Завершение истории Нерождённого. Окажутся ли ли верными слова пророка о том, что победит Семья или Иниро всё же сможет одолеть её.

— Убить девочку?! — Я смотрю на город представляя, что где-то там, сейчас, маленькая Ри, пока еще ангел. — Почему бы тебе не убить её самому?

— Если бы это было возможно, я бы не дожидался тебя, Иниро, — голос И-себа звучит раздражённо — неужели я начинаю слышать эмоции моего невидимого бога. — Пауки, как только они достигают пятой формы, неуязвимы для моего оружия. Ты уже успел забыть это?

— Нет, но… Эрика пока просто ребёнок. Не Первородная.

— Время устроено совсем не так, как кажется вам, людям, — голос И-себа снова становится ровным. — Нет никакого прошлого или будущего. Если бы оно было — я бы не смог перемещать никого, и этот город… он бы тоже не смог оказаться здесь спустя три сотни лет после своей смерти. Нет прошлого и будущего, есть только настоящее, в котором всё происходит одновременно, но люди ограничены, они не могут увидеть этого. Все события происходят одновременно, разница лишь в причинах и последствиях. Рэйден получив Пятую форму Пауков, получила защиту от меня на всю линию своей истории, она смогла защитить тонкую нить своей жизни… и я не в силах оборвать её. Она Нерождённая, как и ты. Для вас нет прошлого, вы поломка системы, именно поэтому я могу вас перемещать из одной точки времени в другую. Вы еще не родились.

— Да, это сложно, — соглашаюсь я, поняв, что запросто могу сломать голову, пытаясь понять всё это.

— Я не в силах оборвать её, — повторяет И-себа. — Но ты можешь. Легко. Тебе даже не придётся искать её — я не всё вижу, но Пауков я вижу всегда и везде… я вижу Эрику прямо сейчас. Я вижу, что она делает… и она жива Иниро. Убей её.

— Ты не сумасшедший? — хмурится Лера, на всякий случай отходя на шаг и с опаской разглядывая меня. — Ты разговариваешь сам с собой, ты ходишь с мечом, ножами и луком, в таких странных одеждах… И раны… ты жив, хотя должен был умереть.

Она показывает на дыры от пуль во мне — кровь уже перестала сочиться.

— Нет, я не сумасшедший, — я беру её за руку и снова веду внутрь — где-то рядом слышны удары винтов вертолёта. Если это тот самый, что высадил тех двух солдат… возможно, он летит, чтобы забрать их… а найдёт лишь их тела.

Завожу Леру внутрь и оглядываюсь, оценивая, где можно удобнее устроиться. Здесь, внутри, еще один зал ресторана — столики накрытые бордовыми скатертями, удобные диванчики из нитрокожи чёрного цвета и высокие окна, в пол. Пожалуй, лучше и устроиться возле одного из них, так, чтобы видеть каждого, кто может появиться снаружи, на террасе ресторана.

— Идём, — я тяну Леру к одному из столиков, жестом предлагаю сесть, а сам устраиваюсь на диване напротив.

Интересно, тут есть еда? Тут есть… кофе?

— Кофе, — говорю я, оглядываясь.

— Что — кофе?! — не понимает Лера. Нет, она не понимает, что чувствует человек, который всю свою жизнь начинал с чашки кофе, а потом лишился его.

— Здесь есть кофе? — уточняю я.

Она удивляется, да. Очень сильно. Снаружи лежат пара трупов военных, где-то рядом взбивает воздух вертолёт, а я думаю о кофе.

— Есть, — кивает она. — Кофемашина.

— Сделаешь? Я бы и сам сделал, но пока не знаю, как в вашем древнем мире всё работает.

— Древнем?! — её глаза расширяются.

— Просто сделай кофе, — улыбаюсь я. — Потом поговорим.

Она кивает, вскакивает и мчится куда-то за длинную барную стойку, которая отделяет часть зала. Возится там с каким-то странным агрегатом, лишь отдалённо напоминающим кофемашину. Потом я слышу шипение и через несколько секунд Лера ставит передо мной чашку с дымящимся ароматным кофе… на нём есть даже пенка, о!

Дую, и не дожидаясь пока остынет, делаю маленький глоток.

Да, это вкусный кофе. Даже странно, что древние могли готовить такой.

— Ты хоть поняла, что произошло с твоим городом? — спрашиваю, насладившись знакомым вкусом на языке.

— Нет. Никто ничего не понимает, — по хорошенькому личику Леры пробегает тучка. — Какое то волшебство. Как будто город схватили и перенесли в какое-то другое место… но разве такое может быть?!

Она смотрит на меня с надеждой, словно ожидая, что я успокою, скажу что такое невозможно… и что скоро всё станет как прежде.

Нет, я не собираюсь успокаивать — у меня для неё плохие новости.

— Почти угадала, — я делаю новый глоток, стараясь не обжечься. — Твой город перенесли… только не в другое место, а в будущее.

Он открывает рот, да. Впервые вижу такое. Впервые вижу, как двушка, да еще очень привлекательная, открывает рот от удивления. Но, с другой стороны, она ведь только что узнала о том, что вместе с городом попала в будущее.

— Ты шутишь, — напряжённо улыбается и недоверчиво качает головой. — Ты же шутишь, да?

— Нет, — делаю новый глоток. — Примерно на три сотни лет в будущее.

Она ничего не говорит, встаёт, делает шаг к окну и вглядывается в горизонт, туда, где за пределами её города начинаются пустоши.

— Ты точно сошёл с ума, — говорит она обернувшись и снова разглядывая меня, мой наряд и окровавленные дыры от пуль на моей груди. — Это невозможно. Машина времени бывает только в кино.

— Лучше тебе поверить мне, — я дую на кофе, наблюдая как пенка меняет форму, и делаю новый глоток. — Так у тебя будет больше шансов выжить.

Она собирается возражать, спорить, но не успевает — автоматная очередь разносит окно, перед которым мы сидим, засыпая нас осколками. Хватаю Леру и тяну к дверям — гости здесь будут совсем скоро.

Застываю возле входа, рядом со стеной, так чтобы те, кто зашли — не заметили нас. Лера, испуганная, жмётся ко мне и, тихонько дрожа, замирает в моих объятиях.

— Всё будет хорошо, — шепчу я, прислушиваясь к близкому топоту ног снаружи.

То, что мы не заметили вертолёт до того, как он начал стрелять, означает только одно — эта летающая штуковина повисла где-то сверху, за пределами видимости.

— Они убьют нас! — шепчет Лера… а я почему-то смотрю на её губы, которые сейчас совсем близко… пухлые и, на вид, очень вкусные губы, похожие на ягоды. Оказывается, в древнем мире тоже были красивые девушки.

Так странно — Лера как бы давно умерла, сотни лет назад… но нет, жива. Чудеса.

Где-то совсем близко за разбитым окном слышны тяжелые уверенные шаги, а через мгновение удар ноги распахивает двери.

На пороге трое с автоматами наперевес… сейчас они стоят спиной к нам… а потом один из них оборачивается.

Он видит Леру прижавшуюся к моей груди… и меня, в странных, до пола, одеждах, тоже видит. Безоружного… ну, потому что меч и ножи на моём поясе Лера закрывает собой… а лук… лук, который висит у меня за спиной, этого типа с автоматом в руках может только насмешить

— Где они?! — спрашивает он, наверное, имея в виду тех, кто прикончил его друзей.

Это всё, что он успевает сказать, потому что как раз в эту секунду над его головой появляется огромная секира — наконец-то я опробую новые формулы Нира — появляется и обрушивается, разрубая тело пополам и заливая тех, кто стоит рядом, кровью.

— Вот это да, — искренне восхищаюсь я. Нет, конечно, прикончить обычного человека, пусть и покрытого какой-то бронёй — это не всё равно, что атаковать мастера высокого ранга, но выглядит всё равно эффектно.

Оставшихся в живых двое тут же забывают о нас, испуганно оглядываясь, в поисках того, кто нанёс тот самый страшный удар, разделивший их товарища на две половинки.

Они оглядываются, но ничего не видят и не понимают — потому что, оказывается, секира появляется только для того, чтобы нанести свой удар, и тут же снова исчезает.

Мы по-прежнему выглядим безобидными — для этих двоих мы не опасность, мы, скорее, свои.

Они с ужасом разглядывают на полу разрубленное тело, из которого хлещет кровь, и только потом, опомнившись, вскидывают свою оружие к плечу, готовясь отразить новую атаку.

— Ты видел это! — забыв о военных, еще сильнее прижимаясь ко мне, в ужасе шепчет Лера. — Топор. Огромный такой топор… и он разрубил его.

Её трясет — да, понимаю. Вряд ли она привыкла к тому, как огромная секира, да еще в невидимых руках, разрубает человека пополам, а то, что от него остаётся — потом лежит на полу и плюётся кровью.

— Всё будет хорошо, — шепчу я в ответ и Лера даже собирается успокоиться немного, поверив мне… но в этот момент замечает в моих руках огненную плеть.

Отодвигаю девушку в сторону, совсем чуть-чуть, чтобы не задеть, и бью. Пылающий язык плети аккуратно, лишь немного опалив, срезает голову одному из двоих солдат и отбрасывает её к стене напротив, оставляя на ней след из кровавых брызг.

Последнего из военных убивает страх. Да — страх вредная штука. Если бы этот тип не испугался, завидев, как перед его глазами пролетает голова друга, если бы он бросился наружу… он бы жил — я не стал бы бегать за ним.

Страх заставил его застыть… а, значит, и распрощаться со своей головой, которую унёс новый удар плети в моих руках.

Плеть — отличное оружие. Надо сегодня же, не откладывая, поискать Вада и поговорить с ним о том, как усилить эту формулу.

Леру начинает совсем сильно трясти, а еще она смотрит на меня с ужасом… даже после того, как плеть исчезла, а тела на полу перестали биться в агонии.

— Уже не нужно бояться, — я отпускаю девушку. — Опасность позади.

Почему-то вместо того, чтобы успокоиться, начинает трястись еще сильнее, а в её взгляде, направленном на меня, ничего кроме ужаса.

Нет, я понимаю, какой эффект на неподготовленного человека могло произвести то, что сейчас случилось, но как её успокоить просто не знаю.

— Только не убегай, — предупреждаю я её. — Я всё объясню.

Предупреждаю и иду к телам.

Подхожу к ближайшему, поднимаю автомат, лежащий с ним рядом, отряхиваю от крови и разглядываю.

Очень тяжелый, грубый и сделан из металла… сразу видно — древний. Никто уже давно давно не делает оружие из металла. Интересно, насколько мощная эта штука?

Отставляю левую руку в сторону, а пальцем правой выжимаю спусковой крючок. Выстрел почти оглушает, пуля вырывается из ствола, вспыхнув искрами — кажется, густой воздух насыщенный эфиром, не слишком подходит для стрельбы — и влетает мне в ладонь, кроша защиту. Пуля пробивает её и застревает в мясе…

Неплохо, но всё же недостаточно сильно, ведь после выстрелов из пулёмета моя защита была очень сильно повреждена, и я не успел обновить формулы на себе.

Больно!

Выпускаю автомат из рук и он, громко лязгая, падая на пол. Старясь не думать о боли, выковыриваю пальцами пулю из ладони.

Бросаю взгляд на Леру и вижу, что ужаса на её лице стало еще больше…

— Ну, нельзя так сильно бояться, — развожу я руками, — Ты просто в будущем и здесь всё по другому. Здесь ад. Прими уже это.

Лезу в сумку к себе на поясе, достаю листок, пишу формулу лечения, а потом, кривясь от боли, запихиваю его в дыру в своей ладони. И поглядываю на Леру… Леру, у которой, кажется, прямо сейчас начнётся истерика.

— Магия, — через боль улыбаюсь я. — Ты, наверное, не верила в волшебство… теперь веришь?

Я подмигиваю ей, а она медленно, по стене, опускается на пол и начинает тихонько плакать.

Да, истерика всё же случилась.

Вытираю кровь с рук и присаживаюсь рядом… я и правда не знаю, как её успокоить сейчас. Ей нужно просто пережить то, что увидела, как пережила то, что случилось с её городом… как он там называется? Маска? Моска? Москва? Да, вроде так.

— Подожди здесь, — прошу мягко касаясь её руки и вижу как Лера вздрагивает.

Выхожу наружу и краем глаза вижу, как она наблюдает за мной через разбитое окно — может, надеется что я просто исчезну?

Выхожу и застываю на самом краю террасы… нужно немного подождать. Совсем скоро тот, кто сидит в вертолёте озадачится тем, почему не возвращаются его товарищи. Самого вертолёта я пока не вижу, но шум его винтов слышу отлично — судя по нему, транспорт совсем близко… нужно немножко подождать.

Проходит несколько минут и шум винтов усиливается. Я, даже несмотря на ветер — такой сильный здесь наверху, чувствую движение воздуха, который разгоняют огромные лопасти.

Вертолёт появляется откуда-то сверху — сначала я вижу колеса на чёрных стойках, затем днище с тремя лампами на нём, а потом кабину пилота. Я вижу его глаза, его взгляд устремлённый на меня…

— Керо! — Лера появляется из дверей неожиданно. Что она там собралась сказать мне — не знаю, но появляется она в тот момент, когда я прорисовываю формулу хватки Ямо и чёрный призрачный крюк срывается из моей руки. Срывается, пробивает лобовое стекло вертолёта, пробивает грудь пилота, вырывает его из кресла, разбрызгивая в стороны лопнувшие ремни и тащит ко мне в руки. Одной рукой сжимаю его горло, второй пробиваю грудь, нахожу его сердце, стискиваю его, заставляя умирать в руке — умирать плача кровью… люди такие хрупкие, если не защищены формулами.

Выпускаю мертвеца из рук, разглядывая, как тело падает, кувыркаясь, затем перевожу взгляд на вертолёт. Тот оставшись без управления, начинает крутиться, с каждым поворотом приближаясь всё ближе и ближе к башне, и одновременно опускаясь всё ниже. Еще один поворот и хвост с размаху бьётся о бетон башни, рассыпаясь на железные клочья. Следом за ним взрываются тысячей осколков винты, и мертвая туша машины с грохотом обрушивается вниз.

Надеюсь, пока можно не ждать незваных гостей, вряд ли кто-то прямо сейчас оправится на поиски неожиданно пропавшего вертолёта — в городе, судя по выстрелам и крикам, и без того хватает дел.

Оборачиваюсь вспомнив о Лере — та стоит в шаге у меня за спиной, застыв, словно заледенев.

— Кто ты?! — она сверлит меня взглядом.

— На этот вопрос нет простого ответа, — улыбаюсь я. — Лучше его оставить на потом, а пока заняться более интересным.

То, что случилось с руинами Мо — это просто адский ад, но сейчас у меня нет времени разбираться с этим, есть дела поважнее.

Нужно срочно лететь в столицу, к Сейджи, по пути придумав правдоподобную причину, которая объяснит мою пропажу.

Сколько прошло времени?

Пара недель?

Как вообще можно объяснить такое? Соскучился по дальним родственникам и улетел в родной город? Смешная шутка, но сейчас не до смеха. Сказать, что после схватки с Призраком потерял сознание и долго отлёживался где-то в руинах ни живой ни мёртвый? Уже лучше. Могло ли быть такое? Может, и нет, но проверить говорю я правду или лгу — никто не сможет. Принято! Лучше я сейчас всё равно не придумаю.

Значит, сначала во дворец. Затем, сразу после разговора с Сейджи — даже страшно подумать сколько они жизней себе добыли, пока я лежал здесь без сознания — так вот, после разговора с Сейджи ищу в столице Вада, Алхимика Веры. Он должен помочь мне разобраться с формулой плети, а если не поможет… может быть, я убью его. Старый принцип —«если ты не мой друг, значит — мой враг» пока в силе. У меня слишком мало времени осталось до срока, когда Рэйден снесёт голову Аой, а потом выжжет все эти земли кристальными воинами.

Да, у меня нет времени быть добрым.

Сердце вдруг хватает стальными тисками — Гото! Я потерял его! Если прошло две недели, кузнец, скорее всего, уже мёртв — голод не щадит никого.

Плохая новость! Очень плохая — добыть лучшего кузнеца Ода и так обидно потерять его! Проклятый приступ, он ломает все мои планы!

Значит, первым делом на фамильный корабль Ода, вдруг кузнец жив, он выглядит крепким, кажется, в нём много сил.

Итак, сначала Гото, затем Сейджи, затем Вада, а потом…

Потом я нахожу Юто — надеюсь, он жив. У меня появилась идея, как дать Юто ранг Охотника… очень рискованная идея. Если получится, я приведу его в Семью как своего младшего брата. Убивать Ода мы будем вдвоём — изнутри и снаружи. И расправиться с теми, кто захватил наши земли, станет намного проще. Юто отчаян, смел и, кажется — ничего не боится… он отличный помощник. И он надёжен — это важно.

А когда я закончу всё это сегодня — я вернусь сюда.

Да, эта башня даже после того, что случилось с руинами, остаётся лучшим убежищем для меня. Ода вряд ли сунутся сюда — им сначала нужно понять, что произошло здесь. Представляю, как они удивятся, увидев всех этих людей, технологии… да, сначала им нужно понять, что случилось здесь. Они же дикие, они же даже автомата, пусть и древнего, в глаза не видели.

Думаю, ближайший совет будет посвящён этому, ведь с появлением Москвы, охота на Призраков теперь станет намного сложнее. Одно дело разгуливать по руинам, в которых нет никого опаснее хидо или комори, и совсем другое — по городу набитому военными и техникой.

— Мне пора, — прощаюсь я с Лерой, которая так и ждёт рядом, не сводя с меня своих красивых карих глаз. — Я вернусь к ночи и будут готов до утра отвечать на любые твои вопросы, а пока… пока береги себя.

Я уже хочу улетать, уже заранее представляя, в какой шок приведу девушку, когда просто поднимусь в воздух, а минутой позже пролечу мимо на огромной виверне — виверне из дерева и металла… это вам не какой-то там вертолёт.

Так вот, я уже хочу улетать, но останавливаюсь, делаю шаг к девушке, касаюсь её руки. Не вздрогнула, не отстранилась — отлично. Значит, страх уже прошёл, значит я не пугаю её.

— Ты же поможешь мне? — спрашиваю, глядя ей в глаза. — В этом городе есть девочка… маленькая девочка, её зовут Эрика… мы с ней друзья… большие друзья. Мне нужно найти её… просто помоги мне найти её. В городе теперь опасно — не хочу, чтобы с ней случилось что-то плохое.

Едва вылетаю, посылаю вестника Иса с приказом взять виверну и встретить меня где-то на полпути между руинами Мо и столицей. Иса оставался в Небесном Утёсе — он должен знать, что там произошло. Даже если Карата отпустила его, как только появилась там.

Ответ от Иса приходит неожиданный — он уже в столице, но готов встретить меня.

В столице?!

Что он там делает?

Пусть недалёкий, виверна подо мной быстрая — раньше чем успеваю обдумать всё это, вижу на горизонте огромную птицу… птицу на спине которой сидит всадник.

Крохотный всадник! Карликов в этих местах немного, а карликов верхом на виверне и того меньше.

Иса?

Проходит всего несколько минут и вот уже рядом бьёт крыльями чёрная виверна, а на спине её — удивлённый и обрадованный Иса.

Он разглядывает меня с изумлением, словно не веря своим глазам, а потом кричит сквозь ветер:

— Вы живы, господин. Это точно вы?!

— Похоронил? — хмуро интересуюсь я. Настроение дерьмовое: если Гото мёртв — моё оружие останется без арклитовой стали, а, значит, убивать Охотников Ода станет в разы сложнее… почти невозможно, если вспомнить о том, сколько у них жизней.

— Нет, — улыбается он — неужели и правда рад меня видеть, рад тому, что я жив?

— Я всем говорил, что вы живы, господин! — кричит он, стараясь лететь как можно ближе, с риском сломать крылья нашим вивернам и рухнуть вниз.

— Всем?! — удивляюсь я.

Кому он там мог говорить? Где он вообще провёл эти две недели, пока я валялся почти мёртвым на вершине башни?

— Карата торжественно, вместе со всей своей свитой и наложницами, появилась в Небесном Утёсе, — рассказывает Иса между порывами ветра. — И она прогнала меня.

Прогнала?!

— Я сказал ей, что вы приняли меня на службу управляющим, — кричит Иса и в его глазах я вижу озорной блеск. — Она удивилась, а потом отправила меня в столицу. Сказала — вам выделены покои и ждать вас следует там. И вот теперь я живу там, и всем говорю, что вы живы и скоро вернётесь. Мне никто не верил — Сейджи, кажется, похоронил вас. Он решил, будто вас прикончил Керо… и это смешно, господин.

Да, это и правда смешно.

— Карата, — я задаю самый важный вопрос сейчас. — Она казнила всех в Небесному Утёсе?

Я вижу, как мрачнеет лицо Иса.

— Не всех, но многих. К ней приводили по одному. Госпожа задавала вопрос. Один и тот же вопрос.

— Где я?

Я хочу проститься в Сейджи и Каратой и лететь к пещере Тринити, я даже отправляю Юто вестника, чтобы он ждал меня там… но ничего не выходит.

Карата, многозначительно переглянувшись в Сейджи, сообщает о том, что вот прямо сейчас всем нужно собраться во дворце.

Такие странные переглядывания между двумя высшими членами клана немного смущают… надеюсь, я нигде пока не прокололся?

Впрочем, мне не стоит об этом думать — если Сейджи вскроет меня, вскроет мою двойную игру — он просто остановит моё сердце. Нет смысла бояться, когда уже идёшь по канату над пропастью.

Пока летим раздумываю над тем, что случилось с руинами, как это повлияет на мои планы… и об Эрике я тоже думаю.

Её нужно убить, тут никаких сомнений. От мысли о том, что в то мгновение, когда я остановлю сердце Эрики остановится и сердце Рэйден — кровь моя теплеет.

Со смертью Рэйден станет одной угрозой меньше… самой опасной из угроз. Даже Кхарон, который всегда казался мне чёрной грозой повисшей над Альянсом, меркнет перед призрачной армией Первородных.

— Ты сказал — знаешь где она, — спрашиваю И-себа. Ветер очень сильный, он бьёт в лицо, но никак не может помешать невидимому богу слышать меня.

— Ты говоришь об Эрике?

— О ком же еще, — удивляюсь я неожиданной недогадливости И-себа.

— Да, я вижу её… хотя, нет — говорить «вижу» неправильно. У меня нет глаз, я чувствую. Как и тебя. Для меня весь мир — это переплетение сил и энергий, которые вам, людям, невидны.

— Ты сможешь привести меня к ней?

— Высокое здание недалеко от центра Москвы. Там прячется она и еще двое — кажется, это её родители. Иногда, они оставляют её дома одну и уходят на поиски еды — в городе с каждым днём с едой всё хуже и хуже. Запасы — те, что есть, заканчиваются, их уже не хватает на всех.

Да, скоро в этом странном непонятном городе, вынырнувшим из прошлого, начнётся ад. Оружие там, скорее всего, есть только у военных, а, значит, выход на окраины для любого из мирных жителей будет равен смерти.

Да, именно так выглядит неминуемая смерть. Сколько там людей сейчас в городе? Может, и миллион… наконец-то хидо насытятся.

— Значит, ты сможешь привести меня к этому дому? — спрашиваю, старясь не подлетать ближе к парящим рядом Карате и Сейджи — не хочу, чтобы они услышали наш разговор с И-себа.

— Да, но, возможно, тебе потребуется помощь того, кто хорошо знает город.

Помощь Леры, да. Она уже согласилась, я видел, как загорелись сочувствием её глаза, когда я сказал о том, что хочу найти и спасти Эрику… а что произойдёт потом, после того, как я найду её — Лере знать совсем не обязательно. Я придумаю, что сказать ей, когда Эрики не станет… да, я потом придумаю это.

Когда прилетаем во во дворец, оказывается, что нужно подождать остальных… ничего плохого в этом нет, вот только у меня осталось совсем мало времени. До срока установленного мне Рэйден, остаётся всего две недели… если, конечно, мне не удастся найти Эрику раньше.

Я пытаюсь узнать у Караты чему будет посвящён совет, но та лишь улыбается и быстро прощается, сославшись на неотложные дела. Странно, да.

Желания бродить по дворцу у меня нет, поэтому решаю подождать у себя в покоях… и нахожу там Иса. Он, похоже, дрыхнул в комнатке для слуг, но заслышав мои шаги тут же выскочил навстречу, на ходу протирая сонные глаза.

Подойдя, становится на цыпочки, заглядывает в глаза и озабоченно хмурится.

— Вы устали, господин! Никакого отдыха — ваше тело нуждается в заботе. Растереть, помять — это то, что вам срочно необходимо! — заявляет он.

— Ты сам собираешься меня растирать и мять? — подозрительно смотрю на карлика… вроде бы его интересовали девушки, но в жизни случается всякое.

— Фу! — морщится Иса. — Нет, господин. Я позову девушку. Она вымоет и разотрёт вас.

Купание и массаж? Я бы не отказался, вот только времени на такое нет — совет может начаться в любой момент.

— Совет, — произношу я всего одно слово — Иса должен знать, что это означает.

— Успеете, — беспечно машет рукой он. — У вас еще много времени, пока все соберутся… к тому же, здесь, в Ода, все с уважением относятся к удовольствиям и заботе о теле. Вас подождут, господин.

Даже так?

— Я прикажу согреть воду, — не дожидаясь ответа говорит Иса и растворяется за дверью… и появляется почти тут же. Или я просто так глубоко задумался?

— Всё готово, господин, — он склоняет голову к груди. — Я проведу вас.

И он ведёт меня по лестнице башни, в которой расположены мои покои. Опускаемся всего на один этаж — здесь он распахивает прямо передо мной одну из дверей и отступает в сторону пропуская… пропуская меня в мир пара, а сам остаётся на коридоре.

Через мгновение из пара появляется девушка, обнажённая девушка. Тёмные волосы, собранные на голове в сотни косичек и очень красиво переплетённые.

— Идёмте за мной, господин, — она, не смущаясь своей наготы, берёт меня за руку и ведёт в облако пара. Впереди проступают очертания огромной бочки обтянутой широким стальным поясом и утопленной в камнях пола… это очень похоже на бассейн.

Девушка ступает в воду первой, не выпуская моей руки из своей, и дождавшись, когда я окажусь рядом, приобнимает, показывая как мне лучше устроиться в воде.

Лежак! Я и не заметил сразу. Он прямо в воде, совсем неглубоко, ровно настолько, чтобы лежащий на нём человек касался воды, чтобы её тепло согревало его.

Повинуясь мягким прикосновениям девушки, укладываюсь на живот, сам между делом размышляя о том, что мир в огне, а я тут почти развлекаюсь. Но потом я вспоминаю, как давно не мылся и совесть тут же успокаивается.

Девушка, не спрашивая разрешения и советов, усаживается на меня сверху и начинает мягко гладить спину, плечи, шею — разогревая усталые мышцы. Умелые движения её рук заставляют воду, в которой я лежу, оживать и словно тёплый ласковый океан играть с моей кожей. Я вдруг вспоминаю настоящий океан, своё бунгало и Лоли… и я вздыхаю, да. Потому что уже успел немного соскучиться по безмятежному спокойствию моей прошлой жизни.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, пробуя повернуть голову, но пальцы девушки удерживают меня, осторожно, бережно массируя мою шею.

— Сакура, — отвечает она. И отвечает так, словно это совсем не её имя, словно каждая девушка, которая заботится о чистоте тел членов семьи Ода, должна называть себя именно так.

— Красиво, — тем не менее хвалю её я. — Я так и буду лежать на животе или потом смогу повернуться и разглядеть тебя получше?

— Сможете, — я не вижу, я чувствую — она улыбается.

Отлично. Я закрываю глаза отдаваясь волнам удовольствия, которые дарят её руки… и засыпаю.

— Вас ждут, господин, — шёпот Сакуры проникает в мой сон, проникает как раз в ту секунду… когда Карата ласкает моего дружка ртом… Хороший был сон, да. Жаль закончился на самом интересном месте.

Открываю глаза и вижу, что уже лежу на спине. А еще вижу как Сакура привстаёт с меня… э, да я только что был в ней!

Как же крепко я спал!

— Спасибо, — благодарю я её. Не удержавшись провожу рукой по её лону — хочу запомнить девушку, она настоящий мастер релакса.

— Если вам понравилось, всегда можете позвать меня, — улыбается она, отпуская меня. — Скажите Иса, что хотите принять ванну с Сакурой.

Неужели я ошибся и это её настоящее имя?

Она помогает мне одеться, нежно касаясь, и провожает до дверей… за которыми меня уже ожидает Иса.

— Сакура волшебница, — он удовлетворённо осматривает меня с ног до головы. — Не зря все вокруг так хорошо отзываются о ней.

Я даже не собираюсь спорить — чувствую себя отлично. Вода, массаж и капелька нежного секса сквозь сон — вернули мне все потерянные силы.

Иса провожает меня до дверей главной залы, услужливо распахивает их и, пропустив, закрывает за мной — сейчас, сюда, слугам вход запрещен.

Прежде чем пройти к своему дивану, оглядываюсь. Все в сборе… все кроме тех, кого я уже прикончил.

На мгновение встречаемся взглядами с Каратой и та едва заметно кивает — прежде чем проститься, мы успели с ней договориться о моём визите в Небесный Утёс завтра вечером. Еще совсем недавно я хотел попасть туда, чтобы успеть предотвратить казнь… а теперь хочу мести. Надеюсь, Клео и Трикси не подведут… похороны Караты — вот зрелище, которое я хотел бы увидеть. Она будет красива даже мёртвой.

— Да-да, — Сейджи поднимает руки, успокаивая ропот в зале. — Многие слишком рано похоронили Иниро. Он жив, как видите. И даже живее, чем раньше — все ведь заметили два новых знака силы на его шее?

И почему я не чувствую себя бессмертным? Ах да, потому что у Сейджи есть то, что способно убить меня в любое мгновение, сколько бы черепов не светилось на моей шее.

— Кто нибудь слышал об Оплоте Первородных? — неожиданно спрашивает Сейджи едва я успеваю усесться. Он спрашивает и я вздрагиваю.

Оплот?

Что Семье понадобилось там?

— Это какая-то крепость на западе, в Запретных Землях, — раскинувшись на диване, почёсывая свою острую бородку и лениво зевая, говорит Эйта.

Вот кому не повезло. Сколько у него было черепов на шее? Один? Было две жизни, а теперь осталась одна… и ту совсем скоро заберёт Керо.

Я мог бы много рассказать об Оплоте, о тех, кто обитал там раньше и кто поселился сейчас… но лучше промолчу.

— Странное место, — Сейджи берёт со столика перед собой чистый лист и приложив тонкую золотую линейку к нему, аккуратно, своими холёными пальцами отрывает тонкую полоску бумаги. Выбирает одну из роскошных кистей и пишет формулу. Закончив бросает перед собой и листок прямо на наших глазах превращается быструю золотую птицу. Она тут же, разрезав воздух сверкающим крылом, взлетает к потолку, словно не видя его, проскальзывает сквозь камни и исчезает.

Все молчат ожидая, словно зная, что произойдёт дальше. Все кроме меня — я такую птицу и такую формулу вижу впервые.

Проходит пара минут и в центре зала появляются знакомые контуры, призрачные контуры, похожие на дрожащий мираж.

Оплот!

Его стены словно продолжение горы на которой он возведён. Кажется, эта золотая птица поднялась высоко, выше облаков и теперь показывает нам то, что видит.

Неплохая формула… почему бы Сейджи не показать мне её? Здесь вообще принято делиться формулами? Например, формула Слуг — кто её знает в Семье?

Только Сейджи? Что если он вдруг уйдёт из Ода? Или пропадёт? В жизни случаются удивительные штуки. Ода, потеряв формулу Слуг, потеряет и значительную часть своего могущества? Или каждый в Совете знает эту формулу?

Я собираюсь, и совсем скоро, войти в Совет — узнаю ли я её?

— Оплот населяли странные демоны, похожие на людей. Огромная армия демонов похожих на людей, — Сейджи кивает на мираж. — Здесь их звали Первородными… странное имя.

— Населяли? — переспрашивает Карата. — Разве теперь их там нет?

— Да. Теперь они мертвы. Керо уничтожил их.

Я словно чувствую, как все вздрогнули. В огромной зале наступает такая тишина, что треск углей в камине почти оглушает.

— Да этот Керо силён, — говорю я, устраиваясь на диване удобнее. — Говорят, великого демона Тунга-Оро тоже он прикончил… и тату на его руке не даст соврать.

Пусть трепещут. Чем сильнее боится враг, тем чаще он ошибается — древнее правило.

— Вряд ли нам теперь стоит бояться Керо, — неожиданно улыбается Сейджи.

— Не стоит? — почти обижаюсь я. — Это почему же?

Я уже привык к тому, что совсем скоро одно моё имя будет вызывать трепет в сердце каждого из Ода, а тут такое заявление.

— Две недели от него не было вестей, — Сейджи откладывает перо, которое до сих пор держал в руке. — Ни одной попытки напасть на наших. И никто его не видел. Он или мёртв или… бежал. И то и другое — отличная новость. У этого Керо хватило ума понять, что против Ода ему не выстоять.

Мне кажется или многие облегчённо выдыхают? И зря выдыхают — Керо жив и никуда не сбежал. Правда, только я здесь знаю об этом.

И нет — я не позволю этим ублюдкам из Ода расслабиться.

— Я видел его, вчера, — на ходу придумываю я и вижу как напрягся Сейджи. — В руинах на окраинах. На севере. Я едва пришёл в себя, решил заглянуть в другой мир — в надежде на легкую охоту. И тут увидел Керо. Его ни с кем не спутаешь — призрачный дракон. Я видел как он одним ударом снёс головы сразу двум Призракам. Это просто ад — я никогда не видел такого. Он прикончил их одним ударом.

Я делаю большие очень удивленные глаза и качаю головой.

Да, мне нравится впечатление которое произвели мои слова, особенно после рассказов о том, как Керо прикончил Первородных и Тунга-Оро.

Как сказал бы Варго в таком случае — «Бегите, парни, бегите, не оглядываясь».

— Не слишком хорошая новость, — лицо Сейджи вытягивается, но через мгновение он берёт себя в руки и, натянув на лицо улыбку, добавляет. — Ну что же — зато у каждого из нас остаётся приятная возможность прикончить Керо своими руками.

В голову при этих словах приходит не слишком приятная мысль о том, что если Ода удастся отобрать всего одну мою жизнь, то совсем легко будет отнять и все остальные. Они просто обложат меня на месте смерти, будут дожидаться моего очередного воскрешения… и снова убивать. И так — раз за разом.

— Ты хотел всем рассказать про Оплот, — напоминаю я. Чем меньше мы будет говорить о Керо — тем лучше.

— Загадочное место, — Сейджи совсем не обидевшись, благодарит меня жестом за напоминание. — Стены крепости прочны, земли вокруг огромны и, уверен, богаты рудой — почему бы нам не забрать их?

— Там опасные места, — говорю я тут же, чтобы уменьшить энтузиазм Сейджи. — Оттуда почти никто не возвращается… недаром пустоши на западе зовут Запретными Землями. Говорят, там спрятана целая армия и она никого не выпускает живым.

— Но, — тут же добавляю я, оглядывая всех, — я могу взять это на себя. Обожаю, знаете ли, пощипать себе нервы.

Лучше если никто из Ода туда не станет совать свой нос. Мне так будет спокойнее. Что если Ода устроят там большой переполох и Ри решит перешагнуть через нашу с ней сделку и отправить призрачное войско сюда.

— Благодарю, Иниро. Твои успехи и твоё рвение радуют каждого здесь, — произносит Сейджи и разводит руками, видимо, показывая как сильно удивлён и обрадован моими достижениями.

Успехи? Ах да, он про черепа на моей шее?

Ну… он тоже время не терял. Тринадцать жизней. У меня осталось четырнадцать дней на то, чтобы забрать его тринадцать жизней… а еще девять жизней Караты, а еще…

Проклятье, тебе стоит поторопиться, Иниро!

Я смотрю, как Карата ставит чашку из тончайшего золота, которую держала всё это время в руке и обводит все сидящих в зале взглядом, в котором каким-то непостижимым образом сочетается и уверенность царицы, и очарование красоты… и сила и простота равной, одной из воинов. Иса говорил здесь устраивают оргии — Карата тоже участвует в них? Я бы хотел такое увидеть!

— Пришло время сказать о причине, по которой мы всех здесь собрали, — говорит она. — Кое что у нас изменилось. Не всем понравится, мне вот не нравится уже.

Она улыбается и бросает взгляд на меня.

Не нравится? О чём она? Что это за взгляды?

— Как многие заметили, Иниро не терял времени даром, — продолжает она, а потом касается светящихся черепов на своей тонкой, словно лебединой шее. — Он увеличил число силы до четырёх и обошёл Хикару, Шиджо и Ясуо. Ясуо покидает Остриё, уступая своё место Иниро. Это грустный день для Ясуо, и радостный для Иниро. Тем более радостный, что он совсем недавно пришёл в нашу семью. Это большой успех и члены Семьи входящие в Совет уже отметили его.

Она встаёт, не отрывая своего взгляда от меня и сейчас в нём явно пылают огоньки радости.

Радости? Она рада за меня? Я бы сказал, что там появилось и уважение — впервые я заметил его там, ведь еще недавно она смотрела на меня чуть снисходительно, как к самоуверенному новичку, который ставит перед собой недостижимые цели.

Значит, я вошёл в Остриё!

Вот что означили их переглядывания с Сейджи между собой там, на руинах!

Ну, что же, даже две недели которые провалялся без сознания не помешали мне… хорошая новость!

— Многие спросят, почему мне не нравится всё это, — улыбка на лице Караты никуда не девается. — Всё просто — я была настолько самоуверенна, что согласилась на сделку, на которую не стоило соглашаться. Когда Иниро сказал, что всего за несколько недель сможет войти в Остриё — я не поверила ему. И я проиграла это пари… и десять миллионов лунным золотом я тоже проиграла.

Нет, она совсем не огорчена! Её нравятся мои успехи? Ей нравлюсь я? Её настолько нравлюсь я, что даже потеря такой огромной кучи золота не смогла её огорчить?

— Иниро вошёл в Остриё и стал богаче на десять миллионов лунным золотом — мы все поздравляем его, — теперь встаёт Сейджи, и я ожидаю, что он закончит совет, но вместо этого глава Ода делает жест рукой и двери, словно подчиняясь этому жесту, медленно распахиваются.

За ними человек, которого уже видел здесь однажды — в ту ночь, когда пришёл убить Мико. Отэм, пророк Ода. За ним двое Слуг, в лапах которых девушка. Неподвижная, словно мёртвая… если бы не глаза — в них страх, очень много страха.

— Отэм, наш пророк, хотел бы провести сейчас ритуал провидения, — Сейджи делает приглашающий жест. — Останьтесь — ему потребуются наши силы, а взамен… взамен, если боги позволят, он приоткроет будущее.

Отэм скользнув по нам отстранённым взглядом, идёт к стене. Той самой стене, на которой в тот день, когда я впервые оказался здесь, впервые увидел Сейджи — висел Яно. Яно, которого я избавил от мучений формулы тысячекратной боли.

Кто бы мог подумать, что совсем скоро мне придётся то же самое сделать и с Мико, моей Мико.

Слуги приковывают девушку к стене… и они могли бы не делать этого — цепи и стальные оковы не нужны, она не сопротивляется. Только отчаяние на лице, отчаяние и ужас. Он знает, что её ждёт?

И что её ждёт?

Пророк тоже Хранитель — я вижу ядра в его теле, всего несколько ядер. Третья ступень. Вторая или третья — я не хочу сейчас считать светящиеся крохотные солнца внутри него.

Появляется еще пара Слуг. Они тащат чашу, огромную каменную чашу, вся внутренняя поверхность которой, словно неведомыми письменами, покрыта сложной вязью канавок, прорезанных с удивительной точностью.

Чашу устанавливают у самых ног девушки и сразу после этого Отэм ножом с тонким длинным лезвием разрезает одежды на девушке и те опадают, открывая нам стройное тело. Отэм пишет формулу за формулой и клеит их на обнажённую грудь той, кто сейчас висит на стене. Потом, тонкой кистью начинает рисовать формулу прямо по коже. Его кисть скользит сверху от тонкой шеи девушки, вниз, вычерчивая незнакомые символы.

Девушка даже не дрожит, похоже, наложенное на неё заклинание лишило её даже этой возможности. Она не может пошевелиться, не может кричать… что собирается делать с ней Отэм?

Он, тем временем, заканчивает писать формулу, наклоняется к уху девушки и словно шепчет ей что-то, словно успокаивает. Может быть, она зря боится?

Потом отстраняется от неё и, подняв свой нож, начинает вводить его лезвие ей в грудь слева. Вводить медленно, почти бережно… у него получается — крови совсем мало, тонкая струйка её стекает по канавке лезвия, стекает на одежды девушки, лежащие у её ног.

Отэм не переставая медленно топить лезвие в груди девушки, внимательно наблюдает за кровью, он словно ждёт чего-то.

И, кажется, дожидается.

Как будто увидев другую кровь — та, что ему нужна — он наклоняет рукоять своего ножа так, чтобы тёмный густой ручеёк вытекающий из сердца обречённой, стал падать в чашу. Символы прорезанные на стенках её, вспыхивают багровым огнём, вспыхивают один за другим, словно передавая неведомое послание. Послание которое, застыв, считывает пророк. Символы вспыхивают и гаснут, вспыхивают всё ярче и ярче, раскаляя камень, на котором вырезаны, докрасна.

Всё заканчивается, когда девушка умирает, когда уходит огонь жизни из её глаз — уходит и огонь из камня чаши.

Отэм еще долго стоит, словно мысленно истолковывая то, что увидел, То, что прочёл. Он сейчас кажется таким же мёртвым, как и та, кого он только что принёс в жертву.

Потом он оживает, снова лезет в широкую кожаную сумку на своём плече. Я ожидаю, что он снова будет писать формулы, но нет — дописав, он, склонившись почти до земли, кладёт листок на стол перед Сейджи и уходит.

А вместе с ними уходят и Слуги. Я ожидаю, что они заберут тело той, чья душа уже бродит в царстве теней… Нет — мёртвая девушка остаётся, истекая кровью, словно эта кровь нужна для чего-то еще, словно эта чаша которую она наполняет, должна стать блюдом на столе какого-то неведомого демона.

Как только двери за пророком закрываются Сейджи берёт листок в руки и читает… почему я ожидал, что Отэм озвучит своё пророчество вслух, для всех? Похоже, эта информация только для главы Ода… и это плохо, я бы не отказался узнать что там — в огне и крови несчастной, увидел пророк.

Сейджи читает долго, вернее перечитывает раз за разом — я вижу это по его глазам, потом поднимает мрачный тяжелый взгляд и говорит:

— Пророк увидел тень врага рядом с нами, он словно ходит среди нас, выискивая того, кого убьёт следующим.

Я прощаюсь со всеми и не теряя ни секунды, лечу в сторону пещеры Тринити — Юто уже должен быть там и, наверное, заждался меня!

Я лечу и раздумываю над тем, что произошло.

Проклятье!

Да этот пророк и правда видит! Я бы выколол ему глаза и остановил сердце, вот только защитных формул на мастере пророчеств навешано столько, что ни один клинок, даже покрытый арклитовой сталью, их не пробьёт.

Отэм почти раскрыл меня… хорошо, что Сейджи неправильно истолковал его пророчество. Сейджи и другие решили, что Керо проникает во дворец, бродит невидимкой по его коридорам, прислушиваясь к разговорам и выискивая новую жертву.

Им пока не пришла в голову мысль о том, что я могу быть среди них, одним из них. Да, сегодня к ним не пришла эта мысль, но это не значит, что она не осенит кого-нибудь из Ода уже завтра. И что я буду делать тогда? Как быстро Сейджи поймёт что Иниро оборотень?

Думаю, это будет совсем простой задачей, ведь я единственный сейчас из членов клана, который пришёл в Ода совсем недавно и в этих землях.

Но пока я не раскрыт и это хорошо.

Охрана дворца будет усилена, Сейджи пообещал поставить новые сильные печати, которые станут преградой для любого чужака… хорошо, что я не чужак для Ода. Идея стать частью Семьи — отличная идея, и я ни капли не пожалел о том, что сделал это.

Но рискованная, да.

Очень рискованная и я чувствую как канат, по которому я иду над пропастью, с каждым днём становится всё тоньше и тоньше, грозя превратиться в нить.

Я всё же попытаюсь убить пророка. Как только моё оружие будет готово.

Замечаю Юто вместе с виверной на скале рядом с пещерой. Опускаюсь рядом.

— Что-то случилось? — Он смотрит на меня с тревогой.

— Да каждый день что-то случается. Это и есть жизнь, — успокаиваю я его. Успокаиваю перед тем, как сказать самое важное.

— Ты, как и я, войдёшь в Семью, — говорю, а сам вглядываюсь в кроны деревьев внизу под нами — там темнеет вход в пещеру… кажется, печати на нём уже нет.

— В Семью?! — в чёрных, как смоль глазах Юто очень большое удивление.

— Да.

— Но зачем?!

— Меня могут убить, и тогда ты закончишь дело. Ты должен будешь закончить дело, потому что с моей смертью ты станешь единственным, кто имеет права на трон Альянса. Я могу умереть в одном шаге от победы… ты должен быть готов к этому. Ты должен будешь сам, один, сделать этот последний шаг.

Я снова вспоминаю о том, что сегодня пророк Ода почти раскрыл меня.

— У нас с тобой одинаковая кровь, но…, — Юто хмурится и замолкает.

— В тебе нет императорской крови? — заканчиваю я за него невысказанное.

— Да, — кивает он

— Наши матери родные сёстры — у нас с тобой одинаковая кровь. Если я имею право на трон, то и у тебя оно есть.

— Но разве ты не сказал о том, что Аой… беременна? Она носит твоего наследника, Керо. Если кому-то и принадлежит трон Альянса — то это ему!

Да, я ему сказал. И про это, и про призрачных воинов. Только об одном я утаил — об Эрике. И не потому что он мог бы отговорить меня убивать её. Причина в другом — если начать рассказывать об Эрике, придётся рассказать и об И-себа и о том, что я не Керо.

— Ты доведёшь это дело до конца, если не смогу я. И если… если Аой и тот, кого она носит в себе, выживут — пройдёт еще очень много времени, прежде чем он вырастет и станет достойным трона.

— Можно подумать, я достоин, — фыркает Это. — Ты забыл сколько мне лет?

— Тринадцать? Но теперь тебе вечно будет тринадцать… ты же Бессмертный.

От мысли о том, что даже через тысячу лет Юто останется таким же, как и сейчас, мне становится не по себе. Подросток — древний старик.

— Ты ведешь странные разговоры — ты же не собрался умирать? — на лице Юто снова появляется беспокойство.

— Как видишь — нет, — улыбаюсь я, касаясь черепов на своей шее.

— Завидно, — он не выдерживает и тоже прикасается к ним. — Но как? Как я попаду в Семью?! Ранг Охотника — мне потребуется сто лет, чтобы достигнуть его!

— Или один день, — подмигиваю я.

Да, пройти путь в сто лет за один день — это отличная идея, хоть и безумная. И почему я верю в то, что всё получится?

— Это невозможно, — убеждённо мотает головой он.

— А вот сейчас и узнаем — возможно ли это, — я выпускаю ремни виверны из рук и соскальзываю со скалы, вниз, к пещере.

Тринити встречает на на входе.

За те недели, что мы не виделись, он осунулся и похудел… и словно постарел. Он встречает нас и ведёт вглубь пещеры. Ведёт совсем недолго — та свернув, расширяется, превратившись в просторную каменную комнату.

Оглядываюсь, разыскивая взглядом Алису.

Лежаки, много лежаков, кострище, с огромным котлом над ним, стояки для оружия, грубые, наспех сколоченные шкафы, набитые утварью. Это место в котором иногда собиралось много людей. Но не сейчас — сейчас здесь никого кроме нас. Не веря своим глазам ищу другие проходы, ведущие в соседние комнаты… и не нахожу.

— Я знаю о том, то произошло с Эми и Мико, — первым делом, торопливо, говорит Тринити, заметив мой взгляд. — И тебе не стоит искать здесь Алису.

— Где она? — ищу в глаза Тринити ответ — вряд ли он скажет правду. Не было смысла прятать Алису, а потом подсказывать как её найти.

— В Кхароне, — неожиданно отвечает он.

— В Кхароне?!

У него получилось удивить меня. Алиса, одна, в огромном городе… Тринити уверен в том, что там она будет в безопасности?!

— Она будет учиться там. Лучшая из академий и я оплатил на три года вперёд! Жить будет в пансионате… если где-то и есть в этом свихнувшимся мире место, где спокойно — так это там.

Так… я хотя бы знаю где она. Может быть, если появится свободная минутка я проведаю там её. Лучшая из академий Кхарона? Отличная подсказка, думаю, для меня не составит большого труда найти там Алису.

— Она вернётся сюда… к тебе, — добавляет Тринити, по своему истолковав мой взгляд, — как только здесь станет безопасно.

Отличная идея… вот только я уже не представляю когда здесь станет безопасно. Кажется, все силы ада собрались в этом кипящем котле.

В глазах Тринити, на удивление, нет ненависти… хорошо, он остыл. Даже странно, вести о смерти Эми и Мико должны были еще сильнее завести его.

Может быть, он кое-что понял. Например, что я не могу спрятать у себя за спиной всех, кто дорог в мире, где жизнь не стоит ровно ничего.

Тринити ведёт нас к костру, показывает на валуны рядом, приглашая сесть и старым, обугленным и ржавым клинком начинает шевелить угли под котлом. Шевелить заставляя их оживать. Он дует и пламя вспыхивает, радостно, сильно.

Тринити собирается кормить нас?

Это было бы отлично, жаль только и еда и сон отнимает время, а у меня совсем мало его сейчас.

— Шахта в клане Проклятых, — начинаю я, опережая расспросы Тринити. — Подземный город набитый Исчадиями. Нам нужно опуститься туда, до самого дна… и вернуться обратно.

— До самого дна? — Юто, который до этого задумчиво разглядывал гулящее среди углей пламя, поднимает на меня удивлённый взгляд.

— Да. Вдруг там, на дне есть сердца Исчадий высоких рангов. Вдруг там есть сердца исчадия ранга Охотник. Это твой пропуск в Семью. И это наш шанс на победу. Мы не должны упустить его.

Я хочу добавить про то, что осталось совсем мало времени, но сдерживаю себя. Лучше им раньше времени не знать об угрозе Рэйден и об армии призрачных воинов. Страх мешает — я не хочу чтобы им мешал страх перед армадой, которая может стереть с лица земли всех здесь.

Юто качает головой. Он просто смотрит на меня и качает головой, а на лицо его очень большие сомнения.

— Некоторые уже пытались это делать, — наконец, говорит он. — Они не возвращались. Шахта широка, некоторые брали маленькие корабли и пробовали опускаться на них. Никто не вернулся. И никто никогда не узнал, какой страшной была их смерть.

— Ну тогда, — я пожимаю плечами и перевожу взгляд на Тринити. — Это означает, что ты должен сделать очень толстые и прочные стены и очень быстрый двигатель… если конечно, хочешь чтобы мы с Юто вернулись обратно.

Я нахожу Вада в столице, в его доме — никто не рискнул тронуть Алхимика Веры. Пока летел я обдумывал как буду искать его, а искать не пришлось.

Обдумывал я и прощальные слова Тринити о том, что если я хочу, чтобы он сделал штуку способную опуститься на самое дно шахты и целой вернуться обратно — я должен найти для него лучший из цехов.

Где найти такой? Производство в столице стоит, никто здесь уже не делает станки или корабли — они не нужны Ода.

Есть только один отличный цех о котором я знаю.

Мой.

В Небесном Утесе.

Правда, сейчас Небесный Утёс принадлежит Карате. Мне нужно будет уговорить её разрешить воспользоваться «её» цехом… так чтобы она не догадалась о том, что штука, которая будет изготовлена там, поможет мне прикончить Ода.

Вада открывает дверь и завидев меня отшатывается… да, я что-то вроде вестника беды для него.

— Я же просил больше никогда не приходить сюда, — говорит он, явно не собираясь пускать меня внутрь.

Он просил об этом? Не помню, может, и так.

Тяну дверь на себя и не обращая внимания на молнии сверкающие в глазах алхимика, вхожу внутрь… здесь ничего не изменилось с нашей последней встречи.

И на верхней ступени лестницы сидит та самая девочка… маленькая дочь Вада. Интересно, Эрика старше её?

— Здравствуй, — я улыбаюсь ей и огромные глаза девочки вспыхивают радостью — ну еще бы, взрослый большой господин в роскошных одежда здоровается с ней.

Вада, скривившись, не в силах помешать мне, прикрывает дверь за нашими спинами.

— Оставь нас, милая, — я вижу тёпло в его глазах… хорошо, когда рядом есть тот, кого ты любишь.

Кроха вскакивает, готовая послушаться отца.

— Пусть остаётся, я не надолго. Мне просто нужны советы, мастер.

Девочка заслышав мои слова, тут же снова усаживается на ступенях и подперев голову ладошкой, замирает, готовая внимательно слушать.

— Советы? — брови Вада удивлённо поднимаются.

Ну да, он думал, что я пришёл за формулами. А я пришёл за большим — за его тайным искусством.

— Мне нужно улучшить одну формулу, мастер, — говорю я, делая шаг к окну — здесь слишком темно, я хочу чтобы тёплые лучи трогали мою кожу.

— Я не улучшаю чужих формул, — холодно отвечает Вада…

— Я же сказал — я пришёл за советами, — напоминаю я. — Я хочу попытаться сделать это сам, но мне нужно знать по каким законам это всё работает.

Должны же быть какие то правила! Я не верю, что формулы рисуют, как вздумается.

— Никто не откроет тебе своих секретов, Керо. Никто, — от взгляда Вада можно замерзнуть.

Спорно. Это спорно.

— Ты что-нибудь слышал о формуле тысячекратной боли, мастер? — спрашиваю я.

Он вздрагивает. И это означает только одно — он слышал о ней. Впрочем, и название её обещает многое. У меня нет этой формулы, но откуда Вада знает об этом?

— Я не чувствую боли, Керо. Однажды я убил в себе боль. Я вывернул формулы боли наизнанку. Я мучил ими себя до тех пор, пока боль не ушла. Навсегда. Я должен был лишиться своей боли, чтобы перестать чувствовать боль других.

— Не чувствуешь боли? — я задумываюсь, а потом показываю на девочку, которая, замерев, не пропускает ни слова из нашей беседы. — Ну, тогда может она почувствует её?

Лицо Вада каменеет.

— Если ты всё же станешь Императором, — наконец, говорит он, не в силах спрятать ненависть во взгляде. — Эти земли утонут в крови. В тебе нет жалости.

Про какую жалость он говорит? Не к тем ли, кого он замучил в соседней комнате, которую так красиво называет лабораторией?

— Этот мир уже утонул в крови, — говорю я. — Со мной её точно станет меньше. Сейчас мне нужно победить. И ради этой победы я сделаю всё, что угодно. И если нужно, если ты заставишь меня это сделать — я убью и её.

Я не показываю на ту, кто сейчас с важным видом сидит на верхней ступени лестницы и слушает нас, делая вид, что всё понимает.

— Милая, тебе всё же лучше уйти, — я вижу каких сил стоит сейчас Вада улыбка. — Я позову тебя, как только мы закончим с этим важным господином.

Она уходит. Кивнув и даже вроде бы не огорчившись, словно понимая, что разговоры взрослых — это серьёзное дело.

— Я скажу, — как только детские шаги стихают на коврах второго этажа, Вада оборачивается ко мне. — Скажу немного. Если тебе этого окажется мало, ты можешь убить меня и её.

Он и правда сказал совсем немного и больше я не стал требовать. Он объяснил мне основы, а остальное — это опыт, который набирается годами, десятками лет — у меня всё равно нет столько времени, чтобы изучать его сейчас.

Оказывается, всё очень просто и очень сложно.

Первый символ формулы — это всегда знак основы, сути. То есть, в формуле огненной плети этот знак отвечает за само оружие, за то, что это будет именно плеть, а не клинок или крюк, к примеру. Первый знак почти никогда не меняют.

И не потому, что это запрещено или опасно.

Причина в другом — слишком странное оружие может получиться, если играться с написанием первого знака формулы. Например, плеть с лезвиями на конце… звучит неплохо, но потребуется долгое время, чтобы освоить такое необычное оружие.

Второй знак отвечает за стихию.

Стихия Огня, Воды, Воздуха, Времени, Тьмы или какая-нибудь другая — редкая в этих местах, может быть присоединена к знаку оружия. Поменяй Алхимик Веры второй знак у моей плети, поставь он вместо огненного какой-нибудь другой, например — знак воды, и моя плеть вполне могла бы рассекать врага ледяными струями… или как то еще.

Третий знак — это свойства выбранной стихии. Он отвечает за то, будет ли плавиться или гореть, ранить искрами или огненными осколками.

