

Он объяснял это так:

– Если девушка не производит такого впечатления, что она будет лить слезы по поводу и без, или сидит на антидепрессантах, или бесконечно обсуждает мелочи взаимоотношений, или примется лазить в твою электронную почту и выискивать в Гугле имена твоих бывших подружек, – это для нас уже огромный плюс. Это уже «та-даммм!». Это – джекпот! Мягкая посадка!

Может, он говорил это шутя, но в этой шутке была и доля истины: мужчины предъявляют несколько менее строгие требования к женщинам, чем мы к ним.

В проводившемся в 2007 году совместном опросе CNN и «Таймс» 80 % мужчин и женщин сказали, что верят в то, что со временем встретят своего идеального партнера. Но когда их спросили, заключили бы они брак с кем-то другим, если б не нашли своего мистера или миссис Совершенство, только 34 % женщин ответили «да» – против 41 % мужчин.

Лиза Клэмпитт, нью-йоркская сваха, этому не удивляется. Ее клиенты-мужчины часто оказываются толерантнее женщин. Если она просит мужчину расширить желательные возрастные рамки не до 30, а до 35 лет, он обычно готов это сделать. Если просит его подумать о росте предполагаемой партнерши, равном 157, а не 168 см, он, вероятно, согласится и на это.

– Мужчины открыты для разных типов внешности, в то время как у женщин с этим трудности, – говорит Клэмпитт. – У женщин есть масса правил относительно того, с кем они станут встречаться, а с кем – нет. Они не могут отказаться от образа своего идеала.

Дэн Ариели, специалист по поведенческой экономике из Массачусетского технологического института, изучал более 20 тысяч участников онлайн-знакомств и тоже обнаружил, что женщины придирчивее мужчин. В принципе, если привлекательность женщины превышает определенное пороговое значение и она производит впечатление человека душевного, мужчина ею заинтересуется. Мужчины не подвергают своих возможных партнерш микроанализу с точки зрения дохода, уровня образования, рода профессиональной деятельности, роста или расы в такой мере, в какой делают это женщины в отношении мужчин.

– У женщин в голове складывается более конкретная картина того, каким должен быть их мужчина, – рассказывал мне Ариели. – У мужчин представление более туманное, и они не так неуступчивы в смысле деталей.

Ладно – но ведь мы говорили только о начальном влечении. А вот вступив в отношения, многие из известных мне мужчин бросали женщин по причинам, которые я считала неубедительными. Бен, 45-летний банкир, сказал мне, что он расстался с одной из подруг потому, что у нее были слишком толстые щиколотки, с другой – потому что у них был разный вкус в отношении мебели («Мне казалось, что мы никогда не найдем общего языка в том, как обставить наш дом»), а третью – хочешь верь, хочешь нет – потому что они были «слишком одинаковые».

Слишком одинаковые?!

– Нам было приятно жить вместе, – пояснил он, – но я в конечном счете осознал, что мы недостаточно разные, чтобы наши отношения долго оставались интересными для обоих.

Когда я спросила Бена, какого рода претензии ему предъявляли подруги, он стал перечислять такие вещи, как недостаточное внимание к их рассказам, его любовь откладывать дела «на потом» и то, что он позволил себе «отрастить пивное брюшко» (и он еще критикует чьи-то щиколотки?!).

Один симпатичный юрист расстался сперва с одной подругой, а потом с другой (причем общение с ними доставляло ему настоящее удовольствие), потому что ему не нравилось, как они вели себя на званых ужинах: одна была слишком говорлива, а вторая – слишком молчалива («Мне всегда приходилось поддерживать беседу вместо нее»). Похоже, он не сознавал, что если б они поженились и родили детей, то он не так уж часто ходил бы с ней на вечеринки и то, насколько ему приятно ее общество наедине, имело бы гораздо большее значение.

– Я просто ищу верный баланс, – объяснил он. – Типа как в сказке про трех медведей^[26].

Я так понимаю, женщины не единственные, кто верит в сказки!

Когда я поделилась этими историями с Ариели, он сказал:

– Ну, иногда это в меньшей степени показатель придирчивости и в большей – наличия проблем с общением. Проблемы такого рода возникают как у мужчин, так и у женщин, но в целом можно сказать, что среди психологически здоровых людей, желающих заключить браки, женщины принимают более просчитанные решения, нежели мужчины. Чтобы заставить мужчину влюбиться, нужно меньшее, чем для того, чтобы заставить влюбиться женщину. Поспрашивайте мужчин и женщин, с каким процентом своих знакомых они стали бы встречаться, и женщины выдадут гораздо меньший результат. Почему? Наверное, корни этого явления – в эволюционной истории. Но думаю, что дело еще и в традициях.

С точки зрения эволюции, объяснил он, женщинам приходилось быть разборчивыми потому, что им нужен был партнер, который помог бы им вырастить их общих детей. Однако в не столь отдаленные времена культурные стандарты сделали женщин необыкновенно придирчивыми – и это связано уже не только с «детскими» проблемами типа размеров дохода и хорошей генетики. Чтобы проверить это предположение, я расспросила десятки женщин и получила стандартный набор ответов: в партнере они ищут привлекательность, приятность в общении, ум, доброту и финансовую стабильность. Но если я старалась копнуть чуточку поглубже, то оказывалось, что они также искали (а на самом деле – требовали) партнера с динамичной эмоциональной жизнью, который прислушивался бы к их чувствам и делился своими так же, как делают между собой подруги. Когда я спрашивала, зачем им это, они отвечали, что им нужен мужчина эмоционально сложный, потому что, по их мнению, это указывает на вдумчивую и склонную к размышлению личность.

Это требование казалось обоснованным. Но разве мужчинам не нужны вдумчивые и внимательные партнерши? И да, и нет, ответил Ариели. Он полагает, что мужчины склонны рассматривать эмоциональную сложность иначе: эмоционально сложные женщины кажутся им невротичками со слишком высокими запросами. То, что в представлении женщины является сложностью, в представлении мужчины может означать нестабильность.

33-летняя Мелисса, признающая, что она – человек «эмоционально сложный», считает, что Ариели прав.

– Говорят, что мужчины довольствуются партнершами, которые не доставляют им излишних хлопот, – говорит она. – Но это не так, потому что, я думаю, именно это многие мужчины ищут – жену с легким характером, которая его обожает, не слишком много требует и не создает сложностей. Жену, которая не делает из мухи слона. Из-за этого кажется, что мужчины менее разборчивы. Но так ли это – или просто мужчинам и женщинам нужны разные качества друг друга?

Принцип «одного окна»

Мужчины, с которыми я разговаривала, думают, что так и есть. Им кажется, что женщины часто слишком многого от них ждут, и мужчины просто не могут оправдать все эти ожидания. Кайл, мой нью-йоркский приятель, сказал, что, когда он еще не был женат, женщины искали в нем одновременно высокого и состоятельного парня – и эмоциональный эквивалент задушевной подружки.

– Женщины хотят, чтобы их мужчины были одновременно геями и натуралами, – пояснил он. – Это нас очень расстраивает и злит. Натуралы не любят трепаться о моде или разбирать по косточкам личные слабости других людей, как делают геи.

Это напомнило мне об одном вечернем разговоре с близкой подругой, когда я сказала, что мне хочется того же, что есть у нее с мужем: они казались мне идеальной комбинацией любовников и близких друзей.

– На самом деле, – возразила она, – моя лучшая подруга – это ты. Если б я стала рассказывать мужу хоть половину того, что рассказываю тебе, он бы стал помирать со скуки и отключился, а потом мы поссорились бы из-за того, что он меня не слушает. Кроме того, вместо того чтобы каждый день донимать просьбами его, я жалуюсь тебе!

Я растерялась.

– Но если твоя лучшая подруга – я, значит ли это, что твой муж тебе не друг?

– Может, и значит, – усмехнулась она. – Но я все равно люблю его больше, чем тебя.

Она сказала, что еще несколько лет назад она не смогла бы объяснить, в чем разница. А потом однажды, когда она в очередной раз дулась на мужа из-за того, что он не готов обсуждать свои эмоции с таким же интересом, как она, ее осенило.

– Я подумала: ведь даже наши лучшие подруги не во всем оправдывают наши ожидания. Именно поэтому у нас много близких подруг, а не одна. Так почему же муж должен быть мне каким-то супер-пупер-другом, который отвечает каждому моему требованию и разделяет со мной все интересы? Кто в состоянии вынести такую нагрузку?

Это урок, который, по ее мнению, следовало бы усвоить большинству женщин-одиночек.

К тому же мне вспомнилось то, что мой друг Энди – один из тех, «кто уже далече», – сказал о своей жене:

– Я думаю, что принцип «одного окна» сильно переоценивают. Мне хватает страстей на работе, в общении с друзьями. Да, это не то же самое, что в семейных отношениях, и, видит Бог, было бы здорово, если б так было и с женой. Но я провожу больше времени с коллегами в офисе, чем с ней.

Я поинтересовалась, не считает ли он это компромиссом.

– Да ничего подобного! – возразил он. – У нее масса качеств, которые мне нужны в супруге. И к тому же я устал искать в других все то, чего ей не хватает.

Большинство мужчин, с которыми я разговаривала, производят впечатление реалистов в отношении ограниченности возможностей одного человека полностью удовлетворить все потребности другого. Как выразился Курт, тот помолвленный парень, с которым я разговорилась однажды в баре в Лос-Анджелесе, «мужчине все равно, будет ли женщина смотреть вместе с ним футбол, но женщина не выйдет замуж за мужчину, если он не желает выслушивать мельчайшие подробности того, как прошла встреча ее читательского клуба».

Я начала понимать: и мужчинам, и женщинам приходится идти на компромиссы, чтобы оставаться рядом со своим партнером, но эти компромиссы – разные. Для женатых мужчин самый большой компромисс – это сексуальная моногамия. Для замужних женщин – отказ от эмоциональной моногамии. Иначе говоря, компромисс состоит в том, чтобы не иметь одной всеобъемлющей эмоциональной привязанности и какие-то ее аспекты вынести «за скобки» семейной жизни. Это значит принять то, что одно-единственное человеческое существо не может обеспечить женщине тот уровень эмоциональной активности, который большинству мужчин просто изначально не нужен. Я могу перестать быть такой придирой – в теории…

Энни 34 года, и она недавно снова начала встречаться с мужчинами. Три года она пробыла замужем за красивым, умным, веселым и привлекательным человеком, который был замечательным бойфрендом, но оказался ужасным мужем. Теперь она понимает, что просмотрела все «предупреждающие знаки». Она всегда была разборчива, но после развода пытается подходить к знакомствам по-другому.

– Я по-прежнему хочу испытывать к мужчине положительные чувства и считать его интересным, но уже не в том смысле, что «я никогда прежде такого не чувствовала» или «у меня даже коленки подкашиваются». Это самое главное изменение. Все это у меня было с моим бывшим мужем, и я знаю, что эти ощущения обманчивы. Теперь я больше ценю доброту или приятное общение, – говорит она. – Это очень простые вещи, но раньше я не придавала им такого значения. Мне просто нужен человек достаточно умный, очень добрый, финансово обеспеченный и желающий сейчас создать семью. Я собираюсь пересмотреть свое отношение к внешним данным. Я верю во все это, но порой скатываюсь к прежним шаблонам.

Не так давно, рассказывала она, одна замужняя подруга решила свести ее с юристом из фирмы, которой управляет ее муж. Она просмотрела его страницу в Фейсбуке – он показался ей симпатичным, но не понравилось то, что он написал.

– У него была такая типичная биография корпоративного юриста. И я подумала: фу, как скучно! Моя подруга не говорила, что он тупица, но и не говорила, что он человек интересный. Она сказала: «А что ты потеряешь от того, что познакомишься с ним? Он отличный парень». Но я подумала: «Ну и что с ним делать? Вести светскую беседу об острых роллах с тунцом?» Все говорят, что мне нужно изменить свое отношение и просто пойти и выяснить, будет ли нам хорошо.

– А как бы ты себя чувствовала через несколько лет, если б по-прежнему оставалась одна, зная, что не пошла даже на первое свидание с мужчиной только потому, что ей не понравилась его «корпоративная» биография, – спросила я Энни.

Она раздумывала примерно минуту.

– Стану ли я встречаться с этим мужчиной в свои 35, если он все еще будет свободен? Не уверена. Ведь мне пока не 35. Но если б через два года я все еще оставалась одна, тогда я подумала бы, что проблема во мне. Тогда дело было бы не в самоуважении, а в самосаботаже.

Энни говорит, что не только тиканье биологических часов заставило ее переменить свое мнение. Дело в том, что большинство ее подруг теперь счастливы замужем, и ей хочется того же.

– Я хочу идти по жизни с другим человеком, – объясняет она. – И знаю, что это означает, что мне надо избавиться от некоторых фантазий и что всем приходится идти на компромиссы. В теории я абсолютно искренна в своих попытках стать менее придирчивой, но на практике…

Как и Энни, 39-летняя Джоселин «готова» только в теории.

– Я не монашка, которая может сидеть в своей келье, дожидаясь, пока мир станет идеальным, – говорила она мне. – Я понимаю, что жизнь несовершенна. Но я просто знаю, что мне требуется определенная эмоциональная глубина и проницательность в мужчине, и если я не смогу найти человека, который по-настоящему станет ценить мои особенности, то не заинтересуюсь отношениями в долгой перспективе.

Эван Марк Кац говорит, что большинство женщин, с которыми он работает, начинают так же, как Энни и Джоселин: Я не могу диктовать своему влечению. Я хочу пойти на компромисс, но просто не могу. Таким женщинам Эван говорит:

– Ладно, не надо компромиссов. Только не удивляйтесь потом, что все остальные «докомпромиссились» до удовлетворительных взаимоотношений, а вы продолжаете гнаться за мечтой, у которой никогда не будет хеппи-энда.

Женщины хотят большего

Эдна Поллин, адвокат по разводам из Денвера, рассказывала мне:

– Женщины бывают не удовлетворены, потому что они всегда хотят большего. Они хотят, например, большей романтики, большей помощи по дому, большей страсти. Некоторым нужен, как они говорят, «лучший добытчик». Безусловно, есть и мужчины в кризисе среднего возраста, которые инициируют развод, но женщины гораздо чаще хотят освободиться, вызывая у мужчин недоумение. Мужчины оказываются в шоке: «Никто не говорил мне, что у нас какие-то проблемы. Я думал, что все хорошо!»

Возможно, это одна из причин того, что, судя по данным Национального проекта по изучению института брака в университете Рутгера, две трети разводов инициируют женщины. Поллин сказала, что женщины часто ждут, что их супруги буду для них «всем», а потом им кажется, что чего-то не хватает – например, ощущения «родной души».

36-летний Кит рассказал мне, что, попросив у него развода, его жена сказала:

– Я тебя люблю, но не влюблена в тебя.

Оказалось, что она была «влюблена» в другого.

– У меня диплом MBA, хорошая работа, летчицкая лицензия, собственный дом. Я в приличной форме и участвую в благотворительной деятельности, преподавая на курсах программы общеобразовательного развития. Я хожу в церковь. Да, жизнь со мной – это не экстатические «американские горки». Я не обворожительный Ромео. Вот поэтому меня и бросила жена.

Я спросила Пола Амато, социолога из государственного университета Пенсильвании, специализирующегося на разведенных парах, почему женщины совершают такие поступки.

Он сказал мне, что это связано с гендерной разницей в ожиданиях. Часто женщины полагают, что их брак будет иным – более волнующим или более легким. Поэтому они считают, что проблема заключается в их мужьях: это мужья становятся скучными. Но на самом деле «скучной» является сама семейная жизнь по сравнению с романтикой периода ухаживания.

Я расспрашивала некоторых мужчин об их ожиданиях в связи с браком. Алекс (39 лет, женат 4 года) рассказал мне, что он нормально относится к тому, что его жена соответствует не всем требованиям из его списка, потому что он глубоко любит свою супругу.

– Мне хотелось бы, чтобы она была не так напряжена в повседневной жизни, – сказал он. – Чтобы терпимее относилась к тому, что я делаю что-то медленнее, чем она хочет. И еще чтобы она была моложе и сексуальнее – но разве так не всегда бывает при долгих отношениях?

Грэм (34 года, состоит в серьезных взаимоотношениях) сказал, что всегда можно найти что-то такое, что хотелось бы изменить, но это не настолько значительные детали, чтобы расходиться. Когда в прошлом он уходил от женщин, это всегда имело причиной различия в ценностях, таких как карьерные цели, деньги, обеспеченность, религия, воспитание будущих детей. Он ни разу не расставался с подругой из-за соображений вроде: Мне хотелось бы, чтобы рядом со мной была женщина, которая любит то же, что и я: спортивные игры (или музыку, или театр…). Чтобы она любила пешие прогулки. Чтобы она продолжала зарабатывать и после того, как у нас родятся дети. Чтобы была небольшого роста, чтобы я мог взять ее на руки, занимаясь сексом. Чтобы хотела секса так же часто, как я. Чтобы предпочитала приезжать в мою квартиру в Бруклин, а мне не приходилось все время ночевать у нее на Манхэттене…

Выслушивая этот список, я думала о моих знакомых, которые разорвали отношения с мужчинами – или без малейшего промедления сделали бы это – в обратной ситуации: он не делит с ней общие интересы, не зарабатывает достаточно денег, хочет секса чаще, чем она, не любит оставаться у нее дома… Однако Грэм вполне лояльно относился к таким вещам.

Нынешняя подруга Грэма никоим образом не совершенство – но расстаться с ней, как он полагает, значило бы быть чересчур придирчивым. Она не спортивна и равнодушна к спорту; намного выше ростом, чем ему хотелось бы; у них есть кое-какие потенциальные проблемы в сексе, с которыми приходится разбираться; она может устраивать драму в ситуациях, которые, по мнению Грэма, этого не заслуживают.

– Я держусь за эти отношения, – говорит он, – потому что, как мне кажется, у нее есть качества, которые я действительно считаю важными. Она сообразительная, между нами есть взаимное влечение, мы часто смеемся и поем вместе, у нас одинаковые ценности и чувство взаимного уважения и восхищения.

Джек, 30-летний веб-дизайнер, который собирался вот-вот жениться, рассказал мне, как скверно ему было, когда 10 лет назад его отвергла лучшая подруга по колледжу – после того как он признался ей в романтических чувствах. Но, год за годом, выслушивая истории из ее личной жизни (они остались друзьями), он осознал, что в том отказе не было ничего личного. Ему приходилось видеть, как она браковала мужчин, основываясь на каком-нибудь одном обрывке информации («Он целый месяц проходил без медицинской страховки – надо же быть таким безответственным!»), одной фразе («Он проговорился: „Все те девушки, с которыми я встречался…“!») или одном слове, которое ей не понравилось («Он назвал меня „чувихой“! Это что – типа такая ласка?!»).

– Мы дружим, но какому мужчине захотелось бы встречаться с такой прокуроршей? – говорит он. – Она всегда ухитряется ткнуть пальцем в единственный недостаток, который есть у парня.

Я была повинна в том же грехе в прошлом, но теперь у меня была противоположная проблема: что делать, если ты не можешь ткнуть пальцем в то, что тебе не нравится? Я размышляла об этом после своего второго свидания с Майком. Мне надо было поговорить с Эваном. Мне надо было начать яснее понимать, что действительно важно.

Часть четвертая. Что действительно важно

Любовь – вещь идеальная. Брак – реальная. Смешение реального с идеальным никогда не остается безнаказанным.

Гете

…что возвращает нас к Майку

Я была готова «выбросить из головы идеал» – но что это значило? Майк был хорошим человеком на том же этапе жизни, что и я, и тоже растил маленьких детей. Он был симпатичным и надежным. Однако вся его вибрация разительно отличалась от моей. Нам трудно было найти темы для разговора. Я крайне любознательна по природе, а он по природе инертен. Мы «не контачили».