Другие знаки — а есть формулы с четырьмя, пятью и даже шестью знаками — отвечают за особые свойства, это уже работа для настоящих мастеров алхимии. Это тонкая настройка формулы, которая по силам лишь лучшим из лучших.

Это не всё, что объяснил мне Вада, этого было бы слишком мало, чтобы изобрести что-то и не убить себя при этих рискованных экспериментах.

Еще можно играться с написанием символов, но это опасные игры. Например, можно удлинять линии, или пересекать те из них, что в исходной формуле не пересекались. А кроме того, символы можно рисовать почти как в анаграмме, заставляя их переплетаться. Это очень опасные точки — точки пересечения символов, но можно получить интересный неожиданный эффект.

А если вести линии одного символа, повторяя контур другого, то формула усиливается, но вот какое именно свойство будет усиленно и пойдёт ли это на пользу — неизвестно. Совсем смелые решаются добавлять символы из других формул — но это безумно опасно.

Вот что рассказал мне Вада — совсем немного, но почему бы мне не попробовать превратить свою плеть во что-то более мощное. Тем более, что Кайоши уже усилил её, удвоив расстояние, на которое она бьёт.

До ночи остаётся еще немало времени и я решаю всё его посвятить экспериментам. Лаборатории, как у Вада, у меня нет, поэтому просто лечу к руинам Мо… которые уже, наверное, и неправильно называть руинами, ведь в центре их появился самый настоящий живой город.

Выбираю одно из полуразрушенных зданий, от которого словно оторвали половину и опускаюсь на второй этаж — рядом комори, внизу, совсем близко, хидо. Бетонные балки из которых торчит древний металл — повсюду, на полу обломки стен и плиты, свисающие прямо с потолка… отличное место для экспериментов. Это, конечно, не лаборатория Алхимика Веры, но тоже очень неплохо.

Прежде чем начать, еще раз вспоминаю всё, что мне рассказал Вада. Первые два символа я трогать не буду — ни само орудие, ни огненную стихию его, я менять не собираюсь. Начинаю сразу с третьего знака — он отвечает за основное свойство стихии — рисую его чуть крупнее и рядом со вторым, почти касаясь… интересно, что получится?

На сегодня, до ночи, у меня две задачи.

Первая — улучшить плеть, и будет обидно, если я потеряю время, а ничего не выйдет. И вторая — после всех этих опытов остаться живым и целым. Если я вдруг намудрю что-то не то и мне, например оторвёт руки… да, это будет грустно, если вспомнить о том, что времени у меня осталось совсем мало до Судного Дня.

Итак, меняю третий знак и, с некоторой опаской, кастую плеть. Боюсь я не зря — в руке появляется что-то похожее жидкий огонь, который в одной мгновение сжигает мне кожу… и сжёг бы и всё руку, если бы я тут же не отбросил плеть в сторону.

Так… первый эксперимент не слишком удачный. И неприятное открытие — против плети в моей руке моя защита бесполезна. Моя защита не спасает от моих формул? Надо быть осторожнее.

Прежде, чем продолжать, пишу талисман лечения, зажимаю в обожжённой ладони и, наблюдая, как её, прямо на глазах, покрывает новая кожа, размышляю о следующем опыте.

Пожалуй, третий знак я тоже трогать не буду. В формуле плети пять знаков… начну с четвёртого. Скорее ради интереса, рисую его меньше обычного. Логика у меня сейчас проста — меньше знак, меньше силы в нём… Интересно посмотреть как это будет выглядеть в деле.

Рисую… и кастую плеть.

Она появляется, больше похожая на призрачную светящуюся нить. О, выглядит необычно, но что с силой? Пробую нанести удар, нить вытягивается струной, касается комори спящей неподалёку вверх ногами, прицепившись лапами к ржавой стальной балке… и аккуратно разрезает тварь надвое.

Удивительно, но половина комори так и остаётся висеть, и только поливает струями крови пол и камни под собой.

Плеть похожая на тонкую светящуюся нить? Это необычно, но с силой её пока непонятно. Прикончить комори — это ничто. Выбираю взглядом ту самую балку на которой висела тварь и, размахнувшись, стегаю её плетью. Балка толстенная, если плеть сможет перерубить её, то и защиту у Охотника сможет если не пробить до конца, то хотя бы повредить.

Тонкая нить плети рисует на ржавом металле чёрную полоску… и всё.

Всё?!

Подхожу к балке и дотянувшись пальцами, трогаю тонкий рубец, который остался после удара. Скромно.

Увы. Первые опыты не слишком удачные.

Сейчас самое время попробовать нарисовать четвертый знак больше остальных… и да, нужно быть осторожнее — руки у меня всего две, а голова так и совсем одна.

Опыты с плетью опасны тем, что она появляется в руке, и если что-то пойдёт не так — меня может просто разорвать… или сжечь, или… нет я не буду думать о плохом.

Итак, рисую четвертый знак больше других, но на всякий чуть дальше от остальных, а потом рисую новую формул внутри себя… и в руке появляется что-то больше похожее на огненный шторм. И уж точно не на плеть.

Я едва успеваю отбросить этот стремительно крутящийся шторм огня в сторону, в надежде на то, что он исчезнет… Но нет — с громким гудением шторм скользит над полом, оставляя чёрные следы на опалённых камнях.

Троица комори висевшая неподалёку, продирает глаза и удивлением поглядывает на вихрь подбирающийся к ним. Пожаров здесь, в руинах, думаю, не было лет триста, а, значит, эти уродцы, видят огонь впервые в жизни. Он их не слишком пугает — с интересом разглядывают и улетать не торопятся.

Может быть, даже решили, что это что-то съедобное. Зря они так решили — вихрь очень быстро добирается до них. Он сам съедает их, раньше чем те успевают расправить свои крылья… и мне приходится закрыть нос пальцами ненадолго — оказывается, сгоревшие комори воняют похуже чем сгоревшие люди.

Когда пламя всё же утихает, я продолжаю свои опыты. Пробую раз за разом и даже приспосабливаюсь.

Самое важное, если что-то пошло не так — вовремя отбрасывать плеть в сторону. Это единственный способ сберечь руки, ноги и голову. Правда на сотой, наверное, попытке, это не сработало. Плеть получилась очень сильно похожей на огромную огненную змею, чуть не перерезала мне горло, а после того, как я её выпустил из рук, еще долго извивалась на земле, подняв в воздух целое облако раскалённой пыли.

То, что я пока жив — хорошая новость.

Но есть и плохая — солнце почти упало за горизонт на западе, а у меня пока ничего не выходит. Всё что получается — это хуже, или опаснее для самого меня или похоже на безумие. Однажды у меня вышла стразу тройная плеть, с тремя длинными огненными языками… вроде бы отлично, но эти языки никак не получилось контролироваться. Они, словно живые сумасшедшие змеи, только и искали до кого бы дотянуться и ужалить. И меня они беречь тоже не пытались, даже наоборот — целили в глаза, собираясь оставить слепым.

Я почти отчаиваюсь и успокаиваю себя лишь тем, что и не должно получиться так быстро. Алхимики Веры изучают эту сложную и опасную науку годами, а я за этот короткий день провел лишь пару сотен экспериментов.

Да, я почти отчаиваюсь, когда очередная попытка оказывается неожиданно интересной.

Огненный язык плети дотягивается до балки в десятке метров от меня и та, неожиданно, вздрагивает. Я вижу сначала тёмный след от плети, затем он становится багровым и тут же вспыхивает. Металл на месте рубца словно мгновенно раскаляется и вот уже начинает стекать на пол огромными сверкающими шипящими каплями.

Проходит совсем немного времени, всего пара секунд, и стальная балка трещит, не справляясь с огненным напряжением рвущим её атомы, и гнётся. Она гнётся словно это не толстенный металл, а тонкий прутик. А еще через секунду отрывается и обрушивается на пол, поднимая в воздух целое облако огненной пыли.

Я даже отступаю в сторону — балка шипит словно огромная умирающая змея, плюётся огненной слюной и дрожит, словно в агонии.

О! Вот это неплохо!

Я замираю, разглядывая текущий по полу металл, который стал сейчас таким ярким, что ослепляет и мне приходится, не выдержав, прикрыть глаза ладонью.

Повторяю удар, на этот раз целя уже в бетонную плиту, свисающую с потолка неподалёку. И снова остаётся тёмный рубец и снова он почти мгновенно раскаляется… а через мгновение плита с оглушающим треском лопается, расстреливая всё вокруг осколками… хорошо что на мне защитные формулы.

То, что плеть плавит металл и даже бетон — отлично, но справится ли она с защитой мастеров?

Ответа у меня на этот вопрос нет… как бы это проверить?

Точно не на Юто — плеть в руках мастера ранга Охотник в любом случае легко сокрушит его защиту Бессмертного.

Ода!

Только на них и можно проверить. И это довольно таки рискованно, ведь в бою с Охотником не до сомнительных экспериментов — там важно каждое мгновение и каждый удар.

Впрочем, выбора у меня всё равно нет.

Эйта — его я собираюсь убить следующим. Вот и испытаю на нём мою новую формулу плети. И не только её. Копья и мой шигиру покрытые арклитовой сталью — их я тоже собираюсь испытать на Эйта.

Я впервые собираюсь выйти против мастера ранга Охотника лицом к лицу и один на один… надеюсь, у меня получится.

Получилось отлично — я не могу наиграться со своей новой плетью. Этаж на котором я устроил себе лабораторию, теперь похож на поле боя — всё вокруг чёрное, оплавившееся, обугленное. И небо над головой тоже чёрное, а это означает, что мне пора вернуться к Лере. Поесть — надеюсь у неё найдётся немного еды — и хотя бы несколько часов поспать.

Лететь до Седьмого Неба совсем недолго. Я поднимаю виверну над облаками — не хотелось бы нарваться на вертолёт — и лечу, разглядывая ночной город по собой.

Разглядеть мало что можно — света там, кроме редких тусклых искорок, нет. Похоже, все городские энергосистемы располагались где-то далеко за пределами города и остались в прошлом… несчастным жителям Москвы грозят тёмные ночи и холодные зимы.

Кое-где, ближе к окраинам, видны костры. Кто их развёл и зачем — никак не разглядеть с той высоты на которой я лечу, да мне сейчас и не до них. Удивительно, но башню Седьмого Неба замечаю издалека. И не по силуэту на ночном небе и не по вывеске, которая темна, как и весь город. Всё дело в тусклых светильниках, широким кругом установленных над террасой ресторана. То, что они горят — довольно странно, может быть, накопили солнечную энергию за день?

Как бы то ни было, они освещают и саму террасу, и входы во внутренние помещения… и мне нравится это. Даже захотелось выбраться вместе с Лерой сюда, наружу, сидеть и пить кофе, глядя на ночной город. Или не кофе — что если у моей новой знакомой найдётся что-нибудь покрепче?

Ради осторожности оставляю виверну на верхней смотровой площадке, а сам слетаю вниз, ко входу в ресторан. Слетаю и тут же слышу незнакомые голоса.

— А она очень даже неплоха, — мужской голос. Очень довольный мужской голос.

У нас гости?!

— Кто первый? — это уже другой голос, тоже принадлежащий мужчине, но явно более молодому, чем первый.

— Ты раздел её — ты и начинай! — откликается третий.

Что там вообще происходит?! Я бы заглянул через окно, но окна здесь такого размера, что меня сразу же заметят те, кто сейчас внутри.

— Только не проси нас отворачиваться, — сипло, словно трёт камнем по камню, смеётся первый.

Оглядываюсь, прислушиваюсь — даже намёка на вертолёт. Как эти люди сюда попали? Их привезли и оставили? И что им тут надо? Кто-то снизу увидел, как я расправился с вертолётом?

— У неё красивые глаза, — говорит второй — тот, что молодой.

— Ты шутишь, брат? Она стоит тут голая, а ты любуешься её глазами?! Давай уже засовывай, ты не один здесь.

— Я могу уступить свою очередь, — голос молодого звучит не слишком уверенно.

— Боишься, что она тебя укусит?!

Слышу взрыв смеха.

— Если бы боялся, не стал бы раздевать её, утырок, — обижается молодой.

Принимаю форму Госуто и проскальзываю в разбитое окно рядом со входом.

В центре зала обнажённая Лера, испуганная, немая, а вокруг неё трое. Все трое в военной форме.

Автоматы лежат на столиках неподалеку — видимо, мешаются. Пистолеты в кобурах на поясе. Рядом, на одном из столиков, включенный походный фонарь, который и освещает зал, а луч его как раз и направлен на голую девушку с рыжими волосами.

Она даже не прикрывается руками — или сильный стресс, или ей запретили делать это. Судя по свежему синяку на запястье — скорее, второе.

— Ну, как хочешь, — тот, кому принадлежит сиплый голос, невысокий крепыш, начинает расстегивать ремень. — Нравится быть вторым — будь им.

И он смеется, да. Над своей шуткой.

Когда невидимой тенью подхожу к крепышу, он успевает расстегнуть ремень, а вслед за ним и ширинку, и вывалить наружу из трусов то, что прятал там.

Заступаю ему за спину, достаю у себя из-за пояса невидимый нож и перерезаю крепышу горло.

Тот начинает хрипеть, забыв об обнажённой девушке в центре… интересно, о чём думает сейчас? Жаль, не спросить.

Хрипит он недолго, а потом, на ослабевших ногах, к ужасу двух остальных своих братьев по оружию, валится на пол, заливая его кровью.

Те немеют, не спуская ошалевших взглядов с бьющегося на полу в агонии тела… они, наверное, решили что он слишком сильно перевозбудился, разглядывая красивую обнажённую девушку с рыжими волосами.

Пока они немеют, перерезаю горло и второму, а потом и третьему, не давая ему возможности слишком сильно испугаться при виде смерти его двоих товарищей.

Ну, а потом отменяю облик Госуто и появляюсь. Появляюсь прямо перед Лерой — обнажённой, и оттого еще более привлекательной.

— Ты?! — мне нравится радость в её глазах.

— Я, — подтверждаю я. — Но это не повод одеваться — мы же теперь друзья и уже можем не стесняться друг друга. Мы прямо сейчас можем погулять на террасе, там отличная ночь для романтических прогулок нагишом.

Я стараюсь не думать, что было бы, если бы я прилетел на полчаса позже… и Лере лучше тоже не думать об этом.

Её прорывает — опускается на пол, на платье на котором стояла, и начинает рыдать.

— Эй, — я присаживаюсь рядом, — я понимаю — соскучилась и всё такое, но не нужно слёз. Я тоже скучал, немножко.

Она улыбается, сквозь слёзы, но и так нормально — ведь её только что, чуть не изнасиловали. Оставили бы потом в живых? Уже не узнаю.

— Ты им так сильно понравилась? — киваю на тела рядом. Надо будет скинуть их, как только Лера успокоится. Если не убрать эту падаль сразу, она начнёт вонять.

— Вообще-то они пришли за тобой, — Лера отворачивается, чтобы незаметно вытереть слезы.

— За мной?! Я не назначал встреч.

— Там, днём, был второй вертолёт, — справившись со слезами и уже не пряча лицо, рассказывает Лера. — И они увидели, что случилось с первым. Наверно, сначала испугались и улетели, а потом вернулись. Может быть, им приказал кто-то вернуться. Может быть, даже сам Кум-Хан.

Кум-Хан? Второй раз за день слышу это имя.

— Кто такой Кум-Хан?

— Не знаю, — Лера почти виновато пожимает плечами. — Говорят, он из военных. Вроде бы, он сейчас самый главный в городе.

— Можно, я оденусь? — неожиданно спрашивает она, глядя мне в глаза своими карими глазами, в которых еще остались растаявшие льдинки слёз.

— Нет, — с серьёзным видом качаю головой я. — Мы же еще не погуляли на террасе. Ну, а потом — жаркая ночь в одной постели.

— Ты будешь смеяться, но у меня здесь всего одна постель… точнее, диван, который я превратила в постель. Но еще есть пол.

И она трогает пол, словно подтверждая, что он и правда здесь есть.

— К чертям пол, — я закрываю её рот ладонью, чтобы она не говорила больше глупостей. — Мы будем страдать вдвоем на одной постели.

— А вино? Вино у тебя есть? — тут же спрашиваю я. Спрашиваю, с неохотой отрывая пальцы от её нежных губ.

— Есть, — тут же кивает она. — Вино точно есть. Иногда, по вечерам, когда здесь, среди облаков, мне становится совсем грустно и одиноко — я делаю маленький глоток. И тогда мир внизу уже не кажется таким страшным.

— Отличная ночь, — я приобнимаю её за талию и прижимаю губы к её ушку. — План на ночь — ужинаем, пьём вино, гуляем голышом, потом ложимся байки в нашу единственную постель. Ну, а завтра с утра отправляемся на поиски Эрики.

Милый вечер — мы сбросили мёртвых, отмыли кровь на полу — не шлёпать же по ней, вкусно поужинали на террасе под светом вечных ламп и пили вино, много вина.

Да, очень милый вечер.

— Я точно в будущем? — неожиданно спрашивает Лера, которая сидит сейчас рядом со мной плечом к плечу и разглядывает звезды, которые совсем близко отсюда. Она в своём коротком и очень красивом платье… оказывается, в прошлом были красивые платья. Когда я первый раз увидел Леру, на ней были брючки, очень красиво обтягивающие её круглую попку… но платье тоже ей очень идёт. Тем более, такое короткое…. Тем более после того, как я помогал ей одеться. Да, я одевал её и делал это очень медленно — зачем торопиться, когда занят таким приятным делом. Больше всего мне понравилось помогать надевать Лере трусики. Тонкие, белоснежные… да, во всех отношениях красивая девушка.

Оказывается, Лера работает… вернее работала — прямо здесь, в одном из ресторанов башни. Принимала самых почётных гостей и всё такое. И у неё очень много здесь самой разной красивой одежды.

— Да, — подтверждаю я, отставляя пустой прозрачный стакан в сторону, вернее в тихий уголок — чтобы ветер не унёс. — На три сотни лет.

— Триста лет…, — она закрывает лицо руками.

— Ты привыкнешь, — успокаиваю я её.

— И здесь в будущем есть волшебство? — она перестаёт прятаться в своих ладошках и заглядывает мне в глаза — сейчас они не карие, а чёрные — слишком тёмная ночь сегодня. Но в них отражаются звёзды и мне нравится туда смотреть.

— Волшебство? — задумываюсь я. Это слово из детских сказок.

— Нет, волшебства здесь нет. Но есть кое-что очень похожее на него. Вот смотри.

Я лезу в сумку, достаю оттуда крохотный обрывок листа, кисть и пишу. Затем отправляю вестника. Крохотная птичка вспыхивает в моих руках, взлетает вверх и тут же, словно опомнившись, возвращается обратно… только уже не ко мне, а к Лере.

— Кто это?! — она вздрагивает, а затем замирает, разглядывая птичку в своих руках.

— Вестник, — говорю я. — И он принёс тебе письмо.

— От тебя? — она не отрывает взгляда от птички с листком в клюве, словно боясь что та сейчас сорвётся с её рук и улетит.

Не улетит.

— Да. Прочти.

Она касается бумаги и вестник выпускает послание. Выпускает, а сам тает в воздухе, просто исчезает.

— Ты красивая, — читает она.

— Это первое, что мне пришло в голову глядя на тебя, — отбираю у неё листок и выпускаю, дарю ветру, который тут же подхватывает и прячет в ночном небе.

— Ты волшебник, — уверенно заявляет Лера. — Самый настоящий.

— Пусть будет так, — я не хочу сейчас спорить. — Но ты тоже прямо сейчас сможешь стать волшебницей.

— Я?! — её глаза вспыхивают. — Не шути так.

— Не шучу.

Достаю еще один чистый клочок бумаги, вкладываю кисть в руку Леры, и пишу, её рукой пишу формулу вестника.

— Добавь пару слов для меня, — вручаю ей кисть.

Она смешно морщит лоб, обдумывая, потом пишет.

— Добавила. Что теперь делать? — спрашивает, бережно держа маленькую птичку в руках.

— Думай обо мне, — говорю я. — Если хочешь, чтобы именно я получил от тебя послание сейчас — думай обо мне.

— Я и так о тебе думаю, — улыбается Лера. Я вижу как она, затаив дыхание, замерев, наблюдает за птичкой, которая вдруг срывается из её руки и тут же возвращается ко мне

Разворачиваю…

«Ты мне нравишься».

Налетает сильный порыв ветра и Лера невольно прижимается ко мне. Обнимаю её — так сидеть здесь, посреди города, посреди мира и ночи еще приятнее. И хочется трогать звезды.

Я прижимаю её к себе чуть сильнее — тонкая талия девушки кажется хрупкой… и её совсем не хочется отпускать.

— А эта девочка… Эрика…, — спрашивает Лера, кивая на ночной город внизу, под нами. — Что ты будешь делать с ней, после того, как найдёшь?

Прикладываю палец к её губам.

— Тсс… Это тайна. Моя маленькая тайна. Может быть, когда-нибудь я открою её тебе, — шепчу, касаясь губами её ушка. — А пока, самое время нам ложиться. Ночь коротка — мы же хотим успеть всё?

В мерцающем свете крохотного светлячка которого я запускаю, Лера показывает мне свою комнатку с диваном, аккуратно застеленным свежим бельём… очень красивым бельём — огромные розовые цветы… мне уже заранее нравится спать в огромных розовых цветах.

Чтобы не мешать девушке укладываться, выхожу террасу, прислушиваясь к звукам ночного города — хочу убиться в том, что хотя бы сейчас сюда никто не летит с желанием прикончить меня. Потом, так и не услышав ничего подозрительного, возвращаюсь.

Возвращаюсь — и осторожно забираюсь на нашу с Лерой постель…

— А ты куда? — интересуется Лера.

— Как куда?! — удивляюсь я неожиданному вопросу. — В постельку. К тебе… я уже немного замерз. Говорят, скоро зима и ночи прохладные уже.

Чистая постель и Лера… Лера, которая очень вкусно пахнет. Цветами — её духи пахнут цветами.

— Тебе лучше лечь на полу… или поискать другой диванчик, — мило улыбается Лера, трогая светлячка, который как раз сейчас висит в воздухе перед её лицом и словно рассматривает девушку. — Уверена, где-нибудь он стоит и ждёт тебя. Или можем поискать его вместе.

— Ну, уж нет, — расстраиваюсь я. — Сама спи на полу.

— Хорошо, — она начинает тихонько выкарабкиваться из под одеяла.

— Эй, нет! Стой! — я удерживаю её. — У нас завтра трудный день — не нужно спать на полу. Что мешает нам заснуть вместе? Нам будет теплее.

— Вряд ли ты сможешь просто заснуть рядом, — улыбается она, посылая воздушный поцелуй светлячку и тот, словно отвечая, касается её губ…. никогда такого не видел! Она умеет разговаривать со светлячками? Тогда она здесь волшебница, а не я!

— Не смогу, да. Ты слишком соблазнительна, — даже не собираюсь спорить я. — Но кому повредит капелька секса перед сном? Мне — точно, нет!

— Не знаю, как у вас здесь в будущем, но у нас не принято заниматься сексом на первом свидании, — Лера нечаянно задевает одеяло, которым накрыта и то сползает, приоткрывая её грудь… её очень даже соблазнительную грудь

— Нельзя?! — я хватаюсь за голову и сажусь на постели. — Странно вы как-то живёте. Ну, хоть поцелуи можно?

— Можно. Но только в губы, — Лера протягивает руку и светлячок — он совсем сошёл с ума? — опускается к ней на ладонь.

Хм. В губы? Что за дикие времена в которых она жила?!

— Ну, хотя бы так, — облегчённо выдыхаю я. — Тогда нет проблем. Ложимся рядом, пара поцелуев и засыпаем в обнимку. Кстати, на втором свидании хоть можно?

— На третьем можно… если понравимся друг другу, — смеётся она.

— Ладно, — я ныряю к ней под одеяло, тихонько обнимаю и прижимаю обнажённое тело Леры к себе. — Но ты только скажи, когда у нас будет третье свидание — я боюсь сбиться со счёта.

Просыпаюсь, обнимаю Леру, но она, поцеловав, выскальзывает из моих объятий и исчезает за дверью.

Я так плохо спал сегодня… такая девушка рядом, а её можно только обнимать. И прижиматься к ней. И целовать. В губы.

Да уж — испытание для самых сильных! Требуется уровень силы мастера ранга Охотник, не меньше!

— Не грусти — мне тоже было тяжело, — Лера появляется очень быстро. Появляется уже одетая, а в руках держит что-то отдалённо похожее на одежду.

— Кажется, это должно подойти тебе по размеру, — говорит она и показывает мне какие-то странные синие брюки, все прошитые снизу доверху жёлтыми нитями. Жёлтыми или оранжевыми — не понять.

— Что это? — Я беру странное одеяние в руки. — Ты неплохо так шьёшь, но следующий раз попробуй нитки прятать.

— Ты не знаешь, что такое джинсы?! — она делает большие глаза.

— Не знаю. И что! — немного обижаюсь я. — А ты не знаешь, как вырвать сердце из груди врага.

Вылезаю из под одеяла и стою, разглядывая нелепые штаны, в которые она собирается нарядить меня.

— Тебе бы конечно трусишки, — качает головой Лера. — Но я их не нашла здесь. Придётся так.

Натягиваю джинсы на себя, с удивлением замечая их удобство и как хорошо они обтягивают мышцы на моих ногах. Драться, конечно, не слишком удобно… ладно, это же ненадолго.

— Ух ты, — она похлопывает меня по попе. — Тебе идёт. Красавчик… когда там у нас третье свидание?

— Мы можем не ждать третьего! — тут же предлагаю я. — И даже второго.

Она только качает головой и отдаёт мне обтягивающую футболку бордового цвета, а потом восхищённо цокает языком, оглядывая то, что из меня получилось.

— И вот это надень, — ставит на пол мягкие спортивные туфли с тремя чёрными полосками на боках.

Бордовый цвет футболки — это отлично, кровь на ней не слишком заметна.

Тянусь за луком и колчаном, которые оставил рядом с нашим ложем, но Лера просто молча качает головой.

— Что не так? — удивляюсь я.

— Как думаешь — зачем я тебя переодела? Наверное, для того, чтобы ты не привлекал своей странной одеждой внимания на улицах города. У тебя очень красивый лук, просто фантастически красивый, настоящее произведение искусства… и огромный тоже. Придётся оставить его здесь, Керо.

Так… мало того, что я всё основное своё оружие оставил у Гото, так еще и лук отбирают.

— Ты можешь взять его, — она показывает на мой нож, который я на всякий случай оставил со своей стороны рядом подушкой.

Да, хотя бы нож. Но и пару пистолетов тоже.

Поднимаемся по широкой открытой лестнице на смотровую площадку — отсюда и полетим.

— Ты уверен, что нам стоит лететь на этом огромном чудище? — Лера замирает на верхней ступени и с опаской показывает на виверну.

— Это безопаснее, чем бродить по городу пешком, — объясняю очевидное я.

И-себа должен показать мне дом, в котором может быть Эрика… лучше будет оставить виверну где-нибудь неподалёку от того места, чтобы не привлекать излишнего внимания.

— Первое седло для меня, второе для тебя, — я бережно беру Леру и подсаживаю, проверяя хорошо ли она уселась.

— И что — всё? — она растерянно осматривает себя. — Ты меня не будешь пристёгивать?! Я же выпаду!

Точно, это проблема. Здесь все привыкли к тому, что на вивернах никаких стремян, ремней и прочего. Все просто садятся в седло и… летят. Помню в самом начале, когда я только попал в этот мир — это смущало. Казалось, что один резкий поворот виверны и можно запросто вывалиться из седла. Да, я понимаю страхи Леры.

— Привяжи меня, — просит она.

Привязать?! Представляю, как это всё выглядело бы со стороны.

— Верёвки кончились. Просто обнимай меня сильнее, — даю я последний совет, запрыгиваю в седло и взлетаю.

Взлетев, первым делом, по привычке, оглядываюсь… и вижу на западных окраинах огромную каменную платформу Варго. Ту самую Бездну Каллоса, которая приводила в трепет всех в округе… до того, как здесь появилась Семья. Сейчас она зависла прямо над крышей какой-то многоэтажки, почти касаясь её.

Варго здесь?

Что ему нужно в городе?

— Ты видишь! — громко, сквозь ветер, шепчет Лера, показывая на… да, на платформу Варго. — Такая огромная, каменная и летает!

В глазах у восторг.

— А ничего, что сейчас под нами виверна из дерева и металла, и она тоже летает? — интересуюсь я, слегка обидевшись. — Это тоже чудо, между прочим.

Она просто кивает, не сводя глаза с летающего города Варго… и, кажется, совсем скоро она разглядит или догадается из чего сделан забор в этом городе.

— Ты видел какие там страшные куклы, вместо ограды?! — восхищённо шепчет она.

— Это не куклы, — я тяну поводья, заставляя виверну взмывать в воздух, а Леру вцепиться в меня из всех сил. — Это трупы.

Когда долетаем до ближайшего облака, оборачиваюсь к Лере. Та сейчас совсем бледная и держится за меня так, словно я спасательный круг в центре океана.

— Первый раз летать на этой штуковине немного страшновато, — соглашаюсь я.

— Чуть-чуть страшно, — она тихонько кивает, боясь пошевелиться и смотреть вниз.

Поднимаюсь еще выше, там чтобы облако закрывало город далеко под нами и от высоты у Леры не так сильно кружилась бы голова.

— Уже лучше, — она заставляет себя заглянуть вниз через огрмоный бок виверны и… еще сильнее вцепляется в меня.

Я никуда не лечу, давая своей спутнице привыкнуть к высоте — просто висим в воздухе под лёгким утренним ветерком, прислушиваясь к медленным взмахам крыльев виверны.

— Там правда трупы? — Лера кивает в сторону платформы Варго.

— Да. Зачем мне врать. Это мой старый знакомый… почти друг. Если хочешь — подлетим, поздороваемся. Я представлю ему свою девушку.

— Свою девушку? — Лера озадаченно смотрит на меня.

— Ах да, у нас же еще не было третьего свидания, — вспоминаю я.

Приближаться к Варго не слишком безопасная идея, но с другой стороны — очень уж интересно узнать, что он забыл на окраинах, рядом с ожившим городом.

Прежде чем подлетать ближе, отправляю Варго вестника — не хватало еше нарваться на чёрные молнии его мертвецов.

Ответ получаю сразу… то самое короткое «жду».

Варго ждёт нас на крыше, над которой зависла его платформа, внимательно наблюдая за тем, как его люди тащат сюда, на крышу, испуганных горожан и запихивают через каменные ворота куда-то внутрь… недаром эту огромную штуковину называют бездной.

Что за странная охота — зависнуть над крышей дома и хватать всех подряд?!

Оставляю Леру в седле виверны — не хочу чтобы она слышала наш разговор с Варго, она совсем не привыкла к жестокости мира в который попала.

— Зачем тебе эти люди? — спрашиваю когда подхожу, кивая на очередного несчастного, которого волокут к каменным воротам платформы.

— Завод. Мой завод растёт, мой город растёт — мне нужны рабочие руки, — он взмахивает огромной ручищей поторапливая своих людей.

Он доволен, да.

— А кормить? Их же надо чем-то кормить, — напоминаю я ему.

— Зачем?! — он опускает взгляд и с удивлением смотрит на меня. — Мои парни режут их и забрасывают в Пещеру Мёртвых… потом просто нужно подождать несколько дней и они оживают.

Разве можно было ожидать от Варго другого? Он уже всё продумал… строит прекрасный город и будущую столицу мира. Молодец.

— Ты мог бы оставить их в живых, — даю осторожный совет я.

— Эта жизнь сложна, парень. Она полна страданий, — Варго легонько хлопает меня по плечу своей лапищей. — Я дарю им благо, они больше никогда не испытают тяжести лишений, боли и усталости от труда. Они будут счастливы… по своему… Да, я дарю им счастье.

Он задумывается над своими словами, видимо оценивая глубину мыслей, но потом вспоминает обо мне. Вспоминает и косится сверху, с высоты своего роста.

— А ты зачем пожаловал то?? — спрашивает.

— Да так. Мимо пролетал, увидел хорошего человека, решил спросить как жизнь, — теперь я похлопываю его по плечу. — Береги себя.

Медленно взлетаем над крышей…

— Кто он? — Лера кивает на Варго, который как раз сейчас усаживается на своего огромного железного змея.

— Монстр, который безнадёжно влюблён в ту, которая его совсем скоро убьёт.

— Убьёт? Но почему он не бежит от неё?

— Он не знает об этом, — я разворачиваю виверну — пора отправляться на поиски Эрики.

— Так скажи ему!

Оборачиваюсь и с удивлением смотрю на Леру.

— Ты не слышала разве? Он монстр.

— Он не кажется злым… ты мог бы спасти его. Ты бы сделал доброе дело ему, а он, потом, тебе. Так устроен мир. Добрые дела правят миром.

Она смотрит на меня своим ясными карими глазами… кажется, она и правда верит в это. Я не буду разубеждать её.

Любым миром правит клинок, пуля и золото… но Лере лучше не знать об этом. И о том, что миром правят монстры вроде меня, Варго, Сейджи или Рэйден — тоже.

И-себа своими подсказками помогает мне найти дом в котором живёт Эрика — обычная серая непримечательная многоэтажка. Район кажется пустым, почти мёртвым. Слышны выстрелы, но не близкие, слышны крики… и тоже не рядом.

Опускаемся на крышу соседнего дома — нужно придумать, что делать дальше. Привязываю виверну к странной рогатой железке — антенна? Боже, какой это древний мир!

Помогаю слезть с шингу Лере — она ещё не настолько освоилась, чтобы справиться сама.

— Откуда, бл., здесь, драконы! — голос сзади.

Оборачиваюсь и вижу двоих с автоматами.

Стреляю дважды, разнося черепа непрошеным гостям. Кровь Пауков повышающая скорость — отличная штука. Эти двое даже не пошевелились за то время, пока я успел достать пистолет из-за пояса и дважды выжать спусковой крючок.

А вот и третий, сбоку за небольшой бетонной будкой. Его почему-то начинает рвать. Думаю, от страха — он уже понял, что его ждёт.

— Эй, — подхожу, останавливаюсь в шаге. — Что с тобой, парень?

Он опускается на ватных ногах в лужу своей блевотины. Да, он просто молча оседает в свою блевотину.

— Что с ним? — голос Леры, которая замерла где-то близко у меня за спиной, звучит испуганно.

— Смерть, — говорю я. — Он её видит сейчас. Он смотрит ей в глаза, а этот взгляд вынести может не каждый.

Поднимаю руку с пистолетом и стреляю ему в голову.

— Керо… что если это всё люди Кум-Хана? Говорят, он очень жестокий, — Лера показывает на тела.

— Жестокий? Не стоит заранее плохо думать о человеке, — говорю я, отбирая у трупов патроны — те, что по виду подходят для моих пистолетов. — Некоторые и меня называют жестоким, но ты же видишь какой я милый.

Я совсем не разбираюсь в этих древних патронах. Приходится доставать магазины из своих пистолетов и сравнивать.

Отбираю пару десятков подходящих и набиваю ими тугие карманы джинсов. К пистолетам, и не только пистолетам, я привык, в моём времени они выглядят совсем по другому, но сути это не меняет. В своей прошлой жизни я убивал ножом или клинком, только если нельзя было стрелять. Но если можно было… я всегда стрелял.

Набив карманы патронами, иду к краю крыши, с той стороны где стоит дом, в котором живёт Эрика. Присаживаюсь, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, и вглядываюсь в зелёный дворик рядом с подъездом. Он выглядит тихим, очень мирным. Скамеечки, клумбы, невысокие, явно недавно высаженные, деревья. И детские игрушки оставленные на асфальте перед ступенями — кажется вот прямо сейчас за ними спустятся… Уютно…

А потом вижу на противоположной стороне улицы девочку лет десяти, не больше. Прижимаясь к стене дома, стараясь не привлекать к себе внимания, она испуганно выглядывает, замерев, прислушиваясь к выстрелам на соседних улицах. Ей нужно как-то перебежать через дорогу… вот только в городе, где военные стреляют без предупреждения и во всё что движется — это не самая простая задача.

Да, я вижу её — девочку с пепельными волосами.

— Ты видишь её?! — невольно дёргаю Леру за руку слишком сильно и она сначала с удивлением смотрит на меня… да, до сих пор я был более нежен с ней.

— Девочку с пепельным волосами, — повторяю я, показывая взглядом на противоположную сторону улицы.

Она замирает всматриваясь, потом кивает.

— Это Эрика?! — Лера, кажется, что-то прочитала в моих глазах.

— Не знаю. Отсюда не разглядеть… цвет волос как у неё.

— Почему она одна? — Лера с тревогой оглядывает пустынную улицу внизу, словно надеясь где-то поблизости найти родителей.

Да, этот город сейчас плохо подходит для прогулок детей без родителей.

— И-себа! — зову я своего невидимого бога. Он сейчас скажет мне — девочка с пепельными волосами, испуганно выглядывающая из-за угла рядом с крыльцом какого-то большого магазина — та, кого я ищу или это просто совпадение.

Тишина!

Я еще жду, не веря своим ушам — И-себа всегда откликался. Всегда! Я помню, как однажды его голос звучал совсем слабо, словно из далёкого далёка, но даже тогда И-себа отзывался.

Что происходит?! Появляется город из прошлого, а мой бог, который всегда был рядом… исчезает?!

— И-себа! — снова повторяю я.

И снова тишина в ответ.

Так странно — он еще недавно был здесь, еще недавно подсказывал путь до этого дома, дома где живёт Эрика.

— Что-то случилось? — Лера с тревогой смотрит на меня.

— Цвет волос, — я показываю на девочку там внизу — она сейчас застыла, прислушиваясь к выстрелам, которые, кажется, приближаются. — У многих здесь такие волосы?

Мне просто нужно сейчас узнать — это Эрика или нет. И если это она… да, мне просто нужно будет сделать то, что должен.

Неприятно, но быстро.

Лера всматривается, сосредоточенно, сжав губы, потом поворачивает голову ко мне… что-то странное в её взгляде сейчас.

— Редкий цвет, — говорит она. — Да, у взрослых такие встречаются… но это же ребёнок, никто не станет красить волосы маленькой девочке.

Значит, это она?

Совпадение всё же возможно, но скорее всего — это Эрика.

— Почему она без родителей? — снова спрашивает Лера.

Возможно, на этот вопрос есть простой ответ — её родителей больше нет. В городе где стреляют, куда даже Варго прилетает, чтобы набрать рабов — это слишком вероятно.

Голод мог выгнать Эрику из убежища, в котором она пряталась.

— Пойдём! Мы поможем ей! — Лера хватает меня за руку и тянет от края парапета — к каменной будке с дверью у нас за спиной. Там, скорее всего, есть спуск на первый этаж.

Да, проще, конечно, долететь, но это может привлечь внимание… вряд ли здесь, в городе из прошлого, привыкли к летающим людям. Здесь даже авто не умеют летать, и очень старомодно катаются по земле.

Да и Эрику я могу спугнуть — неизвестно, что она будет делать, если увидит как кто-то опускается с неба. Она маленькая — может нырнуть куда-то, откуда мне будет сложно её достать.

Успеваем сделать всего один шаг: снизу, с улицы, доносится звук тяжелого удара и сразу за ним — звон разбитого стекла.

Снова приседаю, притягиваю, прижимаю Леру к себе.

Там, внизу, разнеся стеклянную рекламную стойку, между фонарным столбом и скамейкой, прямо на тротуаре застревает авто странной раскраски — белое, с синей полосой и непонятным словом «ОМОН» на боку.

Из авто, распахнув двери, вываливаются четверо в пятнистой форме и бегут вверх по ступеням магазина — совсем близко от затаившейся девочки. Её они не видят, они вообще ничего не видят — выносят ударами прикладов своих автоматов закрытые стеклянные двери магазина и исчезают внутри.

— Это полиция, — тихо шепчет Лера. Она уже не бежит никуда, и меня не тащит — затихла рядом. И только сжимает мои пальцы в своих с такой силой, что почти сломала их — боится.

Не за себя.

За ту, кто сейчас замерла там внизу, вжалась в угол, уже даже не выглядывает и, кажется, не дышит — слишком близко от неё пробежали большие люди с автоматами.

И всё-таки — это Эрика или нет?

Если не Эрика — эта девочка ни в чём не повинна.

Где-то совсем близко, внизу раздаётся автоматная очередь, кто-то вскрикивает, снова несколько выстрелов — на этот раз одиночных — и всё стихает.

— Они приехали за оружием, — шепчет Лера и показывает куда-то вверх… и только тогда я замечаю вывеску над магазином — две чёрные перекрещенные винтовки внутри багрового круглого прицела. Оружейный магазин?

Да, Лера права — полицейские примчались сюда оружием или за патронам. Или за тем, и другим.

— Они сейчас найдут всё, что им нужно и уедут, — тихонько успокаивает себя Лера. — И мы спустимся и поможем Эрике.

Тяжёлая пулеметная очередь прошивает витрину магазина, в который минуту назад забежали полицейские, прошивает, заставив огромные стёкла обрушиться водопадом сверкающих осколков. Откуда то сбоку выкатывается чёрный броневик с клёпанными окнами и красной полосой на боку. Стреляли из него — я вижу ствол пулемёта рядом с открытым люком на крыше. И человека в чёрном рядом с пулемётом тоже вижу.

Броневик замирает на асфальте напротив витрин, которые только что разнес. Замирает, словно ожидая тех, кто сейчас там внутри.

Проходит несколько томительных минут на мертвой, затихшей улице, но из магазина никто не появляется. Те, кто зашёл в него явно не торопятся возвращаться.

Новая очередь из пулемёта вспарывает бок полицейской машины, круша стёкла, панель приборов и кресла внутри.

— Я не вижу её! — Лера сжимает мои пальцы еще сильнее.

Да, девочки уже не видно. Там в углу, рядом с крыльцом где она пряталась, что-то вроде рекламной стойки. За ней она, наверное, и затаилась. Вот только я вижу в этой стойке несколько дыр от пулемётных пуль.

Я вдруг ловлю странное ощущение — как будто рядом ходит кто-то невидимый огромный.

Захожу в другой мир и тут же выныриваю обратно — в шаге от нас там замер, принюхиваясь, прислушиваясь огромный демон похожий на рогатого двухголового пса в пару этажей высотой.

— Куда ты исчез?! — Лера вцепляется в меня. — Был рядом и исчез. Не пропадай так!

Испугана.

Я впервые почувствовал Призрака из мира живых. Иса говорил, что Охотники со временем начинают ощущать этих тварей даже не заходя в другой мир.

Подкатывает второй броневик, перегораживает улицу и замирает, а ствол его пулемёта разворачивается к расстрелянной витрине.

— Это люди Кум-Хана! — Лера отодвигается от края парапета.

— Откуда знаешь?

— А кто еще? Они теперь здесь заправляют. — Она вдруг мрачнеет. — Лика… мы с ней вместе работали… дружили. В первые дни, когда всё началось — мы спустились вниз. Хотели домой. Мы в Котельниках обе живём… жили.

Она замолкает.

— Говори, — я сжимаю её руку в своей.

— Её расстреляли из такого же броневика… я потому и вернулась в башню. И те, кто стреляли — выкрикивали только одно имя. Кум-Хан.

Проклятая помеха. Мне бы разобраться Эрикой и уйти…

Если это Эрика.

— И-себа! — снова зову я и снова получаю в ответ тишину.

Неприятная мысль обжигает холодом кровь — что если И-себа исчез, что если он мёртв, ведь он никогда не говорил о том, что бессмертен. И тогда… тогда я навсегда останусь в этом мире, в этом времени.

Однажды и почти почувствовал его, почти увидел. Что если — Рэйден, достигнув пятой формы Первородных может не только видеть И-себа. Она ведь гибрид Хранителя и Первородных, таких еще не было и обо всех их свойствах и умениях не знает даже сам И-себа.

Что если она сможет… убить его?!

Я отмахиваюсь от безумных мыслей, но… они не пришли бы мне в голову, если бы мой невидимый бог не исчез. Да еще так невовремя.

Новая пулемётная очередь взрывается рвущим уши треском и пули пылающими осами словно разыскивают кого-то внутри магазина.

И находят — я слышу крик.

— Минус один, — человек возле пулёмёта показывает кому-то, рукой в чёрной перчатке, жестом единицу.

У обоих броневиков, словно подчиняясь одной команде, тяжело распахиваются задние двери и на асфальт вываливается сразу несколько человек в чёрной форме. Приседают возле колёс, прячась за железной тушей авто и осторожно выглядывают.

Они собираются караулить полицейских? Как долго? Что, если те уже ушли? Уверен, в этом огромном магазине есть и другие выходы… только идиоты будут прятаться внутри с риском нарваться на пулёмётную очередь, когда можно спокойно уйти.

Я слышу как люди в чёрном переговариваются, что-то решая, затем, слаженно сорвавшись с места, прижав приклады автоматов к груди, начинают торопливо подниматься по ступеням. Поднимаются недолго — получают встречную очередь в лица и отходят обратно под прикрытие броневиков, оставив на ступенях двоих.

— Она там, рядом, — я чувствую как дрожит Лера… и она про Эрику.

Да, эта песня может быть очень долгой. Почему полицейские, что засели внутри магазина, не уходят — я не знаю… но они явно не собираются уходить. Может быть, этот магазин слишком лакомый кусок в городе, где сила определяется тем, насколько полон твой магазин.

Хотя… эти на броневиках, они не слишком то жалели патронов, когда вспарывали очередями всё вокруг.

Да, это всё надолго, а я не хочу ждать.

— Идём, — теперь я тяну Леру к той самой двери на крыше.

— Куда?! — девушка смотрит на меня с испугом, так словно я собрался уходить, оставлять Эрику… ну, нет, конечно же, я не оставлю её… я здесь ради неё.

— Эти парни внизу, — поясняю я. — Я поговорю с ними.

Лера ничего не поняв, кивает и послушно следует за мной. Дверь оказывается открытой, а сразу за ней, как только я распахиваю её — человек с автоматом. Прибежал на шум?

Стреляю в упор, дважды, затем отталкиваю мертвое тело в сторону и начинаю торопливо спускаться по лестнице ведущей вниз — буду надеяться, что она выведет меня туда, куда нужно.

Толкаю двойные двери подъёзда и шагаю под лучи солнца.

— Тебе лучше подождать здесь, — оглядываюсь на Леру, которая выскочила вслед за мной и испуганно замерла, глядя на военных рядом с броневиками. Они совсем близко, в паре десятков шагов. И они видят нас, обернувшись на стук захлопнувшихся дверей.

Медленно спускаюсь по лестнице, держа руки за спиной, сжимая рукояти пистолетов за поясом.

— Куда ты лезешь? Приболел?

Это кричит кто-то из тех, кто сейчас прячется за стальные бока больших чёрных машин.

Эти на асфальте, с автоматами мне не нужны. Нужны другие — те, что сейчас сидят за пулемётами… да, я еще помню какие кусачие пули из пулемётов, они знатно порвали мою защиту.

Два пулемёта, два человека… мне нужно обезвредить их.

Стреляю в голову. Дважды. Целюсь в лоб, но промахиваюсь. Первому пуля попадает в закрытый рот, взрывает зубы и почти ломает шею, откинутой по инерции головой. Второй получает пулю в ухо, вскрикивает словно удивляясь такому неожиданному финалу своей жизни и сползает в люк.

Улица взрывается треском автоматных очередей, и ко мне со всех сторон тянутся пылающие нити пуль, прошивающих воздух наполненный эфиром. Они хотят ужалить меня, дотянуться до моего сердца, но разбиваются о защиту формул, которыми закрыто моё, такое уязвимое на первый взгляд, тело. Пули вспыхивают, разбрасывая искры, плавятся, стекают каплями лавы на асфальт и там застывают искрящимися слезами.

Стреляю, стреляю раз за разом, как только вижу уязвимое место у людей в чёрном. У некоторых из них каски, бронежилеты… да, мне приходится дождаться когда они приоткроются.

Я забираю жизни одну за другой — это быстро, пули летят быстро.

Вот и всё. Остался один — ему я прострелил руку. Он пытается ползти за автоматом, который лежит в шаге, который так неудачно уронил. Добиваю выстрелом в шею — она не прикрыта бронежилетом.

А потом иду к Эрике.

Она лежит в том самом углу, из которого выглядывала. Лежит, давится кровью, которая наполняет её рот и молча, со страхом, смотрит на меня.

И все её волосы, удивительного пепельного цвета волосы, сейчас в крови… она вся сейчас утонула в крови.

Присаживаюсь рядом с телом, нахожу тонкое запястье и прислушиваюсь к пульсу. Совсем слабый.

Лера — оказывается, она уже здесь — опускается на асфальт рядом с ней, пытается приподнять голову, не давая захлебнуться кровью.

Да, это правильно, но уж не поможет, пулемётная пуля в животе не оставляет шансов.

— Помоги же ей! — Лера дрожит.

Я не шевелюсь. Бог сделал за меня всю грязную работу. Через несколько секунд в мире не станет Рэйден.

— Я не могу, — качаю головой.

Отличный исход.

Лера пытается заткнуть огромную рану на животе Эрики ладонью, а потом, вся вымазавшись в крови, поднимает голову и, ничего не понимая, смотрит на меня.

— Ну, помоги же ей! Я же видела, как ты лечил свои раны!

Я встаю, пора уходить.

— Пойдём, — пытаюсь взять Леру за руку, приподнять, но она вырывает её. Вырывает и снова опускается на асфальт. Приподнимает лёгкое тело Эрики и переворачивает набок, давая крови, наполняющей её рот, возможность вытечь.

А потом снова пытается заткнуть рану на животе.

— Ей уже не помочь, идём. Здесь опасно, — я касаюсь плеча Леры, но та вздрагивает и отодвигается.

— Лера, лучше уйти прямо сейчас, — я оглядываюсь. Улица кажется пустой — если не считать мёртвых тел в чёрном на асфальте, но в любую секунду здесь могут появиться люди Кум-Хана… или еще кто-нибудь вроде них.

— Чёртов волшебник, ты можешь её спасти! — ненависть в её глазах неожиданна. — Ты же пришёл за ней, пришёл чтобы спасти! И просто уходишь?!

Спасти? Нет, я пришёл за другим.

Вот только… вдруг, это не Эрика?

Словно отвечая на этот вопрос, с противоположной стороны улицы, от того самого дома с милым двориком за красивой оградкой, раздаётся пронзительное:

— Эрика!

Я вижу как от подъёзда, не глядя по сторонам, забыв об опасности, забыв о тех, кто всё еще сидят там, внутри магазина, бегут двое. Мужчина и женщина. И женщина очень похожа на ту, кто сейчас умирает у моих ног. И на Ри она тоже очень сильно похожа.

Её родители. Всё это время они сидели в подъезде, уверен — дрожа наблюдали за тем, что творится здесь на улице и молились чтобы с Эрикой ничего не произошло. Да, они не стали лезть под пули, и это правильно, это бы не помогло.

Женщина отталкивает Леру, опускается на асфальт рядом с Эрикой… она не плачет, просто сидит и что-то тихо шепчет, словно разговаривает с ней.

Мужчина тоже присаживается рядом, бережно берёт тело Эрики на руки, встает и беспомощно оглядывается, пытаясь сообразить где найти врача… словно в этом городе можно найти врачей сейчас.

А потом он идёт по улице, с ней на руках, не обращая внимания на автоматные очереди, которые сейчас совсем близко.

— Пойдём, — снова касаюсь руки Леры.

— Да пошёл ты, — она вырывает руку и устало опускается на асфальт, в лужу крови, прижимаясь спиной к стене. — Иди куда хочешь, мы не вместе.

Неожиданная странная боль в груди. Слева, там где сердце. Откуда она? Эта боль того, чьё тело я когда-то забрал?

— Не всех можно спасти, — говорю, стараясь не обращать внимания на эту боль. Это эхо жалости — оно пришло из души того, кто давно уже мёртв, как когда-то пришла память об Аой.

— Просто уходи, — Лера говорит тихо, не поднимая головы. — Уходи, откуда пришёл. Похоже, в будущем остались одни уроды.

Я не знаю, что делать с этой странной болью в груди… и мне не нравится она. Она слишком сильна сейчас… она кажется нестерпимой. Может быть, в другой раз она не будет такой сильной?

К тому же, мне в голову только что пришла идея. Просто отличная идея.

Я скоро вернусь сюда. Вернусь, когда рядом не будет Леры. Когда рядом с Эрикой не будет никого.

Лезу в сумку, достаю клочок бумаги и кисть, пишу формулу лечения и протягиваю Лере.

— Держи. Тебе нужно будет засунуть его как можно глубже в рану… Не жалей её, если хочешь спасти.

Она поднимает взгляд на меня, на мою руку с листком, смотрит недоверчиво, затем выхватывает и бежит вслед мужчине с девочкой на руках.

Пулемётная очередь пылающими струями эфира зажигает воздух вокруг, разрывая мою защиту, отбрасывая к стене…

Последнее, что я вижу прежде, чем мир в моих глазах погружается во тьму — это третий броневик, который медленно, словно большой осторожный зверь, выползает из переулка.

— Он не может быть живым.

— Но он жив. Не веришь — смотри его пульс.

— Сам смотри, я не хочу, чтобы он оторвал мне яйца.

— Просто футболка! На нём просто футболка, его должно было очередью разнести на шмотья, а он цел. Чудеса какие-то.

— А ты видел как плавились пули, когда попадали в него?!

— Кум-хан сказал — обо всём странном докладывать.

— Мне кажется или ты наручники на нём забыл застегнуть?

— Проверь.

— Пошёл ты!

Смеются.

Эти голоса совсем близко, прямо надо мной… и они говорят обо мне, в этом нет никаких сомнений.

Где-то близко шум двигателя, большой транспорт на котором меня везут, иногда потряхивает…

Открываю глаза…

В тесном пространстве, в котором вокруг много металла, рядом со мною несколько человек в чёрной форме. И все эти люди разглядывают меня. Разглядывают и обсуждают.

Раньше чем понимаю, что лежу на полу броневика — он останавливается. Где-то совсем близко, но снаружи слышится скрежет — открывают ворота? Затем мы снова катимся куда-то, уже медленно, через каждые несколько секунд притормаживая на поворотах.

Останавливаемся уже явно насовсем — я слышу, как впереди открываются двери броневика. Слышу быстрые шаги, почти бег, лязг металла — и низкие широкие задние двери тут же распахиваются, впуская в унылый сумрак железного зверя солнечные лучи и тепло.

Двое из тех, что сидели рядом, только на скамейках, бодро подхватываются со своих мест и так же бодро, упираясь в моё тело ботинками, сбрасывают меня на землю… вернее, на асфальт. Это больно когда ты весь в дырках от пулеметных пуль, пусть и ослабленных защитой.

Вокруг что-то похожее на военную базу — очень много людей в чёрной и зелёной форме, все с оружием, рядом крыши одинаковых одноэтажных домиков — казармы?

И я в центре, здесь что-то вроде площади.

Меня тут же окружают, разглядывая с любопытством. Что именно со мной не так — пока непонятно.

Поднимаю руки вверх, чтобы рассмотреть наручники. Два чёрных браслета и тонкая цепь. Небольшое усилие и она рвётся, освобождая меня.

Один из солдат, сделав большие злые глаза, бросается ко мне.

— Что ты творишь?! — он наклоняется, пробуя удержать.

Забираю автомат у него из рук и выдаю очередь в голову. Тело отбрасывает в сторону, а я откладываю оружие на асфальт и пробую сесть. Израненное тело отзывается сильной болью.

Ко мне снова бросаются. Я вижу как взлетают к груди автоматы… я уже жду выстрелов, но тут раздаётся короткий властный окрик и все вокруг словно застывают. Я жду пуль летящих в мою сторону, но ничего не происходит.

Подходит человек в чёрной форме, с автоматом на плече, с короткой, совсем короткой стрижкой, несколькими шрамами на лице… и без уха. Вместе него только тонкий белый след полукругом.

Останавливается в шаге, сначала разглядывает мертвеца рядом, затем переводит взгляд на меня.

Я ожидаю, что он начнёт стрелять, но вместо этого одноухий привычным жестом, локтем, задвигает автомат за спину и… улыбается.

— Ты кто такой? Что ты за чёрт? — его цепкий взгляд пробегает ко мне.

— Я — чёрт, — отвечаю я, а потом спрашиваю: — Что с ухом?

— Забрали за долги, — скалится он.

— Они будут стрелять? — киваю на обступивших меня солдат… да, в их взглядах сейчас много ненависти, ведь на месте того, кому я только что прострелил голову — мог быть любой из них.

— Нет, — говорит он так, что я сразу верю.

Всё это хорошо, но раны от пуль из мощного пулемёта совсем скоро добьют меня, если я срочно не начну лечиться. Там, в броневике, я лежал в луже крови, и здесь на асфальте подо мной уже начинает собираться новая… или это не моя? Или это того, бедолаги, для которого этот день оказался не слишком удачным?

Рисую внутри себя формулу лечения, затем еще одну такую же, еще одну, а потом обновляю формулы защиты — от неё сейчас, после пулемётных очередей, мало что осталось.

— Что за херь? — глаза одноухого вспыхивают. — Что с твоими ранами?

Он протягивает руку и показывает на дыру от пули на моём локте. Та, под действием сразу трёх формул лечения быстро затягивается — затягивается прямо на глазах.

— Я живучий, — пробую встать… получается. Тело болит, но боль это не смертельно. Опускаю взгляд на пояс своих джинсов. Ни ножа, не пистолетов.

— А это что? — одноухий касается светящихся черепов на моей шее. — Никогда не видел таких татух. — Парни, они светятся.

Он оглядывается, словно призывая в свидетели всех остальных.

Делает шаг ко мне, останавливается напротив, совсем близко, сверля взглядом.

— Ты кто такой? — спрашивает снова.

— Да чёрт же. Чертей не видел ни разу?

Сейчас больше всего на свете мне хочется узнать: автоматная очередь, которая прошила меня — зацепила ли она еще кого-нибудь, зацепила ли она Эрику, успела ли Лера донести талисман или… пуля досталась и ей?

Проверить это прямо сейчас можно только одним способом. По привычке хлопаю себя по боку — сумка на месте. Я навесил её на ремень джинсов, когда собирался в приключение по городу. Достаю листок — слишком большой. Приходится отрывать лоскут поменьше. Мгновение подумав, пишу короткое «Ты жива?».

— Что ты творишь? — интересуется одноухий.

Не обращая внимания на него, на вопрос который он задал, отправляю вестника. Вестника к Ри.

Все эти люди, сколько бы их здесь не было — не слишком опасны. Если только не начнут стрелять все сразу, пожирая пулями мою защиту, но в таком случае я просто уйду в тень.

Броневик с пулемётом стоят в шаге, но пулемёт опасен, только если атака неожиданна.

— Сними это, — протягиваю руки вперёд, показывая одноухому взглядом на наручники.

Если не снимет, не прикажет снять — я убью их всех здесь, прямо сейчас… у кого-нибудь обязательно найдется ключ от железных браслетов.

Он секунду раздумывает, словно оценивая мою наглость, затем делает знак кому-то рядом. Ждать долго не приходится — ему протягивают ключ, а он забирает и передаёт его мне. Расстёгиваю браслеты, выпускаю из рук и они, громко звеня, грохаются на асфальт.

Одноухий морщится, прикрывая своей единственное ухо ладонью.

Ответный вестник появляется так быстро, что удивляюсь даже я.

А уж как удивляются другие, разглядывая как крохотная птичка падает ко мне в руки, оставляет аккуратный квадратик бумаги и тут же бесследно тает, словно привиделась.

«Ты волнуешься за меня? Мне приятно узнать об этом. Скучаю»

Ри не знает, что сегодня совсем недавно я держал её жизнь в своих руках. И продолжаю держать.

— Пойдём, — одноухий кивает приглашая следовать за собой и идёт через толпу солдат, который расступаются перед ним.

Кто он?

Тот самый Кум-Хан? Может быть — слишком уверенно держится, словно он царь здесь.

Идём к одному из одноэтажных домов поблизости, идём вдвоём — никто даже не пытается следовать за нами. Крыльцо, короткий коридор увешанный фото военных и вот мы в просторной комнате. Не знаю, что здесь было раньше, но сейчас это место отдалённо напоминает главную залу Ода во дворце. Диваны, полы в коврах, на стенах оружие, а в центре длинный стол, сейчас пустой, но сохранивший следы недавнего пиршества.

Одноухий плюхается в один из диванов, и показывает мне на другой, напротив, накрытый узорным ковром.

— Кум-Хан? — спрашиваю я.

Лучше один раз задать вопрос вслух, чем мучить себя повторяя его раз за разом мысленно.

— Откуда знаешь?! — удивляется он.

Ответить не успеваю — распахивается дверь, появляется солдат, в высоких ботиках, зелёных штанах и голым накачанным торсом. Косо поглядывая на меня, идёт к одноухому, что-то спрашивает, получает ответ и снова исчезает.

— По дороге про Кум-Хана говорили, — всё же отвечаю я на вопрос.

— И что говорили? — оживляется одноухий. Крепкий, ловкий, глаза злые, но может и улыбаться, широко, не прячась.

— Я не слушал.

Снова открывается дверь, на этот раз не так резко. Появляется тот же самый тип с голым торсом. В руках — два стакана и блюдо набитое разрезанными фруктами или овощами — издалека не разобрать. Подмышкой бутылка.

Подходит, расставляет молча на столике перед нашими диванами и сверкнув на меня недовольным взглядом, уходит.

Одноухий откупоривает бутылку, наливает прозрачной жидкости в каждый из стаканов — немного в каждый, и один из стаканов двигает ко мне.

Беру, подношу, принюхиваюсь и тут же отстраняюсь — в нос бьёт резкий спиртовой запах.

— Что это?

Он удивившийся вопросу, поворачивает ко мне бутылку этикеткой.

«Кремлёвская водка»

Название мне не о чем не говорит, поэтому просто возвращаю стакан на стол — неизвестно что там пили Древние. Что если их желудок и яд мог выдерживать?

Одноухий пожимает плечами, словно обидевшись на то, что я не оценил его гостеприимства и опрокидывает свой стакан в рот.

— Я Кум-Хан, а кто ты? — в третий раз повторяет свой вопрос он, и тут же поднимает руки вверх, словно заранее останавливая меня. — Только не надо про чертей!

Кум-Хан высадил меня на одну из крыш неподалёку от Седьмого Неба.

Неподалёку, но не на самой башне — не хочу, чтобы он знал о моём убежище. Перед прощанием мы договорились о том, что совсем скоро я наведаюсь к нему в гости… я наведаюсь, да. Ему нужны рассказы об этом мире? Нужны советы? Я дам ему их, лишь бы потом он сделал то, что мне нужно.

Подхожу к краю крыши, с той стороны где внутренний двор дома, делаю шаг в пустоту и начинаю медленно опускаться. Где-то на половине пути до тротуара замечаю в окне дома напротив изумлённые детские глаза… ну да, не каждый день можно увидеть людей, которые просто летают, летают сами по себе.

Оказавшись на земле, оглядываюсь, чтобы понять в какой стороне башня… вижу её, а еще, на верхней смотровой площадке вижу свою быструю виверну.

Да, она не пропала — Лера, после того, как люди Кум-Хана увезли меня, бросилась на крышу где мы оставили шингу, бесстрашно уселась виверне на спину и поднялась на ней в воздух. Настоящий подвиг, не меньше. Желание посмотреть куда меня увезут и, наверно, попробовать как-то спасти — оказалось сильнее страха.

Увы, пока она поднялась на крышу, пока взлетела, пока освоилась с управлением — было уже поздно, броневик в который забросили моё тело уже бесследно исчез.

И тогда она вернулась на башню и стала слать мне вестников. Слала не очень удачно, в панике напутав с написанием формулы.

Впрочем, в конце концов у неё это получилось… ко мне всё же добрался вестник от неё, с кратким, но очень эмоциональным пересказом всех её приключений.

Снова пробую позвать И-себа и снова никакого ответа. Что если невидимый бог доигрался? Игры со временем — опасная штука. Вот уже город появился, город которого никто здесь не ждал. Что если и И-себа однажды без следа исчезнет в своём прошлом, не оставив после себя даже эха?

Проплутав в притихших дворах — они кажутся безлюдными, если бы не испуганные лица в окнах — выхожу к башне и только тогда взлетаю. Взлетаю, разглядывая город внизу подо мной. Кажется, сегодня он гораздо более тихий — или в нём стало больше страха, или меньше людей.

На террасе ресторана, отмахиваясь от облака, которое как раз сейчас пролетает мимо, меня встречает Лера.

— Спасибо! — она прижимается ко мне и… целует. Да, мне нравится когда она меня целует сама… это впервые. Той ночью, что мы провели вместе, она лишь отвечала на мои поцелуи.

— За что? — на всякий случай уточняю я.

— За Эрику. И от меня спасибо и от неё еще большее. Она просила обнять тебя за неё. А еще — просто огромное — от её родителей. Они такие милые и очень сильно благодарны тебе.

Её глаза горят и сейчас они совсем не кажутся карими, скорее — золотыми.

— Я им сказала, что ты друг и что ты искал её, — по её лицу пробегает облачко. — Но они не смогли вспомнить тебя. Но всё равно — они тебе очень сильно благодарны. И ждут в гости.

Да, совсем скоро я зайду к ним на кофе. Или на чай.

— Ты же вернёшься сегодня? — Лера смотрит на меня загадочно.

— А надо? — уточняю я.

— Да, устроим второе свидание. Хотелось бы скорее перейти к третьему.

— Что если мы просто поменяем второе и третье свидание местами? — делюсь отличной идеей я. — И всё по правилам и все довольны.

— Неплохо, — Лера снова целует меня. — Но, у меня, кажется, есть другая. Она даже лучше.

Лучше? Разве может быть лучше?

— Так ты вернёшься сегодня?!

Тело Леры в моих руках манит… и очень трудно говорить «нет». Вот только на эту ночь у меня другие планы — Карата! Она уже успела прислать вестника, в послании которого явный намёк на то, что она очень сильно хотела бы видеть меня в Небесном Утёсе сегодня ночью.

Лера очень милая, но Семья важнее. У Ода еще так много жизней, а у меня совсем мало времени.

— Я постараюсь, — запускаю руки в трусики Леры, но та, покачав головой, выскальзывает из моих объятий.

Ладно, не будем торопить события.

Если сегодня провести ночь с Каратой, а потом… похоронить её — тем приятнее будет свидание с Лерой. Мы отпразднуем с ней мою маленькую победу.

Даже две — ведь сегодня, совсем скоро, я собираюсь прикончить и Эйту.

Фамильный корабль Ода на месте — в той самой расселине, где я его оставил.

Опустившись на палубу, спешу в кузницу. Снимаю печать, отпираю замок… и нахожу потного Гото с увесистым молотом в одной руке и шигиру, моим шигиру — в другой.

Гото слышит, как открывается дверь, распрямляется и отложив молот, вытирает пот со лба, следя за мной настороженным взглядом. Ну да, большого добра он от врага Ода не ждёт.

Я вдруг вижу яки.

Мои парные яки. Они висят на стене, на небольших крюках из тёмного металла… и они притягивают меня. Арклитовая сталь — а они уже сверкают ею — придаёт оружию особый блеск, он выглядит почти как свечение… красиво. Эти два копья, мои копья — красивы.

— Они готовы? — останавливаюсь перед ними и спрашиваю. Спрашиваю не оборачиваясь, не в силах оторвать взгляда от своего нового оружия.

— Да, господин.

Господин?

Он не должен называть меня так. Я ведь враг.

Бережно снимаю одно из копий, касаюсь сначала наконечника, касаюсь знаков выгравированных прямо на причудливой формы острие, а затем переворачиваю обратной стороной и провожу пальцами по широкому лезвию. Они тоже всё покрыто гравировкой — совершенно незнакомые символы, которые, тем не менее, не случайны. Это формулы, сила которых вложена в копьё — она делает его еще более мощным, еще более сокрушительным оружием.

Поднимаю яки вверх и заведя за спину вкладываю в особые крепления, похожие на ножны, у меня на спине. Их мне, вместе с копьями отдал Мастер Копий.

— Я дам тебе столько золота сколько захочешь, — говорю снимая со стены второе копьё. — Это отличная работа и она должна быть достойна оплачена.

— Мне хватит жизни, — говорит Гото.

Оборачиваюсь и с удивлением смотрю на него. Он сомневается в том, что я оставлю его в живых?

— Ты уже заслужил жизнь. Сейчас я говорю о золоте.

— Мне хватит жизни, — повторяет Гото.

Я вдруг догадываюсь, почему обратился ко мне почтительно, почему назвал господином.

— Ты признаёшь моё право убивать за эти земли, за мои земли?

— Да, — он склоняет голову.

— Когда будет готов мой шигиру? — я показываю взглядом на клинок в его руке.

— Он готов господин… я просто хотел сделать его еще лучше.

Он протягивает клинок мне.

— Сделай, я подожду, — я не тороплюсь забирать шигиру из рук мастера.

Я и правда подожду. У меня есть парные яки, у меня есть и кинжалы — я уже вижу их. Они лежат на столе рядом с горнилом, сверкая, искрясь арклитовой сталью.

— Совершенства нельзя достичь, господин.

Мне кажется или на лице Гото тень улыбки?

— Дайте мне день и я сделаю ваш меч совершеннее. Дайте мне месяц — и я смогу еще сильнее отточить его. Дайте мне десять лет… и всё равно останется то, что можно улучшить. Это отличный клинок и вы можете забрать его прямо сейчас… после того, как он остынет.

Беру в руки шигиру, чувствуя, как жар огня, которым он был нагрет, обжигает мне ладони.

Гото выпускает клинок со странным выражением тоски на лице.

— Ты как будто не хочешь отдавать его мне, — пробую истолковать его взгляд.

— Это последняя моя работа, господин, — голос Гото звучит спокойно.

— Последняя?! — удивляюсь я.

— Да. Вы убьёте меня сейчас. Чтобы вы ни говорили — вы убьёте меня сейчас. Проще сделать это, чем прятать огромный корабль с человеком борту. С человеком вроде меня. Вы не можете просто запереть меня на печать — я умру от голода или от жажды, а у вас точно не будет времени, чтобы думать о том, хватит ли у меня еды.

— Я поступлю лучше, — пожимаю плечами.

— Лучше?

Он прав — прятать большой корабль, заботиться о плённом кузнеце, следить чтобы у него не закончились запасы еды или воды — у меня нет на это времени.

— Ты же умеешь охотиться?

Его брови удивлённо поднимаются.

— Я давно не делал этого, но… да, господин — я умею охотиться. И я достаточно силён, чтобы противостоять зверю вроде хидо или джанку.

— Вот и отлично. Я перегоню этот корабль в другое место, западнее, туда куда Ода не жаждет заглядывать. Оставлю его в скалах, возле каких-нибудь пещер… ты сможешь там охотиться, Гото.

Он смотрит на меня не понимая, не веря.

— И вы не запрёте меня? — он недоверчиво хмурится, словно ожидая подвоха.

— Нет.

— Но…

— Ты можешь послать вестника к Сейджи. И он прилетит и вызволит тебя. Да, ты можешь это сделать, но вряд ли Сейджи сможет спрятать тебя от меня. Я буду убивать Ода и однажды… однажды убью и тебя. У тебя есть только одна возможность избежать смерти от моего оружия, закалённого тобой оружия — не возвращаться к Ода. Дождись когда я расправлюсь ними и тогда ты станешь свободен принимать любые решения. И даже сможешь остаться со мной, если захочешь.

Я ухожу оставив Гото одного, ухожу на капитанский мостик, чтобы, как и собирался, перегнать корабль в Запретные земли.

Может ли Гото вернуться к Ода? Да. Но я получил то, что хотел и это уже никак не повредит мне и не поможет им.

Прилетаю во дворец с тайной надеждой застать Эйту.

Сейчас мне важно встретиться с ним где-нибудь за пределами столицы, но так чтобы никто из Ода не узнал о нашей встрече.

Самое простое было бы повторить тот самый трюк, что я провернул с Кетсу, позвать на совместную охоту… вот только о нашей совместной охоте тут же узнает Сейджи.

Нет, нужно придумать что-то другое, я не могу так рисковать.

Я собираюсь зайти к себе в покои, найти Иса и у него уже узнать о том, где мне лучше поискать Эйту, но слышу большой шум из главной залы. Слишком большой, чтобы я мог не обратить на него внимания.

Что если там происходит что-то важное для меня?

Спускаюсь на пару этажей и замираю перед огромными дверьми прежде чем их толкнуть… да, из-за них слышен такой шум, словно… словно там идёт большой пир.

Вот только слишком раннее время, для пира — солнце только клонится к западу, до заката еще далеко.

Вхожу и радуюсь тому, что никто не обращает на меня внимания. От Ода здесь сейчас, наверно, лишь половина, но внимание всех занято тем, что происходит в центре залы — там где арена. Сначала я вижу на арене Слуг и решаю что там какой-то бой — развлечение для господ, обеденное развлечение для господ, под вкусную еду.

И только подойдя ближе в лапах демонов замечаю девушек.

Обнажённых девушек.

Некоторые из них даже красивы. Лица у них испуганы и покорны одновременно… нет, они даже не пытаются сопротивляться тому, что вытворяют с ними Слуги.

Ищу взглядом Эйту… и нахожу! Развалился на одном из длинных диванов рядом с ареной, теребит свою острую бородку и с интересом следит за тем, что сейчас происходит в круге арены.

Когда подхожу, первым делом незаметно бросаю взгляд на его шею — вдруг как раз сегодня или вчера охота Эты оказалась удачной и он смог заполучить вторую жизнь.

Нет, ни одного черепа, он по-прежнему самая легкая добыча для меня в Ода. Последняя лёгкая добыча. Здороваюсь и усаживаюсь рядом, и Эйта чуть пододвигается освобождая для меня больше места.

Интересно, сколько времени он уже в Семье? если давно, то почему у него нет жизней? Была вторая и ту он потерял во время большой охоты. Неудачлив? Неумел? Или слишком сильно рискует всегда? Я бы хотел знать ответ на этот вопрос, ведь совсем скоро мне предстоит бой с ним.

Едва усаживаюсь, появляется девушка… почти полностью обнажённая девушка — на ней ничего, кроме узкой повязки прикрывающей бёдра…. повязки которая вообще ничего не скрывает.

Девушка ставит передо мной кувшин с вином, чашку, блюдо с мясом и овощами, забирает пустой кувшин и мило улыбнувшись, исчезает. Отличный сервис — я едва успел сесть, а она уже здесь.

Ода умеют жить.

Отрезаю себе ломоть мяса, оборачиваю его листом зелени и начинаю жевать, разглядывая, как почти прямо передо мной огромная штука Слуги терзает лоно испуганной девушки.

Ода нравится смотреть на такое? Эта девушка красива… я бы и сам не отказался поиграть с ней.

— Он сейчас порвёт её, — сообщает мне Эйта, хотя я без него вижу, как член Слуги почти протыкает девушку насквозь.

Половина Семьи здесь, и, кажется, здесь сейчас как раз те, кому нечего делать в своих новых владениях. Вот как например Эйта, которому достался клан Проклятых. Отличное место, вот только достался он ему лишь на бумаге — стена Хинун, защищающая кланы севера до сих пор не пала, а значит и доступа к Проклятым у Ода нет. Нир спит спокойно, а Эйта наблюдает как демоны насилуют человеческих девушек.

Ищу взглядом Сейджи и не нахожу, глава Ода похоже нашёл себе занятие интереснее чем это. Караты тоже, подозреваю, она готовится принять меня, ведь сегодня, совсем скоро я прилучу в Небесный Утёс… правда сначала мне нужно как-то прикончить Эйту.

— Ей нравится, посмотри же, — тянет меня за руку Эйта.

Нравится? Нравится, когда штука размером с дубину в попке? Я вспоминаю Хину… девушку которой это точно нравилось.

— Что там в клане Проклятых? — наклоняюсь к Эйте ближе, чтобы не кричать. — Ты был там уже?

Он, не глядя на меня, кивает и тянется лезвием своего кинжала к новому куску мяса из тех, что лежат на широком блюде перед ним.

— И что там? — не отстаю я. Я бы тоже не оказался просто есть, пить и разглядывать как весело Слуги жарят девушек, но дела — есть дела. Мне нужно как-то вытащить Эйту из города, а я пока не знаю как это сделать.

Эйта вместо того, что отвечать, не удерживается, вскакивает и шагает к самому ограждению очерчивающему круг арены. Останавливается там и подбадривает то ли Слугу, то ли девушку на его члене, предлагая ей перестать уже стесняться и получить настоящее удовольствие.

Слуга тем временем кончает, подвывая, стаскивает со своей штуки девушку и отпускает её на песок, полежать, а сам выхватываю себе другую жертву и подняв высоко над землей, прижимает к себе, пробуя протиснуться в её рот своим длинным багровым языком.

— Оставайся на ночь, — Эйта возвращается ко мне и плюхается обратно на диван. — Здесь весело. Зря ты нас избегаешь.

Я не избегаю, у меня просто слишком много дел.

Как же его вытащить из города?! Попробовать прикончить прямо здесь, в замке? Плохая идея и она точно плохо закончится для меня. Здесь Слуги вокруг, и остальные Охотники совсем близко. Для меня предстоящий бой и без того сложен, чтобы еще сильнее понижать свои шансы на победу.

— Я летал туда, — Эйта подливает себе вина. — Вернулся ни с чем. Там какая-то защита над городом. если бы не она, я бы попробовал вырезать там всех мастеров… вряд ли она слишком сильны.

О, он говорит о клане Проклятых! И я знаю о какой защите речь. И знаю как обойти её.

Вырезать всех мастеров? Там только один сильный мастер, Нир… и он, увы, не в силах противостоять никому из Охотников. Если бы не лень Эйты, если бы не невидимая стена обжигающая сильной болью — Нир бы уже мёртв?

Да. Или мёртв или бежал, а в клане Проклятых царствовала бы Семья. Да здравствует лень Эйты!

— Я знаю тайные тропы, — говорю, наливая вина себе. — Мы можем зайти туда вдвоём и вырезать всех.

Глаза у Эйты вспыхивают. Ну еще бы, вряд ли ему нравится быть хозяином земель, в которые даже попасть нельзя.

— Мы можем отправиться туда завтра, — быстро говорит он, сразу забывая о том, что творится на арене.

Завтра?

Нет, завтра слишком поздно, я бы не хотел терять целый день, у меня таких дней осталось совсем мало.

— Если только сейчас, — я показываю сожаление на лице. — Завтра улетаю в Араги, срочные дела. Не знаю когда вернусь.

Я могу врать ему сейчас что угодно — если всё пойдёт хорошо, обратно в столицу Эйта не вернётся. Вернее, вернется светящимся черепом на моей шее.

Хорошо и то, что Эйта не будет предупреждать Сейджи о нашей поездке. Сейчас мне важно не выйти из дворца вместе со своей будущей жертвой.

Я собираюсь, я готов, уговаривать его и дальше, но Эйта неожиданно кивает и встаёт, отодвигая кувшин. Он делает шаг к дверям, но останавливается удивлённый тем, что я вместо того чтобы следовать за ним, остался сидеть на диване.

— Вылетай сейчас, а я нагоню тебя, — говорю как можно небрежнее. — Совсем скоро нагоню. Есть одно дельце.

— Карата? — подмигивает Эйта. — Эта красотка точно положила на тебя глаз, все вокруг говорят об этом…

— Тсс… — я прикладываю палец к губам.

Он уходит, еще раз подмигнув мне на прощание, а я занимаюсь ужином — отличная возможность набить себе живот перед трудным боем.

Догоняю Эйту далеко за руинами Мо, над самым Холмом Молитв. Он, завидев меня, облегчённо улыбается — наверное, уже стал бояться, что я пошутил и никуда не собирался с ним лететь.

Нет, я не шутил, я просто хорошенько поужинал… а еще разрешил себе до конца понаблюдать за занятным зрелищем на арене, когда с десяток, наверное, Слуг по очереди стали «развлекать» одну девушку. Не мог оторваться, ждал чем закончится. Закончилось очень интересно, понравилось всем — и тем, кто участвовал и тем, кто смотрел.

Догнав Эйту, показываю на холм под нами и знаками, через ветер, который бьёт нам в лицо, предлагаю опуститься на землю. Он удивляется, пробует расспрашивать, но я делаю вид будто не слышу его. Заставляю виверну падать вниз, не оглядываюсь… у Эйты нет сейчас другого выхода, кроме как последовать за мной.

Опустившись на землю, спрыгиваю из седла и застываю, поджидая свою жертву.

Мне нужно убить Эйту сейчас. Второй попытки не будет. Если он останется жив, он вернётся и расскажет всем о моей неудавшейся попытке и о том, что я враг. Бой который нельзя проиграть и отступить — это всегда особенно тяжелый бой.

Эйта спрыгивает со спины виверны и идёт ко мне, в глазах удивление… и правда, что мне сейчас может быть нужно здесь, на холме посреди равнины. Холм Молитв? Что если я захотел помолиться?

— Что ты хочешь сделать? — подходит и спрашивает он, так и не придумав никакого объяснения.

— Убить тебя, — говорю я серьёзно.

Он улыбается, еще не веря. Ну, конечно — зачем члену Семьи убивать его?

— Я не шучу. Смотри.

И бью его в грудь. Кровь Первородных позволяет мне нанести этот короткий дар быстрее, чем Эйта успевает даже вздрогнуть, а не то что защититься.

Удар не убивает Эйта, он даже не ранит его, он лишь пробивает защиту на его груди, ослабляя перед моим новым ударом. И я бью еще раз, это последний простой удар, который позволит мне нанести противник. Да, он пропускает его, не успевает уклониться и я с радостью вижу, как лезвие моего шигиру вскрывает ему ребра. Жаль справа. Слишком далеко от сердца.

В то же мгновение из рук Эйты, словно два огромных жала вырастают ледяные клинки. Сверкающей тень вспыхнув в лучах солнца, они тянутся ко мне, тянутся так быстро, что я едва успеваю увернуться. Увернуться только от первого удара ледяных лезвий, второй удар рубит мою защиту — я вижу полупрозрачную трещину которая проходит в воздухе рядом с моим горлом, я слышу треск… горло слишком уязвимо, смертельно уязвимо, если Эйте удастся разрушить мою защиту именно здесь — мне не выжить.

Рисую рядом на земле формулу плененного зверя — мне нужно отвлечь противника, всего на пару секунд, пока смогу восстановить защиту. Мой верный слуга появляется, и тут же, повинуясь мысленного приказу бросается на Эйту. Тот уворачивается, и выкрутившись в воздухе, ледяным клинком сносит голову зверя…

Как же он ловок, и почему я решил, что тот бой будет не слишком сложным!

Ладно, я хотя бы успел восстановить одну формулу защиты…

Ледяные клинки, зажигая эфир, сверкающими веерами обрушиваются сверху и я едва успеваю прикрыться шигиру. Лезвие стального клинка покрытого арклитовой сталью против ледяных клинков? Шигиру рассекает их, заставляя рассыпаться хрустальными осколками.

Тут же чёрное облако вдруг окружает нас, черное облако в котором не остается ничего кроме мглы. Не видя противника, я отступаю, отступаю всего на шаг и тут же напарываюсь спиной на лезвие клинка. Удар Эйты так силён, что пробивает защиту, пробивает мне живот, насквозь и я в одно короткое мгновение успеваю даже разглядеть тонкий узор на лезвии его меча.

Он уже успел зайти мне за спину, а ведь прошло меньше мгновения!

Выныриваю из облака тьмы — там, внутри, мне точно не выжить. Эйта через миг появляется вслед за мной, падает быстрой тенью, я едва успеваю отбить удар его клинка, ухожу в сторону и кастую паутину — если она свяжет врага, свяжет хотя бы на пару секунд — я выиграю этот бой.

Чёрные тонкие нити паутины укутывают тело Эйты, режут его защиту, совсем недолго, но потом становятся ледяными, ломкими и рассыпаются — он смог мою ослабить атаку. Впрочем, своё дело они сделали — я вижу чёрные трещины разбегающиеся по телу Эйты, его защита не выдержала острой как тысячи лезвий паутины.

Сейчас самое важное не дать ему обновить формулы. Я прыгаю, зажигая яростью кровь, меняя её цвет на зелёный, я забиваю ему в грудь оба копья, я хочу увидеть как острия их пригвоздят врага к скале под нами.

Всё получается — они пробивают грудь, тонут, застревают в камне под телом поверженного врага, не оставляя ему шанса.

Оставив яки в груди врага, опускаюсь ему на грудь и заношу шигиру, готовый ударить если Эйта попытается ускользнуть.

Он тянется к своему клинку и я бью, давая шигиру насытиться кровь врага.

Он пробует лечиться — я вижу как его тело укутывает золотая дымка, и я бью снова — я не дам ему выжить, на каждую его попытку вернуть себе жизнь, будет следовать мой удар и новая рана.

Он сдаётся — золотая дымка уже не появляется, он видит, как тонка нить его жизни. Не выкарабкаться.

— За что? — спрашивает он.

Он не понимает. Он не понимает, почему член Семьи набросился на него. Я даже не буду менять облик, Эйта всё равно ни разу не видел Керо. Да, я не хочу менять облик, я лишь хочу, чтобы проигравший враг ушёл в другой мир, я хочу наполнить сосуд его последней кровью.

— Умрёшь так и не узнав, — я поднимаю шигиру для последнего удара.

— За что?!

Я вижу, как ему до боли не хочется умирать, так и не узнав ответа.

Наклоняюсь совсем близко к его лицу и шепчу:

— Ответ в другом мире.

Он кивает. Понимает: цена ответа на этот вопрос — сосуд который я наполню его кровью.

Он кивает и исчезает уходя в призрачный мир, а я иду вслед за ним.

Он здесь, задыхаясь от крови наполняющей его легкие ждёт ответа. Он ждёт ответа… вот только зачем ему мой ответ? Что он будет делать с ним в аду?

Засовываю шигиру ему в сердце и чуть проворачиваю — пусть умрёт быстро, у меня нет времени дожидаться, когда закончится его агония.

Когда он умирает, наступаю на горло и вытаскиваю яки из его груди. Отличное оружие, я только попробовал его в этом бою, оно может дать много воину, если его рука тверда, а глаз точен.

Переворачиваю тело на бок и уже привычно делаю надрез на спине, а потом смотрю, как сосуд наполняется кровью еще одного моего врага…

Это быстро и вот уже я распрямляюсь, разглядывая под тусклым солнцем призрачного мира тёмную жидкость — свою пятую жизнь.

Вот и всё, на сегодня я свободен.

Карата… я уже скучаю по тебе. Я уже лечу к тебе.

Карата встречает меня. Встречает на роскошной белоснежной виверне, глаза, клыки и когти которой отлиты из самого настоящего лунного золота и очень красиво искрятся в темноте ночи.

Она встречает меня уже рядом с Небесном Утёсом, подлетает совсем близко и одарив улыбкой, взмахивает рукой, приглашая следовать за ней.

Карата приготовила для меня что-то интересное?

Вот я точно подготовил для неё сюрприз, пришлось даже встретиться с близняшками и обсудить детали этого большого сюрприза, который мы готовим новой хозяйке Небесного Утёса.

Когда перелетаем стены Небесного Утёса, я ожидаю, что Карата свернёт к главной городской площади — ведь именно там находится большой дом главы клан, но нет. Белоснежная виверна летит прямо, в сторону одной из башен. Одной из самых высоких башен.

Почему именно туда и что там такого интересного? Не знаю, посмотрим.

Башня без крыши, одна лишь просторная открытая терраса, окружённая столбами, на каждом из которых висит по фонарю и сейчас они очень красиво освещают и соседние дома и саму террасу. Здесь, на самом верху, под открытым небом, что-то вроде небольшого бассейна, стены и дно которого уложены гладкими речным камнями, а по сторонам его установлены широкие диваны, покрытые роскошными золотыми тканями. А еще — низкие массивные столики, тонкой работы статуи из белого камня и цветы, много живых цветов в огромных каменных вазах.

Что это за место? Бассейн под открытым небом? Уютные диваны и столы для ужина с видом на город?! Почему я раньше не видел здесь всего этого? Это Джун так постарался для главы клана, для Кайоши?

Карата опускает виверну в нескольких шагах от бассейна, легко спрыгнув из седла и вручив поводья девушке в полупрозрачной одежде — одежде, через которую в свете фонарей легко угадывается изящное тело — спешит ко мне

— Я рада тебе. Располагайся, эта ночь только для нас двоих, — говорит она на секунду коснувшись моей руки и тут же показывает на ближайший из диванов, настолько мягкий и пышный, что любому страннику трудно удержаться, чтобы не утонуть в нём.

Дважды приглашать меня не нужно. После жёсткого седла виверны, в котором я сегодня провёл несколько часов, прилечь на такой диван — это почти то же самое, что оказаться в раю.

— Сначала мы будем ужинать, — многозначительно улыбается Карата и знаком подзывает к себе ту самую девушку в полупрозрачном платье до пола, которая только что приняла у хозяйки виверну и отвела её в дальний угол террасы.

Сначала? А что будет потом? Трикси и Клео на своём Ра где-то здесь, среди облаков, над нами. Они будут наблюдать за мной и Каратой всю ночь, наблюдать через огромную подзорную трубу. И они будут ждать моего знака, особого знака. Я договорился, что выведу Карату куда-нибудь на открытое пространство. Куда-нибудь, где Ра будет удобно пробить прекрасную грудь девушки своим большим и очень мощным гарпуном… силу которого я уже успел испытать на себе.

Я собирался устроить для Караты романтическую предрассветную прогулку на скалу нависающую над городом… но что если и эта открытая терраса подойдёт? Что если и не нужно ждать рассвета?

Да, думаю, она отлично подойдёт. И мне даже не придётся ничего придумывать, чтобы вытащить Карату из города.

Появляются еще девушки. Они кажутся сестрами — одинаковые полупрозрачные одежды, через которые видно почти всё, чёрные волосы собранные в одинаковые причёски и одинаковые же серебряные гребни на головах, словно крохотные короны.

Девушки приносят блюда и кувшины, и расставляют их на столиках. И судя по тому на каких столиках она располагают яства, Карата не собирается садится рядом со мной. Наоборот, она выбрала для себя диван на противположной стороне бассейна… это не очень далеко, но и рукой никак не дотянуться, не прикоснуться. Кажется, гордая девушка решила сегодня выдерживать дистанцию между нами?

У нас с ней будет сегодня первое свидание когда любые прикосновения запрещены? А поцелуи? Они будут? От мысли о том, что губы Караты будут касаться моих губ, по моему телу пробегают прохладные мурашки. Я бы хотел эту ночь провести с ней в одной постели… но возможно ли это?

Я не ошибся — Карата усаживается на том самом диване напротив, даже не усаживается, а почти ложится. Похоже, она собирается сочетать приятный отдых с вкусным ужином. А в том, что ужин наш будет вкусным нет никаких сомнений. Блюда перед нами источают такие ароматы, что я невольно сглатываю слюну.

Впрочем, я голоден и съел бы сейчас и сырое мясо хидо, если бы нашлась соль, чтобы присолить его.

— Это самая высокая башня в городе, — зачем-то сообщает мне Карата, отрывая взгляд от девушки, которая наполняет вином её чашку и переводя его на меня. Она сообщает мне это со странной улыбкой.

Самая высокая? Но зачем мне знать это?

— Никто не увидит нас здесь, — поясняет Карата для не слишком понятливых типов вроде меня.

Ах, вот в чём дело. Интересно. Так у нас будет с ней сегодня что-то?

Но зачем так далеко сидеть друг от друга? Нет мне, конечно, нравится смотреть на дрожащее отражение красавицы в воде бассейна разделяющего нас… но было бы гораздо приятнее коротать ночь на одном диванчике, болтая и иногда, словно случайно, касаясь друг друга.

— Ты же впервые здесь?! Как тебе мой Небесный Утёс? — спрашивает она, пригубив вина и тут же отставив чашку.

В её глаза бесятся шальные искорки… что она задумала?

Кажется, она пока не собирается ужинать, кажется, ей не терпится поболтать со мной. Я же, наоборот, не против первым делом набить живот.

Придвинув ближе одно блюд начинаю освобождать его, выбирая самые лакомые куски, а Карата с улыбкой молча наблюдает за мной… и сейчас её взгляд похож на взгляд матери на своего любимого сына, которым она гордится.

Странный взгляд, но он мне нравится.

И он возбуждает меня, да. Почему — не знаю. Или просто всё дело в том, что Карата сейчас, на самой верхней точке города под ночным небом накрывающим нас и светом фонарей — выглядит невероятно притягательно. Я бы хотел чтобы они сейчас была ближе, намного ближе, я бы хотел касаться её.

Что, если она хочет сегодня лишь поиграться со мной, не подпуская слишком близко? Это так к лицу ей, её гордости и уверенности в себе.

Я ем, изредка поглядывая на молчаливую Карату, а изредка на девушек… тех самых девушек в полупрозрачных одеждах. Они после того как принесли еду не исчезли, как следовало ожидать, а застыли возле ограды террасы, словно ожидая новых приказов своей красивой хозяйки. Их тут десять, не меньше — зачем столько?

И кстати, самая одетая здесь — как раз Карата. Её длинное, до пола, свободное белое платье кажется непроницаемым для света фонарей и надёжно прячет под собой тело девушки. Белоснежное платье из дорогой роскошной ткани, ожерелье из золота и драгоценных камней на груди, очень дорогие — это видно по тонкой работе — браслеты на запястьях… Карата похожа сейчас на древнюю царицу. НЕвероятно красивую дрвню царицу, мысль о близости с которой — обжигает.

И она очень соблазнительна сейчас, каким бы целомудренным не было на ней это платье.

Её взгляд вдруг замирает на моей шее… и улыбка сходит с прекрасного лица.

— Пятая жизнь?! Иниро, ты шутишь?! У тебя уже пятая жизнь?! — Карата хмурится и качает головой, словно то, что она увидела — ей совсем не понравилось.

Странная у неё реакция.

— А что не так? — осторожно интересуюсь я.

— Всё не так! Ты пришёл в клан совсем недавно, кажется, еще вчера… и у тебя была всего одна жизнь, а сейчас… сейчас у тебя уже пять их, и ты в одном шаге от того, чтобы войти в Совет. Сейчас в Семье только у четверых жизней больше, чем у тебя. Если завтра Макото, у которого сейчас, как и у тебя, пять жизней, ошибется, если Призрак, которого он встретит — окажется сильнее его… — Карата касается своего лба, словно сама не веря тому, что произнесёт дальше. — Одна ошибка Макоты и ты займёшь его место! Ты войдёшь в Совет Ода!

— Разве это плохо? — теперь уже хмурюсь я. И почему я решил, что Карата будет рада моим успехам. Ах да, здесь конкуренция… Новичок появился в клане совсем недавно и уже готов занять место среди сильнейших. Макото когда увидит новый череп на моей шее точно не обрадуется. И не только Макото.

— Я бы порадовалась за тебя, но…

Вместо того, чтобы продолжать, Карата замолкает. Она с задумчивым выражением лица тянется к своей чашке с вином — словно забыв обо мне. Делает глоток… она сейчас там, в своей светлой умной голове, словно оценивает что-то… знать бы что именно.

— Мне кажется, ты собиралась сказать что-то еще, — осторожно подталкиваю её к откровенности я.

Приходится ждать, пока она решит объяснить.

— Это всё очень странно, мой дорогой Иниро, — говорит она, пристально глядя мне в глаза. — В клан приходит мастер ранга Охотник с одной жизнью, и вдруг в считанные недели он добывает себе еще четыре. И это при том, что некоторые тратят годы, чтобы добыть и сохранить всего лишь пар жизней. Тот же Эйта, например. Он очень силён и ловок, но за пять лет пока существует Семья, он смог добыть всего три жизни… и две из них потерял. Каждая схватка с Призраком опасна, никогда не знаешь заранее — добавит она новый череп на твою шею или сотрёт один из тех, что ты с таким трудом смог добыть.

«Все три потерял» — хочу поправить я Карату, но, конечно, не поправляю — пока еще никто в клане не знает о смерти Эйты… и я тоже не должен знать.

— Разве я не говорил тебе о том, что я лучший? — улыбаюсь я, отодвигая блюдо — я почти сыт. — Я долго шёл к рангу Охотник, я получил его, я пришёл в земли которые кишат Призраками, я вступил в клан Ода — вы сильнейшие, а я всегда выбираю сильнейших. И кстати…

Карата приподнимает голову, дожидаясь вопроса, ведь очевидно же, что сейчас я задам вопрос.

— Клан Ода — не семейный клан, — продолжаю я. — Почему он носит имя Ода?

— Сейджи создал этот клан. Сейджи Ода создал этот клан, и назвал его по имени своего рода.

— Хм… — задумываюсь я, пытаясь понять. — Но если… если ты займёшь место Сейджи — клан сменит своё имя?

В глазах Караты сверкает молния — да, она очень сильно желает занять место Сейджи. Но не займёт. Если всё пройдёт удачно — уже сегодня эта очень красивая, гордая девушка уснёт вечным сном.

— Нет. Этот клан уже всегда будет носить имя Ода, кто бы не стал править им — таковы правила Великого Круга, — отвечает Карата и слышу грусть в её голосе. Ну да, она метит на место Сейджи и не отказалась бы поменять и имя на гербе Семьи.

И тут у меня сразу появился еще один вопрос.

— А что нужно, чтобы клан приняли в Великий Круг?

Прежде чем ответить, Карата откидывается на спинку своего дивана, почти ложится… и её белоснежное платье распахивается, приоткрывая умопомрачительные ноги девушки.

Зачем она так?! Я даже дышать начинаю глубже от вида того, что прячется под платьем девушки.

— Три условия, — Карата, улыбаясь, поправляет платье и оно снова прячет её тело. — Глава клана обязан иметь ранг не ниже ранга Охотник и он должен быть готов выступить куда угодно по первому зову Великого круга.

Она замолкает.

— А третье правило? Ты же сказала их три.

— А третье правило — никаких правил. Великий Круг — это такое логово змей. Там разрешено всё, там царствует право сильного. Великий Круг воюет со всем миром, но и внутри самого Великого Круга идут вечные войны, тайные или явные. Никто не запрещает их, никто не смог бы запретить их, ведь на кону многие миллионы золотом и огромные, почти бескрайние, земли.

— Почему бы тебе не создать свой клан, — спрашиваю я.

— О нет, — Карата машет рукой и тянется к своей чашке с вином. — Сейджи силён, он смог выжить в Великом Круге, смог не погубить свой клан. Это трудно, почти невозможно там. Тот с кем сегодня ты пьёшь вино и улыбаешься, уже завтра может придти на твои земли и забрать их. И если он сильнее тебя, если ты отступишь — никто не упрекнёт его в том, что эти богатства добыты нечестно. Сейджи смог выжить и поэтому к нему потянулись и другие Охотники. И я.

Так вот как! Оказывается, Великий Круг еще тот гадюшник. Интересно!

— Ты насытился? — в голосе Караты звучат странные нотки.

— Да, но ты… ты даже не притронулась к еде, — я киваю на полные блюда перед ней.

Такой роскошный ужин и всё зря?

— Я не хочу есть. Совсем. Но вот купаться я точно хочу, — она снова улыбается — я никогда еще не видел Карату в таком хорошем настроении.

Она встаёт, делает знак и через секунду рядом с ней оказывается одна из девушек. Быстрым движением она сбрасывает с плеч Караты платье, оставляя её… оставляя её обнажённой, почти обнажённой. Ничего кроме тонких трусиков, словно паутинки из чистого золота оплетающей её крутые бёдра.

Золотые трусики? Тонкая паутина из золота, которая не скрывает вообще ничего?

— Эй! — улыбается Карата, заметив мой взгляд направленный на соблазнительный треугольник между её ног. — Ты, кажется, засмотрелся.

— Они из золота? — Я не нахожу в себе сил отвести взгляда от тонкой щелки, которую эти удивительные трусики даже не пытаются спрятать.

— Нет, — смеётся она. — Золотые нити.

— Я не верю, — мотаю головой я. Эти трусики похожи на изящную золотую клетку, которая бережёт то, что спрятано внутри.

Она идёт, идёт ко мне по самому краю бассейна, грациозно покачивая свои бёдрами. Останавливается в шаге от меня, останавливается и смотрит сверху вниз, ожидая… ожидая когда я рассмотрю получше.

Касаюсь тонких нитей… да, это не металл, но очень похоже… и совсем ничего не скрывают.

— Разве я разрешала себя трогать, мой дорогой Иниро? — её улыбка кажется насмешливой и манящей одновременно.

— Прости, трудно было удержаться. Ты же красива… или ты забыла об этом?

Мне хочется спрятать руки за спину, потому что видеть такое тело совсем близко и не касаться его — невыносимо.

— Купание под луной только вдвоём — разве это не чудесно, — Карата поднимает руки показывая на небо… а я смотрю как поднимается и её грудь… я бы не отказался поцеловать её сейчас.

А потом она медленно, раскачивая моё возбуждение каждым шагом, сходит в воду по каменным ступеням, спиной ко мне, попой ко мне. Да она издевается?!

Только вдвоем? Я с удивлением оглядываюсь на полуобнажённых девушек, который никуда не делись. Почему она так говорит? Или… слуги это не те, на кого стоит обращать внимание? Точно, для Караты здесь сейчас есть только я и она. Эти девушки… они будут наблюдать за нами?

Искупаться вместе с ней? Почему бы и нет. Если Карата не обращает внимания на слуг, то почему бы и мне не последовать её примеру. Стягиваю с себя одежды и оставшись голышом, шагая вслед за Каратой в воду.

Кто там мне рассказывал о том, что до сих пор она никого не подпускала к себе? Сейджи? Никого кроме меня… или и со мной она лишь поиграет сегодня, прекрасно понимая какое впечатление производит на меня.

Бассейн неглубок, по грудь, нырять не получится, а вот рассматривать Карату, которая плывёт рядом, сверкая в свете фонарей своими золотыми, совсем прозрачными трусиками — вполне себе можно.

— Мы могли бы провести эту ночь вместе, — говорю я облизываясь — тело Караты в воде кажется ее более совершенным, каждое движение его отзывается во мне волной желания

Приходится стиснуть зубы… и я уже немного жалею, что оказался сейчас здесь. Трудно терпеть.

— Мы и провёдем её вместе, — улыбается Карата, мягко откидывается на спину и укладывается на воду, чуть раздвигая ноги — чтобы удержаться на плаву…

Безумие какое-то! И как мне это выдержать?

И не придерёшься же — девушка одета! Трусики на ней есть? Значит не голая.

— Я немножко другое имел в виду, — говорю. — Я, например, хотел бы целовать тебя.

— Где целовать? — она замирает с улыбкой, ожидая моего ответа.

— Хм… везде. Ты прекрасна.

Я уже готов услышать от неё —" так целуй же!», но вместо этого она качает головой.

— Я недостоин тебя? — догадываюсь я, вспоминая наш с ней прошлый разговор, во дворце. Тогда она что-то говорила об этом. О своей очень высокой планке, до которой я пока не дотягиваюсь.

— Не обижайся, — она касается меня, утешая. Значит, я не ошибся — эта красотка считает меня недостойным её?!

— Я уже вошёл в Остриё, и совсем скоро войду в состав Совета, мы будем сидеть там рядом… и ты считаешь меня недостойным?!

Я просто не верю своим ушам и глазам. Да, я не верю.

— Я знала того, кто был сильнее тебя, сильнее всех тут, сильнее всех кого я встречала, — взгляд Караты затуманивается воспоминаниями.

— И даже сильнее Сейджи? — не верю я.

— Намного сильнее Сейджи, — улыбается она.

— Как такое может быть?!

Сейджи мастер ранга Охотник с тринадцатью жизнями… кто может быть сильнее его?

— Ты такой странный, Иниро, — и снова на лице Караты та самая улыбка, чуть снисходительная, но очень тёплая. — У тебя высокий ранг, но ты как будто вчера пришёл в этот мир — ты не знаешь многого здесь. Это так странно… и это привлекает меня в тебе. Ты кажешься загадкой.

Вздрагиваю. «Ты как будто вчера пришёл в этот мир» — звучит так, словно она почти разгадала меня.

— Однажды я потерял память, — вспоминаю старую спасительную легенду, которая однажды, в первые дни в этом мире, помогла мне. — Если видишь, что я не знаю каких-то простых вещей — не удивляйся. Просто рассказывай. Вот сейчас, например, расскажи — кто может быть сильнее Сейджи.

Она лежала на воде, но сейчас встаёт… да, сейчас она так близко от меня, что наши тела почти касаются друг друга, её грудь — почти касается меня… и это сводит с ума. Как выдержать такое?

— Тот о ком я говорю, был мастером ранга Призыватель, — Карата на мгновение прикусывает свои алые губки… и мне еще сильнее хочется поцеловать их.

— Ранг Призыватель?!

— Ты и правда многое забыл Иниро, — она забывшись, касается моей груди, но тут же, словно опомнившись убирает руку. — Ранг Призыватель — это следующий за рангом Охотник.

О! Наконец то мне назвали следующий ранг!

— И в чём сила этого ранга?

Она, не отводя от меня взгляда, качает головой, словно удивляясь, как я могу не знать такого.

— Призыватель имеет способность превращаться в Демона Крови. А Демон Крови — это один из самых сильных демонов, он лечится поглощая кровь врага. Призывателей почти нет в этой части мира — слишком высокий, почти недостижимый ранг. Те из мастеров, сильнейшие, кто получает этот ранг — уходят в дальние земли на запад. Там опасно, но выгодно, там большая добыча. Ниже ранга Призыватель там не выжить.

Она придвигается еще ближе и теперь её соки касаются моей груди, обжигая.

— Он превращался в Демона Крови… и так он любил меня. В постели с демоном — мне нравилось это. После такого — всё остальное кажется скучным, понимаешь, мой дорогой Иниро?

Она заметила, что наши тела соприкоснулись, но не отстраняется, словно говоря — «стань таким демоном и у нас всё будет».

Она выходит из воды, сверкающая струйками стекающими по её обнаженному телу и тут же к ней бросается одна из девушек, оборачивая тонкой простынёй. Карата укладывается на свой диван, разрешая растирать себя. Она ложится так, чтобы девушке было удобно растирать её.

Почти сразу мокрую простыню уносят, а девушка которая вытирала Карату начинает, бережно, страшась порвать тонкие золотые нити, снимать с госпожи трусики.

Голая Карата! Теперь я видел это!

Её начинают растирать ароматными маслами, блеск которых превращает и без того прекрасное тело девушки в тело богини, не меньше.

Он совсем не стесняется меня. Но, и не подпускает к себе

— Я знаю — ты хочешь большего сейчас, Иниро, — взгляд Караты становится томным, кажется, она сама сейчас с трудом справляется со своим желанием. — Большего, чем просто взгляды или случайные прикосновения. Ты возбуждён… я не хочу чтобы ты страдал сейчас. Разреши мне помочь тебе.

Помочь?! Отличая идея!

Она поднимает руку показывая на мой диван, приглашая меня вернуть на него.

Выхожу из воды и ко мне тут же бросаются девушки. Две девушки. Он помогают мне прилечь на пышные подушки, вытирают, растирают моё тело, которое тут же начинает пылать от их нежных прикосновений… А Карата, с улыбкой наблюдает за моими мучениями.

Помочь? Она же собиралась помочь мне? Почему бы ей сейчас не встать и подойти ко мне?

Уносят простыню и приносят масла, от тонких ароматов которых у меня начинает кружиться голова. От них или от созерцания обнажённого тела Караты?

Меня начинают растирать, нежно лаская. Четыре нежные руки сразу? Я ничего не могу с собой поделать, кроме как наблюдать за своим членом, который становится твёрдым как кол… и это у всех на глазах!

Карата издевается?

Она же всё видит и эта улыбка на её лице… да, она издевается надо мной.

Руки девушек начинают ласкать меня всё более откровенно… так вот о какой помощи говорила Карата! Она же, перестав улыбаться, следит за ловкими пальцами девушек которые гладят меня… я вижу как сильно возбуждена она сейчас.

К ней, словно угадав тайной желание госпожи, подходит еще одна девушка… и в руках у неё… в руках у неё что-то очень похожее… большая гладкая штуковина из зелёного камня. Нефрит? Нефритовый жезл?

Девушка просаживается на пол рядом с диваном и ни капли не смущаясь начинает ласкает госпожу между ног этой штукой. Очень откровенно ласкать, засовывая её всё глуб же и глубже. И Карата совсем не стесняется меня, наоборот, ей доставляет явное удовольствие то, что я наблюдаю за этим.

Мы словно занимаемся сексом не касаясь другу друга — девушки ласкают мой член, уже ртом, а лоно Караты услаждает каменный стержень… да, мы словно занимаемся сексом, не отрывая взглядов друг от друга… да, взгляды — это единственное, чем мы прикасаемся друг к другу.

Девушки-нимфы ласкающие нас, знают своё дело — мы кончаем с Каратой одновременно.

Отличный ужин, отличный приём, новая госпожа Небесного Утёса очень гостеприимная хозяйка — мне нравится!

— Слишком жарко, — говорит Карата и встает. Она опускается в бассейн и откидывается на спину, ложась на воду, остужая своё возбуждённое тело.

Она прекрасна сейчас… и идеальная мишень.

Я подаю знак Трикси и Клео и через секунду, всего через одну короткую секунду огромный гарпун падает быстрой хищной птицей, пробивает грудь Караты, и утаскивает её, пряча в ночном небе, оставляя лишь огромное кровавое пятно в воде.

Делаю вид, что бросаюсь спасать Карату, а сам, лишь ненадолго заглянув в ближайшее облако, возвращаюсь обратно.

Нет, возвращаюсь, конечно, не на террасу башни, где только что случилось покушение на хозяйку Небесного Утеса. Что мне там делать? Любоваться на цвет крови, в который окрасилась вода в бассейне?

Опускаюсь рядом с шахтой, здесь у меня сейчас есть крохотное, но очень важное дельце.

Пару дней назад во время нашей предпоследней встречи с Каратой, во дворце Сейджи, я попросил её об услуге, о маленькой услуге. Попросил допустить своего инженера в её цеха. Я ожидал расспросов, но она сразу ответила согласием. И правда, что подозрительного в том, что один из членов клана просит другого о таком? На моих новых владения еще нет заводов, у Караты они есть — почему бы не помочь хорошему другу.

И теперь где-то здесь, в шахте, должен быть Тринити. Надеюсь, он не терял времени и отправился сразу же, получив разрешение… да, я надеюсь на это.

Долго искать не приходится, цех остался на том же месте — в первой большой зале внутри шахты. И Тринити тоже разыскивать не приходится — он стоит в центре, как обычно окружённый рабочими, которых здесь, после расправы устроенной Каратой, стало намного меньше.

Сейчас ночь, но Тринити не спит — он знает, как мало времени у меня осталось.

Кроме рабочих, рядом с отцом Алисы стоит внушительных размеров штука вытесанная из цельного камня, высотой в два человеческих роста. Просто каменная бочка… в ней нам с Юто и предстоит опускаться в ад? И почему я ожидал, что наш новый транспорт будет более красивым?

Подхожу к Тринити, жестом разгоняю рабочих — не хочу, чтобы они слышали наш разговор — и стучу кулаком по боку каменной бочки.

— Уродливая она какая-то, — говорю. — Может быть бока чуть стесать, гравировочку нанести… для красоты.

Тринити ничего не отвечает, словно онемел и смотрит на меня со страхом во взгляде… ах да, я же в облике Иниро.

— Я Керо, муж твоей дочери, — сообщаю я. — Просто облик другой.

Я вижу как Тринити облегчённо выдыхает, наверно уже решил, что попался.

— Почти готова, — он показывает на каменную бочку.

— Так быстро?! — удивляюсь я.

— Но ты же спешишь… или уже нет? — Тринити пристально смотрит мне в глаза.

— Спешу, спешу… еще как спешу. Но ты же понимаешь, что эта штуковина… — я похлопываю по камню, — должна быть надёжна. Если ты что-нибудь сделаешь не так — мы с Юто уже не вернёмся.

— Я не могу предусмотреть всё, — разводит руками Тринити. — Я даже не могу провести испытания. Она летает, это всё, что можно сказать.

Да уж, наше с Юто путешествие в ад ожидает быть веселым.

— Сколько тебе еще нужно времени? — спрашиваю прежде, чем попрощаться.

— День… два, — Тринити задумывается, оценивая своё творение. — Да, пару дней — не меньше.

Два дня? Всего через два дня мы сможем нырнуть в Подземный город? Отличная новость, Тринити как всегда на высоте.

Теперь можно лететь к Трикси и Клео. Ледяной яд который они, надеюсь, уже вкололи Карате, должен начать действовать. Я просил не убивать её сразу, просил подождать меня.

— А Кайоши… ты не хочешь его увидеть? — спрашивает Тринити, когда я уже почти делаю первый шаг к выходу.

— Он здесь? — удивляюсь я.

— Да, — Тринити взмахивает рукой, подзывая… да, подзывая Кайоши, который осторожно выглядывает из-за грубо вытесанной уродливой каменной колонны. Кажется, он рад любой возможности вернуться в свой город, хотя бы ненадолго.

Подходит с опаской поглядывая на меня — он тоже впервые видит меня в облике Иниро… и мне приходится пихнуть его в бок, как я обычно делал это раньше, чтобы помочь понять, кто перед ним на самом деле.

— Фух… — выдыхает Кайоши, переводя дух. — Жутковато выглядишь. А от перстня Ода у любого трепет в душе. Эти Ода жуткие твари… скорее бы ты уже их прикончил.

Ага, простая такая задачка — вырезать всех Ода. Любой бы справился, одной рукой, с закрытыми глазами… я просто ленивый, да.

— Пойдём, — попрощавшись с Тринити, хватаю Кайоши за локоть и отвожу в сторону, под навес скалы — нужно кое-что сказать ему. Кое-что важное.