– Не думаю, что неразумно хотеть и интеллектуального партнера, и преданного отца, – сказала я Эвану. – У меня есть подруги, у которых именно такие мужья. Их можно найти.

– Можно, – согласился Эван. – И если эти две вещи тебе абсолютно необходимы, тогда следует их искать. Но тогда ты не можешь отвергать мужчин, которые являются преданными отцами и интеллектуалами потому, что они носят розовые галстуки. Невозможно получить сразу все.

Я не думала, что хочу «сразу все», но, когда Эван попросил меня составить список моих «потребностей» – в противоположность моим «желаниям», я выдала 14 пунктов. Эван сказал, что, если я хочу быть реалисткой, список надо сократить до трех.

– Как, только до трех?!

– Разница между «надо» и «хочу» решает все, – объяснил он. – Если у тебя есть 14 «надо», это означает, что если у мужчины есть 13 из них, то он «пролетает»! И даже если у него есть все 14, ты должна помнить, что многие хорошие качества – перевертыши и могут стать плохими. Человек в высшей степени интеллектуальный и склонный к анализу может быть и упертым всезнайкой. Легкий в общении может не иметь собственного мнения или быть лентяем.

Он рассказал мне о своей клиентке, которой разбил сердце очаровательный «бракофоб». Придя в себя, она вышла в онлайн и, просматривая присланные ей сообщения, обрадовалась, найдя одного парня, который напоминал ее бывшего. Они разок сходили на свидание, он обещал ей позвонить – и не позвонил.

Зато позвонил другой.

– В ее глазах он был не самым привлекательным кандидатом, – рассказывал Эван, – но он упорно продолжал приглашать ее на свидания. Каждый раз они хорошо проводили время. А потом она жаловалась мне, что он – не то, что она ищет.

Он был слишком маленького роста, недостаточно крепок физически. Но он отвечал ее потребностям. Он был внимателен и надежен; у них были одинаковые ценности и похожий образ жизни. А разобравшись наконец со своими «надо» и «хочу», она влюбилась. Она думала, что ей нужен очаровательный мачо – и, может, где-то до сих пор этого хочет, но нужен ей был совсем другой: веселый, заботливый, надежный, с такими же, как у нее, целями и ценностями.

Эван сказал, что ее история – точь-в-точь история человека, которого уволили с работы, и он думает, что жизнь его кончена, а потом вдруг понимает, что это для него идеальная возможность создать для себя ту жизнь, о которой он всегда мечтал. Он бы, конечно, предпочел, чтобы его не увольняли. Он и не думал, что хотел потерять работу. Но это увольнение сделало его счастливее, чем он мог себе представить, потому что открыло перед ним такие возможности, о которых он раньше не задумывался.

Вот еще одна причина, по которой столь многие супруги говорят: «Я бы не выбрал(а) моего мужа (жену) на сайте онлайн-знакомств». Их «половинки» были не тем, чего, как они думали, им хотелось, но, конечно, только до того момента, пока они не встретились. Сужаем спектр потребностей

– То, чего ты хочешь, необязательно хорошо для тебя, – говорил Эван. – А преследуя человека, которого, как ты думаешь, ты хочешь, ты игнорируешь то, что тебе действительно нужно.

Но вычислить «что нужно» нелегко.

– Если отличить необходимое от желаемого и то нелегко, – сказал он, – то наши желания порой противоречат даже сами себе: Я хочу быть рядом с человеком, у которого есть твердое мнение… и который никогда не спорит. Я хочу быть рядом с человеком спонтанным и естественным… у которого стабильная работа.

Эван рассказал мне об одном клиенте, который тоже не мог вычислить, что ему нужно. Около 40 лет, умный, успешный и серьезно намеренный жениться. Ему нужна была женщина умная и зрелая, но при этом с легким характером и стройная. Он ходил на свидания, а потом жаловался, что женщины помоложе и с прекрасным телом часто оказывались личностно незрелыми и находились на другом этапе жизни, что блестящие корпоративные юристы были чересчур требовательны, а женщины более зрелые уже не относились к тому телесному типу, который он предпочитал.

Как с этим справиться? Надо провести различие между «мне нужно» и «я хочу». Эван привел несколько примеров:

Муж, который хочет жениться

Когда я рассказала своей подруге Мэгги о Шелдоне № 2 и о том, как я сузила список своих потребностей до трех пунктов, она сказала, что тоже недавно прошла через это – со своим женихом.

– Моя мама как-то говорила мне, что единственная характеристика, которую стоит искать в муже, – это желание жениться, – сказала она. – Мол, ищи того, для которого привлекательна семейная жизнь. Помню, я подумала, что это ужасно неромантично: в конце концов, разве меня самой не должно быть достаточно для того, чтобы человек захотел связать со мной свою жизнь? Разве я от природы не настолько хороша? Но я все же заподозрила, что в этих словах была доля истины.

Как и я, Мэгги провела бо́льшую часть времени между 20 и 30 годами в поисках яркого «контакта». Она нашла его в долгих отношениях с мужчиной старше себя, который был во многом прекрасным партнером – оба талантливые, креативные кинорежиссеры, – но с каждым проведенным вместе годом становилось все очевиднее, что в жизни они стремятся к разным целям.

– Когда у нас ничего не вышло, – вспоминала она, – я была в шоке, потому что считала, что любовь побеждает все. Но она не может победить фундаментальные различия в том, какой вы хотите видеть свою жизнь.

Потом, в 30 лет, она встретила Уилла.

– Он вообще не производил впечатления человека, с которым я захотела бы быть, – говорила она. – И я примерно полгода держала его на расстоянии, потому что он не соответствовал желательным для меня «критериям». Он был ученым, и первые месяца три я вообще толком не понимала, чем он занимается. Он был ужасно неряшлив, как типичный «чокнутый профессор»: к тому моменту, как мы познакомились, он уже с полгода не стригся, а в его квартире не было настоящей мебели. Сплошные ящики из-под молока и футон, чтоб на нем спать. Он был очень стеснителен и не годился для остроумной болтовни.

Итак, Уилл не соответствовал некоторым из ее «желаний». Но, сказала она мне, соответствовал ее основным «потребностям»: (1) был человеком интересным и интеллектуально любознательным; (2) у них были общие цели и ценности; (3) он был надежным и верным.

В то же время, как сказала Мэгги, «все наши прочие различия – это такие детали, которые я стала находить забавными и интересными». У них было не так-то много общих интересов, зато они немало повеселились, открывая друг другу новые горизонты. Она теперь вместе с ним ездит на горном велосипеде и ходит в пешие походы, а ему нравится бывать с ней в театре. И относительно более практических моментов у них тоже полный контакт.

– У нас, слава богу, в общем и целом одинаковые взгляды на деньги и детей. Эти две вещи, я полагаю, – два самых важных камня преткновения, так что я счастлива за нашу семью, потому что у нас оказалось так много общего с самого начала.

В результате у Мэгги установился удачный баланс потребностей и желаний. В свои 30 лет она усвоила те важнейшие понятия, которые я только начинала усваивать в свои 40: «любовь» не является чем-то независимым от практических вещей, и, если мы хотим счастья, нам нужно научиться тому, как принимать эти практические вещи в расчет.

Но насколько практичными нам следует быть в поисках любви? 18. Любовь как бизнес

Вскоре после нашего разговора с Мэгги один человек по имени Джон Кертис прислал мне свою книгу. На обложке было изображено сердце, половинку которого занимала диаграмма со стрелкой, а над ним – цитата из «Нью-Йорк таймс»: «У этой провокационной, подрывающей устои книги есть все шансы стать “обязательным чтением” об отношениях в текущем десятилетии!»

Книга называлась «Любовь как бизнес: 9 лучших методик для повышения практической прибыли от ваших отношений», и, если ты никогда не слышала о ней, не отчаивайся, ты не одинока! Когда я позвонила Кертису, бывшему психотерапевту по вопросам брака и семьи, а ныне консультанту по менеджменту, он признал, что слово «бизнес» в книге об отношениях, похоже, отталкивает от нее людей.

– Честно говоря, она трудно продается, – сказал он (в этот момент он находился в своем офисе в Северной Каролине). – Люди хотят слышать о более нежной стороне любви. Они вслепую вступают в отношения, думая: «Мы так любим друг друга, мы со всем справимся». А потом все время ссорятся, потому что так и не собрались сесть и поговорить о разделении труда или о том, как распределять свои финансы, потому что им казалось, что это неромантично. Ну а ссориться из-за того, что вы не удосужились выработать практический план, – романтично?

Книга Кертиса учит семейные пары создавать генеральный план своих отношений, очерчивать конкретные цели в разнообразных аспектах (семья, налоги, досуг, карьера), вырабатывать описание его и ее обязанностей, определять компенсации и прибыли. Брак всегда был социоэкономическим партнерством, сказал Кертис, но в 1960–1970-х общественные ожидания в отношении брака начали меняться.

Или, как Стефани Кунц говорит об этом в своей книге «История брака», «прежнее представление о том, что жены и мужья – партнеры по труду, уступило представлению о том, что они – родные души». Но, замечает она, «в истории найдется очень мало примеров, когда любовь рассматривалась как главная причина для вступления в брак».

Именно поэтому Кертису кажется, что одной только любви для успешного брака недостаточно.

– Семейная жизнь во многих отношениях похожа на управление предприятием: кто готовит ужин, кто подбирает полотенца, кто оплачивает счета, с каким бюджетом мы работаем. А два бизнесмена никогда не начнут совместное предприятие, не зная, кто чем будет заниматься и каковы временны́е рамки для определенных целей. У партнерства – в том числе и романтического – шансов на успех больше, если с самого начала сесть за стол переговоров и озвучить общее ви́дение вашего партнерства.

Для меня сегодняшней в этом был смысл. Чего я не сознавала раньше, когда выбирала для отношений только тех мужчин, которые с самого начала меня волновали (без рассмотрения практической стороны вещей), – это что качества, способствующие хорошему браку, необязательно совпадают с теми, которые подходят для романтических отношений. По словам моих замужних подруг, как только выходишь замуж, речь уже не о том, с кем ты хочешь поехать в отпуск на тропические острова, а о том, с кем ты хочешь вести совместное хозяйство. Брак – это вовсе не непрерывный праздник страсти; это скорее партнерство, сформированное для того, чтобы вести очень маленький, приземленный некоммерческий бизнес.

И это, говорят они, может быть очень, очень здорово. Иметь надежного единомышленника и партнера по команде на всю жизнь – в этом есть свой кайф, и для большинства людей это определенно лучше, чем вовсе не иметь никакого.

Старый, толстый и лысый (какими они все становятся со временем)

Если последняя фраза звучит для тебя неромантично, то поверь, когда я смотрю на браки моих подруг с их повседневной рутиной, они на самом деле кажутся мне намного более романтичными, чем любые отношения вне брака. Знакомства могут казаться романтичными, но по большей части они похожи на затянувшийся кастинг. А семейная жизнь может казаться скучной, но по большей части она представляет собой состояние комфорта и принятия. Ухаживание состоит в широких романтических жестах, которые мало значат в долгосрочной перспективе. Семейная жизнь – это маленькие добрые дела, которые связывают на всю жизнь. Это тихая романтика. Он заваривает ей чай. Она идет с ним на прием к врачу. Они узнают о ежедневных мелочах в жизни друг друга. Мирятся с заскоками друг друга. Заботятся друг о друге.

– Мне просто нужен человек, который готов быть моим главным болельщиком, – говорила мне Дженнифер, которой 41 год, – и я никогда раньше не думала о браке с этой стороны.

И я тоже не думала. Когда мой возраст приближался к 40, моя давным-давно замужняя подруга Рене дала мне в имейле следующий совет:

Неокупаемые вложения и общие издержки

То, с чем ты осталась, экономисты называют «неокупаемыми вложениями»: это время, деньги и эмоциональные затраты, вложенные во что-то без всякого возмещения. Это все равно как снимать каждые полгода новую квартиру, оплачивая стоимость переезда и ремонта и отдавая плату хозяину, вместо того чтобы купить собственный дом, который и составит твой капитал. Ты не только оплачиваешь стартовые затраты с каждой новой связью (деньги, время и усилия, потраченные на пересказ истории твоей жизни и текущих данных, к примеру – какой у тебя любимый наполнитель для пиццы, а также усвоение такой же информации о другом человеке), но никакие из этих затрат не подлежат трансферту в следующие отношения. Стремясь познакомиться с вариантом «получше», ты теряешь собственные активы, не получая ничего, кроме чудовищного стресса из-за того, что становишься старше и по-прежнему одна.

Возможно, ты скажешь: «Погоди-ка, но ведь было же возмещение! Я действительно кое-что получила. Я выросла как личность». Ладно! Но в какой момент времени личностный рост в цепочке недолгих отношений так же ценен, как личностный рост в реалистичном, но счастливом браке? Когда тебе за 20, разрыв отношений – это в основном разбитое сердце и временное одиночество; когда за 30 – это плюс еще и страх вероятного пожизненного одиночества.

Конечно, мужчины, которые не могут согласиться на «достаточно хорошую» супругу, тоже делают «неокупаемые вложения», особенно если оплачивают бо́льшую часть совместных трапез и развлечений. Но чего у них не бывает в такой степени, как у нас, так это «общих издержек» в поисках «лучшей» партнерши. Когда ты тратишь время в отношениях, которые себя не оправдывают, ты теряешь возможность знакомиться с другими мужчинами. У мужчин же, напротив, нет сужающегося временно́го «окошка», в котором еще возможно рождение биологических детей. Более того, даже если они потратят полгода или год на отношения, ведущие в никуда, они не теряют своей цены на рынке знакомств, как женщины за 30. Даже наоборот, мужчины после 30 ее наращивают, а если даже она начинает снижаться после того, как им стукнет 50, они все равно могут познакомиться с женщиной на 15 лет моложе, жениться на ней и завести семью.

Как скажет тебе любой экономист, все упирается в вопрос спроса и предложения. Чем дольше ты тянешь время, тем больше снижаются поставки свободных мужчин, одновременно спрос на них растет, а брачная ценность женщины падает. Для женщин результат этого – по-настоящему серьезная рецессия в плане знакомств. Аукцион холостяков

В 2008 году в онлайн-журнале Slate Марк Гимейн использовал аналогию с аукционом, чтобы объяснить снижающийся приток мужчин в жизнь становящихся старше женщин. Если знакомства похожи на аукцион, то можно подумать, что более сильные покупщики – более привлекательные женщины – должны «выигрывать». Но напротив, говорит Гимейн, сильные покупщики настолько уверены в своей способности заполучить свой лот (мужчину), что вступают в торги слишком поздно. Пока сильные покупщики выжидают наилучшей перспективы, более слабые – менее привлекательные в обычном смысле женщины – начинают торговаться раньше и агрессивнее, потому что знают, что их цену могут перебить.

И что же? Все больше и больше привлекательных мужчин, отвергнутых сильными покупщиками, разбирают с рынка знакомств покупщики более слабые. В конце концов остаются только наименее привлекательные мужчины – те, на которых не позарились даже слабые покупщики! – наряду с самыми привлекательными (но чрезмерно самоуверенными) женщинами.

Прочитав эту статью, я задумалась о тех мужчинах, за которых в последние годы вышли замуж мои подруги средних лет: 40-летний актер, все еще пытающийся сделать карьеру и перебивающийся случайными заработками; трудоголик, тратящий все свое время на то, чтобы начать новый бизнес, который неизбежно терпит крах, но отказывающийся даже думать о возможности корпоративной карьеры… Дело не в том, что у них нет плюсов, или женщины, которые вышли за них, – сумасшедшие. Дело в том, что те немногие свободные мужчины, которые готовы встречаться с женщинами постарше, требуют гораздо больших послаблений с нашей стороны, чем мужчины, которые стали бы встречаться с нами, когда мы были моложе, но слишком самонадеянны, чтобы участвовать в «торгах».

– Куда подевались все привлекательные мужчины? – пишет Гимейн. – Большинство из них женились молодыми, и порой на женщинах, чьей самой выдающейся характеристикой была не красота, не страстность, не интеллект – но решительность. Год семейной жизни

А теперь допустим, что, вместо того чтобы быть весь год одной, когда тебе уже за 30, ты проводишь этот год в семейной жизни с прекрасным парнем (но не каким-нибудь Прекрасным Принцем!). Каковы твои затраты? Да, вам приходится делить ванную комнату – но, знаешь ли, Прекрасные Принцы тоже писают на обод унитаза. Возможно, тебе придется пожертвовать какой-то частью своей независимости и уединения, но сколько по-настоящему качественного уединения у тебя было между спортзалом, работой на полную ставку и походами по барам и вечеринкам в поисках мужчин?

Ты по-прежнему делаешь эпиляцию, стрижку и покупаешь себе одежду – но можешь целыми днями тусоваться по дому в «трениках» и с «конским хвостом», и это не будет слишком много значить для парня, который оставляет на полу свои трусы и рыгает в твоем присутствии. Тебе не обязательно проходить «техобслуживание» для поддержания конкурентоспособности на рынке знакомств – а поддерживать ее с возрастом становится все труднее не только потому, что ты, возможно, делаешь карьеру, которая предъявляет к тебе большие требования, но и потому, что тебе приходится постоянно соревноваться за одних и тех же мужчин с женщинами моложе и привлекательнее, чем ты. Твоему мужу, может, и хотелось бы, чтобы ты по-прежнему выглядела так же хорошо, как когда вы встречались, но он уже некоторое время тебя любит, так что не станет обращать слишком пристального внимания на пару лишних волосков.

Когда ты замужем, твои будни приятнее, потому что ты можешь расслабляться дома, у тебя есть с кем поговорить и не надо носиться по городу, встречаясь с незнакомыми мужчинами и пытаясь выглядеть очаровательной и производить хорошее впечатление. Ты по-прежнему будешь готовиться к праздникам и ко дню рождения мужа, ездить в отпуск – но теперь все эти траты и усилия тебе возмещаются общими на всю жизнь воспоминаниями, что вполне стоит таких экономических затрат. Даже если ты ежегодно тратишь 3000 долларов на новые наряды, маникюр, эпиляцию, стрижку, поездки на уикенд и подарки мужу, – это долгосрочные инвестиции. Нет никаких «неокупаемых вложений», «общих издержек» или трат на альбом, полный фотографий, который тебе всякий раз приходится уполовинить (избавляясь от фоток бойфренда, с которым ты больше не общаешься), чтобы сохранить какие-то визуальные воспоминания о своей жизни за истекший год.

И давай не будем забывать: деньги, которые ты тратишь, будучи замужем, в сущности у тебя с мужем общие. Даже если у вас раздельные счета, вы сообща ведете домашнее хозяйство, так что ты не жертвуешь стольким, скольким жертвовала бы индивидуально, без экономической обеспеченности и поддержки со стороны партнера. Это вложения, связанные с низким риском.

Когда мы с подругой завершили свои, пусть и ненаучные подсчеты, оказалось, что с точки зрения экономии расходов быть замужней 30-летней явно выгоднее, чем 30-летней одиночкой. Безусловно, неокупаемые вложения могут быть компенсированы, если у тебя неординарно высокие доходы. С эмоциональными затратами можно справиться, если у тебя есть лучшая подруга, обладающая терпением и кротостью Матери Терезы. Но общих издержек никоим образом избежать не удастся.

И самой значительной из них, разумеется, является вероятность того, что ты откажешься от действительно хорошего парня только для того, чтобы остаться ни с чем.

Слишком ранняя продажа^[30]

Именно это случилось с Эмили, которая в свои 27 лет рассталась с Сэмом – милым, любящим и умным, но не особенно «крутым» специалистом по информационным технологиям, которого она обожала, чтобы начать встречаться с Джонатаном, неотразимо сексуальным киноагентом, который разделял все ее интересы. Через два года эти отношения выдохлись, и она осознала, что Сэм в конечном счете был тем, кто ей нужен. Тем временем достоинства Сэма, которому исполнилось 30, резко возросли в цене: десятки женщин с радостью стали бы с ним встречаться. Он не был готов простить Эмили за то, что она его бросила, и ей не удалось вернуть его (а она пыталась!). Через три года он женился. Она «продала слишком рано».