— Знаешь, какой ранг выше ранга Охотника? — спрашиваю как только оказываемся вдвоём и нам никто здесь не должен помешать.

— Знаю, — довольно улыбается Кайоши. — Призыватель. Превращается в Демона Крови.

— Откуда знаешь? — опешиваю я. — Ты ведь не знал!

— Раньше не знал, теперь знаю, — самодовольно улыбается Кайоши. — У нас в лагере есть человечек из Крысиных Гнезд. А до этого он жил южнее Кхарона. Он много интересного рассказывает. И про ранг Призыватель и про кланы Великого Круга и о печах смерти в которых сжигают проигравших мастеров.

Печи смерти в которых сжигают мастеров? Я впервые слышу о них… но почему мне кажется, что я знаю о чём речь? Странное чувство.

— Что за печи?

Вместо того, чтобы отвечать Кайоши молчит и загадочно улыбается, нагнетая интригу и испытывая моё терпение.

— Ну же! — не выдержав, тороплю его я.

— Там, намного южнее Кхарона…, — нарадовавшись вдоволь любопытству в моих глазах, наконец-то продолжает он. — … в месте под названием Каньон Силы есть странные источники огня. Их называют печами смерти. Если принести туда тело побеждённого тобой Хранителя, то, после того как оно сгорит в жаре этого источника, можно забрать его ядра… они превращаются в синие камни.

Проклятье!

Я точно это слышу?!

То, что я считал своей исключительно способностью, оказывается, где-то — обычное дело. Так вот как мастера вроде Охотников из Ода получают свои ранги!

— И там, прямо в каньоне есть огромная арена, где каждый день проходят бои. Бой до смерти! — с горящими глазами продолжает Кайоши, не забывая поглядывать по сторонам. — И победивший забирает себе ядра проигравшего.

— Интересно, — только и могу сказать я, пытаясь осознать услышанное. И-себа создал для Нерождённых подобие этих печей смерти? Создал и поместил в красную пустыню с порталами, очень похожую на ад, в которую можно зайти, вступив в свою истинную тень?!

— Там можно получить любой ранг… и даже ранг Охотника! — глаза у Кайоши горят. — Но не выше чем Охотника.

— Почему не выше? — не понимаю я.

Всё интереснее и интереснее.

— Если ты получил ранг Охотника, то можешь заходить в другой мир и охотиться на Призраков. Убивая их, получая их жизни — гораздо быстрее можно увеличить свою силу. Зачем рисковать на Арене, зачем тратить многие годы на медитации, когда можно охотиться на Призраков. К тому же, Арена в Каньоне Силы для Охотников теряет весь смысл — ведь победить мастера такого ранга очень сложно, но даже победив, ты ничего не получаешь — Охотник просто воскресает со следующей луной, если, конечно, это у него не единственная жизнь

Так вот в чём дело!

Я только получил ответ на вопрос который не давал мне покоя — почему у всех Охотников в Ода нет новых ядер. Они, как будто, уже не стараются поднять ранг до следующего и медитируют только для восстановления сил.

Кайоши прав — зачем тратить десятилетия на достижение ранга Призыватель, если можно набрать себе десяток жизней и тем самым стать мастером, на тропу которого никто не решится ступить. Вот как Сейджи, например — любого охватывает трепет при виде главы Ода… и это уже сейчас, а не через тридцать или пятьдесят лет, пока он достигнет ранга Призыватель, ведь каждый следующий ранг тренировками и медитацией достигать всё дольше и сложнее.

Озадаченный услышанным, прощаюсь с Кайоши, торжественно пообещав не пропадать и не умирать… пора подниматься на Ра.

Первым делом сбрасываю с себя облик Иниро — если что-то пойдёт не так, Карата не должна увидеть Иниро среди своих убийц.

Едва опускаю виверну на палубу Ра — тут же вижу её, неподвижную, со взглядом устремленным на огромную луну, которая сейчас, кажется, повисла прямо над нами. Повисла так близко, чтобы не пропустить ни одного мгновения из того, что сейчас должно произойти.

Вижу и Клео с Трикси склонившихся над Каратой. Завидев меня встают… и лица у них встревоженные. И не просто встревоженные — почти испуганные.

Неужели что-то пошло не так?

— Она убьёт нас! — бросается ко мне Клео, вцепляясь в руку, словно я могу защитить от всех бед на свете.

— Убьёт? — я подхожу, склоняюсь на Каратой. Её тело, её взгляд неподвижен — я хорошо знаю, что это означает. Ледяной яд действует, он сковал её тело и не только тело, но и все потоки силы внутри.

— Спасибо за то, что подождали меня, — я достаю за шигиру — совсем скоро когда потоки силы замрут полностью, защита Караты, мощная её защита, исчезнет… и я смогу нанести тот самый удар в сердце, последний удар.

Я остановлю сердце Караты… но только после того, как ледяной яд лишит её способностей Охотника — возможности воскреснуть снова.

А голову… голову пусть Клео с Трикси забирают себе, это честно. Пусть получат награду от Кхарона, она огромна, я не хочу лишать их её.

— Она слишком сильна, — Клео присваивается рядом и касается ладонью груди Караты.

— Слишком сильна? — я с удивлением смотрю на неё.

— Ледяной яд не в силах остановить её силу. Он держит её, сковывает, но и только. Этот торговец, алхимик — он обманул нас, его яд действует не против любого мастера! Её раны затягиваются — она лечит себя, лечит из последних сил.

Что?!

Сила Карата так велика, что яд не смог остановить её потоки?! Трудно придумать более плохой новости. Это означает только одно: если я сейчас убью её — просто заберу одну из её жизней.

Только одну. Она воскреснет. И она придёт за теми, кто пытался её прикончить — Клео и Трикси заполучат врага, которого не пожелаешь никому.

— Может быть еще слишком рано? — я смотрю на Трикси — что скажет она.

— Ледяной яд действует быстро… но мы подождём.

Девушки встревожены, но, может, они зря волнуются. Я вспоминаю как действовал яд на меня — не так уж и быстро. Они еще очень долго пытались отпилить мою голову.

— Слишком рано, — говорю я, вставая. Я хочу обнадёжить их… и себя.

Печи в Каньоне Силы, о которых рассказал мне Кайоши не выходят из головы… я бы хотел поговорить об этом с И-себа. Я пробую звать его, снова зову, уже в сотый раз, наверное. И уже в сотый раз он не откликается.

Неожиданно приходит мысль зайти в тень — что если И-себа так далеко сейчас, что его голос можно услышать только там?

Оглянувшись на девушек, который снова склонились над пленницей, шагаю в тень. Шагаю… и замираю.

Тут всё по другому теперь!

Этот мир, эта пустыня из песка цвета крови, и без того казалась мёртвой, но сейчас…

Нет больше огня в огромной печи, которая приняла из моих рук немало тел побеждённой врагов. Нет огня и даже золу всю разметало ветром, смешав с кровавым песком.

И порталов тоже нет, от них остались только груды камней, словно сюда, в этот странный мир спрятанный от глаз всех, кроме Нерождённых, пришёл кто-то огромный… огромный и очень злой. И- себа нашёл нового Нерождённого и впустил его сюда?

Предложил ему контракт? На Рэйден?

И что-то пошло не так?

Я подхожу к печи, опускаюсь на песок рядом и касаюсь решётки. Холодная. Она всегда обжигала меня, заставляя слезать кожу с ладоней… и вот она холодна. Встаю, оглядывая руины, в которые превратилось здесь всё… Рэйден — что если она устроила всё это? Она же не собиралась возвращаться в свой мир. Да, она вполне могла сделать разрушить здесь всё, закрыв для себя обратный путь. Путь домой.

И для меня.

Мирный океан, уютное роскошное бунгало и моя прошлая жизнь… всё? Она останется лишь воспоминанием?

Зову И-себа и слышу лишь шёпот сухого ветра пустыни в ответ.

Моего невидимого бога больше нет? Он мёртв или… ушёл?! Насовсем, сдавшись? Из-за того что я не дал Эрике умереть, из-за того что не убил её при первой нашей с ней встрече? Но он же не знает что я готовлю ей… и это будет пострашнее быстрой смерти.

Прежде чем выйти из тени, на секунду опускаюсь рядом с могилой Мико, касаюсь горячего песка над её телом, касаюсь рукояти ножа, который оставил вместо изголовья.

Мы ждём час, другой, третий, на востоке небо начинает светлеть перед рассветом, но тонкий нож Трикси по прежнему лишь царапает защиту Караты — она не слабеет. Или слабеет, но так медленно, что пришлось бы ждать много часов или даже дней, пока потоки окончательно замрут. Можно было бы и подождать, вот только совсем скоро действие яда начнёт ослабевать… и тогда шансов не останется совсем.

Теперь и я начинаю тревожиться, лихорадочно придумывая выход.

Могу ли я забрать сейчас одну жизнь Караты? Да, если проткну её сердце клинком закалённым арклитовой сталью — моим шигиру, я заберу одну из её девяти жизней…вот только как это поможет мне одолеть Ода?

Я только сейчас понимаю как сильно надеялся на то, что ледяной яд позволит мне убрать с своего пути одного из сильнейших Охотников в клане. И если бы вышло с Каратой — можно было бы рискнуть и повторить то же самое с Сейджи, ведь у близняшек остаётся еще одна порция ледяного яда.

— Надо избавляться от неё, — мрачно кивает Трикси и показывает взглядом на Карату. — Сбросим в ущелье и там ты добьёшь её. Хотя бы одну жизнь у неё отнимешь — это лучше чем ничего. И нужно поторопиться — если действие ледяного яда ослабнет — она прикончит тут нас всех.

Да, всё не очень хорошо.

— У вас же есть еще яд — вколите его ей!

— Он последний, — протестует Трикси.

— Зачем беречь, если алхимик из Кхарона обманул и яд не так силён, как он обещал. И наоборот — если сейчас вторая порция подействует, мы хотя бы будем знать, силу это его яда.

Трикси с Клео переглядываются, и я понимаю почему — каждая порция такого яда стоит целое состояние.

— Ладно, — Трикси, решившись, кивает и исчезает на лестнице ведущей под палубу. Появляется почти сразу с серебряным флаконом в руках. Серебряным флаконом, который венчает прочная игла.

Склоняется над обнаженной, залитой кровью Каратой и начинает осторожно, через пробитую защиту на груди вводить в тело девушки яд.

— Теперь надо подождать, — она встает, со страхом глядя на Карату. — Если и сейчас не подействует — всё плохо.

И мы ждём.

Ждём, с тревогой глядя на сонное солнце выползающее из-за горизонта — время неумолимо и оно сейчас играет против нас. Ждём стоя в десятке шагов от обнажённого тела на палубе, не пытаясь спрятаться от дождя, который начался недавно и с каждой минутой становится всё сильнее. Он смывает кровь с груди Караты, показывая нам почти затянувшуюся рану от гарпуна.

— Я попробую еще раз, — Трикси вопросительно смотрит на Клео, которая сейчас стоит прижимаясь ко мне, чтобы согреться — ночь неожиданно зябкая и я вдруг думаю о том, что Карате сейчас, наверное, холодно.

Клео кивает и протягивает ей тонкий нож. Наверное, это последняя попытка — если защита Караты и сейчас не ослабла, то лучше не терять времени. Тогда я сброшу её с палубы в пустоши, медленно пролетающие под нами, спрыгну вслед и там найду и добью. Добью, лишив одной жизни. Всего одной.

Трикси присаживается на широкие доски палубы рядом с Каратой, заносит нож над её грудью и резко опускает. Лезвие вязнет в невидимой преграде не в силах преодолеть защиту и останавливается.

Да, ничего не вышло. Теперь действие яда будет только ослабевать, возвращая силы Карате.

Трикси стряхивает свободной рукой дождь со своих волос, поворачивает лицо к нам и качает головой — как будто мы и сами не видим, что всё напрасно. Этот яд… он слишком слаб для мастеров ранга Охотник. Против Бессмертных, Возвышенных и даже, может быть, Палачей — он бы подействовал, но не против Охотников.

Карата вдруг медленно приподнимает голову, всматриваясь в лицо Трикси, словно надеясь узнать своего врага.

— Трикси! — вскрикивает Клео, но слишком поздно — Карата, быстрым, почти неуловимым для глаз, движением забирает кинжал из рук Трикси, забирает раньше, чем та успевает пошевелиться.

Лезвие на мгновение сверкает отсветом луны и я вижу, как оно входит в живот Трикси, распарывает снизу вверх, разрезав рёбра до сердца. Затем, второй рукой, Карата ломает её хрупкую шею, сворачивает её, а потом выпускает поломанное тело из рук.

— Трикси! — вой Клео разрывает уши. Она, напрочь забыв об опасности, бросается к сестре, но я удерживаю — так же легко Карата прикончит и её.

— К ней нельзя подходить слишком близко! — кричу сквозь ветер, который сейчас налетел сильным, сбивающим с ног порывом.

Клео не слушает меня, вырывается, бежит к неподвижной словно поломанная кукла Трикси, хватает её и оттаскивает дальше от Караты, потом, поскользнувшись на мокрой палубе, садится. Она держит голову Трикси у себя на коленях и воет, так будто этим её можно спасти.

Я бросаюсь к ним, на ходу расстёгивая свою сумку, на ходу накладывая на Трикси формулы лечения — вряд ли её уже можно спасти, но всё равно стоит попытаться.

Наощупь, привычно ищу чистые листки для талисманов и не нахожу. Закончились?! Так невовремя?! Выворачиваю сумку еще надеясь найти их… нет, пусто.

— Бумага! — Кричу Клео через ветер и дождь, страшась что она не поймёт, не услышит.

Понимает, кивает и оторвав руку от Трикси показывает на лестницу:

— Чулан, справа под лестницей! Полка рядом с дверью!

Она уже не воет, и старается не плакать, но ничего выходит — слезы сверкающим льдинками срываются с её щёк.

Бегу вниз по лестнице, сворачиваю направо, толкаю дверь и в бледном свете фонаря из коридора на полке вижу что-то вроде переплетенной тетради. Хватаю её и, перешагивая через ступень, возвращаюсь к Клео.

Опускаюсь рядом, вырываю лист и начинаю выписывать формулу лечения. Дописав, протягиваю Клео вместе с кистью:

— Рисуй точно такие же! Линия в линию, не ошибись, нельзя ошибиться! Рисуй много и прикладывай к ране, пока её сердце не начнёт биться…

— А если не начнёт?! — Клео с испугом смотрит мне в глаза

— Если не начнёт — ищи место для могилы.

Иду к Карате, подхожу, склоняюсь, встречаясь с ней взглядом.

— Ты кто? — её рука вцепляется в меня и я вижу, как моя защита крошится под её пальцами.

— Тот, кому нужна твоя голова, — отрываю её руку от себя, хватаю за волосы и волоку к краю палубы. Сбрасываю вниз, прыгаю вслед и только оказавшись в воздухе, вспоминаю о том, что минуту назад увидел в сумраке чулана.

Машину времени. Точно такую же, как у Варго.

Машина времени точно такая же как у Варго… но не она. У него она исцарапанная, слегка помятая, явно побывавшая во многих передрягах, а та что я увидел в чулане у близняшек — сверкает свежими боками, как будто только что из цеха.

Варго сказал — точно такую же у мастера заказала девушка.

Девушка?

Это могла быть Трикси. Или Клео. Я готов был подумать на кого угодно, но не на них… даже на Карату, ведь зачем-то она захотела заполучить Небесный Утёс!

И тогда… руны власти у них? Сама мысль кажется безумной, но почему? Близняшки очень ловки, умелы и совсем даже не просты.

Когда вернусь на Ра, разговор будет не самым простым — вряд ли Клео захочет признаться в том, что руны власти у неё.

Опустившись к самой земле, кружу над пустошами… и не вижу тела Караты. Как обычно — самый большой мрак перед самым рассветом и я просто не смог увидеть, куда она упала. И звука падения тела тоже не слышал.

Круг за кругом, круг за кругом… она же не могла просто исчезнуть?

Ушла в другой мир? Заглядываю туда… и кроме пары Призраков на горизонте, ничего не вижу.

Уже почти отчаявшись найти Карату, замечаю чёрный провал в земле, почти незаметный в темноте. Подлетаю ближе и опустившись на край, запускаю внутрь огромной трещины светлячка. Тот сначала испуганно дрожит, словно не решаясь нырнуть глубже, затем начинает опускаться. Скользит над уступами скал, освещая их ненадолго и тут же отпуская обратно во тьму…

Если Карата и есть — то где-то там, на дне этого древнего разлома. Прыгаю вслед за светлячком, в одно мгновение обгоняя робкую искру света. Пролетев немного, едва успевая ускользать от острых словно зубы скал замедляюсь, дожидаюсь светлячка и оглядываюсь.

Разлом гораздо больше чем казался с высоты — маленькая такая пропасть, дна которой пока даже не видно. Опускаюсь еще ниже — Карата если и будет то, скорее всего как раз на дне, ведь на уступах скал удержаться падающему телу очень сложно.

А потом я вижу.

Не Карату.

Какой-то древний корабль, вернее — то, что от него осталось. Дерево и металл, много дерева и металла. Когда-то очень давно он рухнул сюда в расселину, и падал, пока не застрял между двумя стенами узкого каньона, застрял так и не достигнув дна. И теперь так и висит на чернотой пропасти во тьме.

Прежде чем опуститься на него, взмахиваю рукой, отправляя вперёд светлячка — его тусклый свет сразу выхватывает из темноты почти целую палубу, обломки железных штырей торчащих из неё — кажется, это всё что осталось при падении корабля от капитанского мостика… И на одном из этих штырей, нанизанную словно на вертел, я вижу Карату.

Ей явно не везёт сегодня — за одну ночь дважды пробить грудь…

Карата не одна. Её окружила целая стая прыгунов — эти мерзкие создания, похоже, давно уже облюбовали себе корабль, превратив его в своё логово… и вот теперь радостно обнюхивают неожиданно свалившуюся с неба добычу. Обнюхивают, касаются своим длинным языками обнажённого тела Караты, пробуют вгрызться своими острыми зубами в её тело и почти сломав их о защиту, с недовольным шипением отступают, освобождая место для других.

Рисую прямо под Каратой на палубе формулу мёртвой земли — она вытягивает силы из каждого, кто оказался в огромном чёрном круге, который сразу же появляется на палубе. Эта формула — из первых, что когда-то мне, новичку всего с несколькими ядрами внутри, показал Нир.

Сейчас она — в руках мастера ранга Охотник — многократно усилилась, она заставляет прыгунов улечься на доски палубы, улечься без шанса пошевелиться. Подхожу, отсекаю им головы, ногой отталкиваю в сторону — на радость тем уродцам, что остались за пределами тёмного круга.

На Карату эта формула тоже должна действовать — и это неплохая страховка от неприятных сюрпризов.

Она смотрит на меня, узнаёт — узнаёт того, кто сбросил её с палубы. Я вижу огонь, который сверкает в её взгляде.

— Ты Керо?!

— Да. И я пришёл за тобой, — касаюсь железного штыря, который торчит из её груди — интересно, не появись я здесь сейчас — как бы Карата смогла избавится от него?

— Ты не убьёшь меня, не сможешь убить, — я вижу ненависть в её глазах.

Это я должен ненавидеть её, а не она меня! Она, вместе с другими Ода, забрали мои земли, убили моих людей.

— Ты про это? — касаюсь светящихся черепов на её шее.

Я в облике призрачного дракона, Карата не сможет увидеть на моей шее черепа, она не знает моей силы…

— Девять жизней? Как у кошки, — я пожимаю плечами. — Кошки тоже смертны. Сегодня заберу одну твою жизнь, а потом приду за другими.

Она всматривается в облик дракона, который прячет меня, словно надеясь за ним угадать меня настоящего… хорошо, что она не сможет увидеть там Иниро.

Вцепляется руками в железный штырь пронзивший её грудь и пробует подтянуться. Пробует снять себя с него.

— Нет, — качаю головой я. — Не нужно. Ты умирала когда нибудь? Если нет, если еще ни разу — приготовься увидеть, как выглядит смерть.

Я размахиваюсь, размахиваюсь так сильно, как только могу — я хочу отсечь ей голову с первого удара, не хочу её мучить — они слишком красива.

Обезглавленное тело Караты истлевает за пару минут, высыхает, так словно за эти минуты прошла сотня лет. Высыхает и рассыпается прахом к моим ногам.

Вот и всё.

Это не слишком сильно радует меня, но у Караты теперь всего лишь восемь жизней.

Прежде, чем взлететь и покинуть это мрачное место, прислушиваюсь к странному шороху, который ловит моё ухо. Это не возня прыгунов делящих свою добычу совсем близко… да это и не шорох. Я снова чувствую кого-то большого, кого-то, кто ходит совсем близко.

Призрак!

Он близко, совсем близко, может быть, бродит прямо по этой палубе… но там, в другом мире.

Я бы не отказался наполнить его кровью сосуд на моём поясе — еще один череп на моей шее и шестая жизнь стали бы утешением на сегодня.

Захожу в другой мир, готовый выйти обратно, если Призрак окажется слишком близко и слишком опасен… и никого не вижу. Палуба на которой стою — мертва и пуста.

Но шорох есть, мне не показалось. Оглядываюсь и совсем близко от меня, чуть выше палубы, вижу дыру в отвесной стене разлома. Дыру очень правильной формы — словно здесь когда-то проходил рукотворный тоннель, а потом его разорвало той самой огромной трещиной в земле, в которой я и нахожусь сейчас, прислушиваясь к шорохам другого мира.

Звуки оттуда, из тоннеля?

Перелетаю на огромную плиту — когда-то она лежала в основании этого тоннеля, а сейчас повисла над пропастью. Опускаюсь на самый край её, отпускаю в черноту тоннеля светлячка и он почти сразу вытаскивает из мрака Призрака, застывшего в паре десятков шагов от меня.

Разглядеть его невозможно — слишком темно здесь, только отсвет на лезвии огромного двуручного меча и когтистую лапу которая сжимает рукоять этого меча.

Я вижу много ядер там внутри — это очень сильный Призрак, но желание заполучить шестую жизнь, заполучить прямо сейчас — слишком велико. Сколько там у Макото? Пять жизней? Моя шестая уже сегодня позволила бы занять его место в Совете.

А место в Совете это не только престиж, который не так уж сильно мне и нужен в клане, который я собираюсь уничтожить. Это еще и информация — Иса сказал, что самые важные вопросы обсуждаются только в узком кругу. Пятеро членов Совета имеют доступ к ним — только они.

Не шевелясь, стараясь не привлечь внимания Призрака раньше, чем подготовлюсь, обновляю формулы защиты на себе… и едва успеваю, это сделать, как вижу вторую огромную тень идущую на меня из глубины тоннеля.

Проклятье. Охота отменяется — двоих мне не потянуть и лучше поскорее покинуть это мрачное местечко… иначе воскресать со следующей луной будем вместе с Каратой.

Чёрная стрела — я успеваю заметить её слишком поздно. Она влетает мне в грудь, почти взламывает защиту и отбрасывает назад, из тоннеля, на палубу мёртвого корабля.

Порадоваться этому не успеваю — вслед за стрелой из тоннеля на меня сверху обрушивается огромная быстрая тень… и я едва выскальзываю из под её удара.

Выйти из другого мира сейчас, когда Призрак в шаге от меня, даже не стоит и пытаться… как и вступать с ним в бой. Бой не будет коротким, и всего через пару секунд мне придётся биться против двоих, ведь второй Призрак не захочет остаться простым зрителем. Уверен, он с радостью присоединится к охоте на меня.

Светлячок оказывается рядом как раз для того, чтобы на мгновение выхватить из темноты громадную тварь с гигантским топором в лапах и луком за спиной. Тем самым луком, стрела из которого одним ударом почти разнесла мою защиту.

Увернувшись от нового удара топора, взлетаю. Далеко улететь не смогу — я сейчас слишком лёгкая мишень для стрел — но вот спрятаться где-нибудь выше, за надёжным уступом скалы — да, вполне может получиться. Спрятаться и тут же выйти из другого мира. Сейчас этот единственное моё спасение.

Взлетаю, почти выпрыгиваю, на большой уступ над головой… здесь еще один тоннель, точно такой же как и тот, внизу!

Разглядеть его не успеваю — вслед за мной сюда на уступ запрыгивает огромная тень с топором в лапах… никто живым выпускать меня не собирается. Бегу вперёд, прямо в тоннель. Что там впереди — неизвестно, но вот позади точно смерть.

Светлячок бодро летит впереди, словно радуясь приключению… а я, ныряя за поворот тоннеля, думаю только об одном — как выгадать пару тихих секунд, чтобы выйти из другого мира — ведь выныривать мгновенно отсюда я пока не умею.

Поворот, еще поворот… я по-прежнему слышу за спиной неумолимые шаги Призраков, они пока не собираются отставать. После третьего поворота светлячок стремительно ускоряется, он словно торопится показать мне что-то необыкновенное.

Тоннель вдруг обрывается, там впереди новый обвал, пустота… Останавливаюсь на краю, оглядываюсь чтобы увидеть за спиной две огромные тени Призраков — они совсем не отстали… а потом смотрю вниз, туда, куда падает светлячок, освещая огромную пещеру внизу.

Пещеру наполненную сотнями Призраков, целой армией призрачных демонов.

Больше не оглядываясь — не хочу смотреть в глаза смерти, которая идёт за мной — прыгаю вслед за светлячком. Прыгаю, потому что, каким бы это безумием не казалось — там мой последний шанс на спасение. Ведь, за те короткие пару секунд пока буду падать, я попробую успеть выйти из другого мира.

Больно падаю на пол пещеры и одну секунду ожидаю смерти… я пока не знаю получилось ли выскользнуть в мир живых или вот прямо сейчас на меня обрушится толпа Призраков, раздирая, разрывая на части.

Никто не торопится убить меня. Тишина. Впервые в жизни так сильно радуюсь тишине.

Нет, я по-прежнему чувствую эту огромную толпу призраков, они ходят совсем близко… но там, в другом мире и им не дотянуться сюда.

Прежде чем встать, облегчённо перевожу дух. Целая толпа Призраков? Никогда не видел такого! А я-то думал в руинах их много. Эти странные, давно заброшенные, тоннели Древних — вот где эти твари обитают!

Жаль, охотиться на них здесь не получится — против такой толпы не выстоять целой семье Ода.

Не выстоять Ода?! Я задумываюсь…

Что если я приведу клан сюда? Приведу на охоту. Скажу — видел несколько сильных Призраков, которые не по зубам одиночке. Сейджи, уверен, захочет устроить большую охоту.

А у меня будет простая, хоть и рискованная задача — выманить эту толпу призрачных демонов и натравить на Охотников. Пока Ода сообразят что силы неравны, многие из них запросто могут погибнуть… если повезёт, в один день я смогу стереть много черепов с шей свои врагов… если повезёт.

Рискованно, как по канату над пропастью с закрытыми глазами… но я и так хожу каждый день по канату на пропастью. Не привыкать.

Что делать с Каратой?

Прилететь сюда следующей ночью и дождаться её воскрешения? Какой у меня шанс одолеть её один на один? Не слишком большой, если вспомнить о том, что я совсем недавно получил свой новый ранг… а она — вторая в Семье по силе.

Неразумно. Выиграв, я всего лишь сотру один из многих черепов с её шеи, а проиграв — окажусь на шаг дальше от Совета.

Попробовать? Когда она должна воскреснуть? Точного времени я не знаю, Иса сказал — с восходом новой луны.

Трикси осталась лежать там же, где я видел её перед тем, как прыгнуть за борт. И её окровавленное тело всё так же неподвижно — брошенная сломанная кукла.

Увидев мою тень, Клео склонившаяся над подругой, подскакивает и бросается ко мне.

— Хорошо что ты вернулся! Трикси, моя Трикси совсем плоха! Сердце едва бьётся. Помоги — твои формулы… они сильнее всех этих бумажек

Она показывает на грудь Трикси, всю облепленную талисманами. Клео старалась… и почти спасла свою девушку.

— Сначала поговорим, — я удерживаю её за руку.

— Потом поговорим! — Клео с мольбой складывает руки на груди. — Ей совсем плохо… совсем. Идём!

Она тянет меня за собой.

Подхожу, опускаюсь на доски палубы, беру тонкое запястье Трикси в руку, прислушиваясь к пульсу. Сначала вообще не нахожу его, потом… едва слышное эхо жизни — Трикси почти мертва.

— Сначала поговорим, — повторяю я.

— О чём, Керо?! — Клео почти с ужасом смотрит на меня, словно говоря — какие разговоры сейчас, когда её Трикси в любое мгновение может уйти навсегда.

— Та штуковина у вас в чулане… я видел её.

— Какая? — Клео хмурится, не понимая.

— Что-то вроде машины времени.

По лицу Клео пробегает облако, но лишь на мгновение, а через мгновение она снова с беспокойством смотрит на Трикси, кожа которой бледнеет с каждым мгновением.

— Пожалуйста, Керо — помоги ей! Каждый удар её сердца может быть последним!

Она или не понимает или делает вид что не понимает.

— Руны, — говорю я. — Отдайте их мне.

— Тебе?! — На лице Клео удивление. — Почему?!

— Почему?! Ты спрашиваешь — почему?! — я притягиваю её к себе. Теперь её лицо так близко, что я вижу отражение луны в каплях слёз на щеках Клео.

— Эти руны… они не принадлежат тебе, Керо, — Клео не пытается вырваться, смотрит в глаза, не отводя их. — Мы добыли их первыми… право первого — ты что-нибудь слышал о нём?

— Да, слышал, — отпускаю её и встаю. — А у меня есть право не мешать Трикси умереть.

— Нет, пожалуйста, — Клео вцепляется в мои ноги.

— Руны, — повторяю я — Отдай их.

Она подскакивает

— Я не могу, Керо! Нас убьют!

— Убьют?!

— Это контракт. Человек из Кхарона, очень опасный человек. Его боится даже Сун Зу, а наш глава клана почти никого не боится. Этот человек дал нам золота, много золота. И даст еще. Мы подписали этот контракт, его нельзя разорвать — он уже знает о том, что руны у нас!

— Просто сделай свой выбор, — я жду не шевелясь.

Она отпускает меня и кладёт голову на грудь своей Трикси — кажется, она прощается с ней.

Или ищет удары сердца.

Потом вскакивает и бежит вниз по лестнице.

Возвращается почти сразу, останавливается в шаге и протягивает мне тонкую стопку каменных табличек. Беру в руки, рассматриваю… Пустые — на них ничего нет. Ничего, кроме царапин.

— Да ты шутишь?! — я выпускаю каменные таблички из пальцев и они, гремя, падают на доски палубы. — Там были руны, руны с формулами!

— Ты видел эти формулы? — Клео смотрит в глаза.

— Нет, руны были перевернуты.

— Так? — Она опускается на пол, собирает таблички и кладёт передо мной… и я узнаю их. И не могу поверить в то, что увидел.

— Они пустые?!

Тот, кто заснул вечным сном на каменном ложе, решил так подшутить над всеми? Отличная шутка — все охотятся за рунами власти, охотятся за могуществом… а там пустышка. Да, это отличная шутка, я оценил её.

— Нет. Думаю, нет, — Клео качает головой. — Мы поговорили с одним из мастеров. Он сказал — идите к тем, кто расшифровал манускрипт Тиаха. Он сказал — на этих рунах наложена печать слепоты — никто не сможет увидеть формулы выбитые на них, пока эта печать не будет снята. Он сказал — точно такая же печать была наложена и на манускрипт, его страницы тоже много десятков лет казались всем пустыми.

К тем, кто расшифровал манускрипт Тиаха?

Сакаи хвалился, что это его придворные мудрецы смогли прочитать манускрипт. Сакаи мёртв и даже золу — всё, что осталось от его плоти — развеял ветер. Но мудрецы должны быть живы. Я найду и заберу их. И они снимут формулы слепоты… или умрут.

Покидаю Ра только, когда дыхание у Трикси становится ровным, удары сердца уверенными, а слёзы на щеках Клео высыхают.

Руны, конечно, забираю с собой. Таинственный и грозный заказчик пообещал прикончить близняшек, если они не отдадут ему руны? Что поделаешь — жизнь опасна, Клео и Трикси сами выбрали её.

Они девушки умные — что-нибудь придумают. Ну, или пусть присылают этого типа ко мне, я попробую убедить его отстать от сестёр, забыть их имена.

Солнце медленно выкатывается из-за горизонта, напоминая о том, что я забыл, когда спал последний раз. Да, самое время вернуться домой, вздремнуть пару часов под бочком у Леры — надеюсь, она не будет против, а потом навестить мудрецов Нода.

Пока лечу в сторону руин Мо, раздумываю над новой задачей. Она не так проста, как кажется на первый взгляд.

Кто эти мудрецы? Сколько их? Что делать, если они не смогут снять печать слепоты с рун сразу — что если для этого потребуется время? Тогда мне придётся забрать этих мудрецов с собой… как это сделать и куда их девать?

Одни вопросы… может быть, выспавшись я найду на них ответы?

Лера не спит — неожиданно. Я замечаю её издалека — сидит на смотровой площадке и разглядывает солнце, выплывающее из-за края земли… романтичная девушка, нормальные люди в этот время смотрят самые интересные сны.

Завидев меня, машет рукой… свободной рукой, потому что в другой — чашка.

— Тебе сделать кофе? — спрашивает, едва моя виверна своим стальным когтями касается смотровой площадки.

— Да, — тут же отвечаю я.

— Увы, — её личико становится грустным. — Я спросила только из вежливости. Никакого кофе. Кофемашина не включается. Наверное, закончился заряд резервного питания… вчера она работала, а сегодня — нет. Я свет нигде не включала, берегла… но теперь всё. Вот, пью свой вчерашний, холодный.

Она сует мне под нос свою чашку.

Ну, и ладно, я всё равно собирался спать.

Привязываю виверну и шагаю на лестницу ведущую вниз…

— Эй, ты куда? — Лера смотрит на меня удивлённо.

— Спать.

— А рассвет? — она кивает на солнце. — Мы разве не будем встречать его вместе?

— Не сегодня, — я делаю новый шаг. — Слишком много дел. Чуть посплю и улетаю.

— А я? — теперь её личико становит очень грустным. — Я же придумала!

— Что придумала? — я замираю прежде, чем сделать третий шаг.

— Ты отвезёшь меня на экскурсию по своему миру… и это будет нашим вторым свиданием! А третье…

Она многозначительно прикусывает свою губку.

А третье — ночью?

Отличная идея, с этим не поспоришь. Жаль только времени у меня совсем нет на прогулки по Альянсу.

— Давай экскурсию перенёсем на пару недель, — предлагаю я, делая четвёртый шаг. — Мне нужно спасти этот безумный мир, и нужно управиться как раз за пару недель.

Я делаю пятый шаг.

— Как интересно, — Лера забыв про свой кофе в одну секунду оказывается рядом. — А давай я тебе помогу спасать мир? Вдвоем же легче!

— Я подумаю над этим, — обещаю я и делаю шестой шаг, а за ним — седьмой, восьмой и так далее. И уже через пару минут я оказываюсь в постели и засыпаю — пусть конец света пару часов подождёт.

Просыпаюсь от поцелуя, нежного тёплого и очень приятного. Открываю глаза и вижу Леру — сидит на краешке дивана и целует меня.

— Герой, тебе пора спасать мир, — напоминает она.

— Давай сегодня ты вместо меня? — говорю я и пробую перевернуться на другой бок — нет, я совсем даже не выспался.

— Давай, — неожиданно соглашается она, снова целуя. — Скажи, что делать и я помчусь.

— Значит, так, — я обнимаю Леру и запускаю руку ей в трусики… и, о чудо, она не сопротивляется. — На севере, примерно в часе лёта отсюда — есть стена. Огромная такая стена. Возвёл её клан Хинун… это был самый страшный и самый влиятельный клан здесь… раньше. А потом я прикончил его главу.

— Он был плохим? — Лера присаживается чуть ближе ко мне, так чтобы мне было удобнее трогать её там, в трусиках… и я трогаю.

— Он был очень плохим, — подтверждаю я, а потом говорю — «ой!»

— Что — ой? — удивляется Лера.

— Я кое-что нашёл у тебя там… в трусишках, — говорю я.

— И что ты там нашёл? — спрашивает она, придвигаясь ещё чуть ближе.

— Пещерку. Маленькую, тёплую и…

— И? — она целует меня, заглядывая в глаза.

— И мокрую. Да, она мокрая.

— Даже не знаю почему, — смущённо улыбается Лера. — Может быть, всё дело в том, что она с нетерпением ждёт нашего третьего свидания?

Она снова целует меня и достаёт мою руку из своих трусиков.

— Тогда я спать, — пробую отвернуться, но Лера удерживает меня.

— А как же задание для меня?! Ты не всё рассказал!

— Хорошо, — я зеваю. — Итак — стена! Там как раз идёт битва, уже не первый день. Армия огромных демонов пробует сокрушить исчадия молний, которыми заставлены стены… и пока у них ничего не выходит. Тебе нужно перелететь через эту стену, затем через вторую такую же, затем ты увидишь Башню Казней…

— Башню Казней?! — прерывает меня Лера. — Звучит пугающе.

— Да. Иногда её называют Храмом Казней. Однажды я там отрезал голову одному главе клана… но тебе не нужно никому резать головы. Просто лети дальше на север и там увидишь огромный замок. Это замок Нода. Где-то там — мудрецы. Найти их и привези сюда. Не самое сложное задание, уверен — ты справишься… а я пока посплю. Не задерживайся — пообедаем вместе.

Отворачиваюсь и закрываю глаза — да, еще пару часов я точно могу поспать.

— Просыпайся, — Лера снова будит меня поцелуем… и мне нравится это.

— Уже всё? — я приподнимаю голову и оглядываю комнату. — Где мудрецы? Ты спрятала их на кухне?

— Прости, — лицо Леры становит грустным. — Я испугалась. Я немножко пролетела, но потом… я испугалась.

— Что?! — я сразу же просыпаюсь и сажусь. — Ты полетела на север?! Одна?!

— А что такого? Я бы поискала там твоих мудрецов, поболтала бы с ними, попросила бы заглянуть к нам в гости.

— Ясно, ты совсем не представляешь, что творится там — за окраинами города.

— Не представляю, — мотает головой Лера. — Ты же не хочешь мне показать.

Слезаю с дивана и оглядываюсь в поисках чего-нибудь, что можно было бы съесть.

— Чипсы будешь? — угадывает она моё желание.

— Я не знаю что это, но если его можно есть — неси.

Она лезет в шкаф, достаёт оттуда что-то в яркой разноцветной упаковке с усатым уродцем на боку и протягивает мне.

Открываю, достаю что-то странное, жёлтое и… нюхаю.

Пахнет непривычно, но не отталкивающе.

— Жуй, тебе понравится, — успокаивает Лера.

Пока жую, обдумываю план действий.

Если мудрецов больше одного — а их точно больше одного — то на своей виверне их из замка Нода мне никак не увести. Придётся поискать какой-то транспорт там… а поискать — это значит, украсть.

— Тянет на подвиги? — я отставляю коробку с жёлтой хренью на столик возле нашего уютного диванчика.

— Ага, — с готовностью кивает Лера.

— Экскурсию хочешь? — спрашивая и тянусь к своей одежде.

— Очень! — теперь Лера кивает радостно.

— Ну, значит, собирайся. У тебя впереди экскурсия вместе с подвигами.

Не думал я, что когда-нибудь придётся проводить экскурсии по Альянсу.

— Вот там стая хидо, они как и прыгуны очень сильно любят человечину, — рассказываю я, показывая в одну сторону и Лера еще сильнее вцепляясь в меня, почти вывалившись из седла виверны, разглядывает оскаленные пасти хидо под нами.

А потом наглядевшись на них вдоволь и ужаснувшись, спрашивает кто такие прыгуны… и я делаю круг над руинами, чтобы найти для неё стайку джанку. Нахожу и показываю, заставляя Леру каменеть от ужаса и жаться ко мне.

Потом я поднимаюсь выше — так, чтобы увидеть стены Нового Токио и рассказываю о достопримечательностях столицы. Лера просит отвести её туда, но я вежливо отказываю, объяснив что впереди у нас очередь из подвигов, которые нужно совершить прямо сегодня… и это при том, что мне, примерно за неделю, нужно спасти мир.

Лера кротко, с пониманием, соглашается, обнимает меня сильнее и я наконец-то разворачиваю виверну на север.

Следующий час я рассказываю ей о местных обычаях, нравах и истории… а потом мы подлетаем к стене Хинун.

Я ожидаю увидеть вечную битву между Слугами и исчадиями молний… но нет, здесь полное затишье. Многотысячная армия демонов чёрной тучей стоит под стеной, уже не делая попыток её штурмовать, а исчадия похожи сейчас на гигантских злых спящих кукол… которых никто не рискует будить.

Перемирие? Или Сейджи решил поберечь Слуг?

Поднимаюсь выше, над облаками — не хватало еще, чтобы длинные лапы молний дотянулись до нас — от такого никакие формулы защиты не спасут.

Как только вижу на горизонте стены замка Нода, останавливаю виверну и начинаю объяснять Лере план действий. Она слушает внимательно, проникнувшись важностью момента — понимает, что к подвигам нужно относиться очень серьёзно.

У неё задача простая — сидеть на спине виверны над городом и быть готовой лететь обратно, домой, в городом одиночестве, если мне придётся искать в крепости Нода какой-то другой транспорт для мудрецов.

Хорошо, что башня Седьмого Неба видна издалека и служит неплохим ориентиром… моя очаровательная помощница не должна заблудиться.

Крепость Нода встречает нас пустыми улицами, совсем пустыми — ни одной живой души. Город кажется мёртвым, но на улицах нет следов бойни. Ни одного тела, но и ни одного живого человека.

Город заброшен?! Но почему?

Стены Хинун не пали, исчадия молний по-прежнему защищают крепости кланов севера.

Опускаюсь совсем низко — как раз над той самой площадью, где находится казна Нода, которую мы с Кайоши когда-то так удачно унесли с собой… пусто.

— Так красиво! — ахает за моей спиной Лера. Оглядываюсь, чтобы увидеть что вызвало её восхищение.

Дворец главы клана — вот на что она взирает с восторгом… и не мудрено — здесь в Альянсе мало настолько красивых зданий. И река, которую провели в искусственном сооружённом русле через огромный сад дворца, превратив в сотни прудов самой необыкновенной формы, наполненных лотосом и чайками, с крохотными островками цветущей сакуры. Это необыкновенно красиво.

Вот только и внутри, за стенами дворца, нет ни одного живого.

— Почему здесь так пусто? — ёжится Лера, которая только сейчас заметила эту странность.

— Держи, — я вручаю ей поводья. — Ниже не опускайся, тревожно мне. Ожидай здесь — меня или моего вестника.

Коснувшись руки Леры на прощание — не хочу чтобы она боялась, начинаю медленно опускаться к главным ступеням, ведущим во дворец. Когда-то я уже был здесь, в день когда похитил Таро… как же давно это было, неужели прошло всего несколько месяцев?

Прохожу мимо огромных распахнутых дверей, на которых выгравированы золотые драконы с пробитой копьями грудью — символ могущества Нода. Прохожу в огромный зал для приёмов и вижу первое тело на зеркальном мраморе пола — девушка в бледно-голубых одеждах в луже крови. Замираю оглядываясь и взгляд почти сразу выхватывает в углах просторной светлой залы и другие тела… живых здесь нет.

Что здесь произошло?!

Склоняюсь над телом девушки — в её груди побывал клинок, невозможно ошибиться. Город который покинули все живые и дворец, в котором остались лишь мёртвые.

Я слышу стон впереди, в другом конце залы и вижу человека, первого живого человека здесь. Он стоит спиной ко мне — тёмные одежды, дорогой лук за спиной… они мне знакомы!

Делаю шаг и человек сразу оборачивается…

Сейджи?!

— Иниро?

Проклятье, хорошо что в ту секунду, когда узнал его — тут же поменял облик, а ведь я мог промедлить всего одно мгновение и всё закончилось бы плохо для меня.

Он совсем не удивлён, увидев меня здесь.

— Ты опоздал, — говорит, когда я подхожу к нему.

У ног Сейджи тело молодой привлекательной женщины. Она еще жива, несмотря на огромную рану в животе… и это её стон я услышал.

— Опоздал?! — смотрю на него с удивлением.

— Ты не получал вестника? — его брови ползут вверх.

Так… кажется, я пропустил что-то очень важное.

— Я собирал всех перед рассветом — атака на кланы севера. Прилетели все, кроме тебя и Караты… ты не знаешь где она?

Знаю, но рассказывать не буду. Пусть расскажет сама, завтра, когда воскреснет. Да, я был с ней, но что если нашу встречу Карата захочет оставить в тайне? Это её право.

Сейджи прислал вестника, но я пропустил его — как такое возможно? Перед рассветом? Перед рассветом я бегал по тоннелям Древних от Призраков в другом мире… кажется, там в темноте я просто не заметил вестника. Мне было не до него — возможно, я нечаянно отшвырнул крохотную птичку, когда та пыталась упасть мне в руки с посланием от Сейджи.

— Кто она? — показываю на раненую — её тело дрожит перед агонией.

— Мэй Нода.

Мэй Нода? Мать Таро? Значит, та женщина, что защищала Таро, когда пришёл за ним — была его няней, а не матерью?

Теперь я понимаю, почему Таро упрекал меня в смерти отца, но ни словом не обмолвился о матери.

— А Таро? — я оглядываюсь, готовый увидеть его тело где-нибудь поблизости.

— Щенку удалось улизнуть, — кривится Сейджи, протыкая лезвием своего клинка сердце Мэй. — Он ранен, но бежал — его виверна оказалась слишком быстрой.

Таро выжил, хорошо. Я не хочу, чтобы Ода его убили, он и без того потерял всех и всё.

— Что с остальным кланами севера? — спрашиваю я. — Судьба Нода — предупреждение для них?

Я киваю на тело Мэй.

— Семья уже там — в замках Имаи и Миура, — Сейджи достаёт клинок из груди Мэй и стряхивает с него кровь. — Больше нет кланов севера, забудь о них.

— А мудрецы?! — когда подлетаю к виверне, Лера заглядывает мне за плечо, как будто я там могу спрятать их.

— Они мертвы, — я усаживаюсь в седло и забираю ремни у неё — пора возвращаться домой, нам здесь нечего уже делать сегодня — я опоздал.

— Мертвы?! — она переводит недоверчивый взгляд с меня на дворец под нами.

Да, я нашёл их. Большою комнату, все стены которой уставлены высоченными, до потолка, шкафами набитыми древними книгами. Старцы, в одинаковых тёмных одеждах — их тела лежали там повсюду. Это могли быть только мудрецы, никто кроме них. Ода убили их всех, зачем им мудрецы, если уже есть сила, которой достаточно, чтобы в один день вырезать сразу несколько кланов.

— Да. Подвиг на сегодня отменяется, — я рву ремни и виверна, словно застонав, взмывает вверх, в облако проплывающее над нами.

Сегодня я уже не смогу сделать ничего полезного, придётся ждать до завтра — вдруг Тринити закончит работу над штуковиной, которая должна будет спустить нас с Юто в шахту бункера. До ночи еще полдня, непривычно отдыхать, но я попробую.

Лера вовремя напоминает о еде, которой у нас почти нет. Я не против поохотиться, но она убеждает меня заглянуть в один из больших городских магазинов… кажется, её страшит мысль поедать мясо отвратительных хидо. Я пробую убедить её в том, что оно вкусное, гораздо вкуснее той жёлтой хрени, что она подсунула мне с утра, но ничего не помогает. Лера морщится, мотает головой — отчего её рыжие волосы рассыпаются по плечам — и показывает пальчиком на магазины внизу под нами.

Ладно, пусть будет так. Кажется, я немного одичал — свежеубитая и хорошо прожаренная хидо мне нравится больше чем то, что продаётся в магазинах.

Выбираем торговый маркет побольше — огромный, весь из стекла и рекламных вывесок, и опускаемся на крышу. Снизу слышны выстрелы… подойдя к краю и осторожно выглянув, видим военных. Патруль возле каждого из входов в магазин, а автоматные очереди отгоняют тех, кто настолько голоден, что готов лезть под пули. И все подходы к магазину завалены телами таких.

— Думаю, нам стоит поискать другой вход в магазин, — киваю на будки на крыше неподалёку — в них есть двери, а, значит, должна быть и лестница ведущая куда-нибудь.

Ударом ноги выбиваю дверь, просто сношу её вместе с петлями… Да, здесь есть стальная лестница, по которой вполне можно спуститься в торговый зал. Держась за руки сбегаем по ней, старясь не шуметь. Здесь что-то вроде технического этажа и Лера, к моему удивлению, берёт инициативу в свои руки. Ловко обыскивает какие-то углы, тупички и коридорчики, находит еще один спуск, уже в торговый зал и тащит меня туда, прислушиваясь к к любому шуму — нарываться на военных нам сейчас совсем не хочется. Такая стачка закончится кровью, их кровью, вдруг набежит толпа… нет, нам всего лишь нужна еда.

Она сначала находит огромную ярко-жёлтую сумку, а потом, как быстрый ловкий зверёк, снуёт между прилавками, набивая её чем-то… надеюсь, это можно будет есть.

Едва успеваем опуститься на смотровую площадку, как из проплывающего мимо облака падает с десяток виверн и на каждой из них по всаднику. По всаднику в чёрных одеждах с капюшонами на головах и клинками в руках.

В одно мгновение они окружают нас с Лерой, окружают и замирают, явно ожидая чего-то.

Мгновением позже сверху из облака появляется еше одна виверна, золотая. Всадника в её седле я узнаю сразу — Таро.

Он прилетел по мою душу.

Смотрю на ядра в телах тех, кто окружил нас. Ранг не выше Бессмертного — это гвардия клана Нода? Таро набрал их, чтобы защитить себя? Или отомстить мне? Горстка Бессмертных — он всерьез надеется на то, что они смогут справиться со мной?

— Я знаю, что произошло сегодня и я сожалею, — я чуть склоняю голову к груди. Это и приветствие и сожаление о том, что случилось с кланом Нода сегодня.

— Сожалеешь?! — на лице Таро гримаса боли. — Ты забрал моего отца, а другие, такие же как ты — мать. Я видел, как эти двое тварей убивали её, добивали её!

Он видел?!

Сейджи решил, что Таро убежал, а он остался и видел смерть матери? Он до последнего надеялся её спасти? И он видел меня рядом с ней, меня — в облике Иниро.

— Зачем ты прилетел сюда? — спрашиваю я, а потом киваю на воинов застывших вокруг нас. — Зачем они здесь?

— Я улетаю, Керо. Даже не знаю куда. У меня больше ничего не осталось… кроме мести. Месть — это последнее, что я смогу сделать прежде, чем навсегда покину эти земли.

Жаль.

Мне его жаль. Потерять всё и так рано, раньше чем сердце привыкнет к боли.

— Ты ошибся, Таро. Ты не сможешь отомстить, уже не сможешь. Те, кто сейчас застыли вокруг — не имеют такой силы, чтобы убить меня.

Он сначала ничего не понимает, он всматривается куда-то внутрь меня… да, он пытается сосчитать мои ядра.

Ужас мелькнувший в глазах Таро всё объясняет мне — он не знал. Для него я так и остался тем, кого он видел в последнюю нашу с ним встречу — Керо, тем, кто убил его отца, мастером ранга Бессмертный. Потому он и привел сюда эту стаю Бессмертных, чтобы они расправились со мной, утолили его боль.

Эти воины, сильные воины — они ждут приказа своего господина… и они обречены. Я убиваю их раньше, чем они успевают обнажить клинки, убиваю всех, а потом, стряхивая кровь со своего шигиру, шагаю к Таро.

Я делаю шаг к нему — мы совсем близко теперь и огонь в его черных, как смоль, глазах ослепляет.

— Я не хочу убивать тебя, Таро. Не хочу, — говорю я и вижу, как взгляд его замирает, замирает потому что лезвие моего ножа уже вошло в его сердце. — Ты сам выбрал этот путь и выбрал день своей смерти. Я бы пощадил тебя, но ты, ослеплённый яростью мести, можешь убить кого-нибудь, кто мне дорог.

Он уже не слышит меня, он мёртв.

Я осторожно снимаю его тело с лезвия ножа и отпускаю.

Лера отталкивает меня, бросается к нему… зачем?

— Он ребёнок, Керо! Ребёнок! — она закрывает лицо руками и оседает на пол.

— Он пришёл убить меня, и он был готов умереть сам. Это один из законов этого мира, самый честный из его законов.

Я помогаю ей встать — не стоит обнимать мёртвых, иногда смерть заразна — и прижимаю к себе.

Вот и всё. Больше нет Нода, в один день от древнего рода не осталось даже следа.

Сбрасываю мертвецов со смотровой площадки — не хочу, чтобы они здесь гнили. Когда подхожу к телу Таро — задумываюсь…

Последний из рода Нода останется безымянной грудой костей на улице города?

Его бы похоронить… вот только — некому хоронить, все мертвы. Уверен, Сакаи прочил великое будущее для своего сына… жизнь посмеялась над этим планами.

Подтаскиваю лёгкое тело к краю, сталкиваю, а потом смотрю, как оно, кувыркаясь в воздухе, падает… да, жизнь обычно смеётся над нашим планами.

Появляется Лера, молчаливая, угнетённая… я увел её отсюда после того, что произошло. Стараясь не наступать на кровь, которой здесь всё залито, она подходит к краю площадки и, вцепившись в перила, вглядывается в город под нами, вглядывается так, словно надеется увидеть там лучик надежды на прошлую мирную жизнь.

— Теперь всё всегда будет плохо? — спрашивает она, обернувшись.

Подхожу, становлюсь сзади и обнимаю, задумавшись над ответом.

— Нет «плохо» или «хорошо», — я касаюсь губами её волос, вдыхая их аромат… вкусные волосы. Вкусные волосы и нежное тёплое тело. Лера прижимается ко мне, словно я последняя её защита в этом мире.

Может так и есть.

— Плохо — это убивать других, плохо когда смерть ходит рядом, — спорит она.

— Значит, я плохой?

— Не знаю… мне хочется думать, что — нет. Пока ты убивал других только защищаясь… но это всё равно страшно.

Она вздрагивает, что-то вспомнив.

— Нельзя убивать детей, Керо. Даже если в их руках оружие. Они же дети, они острее чувствуют боль. Этот мальчик… ты убил его отца… пусть даже это и было оправданно. Ты убил его отца, Керо, представь как это больно.

— Не смогу, у меня не было родителей. Никогда.

Из облака, которое щекочет нашу кожу проплывая мимо, выныривает вестник.

Отпускаю Леру и разворачиваю крохотный аккуратный листок.

«Пришло время разорвать нашу сделку, мой милый Керо. Полнолуние совсем скоро… но все, кто должны были умереть — живы, а вот ты — пропал. Похоже, ты просто обманул меня, пообещав положить к моим ногам Альянс. Пришло время спустить с цепи моих кристальных воинов?»

Чёрт!

— Чёрт!

Лера с испугом смотрит на меня. Потому что второй раз я выругался вслух и громко.

— Что-то случилось? — Лера испуганно переводит взгляд с листка в моих руках на моё лицо.

— Да, почти случился конец света. Армагеддон. Может быть, он начнётся уже сегодня, отличный повод поискать самые лучшие места для наших могил. Хочешь лежать со мною рядом?

Я выбираю кусок пола не залитый кровью и сажусь, обхватив голову руками.

Ри права. Две недели я валяюсь без сознания, а в это время Ода становятся сильнее, Кхарон отстраивает свой форпост, Варго строит город… и даже трахнутый в голову Кум-Хан лелеет великие планы забрать столицу к зиме.

Я обещал Ри положить к её ногам все эти земли и уйти?

Стоп!

Уйти?

Куда уйти-то?! И-себа нет, порталы разгромлены. Проклятье, как я собираюсь выполнять своё обещание?!

Достаю листок и пишу:

«Всё хорошо, ты напрасно беспокоишься. И да — у нас тобой совместная охота на Ода. Разве тебе уже не нужен ранг Охотника? Встретимся завтра, всё обсудим»

Прежде, чем отправить, перечитываю…

Ранг Охотника? Как она получит его, если печь, в которой мы с ней сжигали тела, потухла?! Знает ли Ри об этом? Если это не она разрушила там всё — не знает.

Ладно, нет смысла гадать — сейчас, любым путём нужно удержать Ри от опрометчивых поступков, которые потом нельзя будет исправить. Если она выпустит армию судного дня — этому миру конец. И Аой тоже конец.

Что буду делать я тогда?

Не знаю. Рано красить мир в чёрный цвет, я пока не проиграл.

Забрасываю испуганного вестника в облако и иду к виверне.

— Ты куда?! — Лера смотрит со страхом, словно боится сейчас оставаться здесь одна… да, запах крови — он пугает.

— Срочное дельце, если его не сделать сегодня — этот мир может не дожить до завтра.

— А я? Возьми меня с собой! Не оставляй одну, пожалуйста, — она прикладывает ладони к груди и делает шаг вслед.

Качаю головой — нет, Лера не должна узнать о том, что я собираюсь сделать сейчас.

Никогда.

Теперь мне уже не нужен И-себа, чтобы найти Эрику — я запомнил это место. Оставляю виверну прямо на крыше её дома… дальше в форме Госуто. Мне предстоит обойти весь дом, в форме призрака это не слишком долго, ведь ни одна дверь не сможет остановить меня.

Снизу с улицы, раздаётся громкий, довольный смех. Смех?

На всякий случай привязав виверну к какой-то ржавой трубе, оборачиваюсь в форму Госуто и поднимаюсь в воздух…

На площадке перед оружейным магазином пригрелся грузовик — авто с большой будкой и с рекламой на белом боку. Люди в чёрной форме носят в него коробки… наверное, это коробки с оружием. Разумно, лучше забрать пушки и увести, вместо того, чтобы охранять.

Почти мирная картина и даже выстрелов не слышно… и тут я вспоминаю слова Кум-Хана — он много рассказывал мне о новых порядках, пока мы катались с ним на вертолёте.

Он приказал своим людям не тратить патроны без дела, беречь. Новый правитель Москвы хочет, чтобы в городе остались бойцы и шлюхи. Только бойцы и шлюхи для них. Всех, кто не нужен, кто мешается — резать ножами, забивать, прогонять из города. Некоторых отбирают как приманку для хидо — Кум-Хан озабочен тем, что скоро закончатся продукты.

Да, на улицах стало намного меньше стрельбы — приказ Кум-Хана стараются исполнять.

Уже собираюсь опускаться на дорожку ведущую к подъезду, как замечаю кучку людей притаившихся за большим жёлтым авто.

Пусть бы и сидели там где сидят… вот только двое из них мне точно знакомы.

Отец и мать Эрики.

Похоже, взрослые засветло собрались на вылазку за продуктами, вернулись и тут наткнулись на военных на своей улице. И теперь ждут, когда те закончат свои дела и уедут… разумно. Любой мирный житель здесь сейчас — это живая мишень, с которой можно делать что угодно… поэтому лучше не привлекать к себе внимания.

Родители Эрики здесь… значит, она дома одна.

Удачно я прилетел, очень вовремя. Никто не помешает сделать то, что я собираюсь сделать.

Пока опускаюсь, считаю этажи. Девять… девять этажей, один подъезд — поиски не должны быть слишком долгими.

Уже оказавшись на крыльце, собираюсь невидимой тенью проскользнуть в распахнутую настежь дверь… как за спиной, рядом с грузовиком, раздаётся грохот. Грохот выстреливший эхом на пустынной улице.

О, один из военных роняет ящик. Ему помогают поднять его, забросить внутрь будки… и в магазин больше никто уже не идёт.

Всё? Они закончили?

Люди в форме, весело переругиваясь, запрыгивают в будку, в кабину, захлопываются двери и авто, завывая своим древним двигателем, трогается с места.

И как только оно трогается, сбоку, из-за угла дома, появляются те самые люди, что прятались неподалёку… нетерпеливые, могли бы и подождать немного, для надёжности. Торопятся к детям которых оставили одних?

Словно откликаясь на мои мысли, авто с военными затихает и замирает, проехав совсем немного. На широких ступенях оружейного магазина появляется тип в форме с яркой коробкой в руках, из которой он через шаг отсыпает себе что-то в рот.

Чипсы?

Он, как и Лера, тоже любит это?

Кажется, этого типа забыли. И он, вместо того, чтобы спешить к своим, начинает оглядывать пустую улицу… почти пустую.

— Эй, — окликает он людей, которые, завидев его, застыли в десяти шагах от меня, рядом со стеной мимо которой бежали… да, они почти добежали до спасительного подъезда.

Почти.

— Иди сюда! — требует тип, вытряхивая себе в рот остатки еды и отбрасывая пустую коробку в сторону.

Он показывает на кого-то из тех, что сейчас замерли возле стены.

— Ты, беленькая — иди ко мне! — продолжает требовать тип в форме и — или случайно, или стараясь испугать — сжимает в руке автомат, который висит у него на плече.

Беленькая? Он про цвет волос?

Светлые волосы здесь только у мамы Эрики…. И ее большая проблема сейчас не сам цвет волос, а то, что она очень привлекательна.

Сколько ей? Лет двадцать пять? Чуть больше? Она молода и очень красива… как и Ри. Да, красота Рэйден это еще одно её оружие, против которого трудно устоять.

— Послушайте…, — отец Эрики переглядывается с женой и идёт к военному.

Зря он это делает.

Он собирается объяснять ему что-то? Просить? Плохая идея.

Лучше бы бежали все в подъезд — там у них есть шанс спрятаться, если этот тип с пузом, в форме, поленится бегать по этажам и разыскивать их.

Отец Эрики подходит к нему, и чуть наклонившись вперёд, чтобы не кричать, негромко что-то говорит.

Тип в форме внимательно слушает и даже кивает головой, соглашаясь.

А потом забрасывает автомат за спину, вытягивает из-за пояса нож и бьёт. Он целит в грудь, но промахивается и попадает в руку. Мужчина вскрикивает, хватается за распоротую руку, на мгновение оборачивается, бросая беспомощный взгляд на жену и, неожиданно сорвавшись с места, бежит обратно, к подъезду.

И все те, кто стояли возле стены, как по команде бегут туда же.

Они пробегают через меня, прямо через меня… потому что я в форме Госуто стою в дверном проёме.

Двое ныряют влево, в раскрытую дверь, к лестнице явно ведущей куда-то в подвал, а родители Эрики и еще одна женщина, с длинными до пояса тёмными волосами, бросаются наверх.

Они бегут по ступеням, а я поднимаюсь — форма Госуто не мешает мне пролетать прямо через лестничные площадки.

Родители Эрики останавливаются на третьём этаже, а женщина с длинными тёмными волосами, спотыкаясь на ступенях бежит выше.

Мне выше не надо — мой этаж этот.

Я вижу, как мать Эрики трясущимися руками вытаскивает откуда-то ключ и торопливо, промахиваясь, старается попасть им в замочную скважину, а тот, кто стоит рядом, стараясь не стонать от боли в раненом плече, вытянув шею, прислушивается к шагам снизу.

Выглядываю через окно подъезда и вижу, как тип в форме неторопливо шагает к подъезду, остановившись лишь на секунд, что-то отвечая тем, кто его ждёт в грузовике.

Шёл бы он… к своим — мама Эрики не единственная красавица в городе, которую можно трахнуть под дулом автомата.

На крыльце он отмахивается от тех, кто его зовёт и шагает внутрь.

Я вдруг понимаю — этому типу, унылому и совсем неинтересному, никогда бы не досталась девушка уровня Ри или её матери… сейчас для таких как он — праздник, самый настоящий праздник, потому что автомат в руках убедит любую, даже самую недоступную красавицу, быть послушной.

Дверь за родителями Эрики захлопывается — я слышу радостный детский топот внутри и облегчённо выдыхаю — успели.

Этому уродцу в форме не так просто будет найти ту самую квартиру, где прячется девушка, которая ему понравилась, совсем не просто… думаю, его друзья, уставшие ждать, просто вытащат его отсюда за уши, если он надумает терять слишком много времени на поиски.

Да я выдыхаю… а потом, потом вижу кровавый след на полу рядом с той самой дверью — след от раны на плече отца Эрики

Мои надежды на то, что человек в форме окажется невнимательным — не оправдались. Он идёт по кровавому следу, опустив голову и внимательно разглядывая ступени. Возле той самой двери он замирает, секунду прислушивается, потом стучит. Стучит требовательно, долго и потом снова прислушивается.

Дверь стальная, просто так её не выбить и он это понимает. Стоит тяжело дыша и разглядывает замки. Изнутри — ни звука.

«Уходи» — мысленно шепчу я.

Я бы убил его, но это самое плохое, что сейчас можно сделать. Те, другие — в грузовике — придут сюда не дождавшись своего. И даже если я уволоку его тело куда-нибудь на верхние этажи — это не слишком поможет. Их там слишком много, они за полчаса легко обыщут весь дом, расстреливая замки.

Лучше всего если он, отдышавшись после подъёма по лестнице, пойдёт обратно.

Он тянется к автомату и я вдруг понимаю — не пойдёт.

В насмерть испуганном городе прячутся все, у кого нет формы и оружия — где этому ублюдку найти ту, в кого можно вставить свой пылающий от желания член? Все прячутся и затихают заранее, издалека заметив форму.

Он поднимает ствол и, отступив на шаг, стреляет в замок. Стреляет одиночными, целясь. Толкнуть дверь не успевает — мой нож заходит ему в горло… нельзя было его убивать… но и не убивать тоже нельзя. Чтобы он там натворил после того, как зашёл бы внутрь?

Выхожу из формы призрака, подхватываю мертвеца и тяну его вниз по лестнице. Тяну до первого этажа и там бросаю.

Плохая идея, но лучше не будет. Даже если бы я утащил его в тень — крови вокруг столько, что даже самый тупой поймёт — тут дело неладно.

Сейчас у меня одна надежда — вдруг те, кто придёт разыскивать его, поленятся обшаривать двери и бегать по этажам.

Крохотная надежда.

Убивать их всех? Устраивать здесь в подъезде бойню?

Проклятье, я всего лишь собирался навестить Эрику пока она одна, а не разводить здесь реки крови!

У меня был совсем простой расчет — в городе где совсем мало еды, родители на плечах у которых детёныш, должны днями бегать в поисках чего-нибудь съёдобного… а значит, большую часть времени Эрика должна проводить дома одна.

Снова принимаю форму Госуто и прохожу через дверь в квартиру Эрики. Сразу вижу её — квартира совсем маленькая, всего одна комната и та объединена с кухней. Бедно они тут живут.

Да, я сразу вижу её, под столом, забившуюся в угол, испуганную. И её родителей тоже вижу — они стоят возле двери, прислушиваясь к звукам из подъезда. Эта дверь уже не защитит их, ничто не защитит их… кроме меня — а мне это не нужно

Приходится ждать совсем недолго — в подъезде слышны голоса… и эти голоса не сулят ничего хорошего тем, кто, затаив дыхание, ждёт в этой квартире…

Сильный удар в дверь распахивает её, заставляя родителей Эрики отшатнуться, они отступают назад, закрывая собой угол, где прячется дочь.

На пороге — двое. Автоматы за спиной… это не самая полезная штука сейчас, когда их великий босс приказал беречь патроны.

— Вот же суки, — беззлобно говорит один из них, снимая с пояса стальной топорик и с размаху забивая его в руки, которыми пытается прикрыть себя отец Эрики. Это первый удар. Второй удар идёт уже в голову. Выдёргивает из черепа и прячет топорик на пояс, даже не стряхивая кровь. Перешагивает через бьющееся в агонии тело и хватает за руку онемевшую от ужаса женщину.

Он раздевает её, безмолвную, почти неживую от шока…

Они насилуют её долго, по очереди, смеясь, и иногда поскальзываясь на крови того, кого только что убили.

С того места где стою, Эрику я не вижу, я даже не знаю жива ли она… лучше бы она умерла сейчас, чем увидеть такое.

Я ожидаю, что они оставят мать Эрики и просто уйдут… но нет — ей кидают окровавленное платье, терпеливо ждут когда она, дрожа, наденет его, а потом уводят.

Я бы убил их, мне хочется убить их, но тогда сюда придут другие. Пусть уходят.

Выхожу из формы призрака, уношу тело отца, спускаюсь с ним на первый этаж подъезда и там бросаю… мне просто нужно, чтобы оно сейчас не оставалось в квартире.

Потом возвращаюсь, присаживаюсь рядом со столом, под который забилась Эрика.

Протягиваю руку:

— Пойдём. Плохие люди ушли — я прогнал их.

Она смотрит на меня с ужасом.

— Всё плохое позади, — говорю как можно мягче.

Она не поймет. Слишком маленькая чтобы понять — беда непоправима. Сейчас она захочет поверить мне, захочет поверить в хорошее.

— Мама, папа…, — всего два слова. Она не произносит их, даже не шепчет — я читаю их по её белым от страхам губам.

— Всё хорошо, — я не опускаю руки. — Они в больнице, там доктора. Очень хорошие доктора. Я отведу тебя в безопасное место, чтобы плохие люди никогда не нашли тебя. А мама и папа придут позже, немного позже. И они точно принесут подарки. Самые красивые на свете подарки.

Я жду.

Она протянет руку в ответ. Уверен. Потому что в этом аду, где она осталась совсем одна — я сейчас единственный, кому можно протянуть руку.

Виверна сначала поднимается — поднимается, кажется, почти до солнца — затем я разрешаю ей падать вниз и чувствую, как тело Эрики дрожит — я посадил её к себе в седло, впереди. Она дрожит от ужаса и восторга и иногда закрывает глаза — я вижу это.

Делаю еще пару кругов над башней, прошивая облака и опускаю огромного послушного зверя на смотровую площадку.

На лестнице тут же появляется Лера — заметила меня издалека… наверное, опять допивала свой холодный кофе на террасе.

— Эрика полетала на драконе, — говорю я, спрыгивая из седла и помогая девочке слезть.

— Ты привёз её сюда?! — в глазах Леры тревога. Понимает — что-то случилось.

— Да, она пару дней побудет у нас, — я подмигиваю Эрике. — А потом… потом я отвезу её к родителям… к родителям и подаркам.

— Пойдём, я покажу тебе здесь всё, — Лера, бросив на меня короткий взгляд, протягивает ей руку.

Эрика поглядывает на Леру, но сама жмётся к боку виверны, словно сейчас доверяет огромному крылатому чудищу больше, чем кому-либо еще в этом мире. И я понимаю почему — драконы бывают только в сказках, а в сказках добро всегда побеждает зло.

Они уходят, а я размышляю над посланием от Ри.

У нас впереди совместная охота на Ода, охота которая очень нужна мне — еще одна лишняя жизнь будет очень кстати — и совершенно бесполезна для Рэйден, ведь ядра из тела убитого Охотника она никак не сможет добыть.

Если Ри не знает о том, что жар в печи потух… я не собираюсь рассказывать ей об этом. Сделаю вид, что давно не заходил в тень, она должна в это поверить, весь сама она тоже давно уже не заходит туда.

И самый важный вопрос — может ли она двинуть свои призрачные армии сейчас или это лишь угроза? Мне стоит встретиться с ней как можно скорее… и да, если что-то пойдёт не так — мне нужно будет убить Эрику.

Вестник! На крохотном, торопливо оторванном слитке всего два слова!

«Всё готово»

Написано почерком Кайоши, но я знаю — это послание от Тринити. И оно означает только одно — уже сегодня мы с Юто можем спуститься в бездонную шахту под кланом Проклятых.

Да, сегодня — к чёрту отдых, я не хочу откладывать, времени осталось совсем мало.

Появляется Лера. Подходит сзади, пряча шаги за шумом ветра.

— Рассказывай, — требует она, замирая.

— Её отец мёртв, мать — у Кум-Хана, — я выпускаю листок из рук и оборачиваюсь.

Отворачивается, пряча слёзы.

— И она не должна узнать об этом, — добавляю на всякий случай.

Она кивает, не поворачивая головы.

— У нас сегодня должно было случиться третье свидание, но ничего не выйдет. Я улетаю, — я подхожу и касаюсь её. — И если я вдруг не вернусь — тебе нужно будет позаботиться об Эрике.

Что будет потом, если я не вернусь? Рэйден спустит с цепи свои легионы и они уничтожат всё живое здесь.

Всё.

И маленькую Эрику тоже.

Клан Проклятых

Отличная ночь сегодня — ни облачка… и звёзды — их столько, что можно ослепнуть.

— Каменный гроб — отличная идея, — говорю я, чтобы приободрить Юто. Он кажется мрачным… или просто серьёзен, понимая что нам предстоит сейчас.

Мы здесь, снаружи, прежде чем спустится вниз, в шахту, прощаемся с ночным небом и миром, заодно.

Пришлось повозиться прежде, чем получилось доставить тяжеленную каменную штуковину внутрь, к шахте. И пару исчадий прикончить там внизу на первом уровне… хорошо, что они были совсем слабые. Да — хорошо что на верхних этажах бункера исчадия слабые… если у тебя ранг Охотник.

Вот только хотелось бы там, на дне, найти сердца сильных — ради этого мы и собираемся нырять.

Обсуждать с Юто нам уже больше нечего — дорога сюда на медленном Ктулху, на котором мы везли наш драгоценный груз, заняла много часов, много почти бесконечных часов.

Да и обсуждать почти нечего, план совсем простой — опуститься на самое дно и надеяться на то, что сердца исчадия там окажутся сильными.

Ах да — и вернуться обратно живыми.

Мы можем успеть набрать много сердец — самых разных. Но нам нужно всего три. Да, нам нужно три сильных исчадия.

Одно для меня — этот демон станет моим напарником в бою против Ода. И два — для Юто. Одно из них поднимет его ранг, а второе — станет таким же помощником, как и моё.

Два мастера ранга Охотник и два исчадия ранга Охотник — это сила и вот о чём я мечтаю сейчас.

Впереди много боли — даже если мы сможем вернуться, даже если наберём сердец… просто держа в руках его, нельзя определить силу исчадия, которому принадлежат сердце.

Никак.

Есть только один способ узнать это — стать одним целым с демоном, врезать его сердце себе в ладонь, слиться с ним потоками силы. И если исчадие окажется слишком слабым — убить его, проколов иглой. Нам могут попадаться сердца совсем слабых демонов Тьмы… да, впереди много боли.

Прежде, чем начать спускаться по лестнице ведущей в бункер, поворачиваю голову и смотрю на дом Нира — и вижу на ярко освещенной фонарями площадке неподвижную фигуру старца. Нир знает о том, что мы прилетели сюда. Он даже ненадолго снял печать боли защищающую город — чтобы пропустить наш Ктулху внутрь.

— Мы вернёмся! — в голосе Юто уверенность. — И уже завтра я войду в Семью.

Молодец, хороший настрой. Мне нравится.

Приходится поднапрячься, чтобы сдвинуть тяжеленную каменную крышку в сторону — залезать нам в каменную бочку придётся через верх. И вылезать так же. Двигаем мы её, конечно, не руками — у мастеров есть и другая сила, чтобы такое сделать.

Внутри — совсем тесно. Настоящий каменный гроб с парой рычагов внутри. Крохотные прорези в камне на уровне глаз — почти бесполезные. Потому что через них очень сложно что-то разглядеть.

Когда крышка над нашими головами с грохотом задвигается, я запускаю светлячка. Он выхватывает из темноты напряжённое лицо Юто, прильнувшего к узкой бойнице пропиленной в камне.

— Всё просто, — говорю я. — Опускаемся до самого дна, выбираемся, хватаем все сердца, которые только сможем найти, хватаем пока исчадия на захотят прикончить нас, потом запрыгиваем обратно в наш каменный гроб и летим обратно.

Юто отлипает от прорези, долго смотрит на меня, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого просто кивает и дергает рычаг.

Где прямо под нашим ногами начинают вращаться винты, мы со скрежетом отрывамся от бетона, отлетаем чуть в сторону… и начинаем опускаться в бездонный колодец шахты…

Вместе с Юто прилипаем к смотровым прорезям, пытаясь в беспроглядной темноте разглядеть хоть что-то.

— Когда останавливать? — уточняет он.

— Не раньше, чем коснёмся дна.

Да, только так — вряд ли у нас получится нырнуть сюда еще раз, поэтому придётся идти до конца.

Светлячок, повинуясь моему мысленному желанию, выбирается наружу и летит рядом с бойницей. Летит почти ничего не освещая… но с ним всё равно веселее. Опускаемся мы быстро — это сейчас единственный способ не заинтересовать демонов на этажах, мимо которых мы пролетаем. Некоторых из них мы видим — мутными серыми тенями в темноте. Они шевелятся чувствуя нас, словно пробуждаются от вечной дрёмы… да, думаю последние несколько десятков лет сюда мало кто рисковал спускаться и тревожить сон адских тварей Тьмы.

— Что если там нет дна? — невольно шепчет Юто — да, говорить в полный голос, сейчас кажется безумием.

— Так не бывает, — шепчу в ответ.

— Почему не бывает, — Юто недоверчиво фыркает. — Здесь в Альянсе много бездонных пропастей, через которые можно пролететь в самые глубокие владения Тьмы. В них, говорят, можно лететь сотни лет и так и не достигнуть дна.

Лететь сто лет и не достигнуть дна? Мне не нравится эта идея… нет, мы, конечно, оба бессмертные и можем себе и сотню лет падать в бездну, но что за это время произойдёт с миром там наверху?

Да и даже бессмертный может умереть от скуки, падая сто лет в тесном каменном гробу.

Снова прижимаюсь к прорези — интересно, сколько уровней мы уже пролетели? Пару десятков? Сколько еще лететь? Древние найдя здесь скопление тварей Тьмы — могли построить очень глубокую шахту, на многие многие десятки этажей, чтобы добраться до них.

— Они не трогают нас, — Юто провожает взглядом проплывающие вверх мимо нас тени демонов.

— И не тронут, пока будем лететь так быстро, — отвечаю я.

Самое интересное начнётся после того, как мы найдём дно и остановимся. Да, там будет очень интересно и, возможно, выживут не все.

— А вдруг там, на дне, обитают исчадия совсем других рангов, гораздо боле высоких чем ранг Охотника? — снова шепчет Юто, не отлипая от бойницы.

— Тогда мы просто сдохнем в один миг, — успокаиваю его я. — Одного удара такой твари хватит, чтобы расколоть этот гроб и нас вместе с ним.

Этажи пролетают мимо слишком быстро… и в голову мне приходит не слишком приятная мысль.

— Думаю, пора замедлиться, — я показываю взглядом на рычаг в руках Юто. — Слишком большая скорость — слишком сильный удар о землю… Тринити не обещал, что эта штука сможет выдержать такие удары.

Юто кивает и тянет рычаг на себя.

Замедление чревато для нас не меньшими проблемами, чем сильный удар о дно шахты — некоторые из исчадий, мимо которых мы пролетаем, могут преследовать нас… преследовать и догнать.

— Как только касаемся дна, — на всякий случай повторяю я. — Сдвигаем крышку, выпрыгиваем и ищем сердца поблизости. Только поблизости — потому что если отойдём хотя бы на десяток шагов — обратно можно уже не успеть вернуться.

— Но если их будет мало…, — озабоченно хмурится Юто. — Если сердец рядом будет совсем мало… или вообще не будет?

— Если исчадия будут близко — улетаем, — пожимаю плечами я. — Жизнь дороже любого сердца демона.

Юто кивает, но кивает так, словно не слишком-то собирается следовать этому правилу осторожности.

Я хочу еще добавить про то, что нам стоит быть рядом друг с другом… но не успеваю — раздаётся удар такой силы, что, кажется, вся планета сейчас куда-то влетела… но нет — это мы наконец достигли дна.

Мгновение молчим, глядя друг на друг в свете светляка, который тут же вернулся, и прислушиваемся к звукам снаружи. Тишина оказывается короткой — звуки шагов, близкий вой и шёпот, который, кажется, лезет в самые уши.

Сдвигаем плиту так быстро, что чуть не роняем её на землю. Я собираюсь выпрыгнуть первым, но Юто оказывается проворнее. Лёгко отталкивается от пола и вылетает наружу.

— Тут вода! — подаёт голос он.

Вода?!

Спрыгиваю вслед за ним… да, тут всё залито. Невысоко, намного ниже колена. Нижние уровни затоплены?

Похоже, что так.

Запускаем еше несколько светлячков — без них найти то, что нужно у нас нет шансов. Крохотные огоньки тут же выхватывают из темноты странные неожиданные формы…

О! Да тут что-то очень сильно похожее на ад — все стены и потолки покрыты чёрным и очень густым мхом, который превращает рукотворное строение в мрачную пещеру, каждый закуток которой грозит неприятным сюрпризом. А кроме мха повсюду, словно бесконечно длинные лапы, тянутся корни — и они кажутся живыми из-за отсвета бликов в потревоженной нами воде.

Я вглядываюсь в воду под нашими ногами, разыскивая взглядом сердца исчадий. На вид они больше похожи на осколки породы в темноте мерцающие слабым синеватым светом. Вот только эта порода, когда берёшь её в руки, кажется живой и почти мягкой.

— Нашёл! — забывшись, вскрикивает Юто и тут же закрывает рот рукой.

Нашёл? Уже?

Вместо того, чтобы посмотреть куда показывает Юто, я задираю голову, пытаясь понять — летит ли кто-то вслед за нами или все преследователи остались далеко позади и отступили.

Почти невозможно что-то разглядеть в такой темноте, но мне всё же кажется, что сверху быстро опускается что-то похожее на серое облако. И вой — он пока далёкий, но всё же, пусть и медленно, приближается.

— Надо поторопиться! — я, разгоняя по воде круги, иду вслед за Юто, который склонившись рядом с облепленной чёрным мхом колонной, выискивает что-то у себя под ногами.

— Здесь даже два! — его глаза блестят, когда он показывает мне два кусочка живого камня с синеватыми тусклыми искорками на тёмных боках.

Два?! Отличная охота, нам везёт!

Не отходя слишком далеко и прислушиваясь к каждому звуку, которые долетают до уха, я обыскиваю всё вокруг.

Ничего!

Ладно хотя бы на нас пока не бросается никто. Что если на нижних уровнях бункера вообще нет демонов? Я ожидал здесь ада внизу, но пока всё спокойно. Даже не верится.

Иду по краю шахты вглядываясь в воду… Юто повезло, а вот мне — нет. Даже намёка на сияющие камни. Что если те два, которые мы нашли — единственные здесь? Что если даже эти — сердца совсем слабых исчадий?

Я вдруг вижу крохотную искорку рядом с чем-то похожим на облепленный мхом контейнер. Подхожу, наклоняюсь и вытаскиваю из мха крохотный тёплый осколок — он тёплый даже даже в прохладной воде.

Есть! Первая добыча!

В комнаты и коридоры мы пока не заглядываем — нужно обыскать этот огромный холл вокруг шахты. Если здесь ничего больше не найдём, попробуем зайти глубже, хоть это и очень опасно, ведь чем дальше дистанция до каменной капсулы, которая опустила нас сюда — тем меньше шанс, что мы успеем добежать до неё, если что-то пойдёт не так.

— Там! — Юто вытягивает руку, показывая в просторную комнату, перед раскрытой дверью в которую стоит. Показывает, но не заходит сам.

— Что там? — я иду к нему.

— Там есть сердца. И даже много.

— Хочешь, чтобы я помог донести их? — подхожу к нему, заглядываю через плечо… и вижу сияющие в воде камни. Их там много — у противоположной стены, между столом и шкафом. Между столом и шкафом, которые как и всё здесь — покрыты мхом и лапами корней.

Да, я вижу эти камни, они манят… но, как и Юто, я не делаю ни шага. Потому что в той же комнате, уставленной рядами столов, застыла целая стая демонов.

Они кажутся спящими, но уверен — как только мы переступим через порог, они тут же очнутся… и тогда нам конец, потому что чёрных ядер Тьмы внутри их дрожащих призрачных тел — очень много. Это очень сильные исчадия, точно не меньше ранга Палач или даже Охотник.

— Если я быстро добегу и схвачу их, а потом мы сразу же попробуем улететь отсюда? — шепчет Юто не поворачивая головы.

— Нет. Они заметят тебя раньше, чем успеешь добежать до камней. И они не выпустят тебя из комнаты, — качаю я головой, а сам пробую сосчитать сколько там камней уютно пристроилось рядом со стеной.

Четыре, пять, шесть…

Семь, восемь…

Восемь?

Вместе с теми тремя, что уже нашли — одиннадцать. Немало, но что если они пустышки, что если это сердца слабых исчадий? Что если сильное там только одно, например?

Вижу, как Юто с сожалением вздыхает.

— Ищем камни рядом с которыми нет демонов, — тихо говорю я и пробую заглянуть в соседний с той самой комнатой коридор.

Светлячки весёлой стайкой ныряют туда, стараясь помочь мне… Ничего. Даже намёка на то, что мы ищем.

Еще один коридор, и снова пусто. Я не захожу в него, только заглядываю — шум который приближается сверху, становится всё более явным.

— Там! — Юто показывает вверх, в шахту над нашими головам. — Похоже, мы расшевелили всё это адское гнездо и они летят за нами!

Он прав, серая туча которая опускается сверху — это рой потревоженных рассерженных демонов, чей покой мы имели наглость растревожить.

И они совсем скоро будут здесь… и нам нужно взлететь до того, как эта стая исчадий опустится сюда. Наши с Юто колчаны полны, они набиты теми самыми стрелами — единственным оружием, которое может поразить исчадий… вот только против толпы этих тварей они бесполезны — нас разорвут слишком быстро.

— Кажется, там еще одно, — Юто показывает в сторону какого-то древнего механизма, проржавевшего до самого основания.

Дойти он не успевает — из-за стопки поросшим мхом и корнями контейнеров выныривает светящаяся синим светом огромная тень демона с цепью в лапах — длинной сверкающей цепью которая бесшумной змеёй ползёт за ним под водой.

Юто не видит его — исчадия, если не кричат, не воют — почти бесшумны.

Вскидываю Сагзаро к груди и выпускаю в грудь демону одну стрелу за другой — я не знаю его силу, что если одного удара пылающей синим огнём цепи будет достаточно чтобы сокрушить защиту Юто.

Исчадие вспыхивает ярким облаком и рассыпается на миллионы искр.

— Красиво, — переводит дух Юто — он заметил опасность только сейчас.

— Смертельно красиво, — соглашаюсь я.

Он отступает на шаг от шипящих в воде останков исчадия, наклоняется, поднимает что-то и показывает мне.

Да, еще одно сердце!

Четыре!

Гул над нашими головами становится таким сильным, что уже почти заглушает наши голоса. И серая туча — она совсем близко, лучше не терять ни секунды, мы можем не успеть взлететь.

— Пора! — я показываю вверх и бросив последний взгляд вокруг — что если напоследок получится найти еще одно сердце — торопливо иду к каменной капсуле.

Юто кивает не глядя на меня, его взгляд устремлён сейчас в ту самую комнату где лежат недостижимые сердца исчадий.

— Нет. Не вздумай! — я угадываю его мысль.

— Я успею, — забросив сумку, в которую только что спрятал камень, за спину, он бросается в ту самую комнату.

Удержать его я уже никак не смогу, поэтому, поднимая облако брызг бегу к нашему каменному саркофагу — сейчас нужно быть готовым поднять его в воздух в любую секунду. Юто может успеть добежать, он может выжить… теперь нужно взлететь раньше, чем две толпы демонов — одна летящая сверху, а вторая — преследующая Юто сойдутся в одной точке и похоронит нас здесь.

Забравшись внутрь каменной бочки, осторожно тяну рычаг подъёма на себя — нужно запустить винты, но не взлетать, я попробую дождаться безумца, который собирается утащить сердца прямо из под носа у дремлющих исчадий.

Я слышу рёв, а через секунду Юто появляется на пороге комнаты, бросает короткий взгляд на толпу демонов позади и бежит ко мне. Одним быстрым прыжком он оказывается внутри и начинает задвигать крышку. Тяжеленная крышка, подчиняясь невидимой силе Юто, медленно ползёт и скрежет камня по камню ненадолго перекрывает рёв, окружающий нас.

Я почти взлетаю, когда со всех сторон на наше каменное убежище обрушивается град ударов. Они прибивают нас обратно к земле, не давая подняться в воздух. Толстые стены нашего убежища дрожат под ударами, а винты двигателя стонут, стараясь противостоять сокрушительной мощи оружия исчадий. Они всё же справляются — я чувствую как мы взлетаем… сейчас бы успеть набрать скорость раньше, чем стены сдадутся под натиском растревоженных разозлённых обитателей бункера.

— Смотри, — Юто показывает на трещину, стремительно бегущую по камню.

Плохая новость… и почему я надеялся, что стены выдержат?

Выжимаю рычаг до отказа, почти ломаю его, надеясь выжать всё из двигателя… если сейчас нам не удастся достаточно ускориться, вырваться из толпы летящей рядом… да, тогда всё закончится плохо для нас.

С каждым новым ударом трещин становится всё больше и больше, камень уже крошится, опадая осколками, а наш саркофаг трясет так, словно через мгновение он развалится сотни кусков.

— Это приключение еще веселее, чем я ожидал, — улыбается Юто, поглядывая на крышку, которая медленно, но неумолимо сползает в сторону… совсем скоро она свалится, точно свалится, оставшись вечной памятью о нас на дне шахты.

Улыбается?

У него всего одна жизнь!

Выпадает целый кусок из стены, огромный кусок и теперь мы видим серые тени исчадий, летящих рядом с нами. Вы видим огромные топоры и молоты в их лапах, видим их когти царапающие, рвущие камень.

— Мы быстрее их, совсем скоро они отстанут, — я выпускаю рычаг из рук, чтобы нечаянно не сломать его.

Новый оглушающий удар и новая, огромная трещина — она появляется в одно мгновение и растёт прямо на глазах…

— Вот и всё, — Юто касается её пальцами. — У нас будет повод поругать Тринити, когда вернёмся.

Он едва успевает договорить, как наш саркофаг раскалывается на две половины, раскалывается и обрушивается вниз, в темноту шахты.

Обрушивается, оставляя нас наедине с разъяренной толпой… хорошо, что большая часть её уже отстала, не выдержав гонки.

Уворачиваясь от новых ударов исчадий, летим выше, летим в кружении стайки испуганных светлячков, которым, как и нам, совсем не хочется умирать.

Юто вскрикивает — удар огромного тесака пробивает его защиту, отбрасывает в сторону. Выпускаю несколько стрел, прорежая ряды тех, кто еще надеется нас догнать и вижу, как останки демонов ворохом искр разлетаются по шахте.

Еще совсем немного и вот уже последнее из исчадий отстаёт, тает в черноте бездны, оставляя нас двоих… если не считать радостных светлячков, исполняющих вокруг нас танец победы.

Всё? Мы вырвались? Я, еще не веря, разглядываю темноту под нами… никого. Юто прав — это приключение оказалось веселее, чем можно было ожидать.

— Что с раной? Она опасна? — спрашиваю, показывая на разрубленное плечо Юто.

— Царапина, — отмахивается он и с довольным видом похлопывает по своей сумке. — Теперь самое интересное. Мне уже не терпится узнать — спускались ли мы сюда зря или совсем скоро Ода начнут плакать кровавыми слезами.

Направляю наш неповоротливый Ктулху на запад, спускаюсь с капитанского мостика, раскладываю искрящиеся камни прямо на палубе и сам сажусь рядом, словно торговец артефактами.

Юто приседает напротив, пожирая горящими глазами нашу добычу.

— Сколько? — спрашивает он и, не дождавшись ответа, пересчитывает сам, касаясь пальцем каждого из камней.

— Одиннадцать! — он потирает руки в нетерпении.

Поднимаю один из камней и пробую посмотреть через него на звездное небо…

— А точно нельзя без мучений понять какой силы исчадие там внутри? — интересуюсь, хотя ответ мне уже известен.

— Нет. Никак. Это будет ночь наших страданий. Ночь радостных страданий, — Юто сияет так, словно впереди нам предстоит что-то приятное.

— Как будем делить? — я подбрасываю камень в руке и тут же ловлю.

— Никак, — мотает головой он. — Да, я очень сильно хочу получить ранг Охотника… очень сильно! Когда я смотрю на эти камни — это как сон, ведь мало кто на этом свете даже мечтать может о таком немыслимом ранге, ради которого и сотню лет жизни отдать не жалко. Но… тебе нужно получить исчадие ранга Охотник — это важнее всего.

— А если здесь, — я показываю на камни перед нами. — Всего одно сердце такого высокого ранга… это твой шанс не только получить ранг Охотника, но и войти в Семью.

— Это не так важно, — он придвигает камни ко мне ближе. — Ты, если у тебя будет исчадие ранга Охотник, станешь многократно сильнее.

Надо иметь большую силу внутри, чтобы отказаться от ранга, который, возможно сейчас лежит на расстоянии вытянутой руки… я смотрю на Юто с невольным уважением. Смог бы я отказаться так же, ради другого? Не знаю.

— К тому же, может быть, мы зря тут радуемся, — тут же добавляет он. — Вдруг среди этих камней нет ни одного сильного исчадия.

Беру в руки самый большой из камней в тайной надежде, что именно это сердце принадлежит демону ранга Охотник и мне не придётся резать себе ладонь несколько раз эту ночь.

— Что с ним делать дальше? — спрашиваю.

— Пока ничего. Покажи мне свою левую руку!

Протягиваю ему руку и Юто тут же полосует мою ладонь ножом. Разрез длинный и тут наполняется кровью.

— Ну, спасибо, — говорю я.

— Не за что, — ухмыляется он. — Первый раз это трудно делать. Теперь пихай камень внутрь… и это очень больно, Керо.

Интересно, это больнее, чем голой рукой открывать раскалённую решётку печи? Сейчас проверим.

Отставляю руку подальше, чтобы не залить себя кровью, подношу камень к надрезу… и засовываю его… А-а-а-а-а! С. ка, какая какая же дикая боль… хорошо, что можно кусать губы — так немного легче становится.

— Да ты поплачь — больно же, — милостиво разрешает Юто. — Я никому не скажу.

Плакать я не собираюсь, но вот повыть от адской боли — вполне себе нормально. И я вою. И ругаюсь. Потом снова вою и снова ругаюсь… никогда не думал, что резать ладонь и засовывать в неё что-нибудь — так больно!

— Я когда первый раз себе делал — рыдал, — признаётся Юто.

— И сколько тебе тогда было? — спрашиваю я, стараясь не обращать внимания на боль, глотая кровь из прокушенных губ.

— Шесть.

— Шесть?!

— Да. Но самое смешное — я себе так засунул в ладонь обычный речной камень. Пацаны обманули. Сказали, что это сердце исчадия. И я сначала выкупил этот камень за всё золото, что смог добыть, а потом еще и запихнул его себе в руку. Она у меня чуть не отвалилась — гнить начала.

— Ты очень сильно хотел стать Хранителем, — восхищенно присвистываю, представляя шестилетнего Юто который режет себе руку и суёт под кожу камень.

— Да, но еще сильнее я хотел получить своего демона — в его глазах сверкает огонь.

Ложусь на палубу, закрываю глаза — теперь нужно ждать, просто ждать и терпеть боль. Когда сердце исчадия пропитается моей кровью — оно оживёт. А вместе с ним оживёт и демон. Иногда для этого требуется всего несколько минут, а иногда — несколько часов. Чем сильнее потоки внутри мастера, тем быстрее оживает сердце… хорошо что у меня высокий ранг.

— Думаешь, Аой еще жива? — спрашивает Юто.

— Жива, — отвечаю уверенно.

Сегодня она еще жива, но что будет завтра — знает только Рэйден. Скорее бы увидеть её, мне нужно уговорить её ждать.

Боль в ладони почти сразу становится ругой, меняется. Сначала она словно согревает руку, а потом кровь внутри меня словно загорается жарким пламенем, и это пламя, кажется, сжигает всего меня. Я даже открываю глаза, ожидая увидеть огонь, который охватил моё тело… но нет, ничего такого я не вижу.

— Кровь загорелась, — понимающе подмигивает Это. — Это хорошо! Исчадие пробуждается и совсем скоро мы сможем увидеть его силу!

Так быстро всё началось?! Отлично. Не то, что это перерождение в Первородных, которое длится месяцами!

Я вдруг поневоле начинаю верить в самое лучшее. И не только в то, что вот прямо первое же сердце окажется сердцем исчадия ранга Охотник… а что если боле высокого ранга? Что если в этом крохотном живом камне, который сейчас оживает внутри моей ладони — демон ранга Призыватель? И тогда я убью его! Убью, чтобы самому стать мастером такого ранга!

— Если кровь начинает жечь нестерпимо — можешь пробовать вызывать демона, — говорит Юто, протягивая мне кольцо с шипом. Своё кольцо с шипом, ведь у меня такого нет.

Пробовать вызывать? Так быстро?

Превозмогая боль сажусь, надеваю кольцо, переворачиваю иглу так, чтобы она попала в сердце исчадия когда я сожму кулак…

— Ну, давай же! — нетерпеливо подгоняет Юто.

Сжимаю руку, отчего кровь из свежего разреза начинает заливать всё вокруг… с. ка, я даже не дал времени ране зажить… эта ночь будет полна мучений и прекрасна.

Мне приходится раз десять проколоть себе ладонь, пока на палубе рядом с нами не появляется огромная тень демона.

— Есть! Получилось! — восхищённо шепчет Юто. Больше он ничего не говорит — как и я, считает чёрные ядра внутри исчадия.

Он считает, я считаю…

— Выкидывай, — не слишком весело говорит он, когда подсчет заканчивается. — Будем надеяться на то, что следующий окажется сильнее.

Да, неудача. Долго считать не пришлось — меньше полсотни ядер, а это означает, что даже до ранга Возвышенный не дотягивает.

Негромко завывая, выковыриваю из свежей раны сердце и швыряю его через всю палубу. Крохотный камешек взмывает в воздух и падает где-то под нами, в пустошах.

— Давай следующий, — всё еще бодро подгоняет меня Юто.

Разглядываю камни, словно надеясь, что самый сильный из них как-то привлечёт моё внимание.

Выбираю следующий, и снова прокусываю себе губы готовясь к сильной боли. Прокусываю и засовываю новый камень себе под кожу.

Откидываюсь и закрываю глаза… в самом плохом случае мне придётся потворить это еще девять раз, ведь два раза из одиннадцати я уже сделал.

Снова ожидания, снова надежды… и снова разочарование.

Увы, всего лишь исчадие ранга Бессмертный… мне приходится выковырнуть и выкинуть и это бесполезное сердце.

Третья попытка… я уже не раздумываю, не выискиваю, беру наугад… может так будет больше толка.

Еще один демон ранга Бессмертный!

Да что такое!

И почему я решил, что там на дне будут исчадия высоких рангов? Только потому, что легенды клана говорят об этом?

Четвёртая попытка… проклятье — даже ранга Бессмертный нет, совсем слабый демон! А у меня уже рука побелела — слишком много крови я потерял.

— Похоже, мы зря рисковали — лицо у Юто становится кислым.

Да, может быть, и так. Тогда нам останется только радоваться тому, что удалось выбраться живыми из шахты.

Пятый демон снова зажигает наши надежды — внутри огромного змеиного тела исчадия мы видим много ядер…

Увы, всего лишь ранг Возвышенного.

Юто вздыхает и я понимаю причину этих вздохов — вдруг это самый сильный демон из всей нашей добычи. Для меня он бесполезен, а вот Юто ранг Возвышенного пригодился бы.

Это похоже на увлекательную игру, только очень больно и надежды всё меньше и меньше остаётся. Из одиннадцати добытых камней пять уже использовано, а толку — ноль.

— Этот не бери, — Юто придвигает самый мелкий к себе. Да, он выглядит совсем крошечным, вряд ли в нём прячется сердце сильного демона.

Выбираю самый большой из оставшихся и засовываю себе под кожу, почти теряя сознание от боли. Я когда-то очень давно в первые свои дни в этом мире учил формулу бесчувствия, она среди многих других была в тетради Кайоши. Учил, но забыл — сейчас бы она пригодилась.

Снова укладываюсь на палубу и снова закрываю глаза, утешая себя мыслями о том, что терпеть осталось не так уже и много — рядом на досках лежит теперь уже всего пять камней.

Уже понятно, что Юто окажется без ранга Охотник, с таким невезением до него очередь не дойдёт.

— Ну что — загорелась кровь? — спрашивает он.

— Нет.

Или я уже ничего не чувствую от боли в измученной руке.

— Мы можем еще раз спуститься в шахту, — невесело предлагает Юто.

— Ну, уж нет, — я даже сажусь. — Только если сдохнуть. Мы же осмотрели всё рядом с шахтой, а по этажу бегать времени просто нет — толпа исчадий растерзает любого. Верная смерть.

Оплот Первородных

Ри встречает меня на том же самом месте, что и прошлый раз, только тогда была глубокая ночь, а сейчас солнечный день. И ветер… он неожиданно холодный. Зима совсем близко?

Я запрыгиваю к ней на платформу и мы летим… на этот раз не в Крысиные Гнёзда — к счастью, Ри сегодня не собирается никого убивать.

Она кажется беззаботной и в очень хорошем настроении… как будто ей в голову пришла идея, которая ей очень нравится… и да, меня пугают её идеи, вряд ли они принесут миру что-нибудь хорошее.

Весь короткий путь до той самой высоченной смотровой башни она молчит, лишь задумчиво улыбаясь своим мыслям… что там у неё в голове сейчас? Хотел бы я заглянуть туда.

Я ожидаю что наша беседа с ней произойдет в той же самой огромной зале под хрустальным куполом, но нет — платформа опускается на несколько этажей ниже. Опускается, зависает рядом с прозрачной стеной и та послушно разворачивается, впуская нас внутрь.

О, да тут почти королевские покои, только в современном антураже. Прозрачные стены из почти невидимого стекла, зеркальный потолки которые превращают и без того огромные залы в безразмерные.

А еще здесь есть терраса с прозрачным полом, словно повисшая над пропастью. Терраса, на которой стоит постель, широченная такая белоснежная постель и из — за того что пол и потолок террасы невидим — эта постель словно висит в небе.

— Это квартирка одного из Высших Первородных, — улыбается Ри, легко спрыгивая с платформы. — И она размером в целый этаж башни. Неплохо они жили… пока ты не прикончил их всех.

— Теперь здесь всё моё, — она идёт на террасу, жестом приглашая последовать за собой.

Расставляет руки и падает на постель. Падает и замирает, разглядывая облако проплывающее мимо нас.

— Это небесное ложе — разве оно не нравится тебе, Керо?

— Нравится, — я оглядываюсь. Это место выглядит райским. Прозрачный мир утонувший в небе.

— Так иди же ко мне, — она протягивает мне руки.

— Сначала поговорим, — я сажусь в белоснежное кресло, которое стоит между постелью и невидимой стеной… кажется, бывший хозяин этого места любил сидеть здесь, наблюдая за миром, который отсюда — как на ладони.

Она легко, словно бабочка вскакивает с постели и бежит к единственной стене в этой просторной комнате, достаёт из незаметных шкафов прозрачные бокалы, бутылку с темным как кровь вином и, наполнив их, снова возвращается. Садится мне на колени и протягивает один из бокалов.

— Да, давай поговорим. У меня такие необычные ощущения, Керо, — а она тихонько касается пальцами моей шеи. — Теперь здесь всё моё… чувствовать себя королевой мира — приятно.

— Ты пока не королева мира, — я беру из её руки бокал с вином и делаю крохотный глоток… вкусно.

— Но очень скоро ей стану, — они обнимает меня, тоже делает глоток и прижимается к моим губам своими. — Ты мог бы быть рядом. Мы могли бы править миром вместе… Но ты выбрал другое.

Да, я выбрал другое.

— Ты выбрал другое, — задумчиво повторяет Ри. — И скоро должен был бы уйти, навсегда из этого мира.

Уже никак я не уйду. Никак. Кто-то обрезал мне путь обратно.

— Но ты не уйдёшь, — улыбается Ри. — Тебе не нужно уходить, я отменяю наш договор.

— Отменяешь?! — я отставляю бокал на крохотный столик. — Ты не можешь отменить его, сделки не нарушают так просто, по щелчку пальцев! Я стараюсь, я рискую… а потом ты просто говоришь, что рвёшь наш договор? Так не пойдёт!

— Ты не слишком-то стараешься, — она встаёт с моих колен и подходит к невидимой стене, за которой открывается отличный вид на горизонт и на столицу. — Ода живы… они почти все живы. И Кхарон — он уже почти построил здесь форпост. А осталось всего несколько дней.

— Перерождение, — пробую объяснить я. — Оно отняло у меня две недели…

Она оборачивается ко мне и делает грустное лицо.

— Меня не интересует это. Перерождение ли тебе помешало или просто какая-нибудь красотка не выпускала тебя из постели всё это время… нет, меня не интересует это, Керо.

— Десять дней, — напоминаю я. — У меня осталось еще десять дней…

— Я видела Сейджи Ода… у него тринадцать жизней… ты не отнял ни одной… даже если ты каждый день из этих десяти будешь забирать по одной его жизни — ты не успеешь. Невозможно успеть! Ты надеешься обмануть меня… нет, ничего не выйдет, мой дорогой Керо.

— Я успею. Я смог убить Первородных. Я единственный, кто смог сделать это!

На её лице появляется странная улыбка. Точно такая же была, когда мы летели сюда. И тогда я решил, что Ри что-то придумала.

Она делает новый глоток, отставляет бокал…

— Что если я предложу Ода подчиниться мне, — Ри касается моей шеи, черепов на ней. — Без крови. Я даже оставлю за ними эти земли… они станут моими вассалами, одними из многих других. Как тебе моя идея?

Я пытаюсь представить Сейджи склонившим голову перед Ри, склонившим голову перед кем-либо во всём этом мире… и не могу.

— Плохая идея, — качаю головой я. — Сейджи не согласится. Тебе не нужно ничего придумывать, Ри. У меня всё еще остаётся время… только…

— Что — «только»? — она застывает, ожидая продолжения.

— Я хочу видеть Аой, хочу убедиться в том, что она жива.

— Да, — сразу же соглашается Ри. — Здесь есть экран… ты увидишь её.

— Нет. Не экран. Вдруг это старая запись, вдруг ты уже убила её. Пусть она придёт сюда… я должен знать, что она еще жива.

— Ну, уж нет, — улыбка Ри становится насмешливой. — Никакой романтики. А то разрыдаетесь тут, прямо у меня глазах… броситесь к друг другу в объятья, как в мелодраме… моё доброе нежное сердечко дрогнет и я не смогу вырезать ей сердце, когда придёт время.

— Я хочу знать что Аой жива, — повторяю я.

— Хорошо, — Ри неожиданно кивает. — Я докажу тебе, что она пока жива.

Она делает ударение на предпоследнем слове.

— Но! — она поднимает палец вверх. — Ты должен согласиться кое-что сделать.

— Что?

— Просто скажи «да», — многозначительно улыбается она. — Это не смертельно… да я и не смогла бы тебя убить… у тебя ведь семь жизней, это очень похоже на настоящее бессмертие.

— Шесть, — поправляю её я.

— Смотри же, — она разворачивает кресло, в котором сижу. Разворачивает так, чтобы можно было увидеть наше отражение в зеркальных потолках.

Пересчитываю черепа на своей шее, затем пересчитываю еще раз, касаясь каждого пальцем… невероятно — семь жизней?

Что за бред?! Может, я сплю? Может, эта встреча с Ри просто снится мне?

Пять жизней было у меня еще вчера, с того момента произошла всего одна охота — на демонов сиамских близнецов, во время первого захода Юто в другой мир.

Сиамских близнецов?!

Это было два демона сразу?! И мне добавилось сразу две жизни за победу над ними?!

Я снова трогаю и пересчитываю светящиеся тату на своей шее… да, похоже на то.

Приятная новость… более чем приятная!

— Я жду твоего согласия, — улыбка Ри становится еще более загадочной. — Просто скажи «да», если хочешь убедиться в том, что твоя Аой жива.

Ри права — моей жизни здесь ничего не угрожает, светящиеся черепа на моей шее — надежная страховка от любых попыток прикончить меня.

— Да, — говорю я и Ри делает быстрый жест пальцами.

Формула? Она только что нарисовала формулу?

Я оглядываюсь… но ничего вокруг не меняется. А, нет, меняется — единственная непрозрачная стена в комнате вспыхивает экраном, на котором я вижу Аой. Она смотрит на меня… она видит меня?

— Неубедительно, — качаю головой я. — Она просто смотрит в камеру.

— Всё самое интересное впереди, — улыбка Ри становится обольстительной. Обольстительной? Нет, я пока не понял что именно она собирается сделать.

Она снова садится мне на колени и начинает развязывать шнурки на моих одеждах, расстёгивать ремни с оружием… и откладывает их на столик.

Я хочу помешать её это сделать, хочу удержать её… но ничего не выходит. Я не могу пошевелиться — руки, тело — не слушаются меня.

— Формула небесных цепей, — Ри распахивает мои одежды и касается губами моей шеи. — Смертельно опасная формула, которая не даёт врагу пошевелиться… но ты ведь не враг, Керо. Я не считаю тебя врагом, я даже по-прежнему люблю тебя.

Она целует меня, а потом опускается на колени рядом с креслом… и я начинаю понимать, что именно произойдёт совсем скоро.

Вдруг вижу взгляд Аой… да, она видит меня сейчас, видит нас с Ри.

Ри раздвигает мои ноги, она садится между ними, бросая быстрый довольный взгляд на Аой.

— Это плохая идея, — говорю я, уже понимая, что она собирается сделать сейчас.

— Это отличная идея, — Ри облизывается. — И как только я начну — ты перестанешь с этим спорить.

Она берёт мой член в рот… и смотрит на Аой… да, она ни на секунду не отводит своего взгляда от Аой, наслаждаясь победой.

Она ласкает его, облизывает и снова обхватывает своими нежными губками, старясь заглотить глубже.

Проклятье, не за этим я летел сюда. Не за этим!

Ри почти заставляет меня кончить — так нежны и умелы её губы и язык, но заметив, как близок я к оргазму, выпускает член из рта, встаёт, в одно мгновение сбрасывает с себя своё короткое платье и, оставшись совсем голой, усаживается мне на колени. Усаживается, приподнимается, раздвигает ноги, впуская меня в себя, направляя член свои ловкими тонкими пальчиками.

Я собираюсь протестовать, но Ри закрывает мне рот поцелуем, прижимаясь грудью ко мне.

Её круглая красивая попка поднимается и опускается… то отпуская мой член на волю, то снова пряча его в своей мокрой тесной пещерке.

— Я бы хотела, чтобы ты обнял меня сейчас, чтобы насаживал глубже… но не волнуйся, мой милый братик — я справлюсь сама, — шепчет она, ненадолго отрываясь от моих губ.

Она впускает меня глубоко… очень глубоко.

— Как думаешь…, — она кусает меня в губы, старясь сдержать стон, потом поднимает голову и спрашивает у Аой, — мы красивая пара с Керо? Нет?

И тут же притворно огорчается, словно услышав ответ:

— Ты будешь спорить с тем, что мы созданы с Керо друг для друга?

Аой слышит её?! Слышит нас?!

— И посмотри как ему нравится, — Ри глядя на соперницу, снова целует меня в губы. — Аой, моя грустная девочка, ты тоже хочешь посмотреть, как он будет кончать сейчас?

Она спрыгивает с меня за мгновение до того, как я кончаю, соскальзывает на пол, на колени передо мной, торопливо обхватывает член губами, стараясь не потерять ни капли.

Проглатывает, медленно, наслаждаясь, облизывает, потом ложится на белоснёжный пушистый ковер…

— А вот теперь время нашей с тобой охоты, мой милый Керо, — счастливо улыбается она, разглядывая наши обнажённые тела в отражениях зеркального потолка.

Опускаемся на одну из скал нависающих над дворцом Сейджи, моим дворцом. Ри легко выпрыгивает из седла свой багровой виверны и замирает на краю, разглядывая сады под нами.

Где-то там внизу Юто, возможно как раз сейчас он говорит с Сейджи. После того, как мы расстались с ним в руинах, он должен был отправиться сначала в лагерь к Кайоши, взять там золота, а потом прилететь сюда, в столицу. Купить лучшее оружие какое только сможет найти здесь и выбрать себе облик у Мастера Обликов, облик для охоты Семью. А потом он должен был найти фамильный корабль Ода… найти там Гото, кузнеца… и отдать ему своё новое оружие.

И только после этого Юто должен был договориться о встрече с Сейджи.

— Зачем мы прилетели сюда? — Ри оборачивается ко мне. — Ты выбрал место для нашей охоты?

— Да, — я показываю на шпиль одной из дворцовых башен. — Мы будем охотиться здесь.

— Здесь? — на лице Ри недоумение. — Разве здесь сейчас не осиное гнездо Ода?

— Да, и нам нужно постараться не расшевелить его. Слишком рано.

— Ты шутишь, Керо? — она хмурится. — Мы будем охотиться во дворце Ода?!

Да, у меня получилось удивить её, а ведь я думал, что это невозможно.

— Вон в той башне, — я показываю. — Находятся покои одного из членов Ода. Его имя Иниро.

— Иниро?! — Ри смотрит на меня вопросительно… да, она знает моё настоящее имя, однажды, когда мы летели убивать Горо, я назвал ей его.

— Да. Этот Охотник пришёл в Ода совсем недавно, всего несколько недель назад…

— Это ты?! — во взгляде Ри мелькает восхищение. — Ты отважен Керо… и я еще сильнее люблю тебя.

Нет смысла это скрывать от неё — мы, сейчас, против Ода, на одной стороне. К тому же, я просто не знаю, как мне выманить из дворца Охотников не вызывая подозрений. А ждать… просто ждать подходящего момента — у меня не осталось времени.

— Сможешь ли ты незаметно проникнуть в покои Иниро, избежав всех ловушек? — спрашиваю. — Ты же должна знать хотя бы одну формулу невидимости.