В экономике то, что она сделала, не имело бы смысла. Если твоя цель – финансовая стабильность, то ты не вкладываешь средства в рискованные, колеблющиеся акции только потому, что они на этой неделе – на пике. Все знают, что они редко оборачиваются хорошими долгосрочными вложениями (как те «пиковые» мужчины, которые часто не так хороши, как кажутся).

Но многие из нас все равно играют на эти шансы. Мы идем на невероятные риски, потому что верим, что все обратимо, что ни одно решение не является окончательным и бесповоротным. Но когда для тебя действуют временны́е рамки, один неудачный выбор может стать решающим фактором в вопросе о том, выйдешь ли ты вообще замуж, будут ли у тебя дети, будет ли у тебя не один ребенок, а несколько, и выйдешь ли ты за человека, столь же приятного, как тот, которого ты отвергла тремя или 13 годами ранее. Устремляясь вперед, мы не умеем останавливаться, поэтому отказываемся от своего лучшего (и, возможно, последнего) шанса на семейное счастье.

Эмили теперь 37, она по-прежнему одинока. Она встречается с мужчинами старше себя, у которых есть дети. Она не понимала, что ожидание Прекрасного Принца редко заканчивается созданием сказочной семьи. И уж точно не мечтала она в детстве и юности о том, чтобы выйти за разведенного мужчину средних лет с негодующими отпрысками, которые знать не хотят свою мачеху, и бывшей женой, которая звонит ему в 10 вечера, чтобы поговорить о том, кто завтра повезет детей в школу.

Будучи моложе, она считала, что цена компромисса слишком высока. Однако теперь она платит еще бо́льшую цену за то, что не шла на них. Обесценивающиеся активы

Я первая готова признать, что есть нечто неприличное в том, чтобы обсуждать взаимоотношения с экономической точки зрения. В нашу постфеминистскую эпоху мы говорим, что поиск партнера должен быть вопросом любви, и только любви. Но совсем недавно, в 2007 году, 25-летняя женщина из Нью-Йорка, которая утверждала, что она «ясно мыслит» и «вообще классная», и описывала свою внешность как «впечатляюще красивую», опубликовала на ресурсе Craiglist^[31] вопрос о том, почему она не может найти себе богатого мужа. Я частично процитирую ответ, который дал ей один мужчина:

Ты стоишь ровно столько, сколько у тебя возможностей

Вот почему Эван Марк Кац, мой персональный «тренер», постоянно напоминал мне, что мое мнение о собственной ценности ничего не значит. В знакомствах ты стоишь ровно столько, сколько у тебя возможностей.

– Ты можешь быть какой угодно придирой, пока ты можешь ею быть, – говорил Эван. – Вот когда мы думаем, что на нас должен быть спрос, а его не оказывается, тут-то и начинаются трения. Тебя тормозит то, что ты пытаешься быть 27-летней женщиной на самой вершине пьедестала мира знакомств. 27-летняя женщина может с равной легкостью встречаться с кем угодно – как старше, так и моложе. Но так будет не всегда. Поэтому не имеет значения, сколько тебе лет: ты не можешь себе позволить бросаться людьми из-за мелких деталей.

Но как узнать свое положение на пресловутом пьедестале?

– Все это чистая экономика, – пожал плечами Эван. – Литр молока – отличная штука, но никто не станет покупать его за 10 долларов. Такая цена на этот продукт является завышенной. Многие женщины назначают себе столь высокую цену, что сами себя вышибают за пределы рынка.

Он говорит, что можно оценить свою рыночную стоимость следующим образом: если твой почтовый ящик ломится от ответов мужчин, которым ты написала, значит, ты оценила себя верно. Нет – значит, слишком высоко.

– Если мужчине 40, он симпатичный, хорошо зарабатывает и хочет жениться, то ему имеет больший смысл связываться с женщиной 32 лет, чем с женщиной собственного возраста, – продолжал Эван. – Но многие из вас не умеют перестраиваться. Вы говорите себе: Я – предмет ценный. Я готова согласиться только на то-то. Я встречаюсь только с мужчинами своего возраста. Я встречаюсь с мужчинами только определенного роста. Прекрасная декларация! Но на твой товар не так уж много покупателей. Я часто вижу, что молодые женщины себя переоценивают, и когда они пять лет спустя наконец начнут оценивать себя более реалистически, может оказаться уже слишком поздно.

Именно это видела и я: женщины до 30 могут встречаться с прекрасным парнем, которому, по их мнению, не хватает только одного: он – «восьмерка», а им хочется «десятку». Потом им исполняется 40, и получить они могут только «пятерку»! Так что они отказываются от «восьмерки», чтобы дожидаться «десятки», а остаются с «пятеркой» – или вообще ни с чем. «Восьмерку» найти было бы замечательно – «восьмерка» лакомый кусочек! – но понимать это ты начинаешь, только когда уже не можешь получить ничего лучше «пятерки».

Когда мне было 22, никто не стал бы винить меня в том, что я рассталась с парнем, который был умен, мил, забавен и красив, но слишком любил научную фантастику. Но к тому времени, как мне исполнилось 37, меня считали жадной, требовательной и заносчивой, если мне всего-навсего хотелось быть с человеком умным, милым, забавным и симпатичным. На самом-то деле в мои 37 такого в принципе было трудно найти. Но мне не приходило в голову заключить хорошую сделку, «пока продолжаются поставки».

По словам Эвана, если использовать бизнес-терминологию, романтическая рыночная стоимость складывается так:

– Говорить, что тебе следует ждать «десятки» – то же самое, что говорить, что каждому следует ждать зарплаты в 500 000 долларов, потому что он этого достоин. Ну а если на рынке лишь небольшой процент таких пятисоттысячедолларовых должностей, то образуется огромное количество безработных. Конечно, только если человек не идет на компромисс и не находит себе менее высокооплачиваемую работу – скажем, тысяч за семь, которая обеспечивает гораздо бо́льшие преимущества и лучшее качество жизни, чем безработица.

Эван говорил, что люди, не принимающие в расчет собственную маркетабельность (т. е. пригодность к реализации), сами себя обманывают.

– Я был бы маркетабельнее, будь я миллионером, – пояснил он. – Билл Гейтс имел бы совершенно иной уровень маркетабельности, если б не был Биллом Гейтсом. Это идет против наших идеалов любви и возможности быть ценимыми только за наши внутренние качества, и многие люди находят это оскорбительным. Каждому хочется, чтобы его считали особенным. Но можно либо притворяться, что это не так, либо реалистичнее относиться к своим возможностям, чтобы встретить своего человека.

Он был прав. Если честно, многие, вероятно, понимают, что в своем поиске настоящей любви мы чисты не на все 100 %. Влечение – это тонкая калькуляция, включающая качество романтического влечения, но также и качество жизни с данным человеком.

Большинство женщин за 30, к примеру, совершенно иначе отнеслись бы к мужчине шикарному, но безработному, нежели к тому, у кого есть выгодная работа, даже если оба одинаково умны, симпатичны и интересны. Это различие в меньшей степени связано с честолюбием или страстью к своему делу (потому что безработный может усердно «пахать» в своей рок-группе или работать над стартап-проектом, но не зарабатывать денег, в то время как мужчина с выгодной работой может вообще не испытывать теплых чувств к своей работе) и в большей – с тем, что окрашивает наше отношение к такой же ситуации в будущем и при наличии семьи. Даже для самых романтичных из нас практическая сторона имеет значение. Брак – хороший бизнес для участия в нем

Если экономика ухаживания может казаться сомнительной, то экономика брачного партнерства кажется – по крайней мере мне – утешительной. Брак обеспечивает инфраструктуру, заботу о детях, экономическую безопасность, партнерство и, как показывают исследования, лучшее здоровье. По жизни легче и веселее идти в паре. Как сказано в работе «Повод для брака», обстоятельном резюме по итогам исследования о преимуществах брака, проведенного Линдой Уэйт и Мэгги Галлахер, люди женатые в целом счастливее.

Да, семья – это определенно хороший бизнес для его участников, но все же – бизнес. Совсем недавно я набрела в интернете на статью Лиз Паллиам Уэстон «Посмотри правде в глаза: брак – это бизнес». Подзаголовок гласил: «Забудь о романтическом представлении о том, что любовь побеждает все, и возьми калькулятор. Успешное партнерство требует плана, финдиректора (как правило) и регулярных отчетов о продвижении».

Паллиам Уэстон пишет о том, что состоящие в браке люди накапливают значительно большее состояние, чем одиночки, что брак – это не только романтика, но и юридические и финансовые вопросы и что, как сказал Джон Кертис, для брака необходим бизнес-план.

Эта статья была связана с другой – «Как бросить мужа», в которой описывалась «выходная стратегия» перед тем, как объявить о своем решении подать на развод, так чтобы получить наилучший финансовый результат. Коль развод имеет финансовый компонент, отсюда логически вытекает, что его предшественник – брак – тоже должен его иметь.

Но поспрашивай большинство одиночек, что они думают о концепции наличия у современной любви экономической подоплеки, и они оскорбятся. Они будут настаивать, что экономический подход к выбору партнера – это дело прошлое, примитивный пережиток тех дней, когда у тебя был небольшой выбор – или вовсе никакого – как при договорном браке. Но если использование практических критериев в выборе супруга столь отвратительно – как же получается, что столь большое число договорных браков действительно удается?

Что такое знают люди, состоящие в договорном браке, чего не знают помешанные на любви жители Запада?

19. Любовь с двадцать седьмого взгляда

Джайямала Мадатхил – индианка по происхождению, исследовательница из калифорнийского Государственного университета Сономы и эксперт по договорным бракам. Я позвонила Мадатхил, чтобы расспросить о проведенном ею исследовании, которое меня удивило. Она сравнивала степень удовлетворенности в договорных браках и браках по личному выбору, заключенных в США, и выяснила, что участники договорных браков удовлетворены ими так же, если не более, как и в браках по любви.

Кстати, я не настолько оторвалась от земли, чтобы думать, что договорные браки являются панацеей от всех женских проблем со знакомствами, но меня исследование Мадатхил заинтриговало: неужели возможно, чтобы парень, которого выберут тебе твои родители, мог сделать тебя настолько же счастливой, как и парень, которого ты упорно искала год за годом?

Если да – то почему?

Мадатхил сказала, что не ставила вопрос «почему?» (этому будет посвящен ее следующий проект), но рада рассказать о собственном договорном браке с 14-летней историей. В нем не было ничего плохого

Первое, что сказала мне Мадатхил о своем муже, это что она «по уши влюблена» в него: в его душевную теплоту, доброту, интеллект, красоту… Список перечисляемых ею качеств все длился и длился. Едва начав говорить о нем, она, казалось, превратилась из ясно мыслящего ученого в восторженную девочку-подростка.

– Прошу прощения, – спохватилась она, – просто у нас очень романтический брак. Но если я расскажу вам, как мы познакомились, вы, вероятно, сочтете, что это совершенно не романтично.

И она оказалась права.

– Наши родители встретились, – объяснила она, – и пришли к выводу, что в смысле ожиданий между нами возможно совместимое партнерство. Они решили, что мы могли бы сделать следующий шаг. Так что мы с будущим мужем познакомились и понравились друг другу. Между нами было полное согласие относительно жизненных ценностей и ожиданий в жизни. Внешность имеет значение – и я думала, о да, он такой симпатичный. Но ему не обязательно было быть неотразимым. Наш брак казался реалистичным и возможным. Так что я сказала, что, конечно, согласна.

Вот так вот! Я попыталась себе представить, как сижу напротив совершенно незнакомого мужчины и говорю себе: «О да, наш брак кажется реалистичным и возможным. Конечно, я выйду за него!»

В силу своего типично американского стиля мышления я поинтересовалась, почему Мадатхил не захотела знакомиться с другими кандидатами. В конце концов, она ведь сказала мне, что могла знакомиться с любым количеством мужчин, с каким захотела бы, пока не нашла бы подходящего партнера. Откуда она знала, что выбрала того, кого надо?

– Ну, в нем не было ничего плохого, – ответила она как ни в чем не бывало.

Меня этот ответ немало повеселил. «В нем не было ничего плохого» – это не та причина, на которую опирается большинство американок, когда речь идет о браке. (На самом-то деле мы часто находим, что в парне есть что-то плохое.) К тому же, исходя из всего ею сказанного, некоторые женщины не пошли бы даже на второе свидание с мужем Мадатхил, не говоря уже о согласии на брак, потому что между ними не проскочило никакой начальной «искры».

– Я думаю, от обычного «кофейного» свидания наши отличаются тем, что мы не ждем никаких «искр» или чего-то в этом роде, – пояснила она. – Скорее все происходит на дружеском уровне, когда знакомишься с человеком и довольно быстро понимаешь, хочешь ли ты с ним общаться. Романтика не является главной целью в начале отношений. Скорее ты смотришь, подходит ли тебе этот человек с точки зрения ценностей.

Она полагает, что это один из моментов, на которые порой не обращают внимания пары в браках по любви.

– Я знаю такие пары здесь, в Америке, которые могут встречаться по два года и не знать, одинаковые ли у них ценности, – говорила она. – Они думают, что знают, но на самом деле они не обговаривали важные вопросы, которые всплывут в семейной жизни. В договорном же браке все требования предъявляются с самого начала. Никто не играет ни в какие игры. Все так, как оно есть: если кажется, что вы совместимы, отлично. Вы женитесь. Какой смысл в том, чтобы встречаться во второй, третий или четвертый раз? Какую еще информацию вы надеетесь получить?

На самом деле Мадатхил сначала представили еще одного кандидата, но она отвергла того парня. Она не вышла за него именно потому, что уже получила всю информацию, которая ей была нужна, при первой встрече. Если типичная американка может отшить парня на первом свидании по любой поверхностной причине – слишком волосатый, как-то странно жует, то Мадатхил и первый претендент на ее руку и сердце не стали развивать свои отношения из-за основных вопросов, связанных с образом жизни: ему нужна была партнерша-домоседка, а она хотела завершить образование и получить работу.

– Это очень реалистичный способ решения вопросов, – говорит Мадатхил. – Мы понимаем, что придется подстраиваться друг к другу и проявлять гибкость, но не в отношении основных моментов: карьеры, детей, местожительства. Это значит – видеть панорамную картину. И речи нет ни о чем таком типа «ну, он любит играть в гольф, а я гольф терпеть не могу, так что забудем об этом». Обязательства освобождают

Мадатхил сказала, что, когда они с мужем поженились, они «как будто начали встречаться».

– Но это лучше, чем ухаживание, потому что знаешь: что бы ни случилось, вы оба завтра никуда не исчезнете. Мне не нужно было ждать у телефона и гадать, станет ли он продолжать наши отношения. Как ни иронично, именно обязательства делают нас свободными! Фокус ситуации, – добавила она, – смещается с вопроса «получится ли у нас что-нибудь?» на вопрос «что мы можем сделать, чтобы у нас все получилось?».

По мере узнавания друг друга Мадатхил находила в муже привлекательные стороны. Ей нравилось, как они относятся друг к другу. Но она его еще не любила. Она влюбилась в своего мужа из-за того, как они друг с другом не соглашались.

– Когда все прекрасно, влюбиться легко, – объясняла она. – Но когда между вами возникают разногласия, то, как вы приходите к консенсусу, говорит о многом. Мой муж не только оправдал мои ожидания, но и превзошел их. Я ни разу не задумалась о том, что могла бы выбрать кого получше.

Насколько это отличается от взгляда на любовь, принятого в нашей культуре, где возникновение разногласий в начале отношений звучит похоронным звоном! Началу отношений полагается быть чем-то вроде медового месяца. Паре полагается существовать в абсолютном синхронизме. Любое отклонение является признаком того, что вы несовместимы. Но Мадатхил говорит, что дело не в том, спорите ли вы, а в том, как вы справляетесь с разногласиями.

– Чем больше вы практикуетесь в элегантном разрешении споров, – объяснила она, – тем меньше будете спорить потом.

Ее совет женщинам, которые ищут партнера, звучит так:

– Сначала найди хорошую пару, а потом влюбляйся. И главное: не убеждай себя в том, что ты «влюбилась», только чтобы обнаружить – слишком поздно, – что он тебе не пара.

Это показалось мне хорошим советом. В конце концов, учитывая одержимость американцев скоропалительной влюбленностью, почему столь многие разводятся или ощущают пустоту в браке, который начинался как «настоящая любовь»?

Для чего нужен муж?

Адвокат и журналистка родом из Нью-Джерси Рива Сет, похоже, нашла кое-какие ответы на этот вопрос. В книге «Вначале был брак. Советы для современных отношений с высот мудрости договорного брака» она объясняет, что после многих лет в мире знакомств она осознала, что делает что-то не так. Со временем она нашла себе мужа – не через договорной брак, но с использованием принципов, которые усвоила в ходе бесед с сотнями женщин, в таких браках состоящих. Ее совет нацелен на таких, как я, женщин, которые ни за что не сядут за стол с родителями какого-то парня, чтобы устроить помолвку, не сходя с места, но которым пойдут на пользу истории тех, кто так сделал.

Как и я, Сет хотела влюбиться и выйти замуж, но никогда особенно не задумывалась зачем. Поэтому она задает важный вопрос для эпохи, в которую женщины могут сами о себе позаботиться: «А для чего сегодня нужен муж и для чего он нужен именно вам?»

На этот вопрос трудно ответить, хотя бы потому, что ответ кажется таким очевидным. Ты можешь сказать:

– Мне нужна моя «родная душа», чтобы делить с этим человеком свою жизнь.

Родная душа? Ладно. А что это значит? Как говорит Диана Солли, основательница и директор «Коалиции за образование по вопросам брака, семьи и партнерства», «люди думают, что должны отыскать свою родную душу, чтобы сформировать удачную семью. Но ее не найдешь. У любого, с кем ты знакомишься, уже есть родные души. Не одна – десятки. Мать, отец, друзья с детства. Вот поже́нитесь – и после 20 лет любви, рождения и воспитания детей, преодоления трудностей вы “создадите” себе статус родных душ».

В договорных браках на вопрос о муже ответить легче. Твои родители ищут человека, который может обеспечить удовлетворительное партнерство, детей (если вы оба их хотите) и инфраструктуру семейной жизни. Им нужен человек с такими качествами, как честность, скромность, честолюбие и щедрость, – это будет иметь значение. Пусть парень умеет читать твои мысли, но не может удержаться на работе, пусть невероятно остроумен, но не звонит тебе, когда обещает, – ты хочешь выйти за него?

Я понимаю: ты хочешь, чтобы он и читал твои мысли, и имел стабильную работу, был и забавным, и надежным. Но кто тебе нужен: муж или практик-телепат? Тебе нужна жизнь как сплошная вечеринка или человек, на которого ты можешь положиться?

Как пишет Сет, мужья – это партнеры по жизни, а не спасатели Малибу. Полновесные 50 % удовлетворенности браком зависят от тебя. Но многие женщины в мире знакомств не смотрят на дело с этой точки зрения.

Подруга моей матери, которая живет в счастливом браке уже 40 лет, сделала похожее замечание:

– Брак сам по себе не делает тебя счастливой. Хороший брак принесет тебе много счастья, но это вовсе не забота твоего мужа – обеспечивать непрестанные развлечения и стимулы. Как много среди подруг моей дочери таких, которые ждут от мужа невозможного!

И действительно, одна 30-летняя женщина, с которой я разговаривала, никак не может решить, оставаться ли ей с парнем – футбольным болельщиком. Он добр, ее любит, хорошо образован, юрист, но она все не может понять, способна ли она ужиться с человеком, который каждое воскресенье по пять часов сидит на диване, уставившись в экран.

– Я не жду, что все наши интересы будут совпадать, – говорила она мне. – Но мне хотелось бы, чтобы в воскресенье мы могли заняться чем-то таким, что было бы приятно нам обоим.

В договорных браках родители ищут человека, который похож на их ребенка, но не мужчину-близнеца их дочери, который так же музыкален, как она, разделяет ее страсть к катанию на роликах и любит те же рестораны. У супругов действительно много общего, но это общее – цели, а не хобби: они согласны относительно образа жизни, которую хотят выстроить вместе. Ну и что с того, что твой муж расставляет по алфавиту свою коллекцию видеоигр в тот момент, когда ты выходишь на пробежку? Почему это – проблема? Тебе ведь случалось встречаться с парнями, которые разделяли практически все твои интересы, но ваши отношения все равно не сложились? Мы все знаем, что мантра «мы оба любим суши» – не гарантия того, что мы будем жить долго и счастливо.

В 2009 году в «Нью-Йорк таймс» в колонке под заголовком «Современная любовь» Фарахад Зама, чей брак был организован после 45-минутной встречи с его будущей женой, пишет о том, как разно они с супругой смотрят на множество вещей, начиная от чистоты в доме и кончая предпочтениями в чтении и еде.

– Поженились бы мы, если б познакомились в обычной западной манере и стали встречаться? – задает он вопрос. – Или отказались бы друг от друга и двинулись дальше, ища свой «идеал»? Не знаю! Но в чем я уверен, так это в том, что наш брак, организованный по другим соображениям, привел нас от знакомства к любви и держал нас вместе, пока мы не осознали, что наши различия – это «инь» и «ян», которые делают наши отношения цельными. Теперь мы считаем друг друга идеальными партнерами. Любовь – это время, глагол и существительное

Зама полагает, что во многом договорные браки делает удачными то, что в их «уравнении» не учитывается голливудская версия «любви». Вероятно, он прав. Наши «западные» ожидания от того, что называется словами «быть влюбленным», похоже, настолько исказили наши представления о партнерах, что сегодня многие женщины-одиночки, когда их спрашивают, какого рода мужчину они ищут, отвечают: «Кого-нибудь высокого, нескучного и успешного» – вместо «кого-нибудь душевного, достойного доверия, верного, умеющего идти на компромиссы и справляться с жизненными стрессами».

Я начала задумываться, уж не похожи ли договорные браки на ситуацию людей, которые говорят, что женились или вышли замуж потому, что «время пришло». Ну, понимаешь, такие люди, которые хотят заключить брак и продолжать жить дальше, и следующий же достаточно хороший человек, с которым они встречаются, становится их супругом. Это не совсем договорной брак, но определенно такой, в который вступают с весьма практичным взглядом на вещи.

– Я была готова выйти замуж, – рассказывала мне Анджела, 35-летняя редактор из Нью-Йорка, замужем пять лет. – Он не был моей родной душой, но я решила, что мы будем счастливы вместе. Вот теперь он действительно моя «половинка». Мог бы стать ею другой мужчина? Несомненно. Просто время пришло: мы оба были готовы для обязательств и очень этого хотели. Мы не искали совершенства. Мы искали совместимости. А потом полюбили друг друга.

Вимал Вора, 27-летний американец индийского происхождения, стратегический консультант, живущий в Нью-Йорке, рассказывал мне, что в индийской традиции применяют слово «любовь» и как глагол, и как существительное.

– Любить человека – значит, уважать его, почитать, заботиться о нем, – говорил он, – но для американцев, похоже, любовь – это только существительное: вы ощущаете эту идущую извне изумительную страсть. Это такое абсурдное, неуютное, иррациональное и преходящее чувство, которое, кажется, само вас выбирает – а не вы его.

Он имел в виду, что, если в отношениях ты имеешь все, что тебе нужно, но «просто больше ничего такого не чувствуешь», возможно, ты слишком фокусируешься на любви-существительном и не прикладываешь достаточных усилий в любви-глаголе к своему партнеру. Существует такой аспект любви-глагола, который является личным выбором.

Вора считает, что нам нужны и глагол, и существительное, но, как он выразился, мы склонны забывать вот о чем: «Глагол может создать существительное, но существительное не может одушевить глагол».

20. Понедельники с Эваном

Поговорим о твоем детстве

Когда я рассказывала Жиану Гонзаге, исследователю с eHarmony.com, о своем «типе», он сказал, что люди, как правило, путают телесную «химию» со своим типом, а свой тип – с человеком, с которым у них много внешних точек соприкосновения. Но у такого способа мышления есть одна проблема.

– В отношениях, – сказал он, – ты не сильно меняешься в смысле личности или темперамента, так что твой партнер не станет внезапно более щедрым или бо́льшим экстравертом. Но пары действительно склонны до некоторой степени перенимать интересы друг друга, так что со временем картина может измениться. Люди зацикливаются на том, что у них есть общего – а на самом деле этим «общим» должен быть аспект контакта друг с другом. Вот это и есть истинная «химия».

Одна моя знакомая совершила именно такую ошибку. Когда ей было чуть за 20, тележурналистка Эми рассталась с давним бойфрендом, студентом-юристом, потому что решила, что с восхитительным новым коллегой по работе у нее возникла более сильная «химия». Они оба страстно любили свои теленовости, и им нравилось делиться друг с другом ежедневными переживаниями. Оба были равно одержимы своим делом.

– В конце концов я вышла за него, мы женаты 15 лет, у нас трое детей, – рассказывала она. – Но я несчастлива. В том, что действительно важно, у нас ничего общего. Муж со временем ушел с телевидения в пиар. Занимается видеографикой на фриланс-проектах и не то чтобы горит своей работой.

Теперь она сожалеет о том, что рассталась с тем бойфрендом, который стал юристом. С ним у нее было больше настоящей «химии».

– После того как дети вырастут, – говорила Эми о своем браке, – мы, вероятно, разведемся и пойдем каждый своим путем, поскольку у нас не останется ничего, что удерживало бы нас вместе.

Лиза Клэмпитт, нью-йоркская сваха, которая когда-то была социальным работником, рассказывала мне, что часто то, что кажется «химией», может быть эмоциональным багажом из детства. Именно поэтому, если она видит, что ее клиентка раз за разом «западает» на мужчин, с которыми у нее ничего не получается, она ищет психологические корни такого влечения.

– Иногда то, что люди считают «химией», на самом деле является реакцией на события, происходившие в их семьях, – говорила Клэмпитт. – Так, девушка, у которой отец был алкоголиком, может, когда вырастет, испытывать влечение к людям женатым или эмоционально недоступным, а когда мужчина проявляет здоровую эмоциональную отзывчивость, она не ощущает «искры».

В таких случаях Клэмпитт сосредоточивается на хороших качествах, которые привлекают женщину, и пытается смешать их с чем-то более здоровым.

– Я говорю: «Поищем-ка кого-нибудь остроумного и страстного, но при этом общительного, стабильного и желающего иметь детей, даже если поначалу тебя будет не слишком сильно тянуть к этому человеку». И напоминаю клиенткам, что эта самая «химия» порой ведет к скверным решениям. Зависимость от «химии»

Эван тоже мне об этом напоминал.

– Что происходило, когда твоя «химия» достигала 10 баллов по 10-балльной шкале? – спросил он. – Что ты при этом чувствовала?

Я припомнила те моменты, когда при встрече с новым парнем меня охватывала лихорадка.

– Это было восхитительно! – сказала я.

– Да ну? – переспросил Эван. – А может, ты каждые двадцать минут проверяла автоответчик, не могла сосредоточиться на работе, игнорировала друзей и всю свою остальную жизнь – и вообще вела себя как идиотка?

– Да, пожалуй, скорее так, – признала я.

– Именно, – подтвердил он. – Когда у тебя лихорадка, ты сама на себя не похожа. Ты вся на нервах и не уверена в себе. Критическое мышление отсутствует, и ты принимаешь дурацкие решения вроде: Я просто хочу сорвать с него одежду и дышать его дыханием – и что с того, что он постоянно пребывает в клинической депрессии!

Эван часто сталкивается с подобными ситуациями в жизни своих клиенток. С бурными трехмесячными отношениями, которые быстро сгорают дотла. Со страстными отношениями, которые не могут ужиться с несовместимостью жизненных целей. Когда людей неудержимо тянет друг к другу – и в то же время они неудержимо ссорятся.

Но когда его клиентки знакомятся с замечательными мужчинами и не ощущают этого повышенного уровня восторга, они говорят:

– Но я же не чувствую того, что чувствовала с тем-то и с тем-то.

На что Эван отвечает:

– Такой-то и сякой-то тебя бросили. Такой-то женился на другой. Тот не хотел иметь детей. А этот был безответственным. И много от этого радости?

Это кажется таким очевидным. Но сколько женщин тянутся к совершенно неподходящим мужчинам – слишком старым или слишком молодым, безработным или недоступным – и настаивают на том, что, несмотря на все препятствия, нашли свою родную душу! (А он редко бывает родной душой. Разве что ее собственная душа – лгунья, изменница, тунеядка и т. д.)

Ощущая этот неистовый восторг, как часто я пропускала мимо ушей то, чего не должна была пропускать? Как часто давала себе отсрочку, которую не должна была давать, и пыталась «вычислить» его: может, у него проблемы с близостью, или его не любил отец, или чересчур любила мать, – вместо того чтобы найти себе человека, который мог дать мне то, чего я действительно хотела?

И как только разумные люди принимают такие глупые решения?

Хелен Фишер, биолог-антрополог из университета Рутгера, которая изучает физиологию романтической любви, говорит, что это может происходить потому, что романтическая любовь подобна наркотической зависимости. Исследовав 45 безумно влюбленных на магнитно-резонансном томографе, чтобы посмотреть, какие части мозга задействованы в этом чувстве, она обнаружила, что при сильном влечении к кому-то у человека в мозгу активируется система вознаграждения, которая также включается, когда ты тянешься за кусочком шоколада, сигаретой или амфетамином. Эти клетки у основания мозга вырабатывают допамин – это вещество обеспечивает нам «приход». Мозгу без разницы, жаждешь ли ты порции никотина или любовника, результат будет один и тот же – стремление, обсессия, жажда.

Когда твой мозг пропитан допамином, говорит Фишер, трудно держать в памяти, что такой «приход» в среднем длится только от полутора до трех лет. Некоторые люди поддерживают его дольше, заметила она, но даже в этом случае качество «прихода» меняется.

– Мы только что завершили исследование, в ходе которого пропускали через магнитно-резонансный томограф людей, которые по-прежнему любят своих партнеров после 21 года брака, – рассказывала она. – Мы больше не находили активности в районе мозга, связанном с тревожностью, а вместо этого обнаружили активность в части, связанной с покоем и облегчением боли. Тебя по-прежнему привлекает этот человек, ты по-прежнему смеешься его шуткам, но эта прошлая тревожность теперь вытесняется спокойствием. Если он не пошлет тебе имейл, ты не станешь забиваться в угол кровати и рыдать.

Но если ожидаемый шаблон – это сумасшедшее начальное любовное возбуждение, переходящее в покой и чувство защищенности, то он может работать и в обратном направлении. Покой и защищенность, которые ты ощущаешь рядом с человеком, могут позже нажать спусковой крючок романтической любви – и об этом забывают те, кто жаждет немедленных «искр». На самом деле так случилось с самой Фишер.

– Был один мужчина, который какое-то время меня обхаживал, и я считала его надоедой, – говорит она. – Но всякий раз, общаясь с ним, я чувствовала себя совершенно непринужденно и комфортно. Через четыре года я в него влюбилась. Я и представить себе не могла, что такое случится. И я по-прежнему с ним – 10 лет спустя.

Фишер не говорит, что «химия» не имеет значения. Просто нелишне понимать, что, чтобы она сработала, может потребоваться время. И, как говорил мне Эван, даже когда она работает, мы часто считаем ее недостаточно сильной, потому что стремимся к негодному соотношению.

– Следует искать такое соотношение, когда «химия» равна 6 или 7 баллам, а совместимость – 9, – говорил он. – Большинство же из нас ищут такой вариант, при котором химия равна 9, а совместимость – 4. Люди сами себя настойчиво затягивают в болото из-за всепоглощающего стремления к любовной «химии».

Вот как Эван описал это «болото»: если изначальная «химия» зашкаливает, трудно составить реалистическое представление о человеке, и, если парень оказывается недобрым, эгоистичным или ненадежным, от него трудно отказаться, потому что ты уже плотно увязла в трясине. Но если связываешься с парнем, отношения с которым начинались как дружеские, то, как только подходишь к неминуемому препятствию или неровному участку дороги, ты говоришь себе: Да меня все равно никогда к нему особо не тянуло. Так что во имя «химии» ты даешь шанс не тем людям – и во имя нее же упускаешь тех.

«У тебя что, критические дни?»

Психолог Марти Хейзелтон из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, изучающая тему выбора партнера и сексуальности, говорила мне, что то, что мы считаем «химией», может быть в меньшей степени связано с романтическим je ne sais quoi^[32] и в большей – с гормонами. В ходе своих исследований она обнаружила, что тип мужчин, которых женщины предпочитают, меняется в зависимости от момента менструального цикла (очень романтично, не правда ли?).

По словам Хейзелтон, женщины предпочитают более мужественных мужчин в период овуляции, но в остальные дни выбирают того, кто ближе к женскому ви́дению мира. Так что в моменты овуляции их тянет к поведенческому доминированию и состязательным чертам в мужчинах, а в остальные дни цикла они «западают» на хороших и милых парней.

– Чего хотят женщины? Всего! – говорила она мне по телефону из своего рабочего кабинета в университете. – Они хотят мужчину, который будет хорошим долгосрочным партнером в отношениях, добрым, заботливым, хорошим добытчиком. Это черты более женственные. Но те же женщины хотят мужчину очень сексуального, очень красивого, высокого, мускулистого – это черты «плохого парня». Обычно «в одном флаконе» все это не бывает. Но это еще больше сбивает с толку, потому что женщины обнаруживают, что их тянет к различным людям в зависимости от момента менструального цикла.

Интересно, что если женщина принимает противозачаточные таблетки, то таких циклических перемен у нее не бывает.

– Но, – добавила Хейзелтон, – стоит ей перестать принимать пилюли, и – ой! Теперь ее «хороший парень» – бойфренд или муж – в дни овуляции может уже не так хорошо выглядеть в ее глазах. Это и есть те дни, когда она думает: «Чего-то в нем не хватает».

Я спросила, как же мы, женщины, находим себе хороших партнеров, хотя не можем контролировать свою биологию.

– Я не думаю, что проблема в биологии, – возразила она. – Я думаю, проблема в ожиданиях. Это нормально: в какие-то моменты испытывать то бо́льшую, то меньшую тягу к своему партнеру. Но теперь женщины стали думать, что у них проблемы, если они просто проходят через естественный этап, когда их чувства не так сильны. А еще что должны сгорать от страсти – тут же на месте и постоянно.

Эван признал, что и он когда-то думал так же, а теперь через неделю его ждет свадьба с женщиной, с которой он изначально не собирался встречаться. Из всего, что он рассказывал мне, было ясно, что он никогда в жизни не был так счастлив, что ни о какой «синице в руках» для него и речи нет и что между ним и его будущей женой теперь действительно существует сильная «химия» – просто не того сорта, на который он всегда соблазнялся. Замечательное напутствие

Когда мы с Эваном обнялись на прощание в конце сеанса, мне было грустно смотреть, как он уходит. Как ни сильно я сопротивлялась его советам поначалу, теперь мне казалось, что я могу пропасть без них. Я сказала ему, что не хочу натворить каких-нибудь глупостей с Шелдоном № 2, пока Эван будет в свадебном путешествии.

– Ты знаешь все, что тебе нужно знать, – сказал он, утешая меня. – Может, некоторые изменения в себе и трудно осуществить, но я думаю, что ты наконец готова попробовать.

В общем, я ему верила, но все же хотела какого-нибудь финального напутствия…

– Если из всего сказанного выбрать что-то одно, что ты хотел бы, чтобы я помнила? – спросила я.

Эван с минуту подумал, а потом одарил меня такими словами:

– Есть путь, по которому событиям полагалось идти, и путь, которым они идут в действительности, – сказал он. – Ты должна продолжать бросать себе вызов. Твой прежний способ действий привел тебя к тому, что ты имеешь сегодня. Ты должна пройти через определенный процесс, чтобы иметь потенциальную возможность встретить человека, который тебе понравится. Только от тебя зависит, решишь ли ты пройти его до конца.

До конца этого дня его слова звенели у меня в ушах. Есть путь, по которому событиям полагалось идти, и путь, которым они идут в действительности… Ты должна пройти через определенный процесс… Только от тебя зависит, решишь ли ты пройти его до конца.

Это звучало просто и в то же время загадочно. Потом я отправилась обедать с бывшей коллегой – и внезапно то, о чем говорил мне Эван, обрело кристальную ясность. 21. Выброси свой список – но не мужчину

Этой коллегой была Лорен, 31-летняя телесценаристка. Мы говорили о работе, и вдруг она упомянула, что рассталась с бойфрендом, с которым общалась четыре месяца. А ведь всего несколькими неделями раньше Лорен говорила мне о том, как сильно он ей нравился.

Я спросила, что случилось.

– Ничего, – ответила Лорен. – Просто он не был Тем Самым Единственным.

– Но как же все то, что тебе в нем нравилось?

– Ну, мне было действительно с ним комфортно, – начала она. – Понимающий, снисходительный. Когда мне было плохо, находил нужные слова. Недостатки на таком фоне кажутся неважными.

«Недостатки» заключались в том, что он был блондин (а блондины – не ее типаж); одного с ней роста, 173 см, а ей хотелось кого-нибудь повыше; а еще он не умел «грамотно» одеваться. Ее «доставали» и другие моменты: например, он мог развалиться на кровати и положить потные ноги на ее подушку.

– Балбес! – возмущалась она. – Мне нужен человек, который изначально будет знать, что так не надо делать.

Ее раздражало то, что он иногда разговаривал, как Джастин Тимберлейк, хотя и имел диплом одного из лучших университетов. Ее раздражало, что ему хотелось секса чаще, чем ей, хотя, как она признала, это был лучший секс в ее жизни.

В самом начале Лорен все это проглядела, потому что «эмоционально он был именно тем, чего я хотела: отзывчивый, заботливый и добрый».

– Он не ждал от меня эпиляции бикини, как у порнозвезд, что было очень мило с его стороны. Я могла быть самой собой. Его не пугали сложности в моей жизни – например, то, что у моей мамы рак. Он всегда был заботлив и спрашивал о ее здоровье, и относился с пониманием, когда на меня находило, – он приписывал это маминой болезни. Однако иногда он меня жутко раздражал.

Она считала, что не должно быть стольких поводов для раздражения в начале отношений. Возможно, без каких-то мелких шероховатостей нельзя обойтись, но в целом – разве не должен этот период быть легким?

– Мне не давала покоя мысль: следует ли мне больше разговаривать с ним о том, что меня раздражает, чтобы хотя бы дать парню шанс исправиться, – говорила Лорен, подразумевая, что проблема была именно в том, что исправиться надлежало парню. – Но вместо этого я просто послала его, решив, что могу найти кого-то, кто телепатически сможет подстроиться под все мои потребности. Наверное, это не слишком мудрое допущение.

Лорен делала прямо противоположное тому, что предлагал Эван: она не была готова «пройти весь процесс». Она делала то, что всегда делала я, опираясь на жесткий мысленный список того, чем полагается быть Тому Самому Мужчине.

Забудь о «своем типе»

Сьюзен Пейдж, эксперт по взаимоотношениям и автор книги «Если я такая замечательная, то почему я до сих пор одна?», тоже верит в «процесс». Бывшая служащая студенческого городка в Колумбийском университете Нью-Йорка, она также работала директором женских программ в Калифорнийском университете в Беркли, где помогала основать первую национальную университетскую программу исследования сексуальности человека. Она сказала мне, что на своих семинарах для одиночек, проводимых по всей стране, заметила, что самым большим препятствием на пути прохождения этого процесса является то, что она называет «псевдовысокими стандартами».

– Люди сдают назад при первой же трудности, и так никогда и не проходят реальный тест на то, каково было бы состоять в прочных отношениях с этим партнером. Одиночкам было бы легче найти себе кого-нибудь, если б все не превращалось в испытание. Когда усваиваешь доброжелательное отношение к чему-то, что тебе не нравится в твоем партнере, это ведет к положительным изменениям в ваших отношениях. Но многие вместо этого расстаются. Никогда не следует мириться с отсутствием того, что тебе действительно нужно, но это не означает, что ты получишь все, что значится в твоем списке, потому что не можешь знать, какие качества будут тебя привлекать в конкретном человеке.

Она сама усвоила это, когда 30 лет назад познакомилась со своим мужем.

– Я в то время была служительницей методистской церкви, – рассказывала она, – и пришла к выводу, что со мной рядом будет человек, принадлежащий к той же религии, высокообразованный профессионал – врач, юрист, профессор. Кто-то, кто играет в бридж и любит петь и танцевать. Ну, что ж… мой муж – еврей, он ушел из колледжа, не доучившись, он художник, не поет и не танцует… и не играет в бридж.

Они встретились дома у общего друга и разговорились.

– Я спросила, чем он занимается, – продолжала она, – и он сказал: «Я – художник-гончар». Я подумала: «О, супер! Он – хиппи-недоучка, который не может свести концы с концами и поэтому лепит сувенирные кру́жки и пытается торговать ими на улицах». И сбросила его со счетов. Мне нравилось разговаривать с ним, но я не думала, что он годится в мужья.

На самом же деле художник-гончар немало зарабатывал, продавая свои работы, и даже провел персональную выставку на Мэдисон-авеню в Нью-Йорке. Через пару дней после знакомства они позавтракали вместе, но она по-прежнему не думала, что это к чему-то приведет. Он просто был «не ее тип». Казалось, ничего тут не попишешь.

Но Пейдж была страстной фанаткой народных танцев, и однажды «горшечник» неожиданно объявился на ее выступлении. После концерта они пошли в бар по соседству и «зависли» там до двух ночи, а потом провели воскресенье в художественном музее – и вскоре, к изумлению Пейдж, она была без ума от него.

– У него были такие качества, которые были мне необходимы и которые никто не вставляет в свой список, – говорила она.

Пейдж сказала, что список – это наша фантазия о том, как мы найдем себе «все в одном флаконе». Она часто слышит от одиноких женщин, что если мужчина обладает 80 % того, что есть у нее в списке, то он ей не подходит.

– С каких это пор наличие 80 % стало считаться компромиссом? – спрашивает она. – Мы придумываем себе этих фантастических мужчин – мол, у него будет такая-то карьера, такой-то цвет глаз, такой-то возраст. Это же насколько специфическими должны быть требования, чтобы вычеркнуть из списка практически всех! Сюрприз в горшке

Я поведала Пейдж о Лорен, и она сказала, что эта история ей хорошо знакома – даже слишком.

– У женщин есть тенденция чрезмерно анализировать. Мы так часто позволяем внутреннему голосу отговорить нас от того, что могло пойти нам на пользу. Верно и обратное: если у человека есть многие качества из твоего списка, но твой инстинкт говорит: «Я не доверяю этому человеку», – это важнее, чем список.

Пейдж рассказала мне о парне, в которого была безумно влюблена до того, как вышла замуж.

– У него было все, что имелось в моем списке, – объясняла она. – Профессионал, любимый окружающими, харизматичный, симпатичный, остроумный, хорошо устроенный в жизни. Но я довольно рано поняла, что он – сущий нарцисс. Думаю, он не испытывал ко мне истинного чувства. Я была просто еще одна девушка из его аудитории. Я обожала его, но перестала с ним встречаться. Это было очень болезненно, но я сделала то, что было для меня правильным.

Пейдж говорит, что составление списков может казаться хорошим способом прояснить свое мышление; но на самом деле трудно составить такой список, который, с одной стороны, не был бы упрощенческим, а с другой – не вырывал качества из контекста. Даже когда ты составляешь список того, что ты хочешь, его пункты не равны между собой (к примеру, что важнее: возраст или честность?), а в отношении некоторых качеств дело даже не в том, есть они у человека или их нет. Часто у него есть какая-то степень данного качества – скажем, чувства юмора или финансовой стабильности, – которая может не соответствовать тому уровню, который ты имела в виду, внося это качество в свой список.

Еще списки могут дезориентировать, потому что в них речь идет о качествах абстрактных, которыми человек обладает сам по себе, но они не принимают в расчет качества, которые он будет проявлять в процессе отношений. Он может быть подходящего возраста, иметь «надлежащее» чувство юмора и «правильную» работу, но каков он будет, когда будет с тобой? Как ты будешь ощущать себя с ним? Хорошо ли вы будете ладить? Ничто из этого невозможно количественно выразить на бумаге.

Напротив, именно из работы своего мужа-гончара Пейдж взяла аналогию, которую считает существенной для отношений.

– В Америке, – говорит она, – гончар покрывает горшок глазурью, ставит в электропечь и точно знает, как он должен будет выглядеть, выйдя из печи. А вот японец ставит горшок в печь, которая топится дровами и где возможны перепады температуры, а когда достает свое изделие, оно не всегда выглядит так, как ему «полагается» выглядеть. И тогда японец говорит: «О, гляди-ка, вот что пламя сделало с горшком – и это великолепно!» Он считает, что в совершенстве нет красоты.

– Поэтому, вместо того чтобы знать, каким полагается быть человеку, сидящему напротив тебя, задай себе вопрос японца-горшечника: «Что же это передо мной такое – и прекрасно ли оно?», а не думай: «Он не такой, как надо; ему следовало выглядеть так-то». Ты должна задавать себе вопрос «нравится ли мне это?» вместо вопроса «насколько это совпадает с тем, чего я, как мне кажется, хочу?». Люди могут преподносить сюрпризы.

Я рассказала ей о длиннющем списке, который составила несколько месяцев назад, когда подруга надоумила меня это сделать. Пейдж в ответ предложила мне вместо списка того, чего я хочу от мужчины, составить список тех качеств, которыми обладали мои прежние бойфренды, а потом подумать о том, настолько мало или много мой список значил для этих отношений в их конце. Когда она расспрашивает людей, счастливых в браке, о том, насколько их мужья совпадают с их списками, те часто признаются, что их супруги не соответствуют многим критериям – зато отвечают наиболее важным.

– Это касается переоценки полезности твоих критериев, – объяснила она. – Многие, встретив своего мужчину, понимают, что список их только дезориентировал, а то и вовсе ни на что не годился.

Расставание с моим списком

Я еще раз рассмотрела свой список покупок для «Магазина Мужей». Я думала, сколько раз мне следовало выбросить этот список, вместо того чтобы выбрасывать парня, который ему не соответствовал. Кстати: я пошла на второе свидание с Шелдоном № 2! Когда он заехал за мной и стоял у моего порога, улыбаясь своей замечательной улыбкой, он выглядел еще симпатичнее, чем на первой прогулке. Вскоре долгий ужин в отличном кафе перешел в танцы в баре, которые перешли в прогулку по пляжу – и, не успели мы опомниться, а шести часов как не бывало. Мне с ним было приятнее, чем на многих свиданиях с мужчинами, которые действительно соответствовали критериям из моего списка.

Так что я решилась. Я собиралась расстаться со своим списком. Но как?

Я, конечно, могла просто забыть про него, но чувствовала, что сделать это надо более осязаемым способом. Мне нужно было физически отделаться от всех своих дурацких требований, чтобы по-настоящему раскрыться навстречу другим возможностям.

Я подумывала о том, чтобы изрезать его на полоски в шредере, но это не показалось мне достаточно кульминационным актом для такого случая. Символический жест виделся здесь более уместным. Может, отослать его куда-нибудь – скажем, в женский университетский клуб в качестве поучительной истории? Может, закопать его где-нибудь, как капсулу времени в память о неверном подходе к личной жизни, которую я могла бы выкопать через 20 лет после сегодняшнего дня?

Или предложить своим подругам-одиночкам, если они захотят ко мне присоединиться, принести свои списки на пляж и предать их совместному сожжению на большом костре? Но это показалось мне слишком банальным – кроме того, я ощущала, что расстаться со своим списком я должна самостоятельно. Как ни безумно это звучит, я хотела найти способ, символизирующий то личностное изменение, которое я сейчас воплощала в своем способе поисков партнера. Помимо того, что все это мероприятие было довольно «смутительным», оно казалось еще и слишком личным, чтобы с кем-то им делиться.

Так что в прохладный, облачный зимний день^[33] я села в машину, положила свой список – теперь парящий внутри надутого гелием воздушного шарика с длинной белой бечевкой – рядом с собой на пассажирское сиденье и направилась к океану.

Было раннее утро, и вода обжигала холодом. Я чувствовала себя слегка смешной, но, пока я стояла в прибое, босая, готовая выпустить свой список в небо, случилось нечто совершенно неожиданное. Очень симпатичный мужчина бежал по берегу в моем направлении.

– Эй! – завопил он.

Я оглянулась, думая, что он обращается к кому-то другому, но на берегу, кроме меня, никого не было.

– Эй! – снова завопил он.

Он явно обращался ко мне. Я поверить не могла в свою удачу. Выпустила шарик и стала смотреть, как мужчина подбегает ближе. Он остановился рядом со мной, тяжело дыша после бега.

– Привет! – проговорила я.

– Что это вы делаете? – спросил он.

На нем были шорты и потертая ветровка юридического факультета Калифорнийского университета Лос-Анджелеса. На левой руке не было кольца. Я смотрела на его темные вьющиеся волосы и мускулистые ноги. И думала: может ли быть такое, чтобы я встретила этого мужчину в тот самый момент, когда отпускала свой список, засунутый в шарик с гелием, стоя на пляже? Годится ли это для невероятной истории о свадьбе?

– Э-э-э… я просто… посылала сообщение в море, – проговорила я. Я не знала, как объяснить свой поступок, не произведя при этом впечатления полной идиотки.

Мы провожали взглядами улетавший вдаль шарик, а он становился все меньше и меньше и наконец превратился в крохотную точку. А потом совершенно исчез.

Он всмотрелся в мое лицо. Его шоколадно-карие глаза были подобны магнитам. Мое сердце начало крутить сальто-мортале.

– Что же, – сказал он, – не надо было этого делать. Это вредно для окружающей среды. Я пытался вас остановить.

И с этими словами он продолжил свою пробежку.

На долю секунды я ощутила разочарование. И, кроме того, кто уполномочил его распоряжаться чужими воздушными шариками? Но потом порадовалась тому, что встретила этого человека. Две минуты, проведенные с ним вместе, показали мне – еще раз, – насколько сильно я жаждала воплощения фантазии, которая редко обращается в реальность. Наша встреча была своеобразным хайку^[34] на тему отношений: я спроецировала на него свои привычные романтические представления – и, конечно, они обернулись не тем, что планировалось. Меняться будет трудно, поняла я, но в конечном счете оно того стоило.

Я немного погуляла по берегу, потом села в машину и на обратном пути протянула смотрителю парковки свой билетик. Солнце наконец показалось, залив яркими лучами мое ветровое стекло, и я сощурилась, ища однодолларовые купюры.

– Скоро весна, – заметил смотритель.

– Точно, – отозвалась я. – Новое начало. Часть пятая. Подводя итоги

Несчастливыми браки делает не отсутствие любви, а недостаток дружбы.

Фридрих Ницше

Другой, но не лучший

Как неправы одинокие женщины, которые расстаются со своими «достаточно хорошими» бойфрендами, потому что считают, что найдут кого-то лучше, были неправы и многие из этих бывших супругов. Через пять лет Амато связывался с ними и выяснил, что большинство из тех, кто вновь вступил в брак, либо не испытывают большего удовлетворения, чем прежде, либо считают, что их прежние браки были счастливее.

– Мы не спрашивали, сожалеют ли они о своем разводе, – уточнил Амато, – потому что большинство людей не захотели бы признавать свою ошибку. Ошибки выставляют человека в виде растяпы. Так что мы оценивали симптомы депрессии, спрашивали их, насколько они удовлетворены своей жизнью, и сравнивали их ответы с результатами, полученными пятью годами ранее. С точки зрения статистики они были менее счастливы.

Так получалось потому, что, даже если второй брак отличался от первого, обмен был не всегда выгодным. «Отличаться» не всегда означает «быть лучше». Я читала о том же на SmartMarriages.com, сайте эксперта по взаимоотношениям Дианы Солли: «Любая счастливая, успешная в браке пара имеет примерно 10 областей „несовместимости“ или разногласий, которые они никогда не разрешат. Вместо этого успешные пары учатся тому, как справляться с разногласиями и жить „в обход“ их – любить, несмотря на свои различия… Если мы меняем партнеров, мы просто получаем 10 новых областей разногласий».

Неудивительно, что центры контроля и профилактики заболеваний сообщают, что уровень разводов во вторых браках выше, чем в первых. Возможно, таким людям трудно принять тот факт, что хороший брак не означает, что семейная жизнь всегда будет безоблачна.

И действительно, по результатам проведенного в конце 1980-х гг. университетом Рутгера исследования, в котором использовалась большая национальная выборка, обнаружилось, что из людей, которые были недовольны браком, но остались в нем, 86 % указывали в своих интервью пять лет спустя, что они стали счастливее. Действительно, три пятых прежде несчастливых семейных пар оценивали свой брак как «очень счастливый» или «вполне счастливый».

– Большинство достаточно хороших браков имеют потенциал к тому, чтобы стать крепче и лучше при вложении времени, усилий и преданности, – сказал Амато. – Я думаю, что концепция «родных душ» наделала много вреда, потому что она устанавливает для «успешного» брака непомерно высокую планку. Брак – это не метафизика. Наследование ожиданий

Позже, в 1992 году, Амато и его группа интервьюировали взрослых детей расставшихся пар, состоявших в «достаточно хороших» браках. Они проделывали это трижды вплоть до 2000 года. Оказалось, некоторым из таких «детей» тоже было трудно найти своего «достаточно хорошего» партнера.

– Если брак родителей представлял собой кошмар, – говорит Амато, – дети очень быстро оправлялись после развода. Для них развод был спасением от бесконечных ссор родителей. Но те дети, у родителей которых был «достаточно хороший» брак, оказывались после развода в ужасном состоянии. Они страдали от низкой самооценки и депрессии и обзаводились негативным взглядом на брак вообще. Развод заставал детей врасплох, и они не могли его понять, потому что в отличие от детей из высококонфликтных семей для них он не был облегчением и они его не предвидели. «Достаточно хорошие» браки были достаточно хороши для детей, потому что детям нет дела до самоактуализации их родителей. У них была стабильность и свободный доступ к обоим родителям, и они были счастливы. Тот факт, что у их родителей был экзистенциальный кризис, для них не имел значения.

Однако, повзрослев, эти дети из семей с «достаточно хорошим» браком воспроизводили семейную жизнь своих родителей. Как только в их собственных взаимоотношениях возникали проблемы, они сразу же начинали подумывать о расставании или разводе. Так поступали многие.

– Стоило возникнуть проблемам любого рода, и они давали задний ход, – говорил Амато. – Дети из полных семей, когда вступали в брак и у них начинались проблемы, говорили: «Похоже, у нас есть кое-какие вопросы, с которыми следует разобраться», – но не разводились. Однако те дети, чьи родители развелись, очень осторожны в отношении брака. Они с большей готовностью идут на сожительство. Они не чувствуют, что могут доверять своим партнерам. Им страшно давать обязательства, потому что их родители казались счастливыми – и все равно развелись.

В целом Амато обнаружил, что такие взрослые дети не склонны были терпимо относиться к проблемам во взаимоотношениях. Они росли, веря, что если пламя начинает угасать, то решение состоит не в том, чтобы заново разжечь его, а в том, чтобы найти другую искру. Переключение с «мы» на «я»

Я спросила Амато, откуда вообще взялась идея о том, что, если мы хоть йоту не дотягиваем до «полной самореализации», нам следует искать чего-то лучшего.

– Лично я думаю, – ответил он, – что она вышла из 1970-х. С направления гуманизма, возглавленного Карлом Роджерсом и Абрахамом Маслоу, которые говорили о том, что каждая грань жизни должна прибавлять к вашему личностному росту. Маслоу ставил в своей иерархии потребностей самоактуализацию выше, чем хороший брак. Так что если тебе не нравятся друзья – найди себе новых. То же и с работой. И с браком. В 1960-х проводились исследования отношений, в которых участвовали студенты университетов. В одном исследовании был задан вопрос: «Каковы самые важные причины для вступления в брак?» Они отвечали: «Я хочу вступить в брак, чтобы создать семью» или «Так я смогу обрести экономическую защищенность, и у меня будет славный домик с садом. И я хочу вступить в брак с человеком, которого я люблю». Но вот эта фраза – насчет любви – не была первой. Она стояла на четвертом или пятом месте.

– Но к 1970-м и 1980-м, – продолжал он, – любовь становится наиболее важной причиной для вступления в брак, и остальные существенно уступают свои позиции в этом списке. Представление о том, что любовь есть опережающая по важности причина для вступления в брак – сравнительно новое явление. Сегодня мы видим браки, основанные исключительно на поисках идеального возлюбленного. Лично мне кажется, что человек будет счастливее, если станет более реалистичен в ожиданиях относительно того, что действительно можно получить от брака.

В своей книге «Одиночество вдвоем» Амато и его соавтор говорят о различии между сегодняшними браками, более индивидуалистическими, и браками, заключенными до 1970-х, которые он называет «партнерскими браками», когда люди искали совместимого и надежного партнера, который поможет им в достижении общих жизненных целей.

– Определением хорошего брака было сотрудничество в команде, – говорил Амато, – но теперь фокус сместился на личное удовлетворение самими по себе супружескими отношениями. Да, он может быть хорошим отцом и хорошим мужем – но удовлетворит ли он мои самые сокровенные потребности в романтической любви и личностном росте? В результате увеличился возраст вступления в брак, выросло число женщин, которые так и не выходят замуж, число матерей, никогда не бывших замужем, а также число разводов по причинам, имеющим мало общего с тем, что супруг не является надежным другом и готовым к сотрудничеству партнером по команде.

– Выбор «достаточно хорошего» партнера, – сказал Амато, – это не личностное поражение и не довольствование малым. В большинстве случаев это разумная и практичная стратегия для того, чтобы в долгосрочной перспективе жить счастливой жизнью.

Я расспросила Амато о тех исследованиях, данные которых видела в книге «Повод для брака: почему люди женатые – счастливее, здоровее и богаче» Линды Уэйт и Мэгги Галлахер, которые доказывали, что один из самых мощных щитов против депрессии – и несчастья вообще – это брак.

Относятся ли эти открытия только к прекрасным бракам – или они также применимы к бракам «достаточно хорошим»?

– Дисфункциональный, полный враждебности брак определенно нехорош для личного чувства благополучия, – ответил он. – Но большинство людей, состоящих в «достаточно хороших» браках – с человеком добрым, трудолюбивым, из которого получается хороший родитель, – счастливее одиночек. Опросы показывают, что подавляющее большинство одиночек со временем хотят вступить в брак. Люди склонны быть счастливее всего, когда жизнь воплощает их цели. Так что одиночки, которые хотят вступить в брак, испытывают резкий прилив счастья, когда им это удается, если, конечно, они не совершают большой ошибки и не выбирают в качестве супруга психопатическую личность.

Иначе говоря, человеку вовсе не нужен сказочный брак, чтобы добиться эффекта прилива счастья. Достаточно и «достаточно хорошего» брака.

В ожидании бойфренда и мужа

Амато рассказал мне, что и мужчины, и женщины испытывают трудности в принятии «достаточно хороших» партнеров, но у женщин в целом ожидания выше, чем у мужчин. Он и его коллеги изучали не состоящих в браке взрослых в возрасте от 20 до 30 лет в однородных по половому признаку фокусных группах, задавая им вопросы типа: «Как вы понимаете, что нашли подходящего для себя человека?»