— Формула утреннего ветра, — задумчиво кивает Ри.

Похоже, не может пока придти в себя от новости о том, что я член клана Ода.

— Это Иниро, — я сменяю облик на человека со шрамами. — Сейчас я полечу к центральной площади дворца, а ты должна будешь незаметно следовать за мной. Я не буду торопиться и ты не сможешь потерять меня. Ты будешь следовать за мной до самых покоев Иниро. Там, в моих комнатах, ты и останешься. Будешь ждать пока я не приведу тех, кому нам надо будет убить.

— Мы будем убивать их в твоих покоях?! — глаза у Ри становится большими. Очень большими. Ну, еще бы, убивать Ода прямо во дворце, под носом у всей Семьи.

— Да. Стены толсты, никто не услышит шума боя… если мы не будем медлить. Мы должны убить их быстро… и у нас нет шанса на ошибку. Те, кого я приведу к себе в покои — уже никогда не должны будут выйти оттуда.

Ри кивает, она всё поняла.

— Мы не сможем получить наши трофеи сразу, — продолжаю я. — Потому что у каждого из тех, кого я приведу — две жизни. Это значит, каждого из них нам придётся убить дважды — второй раз как только они воскреснут.

— Рискованная игра, — Ри качает головой.

— У меня здесь каждый день такой. — я улыбаюсь, притягиваю Ри к себе… и целую. Не знаю, зачем я это сделал. Не знаю, да… Может быть, всё дело в том, что она слишком соблазнительна сейчас, в своём новом коротком платье цвета неба.

Фудо и Юма — вот две следующих моих жертвы. У обоих из них по две жизни, и сейчас это самая лёгкая добыча в Ода. Сегодня я весь день проведу во дворце — буду ждать, когда появится кто-нибудь из этих двоих.

Встречу ли я там Юто? Вряд ли — остаток дня он должен будет провести в тренировках, привыкая к своему новому рангу, подбирая формулы и обдумывая комбо.

Поднявшись по центральным ступеням дворца, я сначала поднимаюсь к себе в покои, шестым чувством ощущая близкое присутствие Ри где-то рядом. О формуле утреннего ветра я сегодня услышал первый раз, но работает она отлично — Ри, там на скале, просто без следа растворилась в воздухе, смешавшись с налетевшим порывом ветра.

Дохожу до своих комнат, запираю дверь изнутри и моя спутница тут же появляется. Появляется и прижимается ко мне, целуя.

— Я соскучилась! — заявляет она, а потом оглядывается и видит широкую постель — мою постель.

— Мы можем прилечь, — подмигивает она мне. — Ненадолго. Тебе всё равно ждать… мы можем ждать здесь, вместе.

Ну, уж нет — если я останусь в комнате, то точно никого не дождусь — и Фудо или Юма могут появиться ненадолго и снова исчезнуть по своим делам.

Не прощаясь, запираю дверь, оставляя Ри внутри, а сам спускаюсь в главную залу. Нахожу там несколько Охотников и Сейджи, мрачного, сосредоточенного… интересно, он уже видел Юто?

— Из Небесного Утёса дурные вести, — встречает он меня. — Карата похищена, и судя по тому, что на все мои вестники нет ответа — мертва. Не отзывалась вчера, не отзывается и сегодня. Ты что-нибудь знаешь о ней?

Что?! Сегодня не отзывается тоже? Она должна была воскреснуть сегодня ночью!

Не воскресла?! Такого не может быть! С ней что-то случилось… но что?

Что-то отвечаю Сейджи, а сам выискиваю взглядом среди Охотников того, кто мне нужен. Увы, ни Юма, ни Фудо нет… плохо.

Но зато я вижу Шото, его белые словно снег волосы заметны издалека… и это какая-то краска, потому что Шото слишком молод для седых волос… У него должно быть или две или три жизни, точнее не помню. Прощаюсь с Сейджи и прохожу так, чтобы незаметно взглянуть на шею блондина.

Да! Там всего один череп, а, значит, жизни у него лишь две.

Отлично! Пусть будет Шото, почему бы и нет.

Здесь, в главной зале, сегодня как обычно, когда нет совета — все заняты чем-то своим. Кто — то следит как арене бьются несколько человек — их явно притащили из города, вручили оружие и вот теперь наблюдают за боем. Кто-то просто набивает живот, погружённый в свои мысли, кто-то болтает, усевшись на одном диване или напротив.

Выбираю свободное место за столом, подтягиваю блюда с едой ближе и начинаю неспешно жевать, не выпуская Шото из поля зрения. Я пока не знаю как заманить его к себе, не привлекая внимания…

Шото, как будто дремлет с чашкой вина в руках… ночь была бессонной? Бессонной? Чем он там занят по ночам? Дел у него пока никаких не может быть — если не ошибаюсь, Шото достался будущий город Каллоса, вместе со всеми землями вокруг… и пока жив Варго, Шото там нечего делать.

Я успеваю позавтракать, пока Шото наконец надоедает клевать носом и проливать себе на одежду вино. Он встаёт, забирает свой клинок, который лежал рядом на диване… и пошатываясь идёт к выходу.

Пошатываясь? Он пьян, сильно пьян — нам будет проще убить его.

Выжидаю минуту и выхожу вслед… и, конечно, как и на Шото, на меня здесь никто не обращает внимания. Догоняю его в аллее, медленно бредущего и бурчащего себе под нос какую-то песенку.

— Девушка, — я похлопываю Шото по плечу.

— Что девушка? — он останавливается, разглядывая меня пьяным взглядом. До этого мы ни разу с ним не разговаривали. Впрочем, и с другим Охотниками, за исключением Сейджи и Караты, до сих пор болтать мне не пришлось — я ведь совсем недавно в Семье и всё моё время уходит на то, чтобы убивать их, а не вести разговоры по душам… да, мы явно не успеем подружиться.

— Очень красивая девушка ждёт тебя у меня в комнате. И волосы, — я касаюсь своих волос. — Они у неё почти такого же цвета, как твои.

Он ничего не понимает… он бы и трезвый ничего не понял сейчас, а пьяный — без шансов.

— И зачем она меня ждёт у тебя в комнате? — пытается разогнать сумрак в своём мозгу он.

— Не говорит. Только тебе скажет.

Он задумывается ненадолго, потом встряхивает головой и кивает, соглашаясь.

Пока идём по коридорам, Шото рассказывает мне о пацане, с которым сегодня встречался Сейджи… и будто бы этот пацан, лет тринадцати-четырнадцати не больше, уже обладает рангом Охотник!

Так… значит, Юто уже был здесь. Чем закончился его разговор с Сейджи пока неизвестно… хотя нет, известно. Нет ни одной причины, по которой глава Ода может отказаться принять в Семью новых Охотников. Тем более, что за последнее время клан несёт серьёзные потери.

Интересно — чем сейчас занят Юто? Я посоветовал ему, после встречи с Сейджи посвятить следующие пару дней дней поиску мощных комбо и тренировкам… надеюсь, он послушает меня.

Идём в мою башню, поднимаемся на мой этаж и я, повернув ключ в замке, распахиваю дверь и отступаю в сторону, пропуская Шото.

Он шагает через порог и я тут же закрываю дверь — нам не нужны свидетели.

— Красивая, — говорит Шото, застывая и разглядывая Ри, которая уютно устроилась на моей постели.

Это единственное, что он успевает сказать, потому что через мгновение Ри оказывается рядом с ним, а паучьи лапы-лезвия в одно мгновение выросшие из её спины, пробивают защиту Шото, впрыскивая в неё яд.

Шото слишком пьян сейчас и слишком неожиданно нападение — он никак не ожидал его здесь, во дворце. Я жду всего пол секунды, пока яд Рэйден разъест его защиту, потом рисую на Шото формулу мёртвой земли — она должна ослабить его, формулу мглы — она должна замедлить его, а напоследок — формулу секиры бога Ямо. Огромный топор тут же обрушивается на голову Шото, раскалывала остатки защиты, раскалывая ему череп.

Он мёртв, он должен быть мёртв — без головы не живут, но я всё равно забиваю ему в сердце лезвие шигиру, не хочу сюрпризов.

— Это была лёгкая добыча, — Ри стряхивает кровь с рук, которые уже успела по локоть засунуть в грудь Шото, а лапы лезвия на её спине тают, словно их и не было. — Не так уж сильны Охотники.

— Он был пьян, нападение неожиданно, нас двое и один из нас Первородный в пятой форме, яд которого в одно мгновение не оставил ничего от его защиты… и к тому же Шото один из самых слабых в Семье, — говорю я. — Нам нужно будет убить его еще раз, когда воскреснет, и это точно будет задачка посложнее. И да, Карата оказалась тебе не по зубам.

При упоминании Караты Ри недовольно кривится — проигрывать неприятно.

Пару минут мы молча наблюдаем за тем, как истлевает мёртвое тело Шото… а потом вдруг слышу, как в замочной скважине с тихим скрежетом поворачивается ключ, дверь распахивается и на пороге появляется… Иса.

Он смотрит на меня, затем на Ри, затем на лужу крови на камнях пола…

— Иниро, очень красивая девушка с пепельными волосами и лужа крови на полу — чтобы это могло значить? — задумчиво чешет свою лысую голову он.

— Это значит, что тебе сейчас нужно будет отмывать всю это кровь, — отвечаю я. — Самому — нам не нужны свидетели.

Увы, вторая охота на Ода сегодня не произойдёт. Недовольный Иса, отмывая кровь с пола, кряхтя и тихонько поругиваясь, рассказывает нас с Ри что ни Юма, ни Фудо мне сегодня не дождаться.

Им при дележе достались земли Союза Трёх Драконов, это далеко отсюда. Они улетели туда вместе перед рассветом и сегодня тончо не вернутся обратно. Что же… нужно принимать, то что нельзя изменить. Самое время проведать Эрику, немного поспать и дождаться Юто.

Потом будем решать, что делать дальше.

Москва

Когда прилетаю к себе на башню, Лера встречает меня с приложенным к губам пальцем.

— Тсс…, — шепчет она. — Она спит. Плакала… но теперь уснула.

Она берёт меня за руку, ведет на террасу и закрывает за собой дверь — видимо, чтобы наш разговор не мог разбудить Эрику

— Мы должны найти и вернуть маму Эрики! — заявляет Лера, как только дверь закрывается.

Вот это сюрприз.

— Не думаю, что это возможно, — я сжимаю пальца Леры в своих, нужно убедить её в том, что это плохая идея. — Мы не знаем где она и что с ней. Возможно, она в лагере Кум-Хана и его люди не захотят вернуть нам её. Или ты думаешь, что я смогу прикончить всех там? Там их тысячи!

Привести сюда мать Эрики — это самая плохая идея, какую только можно придумать. Она очень сильно помешает моим планам.

Мне не нравится взгляд Леры. Похоже, она не собирается отступать.

— Тебя растеряли и почти убили люди Кум-хана… — глядя мне в глаза, говорит она. — А потом они забрали тебя с собой. Они увезли тебя, и после этого ты вернулся живым и невредимым. Когда я спросила у тебя о том, что произошло там — ты отшутился. Сказал, что вы мило поболтали с Кум-Ханом. Это может означать только одно — вы договорились с ним о чём-то важном. И это означает, что Кум-Хан посчитал тебя равным, союзником. Ты сильный, очень сильный и знаешь законы мира который начинается за окра инами города — и ты нужен Кум-Хану!

Да она умна!

— Она, может быть, уже мертва, — спорю я, сам торопливо обдумывая выход из этой щекотливой ситуации.

— Нет. Не думаю, — Лера, нахмурив брови, качает головой. — Она красивая… слишком красивая. Её оставят как игрушку, таких не убивают.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Я подумаю над этим. Мы собирались встретиться с Кум-Ханом… обсудить кое-что… я спрошу у него про мать Эрики.

— Нет. Нельзя терять времени! — она сжимает мои пальцы так сильно, что мне становится больно. — Мы пойдём к нему сейчас и вместе, и я сама поговорю с ним, я попрошу его… он не сможет отказать! Что для него мама Эрики? Просто человек, которого притащили его люди. Мы можем спасти её!

Сейчас? Вместе? Лера не понимает, что она предлагает и как сильно этой своей идеей портит всё.

— Нет. Это плохой план.

Это не просто плохой план — он помешает мне! Он просто перечёркивает всё, что я собираюсь сделать.

— Да, Керо! — Лера заглядывает мне в глаза, словно надеясь найти там причину, по которой я отказываю ей. — Ты же сказал — Эрика тебе друг и ты хочешь помочь ей! Вот и помоги — это самое лучшее, что сейчас ты можешь сделать для неё!

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Мы сделаем это.

— Сейчас, — обрадованно, но твёрдо, утоняет Лера.

— Сейчас, — соглашаюсь я, обнимая и мягко привлекая её к себе.

Лера, Лера… ты только что своим желанием спасти мать Эрики — подписала ей смертный приговор.

Благими намерениями выложена дорога в ад.

Оставляем виверну на крыше убогой пятиэтажки в паре сотен метров от военной базы, в которой устроил своё логово Кум-Хан, спускаемся вниз и идём к воротам. В каменном домике рядом с воротами скучают двое с автоматами, но завидев нас, они лениво выползают на улицу, разглядывая Леру.

Я переодетый в джинсы и футболку, совсем безоружный, никакого интереса у них не вызываю.

— Красивых много не бывает, — скалится один из двоих, откровенно разглядывая стройные ноги Леры.

— Нас ждёт Кум-Хан, — сразу заявляю я, чтобы избежать долгих расспросов.

Кум-Хан нас не ждёт, он даже не знает о нашем визите, но рассказывать это я здесь — на воротах, не собираюсь. Его, может быть, вообще нет сейчас и тогда ждать придётся как раз нам.

Сами слова и их интонация, кажется, убеждают не придираться и не расспрашивать — нас просто ведут по широкой аллее, вдоль которой аккуратно рассажены необычные деревья с белыми стволами.

А может, они решили что я сутенёр, который привел красивую девушку их хозяину… да, наверное они так и решили, слишком жаркие у них сейчас взгляды, которыми они раздевают Леру.

Нас ведут к дверям того самого дома, где мы болтали с Кум-Ханом прошлый раз… и мы не успеваем подняться по ступеням, как появляется сам хозяин. Появляется не один — позади полураздетый тип в круглой бородовой шапочке и рюкзаком на плече.

У обоих руки в крови… и нет, я не хочу знать кого и за что они только что зарезали.

— Полей, — Кум-Хан показывает на ведро на траве рядом со входом — ведро почти до краёв наполненное искрящейся на солнце водой — и тот, кто его сопровождает, бросается исполнять приказ.

Хозяин города смывает руки и поглядывает на меня.

— Ты вовремя! — на его лице радость. — Идём!

Вытирает руки о свою, защитного цвета, куртку, берёт меня под руку, и не обращая внимания на Леру ведёт в дом… собирается вести в дом.

— Стой, — я удерживаю его. — Молодая красивая женщина — мы пришли за ней.

— Молодая красивая? — бровь Кум-хана удивлённо поднимается. — С тобой рядом стоит молодая и красивая, но тебе мало?

— Она мама девочки… одной девочки, которой мы хотим помочь, — торопливо, сбиваясь, волнуясь, говорит Лера, со страхом глядя на окровавленный нож на поясе Кум-Хана. — Её привезли сюда… недавно, совсем недавно. Это очень важно!

Кум-Хан бросается короткий взгляд на меня, ожидая подтверждения и я едва заметно киваю.

— Тим! — кричит он и рядом появляется тот тип, что помогал ему смыть кровь. — Ей нужно найти какую-то тёлку, проведи, поищи, покажи… и верни сюда! Не вздумай притронуться — я тебя знаю, ты неудержимый!

Кум-хан смеётся, смеётся пока Лера и её сопровождающий её Тима не исчезают за углом дома. Сразу после этого лицо его становится серьёзным.

— Вчера считали…, — начинает Кум-Хан, глядя куда-то вперёд, на аккуратные ряды казарм. — У меня почти пятнадцать тысяч парней, и каждый хочет есть. Они обшаривают все базы и магазины, но продуктов всё меньше. Я не хочу чтобы они съёли меня.

Зачем он рассказывает мне это? И да, так и должно было быть — огромный город остался без снабжения… скоро здесь начнётся настоящий ад.

— Чего ты ждёшь от меня? — спрашиваю. — У меня нет еды. Идите в пустоши — там её много.

— Не так много, как кажется, — кривится Кум-хан. — Когда у тебя пятнадцать тысяч ротов, которые хотят жрать каждый день. И патроны — их всё меньше и меньше.

— Что ты хочешь от меня? — повторяю я вопрос.

— Придумай что-нибудь. Ты местный, ты знаешь всё здесь. Эти парни, — он кивает на площадку неподалеку, на которой развлекает сама себя толпа людей в форме самых разных цветов, — становятся злее каждый день. Они много убивают и мало едят… они звереют с каждым днём.

Придумать?

Мы идём в дом, как и прошлый раз усаживаемся на продавленные диваны укрытые потёртыми коврами, Кум-Хан пьёт и что-то рассказывает…

Я не слушаю, я думаю. Кум-Хан пока он со своими людьми сидит в городе — не угроза… но совсем скоро он выйдет в пустоши. Как я и ожидал — еда в магазинах в городе набитом людьми закончится быстро, а охотиться в пустошах совсем не просто, когда нужно прокормить толпу солдат. Пятнадцать тысяч?! Это армия, для которой каждый день нужно забивать не меньше тысячи хидо. Не меньше. Они скоро начнут поедать друг друга.

Появляется Лера, радостная Лера. Она нашла мать Эрики и теперь ведёт её за руку, словно боясь, что та снова потеряется.

— Она жива! — её глаза горят, а вот у той, кого она нашла — они потухли. Кажется то, что случилось за эти два дня — надорвало её.

Жива.

Я надеялся на другое.

Она всё же выпускает руку мамы Эрики из своей, благодарит Кум-Хана, а потом опускается на диван рядом со мной, опускается и прижимается губами к моему уху.

— Я пока ничего не сказала ей, ни здесь, ни при всех, — шепчет она. — Обрадуем, когда уйдём отсюда, когда выйдём за ворота.

Теперь понятно почему во взгляде красивой женщины, слишком сильно похожей на Ри — пустота во взгляде. Она уже не ждёт ничего хорошего, после того, что произошло. Её нашли, привели сюда, но кажется, ей всё равно что будет дальше.

Встаю прощаясь с Ку-Ханом — нет смысла оставаться здесь дольше.

Он тянет мне свою руку и я пожимаю её.

— Я помогу тебе, — говорю. — Но ты должен быть готов вывести всех своих людей по моему зову.

Мы выходим за ворота втроём — Лера подхватив под руку ведёт маму Эрики.

Ведёт совсем недолго — та, сделав несколько шагов, останавливается, замирает, словно пытаясь понять, что происходит, словно прислушиваясь к ощущениям внутри себя… Через секунду её начинает бить кашель. Кровавый кашель. Она пытается закрыть ладонями рот, удержать кровь, потом, бледнея на глазах, медленно оседает на асфальт.

— Что с ней?! — Лера падает на землю рядом.

Она растерянно вытирает кровь с её лица, не понимая, что происходит.

— Не знаю, — качаю головой я. — Похоже на внутреннее кровотечение. Её били, наверное.

Я говорю правду — это формула касания смерти, одна из первых, что показал мне Нир и она вызывает внутреннее кровотечение. Очень сильное — мой ранг многократно увеличивает внутренние повреждения.

Красивая женщина на дороге у наших ног умирает раньше, чем Лера успевает понять это. Умирает заливая асфальт кровью, которая бьёт из её рта.

— Пойдём, — я поднимаю Леру с земли и веду за собой, бледную, дрожащую, едва живую. — Мы опоздали.

Я возвращаюсь во дворец уже затемно — пришлось провести несколько часов вместе с Лерой, дожидаясь когда она придёт в себя после того, что случилось на её глазах. Сначала ей было совсем плохо — белая как смерть, она просто сидела на краю террасы. Сидела свесив ноги и молчала, не замечая мои вопросов. Потом потихоньку отошла, смогла говорить… вот только в её взгляде погасло что-то.

Эрике она не смогла ничего сказать… и это правильно.

Ри встречает меня на пороге моих покоев, встречает поцелуем и коротким «я соскучилась».

Первым делом смотрю на пол — ни следа от крови, Иса постарался на славу.

— Скоро взойдёт луна, — она кивает на окно. — Этот мальчик должен возродиться совсем скоро… я боялась, что мне придётся убивать его самой, одной… это скучно, Керо. Мне скучно без тебя!

Она берёт меня за руку и ведёт к столу. К столу на котором нас ждёт ужин — вино, холодное мясо и еще что-то незнакомое.

Усаживает меня на высокий стул рядом со столом, сама тут же устраивается у меня на коленях и отрезав крохотный ломтик мяса, отправляет его мне в рот.

— Ты проголодался, миленький. Это был трудный день, да? Ты кажешься уставшим.

Она с жалостью смотрит на меня.

Да, это был не самый простой день… некоторые смерти оставляют неприятное послевкусие.

— Как он должен возродиться? — интересуется Ри, показывая на пол возле двери — место где умер Шото.

— Не знаю, — я принимаю из её рук новый ломтик мяса и запиваю вином — больше вина, я хочу забыться, мне не нравится этот день.

— Ты сказал — его сложно будет убить, — она забирает у меня чашку с вином, забирает ненадолго, только чтобы сделать крохотный глоток.

— Я так думаю… я ни разу не видел воскрешение Охотников. Если Шото не лишится памяти — он должен быть готов к нашей атаке… сегодня нам сложнее будет его убить.

— Тогда поторопись, — Ри отрезает мне новый ломтик, кладёт мне на язык и соскальзывает с колен. — Это может начаться в любую секунду.

Она бабочкой скользит к двери и замирает там… словно прислушивается к миру мёртвых, ожидая когда тот вернёт нам Шото.

Да, поужинаю потом — я заночую здесь.

Вот только прямо сейчас нужно решить очень сложный вопрос. Для того, чтобы мне получить жизнь Шото — его нужно добить в другом мире, а чтобы Ри забрать его ядра и получить ранг Охотника — добивать в этом.

— Нужно решить, кому останется его жизнь, — говорю я.

— Ты не уступишь мне? — она наклоняет голову и смотрит на меня взглядом очаровательного милого ребёнка. — Я хочу получить ранг Охотника как можно скорее. А следующего из Ода — мы убьём для тебя… у нас с тобой отличная команда, ты же видишь.

— Конечно, уступлю, — тут же соглашаюсь я.

Пришло время Ри узнать о том, что она останется без нового ранга. Но нужно сделать это аккуратно — как будто я еще не знаю про потухшую печь.

— Что с И-себа? — интересуюсь я как можно более равнодушно. — Я пробовал позвать его, пока летел сюда… он не откликнулся.

— Я уже сто лет не общаюсь с этим мелким демоном, возомнившим себя богом, — Ри фыркает. — Даже не знаю о чём я могла бы с ним говорить… может быть, о его вечном вранье?

— Беспокоюсь, — делаю озабоченное лицо. — Загляну в тень — вдруг там будут ответы.

И я захожу в тень… ничего нового увидеть я здесь не ожидаю — те же разрушенные порталы и потухшая печь… но мне нужно сделать вид, будто я только сейчас узнаю об этом.

Выныриваю из тени с мрачным — очень мрачным — лицом.

— Всё плохо! — восклицаю я. — Там всё плохо!

— Что плохо? — Ри вопросительно смотрит на меня.

— Посмотри сама!

Она пожимает плечами… и исчезает. Появляется не так скоро, как я ожидал… и да — она в ярости! Ну, еще бы — была в одном шаге от ранга Охотник… будешь тут злиться.

— Эта невидимая мерзкая тварь разрушила все порталы и потушила печь! — её глаза сверкают молниями… трудно даже представить, как сильно она огорчена сейчас.

— Ты думаешь — это он? — недоверчиво уточняю я. — Сам И-себа разрушил всё там?

— Да! — она, забывшись, пинает ногой стул который просто мирно стоял неподалёку и тот с грохотом улетает в другой конец комнаты. — Кто же еще кроме него? Или ты думаешь, что смог бы потушить ту печь? Чем бы ты там её тушил? Это он! И я знаю зачем он это сделал!

— И зачем же?

Очень интересно!

— Да так, — она берёт себя в руки. Приносит стул, который несправедливо обидела и, поставив на место, усаживается на него.

— Ну расскажи, — ополаскиваю руки в чаше с водой и иду к ней. — Зачем И-себа рушить всё?!

Она молчит.

— Эй, — я усаживаюсь на пол неподалёку. — Начала — рассказывай. Мне не нравятся загадки.

Она колеблется. Желание извергнуть из себя ярость, борется с необходимостью держать язык за зубами.

— Из-за тебя! — всё же не выдерживает она. — Он разрушил всё там, чтобы ты не ушёл!

Вот это сюрприз!

— Не понимаю, — мотаю головой.

Я и правда ничего не понимаю.

— Он хочет чтобы ты убил меня… разве он не просил тебя об этом? Разве не предлагал новый контракт… теперь уже на меня? — она пристально смотри мне в глаза, читая ответ там.

— Да. Он говорил со мной об этом, — соглашаюсь я. Соглашаюсь, потому что обмануть Ри сейчас не получится, она умна. — Но убить тебя не так-то просто, уж поверь мне. Я голову сломал придумывая способ прикончить тебя… и, скажем честно, если бы я нашёл этот способ — ты скорее всего уже была бы мертва. Ты слишком сильна и кажешься неуязвимой.

В глазах Ри что-то мелькает, что-то очень быстрое.

— Теперь у меня есть уязвимое место, — говорит она.

— Не нужно мне об этом рассказывать! — я протестующе поднимаю руки. — Если я буду знать о нём… ты понимаешь.

— Я хотела сказать — у меня было уязвимое место, — поправляется Ри и в её глазах на мгновение вспыхивает демонический огонь. — Но теперь… теперь это уже не неуязвимое место.

— Опять загадки, — вздыхаю я, в надежде что она не выдержит и расскажет.

Это срабатывает… а, может, ей просто хочет похвалиться своим умом.

— Москва, — говорит она одно слово и я вздрагиваю.

— Что — Москва?

— Этот город который прилетел из прошлого. На руинах. Это мой город!

— Твой? — изображаю вопрос на лице.

— Да. Мой родной город, — она ёжится, словно вспоминая что-то не слишком приятное.

— Интересно, — говорю я. — Но при чём тут уязвимое место?

— Маленькая девочка Эрика, — говорит она и касается своих волос. — Девочка с пепельными волосами… она живёт там. Вместе с мамой и папой…

Я чувствую как моя кожа покрывается мурашками… и почему я решил, что Ри не узнает о том, что там в руинах появился её родной город?

— Это ты?! Эрика — это ты?! — я делаю очень большие глаза.

Мне не трудно изобразить удивление, потому что я искренне удивлён… только другим — почему она рассказывает мне об этом? Она не боится что… я убью Эрику?

— Да, — задумчиво улыбается кивает Ри. — Я даже видела её. Пару дней назад.

Видела Эрику?! Какого это смотреть на саму себя?

— Плохая идея рассказывать мне об этом, — говорю я. — Что если я захочу найти и убить её.

Да, я не понимаю почему она рассказала мне об этом.

— Нет. Есть целых две причины, по которым ты не сможешь убить её, — Ри подмигивает мне.

Мне становится не по себе — неужели я что-то не учёл в своём плане, в своём великолепном плане.

— И какая же первая? — интересуюсь, как можно более равнодушно, а внутри всё напряглось — неужели она переиграла меня? Я-то думал, что иду на шаг впереди неё.

— И-за И-себа. Ты его оружие против меня. Ты жив, пока дышу я. Как только ты меня убьёшь — он тут же прикончит тебя. В ту же секунду! Чтобы ты не успел стать истинными Первородным, получить пятую форму и неуязвимость от этого демона.

Задумываюсь… это может быть правдой. Очевидно, что если для И-себа опасна Ри, то и я, после того, как перерождение закончится, тоже буду представлять опасность для него.

— И-себа нет, — говорю я. — Он пропал.

— Надолго ли? — на лице Ри насмешка.

— Ты сказала — есть и вторая причина, по которой ты не боишься того, что я убью Эрику, — напоминаю я.

— Да, — кивает она. — Это Варго. Я отправила его в Москву, я подсказала ему как найти Эрику. Он спрячет её в надёжном месте… и только самоубийца решит искать её там… Варго славится тем, что умеет дарить самые ужасные смерти своим врагам. Хочешь расскажу какие?

— Нет, — я качаю головой.

Она послала Варго? Почему не сама? Может быть, боится встречаться с самой собой… да, я бы тоже, наверное, опасался такого, окажись на её месте.

Я едва успел опередить Рэйден, всего на пару дней. Гуляю по лезвию.

— Есть и третья причина, — Ри садится на пол рядом со мной, целует и заглядывает мне в глаза. — Ты не убьёшь меня, мой Керо. Если бы мог, если бы захотел — уже убил. Может быть, тебе жаль маленькую девочку потерявшуюся в аду, а, может, ты понимаешь — я та самая. Та, что тебе нужна.

Мы ждём Шото, а вместо него появляется огромная, в рост человека, кровавая кукла. Появляется из воздуха, из чёрный дымки, точно на том месте где он умер. Кукла — тело без кожи, без одежды, без оружия — сочащаяся кровью плоть в чёрном пламени.

Эта кукла лежит на полу в том самом месте, где мы добили Шото… и эта кукла и есть Шото.

Из спины Ри в одно мгновение вырастают паучьи лапы-лезвия… я удерживаю её, этот кусок плоти на полу не кажется опасным…

— Его нельзя сейчас убивать, — я склоняюсь над ним. — Тебе всё равно сейчас никак не забрать его ядра. Нужно чтобы он ушёл в другой мир… там я добью его.

Это тело на полу, тело даже без кожи — оно кажется беззащитным.

Достаю нож и осторожно провожу по груди Шото, провожу и вижу как мясо, мышцы расходятся под острым как бритва лезвием.

Так вот почему Сейджи требует, чтобы каждый из Ода предупреждал о месте своей охоты — в момент воскрешения Охотники уязвимы для любой атаки.

Я делаю надрез глубже и Шото кричит — это кровавая кукла умеет кричать от боли… хорошо что во дворце толстенные стены, никто не услышит его.

— Смотри! — Ри показывает на тело у наших ног. Кожа — она начинает зарождаться на плоти, сначала тонкая как плёнка, хрупкая, почти прозрачная, но с каждым мгновением она становится толще и толще.

Глаза — я вдруг замечаю у кровавой куклы глаза. И взгляд их неотрывно наблюдает за мной, за Ри. Шото пока не может пошевелиться, но он видит нас, он узнал тех, кто убивали его здесь совсем недавно.

Я замечаю на себе взгляд Ри, в нём вопрос — как заставить того, кто сейчас лежит перед нами уйти в другой мир.

И кажется, я знаю ответ на него.

Подношу лезвие к глазам Шото и двумя быстрыми движениями выкалываю их — он должен понять, что здесь. в этом мире, у него нет шансов слепому против двоих.

Он уходит в другой мир как только первый поток силы начинает движение внутри зарождающегося тела. Он уходит в другой мир — там где его уже жду я.

Чтобы добить.

Отрезаю голову, переворачиваю набок кровавую куклу, котоаря так и не успела вновь стать человеком и сливаю кровь себе в сосуд.

Да здравствует моя восьмая жизнь! Впрочем, пить эту кровь я сейчас не буду, это было бы слишком неосторожно.

Я выпью её завтра.

И тогда я стану третьим в Ода. Третьим после Сейджи и Караты… путь готовят место в Совете для меня.

Просыпаюсь утром от лёгкого прикосновения — оно длится всего одно мгновение, но будит меня. Рядом, сильнее прижимаясь ко мне, ворочается спящая Ри, целует и тихонько сопит дальше, уткнувшись мне в плечо.

Открываю глаза, чтобы увидеть солнце в окнах… о, уже не утро. Давно уже не утро… эта ночь с Ри… она была жаркой, да. Мы заснули, когда ночь уже была на исходе.

— Сегодня будет хороший день, — сонно улыбаясь шепчет Ри, проснувшись на мгновение.

Вижу на подушке рядом с собой крохотную птичку — вестник, вот кто разбудил меня!

Забираю послание и читаю…

Сейджи объявляет срочный сбор… и судя по солнцу, я почти опоздал на него. Соскальзываю с постели, натягиваю одежды, облик Иниро и на ходу протирая глаза, выбираюсь в коридор своей башни. Идти совсем недалеко, и пока добираюсь до главной залы, размышляю над причиной, которая заставила главу Ода объявить срочный сбор. Не нашли Шото? С чего бы его вдруг стали искать? Некоторые из Охотников запросто могут пропадать по своим делам и на несколько дней.

Проходя мимо одного из зеркал, которых много в просторных коридорах дворца, на мгновение задерживаюсь, разглядывая себя. В последнее время я отказался от роскошных приметных одежд, выбираю только тёмные, без отделки и украшений — всё это для того, чтобы в любой момент можно было сменить облик, не боясь, что узнают по наряду.

Первое что вижу, когда спускаюсь в аллею огибающую главную залу — Карату, целую и невредимую… да и что могло случиться с той, на шее которой целый ряд из светящихся черепов.

Заметив меня, спешит навстречу. Не улыбается — расстроена? Надеюсь, она не подозревает меня ни в чём.

— Ты жива! — я изображаю очень расстроенное лицо — ну ещё бы, девушку похитили почти у меня из объятий.

— Жива, — невесело улыбается она и касается своей шеи. — Потеряла две жизни.

— Две?!

Как такое возможно?!

— Кто это был? Я искал, пытался догнать, но ты и те кто тебя похитили пропали без следа. Летел, искал тебя по вестникам. отправлял их одного за другим, но тщетно — они не показала мне путь к тебе.

Я обеспокоенно сжимаю её руку в своей.

Про вестников я вру — зачем мне было их посылать, если я знал где сейчас Карата, но как она проверит правда это или ложь если была мертва?

— Керо и Ангелы, — Карата отводит меня ва сторону, чтобы не мешать Охотникам спешащим в залу. — Я успела сегодня разузнать. Две девчонки со странными именами… их несложно будет найти, и мне уже не терпится вырезать им сердце.

Так, Клео и Трикси в большой опасности — я этого ожидал и боялся. Не так уж сложно было узнать, что за две девчонки со своим кораблём охотятся в этих местах.

— Но вторая жизнь — как ты потеряла её?! — спрашиваю.

— Керо сбросил меня со своего корабля в какой-то каньон, — на лице Караты появляется выражение досады. — Когда воскресла почувствовала Призраков неподалёку, решила поохотиться… зря я это сделала. Их там было сразу двое… два слишком сильных призрака… я не справилась. А потом я воскресла… эти Призраки были рядом и они… они снова прикончили меня.

Она на мгновение прижимается ко мне, целует и шепчет:

— Пожалей меня, я дважды умерла и мне грустно.

Целую в ответ, а сам раздумываю над тем, что произошло.

Клео и Трикси лучше вообще исчезнуть из этих мест, пока я не разберусь с Ода — если Карата доберётся до них… да, у них ни одного шанса не останется, если Карата найдёт их.

Но еще важнее то, что она потеряла сразу две своих жизни. Их у неё было девять — теперь семь… и мне очень сильно хочется пересчитать черепа на шее Караты сейчас, но нельзя — это будет выглядеть странно.

У неё семь жизней… и у меня тоже семь, хотя она пока и не заметила этого — воротник моих одежд прикрывает шею. У меня семь, а сосуд с восьмой жизнью, жизнью Шото я оставил у себя в шкафу, он ждёт меня там.

Я второй?

Второй в Ода?

Это безумие и правда одновременно. Что будет с Каратой после того как она узнает об этом? Она давно уже занимает почётное второе место и мечтает о первом… и тут такое. Сможет ли она принять это? Не возненавидит ли меня?

Посмотрим.

— Я хочу снова видеть тебя у себя в Небесном Утёсе, — Карата прижимается ко мне снова, словно забыв что это могут увидеть. Сейчас аллея пуста, но в любую секунду здесь может появится кто-то из опоздавших Охотников.

И он появляется! Карата отпускает меня с удивлением разглядывая тогО. кто как раз сейчас проходит мимо.

Мы здороваемся с ним вежливыми поклонами, а потом провожаем взглядами.

— Ты знаешь его? — спрашивает она шёпотом.

— Нет. А кто он?

— Новый член клана. Ему всего тринадцать, представляешь?! Тринадцать и уже ранг Охотник — глядя на него, я чувствую себя неумехой, ведь в тринадцать я не была даже Бессмертной!

— Пойдём! — Карата берёт меня за руку и тащит к дверям. — Мы и так самые последние, Сейджи будет зол. Тем более этот срочный сбор он объявил по моей просьбе.

— По твоей? — удивляюсь я, следуя за ней.

— Да. Устроим большую охоту в том каньоне, где я умирала дважды. Я видела сразу двух Призраков там, но чувствовала большее их число. Я хочу вернуть свои жизни и я верну их.

Мы доходим до дверей, она распахивает их и я вижу там, внутри, рядом с Сейджи… Ри.

Ри?!

Проклятье! Я сразу вспоминаю её безумные слова о том, что она предложит Ода подчиниться ей…

Как она вообще могла допустить такое! Да, сила призрачной армии велика, она лёгко сметёт Ода, но как Ри здесь поверят? Как поверят в то, что она управляет этой армией? В то, что готова её направить сюда, что это не пустые угрозы.

— Склонить перед тобой голову? — Сейджи наклоняется к Ри, словно плохо расслышал её.

— Да, — Ри кажется спокойной, совсем спокойной, хотя вокруг больше десятка воинов ранга намного выше чем её ранг. — Вы получите долю в доходах с этих земель — я буду щедра. Я щедра с теми, кто на моей стороне.

— И какова будет доля? — Сейджи склоняется еще ниже к хрупкой Ри, чтобы расслышать её ответ.

— Мой дворец, на западе, — Ри поднимает руку, показывая. — Когда ты придёшь туда — мы обговорим это. Как и многое другое. Если вам нужно время подумать… я дам вам его.

— Благодарю, — он наклоняется еще чуть ниже, а потом распрямляется, засовывает лезвие своего кинжала в грудь Ри. Удар молниеносный, она даже не успевает пошевельнуться, только кровь на её губах — она появляется почти сразу.

— Никто не может говорить так с Ода, — шепчет Сейджи, прижимая губы к уху Ри и этот громкий шёпот в замершей зале слышат все.

Ри опускает голову, разглядывая рукоять кинжала пробившего её грудь, вытирает пальцами кровь со своих губы

Она тает в воздухе, уходит в тень, оставив после себя только окровавленный кинжал в руках Сейджи.

— Ждите! Совсем скоро они будут здесь! — её последняя улыбка и последние слова — они касаются ушей каждого здесь, как последнее пророчество ворона, накаркавшего беду.

«Сегодня будет хороший день» — сказала Ри утром. Она уже приняла решение, наверное, все обдумала и приняла его, когда вчера полдня сидела у меня в покоях. Ей нужен был только подходящий момент и срочный сбор, объявленный Сейджи, и оказался тем самым подходящим моментом.

Его даже и ждать не пришлось. Крохотный клочок бумаги — послание Сейджи, я оставил его на подушке и она прочла его.

Сейджи касается черепов на моей шее…

— Семь жизней? — он кривится. — Кто ты, к демонам, такой? В день, когда ты убил мою Эйко, у тебя был ранг Возвышенного и вот уже Охотник и семь жизней.

Не отвечая, незаметно осматриваюсь… я в незнакомой очень большой комнате.

Прикован к стене?

Нет, проклятье, это не цепи! Лапы, похожие на щупальца, с тонкими, очень длинными пальцами — они переплели моё тело и держат его так прочно, что даже выдохнуть больно.

И я видел уже эти лапы… в тот день, когда убил Мико. Демон Учиму — он держал её в своих смертельных объятьях, а теперь в них — я!

И кровь, моя кровь, я чувствую, как она стекает на пол — Учиму не жалеет своих жертв.

Как они поймали меня? Как узнали?!

В момент перерождения все потоки внутри меня останавливаются? Останавливаются, лишая меня защиты и… облика?

Да, похоже на то.

Я впервые жалею, что когда-то воткнул себе в мозг иглу Первородных — сегодня она может погубить меня. Это чёртово перерождение почти погубило меня!

И мой отличный план по уничтожению Ода оно тоже погубило!

— Зачем ты пришёл к нам? — Сейджи наклоняется ко мне, вглядываясь в моё лицо. — Зачем? Подслушивать? Убивать? Думал, безнаказанно будешь бродить невидимкой по коридорам дворца?!

По крови проходит горячая волна — Иниро не раскрыт? Они решили, что Керо тайно проник во дворец?

Как хорошо, что мои одежды настолько серы и неприметны — я не зря выбрал их!

Первая хорошая новость после плохих! Я быстро прихожу в себя, оценивая ситуацию — всё не так ужасно, как кажется на первый взгляд.

Иниро не раскрыт, меня в своих кровавых объятьях держит демон Учиму… но разве он сможет помешать мне уйти в тень?

Еще — вся эта зала набита Слугами… но уж они то не смогут остановить меня.

Странно только одно — почему Сейджи не боится того, что я улизну? В тот день, когда умерла его Эйко, я просто растворился у него на глазах, исчез… он не боится, что я исчезну и сейчас?

Он придумал, как удержать меня? Придумал, как забрать мою жизнь одну за другой? Разве не правильнее ему было просто прикончить меня сразу после того, как я попался им в руки? Прикончить, потом повторить это еще шесть раз — я видел кровавую куклу, в которую превращается Охотник после воскрешения… меня было бы легко убить.

Я бы так и поступил на месте Сейджи, это разумно — если нужно убрать со своего пути опасного врага.

Или Сейджи мало моей смерти?

Разница между нами в том, что ему важно отомстить. За Эйко, за тех из Ода, кого я уже успел убить. Он упивается желанием мести, а я… даже забываю о том, что есть такое слово, я не вижу смысла в мести, и даже больше — я считаю её глупостью, которая заставляет совершать ошибки.

Вот как сейчас — Сейджи упивается своей случайной победой надо мной, он придумывает мне мучительную смерть… а мог бы остановить моё сердце, воткнув в него лезвие своего клинка… а потом повторить это еще шесть раз, забирая все мои жизни.

И он бы избавился от самого опасного врага для себя.

Да, мстительные люди — глупцы, их легко переиграть, даже самых умных из них, ведь месть — ослепляет, лишает разума.

Сейджи ждёт от меня ответа, хоть каких-то слов, но зачем мне говорить с ним? Пусть уйдёт, а я буду думать как мне ускользнуть отсюда.

— Если ты думаешь, что сможешь вырваться из объятий Учиму — ты очень сильно ошибаешься, Керо, — Сейджи словно читает мои мысли. — Ни одна из формул, и даже формула утреннего ветра не спасёт тебя — из лап Учиму не сможет вырваться даже призрак.

Формула утреннего ветра? Её знает Ри, но не я.

Теперь я понимаю, почему он не поторопился прикончить меня! Он верит в силу Учиму, верит в то, что он удержит меня в любом случае.

Самое время проверить это.

Я рисую внутри себя формулу Госуто, и по изменившемуся взгляду Сейджи, по испугу в его глазах понимаю — я исчез, сталь невидимым. Почти невидимым… вот только объятия Учиму никуда не делись, я по-прежнему даже вздохнуть могу с трудом — так они сильны.

— Я же предупреждал тебя, Керо, — Сейджи, присмотревшись, видит меня, видит тень Госуто. — Ни одного шанса.

«Уходи» — мысленно прошу я его. Сейчас мне нужно как можно скорее вырваться отсюда и остановить Ри… потому что если её не остановить как можно быстрее, от еще живого мира останутся только мёртвые пустоши.

— Тысячу лет боли — что если я подарю тебе их? — спрашивает Сейджи, рисуя на моей щеке моей же кровью полосы.

Тысячу лет боли? У этого мира, скорее всего, осталось несколько дней!

Я отворачиваюсь, показывая тем самым, что разговора по душам у нас не получится. И тогда он, наконец, уходит, пообещав мне последним взглядом лучшую из смертей, уходит заперев за собой двери.

А я остаюсь, прислушиваясь к своей крови, которая стекает на пол, к тяжелому дыханию Слуг, замерших рядом и к вою Учиму, мерзкий лик которого я вижу над собой, когда поднимаю голову.

Дожидаюсь, когда гулкие шаги Сейджи стихнут в коридорах и неторопливо оглядываюсь. Права на ошибку у меня нет, нужно понять какие неприятные сюрпризы меня могут ждать здесь. Уйти в тень не сложно, но что произойдёт потом?

Через тень нельзя пробраться через запертые двери, они там, в багровой пустыне, непреодолимые преграды.

Я уйду в тень, тем самым ускользнув из тесных объятий Учиму, доберусь до дверей… что потом? Форма Госуто? Да, в форме призрака я смогу просочиться через двери или стены.

Это будет простой побег? Да!

Падаю в тень и сразу становится легко — даже следа не остаётся от мерзких лап Учиму, не считая кровавых следов… и я, усевшись на тёплый красный песок, наконец-то могу вдохнуть полной грудью.

Что там сейчас происходит? Ревёт ли разочарованно демон, упустив меня? Бегают ли Слуги в панике или этим безликим молчаливым стражам всё равно? Нужно поторопиться, пока Сейджи не надумал вернуться, осененный новой идеей смерти для меня.

Подхожу к печи, касаюсь металла решетки, словно надеясь что пламя вспыхнет… а потом иду вперёд, иду пока не упираюсь в невидимую стену. Эта стена комнаты в которой меня запер Сейджи — время выходить из тени.

Выхожу и тут же на меня обрушивается безмерная тяжесть, она в одну секунду как будто ломает все мои кости — в глазах темнеет от боли. Я вижу лапы щупальца, которые скользят по мне…

Учиму?

Эти лапы не только почти сломали меня, но и тащат к той самой стене, к которой я был прикован совсем недавно.

Демон следит за каждым уголком этой комнаты или… или он не один здесь? Прежде, чем додумать эту мысль, снова падаю в спасительную тень… всё оказалось сложнее, чем я ожидал.

Сидя на песке рядом со стеной, жду когда утихнет боль и обдумываю, что делать дальше. Один ли там демон или сотня — не имеет значения, набрасывается он мгновенно. Я не смогу пройти сквозь стены не выходя из тени, а Учиму не даст мне вырваться из комнаты — он мгновенно хватает меня и оттаскивает, не оставляя ни одного шанса проскользнуть сквозь стены и закрытые двери.

Всё?

Я недооценил Сейджи?

Он создал идеальную ловушку даже для меня — того, кто умеет выходить из этого мира? Тень всегда спасала меня… всегда, но не в этот раз.

Оставаться в тени? Дожидаться пока Сейджи решит, будто я ускользнул и отпустит Учиму? Сколько придется ждать? Что если Сейджи, наоборот, усилит защиту этой комнаты, справедливо полагая, что я мог остаться внутри? У меня совсем мало времени, у этого мира совсем мало времени.

Обожаю безвыходные ситуации… решать такие задачки интереснее всего… особенно если душу щекочет близкий конец света.

Я могу покинуть эту комнату, покинуть, избежав жарких объятий Учиму, только не выходя из тени… но мешают запертые двери.

Значит, нужно открыть их как-то… или сделать так, чтобы их открыл кто-то другой. Например, Сейджи.

Выныриваю из тени лишь на мгновение — нужно точно заметить где в комнате дверь. Замечаю и тут же ухожу обратно в тень, еще раз убедившись в том, что Учиму не дремлет — ему снова хватает всего одной секунды, чтобы найти и сжать меняв своих объятиях.

Оказавшись в тени, рисую на песке крест, метку — здесь дверь, теперь я легко найду её. Осталось сделать так, чтобы её открыли.

Половина дела готова, теперь самое неприятное — будет много боли.

Повторяю раз за разом — вынырнуть из тени, ударить в грудь ножом ближайшего из Слуг и снова нырнуть обратно, освобождаясь от болезненных объятий Учиму.

Я не убиваю Слуг, не целюсь в сердце — мне нужны их раны и их ярость. Совсем скоро, после десятка моих выходов из тени я начинаю слышать их разъяренный вой, слышать даже здесь, в багровой пустыне мёртвых. И если я смог различить его здесь, то во дворце его точно услышат.

И тогда я иду к метке которую оставил на песке, я сажусь прямо на неё и прислонясь спиной к невидимой из этого мира, запертой двери. Теперь всё просто: как только эта дверь откроется — я окажусь на свободе.

Ждать приходится недолго — невидимая преграда за моей спиной исчезает, заставив меня опрокинуться на песок. Вскакиваю и, не теряя ни мгновения, бегу — сейчас, не выходя из тени, мне нужно оказаться как можно дальше от этой комнаты, чуть не ставшей моей вечной тюрьмой.

Выйдя из тени и приняв форму Госуто, тут же иду к себе к покои — нужно переодеться, сбросить с себя окровавленные одежды и опустошить сосуд с жизнью Шото. Чем быстрее на моей шее появится символ восьмой жизни, тем лучше — ведь Сейджи сосчитал черепа на шее Керо и совпадение их числа может выдать меня.

Уже в свежих одеждах, едва выйдя за порог своих комнат, сталкиваюсь с обеспокоенной Каратой — кажется, она искала меня.

— Нашёлся! — я вижу радость на её лице.

Оглянувшись, она увлекает меня обратно в комнату.

— Керо поймали, — шепчет она, хотя вполне можно говорить и в полный голос. — Этот дьявол зачем-то появился во дворце… и потом с ним что-то случилось, может быть, сработала одна из печатей, которые Сейджи расставил повсюду.

Нет, с Керо случилось перерождение, но поправлять Карату я, конечно, не буду.

— И тут ты пропал… я обыскалась, — она целует меня.

Целует? Сама?

Это непривычно, как будто за время своей двойной смерти она успела соскучиться по мне.

В голову приходит неожиданная идея.

— И где сейчас Керо? — спрашиваю я как можно более равнодушнее.

— В северной башне, — Карата кивает в сторону распахнутого окна.

— Разве он не сбежит?

— Демон Учиму не даст ему сбежать, — Карата обнимает меня и снова целует… да что с ней? Той самой ночью что мы провели с ней вместе, она вдруг решила что я ей нравлюсь? А как же быть с тем, что я недостаточно велик для неё?

И тут я вспоминаю о черепах на своей шее, о том, что их сейчас семь — ровно столько, сколько и у «пойманного» Керо… и тут же, не выпуская Карату из своих объятий, поворачиваюсь так, чтобы оказаться в тени.

— Формула Учиму — очень мощная формула, — с восхищением говорю я. — Ты знаешь её?

— Конечно, — быстро отвечает Карата и снова целует меня.

Теперь самый важный момент — получится или нет?

— Покажешь мне? — спрашиваю, глядя в глаза. Сейчас ей будет не так легко ответить «нет».

Она колеблется одну секунду, потом кивает.

Отлично!

— Сейчас? — я не хочу рисковать, вдруг потом она передумает.

Эта формула очень сильно нужна мне.

— Сейчас?! — удивляется она. — Разве это так срочно?!

— У меня сегодня опасное дело, и как раз эта формула пришлась бы мне очень кстати.

Выдумал на ходу, и, надеюсь, после упоминания об опасном деле, Карате будет еще сложнее отказать мне.

Выпускаю её из рук, достаю из сумки листок и кисть и протягиваю ей. Она быстро, уверенно, не задумываясь ни на мгновение, пишет формулу и возвращает мне драгоценный листок.

Отлично, я выжил, выбрался из тюрьмы в которую заточил меня Сейджи, да и еще и так легко добыл одну из сильнейших формул… и это первая из формул ранга Охотник, которую я узнал.

Ну, вот и всё — здесь мне сейчас нечего делать, самое время проститься с Каратой и лететь к Эрике.

Седьмое Небо встречает меня тишиной пустых комнат. Я зову Леру, зову Эрику, а в ответ слышу лишь вой ветра в распахнутых настежь дверях.

Их нет?!

Обхожу комнаты одну за другой, спускаюсь этажом ниже и обыскиваю и там всё — никого, ни одной живой души.

Что случилось?! Вернувшись в нашу «спальню» — комнатку с диваном — внимательно оглядываюсь, лихорадочно пытаясь сообразить, кто мог забрать Леру и Эрику.

Варго?! Проклятье — он так быстро нашёл нас?! Снова иду из комнаты в комнату отыскивая подтверждение этой мысли… нет, это не может Варго.

Здесь нет крови, значит, это точно не он. Первое что бы он сделал, окажись здесь — убил бы Леру. Просто так. Как ненужную помеху. Убил бы и забыл об этой смерти через секунду.

Но если не Варго… то кто?!

Неожиданная мысль обжигает. Возвращаюсь в спальню и распахиваю шкафчик Леры — там её одежда.

Была — сейчас он кажется почти пустым.

Да! Это она увела Эрику! Что-то поняла, догадалась!

Выскакиваю на террасу и замираю, оглядывая огромный город внизу — как я найду их там? Как я найду их без подсказок И-себа?

Бесконечный город, в котором эти двое — просто песчинки.

Пробую представить, куда Лера сейчас может направиться. С ребёнком… ей нужно безопасное место, вот только в этом городе нет безопасных мест. Да что там город — во всём этом мире нет безопасных мест! если только в Кхароне…

Сколько времени они смогут выживать? Недолго, в лучшем случае — недели… а за это время Ри погубит всё.

Пробегаюсь взглядом по ближайшим многоэтажкам — по городу опасно бродить, значит, Лера может спрятать Эрику где-нибудь там, в одной из квартир… да, скорее всего, но их, этих квартир, всё равно слишком много, чтобы обыскивать все.

Тысячи.

Будь ты проклята, Лера с твоими сюрпризами!

Новая мысль — что если они останутся в этой башне?! Она огромна, до облаков, здесь, наверняка, куча укромных мест… правда, им лучше держаться ближе к нижним этажам, лифты не работают и каждый раз спускаться за едой с неба — слишком долго, слишком утомительно.

Раньше чем успеваю додумать эту мысль — вижу их.

Обоих.

Внизу, на земле, на бетонной площадке перед центральным входом в башню. Лера, не выпуская из руки Эрику, замирает, оглядывая огромное открытое пространство, которое им сейчас предстоит пройти. Да, пока они будут перебегать там — станут отличными мишенями.

Запрыгиваю в седло виверны и падаю вместе с огромным зверем вниз… как же хорошо, что эта башня такая огромная — беглецам потребовалось полдня чтобы спуститься на землю.

Опускаюсь на площадку недалеко от них. Опускаюсь и соскальзываю из седла виверны. Иду к Лере и та отступает, загораживая собой Эрику.

— Я всё знаю, всё поняла, — Лера делает шаг вперёд, словно показывая, что не пропустит меня.

— Что ты поняла?

— Мне нужно было раньше догадаться… — она касается рукой своего лба. — Тот твой первый разговор с твоим невидимым богом… он просил убить девочку… и ты согласился. Просто тогда я ничего не понимала. Мы только познакомились… и я вообще ничего не понимала, не понимала кто ты.

Молчу, да она догадалась.

— Я поняла всё вчера, — она замолкает, словно боясь произнести самое важное, самое сложное. — Когда ты убил её мать. Убил прямо у меня на глазах.

Умная девушка.

— Что ты знаешь о ней? — я показываю взглядом на Эрику.

Та сейчас прячется за Леру, обнимая её, выглядывает, смотрит на меня — она не боится меня, просто не понимает, что происходит.

— Что мне о ней нужно знать? — во взгляде Леры недоумение. — Кому она могла сделать плохо — она ребёнок!

— В твоем мире. В твоем времени. Здесь она тоже есть, и она уже давно не ребёнок. Убийца, которая не жалеет никого… и уже, может быть, сегодня она готова выпустить в этот мир армию, которая не оставит живых. Это весы… и на одной чаше тысячи жизней, многие тысячи жизней… вместе с твоей. А на другой — всего одна. Её.

Я киваю, показываю на прижавшуюся к ней Эрику.

— Ты убьёшь её? — Лера смотрит мне в глаза, словно не веря. — Сможешь?

Я мог бы соврать, но зачем?

Подхожу, останавливаюсь в шаге, глядя в глаза.

— Да. Если потребуется. Если это будет единственный способ остановить армагеддон.

Она качает головой, словно не веря в то, что всё это не сон, в то, что всё происходит наяву… и отступает на шаг, закрывая Эрику собой.

— Не нужно глупостей, Лера. Ты же не думаешь, что остановишь меня?

По её лицу пробегает облачко.

— Не знаю. Может, и не остановлю, но тогда тебе сначала нужно будет убить меня.

— Хорошо, это твой выбор, — я делаю шаг вперёд, сжимаю Леру в своих руках и утаскиваю в тень.

Затаскиваю Леру в тень, легко толкаю на багровый песок — пусть позагорает под солнцем цвета крови.

Убивать я её не собираюсь — зачем? Сейчас я зол на неё… но эта злость пройдёт. Тем более, я нашёл Эрику, Лера не успела её увести.

Тут же выныриваю обратно и рисую на лице улыбку.

— А где Лера? — удивлённо оглядываясь, интересуется Эрика — она даже не успела испугаться, так быстро и неожиданно всё случилось.

— Ты разве не знаешь? — подмигиваю я ей. — Она волшебница.

— Волшебница?! — Эрика начинает быстро, быстро моргать своими огромными ресницами.

— Да. Пока еще не настоящая. Она только учится. И сейчас она улетела в школу волшебниц.

Объяснения придумываю на ходу, сейчас главное не напугать Эрику.

Она замирает, обдумывая услышанное.

— А я могу? — спрашивает она после недолгих размышлений.

— В Школу волшебниц? — уточняю.

— Да! — с серьёзным видом кивает. — Я бы хотела… если можно.

— Конечно, можно. Идём, нас уже ждёт дракон, — я протягиваю ей руку.

Возвращаюсь на то же самое место, на площадь перед башней, через пару часов и уже один, без Эрики… я спрятал её, спрятал в надёжном месте. Сейчас нужно достать из тени Леру… когда конец света так близко, я запросто могу забыть её там.

Ныряю в тень… и на меня тут же набрасывается кто-то… кто-то разъярённый.

И это, конечно, Лера. Уворачиваюсь, сжимаю в своих объятиях, не давая пошевелиться… сейчас задача не ослепнуть от ненависти в её глазах.

— Она жива, — первым делом сообщаю я. — Поэтому можешь немного остыть.

Она затихает, перестаёт вырываться и тогда я отпускаю её.

— Она жива, но в любую секунду может умереть? — спрашивает, со страхом ожидая ответа.

— Да, это не исключено, — я не собираюсь врать сейчас, когда Эрика в надёжном месте и никакая Лера на свете не сможет похитить её и спрятать.

Она должна понять сейчас, что уже никак не может повлиять на то, что произойдёт дальше. Понять и успокоиться.

Стоит молча, опустив голову и словно решая, что теперь делать.

— Ты можешь ненавидеть меня, — говорю я. — И будешь права… или не права. Ведь, сейчас я пробую спасти этот трахнутый мир. Эрика ни в чём не виновата, но та, кем она стала, когда выросла — готова уничтожить всё здесь. Вообще всё… У меня есть план… если он получится — Эрика будет жить.

— А если не получится? — она понимает голову.

Я молчу, ответ она знает и сама.

— Что это за место? — она оглядывается.

Смелая, совсем не испугалась. Ни этого места, ни меня.

— Это рядом с адом, пойдём отсюда, — я вытаскиваю её обратно, в мир живых.

Едва выбираемся из тени, Лера первым делом смотрит на асфальт под нашими ногами… и я понимаю почему. Кровь — она ищет кровь и боится найти. Боится, что я обманул, что убил Эрику. И её тело она тоже ищет глазами.

— Она жива, говорю же! — повторяю я.

— Что это? — она вдруг показывает на горизонт на западе и я, проследив за её рукой… протираю себе глаза. Я не могу поверить в то, что вижу сейчас.

Громада Ковчега Первородных раздвигая, отгоняя облака, движется в сторону города, в нашу сторону.

Ковчег?!

Я знаю в этом мире только одного человека, кто стал бы его искать и смог бы поднять в воздух.

Ри! Только она!

Если она смогла понять, как управлять армией кристальных воинов, то и Ковчег ей по зубам. Не отрываясь, наблюдаю за огромным транспортом, который спешит на всех парах и совсем скоро пролетит над Москвой. Он летит куда-то еще или как раз здесь конечный пункт его назначения?

— Знаешь кто там сейчас? Кто управляет им? — я киваю на каменную громаду, неотвратимо приближающуюся к городу.

Лера отрывает от неё взгляд и переводит на меня, ожидая.

— Эрика, — говорю я. — Да, да, она. Только сейчас ей не десять лет. Восемнадцать… или больше — не знаю… это уже не имеет значения, ведь она бессмертная. Ей теперь всегда будет восемнадцать. И зовут теперь её Ри… это одно из её имён.

— Бессмертная?! — Лера вздрагивает… и я знаю о чём, она сейчас думает.

— Да. Как и я. Но это бессмертие не настоящее. Она не сможет умереть своей смертью, будет жить бесконечно… если её не убить.

Что Ри делает здесь? Зачем ей Ковчег? Я задаю эти вопросы и тут же отвечаю на них — она хочет наблюдать с безопасной высоты за адом, который здесь совсем скоро сама собирается устроить.

— Идём, — я беру Леру за руку и веду к виверне. — Тебе лучше вернуться домой.

Так странно — я называю домом нашу башню. И, пожалуй, это одно из немногих мест, в которых можно скрыться от армии Судного Дня, когда и если она придёт сюда.

— А ты? — я вижу в её глазах страх, страх остаться сейчас одной.

— Мне нужно поговорить с ней, — я киваю на приближающийся ковчег. — Поболтаем с ней о судьбах мира.

Я улыбаюсь, пусть эта улыбка ободрит Леру. Я не завидую ей — попасть в такую передрягу. Если бы она не встретила меня — всё было бы проще. Нужно было бы просто выживать.

— Мне страшно, Керо, — она обхватывает руками свои плечи, словно замерзнув. — Здесь страшно.

Я обнимаю её, поднимаю и подсаживаю в седло виверны. Страх — это нормально. Было бы странно, если бы она не боялась.

— Скажи, что всё будет хорошо, Керо. Скажи, что больше никто не умрёт, — просит она.

— Конечно. Всё обязательно будет хорошо, — я наклоняюсь к её уху и шепчу. — Забыл кое-что рассказать тебе. Там на западе есть город, очень странный город. Ри убила там всех, десятки, сотни тысяч людей… убила их просто для того, чтобы показать мне, что может это сделать. Иногда из ангелов вырастают демоны.

Оставив Леру на смотровой площадке, созерцать огромную махину наплывающую на город, сам заставляю виверну сорваться вниз, в облако проплывающее под нами. Едва выныриваю из него, тут же разворачиваю навстречу Ковчегу — он совсем близко сейчас.

Долетев, бросаю виверну и иду к Ри, застывшей на краю огромной платформы… Кажется, она даже не слышала, как я опустился на Ковчег, не слышала ударов крыльев моей виверны.

Даже не обернулась. Она рассматривает город под нами… свой город. Что она испытывает сейчас, наблюдая за этим ожившим призраком её далекого прошлого?

— Что ты здесь делаешь? — хватаю её за руку.

Вздрагивает, словно очнувшись и с удивлением смотрит на меня… да, она так глубоко задумалась, что не заметила, как я прилетел.

— Керо? — она удивлена. — Как ты нашёл меня?

Смешно… этот ковчег можно разглядеть из любой части Альянса.

— Что ты здесь делаешь?! — повторяю свой вопрос.

— Скоро начнётся большое представление, — она взмахивает рукой. — Это лучшее место, чтобы смотреть на него.

— У нас договор! — я хватаю её за руки, разворачиваю и притягиваю к себе. — И мы уже решили, что ты не будешь его нарушать!

— Мне больно, Керо, — морщится она. — Отпусти меня.

Нет, я не собираюсь её отпускать!

— Ты слышишь меня? — её лицо совсем близко сейчас, и глаза — они как небо, бездонны. — Наш договор — его никто не отменял!

— Я отменила его, Керо! Я! И обратный отсчёт уже идёт… как думаешь, зачем я прилетела сюда? Я хочу посмотреть, что будет с этим глупым миром, после того, как мои кристальные воины начнут свою прогулку. Они уже устали ждать!

— Ты сумасшедшая!

— Нет, — она вырывается из моих рук. — Я нормальная. Все воюют. Все! И всегда воевали. Ты с Ода, Ода с Кхароном, Кхарон с семьями Великого Круга… войны повсюду… и эти войны забирают тысячи жизней. Я же, наоборот — хочу, чтобы наступил мир. Мир, в котором не будет Кхарона или Ода, мир в котором только я стану судьей для всех, мир в котором не будет больше крови.

— Когда? — спрашиваю я. — Когда ты собираешься спустить с цепи кристальных воинов? Ты назначила время?

— Ты хочешь знать, когда этот мир покроет смерть? Ты тоже хочешь увидеть это? Ты можешь остаться со мной, здесь, — она обводит взглядом Ковчег. — Здесь много места… для двоих.

— Нет. Я хочу выбрать время, когда мне лучше убить тебя.

— Убить меня?!

Она закрывает рот ладонью, чтобы спрятать смешок. — Ты самоуверен. Вряд ли тебе это по силам.

— Я хотел сказать — убить маленькую девочку с пепельными волосами. Она у меня в руках, Ри. Ты у меня в руках!

Она словно леденеет, и даже её взгляд замерзает, словно покрывшись снегом.

— Не может быть, — выдавливает она. — Варго…

— Твой Варго слишком медлителен и глуп, чтобы быть первым.

Она застывает. Застывает, кажется, на целую вечность — размышляя.

— Ты не убьёшь меня. — подумав, качает головой она, а её взгляд… её взгляд словно прожигает меня насквозь, пытаясь найти там, внутри меня, ответ на самый важный вопрос — смогу ли я убить её или нет.

— Не убью? Почему? — улыбаюсь я. — Мы можем поспорить. Ставлю сотню лунного золота что через час ты будешь мертва. Ровно столько времени мне нужно, чтобы долететь до Эрики и остановить её сердце… твоё сердце.

Она молчит раздумывая и не сводя с меня взгляда.

— Я поняла, — неожиданно говорит она.

— Что именно? — спрашиваю.

— Если ты не врёшь… если она…, — Ри замолкает, словно поражённая тем, что говорит о себе «она». — Если Эрика у тебя и ты не убил её сразу же — должна быть причина для этого, Керо. Очень важная причина… и я, думаю, не жалость ко мне остановила тебя.

— Причина? Она и есть, — соглашаюсь я. — Иначе Эрика была бы мертва еще несколько дней назад. Она умирала у меня на глазах несколько дней назад… я спас её.

Она вглядывается в меня так, словно видит первый раз в жизни. Словно впервые увидела во мне другого человека.

— Я поняла, — она кивает своим мыслям. — Ты хочешь стать выше меня, Керо… тебе мало быть рядом, ты хочешь управлять мной. И моя армия…. она тоже нужна тебе. Ты хочешь, чтобы я всю жизнь боялась тебя, боялась, что твой нож коснётся сердца Эрики. Ты хочешь быть первым. Победителем.

— Как всегда, — пожимаю плечами я. — Я проиграл лишь однажды — когда ты обманом украла у меня победу в контракте на Императора. Этого больше не повторится.

Она молчит кусая губы, глядя куда-то мимо меня.

— Заложница? Хочешь, чтобы я стала твоей заложницей, армия которой должна будет выступить по первому твоему зову? — спрашивает, всё поняв. — Хочешь чтобы я подчинилась тебе?

Я не отвечаю, всё и так ясно.

Все думают, что это игра без правил… но нет, это игра, правила в которой устанавливаю я. Ода, Рэйден, Горо, Сакаи, Ито и все другие — они навязывают мне войну, думая, что законы этой войны пишут они.

А потом проигрывают.

— Нет, этого не будет, — Ри качает головой. — Уже поздно. Обратный отсчёт уже пошёл. Совсем скоро кристальные легионы оживут.

— Нет никакого обратного отсчёта… Эрика, — я называю её настоящим именем и она вздрагивает. — Просто знай — ты умрёшь в ту секунду, когда первый из кристальных воинов сдвинется с места. Хочешь проверить это? Хочешь поиграться со своей единственной жизнью — вперёд. Этот мир переживёт призрачную армию и возродится вновь, но вот тебя уже не будет. Никогда.

— Большая игра, Керо? — она задумчиво смотрит на меня… смотрит совсем другими глазами, словно впервые допустив мысль, что я могу обыграть её.

— Да. Я ставлю на кон эти земли, а ты свою жизнь.

— Ты такой добрый, Керо, — она поднимает руку и касается моего лица, — Добрый, добрый, Керо. Ты просто ставишь на кон жизни всех этих людей.

Она кивает на пустоши под нами.

— Да, чтобы спасти их… ты же не сумасшедшая, чтобы умирать.

В руки падает вестник.

Послание от Сейджи. Срочный сбор, глава Ода требует бросить все дела и всем собраться во дворце… и, кажется, я знаю о чём там пойдёт речь. Совсем скоро этот мир или рухнет в бездну или спасётся… и очень многое будет зависеть от меня.

— Мне пора, — говорю я. — Я почти победил тебя, но еще прикончил не всех Ода…. Есть и хорошая новость — теперь мне не придётся никуда уходить из этого мира, ведь ты сама разорвала наш договор.

Прилетаю во дворец последним… нет только Шото, но он уже никогда не прилетит сюда.

Главная зала сейчас похожа на большое встревоженное гнездо — вокруг гул из разговоров и напряжённые лица. Всё знают о чём-то плохом? Все знают, а я пока только догадываюсь.

Я бы сел рядом с Каратой, но она сейчас на главных местах — тех самых, что занимают члены Советы. Там и моё место теперь, но сейчас клану не до того, чтобы считать черепа на шее Охотников — есть дела поважнее.

Меня приветствуют, я отвечаю тем же… большая дружная семья. Юто тоже здесь — на одном из дальних диванов, почти незаметный… я вспоминаю свои первые дни в клане и понимаю, что он чувствует сейчас.

Он тоже здоровается со мной, а я иду к нему — нет ничего странного в том, что я хочу познакомиться с новым членом Ода — я ведь делаю это у всех на глазах.

— Как тебе Семья? — спрашиваю громко, с улыбкой — пусть слышат все.

— Жарко у вас тут, — он тоже улыбается. — Первый же совет и какая-то незнакомая красивая девушка с пепельными волосами предложила стать её рабами. У вас тут часто такое?

— Нет. Тебе просто повезло. Иниро, — я тяну ему руку, знакомясь.

— Да, я везунчик, все кругом так говорят. Юто, — он пожимает мою руку.

Юто в Семье… это похоже на безумие… впрочем, вся моя история в этом мире, уместившаяся в несколько месяцев, похожа на безумие.

— Не знаешь, зачем Сейджи собрал всех? — присаживаюсь на диван ярдом с Юто.

— Знаю, — кивает он и показывает взглядом на блюда с едой на столике перед нами. — Впереди большая охота.

Большая охота? Неужели, снова на Керо?

— На кого? — достаю кинжал и проткнув лезвием кусок мяса, откусываю от него и начинаю жевать, поглядывая на Карату. А она сейчас тоже смотрит на меня. Я улыбаюсь, вспомнив о формуле Учиму, которую она подарила мне сегодня.

Это не просто формула… в это трудно поверить, но с сегодняшнего дня судьба этого мира в цепких надёжных объятиях этого демона… правда, знаю об этом только я.

Сейджи поднимает со стола, который стоит перед ним, кисть и стучит ею по золотому стакану, наполненному другими, самыми разными кистями. Стучит призывая к тишине.

И она наступает, наступает почти сразу.

Я ожидаю, что говорит начнёт Сейджи, но вместо него начинает Карата.

— Рэйден, — произносит она одно слово — одно имя — и я вздрагиваю.

— Так зовут ту, что сегодня имела наглость появиться здесь, — продолжает Карата, обводя взглядом залу. — Она имела наглость появиться здесь и угрожать.

Да, а еще она предложила склонить головы перед ней — мысленно добавляю я.

— За те несколько часов, что миновали с утра, мы кое-что узнали о ней, — Карата бросает быстрый взгляд на меня. — Старшая дочь главы клана Миура… клана которого больше нет.

Она даже не стала уточнять, что это именно Ода вырезали там всех несколько дней назад. И маленького брата Ри тоже… которого она когда-то пощадила.

— Она бросила клан, спряталась в стальной крепости на западе. Те места здесь называют Запретными Землями… мы пока мало знаем о них, — голос Караты звучит совсем негромко, но в зале такая тишина, что отчётливо слышится каждое слово.

Я знаю, что скажет дальше Карата, я догадался об этом, когда получил послание Сейджи. И я знаю на кого будет объявлена охота.

— Она сказала, что в её власти легионы кристальных воинов, — голос Караты становится громче, он начинает звенеть под высокими сводами огромной залы. — И что эти легионы совсем скоро окажутся здесь, сметая всё живое. И что от них нельзя спрятаться… даже в другом мире.

Она замолкает, совсем ненадолго.

— Так вот… это правда. Я летала туда, я видела эти легионы… они принесут смерть на наши земли. Рэйден должна умереть.

Больше она ничего не успевает сказать — за спиной Караты, из пустоты, из ничего, из воздуха, возникает зловещая тень странного воина в стальных доспехах с железными крыльями за спиной и птичьей — тоже из стали — головой. Стремительный крюк срывается из руки этого воина, пробивает спину Караты, притягивает её к себе, и уже в следующее мгновение длинное лезвие в другой руке воина — отрезает ей голову. Отрезает так легко, будто нет сотен формул защищающих её.

И следом за первой тенью — из ничего, из другого мира, появляются много других таких же стальных воинов с птичьими головами.

— Фантомы Кхарона! — это последнее, что я слышу, ныряя в тень и утаскивая туда Юто — только там, он и я сейчас сможем выжить, потому что совсем скоро в этой зале останутся одним мертвецы.

Мертвецы и фантомы Кхарона.

— Что это? — Юто смотрит на дыру от крюка на своей руке… да, мне пришлось сорвать его с крюка фантома, чтобы спасти… еще бы одно мгновение и с Это, моим Юто, случилось бы тоже самое что и с Каратой.

— Это кровь, — я сажусь на песок… вылезать обратно сейчас — это подписывать себе смертный приговор.

— Нет, — он лезет в свою сумку, достаёт листок, пишет формулу лечения и, кривясь, лепит себе на рану. — Что там, во дворце, произошло и где мы? Это какая-то формула?

Он оглядывается. На лице — ноль страха.

— Фантомы Кхарона, — повторяю я то, что услышал перед тем, как нырнуть сюда. — Кхарон просто решил прикончить Ода. Отличная идея, отличная атака — неожиданная и прекрасная. Кхарон сделали свой ход и выиграли партию.

— Нельзя просто взять и прикончить Ода, — Юто опускается на песок напротив. — У любого из клана по несколько жизней… в лучшем случае для Кхарона — получится отнять по одной жизни у каждого из Охотников.

— Кажется, ты не слышал о фантома Кхарона, — усмехаюсь я, набираю пригоршню красного песка, поднимаю руку и начинаю медленно, тонкой струйкой высыпать его, отдавая во власть горячего ветра пустыни.

— Не слышал, — Юто даже не собирается спорить. Вместо этого встаёт — совсем недолго он посидел на одном месте — и идёт к печи. Заглядывает внутрь, потом пихает её ногой и идёт к ближайшему из порталов… к тому, что от него осталось — тяжелому основанию и груде камней на нём.

— Фантомы Кхарона, как и Охотники, могут заходить в другой мир, — вспоминаю я рассказы Иса. — Именно поэтому им так легко удалось незаметно подобраться к нам.

— Почему Ода были не готовы к этому? — Юто который минуту назад разглядывал камни портала, оборачивается ко мне.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Между Кхароном и Ода нет объявленной войны. До этого дня никто из них открыто не нападал другу на друга. Но теперь Кхарон, похоже, решил атаковать. А, может, просто выдался удачный момент — когда вся семья оказалась в сборе… они следили за нами, не иначе. В одну минуту уничтожить один из сильнейший кланов Великого Круга — заманчиво… у них получилось это. Ода больше нет.

— Нет?! — Юто поднимает один из каменных осколков портала, взвешивает его в руке и, размахнувшись, швыряет в пустыню окружающую нас. — Не понимаю. Пусть сейчас там во дворце все мертвы… но уже сегодня ночью все воскреснут… и тогда Кхарону придётся несладко — думаю, Сейджи первым делом вырежет всех на новом форпосте, который строит Кхарон.

Он идёт ко мне и снова садится рядом, похоже, решив, что здесь в пустыне больше не осталось ничего интересного.

— Сегодня ночью, как только взойдёт луна, все воскреснут, — соглашаюсь я. — Воскреснут, чтобы тут же снова умереть. Фантомы никуда не делись, они, прикончив Ода, ждут там… а после возрождения Охотники уязвимы, их очень легко убить.

От мысли что Ода, скорее всего, больше уже нет, становится не по себе. Я шёл к этому… я продумывал стратегию победы… а потом появились фантомы Кхарона и сделали всё за меня. Спасибо Кхарон… вот только и нас, после того, как выберемся из тени, будет ждать та же участь. Идеальная ловушка… эта огромная зала станет общей могилой Ода.

— Если так — Ода конец, — Юто зачерпывает горсть песка и швыряет его. — И нам тоже.

Я прислушиваюсь к звукам из мира живых — может, далёкое эхо их подскажет, что происходит сейчас там, во дворце.

— Эта пустыня, — Юто швыряет новую горсть песка. — Куда она выведет нас?

Отличный вопрос… вот только ответа на него я не знаю. И спросить уже не у кого.

— Воды у нас нет, — Юто похлопывает себя по поясу. Еды тоже… но несколько дней мы можем идти… вдруг эта пустыня не слишком велика. И мне кажется или я слышу шум волн?

Он замирает прислушиваясь.

— Это ветер, — рушу его надежды я. — Это просто ветер.

Что, если Юто прав и единственным способом выжить для нас двоих станет эта пустыня? Я не слишком то верю в то, что она заканчивается чем-то приятным… но что если там где-то остались целые порталы? Мы могли бы зайти в один из них… новая жизнь, новая история.

Хотя нет, Юто не сможет… И-себа говорил — только Нерождённые могут зайти в порталы, только для них доступна возможность перемещаться между мирами и временами.

Если только…

Смотрю на Юто подозрительно — если бы и он оказался Нерождённым, я бы не слишком сильно удивился. Это безумный мир, в котором возможно всё.

— Что так смотришь? — удивляется моему взгляду он. — Я сделал что-то не так? Я же старался. И всё получилось… пока не появились фантомы.

Не дожидаясь ответа встаёт и идёт вглубь пустыни… я не останавливаю его, пока не стоит даже думать о том, чтобы выйти из тени.

Провожаю его взглядом, а сам раздумываю над тем, что случилось. В том, что Ода не выживут у меня почти нет сомнений — ведь даже если представить что кто-то из клана успел вырваться из комнаты смерти, в которую превратилась зала — как он сможет помочь остальным? В одиночку против толпы фантомов? Против фантомов, оружие которых легко сокрушило защиту Охотников? Арклитовая там сталь или какой-то другой сплав разработанный Кхароном, но голову Карате они снесли в одно мгновение.

И… если Ода не выживут, значит, совсем скоро Кхарон зайдёт в столицу… и никто уже не остановит его — со смертью Ода, наверное, исчезнут и все Слуги.

Да, Кхарон сделал отличный ход.

Замечаю странное свечение на песке, едва заметное, словно очень яркая луна пробивается через рваные облака… вот только здесь нет луны, облаков тоже нет.

Касаюсь свечения и оно тут же. отзываясь становится ярче. намного ярче.

Теперь я вижу — пентаграмма!

Та самая… и то, что висит в воздухе над её лучами — я тоже вижу.

Лук, два одноручных клинка, один двуручный и… нож с тонким длинным лезвием. Точно такие же, как в том странном сне, во время одного из моих приступов перерождения. Тогда я тянулся к призрачному оружию… а оно ускользало.

Протягиваю руку, ожидая что всё повторится… но нет. Огромный призрачный меч ложится в ладонь, щекоча кожу прикосновением, невесомый, послушный. Он вспыхивает ярче и я понимаю — сейчас его могу видеть не только я, а любой, кто оказался бы рядом.

Всё, я получил вторую форму Первородных?!

Ну, наконец-то! Я уже заждался!

— Она бескрайняя, — хмуро сообщает мне Юто, когда возвращается. — Пустыня от горизонта до горизонта… как мы вообще попали сюда?

Объяснять слишком долго, поэтому я просто встаю… надо попробовать выглянуть из тени. Там меня, в худшем случае, ждёт мгновенная смерть… Если мне снесут голову как Карате, я даже боли большой не почувствую — слишком быстро умру. А здесь, в красной пустыне — долгая, мучительная и очень скучная смерть.

Сначала я просто выгляну… на одно мгновение — оглядеться.

Шагаю из тени, готовый тут же уйти обратно… О, демоны — что за ад творится здесь сейчас?!

От залы, набитой роскошью не осталось ничего. Сгорело всё, что может гореть и то, что не может — тоже сгорело. Чёрные обугленные стены, плиты пола и сводчатый потолок… дым и запах гари… Чтобы не задохнуться, торопливо шагаю к распахнутым дверям — там, спасительная аллея, окна которой всегда распахнуты.

Едва успеваю выйти, замечаю неподвижную фигуру — Сейджи!

Жив и здоров… и он кажется, единственный здесь сейчас кто жив. Кроме меня и Юто, конечно.

— О, Иниро! — восклицает он, заслышав мои шаги и обернувшись. — Как ты выжил?! Успел уйти в другой мир?

Киваю, вместо ответа — я не знаю, что отвечать, чтобы не попасться, случайно не выдать себя. Я пока не понимаю, что вообще произошло, как выжил Сейджи, куда делись все остальные и, самое важное — куда делись все фантомы! Куда исчезли эти жутковатые рыцари с железными птичьими головами?!

Я могу гадать и дальше, но лучше спросить.

— Где все? — спрашиваю, глядя на распахнутые двери в главную залу, из которых по аллее медленно, серыми клочьями, разлетается дым.

— Мертвы, — спокойно говорит Сейджи, глядя в чёрное чрево сгоревшей залы. — Я убил всех. Вообще всех. Формула последнего солнца. Я повторил её сотню раз… или больше. Я сжёг там всех… всех. И своих тоже… сталь фантомов плавилась, как лёд на солнце.

Плавилась?

Я вспоминаю тусклый блеск расплавленного и уже успевшего остыть метала там на плитах пола — это всё что осталось от фантомов Кхарона?!

Всех убил?!

Он, за одно мгновение, за половину мгновения до смерти, понял, что Ода обречены, что все там в этой зале смерти обречены… и тогда он сотворил одну из самых мощных формул которые знал… убив всех, и своих — чтобы уничтожить фантомов… чтобы дать возможность Семье воскреснуть?! Он выжигал этой формулой всё раз за разом, добивая даже тех, кто мог бы выжить?!

Смотрю в бесцветные глаза пророка — какую судьбу он принёс мне сейчас? Сказал что я умру сегодня? Сегодня? Я не ожидал, что это случится так скоро, мне нравится жить!

Он сказал, что Ода будут процветать, а я умру сегодня?

Пусть катится к демонам со своими пророчествами, Ода зря осыпают его золотом — он дурит их!

Вот только… прошлый раз он почти раскрыл меня. Когда сказал, что я где-то рядом. Лучше всего сейчас попробовать закрыть ему рот… не дать сказать правду, если он знает её! Что если какая то из формул сможет пробить через его защиту?

Например, внутреннее кровотечение которое убьёт его. Странная смерть, подозрительная даже, но это лучше чем, если он раскроет меня. Да, внутреннее кровотечение — это отличная формула, Нир говорил, что не каждая защита сможет уберечь от неё!

Рисую внутри себя формулу касания смерти, дожидаюсь пока потоки наполнят её силой, а потом переношу на пророка, который как раз тянется к уху Сейджи… он сейчас скажет ему?!

Чувствую, как рядом напрягся Юто, чувствую его взгляд — он перебегает с меня на пророка, а потом на Сейджи.

В руки Сейджи падает вестник… и это отвлекает его… как же вовремя!

Повторяю формулу касания смерти раз за разом — я пока не знаю, сможет ли она проникнуть сквозь защиту, которой от опасности закрыли Пророка. Что если именно сегодня мне повезёт — формулы защиты, если их не обновлять, со временем ослабевают. Или они защищают не от всех стихий.

Я повторяю формулу раз за разом… я жду знак, любой знак подтверждающий, что они подействовали.

Было бы отлично прикончить его сейчас… да, Ода всполошились бы, но после моих рассказов о том, что Керо бродит где-то рядом, они решили бы что, это именно он, незримый, невидимый, заслышав слова Пророка убил его.

Кровь.

Совсем тонкая струйка из глаз старика… Из глаз?! Даже не изо рта?! Получилось?!

Он трогает глаз, разглядывает крохотную капельку крови на свои пальцах… и показывает её Сейджи… Вот только тот не смотрит на них, не замечает. То, что принёс вестник сейчас намного важнее для него — это видно по лицу Сейджи.

— Она дала нам день, — там, на его лице, сейчас ярость. — Рэйден дала нам день, на то чтобы принять её условия!

Что?! Ри не поверила в мою угрозу?!

Эта сумасшедшая считает, что я не смогу её убить?! Или не слишком ценит свою жизнь? Я, вот сейчас, когда на моей шее появился ряд из светящихся черепов, понимаю, что одна жизнь — это слишком хрупко, это как по нити над пропастью идти без шанса на ошибку.

Или она думает, что Ода всё же склонятся перед ней? Наивная, она совсем не знает их!

Пророк хочет что-то сказать, уже не для Сейджи для всех… но кровь которая начинать бить из его рта — не даёт ему этого сделать.

Да, я заткнул его рот!

Сейджи пытается вылечить его — я вижу золотые искры формул лечения укутавшие пророка, глава Ода пытается удержать его перед чертой смерти. Я вижу как белеет кожа старика, вижу дрожь его пальцев… Сейджи склоняется над ним, кажется, он хочет услышать его последние слова…

Жаль, нельзя оттолкнуть, не дать ему этого сделать!

Когда тело пророка застывает, скованное смертью, Сейджи поднимает голову. Он смотрит на нас, на каждого из нас по очереди, вглядывается так, словно ищет ответ на очень важный вопрос. Задерживается взглядом на Юто, затем переводит его на меня.

Что успел ему сказать пророк прежде, чем ушёл из мира живых?! Успел ли он сказать ему самое важное?

Я могу еще уйти, сейчас. Уйти сам, и забрать с собой Юто — спасти его. Я могу, но тогда конец всему, чего я добился здесь, в Семье!

Сейджи молчит. Отпускает тело Пророка, встаёт… слишком медленно, мгновения тянутся слишком медленно. Я вижу — он раздумывает. Решает, как поступить — как поступить с тем, что только что услышал.

Его взгляд прожигает меня, прожигает Юто, но затем он переходит на других… да скажи ты уже! Я стараюсь казаться спокойным, но внутри всё сгорает… если Пророк раскрыл меня, раскрыл нас с Юто — то лучше уйти сейчас, до того, как Сейджи произнесёт правду. Потом я могу просто не успеть сделать это — слишком близко стоят Охотники, слишком много их… они могут не дать нам уйти в тень… и Юто я тогда точно потеряю.

— Отэм сказал…, — Сейджи снова замолкает, словно не уверенный в том, что это нужно произнести вслух, при всех. — Он сказал — Керо среди нас. Он стал частью нас, перевертышем, убийцей к которому мы стояли спиной!

Он замирает и я чувствую, как вокруг все каменеют. Я ожидал ропота. Гула. Но все замирают, разглядывая друг друга, словно стараясь по выражению лиц понять кто враг.

Вот и всё.

Он знает главное… но не знает, кто именно среди Ода — Керо. Иначе бы не сказал всё это вслух. Он бы закончил совет, собрал всех… кроме меня. Они пришли бы ко мне потом. Чтобы убить, чтобы застать врасплох.

Да, он знает пока лишь часть правды… и я всё еще могу уйти в тень.

Он идёт мимо нас, мимо каждого… останавливаясь, разглядывая лица… только Карату он минул, не задерживаясь.

Я бы ушёл сейчас… но так жалко терять достигнутое… и как потом убивать Ода?! Отлавливать в пустошах? На руинах? Долго, бесконечно долго, если вспомнить сколько у них еще осталось жизней.

Сейджи проходит мимо каждого, а потом возвращается обратно, к самому краю, там где стоял.

— Иниро, — Сейджи называет моё имя, не глядя на меня… и это плохой знак…. как ито, что он назвал моё имя первым.

— Да, Сейджи, — стараюсь говорить спокойно… а сам думаю о том, что если они не дадут мне уйти в тень, если прикончат сейчас… то потом легко заберут и все остальные мои жизни… раз за разом убивая кровавую куклу, которой я буду в момент возрождения.

— Подойди, — его голос звучит без угрозы, почти вкрадчиво.

Делаю несколько шагов и замираю напротив него.

— Ты пришёл недавно к нам. Пришёл после того, как Ода появились в этих землях, — он рассматривает моё лицо, рассматривает мои шрамы.

— Да, — киваю я. — Ты думаешь — я Керо?

Как же хорошо, что нет способа заглянуть под облик… по крайней мере, я не знаю такого способа.

— Да, — он кивает. — Ты вполне можешь оказаться им… и я бы подумал на тебя… мы бы уже убивали тебя, но есть еще и другой, тот, кто пришёл позже.

Он переводит взгляд на Юто…

Он думает на него?! Юто немного ниже меня ростом… разве облики могут менять и рост? Ах да, я вспоминаю слова Мастера Обликов — он объяснял, что облики — это формулы-обманщики. Они не меняют внешность на самом деле, они меняют сознание того, кто смотрит на изменившего облик. Они туманят разум окружающих, заставляя видеть другое.

— Подойти и ты, — просит Сейджи теперь и Юто делает несколько шагов вперёд. Теперь он стоит рядом с мной и чуть впереди, почти загораживая меня своим телом. Зачем он так встал?

— Кто-то их этих двоих может оказаться Керо, — голос Сейджи становится громче и я чувствую как напряжённые струны внутри меня начинают дрожать. — Но может и не оказаться… что если Керо еще хитрее? Что если он не явился в клан под видом новичка? Что если он занял место кого-то из проверенных членов клана, из тех, кто пришёл в эти земли с юга?

Кажется, он надеется на то, что не выдержат нервы у Керо. У меня.

На самом деле всё просто — Сейджи легко узнать, кто здесь Керо… если он догадается послать вестника. Это простой путь найти меня. Но иногда люди, даже умные, не додумываются до простых путей… и сейчас у меня надежда только на это.

— Вестника! — вскрикивает кто-то сзади, заставляя меня вздрогнуть.

— Да, — кивает Сейджи. — Вестник покажет нам врага… если только Керо не придумал, как обмануть вестника.

На лице Сейджи появляется усмешка.

— Беги, Керо, беги, — шепчет он, смотрит сквозь нас и в то же время словно на каждого из нас, застывших здесь, рядом с краем огромной террасы на верхнем этаже дворца, так далеко от земли.

Да. Он прав.

Шансов остаться в Семье больше нет. Вестника не обмануть.

Крохотная чёрная птичка выпархивает из рук Сейджи слишком быстро… не так быстро я ждал её. Вестник взлетает и тут же падает в руки стоящего чуть впереди меня Юто — он хватает его… и это выглядит так, будто вестник летел к нему… будто Керо — это он!

Так вот почему он встал впереди, он был готов к таком исходу, он был готов спасти меня.

Ценой жизни.

Ну, нельзя же так! Нельзя! У него всего одна жизнь!

В то же мгновение Юто бросается на Сейджи. Он не сможет убить его, этой попыткой он хочет доказать, подтвердить здесь всем что он — Керо.

Я останавливаю его. Останавливаю ударом кинжала в спину, притягиваю к себе, перерезаю горло, а потом подтаскиваю к краю террасы и сбрасываю его вниз. И стоя на краю и смотрю как его тело обрушивается на камни мостовой.

Это последний шанс сейчас спасти его.

Сейджи спросит зачем я сбросил его — что-нибудь отвечу, сейчас мне нужно вывести Юто из под удара. Формулы защиты не дадут ему разбиться о камни, а формулы лечения, которые я накладывал на него, пока тело падало — не дадут умереть. Пока его сердце живо, пока бьётся — он будет жить. Сейчас, когда мы все бросимся его искать там внизу в темноте — я буду первым. Я видел, где он упал — я утащу его тень, я спрячу его там.

И я останусь в Семье.

— Благодарю Иниро, — Сейджи кладёт мне на плечо руку. — Вряд ли у него получилось бы убить меня. Но… всё равно, спасибо.

Получилось?! Если там внизу мы не найдём Юто, если все решат, что он и есть Керо — избавится ли Сейджи от своих подозрений?

Прежде, чем успеваю додумать эту мысль — слышу удары крыльев, снизу, из темноты ночного сада, что раскинулся у подножия дворца.

Огромная крылатая тварь поднимается оттуда, словно из бедны, держа в своих бесчисленных лапах-щупальцах человеческое тело.

Моего Юто приносит крылатый демон Учиму — я впервые вижу этого огромного демона таким. Обычно он, почти невидимый, прячется где-то в мире Тьмы, показывая лишь части своего отвратительно тела.

Юто жив — я вижу как дрожит от боли его тело в объятиях Учиму. Он жив, но это ничего не значит — нет способа вытащить его из хватки огромного демона.

Кроме, как убить Сейджи — того, кто управляет этим демоном. Того, кто даёт ему силы… вот только тринадцать жизней защищают Сейджи от смерти!

— Вот, и пойман враг, — улыбка на лице Сейджи кажется странной. — Или нет? Рано радоваться — это не может быть Керо… ведь однажды он уже ускользнул из объятий Учиму. Тот, кого сейчас держит Учиму — не Керо, но кто-то очень близкий ему — ведь он бросился, чтобы защитить его, он готов был умереть за него!

Сейджи выпускает вестника, еще одного вестника и раньше, чем птичка успевает взлететь — я ухожу в тень, потому что шансов сохранить свою тайну, шансов остаться в Семье уже не осталось.

Ухожу в тень и бегу. Бегу по этой открытой площади, ненавидя себя за то, что потерял всё, чего добился, проклиная Пророка и жалея, что не убил его раньше….я просто не верил в то, что он уязвим.

Из тени выхожу рядом с колоннами, невидимым призраком Госуто… я хочу услышать, что скажет Сейджи мне… а он точно скажет сейчас очень важное — то, что мне обязательно нужно услышать.

— Ты же здесь, Керо! — кричит он и голос его словно бьётся эхом о небо. — Одно моё слово и объятия Учиму станут такими сильными, что плоть этого мальчика не выдержит их! Ты придёшь Керо! Я готов обменять его жизнь на твою. И, надеюсь, ты не придёшь убить его, как сделал это с той, другой, юной и красивой… кажется, она любила тебя, Керо. У тебя есть день, до восхода солнца. Потом он умрёт.

Я стою на скале нависающей над ночной столицей, смотрю на свет в окнах дворца… что там сейчас происходит? Ода празднуют победу?

Ода победили меня?

Сейджи видел, как мы с Юто пытались спасти друг друга, он вправе надеяться на то, что я приду и обменяю свою жизнь на жизнь Юто.

Он правда на этот надеется?

Можно только порадоваться тому, что Сейджи мало просто прикончить меня… иначе бы я со всеми своими девятью жизнями уже был бы мёртв — ведь в его руках моё сердце.

И надо поторопиться — что если Сейджи решит отказаться от мести, от желания предать меня какой-нибудь ужасающей смерти… а просто избавится от меня?

Только мстительность Сейджи сейчас даёт мне возможность жить. Как же хорошо, что я убил его Эйко… не сделай я этого — у Сейджи не было бы повода для мести… не было бы желания превратить мою смерть в бесконечные страдания, которые смогут искупить боль, которую я причинил ему.

Да, не убей я его Эйко — я был бы уже мёртв сейчас. И Юто тоже.

Вот только всего через день, если я не приду, Сейджи убьёт Юто, а потом… потом и меня. Совет заставит его это сделать, ведь интересы клана важнее мести.

Ода победили меня?

Я раз за разом задаю себе этот вопрос, глядя на сияющий огнями дворец — мой дворец, в который я не могу вернуться. Я смотрю на земли, простирающиеся за стенами столицы от горизонта до горизонта — мои земли, где я вынужден прятаться, вместо того, чтобы царствовать.

Всего один день — это слишком мало, чтобы спасти Юто, ведь для того, чтобы это сделать мне надо убить Ода, убить Сейджи. Между мной и Юто сейчас стоят Ода, словно огромная скала, которую невозможно даже пошевелить.

Я убью их.

Я буду долго убивать их, забирая их бесчисленные жизни одну за другой… вот только моей победы, нашей победы — Юто уже не увидит.

В руки, словно со звезды — небо без облачка — падает вестник. Аккуратный квадратик бумаги и почерк Караты… сегодня он не такой ровный, как всегда.

«Самое плохое, что могло случиться — ты оказался врагом»

Да. Мне тоже жаль.

Я сажусь на тёплый камень скалы… мне уже некуда спешить.

Тринадцать жизней Сейджи, шесть Караты, еще два десятка жизней у трёх других членов Совета… и это не считая остальных Охотников.

И один день, который у меня остался.

Невозможно убить их всех за один день — просто не существует такого способа… а раз не существует — то мне и не нужно тратить время на поиски его!

Надо ли мне убивать их, чтобы спасти Юто… и даже больше — надо ли мне убивать их, чтобы победить?

Для победы всегда есть несколько путей… что если я выбрал не самый лучший?

Я встаю, чувствуя, как горит кровь от мыслей обрушившихся в одно мгновение, от ответов, которые я пока не вижу, но чувствую, что они где-то близко.

Надо ли мне убивать их, чтобы победить?! Что, если всё это время я смотрел не на тот горизонт?! Что, если я ходил мимо лучшей из побед, не замечая её?

Однажды, в своей прошлой жизни, я был приговорён. Два десятка банд, которым я перешёл тропу, искали меня, голова моя стола дороже, чем слиток золота размером с неё… и каждый кто мог держать оружие в руках, кто мог держать хотя бы ножницы в руках — охотился на меня, в надежде сорвать куш. Я был проклят всеми и дело было безнадёжным… оно казалось совершенно безнадёжным. Я был изгоем от которого, кажется, шарахались даже бродячие псы.

Казалось невозможным прожить даже день, всего один день. Вся эта разъяренная толпа шла по моим следам, не давая даже выдохнуть.

Ни одного шанса на победу… так только казалось…

Я обыграл их. Обыграл их всех.

И сейчас, стоя над ночной столицей, я раз за разом задаю себе один и тот же вопрос — надо ли мне убивать Ода, чтобы победить?

И ответ приходит.

Как обычно — слишком поздно. Как обычно — лучшие решения мы замечаем слишком поздно.

Поздно?!

У меня есть еще целый день. Один день чтобы победить… мне нравится это.

Достаю листок бумаги, кисть и пишу.

«Завтра на рассвете я приду»

И отправляю Сейджи.

Да, завтра на рассвете я приду… или не приду — если мой безумный план провалится и я потеряю все свои жизни вместе с последней.

И тогда Ри спустит своих кристальных псов с цепи и здесь почти не останется живых.

Только взлетаю — на спину виверны, прямо передо мной, прячась от ветра, садится вестник и я два успеваю поймать листок, который он роняет…

«Тебя ждёт друг. Лера»

Друг? У меня здесь почти нет друзей, а те, что есть — умеют и сами посылать вестников. А вот врагов, которые могли надеть маску друзей — у меня хватает.

Мой путь лежит на восток… а значит, я смогу по пути повидать «друга», о котором написала Лера.

Башня Седьмого Неба кажется сейчас длинным тонким чёрным клинком на фоне ночного неба, клинком который тянется к звёздам и почти достаёт до них. Клинком, который словно охраняет землю от неведомых звёздных богов. Поднимаюсь выше… и на террасе, за одним из столиков — из тех, что стоят на самом краю — вижу двоих.

И эти двое мне знакомы.

Лера и… Варго. Варго собственной персоной. А его стального змея я замечаю чуть позже — он темнеет неподвижным изваянием на смотровой площадке.

Варго — друг?

Отличная шутка. Таких друзей лучше желать свои врагам.

Он мог бы послать мне вестника сам, но не стал. И понятно почему — я не слишком то рад его видеть сейчас — после того, как он стал послушной ищейкой Рейден.

Бросаю виверну на площадке неподалёку и иду к ним… Варго и Лера сидят рядом, на соседних креслах… и, вроде бы, мило болтают. И Лера даже жива…

Зачем сюда прилетел Варго — я догадываюсь… нетрудно догадаться. Ри послала его за Эрикой… он должен вернуть её любой ценой. Любой ценой — и я примерно понимаю что это значит, когда речь идёт о Варго. Лера жива, только потому что она была нужна ему.

Присаживаюсь к их столику, третьим.

Как мило. Даже романтично — ночь, звёзды…и друг рядом.

Лера видела нас вместе с Варго однажды… да, она вполне могла поверить в то, что мы дружим — мы ведь не старались тогда убить друг друга, вполне себе мило болтали. Вот и сейчас он сидит развалившись в кресле, которое кажется едва живо под его огромной тушей и приветливо улыбается.

Лера даже не кажется сильно встревоженной — всё ведь выглядит мирно… она не подозревает что сидит в шаге от своей смерти.

— Я предлагаю тебе обмен, — говорит Варго, вместо того, чтобы обнять старого друга. — Несколько сотен жизней я меняю всего на одну.

— Нам нужно поговорить наедине, — вместо того чтобы, ответить Каллосу, я смотрю на Леру. Сейчас нужно попробовать её спасти, удалить отсюда… Варго убьёт её. Просто так, без особых причин. Просто чтобы показать мне, что ему никого не жаль.

— Нет, — хмурится Варго, — я хочу, чтобы она осталась. Она мне нравится… И эти волосы — её родители были детьми Солнца?

— Оставь нас, — повторяю я, красноречиво глядя на Леру — ей нужно сейчас понять, что её жизнь висит на волоске. Пусть уйдёт, прямо сейчас у неё еще остаётся маленький шанс остаться живой.

— Нет, — Варго кладёт свое ручищу на стол рядом с Лерой. Кладёт словно бы случайно забывшись… но теперь его пальцы, способные легко сломать кости хидо, совсем близко от Леры. Ему потребуется лишь доля секунды чтобы сжать её своей стальной хваткой, чтобы сломать её.

— Сотни жизней в обмен на одну, — повторяет Варго глядя на меня. Его голос звучит добро… но Лера наконец-то пугается, сообразив, что разговор наш не похож на разговор двух друзей.

— Я приготовлю вам еды, — подхватывается она и через мгновение лапа Варго сжимается на её горле.

— Нет, — он легко срывает Леру со стула, бьёт головой о стальное ограждение и привстав, сбрасывает её вниз.

— Не волнуйся, я оглушил её, — говорит он мне, усаживаясь обратно. — Она даже не заметит смерти.

— О каком обмене ты говоришь? — спрашиваю я, стараясь не думать о Лере, о том что с ней только что случилось.

— Отдай мне Рахиль, маленькую Рахиль и я оставлю в живых всех в горном лагере рядом с Небесным Утёсом.

Чувствую как холодеет кровь. Кайоши, Нори… другие — они все там сейчас в опасности.

— Мне надо подумать, — я встаю. — Поговорим завтра.

Сейчас самое важное — успеть предупредить их о том, что Варго знает о расположении лагеря.

— Э, нет, — он мотает головой и похлопывает ладонью по столу, приглашая меня сесть обратно. — Даже не думай их предупреждать. Не поможет. Штука что я спрятал там — не выпустит живых из лагеря. Отдай мне маленькую Рахиль, я не хочу чтобы ты обидел её.

Спрятал там? Речь идёт о каких-то дьявольских механизмах Каллоса? Он может запустить их на расстоянии? Я бы не удивился.

Я бы убил его сейчас… вот только хорошо помню слова Иса о том, что Ода однажды пробовали покончить с Варго. Потеряли несколько Охотников и отступили.

Я бы попробовал его убить сейчас, но в случае проигрыша я потеряю целый день, пока буду в мире мёртвых ждать своего воскрешения. Я потеряю последний день, который мне оставил Сейджи.

— Если ты считаешь, что их жизни не стоят жизни маленькой девочки — я уйду, — Варго делает вид, что собирается вставать.

— Постой, — я жестом останавливаю его.

Сажусь обратно на свой стул.

Этот визит Варго не стал сюрпризом для меня. Ри отправила его на поиски Эрики… и если Эрика у меня, то и Варго должен был оказаться здесь очень скоро. Да, я ждал и готов к его визиту.

— У меня нет её — ты же видишь, — я развожу руками. — Если хочешь — обыщи здесь всё.

— Где она? — его взгляд кажется стеклянным — Варго пришёл за ответом и собирается получить его любой ценой.

Я встаю и подхожу к ограждению, на котором еще остался обрывок ткани от платья Леры. Подхожу, и наклоняюсь, старясь разглядеть внизу её тело. Нет — слишком далеко земля, и даже огромная луна не позволяет ничего разглядеть.

— Разве ты знаешь, — оборачиваюсь к Варго, — что твоя Рахиль, твоя такая прекрасная Рахиль, которую ты готов носить на руках и облизывать — собирается прикончить тебя?

— Ты не слишком-то умён, Керо, — на лице Варго появляется снисходительная улыбка. — Ты надеешься такой нелепой ложью рассорить меня с Рахиль?!

— Нет, правда, — я возвращаюсь и сажусь напротив Варго. — Однажды она призналась мне, что убьёт тебя, как только ты станешь бесполезен. И это может случиться в любую секунду… Например, сегодня — после того, как приведёшь к ней Эрику. Разве ты торопишься умирать, Варго? Разве ты готов поверить в чувства к себе такой красавицы, как Рахиль? Да ты сошёл с ума, если веришь в это!

— Ты пытаешься напугать меня, Керо? — взгляд Варго становится осуждающим. — Разве это хорошо? Может быть ты завидуешь мне? Завидуешь нам с Рахиль?

Этот огромный болван ослеплён любовью!

— Когда она будет убивать тебя, — я касаюсь пальцем своей груди, слева, там где сердце. — Ты вспомнишь мои слова. Ты будешь думать — Керо, ты пытался спасти меня. Ну, почему я не послушал тебя, Керо?! Почему я не поверил в то, что эта девушка, такая очаровательная, с таким милыми личиком — опаснее тысяч ядовитых змей.

— Она опасна только для своих врагов, — терпеливо объясняет мне Варго, легко похлопывая свой огромной лапищей по столу. — Но не для тех, кого любит. Если бы она любила тебя… если бы ты чувствовал её любовь… ты бы никогда не сказал такого. Ты бы верил ей, как я — слепо, без оглядки.

— Ладно, — сдаюсь я. — Последний совет — никогда не поворачивайся к ней спиной. Всегда будь готов к тому, что она в любое мгновение может наброситься на тебя… однажды это спасёт тебе жизнь. И потом ты поставишь мне памятник.

— Рахиль, — Варго показывает жестом, что разговор по душам закончен. — Отдай мне крошку Рахиль… и никто из тех, кого ты любишь — не умрёт сегодня.

Получается, Ри рассказала всё Варго — про город, который пришёл сюда из далёкого прошлого, и про себя, маленькую… как он смог понять всё это?!

И самое интересное: что Ри собирается делать с самой собой — маленькой? Отправит в Кхарон, отдаст в какую-нибудь закрытую школу для самых богатых? Оставит рядом с собой в Оплоте?!

И почему она сама не пришла за Эрикой?

Боится?

Да!

Но не меня! Она боится встретиться с самой собой! Вдруг, случится что-нибудь… неожиданное. Опасное.

Или просто не знает, как вести себя с той, кто, одновременно, является точной её копией и в то же время — даже не родственником.

— Отдай мне крошку Рахиль, — повторяет Варго, сжимая кулаки.

— Не могу, — развожу руками я. — Её похитили. Не только ты охотишься на неё!

— Похитили?! — лицо Варго вытягивается. — Кто?!

Да, вот это неожиданно. Варго явно не был готов к такому исходу.

— Наёмники из этого города, — я киваю на ночную Москву под нами. — Я нашёл её, нашёл где они её дёржат… но они опасны. Их много и они опасны.

— Разве это проблема? — большое лицо Варго светлеет — я прямо вижу, как он облегчённо выдыхает. — Просто покажи мне где она, я сам заберу её. И твои люди в лагере будут жить.

— Ты должен пообещать мне, что они живы сейчас и будут жить, — требую я. — Только после этого я покажу тебе место, где её прячут.

Да, это самое важное сейчас, я должен быть уверен в том, что Кайоши и другие — живы.

— Конечно, — Варго встаёт. — Мне нужна маленькая Рахиль… только она. Ты умеешь проигрывать, Керо — это редкое достоинство.

Стальной змей Варго взлетает вверх, а моя виверна — падает вниз. Всё просто — я попросил Варго пять минут чтобы спрятать тело Леры… сказал — не хочу, чтобы птицы выклевали её глаза. Он не возражал, отнёсся с пониманием. И теперь он на своём змее висит в облаке, а я лечу вниз.

Когда опускаюсь на землю, первым делом вижу человека с автоматом. Он не военный — обычные штаны и сорочка. Он увидел меня издалека — услышал удары крыльев виверны и теперь ожидает, держа своё оружие возле груди.

Когда между нами остаётся несколько шагов, когда он уже собирается поинтересоваться кто я такой и почему такой странный — швыряю ему в грудь копьё. Швыряю, а потом забираю — раньше, чем он, уже мёртвый, успевает упасть на землю.

Вытаскиваю копьё из груди мертвеца, сношу ему голову ударом шигиру и иду к Лере — она лежит возле самой стены башни. Лежит и испуганно глазеет на меня. Она не просто испугана, она едва жива от страха. ну еще бы — лететь с такой высоты!

— Ну, всё, — улыбаюсь я. — Самое страшное позади. Ты выжила.

Да. И всё дело в том, что за те короткие минуты, пока мы сидели за столиком втроём с нашим другом Варго, я успел наложить на Леру с десяток формул защиты… они то и уберегли её от смерти при падении.

— Он стрелял в меня! — она дрожа показывает на безголовое тело у меня за спиной. — Он стрелял в меня, в упор… я видела пули… они летели прямо в меня.

Она касается своего лица, показывая куда летели пули. И она не верит в то, что жива.

— Это формулы защиты. Они не дали пулям добраться до тебя. — объясняю я. — Я наложил их там, наверху. Всё хорошо. Выдохни, это было необычное приключение, которое ты потом будешь вспоминать с улыбкой.

— Он придет?! — её трясёт.

Она спрашивает о Варго… представляю, что испытала Лера падая с вершины башни, которая из-за своей высоты цепляет облака.

— Нет. Не придёт, — я касаюсь её, успокаивая. — Но тебе лучше пока оставить верхние этаже башни. Поищи укрытие пониже. Я найдут тебя. Завтра.

Да, завтра я найду её. Если выживу сегодня. Если этот мир выживет сегодня.

Мы с Варго летим на восток. Летим к закрытой территории южнее от базы Кум-Хана. Там, над одним из огромных ангаров, окружённых просторными бетонными площадками, я останавливаю виверну. Останавливаю прямо посреди облака и потом жду, когда оно пролетит мимо и я снова увижу Варго — он где-то рядом.

— Там, — кричу я сквозь свежий ночной ветер, показывая на ангар под нами. — И там охрана. Много охраны. Она не подпустит никого к Эрике!

Варго машет рукой, показывая, что всё понял. Он заставляет своего змея широкими кругами медленно опускаться ниже. Он парит, разглядывая незнакомое место, разглядывая военных, которых здесь сотня, не меньше, разглядывая пустые грузовики и уложенные аккуратными рядами зелёные ящики.

— Тебе не стоит туда лезть одному! — кричу вслед. — Ты же видишь — их много! Они опасны и их много!

Я показываю на солдат внизу.

— Не для меня, — кричит он в ответ и в свете луны я вижу его улыбку. — Эти зелёные жуки не опасны. Они уже охотились на меня… и эта охота оказалась неудачной для них… я забрал их головы… много голов.

Зелёные жуки?! Ах да, зелёная форма военных.

Похоже, Варго не знает, что такое проигрывать. Вот кто привык побеждать всегда.

Он делает еще пару кругов, отыскивая возможную опасность, а потом, увидев всё, что нужно — он разрешает стальному зверю под собой, упасть вниз.

Я вижу блеск стали в руках Варго — широкие мечи, больше похожие на тесаки. Я вижу свет луны на их лезвиях.

Стремительная тень стального бескрылого змея обрушивается на солдат, она почти касается земли, пролетая между их рядами, пролетая совсем близко от них — так чтобы наездник на этом адском создании из металла, мог дотянуться до их голов. Огромные тесаки Варго сносят с плеч головы солдат, расшвыривая их по бетону, словно кровавые шары.

Это первый заход — Варго заставляет змея уйти вверх, ускользая от пуль. Он поднимается почти до меня, я снова вижу улыбку на его лице… и снова стальной змей падает. Падает, чтобы вывернуть перед самой землёй… и опять головы летят в стороны, с глухим стуком прыгая по бетону.

Четыре захода делает Варго, прореживая ряды испуганных, растерянных врагов, а потом бросает своего змея на земле и идёт к ангару.

Тому самому ангару, в котором его ждёт Эрика… ждала бы Эрика, если бы я там её оставил. Вот только зачем маленькой девочке проводить время в огромных ангарах? Есть гораздо более интересные места.