В ответах женщин, сказал он, то и дело фигурировало слово «трепет», а мужчины его вообще не использовали.

– Мужчины обычно говорили: «Я понял, что это – подходящая для меня женщина, потому что, после того как мы встречались полгода и она на неделю уехала, я ужасно по ней скучал. Я понял, что, когда она рядом, я чувствую себя гораздо счастливее. Я осознал, насколько много она для меня значит». А женщины постоянно говорили о «химии» и «фейерверках».

В высказываниях супругов Амато тоже обнаружил различия.

– Женщины более критичны, – сказал он. – Мы проводили собеседования с мужьями и женами, и мужья обычно говорили: «Ну, иногда бывает такая-то проблема, а иногда – вот такая», – а жены: «Только сориентируйте меня, с чего начинать!» Мужчина говорит: «Вот, всплыл такой-то вопрос, но это не страшно, что мы в нем не приходим к согласию: он меня заботит, но не слишком». Но его жена не настроена спускать проблему на тормозах. Так может быть потому, что социализация девушек включает личные отношения. Женщины и от дружбы ожидают большего. Они ждут самораскрытия и коммуникации на глубоком уровне. Мужчины же относятся с большей легкостью и к отношениям, и к дружбе. Им достаточно вместе смотреть кино.

Я понимала, что он имеет в виду. Несколько дней назад одна моя подруга сказала:

– Мой муж любит меня, я люблю его, он хороший отец и замечательный человек.

Но теперь, имея двоих детей, она скучала по тем временам, когда они еще встречались:

– Мне нужен бойфренд. Но я не хочу расставаться с тем, что у меня есть. Так что я думаю, что мне нужен и муж, и бойфренд!

Я спросила Амато, видит ли он какую-нибудь корреляцию между более высоким уровнем разводов и более длинным списком черт, которые женщины ищут в своих партнерах.

– Да, да, определенно! – воскликнул он. – Одна психологическая школа говорит, что причина растущего количества разводов в том, что наша культура становится все более индивидуалистской и наши ожидания в отношении брака изменились: из практических отношений он превратился в отношения терапевтические. Когда-то браку полагалось улучшать нас и делать счастливыми. Изменилось само значение брака. Другая школа говорит, что дело в демографии, в том, что в общей массе рабочей силы повысился процент женщин. Они финансово независимы от мужчин. Лично мне кажется, что права первая школа. Дело в нереалистических ожиданиях.

– К примеру, – сказал он, – многие женщины, похоже, считают, что, если им в какой-то момент становится одиноко, это значит, что что-то не так с самой семейной жизнью. И они уходят и становятся еще более одинокими – или выходят замуж за других мужчин и очень удивляются, когда у них снова случаются периоды одиночества.

– Они ощущают одиночество не из-за брака, – пояснил он. – Им одиноко потому, что людям вообще свойственно ощущать свое одиночество.

Эдна Поллин, адвокат по разводам из Денвера, рассказала мне, что многие женщины, которые разводятся с мужьями потому, что «хотят чего-то большего», этого «большего» так и не находят. Зато частенько, заметила она, бывший муж вновь женится (на женщине намного моложе), и новая жена получает всю его любовь, партнерство, финансовую поддержку и заботу, а бывшая жена, бросившая его, оказывается в однокомнатной квартирке с подпиской на Netflix^[35] и без малейших признаков появления Прекрасного Принца. Тогда она наконец начинает ценить то, что у нее было; но, даже если ее бывший муж по-прежнему свободен, она уже нанесла их отношениям такой ущерб, что он не примет ее обратно.

Скотт Хальтцман, психиатр из университета Брауна, рассказывал мне, как к нему пришла одна женщина и сказала, что она сознает, что ее супруг – хороший муж и отец, ее родители его любят, у него никогда не было интрижек на стороне, к тому же он красив, но она «просто больше ничего такого не чувствует». Она сказала, что вполне представляет себе, что будет счастливее, если разведется.

– Тогда, – рассказывал Хальтцман, – я ответил ей: «А теперь представьте его у боковой линии, когда ваши дети играют в футбол – а вы уже разведены. Представьте, что рядом с ним его новая подруга. Представьте, как она смотрит на него влюбленным и обожающим взглядом». Она говорит: «Ну, да, я могу себе это представить». И я спрашиваю: «А почему эта женщина могла бы на него так смотреть?» И вдруг она начинает перечислять те качества своего мужа, на которые перестала обращать внимание. Смотреть на этого человека с такой же любовью в глазах или не смотреть – это вопрос выбора. Мы думаем, что наши отношения будут идеальными, потому что наш супруг сделает их идеальными – но ведь это работа для двоих.

Вот поэтому Амато предлагает, чтобы люди по-настоящему разобрались, почему они подумывают расстаться или развестись.

– Можно задать всего пару-тройку вопросов – и очень быстро обнаружить, как человек относится к своему партнеру, – говорил он. – «Я люблю его, но я в него не влюблена» – это совсем другое дело, чем «Он плохой муж».

Как-то Амато изучал пары, которые теперь считают друг друга «добрыми друзьями».

– Со временем, как мы выяснили, приобретает значение умение погасить конфликт в дружеской манере, общая совместимость и основополагающее согласие относительно ценностей и целей – например, религии, детей и способов воспитания. Многое сводится к более прагматическим качествам, которые позволяют поддерживать долгосрочные семейные отношения, – говорил он. – Это совсем не то, что находят волнующим многие одиночки. Но если они хотят долгого брака, им нужно начать искать такие качества, которые в таком браке будут иметь значение.

Исследования Амато подтвердили то, что, похоже, знают многие люди, состоящие в прочном браке. Почему никто не поделился такой мудростью со мной, когда я встречалась с мужчинами на третьем десятке? Ведь наверняка в моем кругу были мудрые люди, которые могли бы просветить меня!

На самом деле оставался еще один, последний «эксперт», с которым я должна была поговорить.

23. Визит к ребе

Этим «экспертом» был наш местный ребе.

Чем больше я разговаривала со специалистами о знакомствах, тем больше мне казалось, что часть проблемы сегодняшних одиночек состоит в отсутствии значимых связей между ними и их местными общинами. В прошлом, когда речь шла о вопросах взаимоотношений, семья, соседи и духовные лидеры, как правило, давали молодым девушкам основанные на здравом смысле советы. Но сегодня «общественная мудрость» чаще исходит от «реалити» – телесериалов, дневных ток-шоу и таких же, как они сами, подруг-одиночек, рассказывающих в СМС последнюю «историю про парня».

Так что мне захотелось узнать мнение ребе о таких вещах, как страсть, компромисс и выбор подходящего партнера. Я пришла к Давиду Уолпу, главному ребе Синайского храма в Лос-Анджелесе. Он – «продвинутый», приближающийся к 50 годам женатый мужчина, известный своей мудростью, совсем недавно названный «раввином-проповедником номер один в Америке» в рейтинге журнала «Ньюсуик». Когда я сказала ему, что хочу услышать его мысли о взаимоотношениях, он пригласил меня задержаться в его заставленном книгами кабинете и побеседовать. И вот что он говорил. Чувство излишнего комфорта

Я: Как вы считаете, насколько важны «искры» в браке?

Ребе Уолп: Интересно, что многие говорят мне: «Мне просто нужен человек, с которым я смогу быть самой собой. Кто-то, с кем мне будет хорошо».

Но как раз того, чего женщина хочет в браке, ей не нужно, когда она встречается с мужчиной. Тот же самый комфорт и простота воспринимаются так: «Мне с тобой слишком комфортно и удобно. Ты не заставляешь меня волноваться!»

Так чего же вы хотите – волнений или комфорта? Что вам нужно в долгой перспективе?

Я: А что имеет значение в долгой перспективе?

Ребе: Из всех известных мне показателей того, насколько удачным получится брак, самый точный не имеет ничего общего с «искрами». Вопрос в том, насколько сходны ожидания двух людей. Если они ждут от брака очень разных вещей или у них было очень разное воспитание, которое они еще для себя не «проработали», то борьба неизбежна. И я думаю, что самым полезным – и самым недооцененным – качеством в долгой перспективе, которое следовало бы искать людям, является доброта. Встречаться с Робертом Рейчем^[36]

Я: Вы видели список того, что я искала в мужчине. Если бы женщина 41 года принесла бы вам этот список, сказали бы вы: «Ишь, размечталась»?

Ребе: Угу! Я бы и 30-летней это сказал.

Я: 30-летней?!

Ребе: Я бы даже сказал то же самое девушке в 21 год – и с тем бо́льшим основанием, что в 21 девушка бывает ослеплена чепухой, которая не имеет никакого значения. Можно выйти замуж за человека, у которого дурной вкус. Который не разбирается в оттенках цвета, который может выбрать не ту картину. Можно выйти за него – и быть абсолютно счастливой.

Я: А как насчет физических характеристик?

Ребе: Ну, на память мне приходит Роберт Рейч. Не хотите встречаться с ним? Его рост – 149 сантиметров.

Я: Я могу проявить гибкость насчет роста в разумных пределах – но полтора метра? Не думаю, что меня способен привлечь мужчина с таким ростом!

Ребе: Понимаю. Но не кажется ли вам, что кто-нибудь может изменить ваше мнение?

Я: А мужчине вы бы такое сказали? Сказали бы: «Вот эта женщина, она весит 120 килограммов, но она совершенно особенная – подойдет она тебе?»

Ребе: Думаю, здесь система такая: скажем, есть 50-процентный шанс, что вы будете вместе с мужчиной ростом 175 сантиметров. Это рост, который вам нравится, но его можно корректировать в любую сторону в зависимости от того, какими еще качествами мужчина может похвастаться. С другой стороны, есть всего 5-процентный шанс, что вы можете быть вместе с мужчиной ростом менее 163 сантиметров. Но такой шанс есть. Для примера: я имею в виду, что, если бы вы провели час, общаясь с Денни де Вито или Робертом Рейчем, вы бы неожиданно сами для себя сказали: знаете что, а ведь это человек, с которым я действительно могла бы провести всю жизнь, – даже если его рост никогда не будет для вас идеальным. С другой стороны, возьмите человека недоброго. Есть стопроцентная вероятность того, что вы с ним быть не захотите. Поэтому я спрашиваю: каковы ваши истинные «непреодолимости» в противоположность «маловероятностям»? И мне кажется, что истинные «непреодолимости» – это вопрос характера. Мне кажется, что жена Денни де Вито – счастливая женщина. Замужем за браком

Я: Как вы полагаете, о чем думать девушкам, встречаясь с мужчинами?

Ребе: Ну, я считаю, что брак подобен цельной конструкции в том смысле, что в какой-то момент семейной жизни вы больше не просто замужем за человеком – вы замужем за самим браком и всем, что он означает. Дети, ваше общее прошлое, ваши общие друзья – вы замужем за всем этим в целом, так что речь больше не об индивидуальной личности в вакууме, как когда вы только встречались. Глядя на свою жену, например, я вижу не только ее. Я вижу мою дочь, ту жизнь, которую мы построили, друзей, которые у нас есть, и препятствия, которые мы преодолели, чтобы прийти к этому моменту.

Я: А женщины, которые ждут в точности такого мужчину, какой им нужен, этого не сознают?

Ребе: Когда люди только встречаются, они об этом не знают. Даже понимая это теоретически, они не могут знать это на практике. Точно так же как люди, которые строят планы в отношении своих детей, еще не знают, какими будут их дети. Тот факт, что у нас родилась девочка, а не мальчик, делает нашу семью совершенно отличной от той семьи, которая у нас была бы, родись в ней мальчик. А через полгода после рождения дочери у моей жены обнаружили рак. Так что мы больше не могли иметь детей. Все это – часть того, что сделало наш брак таким, каков он есть, и мы больше не задумываемся так часто о том, «достаточно ли он высок?» или «достаточно ли она красива?». Думаю, в некоторых отношениях те качества, которые кажутся такими важными, пока вы встречаетесь, совершенно теряются по сравнению с тем, что впоследствии происходит, когда вы вместе строите свою жизнь.

Я: А что вы думаете о концепции «родных душ»?

Ребе: В «родную душу» можно верить, если вы ее уже нашли. Но опасно верить в нее до того, как вы нашли человека, с которым решили провести свою жизнь. Есть много людей, с которыми вы могли бы быть счастливы, – просто дело в том, что ваша душа развивается по-разному с разными людьми.

Как он расставался со своей женой

Я: Что вы имеете в виду, когда говорите, что вы однажды расстались со своей женой?

Ребе: Мы однажды ненадолго разошлись, когда еще только встречались. Она не соответствовала моему представлению о том, какой должна быть жена раввина. До нашего знакомства она руководила фермой по разведению лошадей. У меня в уме существовала заранее установленная роль для моей жены, но эта женщина ее переписала. Мы снова сошлись, потому что она была именно тем человеком, с которым я хотел быть.

Я: А чего именно вы искали?

Ребе: Думаю, я бы сказал, что хотел быть с женщиной-интеллектуалкой. Но это не про нее. Я хотел бы быть с женщиной, которая любит английскую литературу. Это не то, что она любит, но это не имеет значения. А поскольку я раввин, я думал, что буду жить с женщиной, которая в официальной обстановке чувствует себя как рыба в воде. Первые годы всякий раз, как нам с женой нужно было пойти в такое место, где требовалась иная одежда, нежели джинсы, это был страх и ужас. Если честно, когда я познакомился с ее матерью, она сказала моей жене: «Это первый мужчина, с которым ты встречаешься, не обутый в кроссовки – он носит туфли!»

Я: Это интересно, потому что исследователи брака, с которыми я беседовала, говорили, что, хотя различия могут поначалу казаться симпатичными и милыми, в конечном счете люди, близкие по темпераменту, справляются с семейной жизнью лучше. Так почему вы считаете, что различия не мешают вашему браку?

Ребе: Мы вместе не благодаря нашим различиям – мы вместе благодаря нашим сходствам. Между мной и моей женой есть глубинное сходство. Нам нравятся и не нравятся те же люди – почти всегда. Мы в основном одинаково смотрим на мир в политическом и религиозном отношении. Наши взгляды на воспитание дочери тоже очень близки.

Так что я бы сказал – хотя и не знал этого поначалу, – мы похожи на основных жизненных уровнях, а в отношении всего прочего мы проявляем гибкость. Глубинные сходства преодолевают поверхностные различия, и эти различия и близко не значили для нас столько, сколько значило то, что мы вместе строили нашу жизнь. Она говорила: «Я хочу и настаиваю на том, чтобы ты строил свой мир – ничего, если ты будешь ходить на эти ужины один?»

И истина в том, что ходить на них одному для меня абсолютно нормально, потому что я в любом случае довольно занятой человек в силу своих обязанностей раввина, я участвую во всяких заседаниях и прочем – так что этот вопрос мы решили. В молодости у меня была этакая идея-фикс о том, какой должна быть жена раввина, но с годами она изменилась и стала более гибкой. О выносе мусора

Я: Какой мудростью из Талмуда вы напутствуете молодые пары прямо перед тем, как они собираются пожениться?

Ребе: Чаще всего то, что я говорю, взято не из Талмуда. Вообще-то это пример из самого начала моей семейной жизни, а именно – вынос мусора.

Моя жена как-то говорит мне: «Ты не вынесешь мусор?»

И я отвечаю ей тем, чем обычно отвечаю, когда кто-то меня о чем-то просит:

«Через минутку».

Спустя несколько минут захожу в кухню – и вижу, что мусор уже выброшен. И прихожу в ярость! Потому что я так понял – поскольку именно так поступала моя мать, – что жена сделала это, чтобы пристыдить меня: мол, я не делаю того, о чем она меня просит. А она была шокирована тем, что я злюсь, потому что она-то думала, что оказала мне услугу. Но я еще долго ей не верил. Такого рода вещи стали у нас проблемой.

И это потому, думаю я, что многие из нас просто неспособны поверить, что другие люди думают не так, как они сами, и не так устроены. Мы не сознаем, что человека нужно изучать точно так же, как изучаешь какую-нибудь учебную дисциплину. Это невозможно сделать с помощью одних чувств. Вы должны выслушивать его и верить ему, когда он рассказывает вам, как он устроен. Это совершенно противоположная интуиции вещь, поскольку все мы доверяем своим инстинктам в отношении людей, но при этом можем сильно ошибаться. Ваши инстинкты основываются на тех людях, которых вы уже знаете, а человек, которого вы постепенно узнаете, – это не ваша мама, бывшая подружка или сестра.

Так что один из советов, которые я даю молодым парам: надо понимать, что вы устроены по-разному и по-другому, чем члены семей, в которых вы росли, вы должны уважать эти различия и прислушиваться к ним. Когда люди только встречаются, они из-за таких тонкостей расстаются и упускают возможность действительно узнать другого человека. Они отбраковывают людей, не успев их понять, а потом недоумевают, почему не могут ни с кем познакомиться и до сих пор одни. Как все это связано с Шелдоном № 2

Ребе был прав насчет того, что не стоит отвергать людей, не поняв их. На наше третье свидание Шелдон № 2 надел галстук-бабочку. Для похода в кино. И это даже не был тот самый галстук, который я видела на фото в онлайне. Этот был в серо-белую шахматную клетку. Интересно, сколько у него «бабочек»?

– О, если бы я знала, я бы получше принарядилась! – пошутила я, открыв дверь и узрев это дивное явление.

Он рассмеялся и признался мне в своей любви к «бабочкам», хоть это и необычно. А потом объяснил, как это началось. Его дедушка всегда носил галстук-бабочку – а дедушка был его самым закадычным другом. Однажды Шелдон № 2 сказал ему:

– Когда я вырасту, я хочу быть точно таким, как ты!

– Ты хочешь быть зубным врачом? – уточнил дедушка.

– Нет, я хочу носить галстук-бабочку!

Это стало их фирменной семейной шуткой. Через 20 лет, после смерти дедушки, Шелдон № 2 унаследовал всю его коллекцию галстуков-бабочек – дедушка не забыл его слова! Поэтому Шелдон № 2 и любит носить их: они напоминают ему о дедушке.

Я была так очарована этой историей, что Шелдон № 2 стал нравиться мне еще больше. Подумать только, я ведь едва не оставила его письмо без ответа, потому что решила, что только полный придурок может носить розовый галстук-бабочку!

Выходя от ребе, я чувствовала, что пока с меня хватит расспросов. Я видела, что все, что мне говорили об отношениях за последние несколько месяцев – ребе, ученые, исследователи брака, эксперты по знакомствам и свахи, – положительно влияло не только на мою жизнь, но и на жизни женщин, с которыми я разговаривала.

Так что на время, пока я встречаюсь с Шелдоном № 2, передаю слово нескольким таким женщинам, чтобы они поделились с тобой своими историями.

24. История Клер: «Преодоление себя»

Клер была подобна многим женщинам, у которых, кажется, есть все, кроме мужчины. У нее не было недостатка в бой-френдах, но она никак не находила того единственного, с которым могла бы провести свою жизнь. А потом что-то изменилось, и этим «чем-то» была она сама. Слово Клер:

Статусный мужчина

Еще полгода я все не могла ни на что решиться и повсюду искала подкреплений – в ту или иную сторону. Читала книги, спрашивала подруг. У меня была подруга-одиночка без бойфренда, и она говорила:

– Ты уверена, что любишь его?

Она поддавала пару моим сомнениям, но, думаю, ей просто не хотелось оставаться единственной одиночкой в нашем кругу. Неудачникам нужна компания, так? Замужние подруги всегда говорили, что им очень нравится Крис, и считали его добрым, любящим, прагматичным и твердо стоящим на земле.

Моя растерянность, казалось, меня прикончит!

Помню, когда мы с ним еще встречались, я познакомилась с потрясающе красивой женщиной. Она представила мне своего мужа – ростом всего 163 см! Я была уверена, что рядом с ней будет мужчина иного типа. Позже мы сдружились, и когда как-то разговор зашел о мужчинах, она сказала:

– Я и думать не думала, что выйду замуж за человека на 8 сантиметров ниже меня, но я люблю его.

Все оказалось так просто!

В общем, я решила, что мне надо избавляться от прототипа «статусного мужчины», который по самой природе своей – крайне нарциссическое создание. Более глубокий вид романтики

Крис очень чуткий. Он необыкновенно нежен, и именно это держало меня рядом с ним, пока я пребывала в сомнениях. Я люблю кататься на лыжах, и он тоже научился, чтобы кататься вместе. Он романтик, но совершенно иного типа, чем тот, к которому я привыкла. С Крисом романтикой пропитаны простые житейские вещи – никаких таких жестов, от которых сердце пускается вскачь. Он, бывает, говорит:

– Пойдем полюбуемся вместе на луну, – и берет меня за руку.

Я просыпаюсь – а он уже приготовил мне яичницу, купил газету, и все уже на столе и ждет. Я думаю: ух ты, вот это настоящая забота – и это продлится всю жизнь.

Дело не в том, что страсть в жизни не нужна, – страсть у меня тоже есть, просто в более спокойных тонах. Мы вместе выходим на пробежку – и он нарвет цветов и ставит их в вазу в нашей комнате. У него много таких женственных качеств, на которые я когда-то смотрела свысока, но потом научилась ценить. И секс у нас хорош. Дело не в том, насколько привлекательным я его нахожу по сравнению с прежними бойфрендами – потому что, правду сказать, для меня он никогда не будет настолько привлекательным. Но вместо того чтобы сосредоточиваться на тех его сторонах, которые меня не очень привлекают, я думаю о том, какие у него замечательные голубые глаза, – и фокусируюсь на этом.

Однажды вечером я выглянула в спальню из ванной и заметила, что он лежит на моей стороне кровати. Я спросила:

– А что это мы делаем – меняемся местами?

А он говорит:

– Нет, я просто грею тебе местечко.

Он знал, что я всегда мерзну поначалу, забираясь в постель. Тут до меня дошло, что он и в другие вечера это делал и даже словом не обмолвился. У него нет миллиона долларов, но я думаю, что одна только эта история стоит миллион.

Я также думаю обо всех немеркантильных аспектах, которые он вносит в наши отношения: забирает детей из школы, например, и вообще – полноправный игрок в нашей родительской команде. Он любит детей. Когда мы с ним познакомились, он учил читать детей из трудных семей и работал добровольцем в приюте для животных. Я по-прежнему зарабатываю вдвое больше, чем он; но разве в идеале моему мужу не полагалось бы зарабатывать столько же, сколько и я? Да. Но я получаю от него много такого, чего не получала от мужчин, которые зарабатывали больше.

Мы поженились через год после того, как снова сошлись. Хотела бы я вернуть назад, а не потратить зря все то время, пока гадала, Тот ли он Самый Единственный! Я хотела других «чувств», но потом подумала, что, если просто возьму и прыгну в омут с головой, вдруг вода окажется теплой и приятной? И так и оказалось! Мне потребовалось время на то, чтобы полюбить Криса – но теперь я по уши влюблена в него. Когда я мучилась сомнениями, друзья говорили мне:

– Спроси-ка себя, почему ты все еще с ним, если он тебе не подходит?

Я получила не все, чего хотела, но совершенно не считаю, что чем-то там «довольствуюсь». Мой муж – цельная натура, он неравнодушен к своей семье и к миру в целом. Он больше склонен прощать, чем я, и мне есть чему у него поучиться. Если у нас когда-нибудь возникали проблемы, он шел к консультанту, посещал семинары – он открыт навстречу жизни. А это – черты характера. У меня есть надежный якорь, и я могу жить своей жизнью, а не просто сидеть и ждать, пока она со мной случится. Он – человек, с которым мне приятно разговаривать каждый день. А все остальное – я хочу, чтобы у него была волосатая грудь, и чувство стиля, и чтобы он любил собак, – преходяще. 25. История Александры: «Мистер То Что Надо оказался рядом»

Мне понравилась история Александры, потому что она показывает, что иногда то, что мы ищем, всегда было рядом с нами. Пусть она сама об этом расскажет…

Он мне как брат

После этого вечера я рассталась с Джоном. К тому моменту мы были вместе уже три года. Мне было очень плохо, но эти отношения ни к чему не вели. Джон не хотел разрыва и умолял меня вернуться – и мы снова сошлись на несколько недель. Но потом до меня дошло, что это просто уступка моим желаниям и дальше этого он не пойдет. Его поступки шли вразрез с его словами. Джон всегда умел с три короба наговорить, лишь бы исправить отношения. Я заявила ему, что у нас ничего не получится, и, конечно, он выдал порцию романтических фраз, которые я хотела услышать.

Он, бывало, говорил:

– Вот, я представляю, когда мы с тобой состаримся… – но не давал никаких обязательств типа «я хочу на тебе жениться и провести с тобой свою жизнь».

Теперь я на это не купилась, как раньше. Я была просто раздавлена, хотя и понимала, что мне надо с ним расстаться. Но вот ведь какое безумие: я по-прежнему считала, что он – моя родная душа! Просто думала, что моя родная душа не хочет быть со мной. Теперь-то я понимаю, что тот, кого я считала своей «половинкой», мне не подходил; но тогда я очень горевала.

В общем, все было ужасно, и мы с Кевином каждый день перезванивались. Понятно, в духе: «Эй, малыш, ну, ты как там?» Кевин вытаскивал меня в компании к своим друзьям, чтобы подбодрить. Мы занимались танцами в одной группе. Мне тогда было 34. Он снова встречался с женщинами, оправившись от своего развода. Мы оба залогинились на eHarmony.com и по телефону помогали друг другу заполнять профили. Подыскивали разных кандидатов и спрашивали друг друга: «Подойдет ли он мне? А она мне?» Это было весело. Много тусовались вместе. Я без комплексов показывалась перед ним в своем худшем виде. Мне и в голову не приходило прихорошиться или относиться к нашему общению романтически. Все наши друзья говорили, что нам следует встречаться, но я отвечала, что это все равно что встречаться с собственным братом, а он – что это все равно что крутить шашни с сестрой. В погоне за ложным идеалом

Однажды вечером у него были гости, а когда все разошлись, мы засиделись допоздна за разговором, и в конце концов оказалось, что мы вроде как обнимаемся. Помню, меня это удивило и я подумала: «Это очень странно. Но и очень приятно!»

Мы поговорили об этом и оба пришли к выводу, что рискуем тем, что кончится все это очень плохо, поскольку мы близкие друзья. Так что решили не заходить дальше. Но в то же время я никак не могла вернуться к отношениям «на дружеской ноге»: меня вдруг ужасно потянуло к нему! Нам обоим теперь стало трудно по-прежнему тусоваться – из-за возникшего сексуального напряжения. В общем, мы решили: «Что ж, посмотрим, что из этого выйдет».

Это звучит так глупо – но именно так мы начали встречаться, через два года после знакомства, в течение которых не испытывали никакого взаимного интереса. После всех этих тусовок, после совместных ночевок (чисто как приятели) – между нами что-то вспыхнуло. И мы раздули эту искру, зная, что в сущности наши ценности совпадают, и искра быстро превратилась в пламя.

Забавно то, что наши теперешние отношения не сильно отличались от дружбы, если не считать секса – который был великолепен! – и того, что мы стали чуточку больше раскрываться и показывать друг другу более нежные части своей натуры. Но на самом деле мы платонически встречались все эти два года, даже не сознавая этого. В старину это сочли бы ухаживанием, но, поскольку мы сами не считали, что встречаемся, на нас ничто не давило. Мы просто были самими собой. Будучи его другом все это время, я узнала, как он общается с другими людьми. Я видела Кевина с его подружками. Я советовала ему, как одеться. Я знала, в чем он дает слабину, когда общается с другими женщинами, и каковы его предпочтения. Я видела насквозь любую маску, которую он на себя натягивал. И это было взаимно. Мы были теми, кто мы есть – без всякого притворства. И полюбили друг друга.

Думаю, если б я впервые узнала Кевина в ситуации обычного знакомства, я бы придралась ко множеству моментов: и того ему не хватает, и этого недостает. Но я бы не добралась до его сущности, до той его части, в которую влюбилась. Поначалу я не думала о нем как о человеке, из которого может получиться бойфренд, – не мой физический тип и не так жизнерадостен, как парни, с которыми я обычно встречалась. На него иногда находит этакое угрюмое настроение, и я думаю: «Ох, ну вот, началось!» – но, по мере того как я его узнавала, я поняла, что он просто так защищает свою нежную душу.

Нам повезло, что наша дружба позволила нам узнать те стороны друг друга, которые мы могли бы и не обнаружить, если б встречались и анализировали: «Выйду ли я замуж за этого человека? Собираюсь ли я жениться на ней?» Я бы сравнивала его с людьми вроде Джона – с теми, кого знала как свой тип. Я гналась за этим идеалом. Но наконец поняла, что то, что я считала идеалом, мне не подходит. Правильный баланс во всем

У нас с Кевином романтические отношения в полном смысле этого слова. Кевин заботится обо мне. Он порой готовит обед и занимается стиркой. Он продал машину, которая требовала больших вложений, потому что знал, что это меня беспокоит. Он сказал:

– Приближается наша вторая годовщина, и я хочу как следует ее отметить.

Он даже поблагодарил меня за то, что я помогла ему это сделать, хотя я-то знаю, машины ему будет не хватать! Дружба позволила нам с уважением относиться друг к другу. Это поддерживает в отношениях интерес.

Кевин – как раз такой человек, каким никогда не был Джон: основательный, отзывчивый, заботливый. В домашнем хозяйстве он полноправный участник, а не зритель. Мы делимся своими мыслями, проблемами. Мы можем не соглашаться в чем-то – и обговаривать, почему не согласны. Мы всегда вступаем в спор с уверенностью, что можем это преодолеть. Кевин хорошо понимает причины настроения другого человека. Если мы оба слишком расстроены, то говорим:

– Давай вернемся к этому вопросу в другой раз, когда оба успокоимся.

В нем есть зрелость без снисходительности и заинтересованность без приставучести. Такой правильный баланс во всем.

По мере того как наша семейная жизнь движется вперед, одна за другой проявляются те ее стороны, о которых я всегда мечтала. Может, именно в результате отсутствия нереалистических ожиданий, в результате принятия друг друга и взаимного уважения все то, без чего, как я думала, мне придется обходиться с моим партнером, расцветает самым чудесным образом. Может, мне просто повезло, но моя история заставляет меня вспомнить о нескольких известных мне договорных браках, которые закончились настоящей любовью. Наш брак успешен потому, что построен не на недостижимой фантазии об идеале, но на осознании того, что любовь создается, а не дается сразу.

26. История Хилари: «Как я нашла то, что мне было нужно»

Хилари не понадобился мастер коучинга личной жизни, чтобы провести различие между потребностями и желаниями. Она оказалась достаточно сообразительна, чтобы вычислить это самостоятельно. Слово Хилари:

Он говорил о гоночных машинах

В общем, я оставалась с Робом, но по-прежнему думала, что, если подвернется кто-то получше, я уйду. Но с каждым днем он все больше увлекал меня. Он заботливо относился к своим друзьям и моим подругам и постоянно демонстрировал это милыми жестами. Мне были очень близки его ценности, но я никогда не думала о нем как о своей «половинке». Хотя и понимала, что с ним я могла бы счастливо жить и иметь детей. Роб всегда готов искать компромисс, он прекрасный собеседник, у нас похожие взгляды на политику и искусство и на жизнь. Но при этом совершенно разные интересы. Меня не интересуют машины, а он просто помешан на восстановлении гоночных автомобилей. Я люблю дискотеки, а он вообще не танцует.

Мне было стыдно, что я не могу всерьез интересоваться его рассказами. Он, бывало, говорил:

– Эй, малыш, как у тебя прошел день? – и отпускал комментарии и шутил, пока я рассказывала ему о своем дне и своей жизни.

Он был искренне заинтересован – или по крайней мере, если ему даже было не очень интересно, все равно умел слушать. Но меня беспокоило то, что, когда я спрашивала о его работе с машинами, он разражался тирадой, пересыпанной характеристиками какого-нибудь мотора, а я совершенно теряла нить разговора! Мне казалось, что я не смогу жить с этим вечно.

Через два года наших отношений мы с ним едва не расстались. Я готовилась к получению диплома физиотерапевта, и пора было подавать заявление в ординатуру. Роб хотел переехать на другой конец страны, в Сан-Франциско, – к родным. Я не была уверена, что хочу пойти на такой шаг: это казалось мне неподъемными обязательствами. Я думала, что если я настолько не уверена в себе, то нам не следует быть вместе. Но потом как-то в воскресенье мы завтракали, и нам было так хорошо вместе, и он начал меня уламывать, а я попыталась вообразить, как мы расстаемся… И поняла, что не представляю себе жизни без него! Переоценка «бабочек»

Мне было 34 года, когда мы поженились. Поначалу мне не казалось, что мы «созданы друг для друга» – по крайней мере, в том смысле, в каком я всю жизнь себе это представляла. Но теперь я чувствую, что в основе своей мы – родственные души, потому что интуитивно понимаем друг друга. Я когда-то думала: вот в нем нет ничего от художника, а я падка на художественные натуры; но потом поняла, что он на самом деле человек творческий, только на иной лад. Я думала, что рядом со мной будет мужчина артистичный в классическом понимании этого слова, но у Роба артистический ум.

Мы много говорим о вопросах, возникающих на работе, о семейных делах, о повседневной жизни. То, что у нас разные хобби, больше не важно. Мы оба сосредоточены на будущем и таких вещах, как дом и дети.

Перед помолвкой я задумывалась: не собираюсь ли я удовольствоваться малым? Я была уверена, что хочу видеть Роба в качестве партнера по жизни, хотя и не испытывала с ним сильного душевного трепета. Мне пришлось переоценить своих «бабочек». Я только-только начала понимать, какой он невероятно замечательный, и у меня было чувство, что наши отношения – это начало чего-то по-настоящему выдающегося и глубокого. Он по натуре очень надежный человек, и я знала, что он поможет мне преодолеть в этой жизни все, через что бы ни пришлось пройти, что я могу рассчитывать на него и доверять ему. И это так отличается от девичьего трепыхания: «О боже, позвонит ли он мне?!»

Теперь я понимаю, как мне повезло с Робом. Он – это не все, чего я хотела в своем списке, зато он – все, что мне нужно. Может, точнее будет сказать, что мой брак воплощает собой не все, чего я ожидала, зато он – воплощение всего, что мне нужно. Мне просто надо было научиться хотеть более здоровых вещей! 27. Моя история: «Социальная реклама службы знакомств»

Итак, ты уже знаешь концовку моей истории – отчасти. Когда я в первой главе говорила, что эта книга – не моя история любви, это не вполне объясняло то, что со мной произошло. Так вот, я в результате встречалась с Шелдоном № 2 – два месяца. Я понимаю, на первый взгляд это не слишком много, но, учитывая то, что я обычно списывала со счетов любого мужчину, который сразу меня не возбуждал, просто удивительно, насколько близко мы с Шелдоном № 2 сошлись за столь короткое время. Очевидно, то, что я испытывала, не было той глубокой любовью, что возникает между людьми, которые вместе уже много лет, но это было несравнимо лучше сумасшедшей страсти, которую только что образовавшиеся пары часто путают с любовью.

Вместо страсти я ощущала довольное спокойствие, которое возникало просто оттого, что мы были в одном помещении, даже если он работал на своем ноутбуке, а я возилась с почтой. Я с нетерпением ждала нашей встречи вечером – так, как жду возможности поваляться на уютном старом диване. И я говорю это в самом что ни на есть романтическом смысле. В том, чтобы быть рядом с Шелдоном № 2, была какая-то невероятная умиротворенность.

Я не слонялась у телефона, ожидая его звонка. Не гадала, нравлюсь ли я ему. Не испытывала необходимости быть кем-то таким, кем я не была. Однажды я нарядилась в сексуальное черное платье, чтобы пойти на ужин с ним и важными для него клиентами, и даже не представляла, что перед тем, как я вышла из дома, мой сын мыльными ручонками понаставил мне отпечатков по всей спине. Шелдон № 2 счел это невероятно забавным и потом признался мне, что ему ужасно понравилось, что я заявилась в таком виде, потому что это напомнило ему о радости, которую доставляет мне мой шалун.

Чем больше времени мы проводили вместе, тем больший я испытывала восторг от того, что исследователь брака Жиан Гонзага называет настоящим «пониманием друг друга». Некоторые наши интересы были различны, но у нас было общее чувство юмора, и мы с легкостью подшучивали друг над другом. У нас были одинаковые ценности. Мы с пугающей точностью улавливали мысли друг друга. У нас была чудесная физическая совместимость, пусть даже мы, возможно, не относились к идеальному физическому типу (и это взаимно). Говоря с подругами о наших зарождающихся отношениях, я всегда использовала эпитет «умиротворенный» или это сравнение с диваном, и, хотя моим подругам-одиночкам помоложе трудно было понять, почему это приводит меня в такой восторг («Он что, и впрямь похож на старый диван?!» – недоумевали они), те, что были постарше и замужем, только радовались. Они понимали, что у таких отношений есть потенциал в реальности.

Но реальность-то наши отношения и прикончила – реальность того, когда люди встречаются уже в достаточно зрелом возрасте, чтобы у них было полным-полно других обязательств и логистических проблем. Поскольку у нас обоих были дети, но не было бывших супругов, которые могли бы остаться с ними на вечер, дело дошло до того, что нам стало неудобно оставлять наших сыновей с их нянями так часто, как нам хотелось повидаться. Кроме того, нам хотелось общаться и с нашими детьми, и друг с другом. Мы оба наслаждались домашней жизнью.

Чтобы двигаться дальше, нам надо было познакомиться с детьми, но чем больше мы об этом говорили, тем больше Шелдон № 2 сознавал, что его сын к этому не готов. Его 8-летний мальчик потерял мать год назад. Когда друзья Шелдона № 2 говорили ему, что ему надо снова жениться, он не ожидал, что что-то серьезное возникнет в его жизни так скоро. Еще больше усложняло ситуацию то, что его родители уговаривали его переехать в Чикаго, где они жили, чтобы они могли видеться с внуком и помогать ему приспосабливаться к новой жизни. Не имея родственников в Лос-Анджелесе, Шелдон № 2, у которого все братья, сестры и племянники были в Чикаго, понимал, что это необходимо сделать ради его сына.

И он уехал – за две тысячи миль.

Не скажу, что это не было для меня ударом. Было – и очень мощным. Я хотела, чтобы для меня закончилась эта канитель со знакомствами. Но я рада, что общалась с Шелдоном № 2, потому что на собственном примере узнала, что могу быть счастливой с человеком, на которого в прошлом и не посмотрела бы. Шелдон № 2 не соответствовал моему списку, но он отвечал моим трем «потребностям» и многим из моих «желаний». Настолько многим, что то немногое, чего ему не хватало, не имело значения. В конце концов, у меня осталось только одно важное, но простое желание: я хотела быть с ним.

Я скучаю даже по его галстукам-бабочкам!

Но вот в чем загвоздка: возможно, я научилась всему этому слишком поздно.

Новые кандидаты от Венди

Через полгода поисков Венди сообщила, что наконец нашла пару подходящих вариантов. Одному из них, писала она, 43 года, он никогда не был женат, но имел серьезные отношения, очень хотел жениться и был готов встречаться с женщиной 41 года. Кроме того, красив и интеллектуально привлекателен. Другой, 47-летний разведенный отец, был заботливым родителем и успешным профессионалом, но, возможно, ему не хватало «ментального слоя» первого кандидата.

Я ответила: «Вперед! Давай любого. Я готова». И на этот раз я имела в виду именно то, что написала. Я не стала просить дальнейшей информации, чтобы подвергать ее микроанализу. Я рассудила, что первое свидание с любым из них не повредит. Через несколько дней Венди снова связалась со мной. Оказалось, что 43-летний холостяк не уверен насчет детей (именно поэтому он был готов встречаться с женщиной 41 года; как говорил Эван, если мужчина до смерти хочет стать отцом, он, как правило, становится им до 40 лет); а «красивый и достойный» разведенный папа, похоже, как выразилась Венди, не отличался «той живостью ума, которая, полагаю, в данном случае важна».

Дело было уже не в том, что я была придирой. Или что придирой была Венди. Просто мы обе были реалистками. Мужчина без высшего образования, но интеллектуально любознательный, был бы для меня хорошей парой. Как Шелдон № 2, например. Но точно так же, как этот разведенный отец не был тем, чего я искала, и я не была тем, чего искал он. Когда Венди познакомилась с ним получше, она выяснила, что он «не западает» на ярко выраженных интеллектуалок. Так что мы снова оказались у стартовой черты – и кто знает, сколько еще месяцев пройдет, прежде чем Венди попадется еще один подходящий мужчина.

Вот, друзья мои, какова моя сегодняшняя личная жизнь. «Пьяные» знакомства

Понимаю, сообщать об этом не очень-то и приятно. Всем ведь хочется услышать о хеппи-энде, правда? Все хотят уверений в том, что они могут найти замечательного человека, в каком бы возрасте они ни были. Да, счастливая концовка всегда возможна, но счастливая концовка для меня гораздо менее вероятна – и будет выглядеть совершенно иначе, – чем хеппи-энд для женщины на 10 лет моложе меня. Чем старше становишься, тем больше осложнений возникает в мире знакомств, и никакая перестройка отношения не заставит часы повернуть вспять и изменить эту реальность.

Я не пытаюсь никого разочаровать. Я стараюсь помочь. Это нечто вроде той социальной рекламы транспортной службы, которая изображает людей, врезавшихся в столб и погибших в автокатастрофе. «Не стоит садиться за руль в подпитии», – читаешь ты. «Да, я знаю, но ведь я могу позволить себе пару мартини, так?» И пока не увидишь людей с умершим мозгом, лежащих в коме в больнице и окруженных пикающими мониторами, смысл послания до тебя не доходит.

Точно так же, если ты не понимаешь, как легко остаться в одиночестве, совершая те ошибки в личной жизни, которые совершала я, тебе это не помешает совершить их самой. Я должна была показать тебе реальность того, каково быть одной в моем возрасте, потому что я когда-то была как та девчонка-подросток, которая считает, что она неуязвима для катастроф в результате пьяного вождения: все это так абстрактно, это случается с другими, но никогда не случится со мной. Мне и в голову не приходило, что я стану еще одной жертвой личной катастрофы. Я должна была показать во всех неприглядных деталях катастрофу моей личной жизни, чтобы ты могла принимать решения, на которые не будешь потом оглядываться с горькими сожалениями.

Так что считай это «социальной рекламой службы знакомств». Если ты узнала себя в этой книге, то учти: я – призрак того, что может случиться с тобой, если ты не расширишь свое представление о мистере То Что Надо. Я имею это в виду в хорошем смысле, потому что на самом деле мое послание оптимистично: если ты уже не слишком молода, как и я, то это будет труднее; но у тебя хотя бы будут лучшие шансы найти прекрасного человека, если изменишь свой подход. А если ты одна в свои 20 или 30 лет и задумываешься почему, то теперь ты знаешь не только ответ на этот вопрос, но и что надо делать, чтобы увеличить свои шансы создать счастливую и долговечную семью. Другой вид самоутверждения

Моя подруга-одиночка Эрика, которой 31 год, очень скептично отнеслась к моей просьбе прочесть эту книгу. Она только что прошла через разрыв отношений и думала, что я буду уговаривать ее «остепениться». Я поклялась, что речь не идет о том, чтобы соглашаться на что-то меньшее, чем возможность стать счастливой. Я сказала ей, что эта книга исследует вопрос «как научиться ценить то, что по-настоящему ценно».

Она все же сомневалась, но после прочтения сказала, что эта книга ее подбодрила.

– Я почувствовала, что могла бы найти подходящего человека, потому что он не обязательно должен соответствовать всем моим критериям до единого, а мысль об этом вызывала у меня панику, – рассказывала она. – Он не должен точно подходить под тот профиль, который я себе представляла. Мне понравилось это чувство самоутверждения – чувство, что я могу быть счастлива и найти свою любовь, если только перестрою свое отношение, а не просто благодаря какой-то невероятной удаче окажусь в нужном месте в нужное время – а мысль об этом опять же вызывает панику.

Как и Эрика, я считаю, что такой более реалистичный способ знакомств как бы освобождает нас. Насколько утешительнее мысль о том, что нахождение хорошей пары – это не просто случай: оно основано на нашем собственном выборе и поступках. Забавно, что большинство из нас одиноки не из-за своей внешности или веса, образования, профессии или работы, из-за того, что первыми пригласили мужчину на свидание или выжидали три дня, чтобы перезвонить ему. Мы одиноки потому, что в нас есть эта подспудная вера в то, что мы должны пребывать в абсолютном синхронизме со своими партнерами, если же нет, то следует искать кого-то другого.

И тогда-то действительно становится трудно найти хоть кого-нибудь.

Как говорит моя замужняя подруга Линн, «подстройка своей точки зрения на самом-то деле делает “охоту” более интересной, управляемой, занимательной и не такой разочаровывающей. Когда подстраиваешь свои стандарты – что не означает, что ты должна “давать шанс” мужчине, от которого тебя воротит! – ты, скажем так, даешь шанс большему числу мужчин. Ты встречаешь больше людей и позволяешь себе развлекаться и удивляться».

«Лучом света» для меня является то, что, хотя это был не мой выбор – быть одной в 41 год, обстоятельства заставляют меня сосредоточиться на важном; так что если я действительно кого-то встречу, то, скорее всего, это будут лучшие отношения, чем прежде. Но насколько здорово было бы осознать это давным-давно! Я сейчас ничего не могу с этим поделать – но, возможно, сможешь ты.

Эй, ты, в розовой блузке!

Да-да, именно ты. На днях я ходила на фильм «Обещать – не значит жениться» и с изумлением смотрела, как 20-летние девушки в переполненном кинотеатре ахали, хлопали, вскрикивали и буквально вскакивали с мест, когда парень, который говорил в течение семи лет, что женитьба его не интересует, сделал предложение героине Дженнифер Энистон или когда обходительный персонаж Джастина Лонга, который говорил, что его не очень «цепляет» милая героиня Джиннифер Гудвин, наконец признал, что влюбился в нее.

В романтическом монологе он объявил ей, что она – исключение из правил; что когда парень кажется незаинтересованным, то почти всегда так и есть, но в данном случае это правило неприменимо. Догадываюсь, что женщины так возбудились из-за этой счастливой, но крайне невероятной концовки потому, что им тоже кажется, что правила к ним неприменимы, что они – исключения. Я когда-то была одной из них, хотя знала, что по статистике это маловероятно. Я не была исключением. Вероятно, ты тоже.

Так что вот о чем я говорю: эй, ты, да-да, ты, в розовой блузке. Я к тебе обращаюсь. Я вовсе не собираюсь дать тебе понять, что ты – ничтожество. Я хочу раскрыть тебе глаза. Не считать себя выше правил – вот что делает тебя более самосознательной, а самосознание ведет к лучшим решениям. Оно ставит тебя в более выгодное положение, чтобы ты могла получить то, чего хочешь. Отрицать это – значит продолжать вести такую личную жизнь, какую ты всегда вела, а ведь до сих пор она не приносила хороших результатов. Если ты одинока и не хочешь оставаться одна, если ты читаешь эти строки и думаешь, что все это не про тебя, что ж, может, и не про тебя. Допустим. Но ты в этом уверена? Принимаешь ли ты умные, сознательные решения относительно мужчин, которых впускаешь в свою жизнь?

Хорошая новость в том, что если ты хочешь чего-то иного, то в этом нет ничего невозможного. Изменения могут потребовать времени, но это нормально: а сколько лет тебе потребовалось на то, чтобы сначала развить в себе эту ведущую к провалу систему взглядов? 10 лет назад никто не говорил мне таких вещей, которые я узнала, пока писала эту книгу, – или если говорили, то я не слушала. Нельзя никого винить в том, что тебе этого не сказали, но зато можно винить себя в том, что не прислушивалась.

Тебе нравится думать, что твой идеальный мужчина завтра волшебным образом приземлится у твоего порога? Отлично! Ты хочешь понять, как стать большей реалисткой в отношении к своей личной жизни, чтобы легче добиться счастья? Тоже прекрасно.

Помни: выбор за тобой. У тебя есть вся нужная информация.

Прочее зависит от тебя. Эпилог. Где они теперь…

Джулия, которая рассталась с Грегом, потому что тот ее «недостаточно воодушевлял», позже рассталась и с Адамом, очаровательным хирургом, потому что он «не оказывал ей достаточной поддержки». Ей потребовалась встреча с Адамом, сказала она, чтобы осознать, что Грег на самом деле больше воодушевлял ее в том, что действительно важно. Теперь они помолвлены.

– Пожалуйста, не используй в книге наши настоящие имена, – попросила Джулия. – Я не хочу, чтобы люди знали, какой я была дурой!

Благодарности от автора

Если знакомства требуют серьезной моральной поддержки, то не меньше требует и книга о знакомствах. Счастливо замужняя Лив Блумер, мой агент, мудро свела меня со счастливо замужней Триной Китинг из издательства «Даттон», которая поверила в этот проект с того момента, как прочла статью в «Атлантике». Трина отличается необычным сочетанием острого ума и большого терпения, и она никогда не жалела времени на телефонный разговор со мной, если у меня возникали какие-то вопросы, личные или профессиональные. Потом она уволилась, чтобы стать агентом, но по-прежнему щедро делилась со мной своим временем, за что я ей невероятно благодарна.

Тем временем по воле Госпожи Удачи счастливо замужняя Кэрри Торнтон вступила в должность и стала моим новым редактором. С профессионализмом хирурга и сочувствием близкой подруги Кэрри вычитала до смешного неорганизованную груду напечатанных мною страниц, заставила меня за три недели превратить их во внятный черновик и призналась, что вполне могла бы подписаться под моим нежеланием встречаться с мужчиной ростом в 160 см (следует упомянуть, что рост Кэрри – 178 см, так что для меня это не оправдание). Она также с уважением отнеслась к моей философии «никаких маркированных списков, никаких рабочих тетрадей, ничего розового» – и в качестве ответной любезности я пообещала никогда больше не использовать фразу «сопливая книжка о взаимоотношениях».

Вся команда из «Даттона» была восхитительна. Брайан Тарт отнесся к книге самым положительным образом. Моника Беналькасар из художественного отдела предложила суперкрутую обложку, с галстуком-бабочкой и со всем прочим. Лили Коснер со знанием дела справлялась с бесчисленными важными «закулисными» задачами, жонглируя в воздухе бесчисленными «шариками» и ни разу не уронив ни одного из них. А Аманда Уокер и Лиза Кэссити написали похвальное слово, которое до сих пор заставляет меня хохотать во весь голос.

Пока я интервьюировала людей на тему свиданий, сама ходила на свидания и «троллила» сайты онлайн-знакомств, Аарон Кассандер тщательно расшифровывал мои интервью, а Сюзанна Строссель и Хилари Макклеллен обеспечивали меня сведениями из новейших научных исследований. Андреа Зигель обладает энциклопедическими познаниями в области поп-культуры, и ее анализ СМИ был впечатляющим и полезным.

Эти люди были столь добры, что выкроили время в своей занятой жизни, чтобы прочесть рукопись и дать отзывы о ней: Дейзи Беатти, Кэти Кратчер, Рейчел Гринвальд, Линн Харрис, Сара Хауфрехт, Ребекка Хелфорд, Джастин Изола, Хилари Лифтин, Клер Лундберг, Ив Мэрмонт, Венди Миллер, Скотт Строссель и Кайл Смит. Не могу высказать, как я благодарна им за проницательность, юмор и снисходительность.

Анат Барон помогла мне тем, что посоветовала писать от чистого сердца, независимо от того, насколько неприглядно я буду в результате выглядеть, и напомнила мне, что пусть надежда хорошо продается, зато истина меняет жизнь. «Люди должны услышать правду», – сказала она мне однажды поздним вечером после того, как я побывала на том катастрофическом вечере экспресс-знакомств.

Я благодарна всем моим друзьям и знакомым, мужчинам и женщинам, состоящим в браке и одиноким, которые позволили мне цитировать их высказывания в этой книге и делились своим опытом с замечательной откровенностью, независимо от того, насколько мучительной или глубоко личной была эта информация. То же можно сказать и о тех людях, у которых я брала интервью и которые совершили «прыжок веры», раскрываясь перед совершенно незнакомым человеком. Я благодарю их за прямоту и доверие. Нелегко рассказывать журналистке такие вещи, которые не знает даже твой супруг или близкий человек.

Моей маме и ее подругам тоже нелегко было сидеть со мной и моим диктофоном на кофейном столике, рассказывая о своей семейной жизни. Я рада, что смогла включить их мысли и истории в эту книгу.

Я многим обязана Эвану Марку Кацу за то, что он говорил мне все как есть, даже если мне требовалось время, чтобы услышать его. Как он сам выразился, «я не собираюсь говорить тебе, что это легко. Однако скажу, что оно того стоит».

Многие специалисты в различных областях щедро дарили мне свое время и знания: Пол Амато, Дэн Ариели, Майлс Берковиц, Майкл Бродер, Лиза Клэмпитт, Джон Кертис, Пол Иствик, Жюли Ферман, Эли Финкель, Хелен Фишер, Лина Фруззетти, Жиан Гонзага, Рейчел Гринвальд, Скотт Хальтцман, Марти Хейзелтон, Дайана Холмберг, Бен Карни, Джайямала Мадатхил, Говард Маркман, Стивен Мартин, Сьюзен Пейдж, Джоди Подольски, Эдна Поллин, Хелена Розенберг, Барри Шварц, Джефф Симпсон, Мэрион Соломон и ребе Дэвид Уолп. Надеюсь, мне удалось воздать им должное в этой книге.

Боб Гумер помог мне выбирать между более чем «достаточно хорошими» кандидатами для киноверсии книги, направив меня в умелые руки Тоби Магуайра и Полли Джонсен из компании «Уорнер Бразерс».

Целый ряд людей, работавших и продолжающих работать в «Атлантике», оказывали мне колоссальную поддержку в течение многих лет, не говоря уже о том, как весело было с ними пререкаться, особенно с Тоби Лестером, Скоттом Стросселем, Элизабет Шелберн и Кэти Кратчер. Сверхталантливый Сейдж Строссель от щедрот души своей нарисовал карикатуру для первой части книги. И особое спасибо – Бену Шварцу, за то, что он проявил настоящую храбрость и изначально дал мне задание написать статью «Выходи за него».

Я также хотела бы выразить свою благодарность любым друзьям, которые по прочтении этой книги все еще готовы устроить мне с кем-нибудь свидание. Клянусь, я изменилась!

И наконец, самое большое спасибо – моему удивительному сыну, Закери Джулиану, который всегда все правильно понимал, когда я вешала на свою дверь табличку «мама работает». За это я должна ему еще много часов «игры в строителей». Величайшая радость моей жизни, он научил меня тому, что такое настоящая любовь, – в большей степени, чем мог научить любой эксперт.

Примечания

1

Герой фильма «В поисках доктора Зевса» (1994, реж. Винсент Паттерсон) – любимый персонаж детей, рассказывающий смешные и поучительные истории.

Вернуться

2

Один из самых престижных ежемесячных журналов в США с тиражом более 450 000 экз. – Прим. перев.

Вернуться

3

Слово, родившееся из слияния breakfast («завтрак») и lunch («обед»), появившееся в словаре британских студентов. – Прим. перев.

Вернуться

4

Роджер имеет в виду ежедневное «Шоу Опры Уинфри». – Прим. перев.

Вернуться

5

Хирургическая контрацепция, иссечение семявыносящего протока. – Прим. перев.

Вернуться

6

Цены знаменитых туфель модельера Маноло Бланика, прославляемых сериалом «Секс в большом городе», начинаются от 400 долларов. – Прим. перев.

Вернуться

7

Элита, сливки общества (фр.) – Прим. перев.

Вернуться

8

Всемирный сервис онлайн-знакомств; по данным 2004 г. – самый популярный в Европе. – Прим. перев.

Вернуться

9

Одна из крупнейших сетей онлайн-знакомств, участники которой живут в более чем 150 странах мира. – Прим. перев.

Вернуться

10

Старший из трех братьев Маркс, знаменитых американских комиков, известный также своими парадоксальными афоризмами. – Прим. перев.

Вернуться

11

Кабельно-спутниковое телевидение, часть каналов которого выпускает в эфир регулярные программы по искусству, литературе и общественно значимым темам. – Прим. перев.

Вернуться

12

Карточная игра. – Прим. перев.

Вернуться

13

Перфекционист – человек с болезненным стремлением к совершенству. – Прим. перев.

Вернуться

14

Популярный телесериал. – Прим. перев.

Вернуться

15

Спортивный клуб университета Северной Каролины. – Прим. перев.

Вернуться

16

Праздничный вечер еврейской Пасхи. – Прим. перев.

Вернуться

17

Prudence (англ.) – «благоразумие», «предусмотрительность». – Прим. перев.

Вернуться

18

Британский драматург, критик, сценарист и кинорежиссер. – Прим. перев.

Вернуться

19

Термин Герберта Саймона, сторонника теории экономического бихевиоризма. – Прим. перев.

Вернуться

20

Американская лирическая комедия с Томом Хэнксом и Мег Райан в главных ролях. – Прим. перев.

Вернуться

21

Американский онлайн-журнал, посвященный темам секса, взаимоотношений и культуры и нацеленный на более интеллектуальную аудиторию. – Прим. перев.

Вернуться

22

Один из самых любимых модных моллов жителей Нью-Йорка. – Прим. перев.

Вернуться

23

Хоровое пение без сопровождения (ит.). – Прим. перев.

Вернуться

24

Еженедельная журналистская радиопрограмма. – Прим. перев.

Вернуться

25

Сатирическая программа, выходящая с понедельника по четверг на канале Comedy Central. – Прим. перев.

Вернуться

26

В сказке про трех медведей девочка (в английском варианте – старушка), забравшаяся к ним в дом, выбирает кашу, стул и постель маленького медвежонка, потому что каша у него самая вкусная, стульчик самый удобный, а его постель ей в самый раз. – Прим. перев.

Вернуться

27

В англоязычной культуре сталкер – навязчивый преследователь. – Прим. перев.

Вернуться

28

Сеть магазинов-дискаунтеров в США. – Прим. перев.

Вернуться

29

Лифчик с силиконовыми вставками. – Прим. перев.

Вернуться

30

Биржевой термин, обозначающий недальновидный сброс растущих в цене акций. – Прим. перев.

Вернуться

31

Централизованная сеть онлайн-сообществ, посвященная бесплатным объявлениям в самых разных сферах. – Прим. перев.

Вернуться

32

Сам не знаю что (фр.); нечто неопределенное, трудноуловимое. – Прим. перев.

Вернуться

33

Зимние температуры в прибрежных районах Лос-Анджелеса колеблются от +9º ночью до максимум +21º днем. – Прим. перев.

Вернуться

34

Хайку (или хокку) – традиционный жанр японской поэзии, стихотворение из 17 слогов, описывающее настроение «текущего момента» и включающее «сезонное» слово. – Прим. перев.

Вернуться

35

Система проката фильмов и телепрограмм через интернет. – Прим. перев.

Вернуться

36

Американский экономист, профессор, министр труда в администрации Билла Клинтона, известный своим невысоким ростом и шуткой по его поводу: «Когда я впервые начал проявлять беспокойство по поводу состояния американской экономики, мой рост составлял более шести футов». – Прим. перев.

Вернуться