Варго бы поменьше силы, а побольше ума, чтобы заранее распознать ловушку, которую я для него приготовил.

Те из военных, что выжили — бегут вслед за ним, они стреляют ему в спину, заставляя пошатываться, спотыкаться. Пули словно надоедливые осы жалят его, пытаются остановить, звенят о его кожу, прошитую стальными нитями. И тогда он, не оборачиваясь, поднимает руку с тесаком, словно отдавая кому-то неведомый приказ. Стальной змей его, который застыл там, где Варго бросил его — вдруг оживает, взлетает скользящей змеёй, сам, без наездника.

Взлетает беззвучно, чтобы так же беззвучно обрушиться на спины бегущих вслед Варго солдат. Он приносит им смерть, сбивая с ног, разрывая стальными шипами на своих боках, он струится рядом с живыми, превращая их в мёртвых. Это длится недолго и совсем скоро Варго остаётся один здесь. Один среди мертвецов.

Ударом огромного своего тесака Варго скалывает тяжелый замок с двери, сметает его, закидывает мечи в ножны на спине и тянет огромные двери ангара на себя, распахивая их.

Он почти у цели. Он почти победил.

Вот только «почти» — это ничто. Пустота.

Четыре вертолёта — ровно столько по моей просьбе Кум-хан поставил внутрь ангара. Четыре вертолёта громадными опасными стальными зверями спрятались в темноте ангара.

И я не забыл послать Кум-Хану вестника перед самым нашим прилётом сюда… я хотел, чтобы Варго встретили достойно.

Вертолёты встречают человека на пороге ослепляющим светом прожекторов и оглушающим, сверкающим залпом тяжелых пулёметов, прошивая его тело, отбрасывая его обратно, на бетон. Они красят бетон цветом крови Варго… и мне нравится этот цвет! Пули терзают тело Варго, превращая его в мешок с кровью, не давая шанса увернуться, встать, отползти.

Я заставляю свою виверну падать вниз камнем, я хочу успеть — я не хочу, чтобы они убили Варго!

— Стойте! — я спрыгиваю со спины своей виверны и бегу навстречу прожекторам, бьющим мне в глаза. Бегу подняв руки вверх, прося прекратить огонь.

Очереди стихают, подпуская меня к телу лежащему на бетоне.

Подхожу, опускаюсь рядом…

Он еще жив, давится кровью, пытается закрыть свои огромными ручищами бесконечные раны на груди — его защита многое могла выдержать — но, как и моя, уступила мощи пулемётных очередей, тысячи быстрых злых стальных ос превратили её в решето, они превратили его огромное тело в решето.

— Керо, — пытается что-то сказать он мне. Что-то очень важное — уверен, он давно хотел мне это сказать. И не успевал… Вот и сейчас — не успеет, ведь в его глаза смотрю не только я, но и смерть. Она рядом, она шепчет тихо, она благодарит меня за такой подарок, она касается кожи Варго, зовёт его в мир, где хорошо только мертвецам.

— Ты сказал — я умею проигрывать, — говорю я. — Не знаю. Я пока ни разу не проигрывал.

Я запускаю пальцы в его развороченную пулями грудь, я ищу там сердце. А когда нахожу — сжимаю в пальцах, сжимаю, наслаждаясь густой кровью, в которой они тонут, наслаждаясь последним вздохом Варго, наслаждаясь долгожданной смертью опасного врага.

Клан Проклятых.

Прилетев в клан Проклятых, первым делом поднимаюсь к Ниру. Хочу увидеть его, хочу спросить его о рунах власти — что если старик знает тех, кто мог бы прочесть их. Даже не представляю, что там на них могло быть выписано, но вдруг эти руны помогли бы мне сейчас. Поднимаясь по бесконечным ступеням, ведущим к дому главы клана, размышляю над тем, что предстоит сделать за этот последний оставшийся у меня день… а сделать нужно так много, что когда думаю об этом — по моей коже словно пробегает ледяной ветер.

Меня встречает незнакомый человек в тёмных одеждах. Его внимательный взгляд пробегается по по мне, оценивая. Заметив дорогое оружие на моём поясе незнакомец склоняет в почтительном поклоне.

— Я Тэкэо. Чем могу помочь вам господин?

— Нир. Мне нужно увидеть его, — говорю я.

— Я провожу вас к нему, господин, — он снова кланяется и ведёт меня куда-то еще выше, по узкой тропе, вьющейся между скал. Кажется, Нир нашел там, где-то рядом с облаками, отличное место для медитации — раз он готов забираться так высоко.

Тропа неожиданно обрывается небольшим уступом.

— Там, — мой проводник останавливается и показывает куда-то вперёд.

Я ищу глазами Нира и не нахожу.

А потом замечаю два аккуратно вытесанных камня и на каждом из них по имени. Подхожу ближе, еще не веря тому, что вижу.

Два камня, две крохотные стелы. Два имени. На одном — Наито. Имя главы клана Проклятых, жизнь которого я забрал.

На втором — имя Нира.

Опускаюсь рядом и касаюсь выбитого на камне имени моего учителя… это точно не сон?

— Как? — спрашиваю, не оборачиваясь.

— Ода, — отвечает Тэкэо. — Они были здесь три дня назад.

Трогаю свежую землю над телом Нира… почему я не знал о том, что Семья была здесь? Это случилось в тот день, когда вырезали семьи кланов севера… почему я не знал об этом? Только одно объяснение — Сейджи приказал кому-то из Охотников в одиночку наведаться сюда.

— Здесь был Сейджи. Один, — продолжает Тэкэо. — Он убил Нира, Жину и других — всех, кто был в доме главы.

Вздрагиваю — я угадал, почти угадал. Только Сейджи никого не посылал, он сам сделал всё.

— Как?! — снова спрашиваю я. — Формула призрачного сердца — разве она не должна была спасти его?!

— Она не избавляет от смерти, господин, — Тэкэо подходит и замирает рядом. — Она даёт шанс вернуться.

Вернуться? Нир может воскреснуть?!

— Нет формул которые дают неуязвимость, господин, — голос Тэкэо звучит тихо, почти так же тихо, как ветер здесь, сейчас. — Если бы такие формулы существовали, мастера, которых нельзя поразить — давно бы уже правили миром.

— Я жду тебя, — шепчу, прежде чем встать.

Смерть Нира — плохое начало этого дня.

Спускаюсь по серым ступеням в глубину бункера… буду ли я подниматься по ним сегодня? Приготовили ли мне боги обратный путь или кости мои так и останутся на дне шахты? Прошлый раз, с Юто, мы опускались на её дно под защитой каменного саркофага… и едва вернулись.

Да, мы едва ускользнули от смерти.

Сегодня у меня не будет никакой защиты.

Я бы попросил Тринити сделать еще одну такую же каменную штуку, но для этого потребуется несколько дней, а у меня нет их. У меня есть время до следующего утра, когда Сейджи убьёт Юто, а потом, по требованию Совета — убьёт и меня…

Сегодня я просто прыгну вниз.

Мне нельзя лететь — это слишком медленно, демоны которые населяют шахту — догонят меня. Я буду падать, падать до самого дна. Мне нужно опередить их, опередить рой исчадий, которых расшевелю по пути. Мне нужно хотя бы немного времени, когда окажусь там, внизу.

И да, этот мой прыжок — этот что-то вроде билета в один конец. Обратно я не смогу вернуться — полет Хранителей слишком медленный, чтобы ускользнуть от преследующих его исчадий.

Вернуться я смогу только в одном случае — если у меня получится то, ради чего я прыгну вниз. Шансы невелики, но к чёрту шансы — я всё равно умру на рассвете следующего дня, когда Сейджи остановит моё сердце.

Прежде чем прыгнуть, сажусь на самом краю шахты, над бездной… я не смотрю в темноту её, я смотрю в себя.

Я считаю свои ядра.

Мастер который сможет набрать 33 ядра получает ранг Бессмертного… отличный ранг, когда-то он казался мне немыслимо высоким.

Чтобы получить следующий ранг, ранг Возвышенного — нужно еще 33 ядра… и сложность состоит в том, что все ядра более низкого ранга, чем твой — бесполезны.

Возвышенному даже нет смысла убивать мастеров ранга Бессмертный — их ядра просто бесполезная пыль для него. Ему нужно убивать только Возвышенных… и даже у них, полезными для него будут только те ядра, что Возвышенный успел набрать на пути к следующему рангу — рангу Палача.

Я убил Нои и получил ранг Охотника.

Я убил его, забрал все его ядра… и сейчас я сижу на краю пропасти и пересчитываю их внутри себя, пересчитываю эти бесконечные тусклые звёзды внутри себя. Считаю, чтобы понять — сколь ядер мне осталось до следующего ранга — ранга Призывателя… потому что сейчас я собираюсь прыгнуть в бездну ради этого ранга.

И я или вернусь Призывателем, или не вернусь совсем.

Я сбиваюсь со счёта несколько раз — слишком сложно, слишком долго. Сбиваюсь и начинаю снова и снова. Я трачу драгоценное время, которого у меня осталось совсем немного: мне нужно знать точно, сколько ядер мне осталось до следующего ранга.

Я насчитываю внутри сто тридцать три ядра. Этого и следовало ожидать — Нои, как и другие в Ода, не слишком много времени тратили на культивацию, получив ранг Охотника. Нои успел набрать всего одно ядро на пути к рангу Призывателя, а это значит… а это значит — мне нужно там, на дне шахты, добыть тридцать два ядра.

Тридцать два.

Как я могу получить их там? Лишь одним способом — способом на который решится только безумец.

План сумасшедший — там внизу меня будет ждать море боли, смерть преследующая на каждом шагу… и ни мгновения передышки.

Я буду падать до самого дна, а там, на последнем этаже — побегу. Побегу, не останавливаясь на на секунду, по бесконечным коридорам, комнатам и залам, побегу мимо всех демонов что встречу там, собирая все сердца, что успею увидеть и которые успеваю схватить…

Мне придётся бежать только вперёд, я не смогу вернуться обратно — из-за толпы, которая будет следовать за мной. Я буду бежать только вперёд, пока… пока не найду место где меня не достанут — какой нибудь люк, в который можно нырнуть, или комнатку с такими толстыми стенами, что они окажутся не по зубам тем, кто будет преследовать меня.

И там я много раз буду делать одно и тоже — я буду резать свою руку и засовывать туда по очереди найденные сердца демонов. Сердца мелких исчадий, которых, конечно же, будет большинство — придётся выковыривать и выбрасывать, они бесполезны для меня.

Если это будут демоны ранга Охотник — я буду убивать их.

Убивать и забирать их ядра… с каждого понемногу и если повезёт, если мне очень сильно повезёт — я смогу набрать недостающие тридцать два ядра…

Да, если мне повезёт и среди тех сердец, что я найду — будет много сердец исчадий ранга Охотник.

Это будет больно и долго. И обратно, сюда, на поверхность, я выйду в ранге Призыватель или не выйду вообще. Только у мастера ранга Призыватель будет шанс подняться вверх, только для него толпа исчадий не будет настолько смертельно опасной, ведь ранги их всех будут намного ниже его ранга.

Каковы мои шансы? Они малы — скорее всего, толпа исчадий загонит меня в какой нибудь тупик, из которого я не смогу выбраться… и там они разделаются со мной.

И даже тень не спасёт меня, потому что прятаться там долго — просто нет времени.

Я падаю без звука, это моё преимущество сейчас перед каменной штукой, в которой мы опускались прошлый раз — та шумела винтами, тревожа сон спящих исчадий. Я же падаю беззвучной тенью и лишь немногие демоны мимо которых я пролетаю, шевелятся, посылая вслед мне недовольный вой… буду надеяться на то, что сон их окажется прочным, что они снова утонут в своих вечных дрёмах, так и не поняв, что произошло.

Некоторых из них я задеваю — эти опасны, эти летят вслед и не отпустят до самого конца.

Я не могу сосчитать этажи, мимо которых лечу — я даже светлячка не запустил, не желая привлекать к себе внимания. И я не думаю о том, что ждёт меня там впереди — я всё равно не знаю этого.

Рисую на себе всё новые и новые формулы защиты — надеюсь, они спасут меня, когда ударюсь о воду…

Удар оказывается такой силы, что защита на мне рассыпается чёрными полупрозрачными осколками, искры которых я вижу в полне темноте окружающей меня сейчас. Они тонут в воде, в которую я упал, но утонуть не успевают — тают раньше.

Выныриваю, выпрыгиваю на залитый водой пол последнего уровня и бегу, на ходу вызывая светлячка — без него сейчас никак. Я вызываю много светлячков — ведь чем больше света сейчас здесь, тем более шансов у меня заметить сердца демонов. Выбираю самый широкий из проходов и сворачиваю к нему… буду надеяться, что всё получится, что где-то там, среди бесчисленных коридоров — меня не ждёт смерть.

Стая светлячков весёлым роем летит рядом, старательно выхватывая своим дрожащим светом углы утонувшие в вечной тьме. Почти сразу я нахожу два искрящихся камня — не останавливаясь, не задерживаясь ни на мгновение, подхватываю их и засовываю в сумку.

Широкий тоннель почти сразу заканчивается тяжелой стальной дверью и я оттаскиваю её в сторону, оттаскиваю с оглушающим лязгом, который точно должен разбудить каждого демона поблизости.

Еще одно сердце — я чуть не пропускаю его, обрадовавшись тому, что дверь оказалась открытой. Впереди коридор с множеством узких одинаковых серых дверей. За первой же из них натыкаюсь на спящего демона, проскальзываю мимо, слышу как он ворочается, пробуждаясь.

Бегу мимо столов, которыми уставлена комната, заглядывая под каждый, заглядывая всюду, куда только можно заглянуть — не известно где окажется сердце.

Нахожу одно, в углу, рядом за шкафом, крохотное. Сую в сумку и бегу обратно к выходу. Исчадие проснулось — слишком чуткий сон у этих тварей. Проснулось и бросается мне навстречу замахиваясь странной формы оружием… не знаю в каком аду оно нашло его. Проскальзываю мимо, едва успев увернуться от удара и выскакиваю обратно в коридор.

Первым делом оказавшись там слышу близкий вой — это те исчадия, которых я притащил за собой, когда падал в шахту. Они близко, уже совсем близко!

Не отстали, а я всё же надеялся, что они потеряют меня в поворотах коридоров! Да, я надеялся на это, надеялся что у меня будет больше времени.

Сколько мне нужно найти сердец, чтобы набрать нужное число ядер до следующего ранга? Неизвестно, только боги знают. Много! Прошлый раз из двенадцати камней только два оказались сердцами исчадий ранга Охотник.

Два!

А мне нужно много таких, чтобы убив их, набрать нужное число ядер. Много! Десятки! А пока в сумке одиноко гремят всего четыре, а за спиной слышен рёв преследователей.

Проклятье. Я только начал свой безумный бег от смерти.

Комната за комнатой — я ныряю в них, пропуская вперёд светляков, хватаю всё, что похоже на светящиеся камни и бегу обратно в коридор, вытаскивая за собой всё новых и новых демонов. Десяток, не меньше, уже неотрывно следует за мной, ныряет за мной в каждую из комнат, в которую я забегаю и каждый раз мне всё сложнее прорваться через них, через их удары.

У меня есть стрелы, те самые стрелы против исчадий — я купил их в клане Проклятых, прежде чем спуститься сюда. Я купил их целый колчан, но не трачу, берегу — потому что позже станет жарче.

Намного жарче.

И я уже не считаю сердца который нахожу. Это плохо, это неправильно — я должен знать сколько нашёл их, чтобы хотя бы примерно понимать, как далеко или близко от победы… вот только заниматься подсчётами, когда каждый твой новый шаг становится всё опаснее и опаснее — очень сложно. Невозможно даже — сейчас моя голова занята тем, как быстро осмотреть очередную дыру, в которую заглядываю и успеть выскользнуть оттуда живым.

Еще один коридор, вправо.

Я сворачиваю и почти тут же упираюсь в тупик. В тупик, в котором всего одна дверь. Она распахнута и ведёт на лестницу. И мне нельзя туда сейчас — нижние этажи затоплены, я вижу блес воды плещущейся в проёме, а подниматься на верхние этажи — неправильно, так я уменьшаю свои шансы найти сердца сильных исчадий.

Я разворачиваюсь и бегу обратно, навстречу преследующим меня демонам, на бегу выпускаю пару стрел, только для того чтобы расчистить себе узкий проход в непроходимой стене из этих тварей. Я ныряю в этот проход, проскальзывая между быстрыми ударами врагов. Еще не веря, что выжил, бегу дальше — где-то там, по пути сюда, я видел другой поворот, но не выбрал его.

Еще два сердца — я замечаю их прямо в коридоре, на полу… я пробегал здесь только что и не заметил их… проклятье, нужно быть более внимательным!

Ныряю в тот самый проход, что пропустил и вижу цех. Огромный, с потолками в пять этажей, набитый каким-то оборудованием, которое у меня нет времени разглядывать.

Бегу, виляя между этим огромными штуками, которыми уставлено всё здесь, бегу не оглядываясь — нет времени оглядываться, лишь спиной чувствую стаю тех, кто не готов отпустить меня. Не успев вовремя разглядеть, влетаю в целую толпу спящих исчадий, заставив их всполошиться… надо уходить отсюда — этот цех станет моей могилой, ведь безнаказанно бегать по воде я здесь слишком долго не смогу — эти твари зажмут меня со всех сторон. Подбирая по пути искрящиеся осколки камней, несусь к широким воротам на противположной стороне цеха… понятия не имею, куда они приведут.

Да, у меня еще остаётся моя спасительная тень, только от неё здесь немного пользы. Те, кто преследуют меня — вряд ли захотят расходиться, если я исчезну из вида. Куда им спешить — у них бесконечность впереди, это у меня времени осталось совсем мало. Уходить в тень — только в самом крайнем случае, это будет плохим решением, которое еще сильнее уменьшит мои шансы на успех.

И снова коридоры и снова комнаты, снова лезвия клинков в руках демонов, снова их когтистые лаппы которые тянутся ко мне, чтобы зацепить., схватить, разорвать. Преследователей моих всё больше и больше, и от их ударов уворачиваться всё сложнее и сложнее. Они почти не оставляют надежды — слишком много этих тварей здесь на нижних уровнях.

И сердца — я собираю их, но медленно. Гораздо медленнее чем надеялся. И чем больше тех, кто гонится за мной — тем меньеш времени у меня осматривать всё вокруг.

Сколько мне нужно сердец? Сотня, не меньше. Из сотни, может быть, десяток окажутся сердцами исчадий ранга Охотник.

Сотня? И каждое из них мне предстоит засунуть себе под кожу! Да… впереди у меня много боли сегодня.

В одной из комнат, рядом с грудой человеческих костей и остатками одежды, трухлявыми, полусгнивших от воды, вижу небольшой ларец. Эти кости не выглядят слишком старыми и тяну крышку ларца на себя…

Да! Пара десятков сердец сразу — этот бедняга пришёл сюда, на нижний уровень шахты, за ними!

Кто этот неведомый самоубийца, рискнувший сделать то, что сейчас делаю я? У меня нет времени разглядывать то, что осталось от него, нет времени искать ответы — я пересыпаю сердца себе сумку и бегу дальше.

У него не получилось — и это плохая новость для меня.

Эта гонка по давно заброшенному бездонному бункеру кажется бесконечной — и с каждым поворотом коридора у меня всё больше шанс на смертельную ошибку — стая преследующая меня растёт. Я уже давно потратил все свои стрелы, прорываясь к дверям комнат, из которых нужно было выйти, чтобы продолжить свою безумную гонку.

И счёт сердцам в своей сумке я тоже давно уже потерял… и сейчас я больше всего боюсь потерять саму эту сумку, или рассыпать её, уворачиваясь от очередного удара, бегущих за мной тварей… я не смогу её собрать, не успею.

Пару раз, загнанный в тупик, я ухожу через лестницы на этаж который лежит над этим, последним. Ухожу туда, набираю там еще большую толпу демонов и снова, уже по другой лестнице, возвращаюсь обратно.

Сколько там в сумке у меня камней я не знаю уже даже приблизительно… много, я чувствую тяжесть её.

И теперь я уже ищу место, которое укроет меня, спасёт от разъяренной толпы следующей за мной по пятам. Ни одна из комнат не может стать таким укрытием, ведь ни одна дверь не выдержит ударов исчадий — если под их мощью раскололась даже каменная штука, сооружённая Тринити.

Я едва дышу — уже задыхаюсь от бесконечного бега. Пропустил несколько ударов и теперь кровь из разрубленной головы заливает лицо, заливает глаза, мешая находить новый путь, мешая искать искрящиеся камни… и я не могу придумать как спастить. Там, наверху, эта задача казалась не такой сложной, в своей голове я представлял тихий уголок, комнатку, в которую смогу забиться и заняться своей добычей… так вот — ничего такого тут нет.

Даже намёка на надёжное укрытие.

Несколько раз мне попадаются люки и один из них я даже открываю, теряя драгоценные секунды… узкие шахты под тяжелыми крышками люков, ожидаемо, как и всё здесь, оказываются залитыми водой.

Новая попытка спастись — теряя время, пробую поставить на одну из дверей, разделяющих два коридора — огненную печать. Вдруг она сможет защитить от толпы почти догнавших меня тварей… нет, они проходят сквозь неё, вспыхнув пламенем, которое почти сразу гаснет.

Новый поворот решает всё за меня — там тупик. Безнадёжный, без дверей, без выходов на лестницу и даже без люков.

И тогда я делаю то, что меньше всего хотел делать — ныряю в тень. И выходить из неё потом, мне придётся прямо в толпу разъярённых, жаждущих моей крови, исчадий.

Сначала я просто падаю на песок и лежу. Лежу, глядя на багровое небо — мне нужно отдышаться, бег был слишком долгим, у меня вочти не осталось сил. Как только дыхание восстанавливается сажусь и вызываю своего Ухтулху.

Вызываю и разглядываю… прощаясь. Огненная аура окружающая его, дрожит на сухом ветру пустыни, а раскалённый металл топора то вспыхивает ярче, то почти гаснет, почти затухает… Красивый демон, жаль он недолго служил мне.

Я должен убить его, убить и забрать полезные ядра… я пока не знаю сколько их там. Касаюсь песка перед собой и Ухтулху послушно делает шаг, становясь рядом, обжигая искрами своей ауры.

На этот раз подсчёт не слишком долгий — я обдумал как сделать это быстрее, не хочу терять времени. Я считаю тёмные звезды внутри демона и сердце моё наполняется радостью.

Шесть.

Шесть полезных ядер внутри огромного тела Ухтулху — шесть ядер сверху его ранга Охотник. Я заберу их сейчас, и тогда от следующего ранга меня будет отделять лишь двадцать шесть ядер.

Отличное начало, а ведь я еще даже не приступал к своей добыче — моя сумка лежит рядом, я еще не заглядывал в неё.

— Прости, Ухтулху. Ты недолго служил мне, но останешься вечной памятью в поём сердце. Обещаю поставить тебе памятник. Честно. На главной площади моего двора.

Мне кажется или он чуть склоняет свою голову, словно соглашаясь с моим решением, со своей судьбой.

Стиснув зубы вонзаю иглу в сердце демона, иглу на перстне — его подарил мне Юто. Стискиваю зубы не от боли — она не так сильная сейчас. Причина в другом — мне неожиданно жаль прощаться с Ухтулху… может, потому что я уже успел принять его в своё сердце, как вечного спутника? Да, и правда решил что он теперь всегда будет со мной.

Игла тонет в его сердце запечатанном в моей ладони… и демон тает, просто тает воздухе, оставив после себя только искры… но и они гаснут через мгновение.

Вот и всё. Я собираюсь стать сильнее, но пока, потеряв своё исчадие, я сильно слабел. Увы, это необходимо было сделать, ведь иначе я никак не смогу забрать ядра других демонов, сердцами которых сейчас набита моя сумка. Ухтулху — это жертва, которую я должен принести.

Расстёгиваю сумку и высыпаю камни на песок.

Я не буду их считать — зачем? В этих камнях или есть мой новый ранг… или нет. И тогда я обречён, ведь прорваться сквозь толпу, ожидающих меня на выходе из тени тварей, я никак не смогу. Я не считаю камни и не выбираю — беру по очереди, стараясь не думать о боли и о вое исчадий, который слабым эхом долетает сюда из мира живых.

Первые несколько камней заставляют кровь замёрзнуть — ни одно сильного исчадия! Если так пойдёт и дальше, то моя тень станет и моей могилой… как символично — мы будем лежать здесь вместе с Мико.

Первое сердце ранга Охотник выпадает на втором десятке камней и я дрожа от нетерпения считаю ядра внутри демона — демона, очень сильно похожего на громадную мёртвую птицу… с совсем не птичьей головой.

Полезных три!

Немного, но я не буду разочаровываться.

Пока убиваю эту птицу — прекрасную и ужасную одновременно, подсчитываю сколько мне осталось еще набрать.

Двадцать три?

Неплохо, ведь кучка камней на песке передо мной пока не слишком сильно уменьшилась — я успел набрать их немало, бегая и уворачиваясь от тварей, гоняющихся за мной по пустынным коридорам заброшенного бункера. Настроение сразу поднимается — кажется, всё получится! Я зря волновался, опасаясь, что не смогу набрать нужное число ядер, что не смогу выбраться отсюда!

Улыбаясь от радостных предчувствий, уже не обращая внимания на боль, я набрасываюсь на другие сердца, торопясь поскорее разделаться с неприятным занятием — я сейчас верю что мой новый немыслимо выыскойи ранг совсем близко от меня.

Увы, после нескольких часов мучений, когда от кучки остаётся меньше половины — от моего хорошего настроения не остаётся и следа, а вой исчадий долетающий сюда в тень из мира живых звучит, как напоминание о скорой смерти.

Ни одного исчадия ранга Охотник!

Ноль полезных ядер!

Ноль!

Мне просто не верится в это! Невозможно быть таким невезучим! Прошлый раз, когда мы были здесь вместе с Юто — нам везло гораздо сильнее!

Ложусь на песок и закрываю глаза, стараясь не думаю о боли в раскромсанной ладони.

Половина всех добытых с таким трудом камней и всего три ядра?!

Мико, кажется, нам суждено лежать здесь рядом… только для меня некому будет выкопать могилу. Если только Ри, заглянув сюда, сжалится, выроет ямку и засыплет мои кости песком.

Лежу недолго — времени осталось совсем мало. Снова сажусь и делю оставшиеся сердца на две примерно равных кучки. Одну из них придвигаю к себе ближе и тянусь к самому большому из камней — пусть оно окажется сердцем исчадия ранга Охотник — я хочу жить, хочу победить!

Следующие несколько часов — это несколько часов страданий и разочарований… и у меня просто не остаётся сил верить в хорошее. Накладываю на руку формулу лечения — пусть зарастёт рана, я устал себя мучить, я хочу подарить себе хотя бы несколько минут без боли, режущей мозг.

На песке передо мной десять камней — это последние сердца исчадий из добытых мной. Это уже не кучка, я разложил их по размеру, я разглядываю их, словно надеясь понять, что спрятано там внутри — моё поражение и смерть или жизнь и победа.

До ранга Призыватель мне осталось набрать девять ядер.

Немыслимо много.

Десять камней и девять ядер — увы, цифры не в мою пользу. Вдруг, начинаю жалеть о том, что не повидался с Кайоши и Нори — я бы хотел попрощаться с ними.

Десять камней — я касаюсь каждого поочереди, словно даря им благословение на удачу и начинаю…

Десятый, девятый и восьмой камни оказываются пустышками — это сердца исчадий ранга Бессмертный, и я выковыриваю их из ладони, чувствуя как холодеет кровь.

Семь камней с которых нужно набрать девять ядер?!

Плохо, совсем плохо.

Следующим оказывается долгожданное сердце исчадия ранга Охотник… вот только у него всего одно полезное для меня ядро.

Похоже, я проиграл. Победа была близка, начало было отличным. Но потом, как часто бывает — всё пошло плохо.

Шесть камней.

Всего шесть камней.

Среди них, даже если очень повезёт — будет всего одно сердце исчадия ранга Охотник… и надо, чтобы у него оказалось не меньше восьми полезных для меня ядер?

Я правда готов поверить в то, что у меня еще есть шансы?

Беру шестой, чувствуя лёгкую дрожь в пальцах — всё же, когда падал сюда в бездну, я надеялся выиграть.

Проклятье — пустышка! Еще одна пустышка!

Пятый — то же самое!

И почему я решил, что это хорошая идея — нырнуть сюда? Надо было просто придти к Сейджи и обменять жизнь Юто на свою… хотя бы он остался жить! Он сообразительный, высокий ранг — у него был бы шанс доделать ту работу, которую не получилось закончить мне — избавиться от Ода. Да, на это у него ушли бы годы на это, но что такое годы для бессмертного?

Четвёртый камень… четвёртый камень рождает исчадие, которое заставляет меня замереть, разглядывая его.

Девушка.

Девушка-демон. Почти обнажённая, тёмные длинные волосы — словно живые, напоминающие змей, крылья чёрного ангела за спиной и пылающие огнём глаза… я просто сижу, застыв, разглядывая её.

Я впервые вижу исчадие так сильно похожее на человека… она даже красива… насколько вообще может быть красив демон.

Считаю ядра… Охотник!

Это становится понятным еще до того, как я успеваю досчитать до конца — их слишком много в сильном красивом теле девушки.

Впереди самое важное: повезёт ли мне, окажется ли внутри демонессы восемь полезных для меня ядер — те самые восемь, что отдаляют меня сейчас от следующего ранга — или нет? И если нет — то мне придётся распрощаться с надеждой, слишком мало шансов на то, что среди оставшихся трёх камней попадётся еще одно сердце исчадия ранга Охотник.

У неё так много ядер внутри, что раз десять сбиваюсь со счёта… я никогда не видел столько ядер внутри исчадия.

Я пересчитываю их все, а потом пересчитываю снова. И снова.

Я пересчитываю их и четвёртый раз, проверяя себя, ведь ошибка всего в одно ядро имеет большое значение сейчас.

А когда понимаю что не ошибся, что все четыре раза сосчитал точно — обхватываю свою голову руками и замираю, разглядывая прекрасное адское создание.

Эта девушка, стоящая сейчас передо мной, на бронзовом теле которой играют блики красного солнца… она почти достигла ранга Призыватель. Всего одного ядра не хватило ей.

Всего одного!

И я, не выдержав, начинаю пересчитывать ядра внутри её еще раз…

Да.

Если бы внутри неё оказалось еще одно ядро — она была бы исчадием ранга Призыватель. Сильнейшим из исчадий…

— Проклятье, — я откидываюсь на песок, разглядывая прекрасного демона…

Ей не хватило всего одно ядра… и уже никогда не хватит — её жизнь, жизнь демона, закончится совсем скоро — когда я проткну её сердце.

Проткну, чтобы забрать её ядра и стать мастером ранга Призыватель.

Звёзды…

Взлетаю на вершину одной из скал и смотрю на звезды… как же они красивы. Я-то думал, что уже никогда не увижу их, не увижу этого мира.

Путь наверх не оказался слишком сложным — формулы защиты Тьмы, формулы, которые теперь обладают силой мастера ранга Призыватель, легко выдержали атаки исчадий. Нет, все эти бесчисленные яростные удары истончали мою защиту, но я не забывал обновлять её, сокрушая всех, кто вставал на моём пути. Юто когда-то сказал, что удары исчадий Тьмы может выдержать только защита этой же школы стихий… и сейчас я проверил это на себе.

Впрочем, не получи я ранг Призывателя — вряд ли смог бы живым прорваться через яростную толпу демонов, желающих наказать меня за нарушенный покой.

Дорога назад оказалась долгой.

Сначала бесконечные коридоры нижнего уровня — я искал шахту, я очень далеко ушёл от неё, когда убегал от исчадий. А потом, когда всё же нашёл, медленно летел вверх, уже не преследуемый ни кем — ведь всех, кто хотел поживиться мной, я уже уничтожил.

Я летел медленно и бесшумно — стараясь не потревожить сон демонов. Нет, я уже не боялся их, они уже не страшны мне — сейчас мне хотелось просто лететь вверх, паря над бездной и стараясь забыть о боли, которая длилась слишком долго и истерзала моё сердце.

Я вернулся чтобы снова любоваться звездами.

И победить.

НОВЫЙ ТОКИО

Гриф-стервятник, широко расставив крылья, делает медленный круг над пустошами, а потом камнем падает вниз. Взлетает тут же, ускользая от лап прыгуна, унося в клюве свою добычу.

Я тоже, словно гриф, делаю круг над армией Кум-Хана застывшей, молчаливой… она готовится к бою, к большому и важному бою.

Вчера прилетел вестник из северных районов… зима совсем близко, там уже видели снег.

Кум-хан просил меня об слуге взамен той, которую оказал мне, прикончив Варго. Он просил помочь захватить столицу, просил подсказать как это лучше сделать. И теперь его армия, в которой не одна тысяча вооруженных воинов, стоит в пустошах в шаге от крепостных стен Нового Токио.

Опускаю виверну на землю, спрыгиваю из седла и иду Кум-хану — он замер в первых рядах, разглядывает спящий город спрятавшийся за стенами… и ждёт меня.

Едва поднявшись из шахты, я отправил ему вестника с приказом поднять всех своих людей и направить к стенам столицы. Я требовал сделать это немедленно, так чтобы перед рассветом они уже стояли там, готовые в любое мгновение начать штурм.

Кум-Хан сделал всё как надо: все эти люди вокруг нас — хорошо вооружены и готовы, если потребуется, нырять в ад.

— Что нам нужно сделать? — спрашивает Кум-Хан и его люди, стоящие неподалёку, стихают, ловя каждое моё слово.

— Ворота будут не заперты — просто прикрыты, чтобы не пускать хидо из пустошей, — объясняю я, показывая взглядом на стены. — Вы просто зайдёте через них — никто не помешает вам это сделать. Город полон тварей… тех самых тварей, одна из таких однажды хотела оторвать тебе голову.

Я напоминаю Кум-хану о той самой стычке на окраинах Москвы, когда тот впервые увидел одного из Слуг.

Кум-хан кивает — он помнит.

— Этих тварей там много, — продолжаю я. — Их много и они очень опасны. Не стоит собирать их по всему городу. Зайдите в ворота и сразу же сворачивайте ко дворцу — там, внутри те, кто управляет этими тварями. Убьёте их — значит, очистите город от скверны.

— Те, кто вам нужны, — я открываю сумку, достаю и показываю перстень Ода. — Носят такие кольца. Членов семьи — одиннадцать. Лучше будет, если вы убьёте всех. Не подпускайте их близко к себе… здесь в этих землях, нет никого опаснее их. Всё просто — заходите через ворота, снося всех Слуг, что встретятся на пути, идёте ко дворцу и там убиваете семью Ода. Час предрассветный — они все должны быть там и… они не будут прятаться, они встретят вас.

Да, Ода не будут прятаться — в этом я уверен. Как и в том, что произойдёт после того, как армия Кум-Хана подойдёт ко дворцу.

Выслушав меня Кум-хан замирает, разглядывая стены крепости, закрытые городские ворота и шпили башен дворца. Он понимает — совсем скоро там должна решиться его судьба. Его и всей его армии. Он словно пытается заглянуть в своё будущее, узнать что ждёт его там, за городскими стенами.

Я это знаю, он — нет.

— Начинаем? — спрашивает он, напряжённо сжимая свои тонкие губы.

— Да. Пусть удача будет на вашей стороне.

Мне не трудно пожелать ему удачи — она пригодится всем этим людям там внутри, когда они войдут в ворота.

— Спасибо, — он тянет мне руку.

— Поблагодаришь, если выживешь, — я не замечаю протянутой руки. Он мой враг, и с некоторых пор я могу позволить себе, не пожимать руки своим врагам.

Я не буду участвовать в этом штурме, у меня есть свои дела, не менее важные. Например, отправить послание Ри.

Я лезу в сумку, достаю листок и кисть.

Пишу:

«Варго мёртв. Ты же не хочешь разделить с ним ложе в аду? Ты сказала Сейджи — время истекает на рассвете? Да, Ри, твоё время истекает — хватит уже мне играть с тобой. Верни мне Аой и сегодня ты точно будешь жить»

Пишу и отпускаю.

А потом запрыгиваю на спину виверны и взлетаю — совсем скоро и мне вступать в игру. В большую игру, на кону в которой стоят все эти земли от горизонта до горизонта.

Мои земли.

Я поднимаюсь высоко над спящим городом — в эти предрассветные часы он кажется совсем пустым… если не считать замерших, как каменные изваяния, Слуг.

Их неподвижность обманчива. Как только любой сигнал тревоги достигнет ушей этих тварей — будь то вскрик, громкий удар или близкие шаги — они тут же оживут.

Те первые из армии Кум-Хана, что достигли ворот — распахивают их, тревожа сонный город громким скрипом и лязгом металла.

Звуки, неправильные для этого часа, будят ближайших из Слуг, заставляя оживать их и бежать на шум… бежать по улицам, карабкаться по стенам, запрыгивать на крыши домов — сокращая путь.

Их встречают автоматными очередями — военные не рискуют подпускать этих огромных тварей для рукопашной. Вой тысяч пробудившихся Слуг становится ответом на выстрелы — город словно в одно мгновение оживает

Да, тишина длилась совсем недолго.

Тёмные ручейки армии Кум-хана растекаются, заполняя улицы, тесня тварей, сбегающихся со всех сторон. Они и правда их теснят, оставляя на камнях мостовых тела, залитые раскалённой кровью демонов.

Я вижу свет в окнах домов — люди, что остались в городе, что не спрятались под землёй — просыпаются, разбуженные незнакомым шумом. Я опускаюсь ниже и вижу их испуганные лица, вижу как задёргиваются шторы… и я вижу огни во дворце — Ода просыпаются.

Дворец оживает десятками огней в окнах — рассвет близок, небо на востоке уже золотится первыми лучами солнца, но пока еще темно…. да, темнее всего перед рассветом.

Кажется, те, кто вошли в город, одерживают победу, заваливая улицы телами врагов… но длится это недолго — Слуг слишком много, они серыми тенями стекаются со всех районов, окружая, сминая военных, они бросаются на них, рвут всех, до кого могут дотянуться, падают на незваных гостей с крыш домов и крепостных стен, убивая, убивая, убивая…

От ворот до дворца доходит лишь небольшая часть армии Кум-Хана — пара сотен оставшихся в живых. Остальные остаются изуродованными телами на коротком пути от ворот до дворцовых ступеней. И те, что доходят — оказываются зажатыми между бесчисленной толпой Слуг и Ода, которые уже встречают их на главной площади дворца… той самой площади, где я когда-то бился с Горо, где я убил его.

Потом Ода убивают тех, кто выжил. Убивают быстро, не оставляя шанса на жизнь никому. Охотники стремительными тенями скользят между врагов, ненадолго уходя в другой мир и тут же появляясь снова, чтобы пробить очередное сердце.

Я успеваю сделать лишь пару кругов над площадью, прежде чем там всё заканчивается. Там остаются только мертвецы и Ода.

А потом Ода уходят, оставляя тела врагов остывать.

Делаю третий круг, разыскивая Кум-Хана.

Нахожу

Опускаюсь рядом, склоняюсь над ним, стираю кровь с его глаз — я хочу смотреть в них сейчас.

— Ты просил меня помочь забрать столицу… но это моя столица. Ты просил о невозможном.

Я закрываю ему глаза и иду к ступеням во дворец.

Наконец-то я вернулся сюда, чтобы никогда уже не уйти.

Медленно поднимаюсь по главным ступеням дворца — на них ни капли крови, никто из армии Кум-хана не смог дойти сюда.

Я однажды уже шёл здесь, в тот день когда покончил с Горо. Я шёл к трону и я думал, что никто уже не сможет забрать его у меня.

А потом пришли Ода. Пришли Ода и забрали всё.

Я делаю еще шаг и замираю прямо на ступенях не в силах поверить в то, что вижу сейчас.

Снег!

Огромные хлопья искрясь на солнце и медленно кружась, падают на мир… какой, к чёрту, снег, еще ведь даже не слишком холодно!

Вытягиваю ладонь ловя снежинки, они касаются кожи, приятно холодя её… и они не тают, превращаясь в крохотные прозрачные кристаллы.

Снег в тот день, когда собрался вернуться и забрать то, что принадлежит мне по праву? Хорошая ли это примета? Или она сулит мне новые беды?

С сожалением отпустив крохотные льдинки, поднимаюсь выше — мне уже не терпится вернуться домой, в мой настоящий дом, я устал прятаться.

Огромная пустая зала для приёмов — та самая, где стоит трон — встречает меня гулким эхом моих шагов. Я снова иду к трону, только на этот раз уже никто не сможет вырвать его из моих рук.

Никто в этом мире.

Подхожу, касаюсь пальцами золота трона и чувствую как оно откликается теплом, словно признавая меня.

— Ты пришёл, — в знакомом голосе за моей спиной — удивление.

Сейджи.

Да, он думает, что я принёс свою жизнь в обмен на жизнь Юто.

— Ты убил Нира, — говорю я.

— А кто это? — на лице Сейджи лёгкое удивление.

— Глава клана Проклятых, далеко на востоке.

— Я много кого убил… как и ты. Почему мы должны говорить об этом сейчас?

Он подходит, разглядывая меня, кажется он не верит в то, что видит меня здесь. Интересно, какую смерть он приготовил для меня?

— Он был мои учителем, — отвечаю.

Мог ли я спасти Нира? Нет. Даже если бы я рассказал ему о том, что Ода уже подарили его клан одному из Охотников — это бы ничего не изменило. Нир не стал бы бежать.

— Если тебе больно от этого — тогда мы квиты, — Сейджи отпускает вестника. — Ты забрал жизнь Эйко.

Вестник? Кажется, он торопится предупредить всех о моём приходе.

Отрываю пальцы от поверхности трона и Сейджи кривится в усмешке:

— Он уже никогда не будет твоим — прими это.

Да, нет — он уже мой, вот только Сейджи пока не знает об этом. Но совсем скоро узнает, когда всё пойдёт не так, как ему бы хотелось.

— Время отпускать Юто, — говорю я.

— Юто?! — Сейджи подимает плечами, показывая, что не понял о ком идёт речь.

— Мой брат.

— Он твой брат?! — на лице Сейджи торжествующая усмешка — радость от того, что так неожиданно повезло схватить того, с кем я близок.

— Пусть его приведут сюда и отпустят, — говорю я.

Сейчас мне нужно убедиться в том, что Юто выживет. Хорошо, что Сейджи не знает зачем я пришёл сюда, иначе бы он ни за что не выпустил его из объятий Учиму.

Ждать приходится недолго. Учиму приносит Юто и я облегчённо выдыхаю — он жив. За тот день, что меня не было здесь, во дворце — могло произойти всё, что угодно, и Сейджи мог решить прикончить Юто не дожидаясь рассвета.

— Как видишь, он жив — я держу обещание.

Я вижу тревогу в глазах Юто, он то считает, что я пришёл сюда чтобы обменять свою жизнь на его. И его взгляд словно говорит — не делай этого!

На днях в клане должен был пройти ритуал жертвы сердца — для Юто. Не успели. Это уже никак не помешало бы мне, но всё равно — хорошо, что не успели его провести.

— Я дам ему быструю виверну и совсем скоро твой брат окажется за пределами досягаемости любого из Ода.

Сейджи показывает на Юто, который висит над самым полом в лапах демона. Я вижу испарину на лбу Юто, вижу кровь на его прокушенных губах… он силится сказать мне что-то и… не может. Сейджи снова повторил свой излюбленный приём — формула тысячекратной боли вместе с формулой молчания?

Да, теперь я не сомневаюсь в этом. И совсем перестаю сомневаться, когда замечаю тонкую дорожку из крови которая осталась по следу демона, который принёс Юто.

Если лапы Учиму добрались до тела Юто, значит его защита уже истощена, и ядра Юто, скорее всего уже пусты — он не в силах обновить защиту, закрыться от боли, которую ему причиняет демон.

Через огромные распахнутые двери залы я вижу, как приводят виверну.

— Она ждёт его, — Сейджи кивает в сторону дверей. — Совсем скоро он будет в безопасности — дай знак, когда будешь готов умирать.

Сейджи не боится, что я улизну? Да, в его руках моё сердце, но любой обречённый на смерть выберет более лёгкую смерть, мгновенную смерть. Если бы передо мной стоял выбор — или сотню лет страдать от формулы тысячекратной боли или убежать, и тут же легко умереть — от того, что Сейджи остановит моё сердце… я бы не раздумывая выбрал послей вариант.

Интересно, где он хранит тот призрачный ларец с моим сердцем? Далеко ли отсюда? Впрочем, мне всё равно — лишь бы не дать ему дотянуться до него сегодня.

Учиму уносит Юто, безмолвного, окровавленного — я вижу через раскрытые двери, как его отпускают, вижу как он запрыгивает в седло виверны, вижу, как колеблется, не готовый улететь, бросив меня. И я вижу, как он спрыгивает из седла и идёт обратно к дверям… к нему подходят, объясняют. Объясняют что-то важное — опустив голову он снова возвращается к виверне.

Улетает.

Всё. Выдыхаю.

Он на свободе — я успел.

Появляются Ода. Все до одного — Сейджи собрался устроить быструю публичную казнь? Разве, он не приготовил для меня бесконечно долгую мучительную смерть?

Они проходят через весь зал, проходят молчаливо и замирают полукругом у подножия трона, рядом с которым мы стоим вместе с Сейджи… да, это выглядит символично — ведь каждый из нас двоих считает что трон его.

Впрочем, Сейджи ошибается — он сейчас дальше от этого трона, чем был, когда только родился. А вот от смерти — он в одном шаге сейчас.

Нет, это точно будет не Учиму! Учиму — это мощнейшая формула ранга Охотник, она может удерживать свою жертву как в нашем, так и в другом мире… но Сейджи знает, что я смогу ускользнуть из объятий демона. А, значит, — Учиму на роль моего палача не очень-то подходит. Однажды Учиму уже не смог удержать меня… почему бы мне не повторить тот же трюк снова? Нет, не Учиму! Тогда что?!

Неужели, он ничего не приготовил для меня?

Раньше чем успеваю подумать об этом, вокруг меня появляются прутья странной решётки. Они не из стали, это что-то другое — что-то живое. Чёрное и оно словно тлеет, отзываясь на каждое моё движение искрами.

Клетка?! Он решил меня посадить в клетку? И он не боится, что я улизну из неё — даже в призрачной форме вроде Госуто или формулы утреннего ветра.

— Клетка двенадцати голодных демонов, — Сейджи подходит и касается прутьев клетки, словно укутанных тёмным пламенем. — Сильнейшая из формул Тьмы ранга Охотник для стихии Тьма.

Стихия Тьмы? Сейджи культивирует и её вместе со стихией огня?

— Вечно голодные демоны, — продолжает Сейджи, скользя пальцами по дымящимся прутьям решётки. — Они не отпустят тебя, Керо. Сначала тебе будет казаться, что твоя защита выдержит их когти, но это обманчиво… сначала они источат твою защиту, потом, постепенно, ты потеряешь силу всех своих ядер, а потом — демоны примутся за тебя. Они будут поедать тебя медленно… медленно и больно. Формулы лечения, которые я наложу на твоё тело — не дадут тебе умереть… даже если ты будешь мечтать о смерти. Это будет долгая смерть, Керо… долгая, но не бесконечная. Обещаю — я отпущу тебя. Отпущу в мир мёртвых, после того, как утолю боль от потери Эйко, моей Эйко.

Формула двенадцати голодных демонов? Формула ранга Охотник?

Да, эта формула сильна… она бы мне пригодилась, жаль только Сейджи не покажет мне её. И Карата, глаза которой, устремлённые на меня, я вижу сейчас — она тоже не покажет её мне.

Я смотрю в лица Охотников обступивших меня и вижу там желание быстрее покончить со мной. Им не нужна месть Сейджи, не нужна его ярость… Для них лучшим способом моей смерти — стало бы моё остановленное сердце. К тому же, многие из них, уверен, беспокоятся о том, что я снова могу улизнуть, как делал это раньше… и тогда я могу придти за любым из них. Да, они хотели бы, чтобы чтобы Сейджи просто остановил моей сердце.

И только в во взгляде Карты я вижу нечто другое.

Сожаление, да.

Кажется, она единственная здесь, кто не желает мне смерти… или желает не так сильно, как другие.

Она вглядывается черты моего лица, словно пытаясь угадать в них того, с кем была близка недавно, того к кому привыкла. Нет — у меня сейчас нет шрамов на лице… и это хорошо, пусть увидит меня настоящим.

Сейджи почти прижимается к прутьям решётки, он тоже вглядывается в моё лицо — словно хочет найти там страх. Страх перед смертью. Перед болью… ну, откуда ему знать, что я пришёл сюда не умирать.

— Тебе нельзя было убивать Эйко, — шепчет он. — Тебе нужно было бежать, как только услышал имя Ода! Как только узнал, что мы зашли в эти земли. Но вместо того, чтобы бежать, ты стал играть в героя. Ты правда надеялся победить?!

— Я уже победил, Сейджи, — говорю я.

На его лице появляется выражение большого удивления… кажется, он решил, что я сошёл с ума… ну, да, придти в одиночку против целого клана — клана каждый в котором имеет ранг Охотник.

Да, он и правда решил, что я сошёл с ума, а я с в этот момент думаю над тем, как забрать жизнь Юма. Она у него всего одна, последняя. Она станет моей десятой жизнью… круглое число, почему бы и нет. Я и собирался её забрать, вот только Пророк помешал мне сделать это.

Рисую внутри себя формулу Учиму, а потом направляю демона на Юма, застывшего вместе с другими в нескольких шагах от клетки, в которой меня заточил Сейджи.

Учиму хватает его, поднимает в воздух и в одно мгновение ломает, скручивает… я слышу вопль боли Юма, я слышу треск его костей… хорошо что я вовремя остановил Учиму, ведь Юма мне нужен живым.

Они все каменеют вокруг, не понимая, как мой Учиму смог растерзать Охотника, так легко сломать его защиту, защиту десятков формул.

Не понимают, потому что никому из них в голову не пришло, что перед ними мастер ранга Призыватель, каждая из формул, которого сейчас сильнее любой из их формул, сильнее любой их защиты.

Да, никому из них не пришло в голову, обратить внимание на то, что ядер внутри меня стало слишком много. А еще они не понимают, почему вместо того, чтобы готовиться к смерти — я нападаю.

Приказываю демону исчезнуть, отпустить едва живого Юма… и тот, страшась, что Учиму снова появится и добьёт его — уползает в другой мир. Да, всё правильно — это разумно, ведь Юма пока не понимает, как я смог так легко пробить его защиту. И когда у тебя осталась всего одна жизнь — лучше не рисковать, лучше переждать, зализать раны.

Он уползает в другой мир, чтобы спрятаться там, вылечиться там…

Рисую формулу секиры бога Ямо и она тут же появляется в воздухе над нашими головами, пылая чёрным огнём.

Она наносит два удара. Первый раскалывает клетку, в которой Сейджи наивно думал удержать меня. А вторым — отбрасывает к одной из колонн самого Сейджи. Защита его едва выдерживает удар секиры, рассыпаясь звенящими осколками.

Клетка Двенадцати Голодных Демонов? Увы, они так и останутся голодными сегодня.

Ухожу в другой мир, ненадолго, только для того чтобы отрезать голову Юма и наполнить его кровью сосуд. Возвращаюсь с ним в руках, выпиваю под безумным взглядом Сейджи… он силится понять, что происходит… но не понимает. А ведь разгадка близка, ему просто нужно допустить невозможное — перед ним мастер ранга Призыватель.

— Больше нет Ода, — я снимаю перстень Семьи и выпускаю из пальцев, наслаждаясь звоном золота по камням пола.

Сейджи бросается на меня — взмывая быстрой тенью и падая птицей. Его клинок целит мне в грудь… этот удар усиленный многими формулами должен быть смертелен для любого… и он со звоном отскакивает от моей защиты.

Я вижу зарождающееся безумие в глазах Сейджи… оно мелькает на мгновение. А через это короткое мгновение он обрушивает на меня град из самых разных заклинаний. Сейджи хочет смести меня, не оставить ничего от моей защиты… вот только формулы произнесённые мастером ранга Охотник слишком слабы сейчас против меня.

— Больше нет Ода, — повторяю я, обводя тех, кто стоит сейчас против меня, взглядом. — Семья совершила ошибку, когда зашла в мои земли. Совершила ошибку и поплатилась за неё. Имя моего рода Асано. Эта императорская семья правила этим землями испокон веков… и так будет вечно. Никто не может просто придти сюда и забрать всё.

Они сейчас должны броситься на меня, броситься все вместе, так и не поняв, что произошло… и тогда я убью их… но сначала нужно сказать им самое важное.

Мне нужно чтобы то, что я скажу сейчас — услышал каждый из Ода. Каждый, кроме Сейджи — он обречён.

— Вы можете умереть, уйти или стать частью семьи Асано. Уверен, вы легко сделаете правильный выбор.

Сделают, уверен.

Ода — по сути, наёмники. Они не скованы родственными узами и выбирают того, с кем можно добиться большего… Они пришли к Сейджи потому, что его клан один из самых успешных в Великом Круге.

Они могут броситься сейчас на меня и умереть… но зачем им умирать? Они могут уйти, лишившись этих земель, от горизонта до горизонта, лишившись славы — ведь о поражении Ода станет известно каждому, с юга до севера. А могут остаться.

Они останутся. Зачем отказываться от возможности быть рядом с сильнейшим.

От ненависти в глаза Сейджи можно ослепнуть

— Ты жаждешь увидеть мою кровь? Она успокоит тебя? — спрашиваю я. — Хорошо, я снимаю формулы защиты… ну же, попробуй сейчас убить меня… может быть, так у тебя получится это.

Я хочу снять защиту, хочу испробовать способности моего нового ранга!

Он бросается снова, его клинок заходит мне в грудь, заходит по рукоять… а потом я вижу ужас на лице Сейджи, я вижу своё отражение в его глазах — я вижу демона в его глазах.

Демона, в которого я превратился сейчас. Демона Крови.

Он кромсает мою грудь своим клинком, он ломает мне кости им, а они тут же срастаются, заставляя Сейджи яростно наносить всё новые и новые удары — он пытается дотянутся до моего сердце… я не дам ему этого сделать.

Он почти слепнет об багрового кровавого тумана, который окружил нас двоих сейчас… и он не понимает, что этот туман — его собственная кровь, которую я поглощаю, чтобы лечиться. Он не догадывается, что убивая сейчас меня — убивает себя. Ведь сил, как и крови — в его теле становится всё меньше и меньше.

И вдруг он понимает всё. Замирает бледнея — глядя внутрь меня…

Да, он всё понял и бросается прочь: у него сейчас есть только она возможность остановить меня — это убить моё сердце. Он делает всего несколько шагов, когда стремительный крюк кары, отличной формулы, подаренной мне Алхимиком Вада, пробивает его спину, притягивает ко мне обратно, возвращает мне мою добычу.

Я вижу его искажённое болью лицо, всё залитое кровью. Моей кровью — так сильно он хотел разделаться со мной, так яростно он резал меня.

Он снова замахивается, вкладывая все свои силы в последний удар, еще надеясь, что дотянется до сердца… и тогда погружая свои длинные когти в его тело, я разрываю его. Разрываю и отступаю на шаг, чтобы не утонуть в крови, которая хлещет из того, что осталось после Сейджи.

Мне придётся приходить сюда еще двенадцать раз, приходить каждый день — как только взойдёт луна… придётся убивать его еще двенадцать раз, чтобы потом забрать его последнюю жизнь.

Они, Ода, всё же бросаются на меня — это последняя попытка, безнадёжная… и я прощу им её, когда потом, воскреснув они придут в мой клан, когда склонят головы предо мной. Они бросают на меня, сейчас, когда я снял всю свою защиту, надеясь одержать верх надо мной.

Напрасно! Я восстанавливаю формулы защиты — не хочу рисковать

Убиваю их всех — это легко, ведь каждая из ран, которую они мне успевают нанести — слишком слаба, слишком быстро она лечится их кровью.

А потом здесь остаётся только двое живых.

Я и Карата — она единственная, кто не бросился на меня.

— А ты красив, — говорит она, разглядывая меня, меня — в обличье демона.

И я вспоминаю её слова о том, кого она считает достойным себя, кого хотела бы видеть рядом с собой… я вижу в её взгляде обещание.

— Семья Асано? — спрашивает она, подходя ближе, наступая осторожно, стараясь на попасть своими сапожками в кровь, которой здесь сейчас залито почти всё. — Так вот почему ты спрашивал о том, как Великий Круг принимает новые кланы? Ты собираешься войти в Великий Круг?

Она останавливается в шаге от меня, совсем близко. Она не боится меня — поняла, что я предлагаю жизнь, а не смерть, предлагаю золото и славу — столько золота и славы, сколько не видела даже она — одна из лучших в Ода.

— И стать лучшим там, — киваю я. — Я зову стать тебя второй в сильнейшем из кланов, второй после меня. Если это не достойно, то что тогда достойно?

ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ…