Всего неделю назад Айнз перенёсся в другой мир. В компании боевой служанки Нарберал он проникает в город крепость Э-Рантель, чтобы собрать сведения об этом мире, записавшись в ряды авантюристов и прославившись среди местных жителей. Заинтересовав известного зельевара, пара отправляется с ним за целебными травами во владения магического зверя — Мудрого короля леса.
Тем временем тень зловещего тайного общества нависла над Э-Рантелем. Вселяющая страх воительница, некромант и поднятые им толпы нежити встают на пути облачённого в чёрные доспехи Айнза.
1.0 — создание файла
Хозяин Великой подземной гробницы Назарик обставил свой кабинет со вкусом.
Каждый предмет обстановки был тонко украшен, создавая впечатление роскоши и уникальности. Расстеленный на полу ярко-красный пушистый ковёр поглощал звуки шагов, а на дальней стене висели, перекрывая друг друга, флаги с разными гербами. За массивным столом в кресле, обтянутом чёрной кожей, восседал сам владелец покоев, закутанный в антрацитово-чёрную робу, будто поглощающую солнечный свет, — настоящий Король нежити, если попытаться описать его в двух словах.
На блестящем черепе не было ни следа кожи или мышц, а в черноте пустых глазниц дрожали два красных огонька. Когда-то он величал себя Момонгой, но теперь присвоил имя, которым называлась целая гильдия, — Айнз Ул Гоун.
Айнз свёл костяные руки, на его пальцах поблёскивали в лучах освещающего кабинет заклинания «Континьюал Лайт»[1] девять колец, и ни одно из них не походило на другие.
— Ну и дела. Что же теперь делать?
Прошло восемь дней с того загадочного происшествия, когда в день закрытия «Иггдрасиля», ДММО-РПГ[2] с полным погружением, Айнз перенёсся в совершенно незнакомый мир в теле своего игрового аватара-скелета. За это время он успел обойти крепость — Великую подземную гробницу Назарик, — проведать всех слуг и убедиться, что по сравнению с игрой мало что изменилось. А значит, пора было задуматься о следующем шаге.
— Всё, что вам будет угодно, владыка, — отозвалась на его бормотание стоявшая рядом девушка.
Совершенная, без малейшего изъяна, красавица в белоснежном платье, со скромной улыбкой и лицом настоящей богини. Её светлые одежды оттеняли чёрные как смоль волосы, струящиеся до самого пояса. Однако она не была человеком, что выдавали вертикальные, сверкающие золотом зрачки и закручивающиеся от висков вперёд козлиные рога. На спине росли чёрные крылья, сейчас сложенные и закрывающие её ноги.
— Разумеется, Альбедо. Меня радует твоя преданность.
Альбедо была НПС[3] и главой стражей Великой подземной гробницы Назарик, которой подчинялись семеро стражей этажей. Айнз и его товарищи по гильдии в своё время достроили гробницу и превратили её в свою крепость, а НПС задумывались как их слуги, но теперь обрели сознание и поклялись в верности Айнзу. С одной стороны, это было замечательно, но с другой — легло на его плечи тяжким грузом, поскольку прежде он работал лишь обычным офисным клерком. Теперь же приходилось управляться с огромной организацией, да ещё и вести себя с подчинёнными как подобает настоящему владыке. Более того, гробница оказалась посреди чужого, незнакомого мира, и нехватка информации была сейчас, пожалуй, главной проблемой.
— Ладно, где следующий доклад?
— Здесь, владыка Айнз.
Он взял протянутую стопку бумаг и пробежал глазами выведенный пером текст. Написала его Аура Белла Фьора, страж шестого этажа. Пока ей не удалось встретить ни одного игрока из «Иггдрасиля» или напасть на след кого-то, кто мог очутиться здесь так же, как Айнз. Доклад звучал вполне убедительно, поскольку она прочесала все окрестности: от огромного леса, подступавшего к стенам Великой гробницы Назарик, до озера, разливавшегося у подножья горной гряды.
Айнз одобрительно кивнул. Меньше всего сейчас он хотел столкнуться с другими игроками. Теперь можно было вздохнуть свободно.
— Ясно. Передай Ауре и остальным, пусть продолжают в том же духе.
— Как прикажете.
В дверь тихо постучали. Взглянув на Айнза, Альбедо поклонилась, прошла к двери и, узнав гостью, доложила:
— С вами хотела бы поговорить Шалтир.
— Шалтир? Хорошо, пускай войдёт.
Получив разрешение, в кабинет вошла, грациозно ступая, девица, на вид примерно лет четырнадцати, в чёрном бальном платье с широким кринолином. Её кожа напоминала белоснежный воск, а для того чтобы описать идеальные черты лица, нелегко было бы подобрать достойные слова. Серебряные волосы покачивались в такт шагам, а вместе с ними и неестественно выпирающая для её возраста грудь.
Это была Шалтир Бладфоллен, страж первых трёх этажей и истинный вампир.
— Рада видеть вас в добром здравии, владыка Айнз.
— Взаимно, Шалтир. Что привело тебя в мой кабинет?
— Разумеется, я хотела полюбоваться на вас, повелитель.
Костяное лицо не могло выражать эмоций, но огоньки в его глазницах всё-таки несколько раз мигнули. Айнз уже хотел сказать: «Не надо лести», но замер, заметив, как постепенно изменяется улыбка Альбедо, искоса глядящей на Шалтир, глаза которой затуманились от вожделения. С виду выражение божественно красивого лица главы стражей оставалось прежним, только теперь это была не улыбка, а оскал ревнивого демона. Айнз мог лишь порадоваться, что её взгляд был нацелен на Шалтир, а не на него.
— Полагаю, теперь ты довольна, Шалтир? Может, оставишь нас? Мы с владыкой Айнзом обсуждали будущее Великой гробницы Назарик и хотели бы продолжить этот разговор наедине.
— Не забыла ли ты, что, прежде чем о чём-то просить, принято здороваться? Впрочем, что взять со старухи? Годы берут своё. Может, ты потому и торопишься, что знаешь: твой срок годности давно истёк?
— Всё лучше, чем еда, настолько напичканная консервантами, что превратилась в яд.
— Отравление лежалыми кушаньями — не шутки. В них бывают жутко заразные микробы.
— А разве ты сама можешь что-то предложить? Витрина у тебя роскошная, не спорю, только что за ней скрывается? Пустышка?
— Пустышка?! Да я тебя в клочки порву!
— Так у кого тут истёк срок, а?!
Забыв о присутствии владыки, две красавицы скорчили такие гримасы, от которых увяла бы самая искренняя и вечная любовь. Сдержав желание втянуть голову в плечи, Айнз прикрикнул на девушек, пока те не устроили драку:
— А ну, хватит дурачиться!
В тот же миг, расцветая в нежной улыбке, к нему повернулись две невинные, прелестные девы, а от былой кровожадности не осталось и следа.
«До чего же меня пугают женщины! Впрочем, нет, наверное, не все, а только эта парочка», — ужаснулся про себя Айнз, хотя после того, как он стал нежитью, любые возникшие у него сильные эмоции мигом затухали.
Причиной их вражды было соперничество: и Альбедо, и Шалтир были неравнодушны к Айнзу. Любой на его месте был бы рад вниманию двух несравненных красавиц, но Айнз не мог так просто принять их чувства. В особенности жутко выглядели некрофилические замашки Шалтир, с вожделением шептавшей ему: «До чего же прекрасен ваш скелет, его будто слепили сами боги!» Она, вероятно, считала это комплиментом, но Айнза услышанные несколько дней назад слова повергли в полнейший шок: его внешность похвалили впервые в жизни, и то — за красоту костей. Поскорее прогнав эти глупости из головы, он вернулся к делу.
— Спрашиваю ещё раз. Шалтир, что тебе нужно?
— Понимаете, владыка, скоро я присоединюсь к Себасу, как вы и приказали, а значит, какое-то время мне придётся провести вдали от Назарика. Я надеялась напоследок увидеться с вами.
Тут Айнз припомнил, какой дал ей приказ, и одобрительно кивнул:
— Разумеется. Будь осторожна. Выполни поручение и непременно вернись в Назарик.
— Слушаюсь! — раскатился по залу её голос.
— Можешь идти, Шалтир. И будь так добра, передай по пути Нарберал или Энтоме, чтобы они позвали ко мне Демиурга. Надо бы обсудить с ним наш следующий шаг.
— Как прикажете, владыка Айнз.
В ключевом пункте, где сходились границы королевства Ре-Эстизе, империи Бахарут и теократии Слейн, окружённый тремя рядами крепких стен, стоял Э-Рантель, по праву называемый городом-крепостью.
Каждая из стен отгораживала отдельный район. Место за внешней занимали королевские войска и их расставленные тут и там казармы. За внутренней, посередине города, находились государственные учреждения, где работали чиновники. Здесь же, на стоящих рядами складах, под строгим присмотром стражи хранилась провизия. А между цитаделью и внешним обводом обитали горожане, и именно это место и являлось настоящим сердцем города.
Среди домов виднелось несколько площадей, самой крупной из которых была центральная, уставленная бесчисленными лавочками со всевозможными товарами — от овощей до готовых лакомств. Окружённые разномастной толпой, их хозяева самозабвенно зазывали покупателей, женщины в возрасте торговались с купцами, выискивая продукты посвежее, а молодёжь, сбежавшаяся на запах мяса, разбирала сочный шашлык. Казалось, ничто, кроме прихода ночи, не могло прервать шум площади, вечно переполненной в эти часы. Однако именно так и случилось, стоило лишь паре незнакомцев выйти из пятиэтажного здания, с трудом втиснувшегося среди прочих.
Вся площадь замерла, не в силах отвести глаз от новых лиц. Сначала все взгляды остановились на девушке лет примерно двадцати, со сверкающими, словно обсидиан, глазами с длинным разрезом и густыми чёрными волосами, собранными в хвост. Гладкая кожа сияла и жемчужно переливалась под лучами солнца. Но больше всего в ней привлекала неуловимая грация красавицы из далёких земель. Простая светло-коричневая мантия смотрелась на ней как роскошное платье.
А вот пол её спутника оставался загадкой, поскольку всё, что могло на него указать, было скрыто.
— Тёмный Воин… — прошептал кто-то в толпе.
Он выглядел именно так — закованный в роскошные, сияющие воронёные доспехи, переливающиеся оттенками фиолетового и украшенные золотой отделкой. Забрало глухого шлема не позволяло увидеть лица. На спине торчали из-под алой накидки рукояти двух больших мечей — оружие было под стать его могучей фигуре.
Они посмотрели по сторонам, и воин в доспехах первым зашагал через площадь, а спутница последовала за ним. Остолбеневшие прохожие перешёптывались, глядя им вслед. Впрочем, ими владело скорее любопытство, чем страх или настороженность при виде вооружённых незнакомцев, поскольку те вышли из здания гильдии авантюристов — места, где могли найти себе работу охотники на монстров. Появляющимися у входа в гильдию вооружёнными людьми тут никого было не удивить, тем более что, пока пара спускалась на площадь, мимо успели пройти несколько других авантюристов с оружием. Самые зоркие из зрителей уже подметили цепочки с медными жетонами, висящие на их шеях, что лишний раз подчёркивало: зевак в первую очередь заинтересовали привлекательная внешность девушки и отменный доспех её спутника.
Пара молча двинулась по неширокой улочке. В колеях от колёс переливалась на солнце вода. Улицу толком не вымостили, и шагать по грязи было нелегко. Здесь ничего не стоило поскользнуться, но оба странника обладали отличным чувством равновесия и умело балансировали на ходу, идя по разбитой дороге не медленнее, чем по мостовой.
Ступая всё такой же лёгкой походкой, девушка убедилась, что рядом никого нет, и обратилась к своему спутнику:
— Господин Айн…
— Нет, — оборвал её на полуслове Айнз, с ног до головы облачённый в доспехи. — Меня зовут Момон. А ты — не Нарберал Гамма, одна из Плеяд Великой подземной гробницы Назарик, а Набэ, спутница Момона и такая же авантюристка, как и он.
— Ой! Прошу прощения, господин Момон!
— Не нужно «господинов». Мы с тобой приятели, обычные авантюристы. Твоя почтительность вызовет ненужные вопросы.
— Простите, но я не смею считать себя приятельницей высшего существа! — воскликнула Нарберал, но Айнз жестом велел ей говорить тише и ответил голосом, в котором смешались усталость и недовольство:
— Я ведь уже не раз объяснял: в этих землях я Момон Зэ Дарк… нет, лучше просто Момон. Твой товарищ. Так что хватит звать меня господином. Это приказ.
Нарберал помялась и нехотя ответила:
— Как вам будет угодно, М-Момон.
— Вот, другое дело. Хотя лучше бы обращалась на «ты», как и полагается товарищам. Всё-таки «вы» подчёркивает, что мы не так уж близки.
— Но это же будет неуважительно по отношению к вам… — попыталась возразить Нарберал, и Айнз раздражённо схватил её за плечо:
— Никто не должен узнать, кто мы. Тебе ясно?
— Так точно! Я вас не подведу.
— Опять эти церемонии… Впрочем, ладно. Главное — всегда будь начеку.
— Как вам будет угодно, М-Момон. Но подхожу ли я на эту роль? Разве прекрасная и добрейшая госпожа Альбедо не справилась бы с ней лучше меня?
— Справилась ли бы Альбедо? Хммм… — протянул Айнз, и в его голосе отразилась вся широкая гамма чувств. — Её долг — управлять Назариком, пока меня нет рядом.
— Простите, что осмеливаюсь вам перечить, но ведь управлять Назариком мог бы и господин Коцит, да и любой страж этажа был бы рад послужить вам. С другой стороны, кто сможет оберегать вас лучше, чем прекраснейшая и нежнейшая госпожа Альбедо?
В ответ Айнз только застонал.
Когда он заявил, что хочет лично посетить город, больше всех его отговаривала Альбедо, как только поняла, что он не намерен брать её с собой. Отказать было непросто, поскольку она уже сопровождала Айнза ранее, когда тот покидал гробницу в одиночестве, не желая тащить с собой большой эскорт. Но теперь это была не прихоть, а чётко спланированная вылазка, и уступить Альбедо он не мог.
Конечно, стоило отдать приказ, и она, как и любой из стражей, с радостью бы подчинилась, смирив свои желания. Но Айнз не одобрял такого подхода и не хотел подавлять волю стражей, кропотливо созданных его соратниками по гильдии.
Увы, как бы Айнз ни пытался переубедить её, Альбедо оставалась непреклонна. Казалось, они будут спорить вечно, пока Демиург не прошептал что-то главе стражей на ушко. Как ни удивительно, та тут же согласилась, а после даже проводила своего господина нежной улыбкой, выражающей полное смирение. Айнзу так и не удалось выяснить, что же такое нашептал ей Демиург, и столь резкая перемена в её настроении являлась лишним поводом для беспокойства.
— Я хочу быть уверен, что Назарик в надёжных руках. Альбедо — единственная, кому я полностью доверяю, поэтому она и осталась там.
— Ну разумеется! Значит, для вас нет никого ближе госпожи Альбедо?
Разумеется, сказать на это: «Ну, наверное, так и есть», Айнз не мог и просто кивнул в ответ, после чего продолжил, подняв правую руку, облачённую в металлическую перчатку, и водя в воздухе безымянным пальцем:
— Я понимаю, что это опасная затея. Но мне нужно было отправиться лично. Этот мир нам совершенно незнаком, и если бы я раздавал вам распоряжения, не высовываясь из Назарика, то неизбежно совершал бы ошибки. Мне нужно своими глазами взглянуть, что творится снаружи. Наверное, можно было изыскать и другие варианты, но у нас такая уйма неизвестных, что я всё равно бы не находил себе места.
— Разумеется. Не смею больше вас беспокоить, — со всей серьёзностью ответила Нарберал.
Поглядывая на неё через прорезь в шлеме, Айнз задал ещё один мучивший его вопрос:
— Между прочим, скажи, ты тоже считаешь людей низшими существами?
— Безусловно. Это ничего не стоящие отбросы. — Ответ последовал так быстро, что в его искренности не приходилось сомневаться.
— Ну конечно, в этом ты полностью сходишься с Альбедо, — пробормотал Айнз так тихо, что Нарберал его не услышала, и продолжил: — Наверное, нельзя было отправлять тебя в город людей, раз ты о них такого невысокого мнения. Всё-таки мне следовало бы для начала получше узнать своих подчинённых.
Одна из причин, по которой он не взял с собой Альбедо, состояла именно в том, что она считала людей низшими существами. Приведи он её в полный людей город, и наверняка, стоило бы только ему отвернуться, она тут же устроила бы кровавую баню. Да и навыков маскировки у неё не имелось, а значит, нельзя было спрятать крылья и рога.
Впрочем, была и другая причина, которую он ни за что не решился бы назвать. Айнз не верил, что он сам, простой офисный служащий, сможет планировать работу целой организации, опираясь только на поступающие от подчинённых сведения и не взглянув на всё своими глазами. Другое дело — Альбедо, у которой к этому талант, и именно ей придётся заниматься всем, пока его нет в Назарике. Если под рукой умелый подчинённый, лучше передать дела ему, чтобы недалёкий начальник не наломал дров. Тем более что Альбедо привязана к нему двумя цепями: любовью и преданностью, и с ней за судьбу Великой подземной гробницы Назарик можно было не волноваться.
«Любовь…» — стоило главе стражей появиться перед ним или сказать о своих чувствах, как Айнз вновь вспоминал, как недостойно он с ней поступил, поправив описание этого персонажа и заставив её в себя влюбиться. Перед самым закрытием игры он полез в настройки Альбедо и вписал туда: «Влюблена в Момонгу» — то есть в него, в Айнза. Всё это, разумеется, было лишь небольшой шуткой, ведь он никак не предполагал, что перенесётся в другой мир.
Конечно, с одной стороны, саму Альбедо это нисколько не смущало, но с другой, что бы сказал Табула Смарагдина, узнай он об ужасном проступке своего друга? Что бы Айнз почувствовал на его месте, если бы товарищи по гильдии исказили созданный им характер НПС? Да и разве мог он простить себя за то, как откровенно пользуется преданностью Альбедо?
Айнз помотал головой, отбросив неприятные мысли. После того как он оказался в теле нежити, возникающие у него сильные эмоции быстро затухали, но мелкие переживания терзали совсем как прежде. Интересно, если обратиться в нежить всем своим естеством, избавит ли это от чувства вины?
Размышляя об этом, Айнз повернул к Нарберал укрытую шлемом голову:
— Набэ. Я не требую от тебя отбросить эти мысли, но хотя бы держи себя в руках. Ведь мы пришли в город людей и пока мало что о нём знаем. Например, неизвестно, насколько сильных противников мы можем здесь встретить. Постарайся не настраивать против себя окружающих.
И когда Нарберал замерла в глубоком поклоне, подчёркивающем её преданность и покорность, он продолжил:
— И ещё кое-что. Когда мы бьёмся всерьёз или хотим убить противника, люди чувствуют эту жажду крови, и она вселяет в них ужас. Не знаю, испытываешь ли ты нечто подобное, но никому не показывай своей истинной силы, пока я тебе не прикажу. Ясно?
— Как вам будет угодно, М-Момон.
— Вот и отлично. Так, что-то я не вижу здесь обещанного трактира, — заметил Айнз, оглядываясь по сторонам.
Кругом виднелись открытые лавки и снующий туда-сюда народ. Чуть поодаль тащили какой-то груз ремесленники в рабочих фартуках, но то, что ему требовалось, пока не попалось на глаза.
Поскольку ни Айнз, ни Нарберал не умели читать на принятом в королевстве языке, он искал на фасадах стоящих в ряд лавок вывеску с характерным рисунком. Наконец-то найдя его, Айнз прибавил шагу. Нарберал не отставала.
Сбив грязь с сабатонов, он поднялся на крыльцо в пару ступенек, обеими руками распахнул двустворчатые двери и вошёл внутрь. Свет через закрытые ставнями окна почти не проникал, и глаза, привыкшие к сиявшему на улице солнцу, поначалу ничего не видели бы в полумраке. Впрочем, Айнз, обладавший «Видением в темноте», без труда всё различал.
Внутри оказалось весьма просторно. Первый этаж занимала харчевня: у дальней стены располагалась стойка, за ней пара полок с десятками выстроившихся в ряды бутылок, а в стороне от них, надо полагать, дверь на кухню. В углу крутой спиралью поднималась ведущая наверх лестница. По словам регистраторши из гильдии, второй и третий этажи занимали гостевые комнаты.
За круглыми столиками сидели гости заведения, в основном мужчины, по виду которых нетрудно было заключить, что они привыкли решать вопросы кулаками. И сейчас все они внимательно следили за Айнзом и Нарберал, по всей видимости оценивая, кто стоит перед ними. Их появление не вызвало интереса только у девушки, которая устроилась в углу зала и сосредоточенно разглядывала стоявший перед ней флакон.
Оглядевшись, Айнз поднял под шлемом несуществующую бровь. Он предполагал, что местечко будет низкопробным, но чтобы настолько? В «Иггдрасиле» тоже хватало неприглядных локаций, имелись они и в гробнице Назарик, которой он правил. Скажем, покои Герцога Ужаса или Ядовитая яма. Но здесь была мерзость другого рода.
На полу валялись огрызки и ещё не просохли липкие лужицы, на стенах красовались подозрительные пятна, а заметённые в угол объедки уже покрылись плесенью.
Вздохнув про себя, Айнз вгляделся в глубь зала, где заметил мужчину в перепачканном фартуке. Засученные рукава обнажали толстые руки с бесчисленными шрамами не то от мечей, не то от когтей какого-то зверя. На лице застыло свирепое выражение, а на идеально выбритой, без единого волоска, голове тоже красовался шрам. И сейчас этот человек, больше смахивающий на вышибалу, чем на хозяина трактира, мрачно уставился на Айнза, не выпуская из руки швабры.
— Нужна комната? На сколько ночей? — прогудел он глубоким басом.
— На одну, если можно.
— Медный жетон? Койки в общей комнате станут в пять медяков, — безапелляционно заявил хозяин. — Кормёжка — овсянка и овощи. Хотите мяса — с вас ещё медяк. Ну, и вместо овсянки может быть хлеб позавчерашней выпечки.
— Возможно, для нас найдётся отдельная комната?
Хозяин насмешливо хрюкнул:
— В этом городе всего три трактира селят авантюристов, и из них мой самый паршивый. Так как ты думаешь, почему в гильдии вас направили именно ко мне?
— Не представляю. Может, расскажете? — не раздумывая, ответил Айнз, отчего брови трактирщика полезли на лоб, и он раскатисто гаркнул:
— Так пораскинь мозгами! Или под твоим роскошным шлемом ничего нет?
Однако Айнз оставался совершенно спокоен. После недавнего боя эти слова трогали его не больше, чем жалобы обиженного ребёнка. И сам бой, и последовавший за ним допрос пленников помогли Айнзу оценить, насколько он силён, и теперь давить на него не имело смысла.
Заметив это, хозяин одобрительно хмыкнул:
— А ты не робкого десятка. У меня живут в основном авантюристы с медными и железными жетонами. Если вы не слабаки, то есть шанс встретить здесь товарищей, чтобы вместе пойти на задание. Поэтому народ и останавливается у меня — чтобы найти подходящих ребят и сколотить группу.
Смерив гостя строгим взглядом, трактирщик продолжил:
— Можете безвылазно сидеть в своей комнатушке, дело ваше, но так вы ни с кем не познакомитесь. А без верно подобранной группы против монстров долго не протянуть. Поэтому новенькие, которые ещё мало кого знают, обычно селятся в общей комнате. Так что спрашиваю в последний раз: вам койки в общей или свою?
— Свою, на двоих. Еда не нужна.
Хозяин недовольно цокнул языком:
— Пхе, я же как лучше хотел. Намекаешь, что доспехи у тебя не только для красоты? Ладно, забыли. За ночь с вас семь медяков. Разумеется, деньги вперёд. — И он протянул ладонь.
Под теми же испытующими взглядами пара направилась к трактирщику за стойкой, и в этот момент кто-то из завсегдатаев выставил ногу в проход, преградив им путь. Айнз замер и, не поворачиваясь, одними глазами осмотрел его. Тот уставился на новичков с наглой ухмылкой, как и его сгрудившиеся за столом приятели.
Ни трактирщик, ни прочие люди вокруг и не подумали вмешаться. Части окружающих не было до них дела, а остальные будто уже ожидали начала увлекательного зрелища, в том числе те, кто тайком следил за каждым их движением.
— Ну и ну, — едва слышно выдохнул Айнз и аккуратно отодвинул ногу с пути.
Её владелец вскочил из-за стола, будто только того и ждал. Доспехов на нём не было, и под одеждой бугрились накачанные мышцы, а на шее висела такая же цепочка, как у Айнза, но с одним отличием — жетон на ней оказался железным.
— Слушай, это больно, вообще-то, — произнёс он угрожающим тоном и встал напротив Айнза, натянув по пути латные перчатки и сжав кулаки так крепко, что послышался металлический лязг.
Оба были примерно одного роста и теперь мерили друг друга взглядами с расстояния чуть ближе, чем нужно, чтобы махать кулаками. Первым нарушил тишину Айнз:
— Ясно. В закрытом шлеме много не увидишь. Я и не заметил, что там была нога. А может, она просто слишком коротка. Надеюсь, ты не в обиде?
— Ах ты ублюдок!..
Остро́та Айнза заставила глаза незнакомца блеснуть опасным огоньком. Но стоило его взгляду обратиться на стоявшую позади Нарберал, как ярость сразу сменило нечто иное.
— Ты, конечно, невежа, но так и быть, я сегодня великодушен. Отдай свою девку на ночь, и замнём это дело.
Айнз с трудом утерпел, чтобы не расхохотаться, и жестом остановил Нарберал, которая уже дёрнулась вперёд.
— Чего?
— Прости, ты до того отменно изобразил мелкого хулигана, что я еле удержался от смеха. Только не сердись.
— Что-о-о?! — незнакомец до того рассвирепел, что лицо его покрылось пятнами.
— Пока мы не начали махать кулаками, ответь-ка мне на один вопрос. Ты сильнее Газефа Стронова?
— Стронова?.. Да что ты такое несёшь?
— Что ж, по твоей реакции и так всё ясно. Значит, нам не подраться даже в шутку. Подъём!
Айнз резко выбросил вперёд руку, схватил наглеца за ворот, и всего через мгновение тот уже висел в воздухе. Не в силах не то что освободиться, но даже оказать сопротивление, он сумел лишь выдавить протяжно-удивлённое «О-о-о!», тут же подхваченное всем залом. Каждый из зрителей прекрасно представлял, какой чудовищной силой надо обладать, чтобы поднять взрослого мужчину одной рукой. Прокатившийся шум затих, и все затаили дыхание.
Айнз не стал тянуть и с лёгкостью отшвырнул болтавшего ногами грубияна. Бросок выглядел небрежным, но увесистая туша взлетела чуть ли не до потолка и, описав параболу, грохнулась прямиком на столик. По харчевне разнеслись грохот падения, звон разбитой посуды, треск сломанной столешницы и стоны боли.
Повисла ошеломлённая тишина… пока сидевшая за этим столиком девушка не испустила нечеловеческий вопль, как будто прощаясь с жизнью. С первого взгляда можно было подумать, что её испугало рухнувшее прямо перед ней тело, но причина этого крика явно заключалась в чём-то другом.
— Ну, что решили? Может, навалитесь разом? А то время дорого, я не намерен долго возиться с вами, — обратился Айнз к тем, что сидели за одним столом с летуном.
Приятели мигом смекнули, чем это может закончиться, и низко склонили головы:
— Н-нет, постой! Прости нас, умоляем! Зря наш друг к тебе полез!
— Как скажете. Вы не доставили мне хлопот. Только заплатите хозяину за разбитый стол.
— Разумеется! Сейчас прямо и заплатим, куда мы денемся?
Но стоило только подумать, что он решил этот вопрос, как Айнза снова окликнули:
— А ну-ка, подожди!
Теперь его остановила девушка, которая только что кричала. Лет двадцати или чуть меньше с виду, с рыжими волосами, достаточно короткими, чтобы не мешать. Впрочем, она даже не потрудилась подровнять их. Если её причёска что-нибудь и напоминала, то птичье гнездо. Не сказать, чтобы она была дурна лицом, но явно никогда не пыталась прихорошиться, а сейчас к тому же ещё и недовольно нахмурилась. Здоровый загар, мускулистые руки и мозоли от меча на ладони создавали впечатление, что перед вами в первую очередь воин, а уж потом женщина. На груди в такт быстрым шагам резко раскачивался на цепочке маленький железный жетон.
— Ты что себе позволяешь?!
— О чём речь?
— Хочешь сказать, ты ещё и не понял, что натворил? — закричала воительница, указывая на разбитый стол. — Из-за того, что ты бросил на меня того мужика, моё зелье — моё драгоценное зелье — разбилось! О чём ты только думал, когда швырял эту чёртову тушу?
— И что дальше?
— Что дальше! Он ещё спрашивает?! — Глаза девушки вспыхнули огнём, а в голосе зазвучали угрожающие нотки. — Плати теперь за разбитое зелье!
— Это всего лишь зелье.
— Я экономила каждый грош, недоедала и из последних сил выбивалась, чтобы скопить на него денег! А ты умудрился его разбить! Зелье, которое я сегодня, только сегодня успела купить! Которое могло бы спасти мою жизнь в самой опасной передряге! И ты мало того, что растоптал мои мечты, так ещё и смеешь отпираться! Не выводи меня из себя!
Девушка приблизилась к Айнзу ещё на шаг, и глаза её налились кровью, как у разъярённого быка. Айнз подавил вздох. В самом деле, кто виноват, что он даже не подумал посмотреть, куда закинуть того нахала? Однако оставалась веская причина, по которой он не был согласен платить за ущерб.
— Так стряси деньги с него. Не пытайся он так дерзко подставить мне ногу, ничего бы и не случилось. Верно? — Через прорезь в шлеме Айнз грозно взглянул на приятелей пострадавшего.
— А-ага…
— Ну, что поделаешь…
— Мне, в общем-то, без разницы, — заявила воительница. — Если у вас есть такое же зелье или нужная сумма, давайте сюда. Один золотой и десять серебряков.
Сидевшая за столом компания уставилась в пол. Похоже, денег у них не было, и девушка вновь обернулась к Айнзу:
— Так я и знала. Они вечно напиваются тут до чёртиков, откуда у них такие деньги? А вот ты, я смотрю, разжился роскошным доспехом. Уж одно-то целебное зелье у тебя найдётся!
Теперь стало ясно, почему девушка сразу прицепилась к нему. Этот спор мог вылиться в определённые проблемы, и, немного поразмыслив, Айнз смирился и уточнил:
— Есть, не спорю. Значит, простое целебное зелье?
— Конечно! Я столько трудилась…
— Ладно-ладно, это я слышал. Будет тебе зелье. Обойдёмся без денег, договорились?
Айнз достал Малое зелье исцеления и передал его девушке. Та без видимой радости приняла его и недоверчиво осмотрела.
— Надеюсь, на этом вопрос исчерпан?
— Пожалуй, да. Во всяком случае, пока.
Видимо, собеседница ещё не считала, что дело полностью улажено, но Айнз уже и думать о ней забыл. Его больше беспокоила Нарберал, которая того и гляди могла натворить что-нибудь непоправимое. Она едва сдерживала гнев, что, судя по обеспокоенным взглядам, уже успели заметить и другие посетители харчевни.
— Пойдём, — бросил ей Айнз, и в его интонации звучало: «Держи себя в руках».
Как ни в чём не бывало он подошёл к трактирщику, достал из-за пазухи кожаный кошель, извлёк из него одну серебряную монету и положил в грубую ладонь. Спрятав монету в карман штанов, тот вытащил горсть медяков, вложил их в перчатку Айнза и бросил на стойку ключ.
— Твоя сдача — шесть медных монет. Как подниметесь, первая дверь направо. К каждой кровати приделан сундук — можете запереть свои вещи. Наверное, знаете сами — но даже не думайте подходить к чужим комнатам, чтоб не нарваться на неприятности. Хотя, если вы собрались дать людям знать, на что способны, то прославиться можно и так. Только смотрите, чтобы ваши проблемы не стали моими!
Взгляд трактирщика на мгновение остановился на задире, всё ещё лежавшем на полу, а Айнз миролюбиво кивнул.
— Как скажете. И не могли бы вы приготовить нам самое необходимое для выполнения заданий? Мы потеряли своё снаряжение, а в гильдии нас заверили, что здесь помогут, стоит только попросить.
Хозяин пристально оглядел Нарберал и Айнза, уделив особое внимание его кожаному кошелю.
— Ладно, договорились. К ужину всё будет готово. Но и вы приготовьте один золотой.
— Отлично. Что ж, Набэ, пойдём.
Пара поднялась по старой скрипучей лестнице и направилась к своей комнате.
Стоило Айнзу скрыться из виду, как приятели неудачливого задиры бросились к нему, чтобы поднять и подлатать целебной магией. Словно по сигналу, затихший зал харчевни загудел разговорами:
— Здорово ты его недооценил!
— Это точно. Нам с ним не тягаться. И откуда у него такая силища?
— А из оружия — только пара больших мечей. Он явно уверен в себе.
— Что за дела! Неужто ещё один тип, который может нас всех раскидать?
В торопливых возгласах слились восхищение, удивление и страх. Впрочем, все в трактире сразу поняли, что Айнз — необычный человек. Прежде всего, на это указывала его экипировка. Полный латный доспех далеко не каждому по карману, и позволить себе такой может разве что бывалый авантюрист, успевший выполнить не одно задание. Накопить на подобную броню с помощью одних лишь вознаграждений от гильдии мог только обладатель серебряного жетона, если не выше. Конечно, бывает, что кому-то доспехи перешли по наследству, а кто-то и вовсе нашёл их на поле боя или откопал в древних руинах. Потому всем сразу захотелось проверить, насколько силён их владелец.
Местные авантюристы считали друг друга не только товарищами, но и соперниками, и подобные сцены испытания тех, кто появлялся здесь впервые, повторялись из раза в раз. Практически всем присутствовавшим пришлось пройти через это, но так легко, как эта парочка никому не известных владельцев медных жетонов, ещё никто не отделывался. Теперь никто не сомневался, что, будь они союзниками или конкурентами, едва ли кто-то сможет превзойти их в силе.
— И как нам теперь с ними обращаться?
— Я той красавице и слово сказать побоюсь.
— Их всего двое — может, возьмём к нам?
— Так ведь, небось, придётся слёзно упрашивать.
— Интересно, какое у него лицо под шлемом?
— Всю ночь буду сидеть под стеной их комнаты и подслушивать!
— А ведь он вот так взял и помянул Газефа Стронова, сильнейшего воина страны?
— Может, он ученик капитана гвардейцев?
— Очень может быть.
— Я это выясню, положитесь на слух искусного вора!
Пока завсегдатаи на все лады обсуждали новоприбывшую парочку, трактирщик направился к той самой авантюристке, что получила зелье от Айнза.
— Эй, Брита.
— Мм? Чего тебе?
Брита, всё это время рассматривавшая красный пузырёк, с неохотой перевела взгляд на хозяина трактира.
— Ну и что это за зелье?
— А я знаю?
— Да ладно тебе, не дурачься! Ты бы его так жадно не схватила, не знай ему цену.
— А что мне оставалось? Хотя я и вправду таких зелий в жизни не видала. Да и ты, я гляжу, тоже — не зря же подошёл посмотреть, — проницательно заметила она.
— Но не пожалеешь потом? Он ведь и правда разбил твою склянку. Не боишься, что новое зелье окажется дешевле твоего?
— Пришлось рискнуть. Но, думаю, сегодня удача на моей стороне. Всё-таки тот великан в дорогущих доспехах достал своё зелье уже тогда, когда узнал цену моего.
— Вот как.
— Никогда не видела лечебных зелий такого цвета. Возможно, эта штука довольно редкая. Отказаться от такого — всё равно что забраться в логово дракона и вернуться ни с чем. Ладно, завтра отнесу его на оценку. Посмотрим, чего оно стоит.
— Правильно. Тогда давай я заплачу за оценку, а заодно познакомлю тебя с большим знатоком в этом деле.
— С чего бы?
Брита нахмурила брови. Хозяин таверны, конечно, не был злодеем — скорее, его можно было бы назвать добросердечным, несмотря на внешний вид, — но никому бы не стал помогать даром. У него явно было что-то на уме.
— Ладно, ладно, не смотри так недоверчиво. Я просто хочу знать, какой эффект у этого зелья, только и всего.
— И ничего больше?
— Истинно так. Недурные условия, правда? К тому же я сведу тебя с лучшей зельеварщицей города — Лиззи Балеаре.
Брита слегка удивилась. Оружейники и прочие торговцы в Э-Рантеле, где было полно наёмников и авантюристов, процветали всегда, но целебные зелья пользовались спросом особенно. Целителей здесь было куда больше, чем в обычном городке, и лучшей среди них считалась Лиззи Балеаре, которая умела приготовить самые сложные зелья. Едва услышав её имя, Брита уже не могла отказаться.
Дверь захлопнулась за их спинами. В комнате гостей встретили лишь пара деревянных кроватей с сундуками в ногах и небольшой столик. Через раскрытые ставни внутрь проникали свежий воздух и дневной свет. Осмотревшись, Айнз слегка расстроился. Конечно, не стоило ждать от стоящего на окраине трактира той же чистоты и изысканной обстановки, что и в Назарике, но эта комнатушка выглядела слишком бедно.
— Господин Момон, вам не следовало останавливаться в таком месте.
— Отнюдь, Набэ. Наша задача — стать в этом городе авантюристами, преуспеть в своём ремесле и прославиться. А до тех пор вполне уместно жить по средствам, — успокоил её Айнз, так и не раскрыв своих мыслей.
Он закрыл окно, и пара осталась в темноте, в которой едва светились щели ставень. Обладающим ночным зрением Айнзу и Нарберал это обстоятельство ничуть не мешало, но никто другой не разглядел бы ни зги.
— Однако же работа авантюриста… выглядит весьма унылой.
Авантюрист. Человек, которого ведёт к приключениям жажда непознанного. Айнза всегда манило это слово. В «Иггдрасиле» подобная карьера казалась ему лучшей стезёй для игрока, но регистраторша из гильдии познакомила его со всей обыденностью и скукой такой жизни.
В сущности, авантюристы оказались просто наёмниками, истребляющими монстров. Впрочем, им доводилось заниматься и тем, о чём так мечтал Айнз. Скажем, искать реликвии древнего государства, разрушенного пару сотен лет назад злыми духами, или исследовать новые земли, но по большей части они охотились на монстров. Те обладали самыми разными способностями, и потому авантюристы, представлявшие собой весьма пёструю компанию, оказались способны подыскать к ним ключ и справлялись куда лучше воинов местных государств. Казалось бы, у них было немало общего с героями компьютерных игр, несущими на своих плечах судьбы мира, но в жизни всё оказалось иначе.
Нетрудно понять правителей, не жаловавших вооружённых людей, которые им не подчинялись. Поэтому, даже подзаработав денег, в обществе авантюристы оставались никем. Более того, власти не брали их на довольствие, считая, что нанимать от случая к случаю куда выгоднее, чем платить жалование. Решение в духе современных корпораций. И как некоторые компании обходятся без временных сотрудников, так и отдельным странам хватало для борьбы с монстрами собственной армии, и там авантюристам приходилось ещё хуже. В теократии Слейн их попросту не было, да и в Бахаруте с приходом нынешнего императора им приходилось несладко. Во всяком случае, на это жаловалась регистраторша из гильдии.
Айнз с трудом сдержал вздох. Нередко работа, о которой ты мечтал, на деле оказывается не такой уж замечательной.
Он махнул рукой, и чёрные доспехи испарились вместе с висевшей за спиной парой мечей, обнажив костяную фигуру, увешанную магическими предметами.
Под тёмными очками вспыхивали и затухали два красных огонька, напоминавших лазерные прицелы. На голове красовался серебряный венец с аметистом, похожий на ощетинившуюся шипами розовую лозу. Он был одет в рубаху блестящего чёрного шёлка с длинными рукавами и мешковатые штаны, подвязанные чем-то, больше напоминавшим чёрный пояс каратиста, нежели ремень. На ногах — коричневые короткие сапоги из грубой кожи. Сняв перчатки, Айнз оголил костяные пальцы, на каждом из которых, не считая безымянных, красовалось по кольцу. С его шеи свисала цепочка с серебряным медальоном в виде льва, а спину закрывал багровый плащ.
Обычно, чтобы усилить вещь, в «Иггдрасиле» в неё вставляли кристаллы данных, и облачение часто выглядело слишком пёстрым — его части плохо подходили друг к другу. Многим игрокам не нравилось смешивать предметы, сделанные на западный и восточный манер, и разработчики пошли им навстречу, выпустив обновление, которое позволяло при соблюдении нескольких условий изменять внешний вид вещей, не теряя при этом их характеристик. Так, чёрный доспех Айнза, ещё недавно покрывавший его тело, был создан при помощи заклинания «Криэйт Грэйтер Айтем»[4], но, чтобы носить его, требовалось выполнить ещё несколько условий. Сейчас на нём оставались «Очки меткого удара», «Корона защиты разума», «Паучье одеяние Чёрной вдовы», «Чёрный пояс», «Рукавицы Ярнгрейпр», «Медальон Немейский лев», «Сапоги ускорения» и ещё…
В «Иггдрасиле» многие торговали не столько вещами, сколько кристаллами данных, но находились и те, кто, создав предметы более высокого качества, продавали старую экипировку. С этим была связана одна проблема: создатели могли назвать свои предметы почти как угодно, если избегали личных оскорблений или перечня запрещённых слов.
Вещи с непонятными названиями не пользовались спросом, и, пусть даже предмет для переименования практически ничего не стоил, почти никому не хотелось этим заниматься. Поэтому, собираясь дать название новому предмету, большинство игроков ломало голову, подбирая что-нибудь из мифов или хотя бы из английского.
Впрочем, были и исключения. С кольцами возиться никто не желал, так что среди них встречались как вполне приличные «Кольцо 1», «Кольцо 2» и «Кольцо 3», так и безвкусно названные по пальцам — «Кольцо большого пальца», «Кольцо указательного пальца» и «Кольцо среднего пальца». А один из друзей Айнза, Воин Такэмикадзути, пользовавшийся для самых разных целей парой одати[5], назвал один из этих мечей, уже восьмой по счёту, просто «Такэмикадзути Мк 8».
Алая мантия Айнза подходила под общие правила: её название — «Некроплазменная мантия» — было позаимствовано из старого американского комикса о тёмном герое.
Все прочие предметы также относились к реликвиям на два класса ниже его привычного облачения. Брать с собой слишком сильные вещи он не желал по многим причинам, и этот набор стал разумным компромиссом.
Айнз уже разминал плечи, освобождённые от тяжёлых доспехов, когда к нему обратилась Нарберал:
— Что прикажете делать с той зловредной девицей?
— С той, чьё зелье мы разбили? Нам ни к чему с ней связываться. Если бы раскокали мою вещь, я бы тоже рассвирепел… — Вспомнив, что его нынешнее тело самостоятельно гасит сильные эмоциональные порывы, Айнз чуть помедлил и продолжил: — Наверное. Полагаю, что так. Разумеется, она упрекнула меня за эту небрежность.
— Но виной тому был жалкий человечишка, посмевший нарываться на драку с высшим существом. Ей следовало обвинить его!
— Может, и так, но ведь это я его отбросил. Разве не стоит отнестись к ней с пониманием? Кроме того, мы прибыли в город, чтобы прославиться как Момон и Набэ. И если отказаться заплатить за какое-то зелье, то мигом прослывём скупцами.
Едва ли это объяснение убедило Нарберал, но она покорно склонила голову, повинуясь.
— К тому же она опытнее нас. И наш долг, как новых людей в этой иерархии, помочь ей сохранить лицо.
Не касаясь медальона Немейского льва, Айнз повертел в руках новую цепочку, свисавшую на грудь.
«Обыкновенный металлический жетон, чего стоит его подделать? Впрочем, пусть на этот счёт голова болит у гильдии».
Болтавшийся на цепочке маленький медный жетон служил опознавательным знаком и доказательством силы авантюриста. Жетоны могли быть медными, железными, серебряными, золотыми, платиновыми, мифриловыми, орихалковыми и адамантитовыми. Авантюристам, доказавшим, что они доросли до следующего уровня, начинали выдавать более сложные задания, за которые и награда полагалась получше. Эта система помогала им не расстаться с жизнью раньше времени.
Айнз только-только выполнил все формальности и получил медный жетон, а та девушка уже могла похвастаться железным. Уважение к старшим, пускай и формальное, помогает продвинуться в любом обществе.
— Владыка Айнз, для вас даже адамантит — слишком мягкий металл. Вам бы больше подошли семицветные руды — апойтакарах[6] или скарлетит. Эти люди просто слепцы!
Грозно посмотрев на Нарберал, упомянувшую металлы, которые даже в «Иггдрасиле» считались исключительно редкими, Айнз сделал ей замечание:
— Набэ, напоминаю: пока мы в городе, зови меня Момон.
— Как прикажете, владыка Момон!
— Мне что, повторить? Просто Момон.
— П-прошу прощения, М-Момон.
— Это заикание напоминает издёвку. Впрочем, ладно. Не можешь обращаться на «ты» — пускай. Но зови меня Момоном, ясно?
— Как скажете, Момон.
Постукивая пальцем себя по лбу, Айнз глядел на Набэ, опять склонившую голову.
«Чего она так прицепилась к этому “вы”? Вот ведь упёртая… Ладно, посторонних тут нет, пока сойдёт и так».
— Ладно, давай обсудим дальнейшие планы.
— Слушаюсь!
Преклонив колено, Нарберал опустила голову в позе, в которой выслушивают приказы правителя. Айнз растерялся. Дверь, во избежание нежданных гостей, была заперта, но если бы сейчас их кто-то застал, то сразу бы догадался об их статусе.
«Не понимаю, почему ей так сложно называть меня Момоном? Ведь я ещё по пути к трактиру всё объяснил», — подумал Айнз и, уже почти оставив идею её переубедить, продолжил:
— Нам необходимо создать себе славу известных авантюристов. Мы нуждаемся в информации, которой владеют авантюристы — могучие воители, живущие в этом мире. И прежде всего нас интересуют слухи о таких же игроках из «Иггдрасиля», как я. Когда мы получим жетоны более высокого уровня, нам откроются более сложные задания и вместе с ними — доступ к более достоверным и ценным сведениям. А потому сейчас наша наиглавнейшая задача — стать успешными авантюристами.
Нарберал согласно кивнула, и Айнз перешёл к не менее насущному вопросу:
— Однако мы уже столкнулись с трудностями.
Он вынул скромный кожаный кошель, раскрыл его и высыпал содержимое на ладонь. Теперь там красовалось всего несколько монет, и среди них — ни одной золотой.
— У нас нет денег.
У Айнза было множество причин, чтобы отдать зелье после перепалки в баре, одна из которых — опасение, что у него не хватило бы денег расплатиться. Перспектива признаться в том, что они на мели, казалась слишком неприятной.
Нарберал восприняла эту новость с сомнением, и он продолжил:
— Конечно, деньги у нас имеются. Но практически все они из «Иггдрасиля», и я хотел бы оставить их на самый крайний случай.
— Но почему? Ведь вам уже довелось убедиться, что они ценятся и здесь.
— Да. Когда я недавно посетил деревушку Карне, я сравнил мою монету с обменными золотыми, которые в ходу в этих местах. За одну нашу дали два золотых. Но трудно предугадать, какие последствия нас ждут, расплатись мы золотом из «Иггдрасиля». Мы и представить не можем, сколько людей узнает о том, что здесь объявился игрок оттуда. И пока мы не поймём, что за мир нас окружает, я бы предпочёл не вводить в оборот наше золото.
— Игроки… дерзкие создания, равные вам по силе, которые в прошлом уже штурмовали Назарик? Вы говорите о них, владыка Айнз?
Услышав своё имя, старший лич поднял несуществующую бровь, но, как и в прошлый раз, не стал поправлять Нарберал.
— Именно. Нам ни на миг нельзя забывать об исходящей от них угрозе.
Хоть он — Айнз Ул Гоун — и мог похвастаться высочайшим сотым уровнем, но других игроков этим было не удивить. В общем-то, такого уровня достигли почти все игроки в «Иггдрасиле».
Айнз знал, что по силе находится где-то немного повыше среднего уровня. Причина была в его дурной привычке подбирать умения не по силе, а по тому, хорошо ли они подходили его образу заклинателя-нежити. Если прикинуть, сколько у него имелось предметов божественного уровня и таких, которые можно купить только за реальные деньги, можно было рассчитывать, что он окажется сильнее среднего игрока, но Айнз отлично знал, что всегда найдётся кто-нибудь ещё более могущественный.
Поэтому сейчас он предпочёл бы не связываться с другими игроками. Соперников, которым он мог бы проиграть, вступив в бой без должной подготовки, было не счесть. К тому же все игроки — люди и наверняка и в этом мире присоединились к таким же людям, как они.
Что, если такой человек столкнётся с Альбедо, считающей людей низшими существами? Тогда Назарик, а с ним и всю гильдию «Айнз Ул Гоун» могут объявить врагами человечества. Именно потому Айнз и опасался брать её с собой.
«Вот уж не думал, что даже Нарберал придерживается того же мнения».
Айнз не считал людей своими врагами, хотя без лишних раздумий убил бы любого, кто встанет у него на пути. А вот прямой конфронтации с игроками он всё-таки предпочёл бы избежать.
— Какое же всё-таки упущение…
— О чём вы?
— О том, как быстро мы прикончили Нигуна, толком его не расспросив. А ведь он явно знал больше прочих.
Из захваченных в Карне бойцов «Солнечного писания» в живых оставалось около десятка. Остальные не пережили допросов и, благодаря особому навыку Айнза, послужили материалом для призванной нежити. Припомнив, что удалось выудить из пленников, он грустно усмехнулся — скорее иронизируя над самим собой:
— А ведь большинство игроков наверняка присоединились бы к теократии Слейн.
В этом государстве поклонялись Шести Великим Богам, спустившимся на землю шестьсот лет назад. Со слов бойцов «Солнечного писания», теократия стояла на том, что человечество должно стремиться к процветанию, покоряя другие, более сильные, расы. Весьма вероятно, что игрока, считающего себя человеком, привлекла бы такая идеология.
Если в реальном мире человек являлся вершиной эволюции, то здесь представлял собой лишь одну из низших форм. Да, люди выстроили величественные города на равнинах, но само то, что им пришлось поселиться здесь, лишний раз подчёркивало их слабость. Жить на равнине опасно: негде укрыться, врагу ничего не стоит вас заметить. Причина того, почему этому слабому племени приходилось селиться у всех на виду, заключалась в том, что люди не могли видеть в темноте, не обладали достаточно сильными ногами и выносливостью, а потому в других местах тем более бы долго не протянули.
Впрочем, даже расам сильнее людей, создавшим развитые общества, не удалось завладеть всем материком целиком — все они растеряли своё могущество около пятисот лет назад, когда за эти земли сражались могучие существа, называемые Восемью Алчными Королями. Если бы не их распри, люди, вероятно, уже проиграли бы в борьбе за выживание и были бы истреблены. Разумеется, в таком мире логично встать на сторону людей. Именно потому Айнзу не хотелось связываться с теократией Слейн — существует опасность, что среди её сторонников есть игроки.
— Если нам срочно потребуются деньги, мы продадим мечи этих поддельных рыцарей из теократии, которые ты носишь с собой. Но сначала попробуем найти работу.
— Как прикажете. Значит, завтра вы желаете снова посетить гильдию?
— Конечно. Я бы хотел получше изучить город и разжиться всякими сведениями, но для этого нужны деньги. А значит, пока наша цель — работа.
— На всё воля владыки. Как ваша верная боевая служанка, я приложу все усилия, чтобы вам помочь.
— Вот как? Что ж, я рассчитываю на тебя, Нарберал.
Удовлетворённо хмыкнув в ответ на её низкий поклон, Айнз вновь произнёс заклинание, спрятав своё костяное тело под доспехами и наложив на себя иллюзию.
— Я иду изучать окрестности, а ты жди здесь.
— Позвольте отправиться с вами!
— Не нужно. Это лишь небольшая прогулка. Если получится, я ещё загляну на местное кладбище, которое, как говорят, огромно. А вот тебе следует остаться на случай, если кто-нибудь попытается сюда пробраться. Не отвлекайся ни на секунду. Думаю, пока нас не раскрыли, но не забывай: мы, без всякого преувеличения, среди врагов, а потому должны быть предельно осторожны.
— Как прикажете.
— И свяжись с гробницей в назначенный час.
Когда Айнз покинул комнату, Нарберал облегчённо вздохнула и потёрла глаза — взгляд, ещё мгновение назад острый, устало опустился в пол. На лице не осталось и следа бодрости, и даже хвостик из собранных в пучок чёрных волос бессильно поник.
Впрочем, усталость — это не повод нарушить приказ высшего существа. Нарберал напрягла все свои органы чувств, следя за происходящим вокруг. Задача скорее для вора; заклинатели были не так хороши в подобных делах, но её особый навык позволял компенсировать эту слабость:
— «Рэббит Эарс»[7].
Стоило заклинанию сработать, как на её голове выскочила пара очаровательных кроличьих ушек. Чуть шевеля ими и прислушиваясь к доносящимся звукам, девушка принялась за дело.
Это было одно из трёх заклинаний, которые игроки в «Иггдрасиле» прозвали кроличьей магией; второе, «Рэббит Фит»[8], повышало удачу, а третье, «Банни Тейл»[9], снижало враждебность монстров. При активации всех трёх у женских персонажей менялась ещё и одежда, из-за чего комбинация пользовалась огромной популярностью, но оставшиеся два Нарберал не требовались, и она не стала их читать. Впрочем, они и так были редким исключением в её арсенале, состоявшем преимущественно из боевой магии.
Убедившись, что никакой угрозы нет, она прочла заклинание «Месседж»[10]. Тут же, будто собеседница только того и ждала, в голове прозвучал красивый женский голос:
— В чём дело, Нарберал Гамма?
— Разрешите доложить.
С ней говорила Альбедо, глава стражей Великой подземной гробницы Назарик. Нарберал во всех подробностях изложила последние события, добавив в конце то, что так хотела услышать её собеседница:
— Владыка Айнз сказал, что вы, госпожа Альбедо, — единственная, кому он полностью доверяет.
— Ммм! — непередаваемо сладостный стон раздался в голове Нарберал. — Отлично. Отлично. Умница, Нарберал! Выставляй меня в хорошем свете и дальше! Это приказ главы всех стражей этажей!
Нарберал задумалась, можно ли такое называть приказом, но рассудила, что если сейчас идёт настоящая война за право стать супругой высшего существа, то куда же на войне без приказов?
Возбуждённый голос Альбедо тем временем звучал всё громче:
— Пока Шалтир в отъезде с другим поручением, я потихоньку подберусь ближе к владыке Айнзу! Буду раз за разом штурмовать его неприступную крепость, и если смогу закрепиться, то однажды она падёт! В день моего триумфа Шалтир будет рыдать от досады!
Ликующий крик главы стражей заставил Нарберал поморщиться, но та продолжала вслух предаваться сладостным мечтам о том, как поведёт своё наступление, пока неожиданно не перешла на серьёзный тон:
— Вот только почему ты решила мне помочь? Почему предпочла меня, а не Шалтир? Ты надеешься что-то получить взамен?
— Причина проста. Достаточно спросить себя: госпожа Альбедо или госпожа Шалтир должна сидеть подле владыки Айнза? На мой взгляд, вы больше достойны этой чести.
— Ах! Прекрасно! Ты правильно видишь будущее Назарика! Мне это нравится!
— К тому же сестрица Юри плохо ладит с госпожой Шалтир.
— А, Юри Альфа… Вот в чём дело. Могу ли я считать, что и остальные служанки на моей стороне?
Нарберал принялась перебирать в голове сестёр, начиная со старшей из Плеяд Юри Альфы.
— Полагаю, не всё так просто. Люпусрегина скорее склоняется к вам, а вот Солюшн — к госпоже Шалтир. За кого Энтома и Си-Зет, мне неизвестно. Думаю, они ещё не определились.
— Удастся ли переубедить Солюшн?
— Едва ли это возможно. Их с госпожой Шалтир роднит общее увлечение.
— Да, в самом деле… у неё те же дурные пристрастия.
Поддакивая Альбедо, Нарберал задумчиво склонила голову: увлечение Солюшн Эпсилон оставалось непонятным и для неё. Все люди, кроме одного человека, казались ей низшими существами, но у неё не было особенного желания их мучить. Одно дело — убить, если те встанут на пути или просто будут путаться под ногами, но зачем тратить на расправу столько времени?
— Ничего не поделаешь. Перетянем на мою сторону остальных служанок. И начнём, пожалуй, с Энтомы и Си-Зет.
— Думаю, это мудрое решение. Солюшн, как и Энтома, любит полакомиться человечиной, и если вам удастся перетянуть на свою сторону вторую, то и первая, вероятно, изменит своё мнение.
— Вот как?.. Хмм, понимаю. Но давай поговорим о другом. Будь так добра, расскажи, каким предстал перед тобой сегодня мой дорогой владыка Айнз?
— Конечно, как вам будет угодно.
Альбедо с упоением выслушивала доклад, пока не узнала, что Нарберал теперь делит одну комнату с Айнзом, — результатом чего стал нечеловеческий рык. За время их беседы Нарберал пришлось четыре раза заново читать заклинание, что немало удивило Айнза, когда тот наконец вернулся, но это уже совсем другая история.
Почувствовав странный запах, Брита несколько раз втянула ноздрями воздух. Видимо, ей не показалось, и вокруг в самом деле витал лёгкий аромат зелени: то ли какое-то лекарство, то ли раздавленный плод. Это был знак того, что она уже почти добралась до цели.
Пройдя по улице до квартала, где запах становился сильнее всего, Брита остановилась у самого большого дома и огляделась по сторонам. Все соседние строения были обращены витринами на улицу, скрывая мастерские где-то внутри, но здание перед ней будто состояло из трёх мастерских, переходящих одна в другую. Над дверью висела деревянная вывеска. Судя по ней и надписи на фасаде, Брита пришла куда нужно.
Когда она открыла дверь, раздался громкий звон колокольчика. Глазам предстала комната, где, судя по всему, принимали клиентов. Посередине друг напротив друга стояли две софы, вдоль стен — шкафы, забитые бумагами, а по углам — комнатные растения. Стоило сделать шаг, как послышалось: «Добро пожаловать!»
Голос был мужской, хотя говорящий был ещё слишком юн, чтобы назвать его мужчиной. В углу комнаты возился парень в потрёпанном рабочем фартуке, перемазанном соком каких-то плодов, которые, как догадалась девушка, наверняка и послужили источником приведшего её сюда едкого запаха. Половину лица скрывали длинные золотистые волосы, но рост и голос позволяли предположить, что юноше около пятнадцати. Даже Брита знала, как его зовут, и немудрено: он был известен в Э-Рантеле не только как внук настоящей знаменитости, но и благодаря собственному таланту.
— Нфирия Балеаре?
— Да, он самый.
Юноша отвесил торопливый поклон и тут же спросил:
— Позвольте поинтересоваться, что вас к нам привело?
— А, конечно. Подождите немного.
Покопавшись в кармане, Брита нащупала сложенную бумажку, которую вручил ей трактирщик, и, подойдя ближе, передала её юноше. Прочтя записку, он проговорил:
— Вот оно что. Хорошо, не могли бы вы показать мне то зелье?
Получив склянку из рук Бриты, Нфирия поднёс её к скрытым за чёлкой глазам — и атмосфера мгновенно переменилась. Юноша убрал волосы, открыв миловидные черты лица, которые в будущем наверняка должны были свести с ума немало девушек. Несмотря на молодость и приветливый тон, его взгляд был на редкость острым. Нфирия несколько раз моргнул, и в его глазах вспыхнул интерес. Взболтав зелье, он озадаченно наклонил голову:
— Простите, едва ли я смогу оценить его прямо здесь. Вы не против пройти со мной?
Брита последовала за ним в соседнюю комнату, которая казалась ужасно грязной и загромождённой — но лишь на взгляд непосвящённого. На столе теснились круглодонные колбы, мензурки и пробирки, стояли реторта, ступка, воронка, лампа, весы и какой-то причудливый сосуд, а у стены расположились шкафы, забитые минералами и лечебными травами. В нос ударил специфический запах, от которого, казалось, недолго и отравиться.
Навстречу вошедшим повернулась, смерив их внимательным взглядом, древняя старуха. Её лицо и руки были покрыты глубокими морщинами, а остриженные до плеч волосы оказались совершенно седыми. На ней был фартук, заляпанный зеленью даже больше, чем у Нфирии, и от неё сильно тянуло травами.
Парень торопливо воскликнул:
— Бабушка!
— Ну что, что случилось? К чему так кричать? Я и так тебя слышу. Слух меня ещё не подводит.
Бабушку Нфирии знали все — это была Лиззи Балеаре, лучшая зельеварщица в Э-Рантеле.
— Ты только посмотри!
Взяв зелье, она пригляделась, и её глаза вдруг впились в него с поразившей Бриту остротой, какую встретишь разве что у бывалого ветерана.
Впрочем, она им и являлась. В зельеварении без магии не обойтись, и мастера этого дела, разумеется, владели заклинаниями довольно высоких ступеней. Безусловно, с их помощью Лиззи запросто одолела бы Бриту в бою один на один.
— Это она… она его притащила? Эту легендарную вещь?.. Неужто это… «Кровь богов»?! Рассказывай скорее, что это за зелье!
— А?.. — удивлённо заморгала Брита, которая потому и пришла, что не знала ответа.
— Ты даже не представляешь, какое зелье к тебе попало! Где ты его нашла? В древних руинах?
— А? Н-нет, оно…
— До чего медлительная девчонка! Признавайся, где ты его нашла?! Ну не украла же в самом деле, а?
Брита опасливо съёжилась. Что за дела: она ведь не сделала ничего плохого, а её уже допрашивали как преступницу.
— Бабушка, не запугивай нашу гостью.
— Брось, Нфирия. Я её нисколько не запугиваю, ведь так?
«Ещё как запугиваете!» — хотела бы сказать Брита, если бы осмелилась, но вместо этого лишь сглотнула и призналась, как к ней попало зелье:
— Мне его… просто дали.
— Что?! — ещё суровее нахмурилась Лиззи. — Вот так просто?..
— Бабушка, подожди! Простите, Брита, а кто и почему вам его дал?
Ухватившись за протянутую Нфирией руку помощи, она рассказала о загадочном человеке в доспехах, но от этих слов лицо Лиззи только ещё больше сморщилось.
— Тебе известно, что зелья бывают трёх видов? — спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Первыми идут зелья из целебных трав. Они не исцеляют мгновенно, а просто помогают естественным восстанавливающим силам организма. Эффект слабый, зато цена бросовая. Для вторых используют травы и магию. Их эффект сильнее, но и они действуют не моментально. Такие лечебные зелья часто пьют авантюристы после битвы или когда выдастся передышка. А вот третий вид зелий чисто магический: их готовят, зачаровывая алхимический раствор. Действие их мгновенно, а эффект сравним с таковым у заклинаний, но и цена высока. Так вот, в твоём зелье я не вижу ни малейшей частицы целебных трав, а значит, оно целиком магическое. Однако…
Лиззи схватила склянку с синей жидкостью и сунула в руки Брите:
— Вот обыкновенное целебное зелье. Цвет совсем другой, верно? Как ни изворачивайся, целебные зелья в процессе приготовления всегда принимают синий цвет. А твоё — красное. Иначе говоря, процесс его приготовления отличается от нашего. Экземпляр, который ты притащила, необычайно редкий — да он может совершенно изменить то, как нынешние зельевары смешивают целебные зелья! Хотя вряд ли ты хоть что-то из этого поняла…
Едва договорив, она наложила на склянку пару заклинаний: «Эппрэйзал Мэджик Айтем»[11] и «Детект Энчант»[12]. Её лицо приняло выражение изумления, которое сменило нечто, напоминающее безумие. Сначала она захихикала, а потом разразилась хохотом и медленно обернулась с совершенно сумасшедшей улыбкой.
Внезапная перемена ошарашила Бриту настолько, что она не могла не то что говорить, но даже пошевелить пальцем.
— Ха-ха-ха! Так и знала!!! Ты только погляди, Нфирия! Вот оно, совершенное зелье! Идеальная форма, которой мы, зельевары, алхимики и все, кто посвятил себя созданию зелий, всё это время пытались добиться, но не могли!
Тяжело дыша и раскрасневшись от возбуждения, Лиззи протянула зелье Нфирии, сжимая склянку так крепко, будто уже никогда не собиралась выпускать из рук.
— Но ведь все зелья со временем портятся?
— Конечно, а как же иначе?
Нфирия, в отличие от Лиззи, не сходил с ума, но Брита заметила, что и его лицо порозовело от возбуждения. Хотя причины переполоха она не понимала, но то, что лучшие зельевары города не могли сдержать своего восторга, заставило её отчётливо ощутить, что она стала частью какого-то грандиозного события.
— Для зелий, созданных исключительно при помощи магии, используют алхимический раствор, который получают из минералов. И само собой, со временем такие зелья распадаются. Поэтому на них всегда накладывали заклинание «Презервейшн»![13] — заявила Лиззи и, выдержав паузу, добавила: — Во всяком случае, так было раньше.
Догадавшись, о чём говорит Лиззи, Брита внимательно уставилась на красную жидкость.
— Вот оно! То самое зелье! Никаких следов распада! Иными словами, оно совершенно! Если верить легендам, настоящее целебное зелье имеет тот же цвет, что и кровь богов. Эти слова передавались с давних времён! — Она тряхнула склянку, внутри которой плескалась красная жидкость, и продолжила:
— Разумеется, это лишь легенда, и зельевары шутят меж собой, что, видать, у богов просто синяя кровь… — Лиззи вновь прервалась и крепче сжала флакон в дрожащей руке. — Надо полагать, это оно и есть — зелье цвета крови богов.
Старуха умолкла, тяжело дыша. Нфирия успокаивающе гладил её по спине, а Брита так и стояла рядом, не в силах вымолвить ни слова, пока Лиззи не прервала затянувшуюся паузу:
— Ты, кажется, хотела узнать, какой эффект у этого зелья? Не хуже, чем у заклинания лечения второго уровня. Если не брать в расчёт редкость, то за него можно выручить не менее восьми золотых. А вот с учётом редкости… за неё могут доплатить столько, что многие будут готовы убить за эту бутылочку, лишь бы забрать её себе.
У Бриты пробежал холодок по спине. Ей, авантюристке с железным жетоном, мог сильно пригодиться лечебный эффект этого зелья, но то, что его ценность этим не ограничивалась, заставляло задуматься. В остром взгляде Лиззи ей теперь тоже мерещилась угроза — казалось, та только и ждёт момента, чтобы наброситься. Смущало и другое: почему тот закованный в броню великан расстался с зельем с такой лёгкостью? Кто же скрывается под глухим шлемом?
И пока Брита терзалась, ища ответы на всё новые вопросы, Лиззи решительно обратилась к ней:
— Слушай, а не хочешь его продать? Я щедро заплачу. Скажем, тридцать два золотых тебя устроят?
Брита выпучила глаза пуще прежнего. По её меркам эта сумма выглядела баснословной. На такие деньги семья из трёх человек могла бы прожить три года — если без особых запросов, конечно. Её охватили сомнения: зелье оказалось страшно ценным, но не отдавать же его так просто за тридцать два золотых? Когда ещё такая редкость хоть раз попадёт к ней в руки? С другой стороны, уйдёт ли она отсюда живой, если откажется?
Поняв, в каком смятении находится собеседница, Лиззи лишь разочарованно покачала головой и предложила другой вариант.
Когда следующим утром Момон, он же Айнз, вновь открыл дверь гильдии, то сразу же обратил внимание на стойку, за которой три женщины, улыбаясь, помогали толпящимся перед ними авантюристам. Воин, целиком закованный в броню, беззаботный лучник в лёгком снаряжении, священник с символом какого-то неведомого бога на одеянии, заклинатель-мистик в мантии и с посохом, относящийся к мистической школе, — кого здесь только не было.
Слева огромная дверь, справа — доска, увешанная листками пергамента, которых ещё вчера тут не было. Перед ней стояли авантюристы и о чём-то совещались.
Взглянув на всё это, Айнз направился к стойке, внутренне напрягшись и не ожидая ничего хорошего. Взгляды вокруг цеплялись за висевший на его шее медный жетон, а после скользили по броне и оружию. Примерно так же, как и вчера в трактире. Айнз тоже искоса поглядывал на авантюристов: на глаза попадались серебряные и золотые жетоны. Ни одного медного. С чувством, что предстоит игра на чужом поле, он подошёл к стойке. Одна из регистраторш как раз освободилась, к ней Айнз и направился.
— Простите, я хотел бы взять задание.
— Тогда выберите подходящее на доске позади вас и подойдите с пергаментом ко мне.
Айнз кивнул, чувствуя себя так, словно его костяное тело вот-вот прошибёт по́том. Вернувшись к доске и бегло обежав её глазами, он опустил голову.
«Нет, не прочесть».
Для него все местные языки автоматически переводились в обе стороны — таким, очевидно, было одно из правил этого мира. Вот только оно не распространялось на письменность. В прошлый раз женщина за стойкой проделала всю работу за него, и он понадеялся, что и в этот раз всё сложится так же. От отчаяния хотелось кричать и кататься по полу, но Айнз быстро восстановил самообладание и принялся торопливо искать варианты — сейчас способность, сопровождавшая перевоплощение в нежить, оказалась очень кстати.
Читать здесь явно умели не все, но Айнз стыдился признаться в собственной неграмотности, да и это неизбежно сыграло бы против него — люди бы стали смотреть на него свысока. Магические предметы, позволявшие читать тексты, он отдал Себасу и забыл забрать, а сам ещё со времён «Иггдрасиля» считал изучение подобных заклинаний совершенно бесполезным, полагая, что для такого случая достаточно разжиться свитками.
Он чувствовал себя полным дураком. Что стоило заранее продумать, как обойти своё незнание местного языка? Но сделанного не воротишь, и корить себя было поздно.
Нарберал тоже не умела читать на местном языке. Это конец. Полный провал.
Однако, несмотря на роившиеся в голове мысли, повелитель Назарика не имел права публично себя опозорить. Решившись, он схватил листок пергамента и зашагал к стойке.
— Я берусь за это задание.
Регистраторша с растерянностью взглянула на оказавшийся прямо у неё перед носом листок и с натянутой улыбкой ответила:
— Мне очень жаль, но оно предназначено для авантюристов с мифриловыми жетонами.
— Знаю, потому я его и взял.
Горделивые слова Айнза произвели впечатление, но в глазах женщины всё равно оставалось сомнение.
— Мм, понимаете…
— Я хочу взяться за это задание.
— О, прекрасно вас понимаю, но существуют правила…
— Глупые правила. Не маяться же мне с этими ничтожными, простыми заданиями до того дня, пока мне не позволят пройти испытание на следующий жетон?
— В случае если вы не справитесь, многие люди могут погибнуть, — отрезала регистраторша, и её строгий тон говорил, что она готова защищать репутацию гильдии, построенную кропотливым трудом множества авантюристов.
Айнз фыркнул, чувствуя, как в устремлённых на него взглядах стоящих вокруг авантюристов нарастает враждебность. Понять их было нетрудно: новичок едва здесь объявился, а уже насмехается над правилами, которые они так чтили. И если оболочку-нежить это нисколько не тревожило, то офисный служащий Сатору Судзуки готов был раскланиваться и рассыпаться в извинениях перед окружающими.
Кого Сатору терпеть не мог, так это клиентов, глухих к чужим аргументам и резко отвергающих его предложения, не желающих даже рассмотреть возможные альтернативы. Именно так себя и вёл сейчас Айнз. Это было настолько неприятно, что ему хотелось врезать себе самому.
Но сразу отступать было нельзя. Если уж придётся это сделать, то не раньше, чем он обозначит свою позицию. Поэтому ему пришлось пойти с козырей:
— Позади стоит моя спутница, Набэ. Она владеет заклинаниями третьего уровня.
Люди вокруг зашептались, все взгляды устремились на Нарберал. В этом мире третий уровень был подвластен лишь выдающимся заклинателям. Зрители гадали, правда это или блеф, глядя то на неё, то на закованного в броню Айнза. Как правило, снаряжение авантюристов было тем лучше, чем выше были их способности, и доспех Айнза, назвавшегося спутником Набэ, выглядел более чем убедительно.
Заметив, как переменились лица вокруг, Айнз едва не захлопал в ладоши и тут же вбросил второй аргумент:
— А я — воин, который ничуть не уступает ей по силе. Могу вас заверить, вдвоём мы легко справимся с этим заданием.
Новое заявление поразило женщину и авантюристов уже не так сильно. Судя по всему, на него начинали смотреть несколько иначе.
— Мы не затем подались в авантюристы, чтобы щёлкать задания за жалкие медяки. Нам нужна работа куда сложней. Хотите убедиться в нашей силе? Мы с радостью её продемонстрируем. Надеюсь, хотя бы после этого мы получим своё задание?
Враждебность в глазах зрителей понемногу угасала, а в некоторых взглядах чувствовалось понимание: в своей суровой компании авантюристы ценили прежде всего силу, и слова Айнза звучали для них достаточно убедительно. Но регистраторша за стойкой оказалась не столь благосклонна.
— Мне очень жаль, но правила есть правила, я не могу поручить вам это задание.
Глядя, как она виновато склонила голову, Айнз про себя ликовал, празднуя психологическую победу.
— Что ж, ничего не поделаешь. Прошу прощения за настойчивость, — ответил Айнз, тоже слегка поклонившись, — но не могли бы вы тогда подобрать мне самое сложное задание, доступное для медных жетонов? Возможно, не всё успели вывесить на доске?
— Хорошо, я посмотрю.
Когда его собеседница поднялась со своего места, Айнз готов был прослезиться от счастья: затея увенчалась успехом. Но в этот момент его окликнули сзади:
— Давайте вы тогда поможете нам?
Айнз недовольно хмыкнул, но быстро подавил раздражение и глянул через плечо на четырёх авантюристов, на шеях которых поблёскивали серебряные жетоны. Было обидно, что ловкость, с которой он только что выкрутился из затруднительного положения, пошла насмарку, но Айнз всё-таки повернулся к обратившейся к нему компании.
— Помочь, говорите? Но стоит ли оно того?
— Ага. По крайней мере, мы надеемся, что будет стоить, — ответил, по всей видимости, их предводитель — воин в пластинчатом доспехе, в котором кольчужный и кожаный слои дополняли металлические вставки.
Но стоило ли принимать это предложение? Поскольку Айнз пока ещё не знал, предложит ли регистраторша подходящее задание, как минимум, имело смысл его выслушать. С другой стороны, присоединившись к группе авантюристов, Айнз мог наладить с ними отношения и, возможно, раздобыть полезные сведения. Он колебался лишь несколько секунд, после чего не спеша поклонился.
— Всё, что нам нужно, — это достойное задание. Я не против работать сообща. Только скажите, в каком же деле вам требуется помощь?
Получив согласие, компания попросила у сотрудниц гильдии выделить им на время комнату, напоминающую небольшой зал для совещаний. В центре её был деревянный стол, обставленный со всех сторон стульями. Авантюристы расселись первыми с одной стороны стола, подальше от двери.
— Может быть, присядете?
Айнз кивнул и сел на свободный стул, Нарберал тихо пристроилась рядом.
Компания подобралась примерно одного возраста, лет двадцати, не больше. Но в них не ощущалось неопытности, напротив, с виду юноши казались на удивление спокойными и собранными. Вели они себя мирно, но расселись достаточно свободно, чтобы в случае опасности мигом схватиться за оружие. Видимо, они уже не раз оказывались в смертельно опасных ситуациях и делали это неосознанно, по привычке.
— Давайте познакомимся, прежде чем говорить о деле, — предложил от лица всех своих товарищей воин, первым окликнувший Айнза в зале, — голубоглазый белобрысый юноша, типичный представитель населявшего королевство народа. Он не выделялся ничем особенным, хотя и был недурён собой.
— Позвольте представиться. Петер Мок, лидер «Мечей тьмы». А это — наши глаза и уши, рейнджер Лукрут Вольф.
Светловолосый юноша в кожаном доспехе быстро кивнул. Его карие глаза светились дружелюбием. Довольно сухощавый с виду, с длинными руками и ногами, он смахивал на паука, но было видно, что свою худобу он поддерживает намеренно, сгоняя всё лишнее.
— Ну и, конечно, настоящий «мастер заклинаний» Нинья, наша голова и самый толковый из нас.
— Будем знакомы, — чуть по-детски улыбнулся и кивнул брюнет с голубыми глазами, самый молодой в компании.
По сравнению с загорелыми товарищами он казался бледным и, пожалуй, самым привлекательным — хотя его красота выглядела скорее женственной, да и голос был тонковат. Улыбка, не сходившая с лица, напоминала маску, но в ней проглядывало не притворство, а что-то иное. В отличие от остальных, он носил обычную кожаную одежду, а не доспехи, зато в тени, падавшей от стола, на его поясе виднелась уйма разных предметов: от бутылочек причудливой формы до странных деревянных приспособлений. Судя по всему, он был заклинателем-мистиком, иначе говоря, магом того же типа, что и Айнз.
— Послушай, Петер, ну стыдно же, хватит меня так звать.
— Да ладно, отличное прозвище!
— Так это прозвище?
— Он довольно известный заклинатель. К тому же наделён талантом, — пояснил Лукрут, заметив, что Айнз не вполне понимает, о чём идёт речь.
— Ого… — искренне восхитился тот, поскольку перед его глазами предстал один из обладателей врождённых талантов, о существовании которых он узнал, лишь допросив с пристрастием трёх пленников из «Солнечного писания».
Нарберал недовольно фыркнула, но, похоже, к радости Айнза, никто не обратил на это внимания. Он почувствовал возмущение — как начальник, подчинённый которого самовольничает на переговорах с клиентом, но мигом остыл: бранить её при всех было нельзя.
— Это он преувеличивает. Мне просто повезло, что я родился с таким талантом.
— Неужели? — Айнз подался вперёд, заинтригованный больше прежнего.
Таланты, имеющие много общего с боевыми искусствами, представляли собой особенность этого мира, в «Иггдрасиле» их не было. Ими от рождения обладал примерно каждый двухсотый — не такая уж и редкость, но самих талантов имелось бесконечное множество, от малополезных до очень сильных. Один позволял угадать погоду назавтра с точностью до семидесяти процентов, второй — усилить призванных монстров, третий — ускорить созревание риса на пару-тройку дней, а четвёртый — овладеть магией драконов, некогда населявших этот мир.
Но таланты давались от рождения — их нельзя было ни выбрать, ни поменять, а потому часто они оказывались не к месту. Талант, увеличивающий разрушительную силу заклинаний, ничего не стоил без способностей и предрасположенного к владению магией тела. Даже когда он подходил человеку, это считалось удачей, но не определяло его судьбу, если только речь не шла о какой-то исключительной мощи, и Газеф Стронов, выдающийся воин, не имевший таланта, служил тому лучшим доказательством.
Тем не менее для людей с полезными в бою талантами стезя авантюриста становилась вполне естественным выбором, и встретить такого в их компании было совсем не трудно, но даже среди них Нинья считался редким счастливцем — настолько кстати ему пришёлся прирождённый талант.
— Со своей «Склонностью к магии» ты, кажется, за четыре года успел выучить то, на что иным требовалось восемь? Я, правда, не заклинатель, так что слабо представляю, насколько это здорово, — заметил Петер.
Зато заклинателем был Айнз, слушавший его с любопытством и страстным желанием обладать такой силой — сродни тому, что испытывают коллекционеры. Завладеть способностью, которой ещё нет ни у кого в Назарике, — это значит увеличить его могущество. Возможно, она представляла настолько большую ценность, что даже перевешивала риск нажить себе новых врагов. Если предположить, что существует возможность ей завладеть, то, вероятно, для этого подходило только сверхуровневое заклинание «Уиш Апон Э Стар»[14].
Нинья продолжал спорить с товарищем, не замечая за шлемом пристальный взгляд Айнза, уже видевшего в нём добычу и определявшего его судьбу.
— Мне просто повезло родиться с таким талантом. Хотя это стало первым шагом к моей мечте, ведь без него я бы так и остался гнить в родной деревне, — мрачно пробормотал он себе под нос.
— Как бы то ни было, из-за своего таланта он — настоящая городская знаменитость! — живо вмешался Петер, пытаясь приободрить товарища.
— Правда, есть кое-кто и поизвестней меня.
— Лидер «Синей розы»?
— Она, конечно, тоже знаменита, но я говорил про городских.
— А, господин Балеаре! — громко вспомнил четвёртый авантюрист, которого так и не представили, и любопытство Айнза сразу взяло верх:
— И каким же талантом он обладает?
Вся компания удивились. Видимо, упомянутый господин здесь известен каждому. Естественное желание расспросить о нём поподробней и узнать, не будет ли и он полезен Назарику, настолько захватило Айнза, что он бы уже корил себя за небрежность, если бы не считал, что сможет вывернуться и сейчас. Но не успел Айнз выдумать себе оправдание, как собеседники сами сделали вывод:
— Теперь ясно, почему мы ничего не знали о человеке в таком чудесном доспехе и его обворожительной спутнице, о которой бы тут же заговорил весь город. Вы ведь не местные, признайтесь?
Айнз кивнул, уцепившись за протянутую ему соломинку.
— Так и есть. Мы добрались до города буквально вчера.
— Понятно. Так вы не слышали о Балеаре? Здесь он знаменитость, но, видимо, слухи о нём ещё не дошли до других городов.
— Да, это имя нам незнакомо. Расскажете о нём?
— Его зовут Нфирия Балеаре, он внук известной зельеварщицы. Талант позволяет ему пользоваться любыми магическими предметами. Скажем, свитками различных типов магии, что обычно невозможно, и даже предметами, доступными только нелюдям. Наверняка ему подвластны даже вещи, признающие лишь обладателей королевской крови.
— Надо же… — выдавил из себя Айнз, стараясь скрыть беспокойство.
Есть ли границы у этого таланта? Возможно ли, что Нфирия способен воспользоваться посохом «Айнз Ул Гоун» и другими предметами, доступными за редким исключением только главам гильдий? А предметами мирового класса? Насколько простирается его сила? Этого юноши стоило опасаться. С другой стороны, он мог сослужить хорошую службу.
Нарберал явно думала так же и, наклонившись к тому месту, где, как она полагала, под шлемом находилось ухо Айнза, с явной опаской прошептала:
— Мне кажется, он представляет угрозу.
— Знаю. Не зря мы отправились в этот город.
— Момон, что-то не так? — спросил Петер.
— Нет-нет, не обращайте внимания. Может, вы познакомите нас и с последним своим товарищем?
— Конечно. Это друид Дайн Вудвондер. Знает лечебную магию, умеет подчинять заклинаниями силы природы и превосходно разбирается в целебных травах. Если что — обращайтесь к нему, он предложит вам отличное средство, даже если просто живот заболит.
— Что ж, будем знакомы! — торжественно объявил коренастый мужчина с неухоженной густой бородой.
Он изрядно походил на варвара, хотя всё равно выглядел моложе Айнза. От него едва заметно пахло травами. Видимо, из мешка, который он носил на спине.
— Полагаю, теперь наша очередь. Её зовут Набэ, а меня — Момон. Приятно познакомиться.
— Мне тоже.
— Думаю, из нас получится хорошая команда. Момон, раз уж на то пошло, то и вы обращайтесь к нам просто по именам. Ладно, если позволите, я сразу перейду к делу. Видите ли, мы предлагаем вам не совсем обычную работу.
— Хм…
Уловив сомнение в голосе Айнза, Петер поднял руку, прося чуть обождать.
— Наша цель — поохотиться на монстров в округе.
— Так надо просто убивать монстров?
Задание выглядело вполне обычным, но по какой-то причине авантюристы явно не считали его таковым. Айнз хотел спросить, в чём дело, но побоялся раскрыть собственную неосведомлённость, которая немедленно всплывёт, если вдруг выяснится, что ответ известен всем и каждому. Потому он задал совершенно невинный вопрос:
— И что же это за монстры?
— А, виноват. Вероятно, в вашей стране такая работа зовётся как-то иначе? Мы будем просто охотиться на монстров, а городской магистрат, в зависимости от того, насколько сильными они окажутся, выплатит гильдии вознаграждение. На него мы и рассчитываем.
Вот оно что. Теперь Айнз понял, о чём идёт речь. Не совсем обычная работа, если выражаться в терминах «Иггдрасиля», заключалась в том, чтобы гриндить[15] появившихся в округе монстров и собирать выпадающие из них предметы.
— Без охоты мы бы едва ли свели концы с концами, — деловито заметил друид Дайн, а Лукрут подхватил:
— Мы зарабатываем себе на хлеб, а для людей, что живут вокруг, меньше опасности: торговцы могут спокойно ездить по дорогам, а королевство — исправно собирать налоги. Проще говоря, все в выигрыше.
— Сейчас охотой промышляют во всех краях, где есть гильдия. Удивительно, что этой традиции нет и пяти лет, — заметил Нинья, и его товарищи одобрительно закивали.
Компания, будто забыв о присутствии Айнза, принялась обсуждать привычные темы. Айнз не мог вставить ни слова, а потому предпочёл молчать: не стоило вызывать подозрений, показывая, что он ничего не знает о стране, в которой оказался.
— Что тут скажешь? Слава Золотой Принцессе!
— Говорят, она даже собиралась отменить дорожный налог для авантюристов. Правда, пока дело увязло.
— Ого! Высоко же она ценит нашего брата!
— В самом деле. Хотя мы, по сути, целая гильдия вооружённых людей, не присягавших королю на верность, и никто не гарантирует, что она при случае не обернётся против него. Даже император не настолько терпим к таким, как мы.
— Принцесса предлагала немало хороших идей. Жаль, что большую часть зарубили.
— Да и собой хороша. Эх, жениться бы мне на ней!
— Ну, так напрягись посильней и пробейся в знать!
— Вот уж нет, спасибо. Мне такой церемонной жизни не надо.
— Знати с позволения короля живётся не так уж плохо: трясёшь деньги с простых людей, ни в чём себе не отказываешь… — горько усмехнулся Нинья, невольно высказав свои подлинные чувства.
Айнз нахмурил под шлемом несуществующие брови, а вот Нарберал эти слова никак не тронули. Лукрут заметил преувеличенно бодрым тоном:
— Да уж, не в бровь, а в глаз! До чего же ты всё-таки не любишь аристократов…
— Я знаю, среди них бывают и порядочные люди. Но свиней вроде того, что забрал мою сестру, мне любить не за что.
— Ох, не туда вы повернули! Может, хотя бы при Момоне и Набэ не стоило заговаривать об этом? — прогремел Дайн.
Петер, кашлянув, направил разговор в прежнее русло.
— В общем, мы собираемся охотиться недалеко от города. Правда, поблизости от населённых мест особо сильные монстры не водятся. Надеюсь, вы не сильно разочарованы, Момон?
Он достал пергамент и развернул его на столе — надо полагать, это была карта окрестностей с грубо нанесёнными деревнями, лесами и реками.
— Если не вдаваться в детали, то мы отправимся на юг, — заявил Петер, проведя пальцем от центра карты вниз и указав на нарисованный там лес.
— В основном здесь попадаются монстры, забредшие из лесов на границе с теократией Слейн. Из них разве что гоблины пользуются оружием и могут сами напасть на нас.
— Только и они очень слабые. Хоть всех перебей — получишь гроши.
Айнза несколько удивило такое отношение. В «Иггдрасиле» водились самые разные гоблины, от первого до пятидесятого уровня, и их не стоило грести под одну гребёнку, а легкомысленное к ним отношение могло обернуться серьёзными проблемами. И раз эту компанию нисколько не беспокоила встреча с ними, то либо сильные гоблины здесь не встречаются, либо в этом мире гоблины вообще не представляют большой опасности.
— Неужели на свете нет сильных гоблинов?
— Почему же, есть. Но их не встретишь у леса, к которому мы пойдём. К тому же сильные гоблины правят племенами, и вряд ли они именно сейчас отправятся куда-то вместе со всем своим родом.
— Они же знают, какие земли занимают люди, и понимают, до чего это непростое дело — организовать большой набег. Особенно самые отборные из них, что посильней и посмышлёней.
— Да и если Набэ владеет заклинаниями третьего уровня, то нам даже отборные гоблины нипочём.
— Вот как. Однако я хотел бы предупредить, что некоторым гоблинам тоже подвластны такие заклинания. Можете перечислить, какие ещё монстры нам могут тут попасться?
«Мечи тьмы» разом повернулись к Нинье, и тот с учительским видом принялся объяснять:
— В основном мы сталкиваемся с гоблинами и их приручёнными волками. Дикие звери, которые могли бы представлять для нас большую угрозу, здесь не водятся. А на равнинах самый опасный, с кем мы можем встретиться, — огр.
— Так мы не будем заходить в лес?
— Нет, ведь в лесу куда опасней. С прыгучими пиявками и гигантскими жуками мы ещё как-нибудь сладим, но с деревьев нас будут ловить в свои нити пауки-душители, а выпрыгивающие из-под земли лесные черви и вовсе могут проглотить целиком, и расправиться с ними непросто.
Айнз понимающе кивнул. Выходило, что предстоит охота только на монстров, выбравшихся из леса.
— Вот и весь план. Что скажете, Момон, вы согласны нам помочь?
— В принципе, да, но позвольте уточнить, какой будет наша награда?
— А, разумеется. Это очень важный вопрос. Думаю, раз мы работаем группами, то делить надо поровну: половину вам, половину нам.
— Очень щедро, учитывая, что у вас больше людей.
— Взамен мы надеемся, что вы возьмёте половину монстров на себя, ведь сами мы владеем только заклинаниями второго уровня. Полагаю, так будет честно.
Айнз немного помедлил, делая вид, что обдумывает ответ, и затем кивнул.
— Тогда меня всё устраивает. Надеюсь, мы отлично сработаемся. Теперь нас объединяет общее дело, так что я хотел бы показать вам своё лицо, — заявил он и снял шлем.
Все четверо удивлённо уставились на него.
— Чёрные волосы и глаза, такие же как у Набэ. Вы явно не местный. Я слышал, на юге есть страна, жители которой похожи на вас. Значит, вы оттуда?
— Да, путь был не близкий.
— А он не так уж молод.
— Да почти старик!
— Не груби! Сколько ему, по-твоему, должно быть лет? Ом же воин, равный по силе заклинателю, владеющему заклинаниями третьего уровня.
— А вот госпожа Набэ, похоже, очень талантлива и быстро всему выучилась.
Острый слух Айнза не упустил того, о чём перешёптывались все авантюристы, кроме Петера. Обидно, что его сочли стариком, но что поделать: в их молодой компании он, вероятно, казался именно таким. Здесь люди считались взрослыми с шестнадцати лет, и на их фоне Сатору и вправду тянул на старика.
— Что ж, лицо вы моё увидели, так что я надену шлем обратно. Нетрудно нарваться на неприятности, когда все видят, что мы оба иноземцы, — заключил Айнз, надевая шлем, и затем усмехнулся: всё-таки не зря он заранее наложил простенькую иллюзию, пусть она бы и сразу спала, стоило лишь кому-то коснуться его лица.
— Мы скоро вместе отправимся на охоту, и, если у вас остались какие-то сомнения на наш счёт, думаю, лучше поговорить об этом сейчас. Хотите ещё что-то спросить?
— Конечно! — вытянув руку, вскричал кто-то, едва Айнз успел договорить.
Это оказался Лукрут. Убедившись, что у его товарищей вопросов нет, он ещё громче обратился напрямую к Нарберал:
— Разрешите поинтересоваться, а кем вы друг другу приходитесь?
В комнате повисла тишина. Такого вопроса Айнз не ожидал, зато Петер с товарищами обменялись понимающими взглядами — конечно, они хорошо знали Лукрута.
— Мы товарищи, — коротко ответила Нарберал.
Но следующие слова Лукрута привели всех в замешательство:
— Я влюбился в вас с первого взгляда! Прошу, давайте встречаться!
Взгляды всех присутствующих сошлись на нём. А когда они поняли, что это не шутка, призванная укрепить дружбу между группами, все уставились на Нарберал. Оказавшись в центре внимания, та утомлённо вздохнула и отрезала:
— Закрой рот, низшее создание. Когда поймёшь своё место, тогда и будешь его разевать. Или лучше вырвать тебе язык?
Вновь повисла тишина, но теперь она казалась по-настоящему звенящей.
— Мм, понимаете…
Айнз попытался вставить слово, но его опередил неунывающий Лукрут:
— Благодарю за столь прямой отказ! Позвольте тогда для начала хотя бы стать вашим другом!
— Сдохни, слизняк. Какая между нами может быть дружба? Может, тебе глаза выковырять ложкой?
Отстранившись от перепалки своих товарищей, Петер и Айнз склонили друг перед другом головы.
— Простите нашего друга.
— Что вы, что вы, это мне следует извиняться.
— Полагаю, других вопросов нет? — спросил Петер, переглянувшись с остальными и не отвлекаясь на довольно улыбавшегося Лукрута и сидевшую с непроницаемым лицом Нарберал. — Раз так, выдвигаемся, как только вы будете готовы. Мы можем отправиться хоть сейчас.
Услышав о сборах, Айнз припомнил, что трактирщик уже подготовил для них самое необходимое, а в занимающей много места провизии они с Нарберал не нуждаются. Впрочем, совсем ничего не есть было бы подозрительно, и им всё равно требовалось кое-что с собой прихватить.
— Отлично. Нам осталось лишь собрать провизию.
— Провизию… Если вы не планировали закупаться в какой-то конкретной лавке, может, возьмёте солонину и прочий непортящийся провиант на первом этаже? Они мигом их приготовят.
— Действительно. Так и поступим — и сразу тронемся в путь.
— Тогда идёмте.
Все поднялись и направились к выходу. Внизу, в общем зале, собралось ещё больше авантюристов, а у доски с пергаментами толпились сразу несколько групп, однако почти все взгляды в зале были направлены на одинокого светловолосого юношу. Он беседовал с одной из регистраторш за стойкой, но и остальные две прислушивались к их разговору. Это выглядело полной противоположностью суматохи, которую устроил заявившийся сюда Айнз.
В этот момент женщина заметила Айнза, и её рот раскрылся от удивления. Едва он задумался, в чём же дело, как она поднялась и поспешила навстречу, на ходу объявив:
— А, вот и вы! К вам хотят обратиться с именным поручением.
Атмосфера в зале резко переменилась: Айнз почувствовал, как в него впились десятки горящих любопытством глаз. Похоже, что и «Мечи тьмы» удивились не меньше.
Заметив настроение в зале, Нарберал заподозрила худшее и торопливо потянулась за мечом, готовясь к бою. Наблюдая это, Айнз был готов вскипеть от негодования.
Как можно так реагировать?! Пусть даже она рассудила, что складывается опасная обстановка и её долг — защитить своего повелителя, но нельзя же так вести себя в гильдии! Нужно же иметь хоть толику здравого смысла и не кидаться на всех окружающих. Вот же пустоголовая, в точности как Альбедо! О чём она только думает? Хотя… она, верно, и не думает вовсе. Люди для неё ничего не значат, и она готова передавить их так же просто, как насекомых.
Конечно, для НПС, созданного гильдией «Айнз Ул Гоун», состоящей исключительно из персонажей-гетероморфов, она вела себя вполне естественно, но надо же понимать: всему есть своё время и место.
«Да почему же все ваши творения вот такие?! — негодовал про себя Айнз, чуть не хватаясь за голову, и мысленно обратился к своим товарищам: — Конечно, каждый волен лепить персонажей, как ему нравится, но хотя бы научили их оценивать обстановку и понимать последствия своих действий!»
Но препираться с ней было некогда. Невозможно предсказать, что произойдёт, если собравшиеся люди заметят воинственное настроение Нарберал.
Айнз без промедления стукнул её по голове ребром ладони. Не со всей силы, разумеется, но служанке явно досталось от удара стальной перчаткой, и она обернулась к Айнзу с проступившими от удивления и растерянности слезами.
Он же, игнорируя её, обратился к регистраторше:
— Позвольте спросить, от кого же?
Впрочем, он прекрасно понимал, что это глупый вопрос. Просьба явно была от того юноши.
— От Нфирии Балеаре.
Не успел Айнз подумать, что уже слышал это имя, как его обладатель шагнул навстречу:
— Здравствуйте, это я хотел к вам обратиться.
Нфирия слегка поклонился, и Айнз ответил тем же.
— Видите ли, дело в том…
Айнз жестом оборвал его на полуслове:
— Прошу прощения, но я уже взялся за другое задание и не могу сейчас же приняться за ваше.
Присутствующие в зале принялись шептаться, и больше всех — «Мечи тьмы».
— Момон, постойте, ему ведь нужны именно вы!
Видя реакцию Петера, Айнз удивился. Неужели именной запрос — такое важное дело, что тот готов отказаться от своего собственного? Но, несмотря на разгоревшееся любопытство, он решил стоять на своём:
— Я понимаю, но куда важнее, что с вами я договорился раньше. Разве не так?
По всей видимости, Айнз был прав — часть авантюристов одобрительно закивали. Он произвёл правильное впечатление.
— Но ведь наше с вами предприятие даже нельзя толком назвать работой! А если мы не встретим монстров, то и денег оно не принесёт, — сбивчиво затараторил Петер.
Видимо, дело было в том, что поручение поступило от столь известного лица, талантливого внука не менее знаменитой бабушки. Наверное, оно несло в себе совсем иное значение, нежели охота на бродячих монстров, поэтому лидер «Мечей тьмы» и готов был уступить даже в ущерб своим собственным интересам. Рассудив так, Айнз тепло обратился к нему:
— Послушайте, Петер, я действительно ещё не слышал, что, когда и за какую сумму требуется от меня господину Балеаре. Давайте его выслушаем, а потом и решим.
— Никаких возражений! Конечно, не хотелось бы сильно откладывать, но мы всё равно не собирались отправляться в ближайшие день-два.
— Что ж, тогда я прошу вас поприсутствовать при нашем разговоре. Если мы с ним договоримся — а вернее сказать, не договоримся, — то я вернусь к той работе, на которую уже согласился с вами.
— Как так?.. Позвольте, но стоит ли вам обсуждать это при нас?
— Конечно. Ведь вы, так сказать, заинтересованные лица, и будет правильно выслушать и ваше мнение.
Конечно, «Мечи тьмы» согласились, и увеличившаяся компания вернулась в комнату для совещаний.
На душе было неспокойно. Айнз нервно усмехнулся и сел на то же место, рядом расположилась Нарберал, а юноша занял одиноко стоявший стул. Следом, как в предыдущий раз, расселись и «Мечи тьмы».
Первым, разумеется, слово взял юноша:
— Представительница гильдии уже назвала вам моё имя, но позвольте представиться ещё раз. Я Нфирия Балеаре, работаю в городе зельеваром. Моё поручение заключается в следующем: я собираюсь отправиться в лес неподалёку, а он, как вам наверняка известно, довольно опасен. Мне требуется охрана и, если вас такое не затруднит, помощь в сборе целебных трав.
— Значит, охрана? Понятно.
Айнз одобрительно покивал. Он-то полагал, что работёнка будет не из лёгких. В своей силе он не сомневался: на пару с Нарберал они перебили бы любых монстров, которые встанут у них на пути, но вот справятся ли они с охраной? Тут уверенности не было. Ведь у них, двоих заклинателей, не имелось подходящих навыков, чтобы служить щитом для нанимателя, обеспечивая ему защиту.
— В награду вы получите фиксированную сумму…
— Не спешите, пожалуйста. Охрана — это то, что нужно. Петер, а может, вы согласитесь наняться ко
— А? Как это? — удивился тот.
— Вам не кажется, что заниматься охраной и сбором трав в лесу будет куда проще, если с нами пойдут следопыт и друид — Лукрут и Дайн?
— Разумеется! Очень мудрое решение, мастер Момон. Именно в лесу друиды могут лучше всего проявить себя. Я пригожусь вам даже больше, чем следопыт! — вмешался Дайн, а Лукрут только фыркнул, слушая, как хвастается его громогласный товарищ.
— Дайн, дружище, ну ты завернул.
— Я лишь сказал правду — от силы друида будет больше пользы! И попрошу не забывать, что я к тому же разбираюсь в целебных травах, пусть и немного!
— Хм. Петер, я согласен. Надо же показать нашему друиду, кто из нас на самом деле лучше собирает травы, — усмехнулся Лукрут.
— Полагаю, мы договорились, — кивнул Айнз. — Если по пути попадутся монстры, мы их перебьём и получим награду от города, а то, что нам выплатит господин Балеаре, разделим поровну между всеми. Что скажете, Петер?
— Если вас всё устраивает, то и мы не против.
— Простите, что нам пришлось отвлечься, господин Балеаре. Надеюсь, вы не возражаете, если за ваше поручение возьмутся все присутствующие?
— Нет, нисколько! — обрадовался светловолосый юноша. — Что ж, господа, я на вас рассчитываю. Да, если вы не против, обращайтесь ко мне просто по имени.
Остальная компания представилась Нфирии, и, если не считать того, что Нарберал пару раз окрысилась на Лукрута, всё прошло замечательно. Затем юноша объяснил план своего предприятия.
— Обычно я добираюсь до деревушки Карне, договариваюсь там о ночлеге и уже потом отправляюсь в лес. Сколько дней уйдёт на сбор трав — зависит от того, насколько ценные виды мы сможем найти. В худшем случае — три дня, хотя обычно удавалось управиться за два.
— Как мы туда доберёмся?
— У меня есть одноконная повозка, но в ней я вожу бутыли под целебные травы и, увы, не смогу подвезти всех вас.
— Мы сможем пополнить запасы в Карне?
— Воды набрать можно, а вот с провизией — как получится. Это не такое уж большое поселение.
«Мечи тьмы» принялись совещаться насчёт того, что им потребуется для выполнения задания, то и дело уточняя детали у Нфирии. Поглядев на них, не удержался и Айнз:
— Могу я задать пару вопросов?
— Конечно, — улыбнулся юноша, и Айнз поделился своими сомнениями:
— Почему вы искали меня? Ведь я совсем недавно прибыл в город, моё имя никому не известно, друзей у меня здесь тоже нет. Зачем вам потребовался именно я? Вы говорите, что регулярно выбираетесь за травами, а значит, наверняка раньше нанимали других авантюристов. Почему бы не обратиться к ним?
Он не спускал с собеседника глаз. Откуда тот знает его имя? Если маскировку Момона раскрыли, придётся создавать себе другую личину, а возможно, и искать совсем иной подход. Но сколько он ни вглядывался, закрывавшая половину лица длинная чёлка не давала как следует рассмотреть глаза юноши и разгадать, что им двигало.
Пока Айнз сомневался, не слишком ли глубоко он копался в мотивах Нфирии, тот нашёлся с ответом:
— Понимаете, все, кого я раньше нанимал, покинули Э-Рантель и перебрались в другой город, а мне пришлось искать кого-то ещё. И тут, представьте себе, я услышал от одного из наших клиентов о происшествии в трактире.
— Происшествии в трактире?
— Да, как вы запросто подбросили в воздух авантюриста рангом выше вас.
— Вот оно что…
Выходит, юноша клюнул на историю, в которую Айнз ввязался именно затем, чтобы люди говорили о его силе.
— Да и услуги авантюристов с медными жетонами явно выйдут дешевле. Я ведь надеюсь, что мы не последний раз с вами работаем, — отшутился Нфирия.
— Ха, пожалуй.
Айнз прекрасно понимал, зачем набирать перспективных новичков, и относился к Нфирии со всё меньшей опаской. Однако его всё же кое-что беспокоило. И если он волнуется не зря…
Пока его занимали собственные мысли, Нфирия успел ответить ещё на несколько вопросов, которые задали остальные авантюристы. Когда обсуждение исчерпало себя, юноша громко заявил:
— Что ж, выдвигаемся, как только вы будете готовы!
Во тьме ночи по огромному кладбищу Э-Рантеля скользила чья-то тень. Скользила так плавно, что за чёрным плащом с капюшоном не угадывались движения рук или ног, словно под ним скрывался призрак. Ловко избегая кругов света от расставленных повсюду магических факелов, она продвигалась всё дальше, пока не очутилась у мавзолея, где наконец откинула капюшон.
Тень превратилась в девушку лет двадцати. Она была хороша собой, но напоминала кошку, за миловидностью которой явственно ощущалась угроза, будто она в любой миг могла проявить свой хищный нрав.
— Ну, вот и прибыли! — игриво заметила она и смахнула в сторону золотистую чёлку, прежде чем отодвинуть плиту, закрывавшую вход в мавзолей.
Из-под плаща донеслось лёгкое металлическое позвякивание, словно на девушке была кольчуга.
Предназначенные для мёртвых тел каменные пьедесталы пустовали, все цветы для прощания с усопшими уже унесли, но сладкий аромат сгоревших свечей всё равно щекотал нос, как будто стены уже навсегда впитали его. Прищурившись, девушка направилась к пьедесталу, стоящему в глубине зала.
— Так-так-так… Посмотрим… Ага! — мурлыкала она себе под нос, что-то нащупывая под ним.
Найдя покрытый гравировкой камень, она нажала на него, и тот подался в глубину. Послышался щелчок, а через мгновение уже весь пьедестал с шумом отодвинулся, обнажая ведущие вниз ступени.
— Я вхожу-у-у! — пропела она, растягивая последнюю гласную, и принялась спускаться.
Совершившая один поворот лестница привела её в огромную пещеру. Стены и пол оказались земляными, но подземелье явно было рукотворным и не грозило обвалиться в любой момент. Воздух был на удивление свеж, но откуда он поступал, оставалось только гадать.
Однако же перед ней открылось не захоронение, а нечто гораздо более зловещее.
По стенам были развешаны узорчатые гобелены, а под ними на полу стояли десятки алых свечей, от которых исходил запах палёной человеческой крови. Среди бесчисленных теней от пляшущих огоньков в стенах пещеры виднелись отверстия высотой в человеческий рост, откуда тянуло трупным запахом, характерным для низкоуровневой нежити.
Повернувшись вокруг оси и оглядев всю пещеру, девушка что-то заметила в полутьме и крикнула:
— Эй, ты там! Да, ты, что прячешься в тени, принимай гостью!
Мужская фигура, притаившаяся в проходе, вздрогнула.
— Приветик! Я пришла повидаться с Каджи. Он здесь?
Мужчина явно был в растерянности, а услышав шаги позади себя, снова вздрогнул.
— Ладно, оставь нас, — приказал ему некто, вышедший на свет.
Это отказался иссохший старик с глубоко провалившимися глазами и лицом настолько нездорового землистого оттенка, что было удивительно, как он ещё не отправился на тот свет. Совершенно лысая голова, ни бровей, ни ресниц и вообще ни единой волосинки, — невольно возникал вопрос, осталась ли у него хоть одна где-нибудь. Определить возраст по его внешности было нельзя, хотя редкие морщины наводили на мысль, что он не так уж стар.
Тёмно-красная мантия, свисавшая с шеи цепочка с черепами каких-то животных, костлявая рука с грязными жёлтыми ногтями, сжимающая чёрный посох, — он больше смахивал на нежить, чем на человека.
— Приветик, Каджи!
— Хватит меня так звать. Это издевательство над гордым именем Зуррернорна, — нахмурился старик.
Зуррернорн. Зловещее тайное общество заклинателей, живущих с именем своего могущественного предводителя на устах и на «ты» со смертью. На их счету было немало преступлений, и все соседние страны считали их своими врагами.
— Разве? — судя по ответу, девушка и не собиралась следовать его словам, отчего морщины на лбу старика стали ещё глубже.
— И что тебе надо? Зачем ты сюда пожаловала? Как будто не знаешь, что я наполняю здесь силой Камень Смерти. Даже не думай тут проказничать, не то я выгоню тебя взашей!
Он впился в гостью взглядом, а его посох стал наливаться силой.
— Ну не сердись, Каджи. Я тебе кое-что принесла! — усмехнулась девушка и запустила руку под плащ. Пошуршав там чем-то, она наконец нащупала нужную вещь и извлекла её на свет.
Это оказалась диадема из тонких, как паучий шёлк, металлических нитей, украшенная россыпью драгоценных камней. Украшение изящной работы напоминало паутину, на которой застыли капли росы. В центре, примерно на уровне лба, располагался ещё один драгоценный камень — огромный чёрный кристалл.
— Неужели!
От удивления старик выпучил глаза. Эту диадему он видел всего раз, и то издали, но её ни с чем нельзя было спутать.
— Знак храмовой принцессы-жрицы, Корона Мудрости! Главное сокровище теократии Слейн!
— Именно! Эту странную штуку носила какая-то смазливая девчонка. Та была совсем ей не к лицу, вот я её и умыкнула. А дальше… Ты представляешь?! Она тут же тронулась умом и обделалась прямо на месте! — расхохоталась воровка.
Раньше она служила в отряде «Угольное писание» и не могла не знать, что станет с храмовой принцессой-жрицей, главной фигурой священных ритуалов теократии Слейн, если с неё снять Корону Мудрости. Ведь при смене принцесс именно служителям «Угольного писания» полагалось снять корону с предыдущей и отправить её, лишившуюся рассудка, на встречу с богами.
— А что мне ещё было делать? Никак иначе я бы до неё не добралась. Если кого и винить, то создателя этой штуки. Как он до такого додумался?
Корону можно было уничтожить, но снять её без вреда для владельца никак не удавалось. Да и кто бы отважился разрушить священную реликвию, запечатывавшую душу и обращавшую человека в сосуд для магии высшего уровня? Результатом становилось лишь безумие её носителя, что было как минимум расточительно.
— Эх, стоило ли предавать «Угольное писание» ради такой безделушки? Лучше бы стащила одну из реликвий, оставленных Шестью великими богами.
— Почему это она безделушка?
Воровка обиженно надула губы, но старик только рассмеялся в ответ:
— А что же это, по-твоему? На миллион женщин найдётся лишь одна подходящая, способная надеть Корону. Можешь даже и не пытаться такую искать, если у тебя для этого нет ресурсов целого государства, как у нынешней теократии Слейн!
Действительно, только в Слейне вели перепись жителей, а потому и могли найти подходящую жертву для Короны. Едва ли её удалось бы разыскать как-то иначе, даже силами Зуррернорна.
— Интересно, как бы я могла стащить те реликвии? Их же охраняет главное чудище «Угольного писания», та древняя тварь, якобы с кровью Шести богов.
— Полубог? Неужели все они так сильны? Я о них только от тебя и слышал.
— Сильны — совершенно не то слово. Все сведения о них тщательно охраняют, ясное дело, что ты ничего и не слышал. О полубогах лучше не трепаться, не то тебе промоют мозги. Жаль, конечно, что о них ничего не известно, но говорят, что если эта тайна выйдет наружу, то против теократии поднимутся истинные Лорды-драконы и не оставят от неё и следа.
— В общем, звучит как выдумки.
— Ну да, пока с ним не столкнёшься, поверить трудно… Так вот, Каджит Дейл Бадантель, давай вернёмся к делу. Не стоит ли двоим из Двенадцати Столпов объединить усилия? — заговорила она вдруг совсем иначе.
— Надо же. Одна из Квинтиев, ты заговорила без притворства? Только не нужно «Дейла», я отказался от веры и этого имени.
— Тогда и ты не причисляй меня к Квинтиям. Можно просто «Клементина».
— Ладно, Клементина, так о каких усилиях речь?
— Ты же знаешь, что среди местных есть человек с поразительным талантом. Может, он управился бы с Короной?
— Вот оно что. Но выкрасть одного человека ты вполне могла бы и сама.
— Да, разумеется… но мне хотелось провернуть это дело с размахом.
— А когда поднимется шум, благополучно улизнуть. Понимаю.
— И заодно помочь с твоим ритуалом. Что скажешь, недурная ведь сделка?
Каджит прищурился и зловеще улыбнулся:
— Чудесно, Клементина! Мы проведём Ритуал Смерти куда раньше, чем я думал! Я не пожалею сил для нашего общего дела!
К деревне Карне, лежащей к северо-востоку от Э-Рантеля, вели две разные проезжие дороги. Первая уходила на север, огибала лес и после поворачивала на восток. Вторая, напротив, сразу вела на восток и потом изгибалась на север. Авантюристы предпочли первую. Не лучший выбор для тех, кто печётся о собственной безопасности, поскольку она тянулась вдоль леса — монстры нападали здесь на путников куда чаще. Тем не менее группа двинулась по ней, чтобы заодно на них поохотиться, как Айнз ранее и условился с Петером и его товарищами.
Говорят, за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь, но пара сильных союзников — Момон и Набэ — позволяла надеяться, что на этой дороге им ничего не угрожает. Покинув город, Нарберал продемонстрировала своё владение магией третьего уровня и применила «Лайтнинг»[16], что тоже придало уверенности её спутникам. К тому же на равнинах, вдали от лесной чащи, особо сильные монстры не встречались, а с кем-то попроще они могли легко управиться, одновременно оценив силы друг друга в настоящем бою. Именно поэтому они и выбрали более опасный путь.
Солнце уже прошло зенит, когда группа покинула Э-Рантель. Вдали виднелся первобытный лес, до того густой, что сливался в сплошное чёрно-зелёное полотно. Вознесённые к небу на толстых стволах величавые кроны деревьев не давали свету проникнуть вглубь, из-за чего лес казался непроглядным и словно наполненным тьмой. Взглянув на зияющие между стволами промежутки, любой наблюдатель испытывал подспудное беспокойство — настолько они напоминали пасти, готовые проглотить неосторожно приблизившуюся жертву.
Повозка двигалась в центре. Поводья, разумеется, держал Нфирия. Впереди шагал рейнджер Лукрут, по левую сторону — воин Петер, по правую — друид Дайн и заклинатель Нинья, а замыкали группу Айнз и Нарберал.
Территория вплоть до леса неплохо просматривалась, так что поводов для беспокойства не находилось, и всё же тут Петер со значением обратился к Момону:
— Вот теперь мы подобрались к довольно опасному месту. Нам едва ли попадутся монстры, которых мы не сможем одолеть, но всё же, пожалуйста, будьте начеку.
— Как скажете, — кивнул в ответ Айнз и задумался.
В игре то, каких монстров можно встретить, целиком зависело от текущей локации. Но в жизни, разумеется, всё было не так, и один бог знал, кто мог повстречаться им на пути. Недавний бой в Карне и сведения, полученные от захваченных воинов «Солнечного писания», уверили Айнза в собственной силе, но то была сила заклинателя. Сейчас же, пока на нём были созданные заклятьем доспехи, почти все заклинания оставались недоступными.
Вопрос в том, насколько хорошо он сможет сражаться на передовой, оставшись без своего главного преимущества? Тем более миссия Айнза состояла в охране нанимателя, и, чтобы её выполнить, ему требовалось не одолеть врагов, а проследить, чтобы Нфирия не пострадал, — это лишь усиливало беспокойство. В худшем случае он сбросил бы доспехи и отбился от врага заклинаниями, но тогда пришлось бы или убить свидетелей из его группы, или переписать им память, чего делать он вовсе не желал, расценивая это как лишние хлопоты.
Айнз повернул голову и сделал знак Нарберал. Та поняла и кивнула в ответ. Если дело примет серьёзный оборот, служанка пустит в ход не только заклинания третьего уровня, но и более мощные, вплоть до пятого. Если этого хватит — отлично. А если нет, Айнз сбросит доспехи и разойдётся по-настоящему.
Заметив, как пара обменялась взглядами (хоть Айнз и скрывал лицо под закрытым шлемом), и, вероятно, уже сделав какой-то вывод, к ним обратился Лукрут в своём привычном шутовском стиле:
— Да не волнуйтесь! Было бы о чём беспокоиться! Опасаться стоит разве что налёта, да и он не застанет вас врасплох, пока я — ваши глаза и уши. Скажи-ка, Набэ, ну разве я не молодчина?
Юноша принял бравый вид, но та лишь усмехнулась:
— Момон, можно я прихлопну это насекомое?
— Такие холодные слова! Но мне нравится! — парировал Лукрут.
Подняв вверх большой палец, он оглянулся на товарищей, словно ища одобрения, но те ответили лишь натянутыми улыбками, а кровожадную реплику Нарберал, похоже, оставили без внимания. Наверное, они сочли, что девушка презирает не всех людей сразу, а только этого приставучего парня.
Понимание того, что Нарберал просила разрешения не в переносном смысле, а в самом что ни на есть буквальном, заставило Айнза почувствовать боль в несуществующем желудке. Ответив отказом, он про себя добавил, что на людях ей следует держать себя в руках, и тут к нему обратился Нфирия, по-своему истолковав его реакцию.
— Нам не о чем волноваться. Оставшийся путь до Карне проходит по территории могущественного волшебного зверя — Мудрого Короля Леса. Едва ли кто-то из монстров посмеет тут бродить.
— В самом деле?
Айнз припомнил слова, услышанные в деревне. Мудрый Король Леса — чудовищно сильный волшебный зверь, которому подвластна даже магия. Он обитал глубоко в чаще, так что достоверной информации о нём практически не имелось: только легенды, передаваемые с давних времён, по одной из которых он выглядел как отливающий серебром зверь со змеиным хвостом и четырьмя лапами.
С этим «королём» стоило встретиться. Не обязательно принимать на веру все россказни о нём, но если он и правда долго живёт на свете, то может обладать поразительными знаниями, ведь не зря его называют Мудрым Королём Леса. Такого зверя лучше брать живьём, ведь он может сослужить добрую службу Назарику.
Айнз погрузился в раздумья, пытаясь представить себе этого зверя.
«Что приходит на ум при словах “мудрый король леса”? Пожалуй, тот вымерший вид обезьян. Как же их звали?.. А, орангутанги! Их ещё называли “лесными людьми”. Но разве они мудрецы? И откуда змеиный хвост? Встречались ли мне такие монстры?»
Припоминая, видел ли он в «Иггдрасиле» что-то похожее, Айнз вдруг почувствовал, что его осенило:
«Нуэ! Японская химера! Лицо обезьяны, тело енота, лапы тигра, а на хвосте — змея! Не знаю, из “Иггдрасиля” ли этот монстр, но если сюда можно призывать ангелов, то почему бы тут не быть и ему?»
Пока Айнз припоминал характеристики нуэ из игры, Лукрут снова принялся подлизываться к Нарберал:
— Скажи, милая Набэ, может, ты станешь приветливей, когда я безупречно справлюсь с заданием?
Та в ответ лишь недовольно цокнула языком. Лукрут всем своим видом показывал, что расстроен этим до глубины души, но никто не торопился его утешать. Видимо, их уже воспринимали как сложившийся комедийный дуэт. Так, за его болтовнёй отряд двигался вперёд под обжигающими спины лучами высоко стоящего солнца. Кожаные сапоги пропитались соком раздавленной травы и теперь издавали резкий запах.
Глядя, как остальные вытирают пот, Айнз с радостью подумал, что нежити не страшны ни палящая жара, ни усталость от долгой ходьбы в доспехах. Авантюристы шагали молча, и только неунывающий Лукрут не унимался:
— Ребята, не надо так напрягаться. Я ведь внимательно смотрю по сторонам. Взгляните на Набэ — она само спокойствие, потому что полностью мне доверяет!
— Ты тут ни при чём. Мне нечего бояться с Момоном.
Нарберал нахмурила брови. Айнзу показалось, что ещё немного, и её терпение лопнет, но стоило ему положить руку на плечо служанки, как та тут же уняла свой гнев. Глядевший на них Лукрут решился спросить:
— Момон, Набэ, скажите, вы ведь любите друг друга?
— Лю-любим?! Что за вздор?! У него есть госпожа Альбедо!
— Эй!.. — тут же вырвалось у Айнза. — Следи за языком, Набэ!
— Ах! — вскрикнула Нарберал, выпучив глаза, и тут же зажала ладонями рот.
Айнз тем временем откашлялся и уже спокойно ответил:
— Лукрут, может быть, хватит расспросов?
— Виноват! Я лишь хотел немножко подразнить её, не больше. Значит, у вас уже есть избранница? Буду знать, — ответил рейнджер и торопливо поклонился.
На его лице не видно было раскаяния, но и Айнз не очень-то злился. Его больше беспокоила глупая выходка Нарберал — от её поведения хотелось схватиться за голову. Теперь было очевидно, что он выбрал спутницу неудачно, но, к сожалению, никого лучше в его распоряжении не имелось. Гильдия «Айнз Ул Гоун» изначально представляла собой сборище чудищ-гетероморфов, и практически все созданные согильдийцами НПС были им под стать. Почти никто из них не смог бы незаметно действовать в городе, населённом людьми. Нарберал — одна из немногих, кто обладал человеческой внешностью, пускай и ненастоящей, но вот о её характере владыка не подумал.
Теперь ему казалось, что с этой ролью куда лучше справилась бы другая из Плеяд — Люпусрегина Бета, но момент был уже упущен.
Нарберал побледнела, осознав свой промах, и Айнз ободряюще похлопал её по спине. Первую ошибку хороший руководитель должен простить. А вот если они будут повторяться, тогда и стоит спросить с неё по всей строгости. Ведь будет куда больше вреда, если расстроившийся и обескураженный подчинённый побоится дальше принимать решения самостоятельно.
«Тем более что она лишь упомянула Альбедо. Мне даже ни к чему переписывать окружающим память… наверное».
— Лукрут, хватит с ними трепаться, лучше бы по сторонам смотрел.
— Как скажешь.
— Момон, простите моего товарища. Ведь у нас есть негласное правило — не лезть к другим в душу.
— Пустяки. Если впредь он будет более учтивым, то об этом недоразумении можно забыть.
Предводители взглянули на идущего впереди Лукрута, и до них тут же донеслись слова: «Ну вот, Набэ на меня обиделась! Я хотел ей понравиться, а сделал только хуже!» — отчего у обоих опустились руки.
— Вот дурак! Я ему потом всё хорошенько растолкую. Можете считать, что их разговор никто не слышал.
— Не слышал?.. Ладно, как скажете. А теперь, пока Лукрут внимательно смотрит по сторонам, я и сам хотел бы кое с кем побеседовать.
— Конечно-конечно. Пусть отрабатывает за то, что вас потревожил, — проводил его улыбкой Петер.
Айнз прибавил шагу, поравнявшись с Ниньей и Дайном, и друид почти сразу сменил его в хвосте колонны, зашагав рядом с Нарберал. Тогда Айнз обратился к молодому Нинье:
— Я бы хотел расспросить вас о магии.
Молодой заклинатель кивнул, и к ним повернулся Нфирия, которому, видимо, тоже был интересен этот разговор.
— Не секрет, что под действием заклинаний «Чарм»[17] или «Доминейт»[18] люди могут выдать всё, что знают. Но существуют ли защитные меры, некая магия, чтобы после того, как человеку несколько раз зададут определённые вопросы, тот скончался?
— Никогда о таком не слышал.
Айнз повернул голову и взглянул на Нфирию через забрало шлема, и тот тоже пожал плечами.
— Мне это тоже незнакомо. Такие сложные условия — нечто невообразимое. Эффект магии можно разве что отсрочить, модифицировав заклинание.
— Понятно…
Айнз тихо вздохнул. На самый интересный вопрос не нашлось внятного ответа, который помог бы решить, что делать с теми немногими пленниками из «Солнечного писания», которые ещё оставались живы. Терять их попусту не хотелось. Его интересовало, не запрятано ли в них магического медицинского устройства, заставлявшего тела испаряться после смерти, и потому нескольких пленников вскрыли живьём. По сути, они пропали даром. А ведь их следовало хотя бы допросить, и не раз, а три, когда стало ясно, что они не жильцы.
Но больше всего он жалел о Нигуне, которого начали допрашивать первым, отчего получилось, что самый знающий из пленников скончался на очень простом вопросе.
Впрочем, не всё было напрасно: эта ошибка помогла понять, что одних знаний из «Иггдрасиля» для жизни в новом мире будет недостаточно. Лучше взглянуть на это позитивно и считать ценным уроком, — так размышлял про себя Айнз, пока Нинья продолжил свою мысль:
— Но я всё-таки довольно мало знаю о магии. Если взять страны, где специально обучают заклинателей, то вполне вероятно, что там подобное заклинание могло появиться. Скажем, в теократии Слейн готовят священников-заклинателей, чья сила основана на вере, а в империи есть целая академия для знатоков таинств, чародеев и волшебников, полагающихся на свою магическую мощь. И я бы совсем не удивился, если бы у Союза Аргланд, владеющего мудростью драконов, нашлось похожее заклинание.
— Значит, у государств, связанных с магией, такое заклинание могло бы найтись? Понятно.
Судя по имеющимся сведениям, Аргланд населяли нелюди и верховной властью там обладал некий Совет. Теократия Слейн, основанная на господстве людей, разумеется, была его потенциальным противником. Стоило припомнить и то, что в Совете состояли пять могущественных драконов.
Айнз ещё не так крепко стоял на ногах, а потому, как ни интересовал его Аргланд, связываться с ним пока не собирался. Для этого требовалось основательно подготовиться, учитывая, что боевой потенциал Назарика резко упал.
— Хорошо, если вы не против, я спрошу кое о чём другом.
И Айнз с удовольствием принялся засыпать Нинью новыми вопросами. Во взглядах остальных членов «Мечей тьмы» явно читалось: «Опять он за своё». Айнз и в самом деле жадно расспрашивал Нинью и Петера, затрагивая всё новые темы: о магии, боевых приёмах, авантюристах и соседних странах.
Хотя ему приходилось строить беседу осторожно, каждая новая крупица сведений оказывалась на вес золота, стремительно расширяя знания Айнза об этом мире. Но их всё равно не хватало, ведь каждый ответ тут же вызывал к жизни уйму новых вопросов. Особенно в том, что касалось магии. То, как сильно отличался от реального мира этот мир, созданный на его основе, выглядело поистине невероятным.
Больше всего поражал уровень развития местных цивилизаций. Получалось, что они напоминали Средневековье лишь внешне, а на деле были куда ближе к обществу XVIII—XIX веков реальной истории, а в чём-то — даже к современности. И причиной тому была магия.
Узнав об этом, Айнз решил не увлекаться постижением местных технологий. Тому, кто вырос в мире, где правит наука, всё равно толком не понять общество, избравшее совершенно иной путь. Даже соль, сахар и специи здесь получали при помощи магии, она же помогала восстанавливать истощившуюся почву, когда её засеивали год за годом.
Он не знал, правда это или нет, но, по рассказам, даже море здесь не было солёным — настолько этот мир противоречил его представлениям. Айнз так увлёкся удовлетворением собственного любопытства, что совсем потерял счёт времени и опомнился, лишь когда вдруг прозвучал напряжённый голос Лукрута:
— У нас гости.
Игривость, с которой тот ухаживал за Нарберал, мигом испарилась, и перед ними предстал опытный авантюрист. Вся группа приготовилась встретить врага со стороны, куда смотрел товарищ.
— Где они?
— Вон там, глядите.
Отвечая на вопрос Петера, Лукрут показал рукой на край огромного леса. В густой чаще ничего нельзя было разглядеть, но в его чутье никто не сомневался.
— Что делаем?
— Бросаться к ним в лес нет никакого смысла. Если сами не вылезут, пройдём мимо.
— Что ж, господин Нфирия, вам разумнее держаться позади, как мы и условились.
Пока авантюристы переговаривались, зашелестела листва, и из чащи не спеша показались монстры: пятнадцать низеньких, не выше ребёнка, силуэтов, а следом, будто догоняя их, шесть рослых фигур. Те, что помельче, звались гоблинами. Плосколицые, с приплюснутыми носами, широкими ртами с парой выпирающих вверх клыков, со смуглой кожей и чёрными сальными волосами.
На них были лохмотья земляного оттенка, по которым невозможно было сказать — изначальный ли это цвет или просто грязь. Доспехи им заменяли грубо выделанные шкуры животных, а вооружение — деревянные дубины и небольшие щиты. Они напоминали помесь людей с обезьянами, приправленную врождённой злобой.
Великаны ростом два с половиной или три метра выглядели тупыми из-за выпиравших нижних челюстей. Длинные, бугрящиеся от мышц руки сутулых чудовищ доставали почти до земли, напоминая стволы деревьев и не слишком отличаясь от огромных, грубо выломанных дубин. Чресла прикрывали содранные с животных шкуры, страшный смрад которых доносился до повозки даже с опушки леса. Из-за покрытой бородавками тёмной кожи, мощных грудных клеток и отвислых животов они напоминали скрюченных лысых шимпанзе. Это были огры — могучие представители полулюдской расы.
Почти у всех на спинах виднелись мешки из какого-то тряпья. Видимо, они пришли издалека.
Оглядев группу, монстры двинулись через луг прямиком на неё. Несмотря на большое расстояние, по их уродливым рожам без труда угадывались недобрые намерения.
— Больно их много. Видимо, боя не избежать.
— Да, похоже на то. Гоблины и огры нападают, только если превосходят людей числом. Мозгов не хватает оценить нас не по головам, а по способностям. Но всё равно повозиться с ними придётся.
Айнз понимал, что это происходит на самом деле, но всё равно склонил голову набок от удивления — слишком всё отличалось от игры. Каждый гоблин и огр чем-нибудь выделялся среди собратьев: будь то рост или оттенок кожи. Из-за этого создавалось ощущение, что предстоит сразиться с уникальными и незнакомыми монстрами — с двумя десятками сразу.
— Реальность — это не игра, — пробормотал Айнз себе под нос.
Его захватило чувство, знакомое по деревне Карне: как будто сунулся в незнакомую локацию, не проштудировав сайт с прохождениями, и теперь нужно охотиться на монстров, о которых не знаешь ровным счётом ничего.
— Что скажете, Момон?
— Прости, а в чём дело?
— Мы условились делить монстров поровну, но как теперь решим, кто кем займётся?
— Что, если разбиться на группы? А там уж к кому сколько пожалует.
— Лучше не стоит, ведь они могут разом наброситься на одну из них. Набэ, вы можете запустить «Файерболл»[19], чтобы накрыть всех гоблинов разом?
— Нет, я им не владею. «Лайтнинг» — самое сильное, что у меня есть из боевой магии.
«Так мы условились говорить», — заметил про себя Айнз.
— Молния ведь поражает цели по прямой?
— Может, мы как-то исхитримся, выстроим врагов на одной линии и поджарим их за один удар?
— Тогда кому-то придётся привлекать их на себя.
— Давайте это сделаю я. Если вы, конечно, будете защищать Нфирию и повозку.
— В одиночку?..
— Если меня заставят отступить огры, то выйдет, что я хвалился зря. Пусть наш наниматель увидит, как легко я с ними разделаюсь! — решительно заявил Айнз, и его уверенность передалась всей группе, уже не сомневавшейся в его силе.
— Как скажете. Но не сидеть же нам без дела! Мы будем прикрывать вас.
— Нужны заклинания поддержки? — предложил Нинья.
— Нет, мы справимся сами, — ответил Айнз. — Лучше сосредоточьтесь на помощи своей группе.
— Как скажете. Кстати, до леса недалеко. Если мы примем бой, они могут тут же сбежать.
— Значит, действуем как обычно? Выманим их на себя, как голову черепахи из панциря! — бодро заявил Лукрут.
— А как же иначе! Момон не будет подпускать их к нам, а мы разберёмся с теми, что отобьются от остальных. Что скажешь, Петер? — спросил Дайн.
— Я буду сдерживать огров — не зря же у меня есть приём «Крепость». Гоблинами займётся Дайн. Нинья, накладывай на меня защитные заклятья, а после сосредоточься на боевой магии и на всякий случай приглядывай, чтобы Набэ ничего не угрожало. Лукрут, отстреливай гоблинов. Если к нам прорвётся огр, возьмёшь его на себя, а Нинья займётся гоблинами.
Выслушав указания Петера, авантюристы переглянулись и кивнули. План сражения обрёл форму прямо на глазах. Группа словно мыслила на одной волне.
— Хмм, — одобрительно протянул Айнз.
На него нахлынули воспоминания об «Иггдрасиле», где они с товарищами так же слаженно охотились на монстров. Врагов подманивали, вытаскивали по одному, отвлекали их внимание и вынуждали атаковать нужную цель. Всё это удавалось им лишь потому, что они досконально знали возможности друг друга.
Вероятно, кто-то мог бы счесть это предвзятостью, но он был уверен, что такая отменная командная работа мало кому по плечу. Тем больше было его удивление, когда именно её проблеск он увидел у «Мечей тьмы».
— Момон, вам требуется от нас что-то, кроме заклинаний?
— Нет, не утруждайте себя. Мы справимся вдвоём.
— Вы очень… уверены в себе.
В словах Петера слышалось некоторое сомнение. Видимо, он опасался, что воина, вставшего на передовой, могут попросту смять, и весь план пойдёт прахом. Ведь это была не игра, а сражение насмерть.
— Скоро поймёте, — коротко отрезал Айнз. — Петер, если вы готовы, давайте начнём.
Лукрут достал длинный композитный лук, натянул до упора тетиву и отпустил её. Звонкий щелчок раскатился по полю, и стрела улетела вдаль, впившись в землю метрах в десяти перед приближающимися гоблинами.
Нежданная атака заставила их вскинуть щиты и замедлить шаг, но потом гоблины расхохотались, указывая на промахнувшегося Лукрута. Разумеется, сами они не могли ничем ответить ему со ста двадцати метров, но об этом гоблины позабыли. Разъярённые дерзким вызовом и надеясь на своё численное превосходство, они дружно завопили и, более не раздумывая, бросились на Лукрута. За ними, чуть помешкав, потянулись и огры. Одурманенные жаждой крови, коротышки позабыли обо всём на свете: они не держали строя и даже перестали прикрываться щитами. От такой картины по лицу Лукрута скользнула улыбка.
— На!
Когда до противников осталось девяносто метров, он выстрелил снова. Стрела попала точно в голову самому дальнему гоблину, прошив её насквозь. Сделав ещё пару шагов, тот повалился на землю.
Враги стремительно приближались, но рука Лукрута была так же тверда, как его вера в то, что товарищи остановят тех, кто попытается до него добраться.
— «Реинфорс Армор»![20]
Услышав, как позади Нинья прочитал защитное заклинание, рейнджер снова натянул тетиву. Следующий выстрел с пятидесяти метров — и на землю повалился новый гоблин с пробитой головой. В этот момент подключились Петер и Дайн.
Гоблины бежали резво, но огры с их широким шагом не отставали и, пока пересекали стометровый луг, даже вырвались вперёд, оставив гоблинов немного позади. И те, и другие растянулись, и одновременно поразить магией много противников было невозможно.
Но этого и не требовалось, ведь первым делом Дайн собирался остановить одного из огров.
— «Твайн Плант»![21] — произнёс он, и трава под ногами чудовища мгновенно ожила, сплелась в жгуты и обвила его. Прочные зелёные путы сковали огра, подобно цепям, и тот яростно заревел.
Навстречу этому хаосу размеренно шагал Айнз в сопровождении Нарберал. Казалось, он просто гуляет по лугу, а не готовится встретить рвущихся навстречу монстров. Первый огр был всё ближе, и Айнз, скрестив руки, ухватился за рукояти мечей. Нарберал тоже сунула руку под плащ, подтянув поближе ножны.
Затем на свет показались клинки, описавшие в воздухе две длинные дуги. Их сияние заставило всех авантюристов «Мечей тьмы» восхищённо вздохнуть. Гигантские мечи превосходной работы, каждый более полутора метров длиной, выглядели скорее как произведение искусства, нежели оружие. Вдоль дола каждого клинка шла гравировка, напоминающая двух переплетённых змей, а вместо острия они на самом конце расширялись, подобно вееру. Это было оружие, достойное героя, и Айнз легко держал сразу два меча. Величественная картина вызвала новый вздох, но если в прошлый раз авантюристы застыли от восхищения, то теперь — скорее оттого, что просто утратили дар речи.
С длиной лезвия росла и его тяжесть. Даже заклинание, уменьшающее вес, не помогло бы взмахнуть им с такой лёгкостью. За то недолгое время, что они путешествовали вместе с Айнзом, новые товарищи успели убедиться в его огромной физической силе, но образ человека, так запросто орудующего парой двуручных мечей, всё равно никак не укладывался в их головах. И тем не менее в руках Айнза они смотрелись словно пара тростинок.
— Момон… кто же он такой? — ошеломлённо выдохнул Петер, выражая чувства всей группы.
Такому воину, как он, сразу стало ясно, насколько могуч Момон и сколько времени и усилий ушло бы у него самого, чтобы с ним сравняться. Петер и раньше догадывался, что они стоят на совершенно разных уровнях, но теперь почувствовал, как от этой неожиданной демонстрации ослабли колени. Она перепугала даже не слишком умных гоблинов. Ещё недавно ломившиеся напролом, они, чуть не запутавшись в ногах, брызнули в сторону от Айнза, свернув к Петеру с товарищами.
И только пустоголовые, слишком уверенные в своих силах огры продолжали тяжеловесно бежать по прямой. Первый из них занёс над головой огромную дубину — казалось, с ней великан способен дотянуться куда дальше, чем Айнз с двуручным мечом. Но в этот миг воин в чёрных доспехах ринулся вперёд, будто ураган. Правый меч блеснул серебром так остро, словно разрубил само пространство.
Несмотря на то, что удар был нацелен на огра, все зрители ощутили, как сама смерть прошла с ними рядом, и их волосы встали дыбом. Всё было кончено с первым же взмахом.
Глядя на следующего огра, Айнз шагнул мимо первого противника. Едва он отошёл, как туловище огра, будто только того и ожидая, соскользнуло на землю, выплеснув кровь и потроха и дополнив висящую в воздухе вонь запахом смерти, подтверждавшим, что это не сон.
Один косой взмах — и монстр развалился пополам. Даже посреди разворачивающейся битвы эта сцена так ошеломила и врагов, и товарищей, что все они замерли, словно остановилось само время. Огр пал мгновенно — и как! Его огромная туша была буквально разрублена надвое!
— Невероятно, — прошептал кто-то после паузы.
На лугу стало так тихо, что даже шёпот был слышен совершенно отчётливо.
— Поверить не могу! Такое по силам только носителю мифрилового или орихалкового… нет, адамантитового жетона!
Нельзя сказать, чтобы разрубить противника пополам было совершенно невозможно. Человек, целенаправленно осваивавший нужные навыки или обладающий мощным зачарованным оружием, вполне мог провернуть такой трюк. Но развалить надвое громадную тушу, управляясь с двуручным мечом одной лишь рукой, — такое представлялось попросту невыполнимым. Ведь двуручное оружие опасно именно своей массой и мощью размаха, обеспеченной движением всего тела его обладателя. Никакой физической силы не хватит, чтобы направить подобный меч одной рукой с силой, позволяющей разрубить врага.
Однако то, что сейчас произошло у всех на глазах, должно было иметь некое объяснение. Оставалось предположить, что Момон либо использовал какое-то невероятное заклинание, либо в одной его руке заключалась такая мощь, которой у простых людей не найдётся и в двух. А возможно, и то и другое сразу.
Ошарашенные огры замерли на месте и даже попятились назад, но Айнз уже сделал шаг им навстречу.
— Ну что же вы? Нападайте, — разнёсся по полю боя негромкий, спокойный голос.
Эти простые слова привели огров, которые уже убедились, какая пропасть лежит между их и его возможностями, в настоящий ужас. С ловкостью, немыслимой для воина в полных латных доспехах, Айнз бросился к новой цели.
— Уо-о-о!
Чудовище с истошным рёвом занесло дубину, но все вокруг уже осознали, что ему не успеть. Поравнявшись, Айнз сделал движение второй рукой — теперь сверкнул левый меч.
Верхнюю часть туловища огра закрутило в воздухе, а всё, что было ниже пояса, грохнулось на землю.
Ещё один враг разрублен — теперь уже аккуратным горизонтальным ударом.
— Мастер Момон… да он, верно, не человек… — выдавил из себя Дайн, и никто из свидетелей не смог возразить.
— Так, сколько вас ещё?
Айнз сделал новый шаг, и огры с застывшим на мордах выражением ужаса попятились вновь. В этот момент обходившие его стороной гоблины набросились на Петера и его товарищей. Ошеломлённые зрелищем авантюристы тем не менее встретили их во всеоружии. Петер, сжимая в руках большой щит и палаш, первым атаковал группу из тринадцати гоблинов. Голова ближайшего тут же полетела в воздух. Уклонившись от брызнувшей крови, воин схватился со следующими гоблинами.
— Получай! — завопил один из них, обнажив жёлтые зубы.
Петер принял первый удар на щит, а дубинка ударившего сбоку второго гоблина отскочила от его усиленного магией панциря с сухим щелчком.
— «Мэджик Эрроу»![22]
Со спины прилетели две волшебных вспышки, от которых набросившиеся с флангов гоблины повалились замертво. Половина ватаги обошла Петера и бросилась к стоящей позади троице авантюристов. Никто из низкорослых монстров не решился напасть на Нарберал, которая следовала по пятам сеявшего смерть Айнза.
Отбросив композитный лук, Лукрут выхватил короткий меч и вместе с Дайном, взявшимся за шестопёр, встал перед Ниньей, прикрывая его от гоблинов. Пятеро из них — почти половина — сцепились с друидом и рейнджером, и силы оказались примерно равны. Возможно, авантюристы и смогли бы выбить врагов по одному, но схватка грозила затянуться. Один из гоблинов уже успел засадить дубинкой по руке Лукруту. Скривившись от боли, тот оскалился и засадил клинок в прореху в кожаном доспехе обидчика. Дайну досталось уже не раз, и он отбивался не слишком ловко, но, по всей видимости, серьёзных ран ещё не получил.
Прекрасно понимая, как складывается бой, Нинья берёг свою магию, поскольку рядом оставался обездвиженный огр. Нельзя было исключать, что именно ему придётся добивать чудовище.
Петер, то делая выпады, то уходя в оборону, пока успешно отбивался от шестерых врагов. Трое его товарищей сдерживали одиннадцать монстров, которые, кажется, были уже на грани бегства. От вида Айнза, убивающего огров одним ударом, боевой дух изрядно поутих, и теперь они разрывались между желанием всё же расправиться с путешественниками и желанием сбежать.
Тёмный воин взмахнул мечом, словно для того, чтобы окончательно подавить их морально. Вслед за свистом клинка донёсся тяжёлый звук падения, а затем всё повторилось. Как легко было догадаться, это погибли ещё два огра. Осталось столько же: одного удерживали зелёные цепи, а второй трясся от страха, замерев неподалёку от Айнза. Тот повернул свой закрытый шлем к огру, и великан, видимо, почувствовав взгляд через прорезь в забрале, издал испуганный вопль, бросил дубину и пустился бежать. Наверное, он быстро бы добрался до леса, но его не собирались отпускать.
— Набэ, действуй, — услышав холодный голос господина, служанка кивнула.
— «Лайтнинг»!
Искрясь и треща, над полем прозмеилась молния, с грохотом пронзив беглеца, а следом и его связанного травяными путами товарища. Одно-единственное заклинание оборвало жизни оставшихся огров.
— Сматываемся! Бежим! Бежим!.. — завопили очнувшиеся гоблины, которые застыли, бессильно пялясь на эту казнь.
Но Петер с друзьями оказался проворней, и бегство не удалось. Им ничего не стоило расправиться с врагами, потерявшими волю к сопротивлению, — те падали один за другим. Экономить силы было уже ни к чему, и Нинья тоже попотчевал их магией. Не прошло и нескольких минут, как со всеми гоблинами было покончено.
Среди смрада мёртвых тел Дайн обработал раны Лукрута и Петера заклинанием «Лайт Хилинг»[23], а Нинья, которому пока было нечем заняться, отрезал кинжалом гоблинские уши. Их следовало передать гильдии для получения награды. Срезали не только уши, от всякого монстра требовались определённые части тела, но для полулюдей, к которым относились огры и гоблины, обычно трофеями служили именно уши.
Ловко орудуя кинжалом, Нинья заметил, что Айнз с Нарберал что-то ищут рядом с ограми.
— Вы что-то потеряли?
Услышав вопрос, Айнз поднял голову и обратился к заклинателю:
— Да. Я хотел подобрать выпавшие предметы, особенно кристаллы, но что-то их не видать…
— Кристаллы? Мне не доводилось слышать, чтобы огры носили с собой самоцветы.
— Я так и думал, но надеялся найти что-нибудь редкое.
— Да уж, понимаю. Было бы очень здорово, окажись у огров с собой сокровища, — рассудительно заметил Нинья, деловито отрезая ухо у очередного огра. — Однако, Момон, вы меня поразили. Я заметил, что уверенности вам не занимать, но и представить не мог, что вы так сильны!
К похвале Ниньи присоединилась остальная троица, уже подлатавшая друг друга магией исцеления.
— Да, это просто невероятно! Я тоже воин, но могу только искренне вам завидовать! Как вы развили в себе такую огромную мощь?
— Я сразу подумал: «Вот богач, да ещё в компании такой красотки!» Но у вас и мечи — настоящее сокровище! Честно говоря, такого ценного оружия я в жизни не видел!
— Теперь я понимаю, что тогда, в гильдии, вы ничуть не храбрились. Быть может, вы не уступите в силе даже знаменитому сильнейшему воину королевства. Невероятно!
Нарберал довольно ухмыльнулась, слушая эти слова, но Айнз лишь отмахнулся:
— Нет-нет, что вы, мне просто повезло.
— Да какое же тут везение?
На лицах авантюристов из «Мечей тьмы» возникли одинаковые кривые усмешки.
— Если меня в чём-то и убедил этот бой, так это в том, что всегда найдётся кто-то сильнее тебя!
— Однажды вы сами будете легко справляться с такими противниками.
Теперь в их усмешках почувствовалось уныние. Они очень старались стать сильными. Если и тратили деньги, то только на то, что приближало их к цели. Именно этот настрой помог им так долго держаться вместе. Но, оглядываясь на проделанный путь, они и представить не могли, что смогут сравняться с Айнзом. Столь могущественных людей можно было пересчитать по пальцам. Их нынешний спутник наверняка скоро станет героем, чьё имя будет известно всем и каждому. Обладатель таких исключительных качеств по праву займёт место среди самых сильных авантюристов. Им казалось, что это уже решённое дело.
Путешественники решили разбить лагерь, пока солнце ещё не село. Айнз, вооружившись деревянными кольями, расставлял их по периметру. Внутри нужно было разместить повозку, так что площадка требовалась большая — где-то двадцать на двадцать метров.
Забив четыре кола по углам, он собирался натянуть между ними тонкую чёрную нить, сделать на ней узелок и подвести прямо к палатке, после чего закрепить на ней большой колокольчик. Его звон оповестит группу о приближении врага. Нарберал наблюдала за ним, стоя чуть позади.
«Ей ведь тоже поручили какую-то работу. Может, она уже справилась? Тогда ладно. Но если её опять донимает тот парень, наверное, стоит с ним побеседовать».
Подумав так, Айнз отвернулся, но как раз в этот момент спутница заговорила, и её голос выдавал, что она едва сдерживает кипящую в груди злобу:
— Момон, вам совершенно ни к чему заниматься грязной работой.
Вздохнув, Айнз огляделся по сторонам и тихо произнёс:
— Все так или иначе помогают разбить лагерь. Думаешь, мне спустят, если я один буду сидеть без дела, пока остальные трудятся?
— Вы превосходно проявили себя в бою. Каждому по заслугам, и пусть теперь слабаки потрудятся за вас.
— Не говори так. Послушай, нас должны признавать за нашу силу, а не клеймить за высокомерие. Тебе бы следовало следить за языком.
Нарберал поклонилась, но можно было не сомневаться: она лишь подчиняется приказу и слова Айнза её не убедили. С одной стороны, его радовало, что из верности к нему служанка готова поступиться собственными взглядами, но с другой, он беспокоился, предвидя, что в какой-то момент она непременно оступится.
Ему на самом деле нравилась эта прогулка на природе. В его реальности она была попросту невозможна, да и в «Иггдрасиле» он не смог в полной мере насладиться подобными вещами, и они сохранили для него вкус новизны. Конечно, здесь перемещение с места на место занимало уйму времени, но всё это напоминало ему о временах, когда он брался за игровые квесты и отправлялся на поиски неизведанного.
«Как знать, если бы сюда перенесло только меня, а не всю Великую подземную гробницу Назарик, может быть, я бы и отправился путешествовать, недолго думая».
Ведь нежити не требуется ни еда, ни даже воздух. А значит, можно подняться на любые вершины и спуститься в самую пучину морей, наслаждаясь невиданными пейзажами нового мира. Но пока на нём лежала ответственность за беспрекословно подчинившиеся ему драгоценные творения товарищей, он готов был играть для них роль владыки Назарика.
Отбросив лишние мысли, Айнз снова принялся за работу. Засадив колья довольно глубоко в землю, он туго натянул нить и подвёл её к палатке.
— Спасибо за работу!
— Что вы, не стоит.
Лукрут поблагодарил его, даже не обернувшись. Это могло показаться не очень вежливым с его стороны, но он ведь и сам не сидел без дела и трудолюбиво выкапывал углубление под очаг. Заклинатель Нинья обходил окрестности, читая какое-то заклинание. Как он сказал, заклинание «Аларм»[24], предупреждавшее об угрозе, не могло покрыть большое пространство, но его стоило поставить на всякий случай. В «Иггдрасиле» такой магии не было, и потому Айнз внимательно следил за ним. Он уже поручил поиск неизвестных заклятий кое-кому другому, но любопытство брало над ним верх.
Заклинание Ниньи относилось к мистическим, как и те, которыми владел Айнз, и даже с виду напоминало магию из «Иггдрасиля». Он использовал особый навык своей расы, «Тёмную мудрость», позволявший расширить список доступных для изучения заклинаний.
«Смогу ли я освоить заклинание, которого не было в игре, если совершу ритуал жертвоприношения? Какие ещё есть варианты? Я ещё столького не знаю…»
Нинья заметил, что за ним внимательно следят, и, хотя он уже вполне доверял Айнзу, когда вернулся к остальным, обратился к нему со всё той же неловкой улыбкой:
— Я не стою вашего внимания, это же совершенно заурядная работа.
— Меня очень увлекает магия, так что я наблюдал за вами с огромным интересом.
— Бросьте, я ведь далеко не такой умелый, как Набэ.
— Вы владеете заклинаниями, которые ей незнакомы.
Краем глаза Айнз заметил, как Нарберал чуть опустила голову, видимо, больше из зависти, чем из-за смущения, и продолжил:
— Хотел бы я владеть магией так же, как вы.
— А вы жадны до знаний: так прекрасно владеете мечами и при этом хотите изучать магию. Но, наверное, авантюристу и до́лжно быть таким, — кивнул Нинья.
— Колдовать учатся не за день и не за два. Сначала нужно почувствовать свою связь с миром — так, кажется, это зовут. Но даже на это способны только одарённые люди, а остальным приходится долго и упорно оттачивать свои чувства, — вклинился в разговор Лукрут, всё ещё возившийся с очагом.
С лица Ниньи пропала улыбка, и он заговорил уже серьёзно:
— Да, Момон, всё именно так. Но я полагаю, что у вас этот дар есть. Мне кажется, вы необычный человек и представляете из себя… нечто большее.
Будь у лича сердце, сейчас оно бы сжалось. В словах Ниньи Айнзу померещился намёк, что он — нежить. Его защищали иллюзия и антишпионские заклинания, но нельзя было исключать, что в этом мире найдётся немало заклятий и навыков, которые позволяют заглянуть под эту маску. Спрашивать пришлось аккуратно:
— Неужели?.. Не стану отрицать свою силу, но едва ли её можно назвать нечеловеческой. Неужели вы правда обо мне такого мнения даже после того, как увидели моё лицо?
— Да не во внешности дело! Такого силача обычным человеком не назвать. Как вы тогда рубили огров одним ударом!.. Видать, не лицо в мужчине главное, раз уж за вами следует такая красотка!
Если задуматься над словами Лукрута, выходило, что фальшивое лицо, которое он показал в гильдии, тот счёл непривлекательным. Впрочем, если вспомнить внешность тех, кого он пока что успел тут повстречать, с этим нельзя было не согласиться.
«Слишком тут все красивые. Идёшь по улице, а навстречу сплошь люди с симпатичными, правильными чертами лица. Раньше я думал, что сгожусь в кино хотя бы на второстепенную роль, но здесь я бы мог мелькать разве что где-нибудь в массовке…»
— Дело не во внешности, конечно. Но в остальном Лукрут прав: среди героев нет простых людей. Сегодня вы мне об этом напомнили.
— Прошу вас, бросьте… Герой! Едва ли я достоин таких слов! — ответил Айнз, силясь изобразить смущение, но в душе с облегчением вздохнул.
— А вы не хотите познакомиться с моим учителем? Он умеет определять магические силы на глаз, и, если у вас есть талант к колдовству, он наверняка его распознает. У тех же, кто пользуется мистической силой, он даже довольно точно определяет уровень доступных заклинаний.
— Кстати, правильно ли я понимаю, что таким же талантом обладает главный придворный заклинатель империи?
— Совершенно верно, тем же талантом.
Перед Айнзом мелькнул настоящий клад! Упускать этот шанс было никак нельзя.
— А в чём он заключается?
— По словам учителя, тело каждого заклинателя окружает особая аура. И она тем сильнее, чем больших успехов вы достигнете на своей стезе. Собственно, именно эту ауру он и видит.
— Н-надо же…
Айнз чуть запнулся, но тут же взял себя в руки, стараясь не выдать смятения.
— По ней он отбирает детей с хорошими задатками для обучения. Я попал к нему так же, — закончил Нинья.
«Каких только талантов не бывает! Лишний повод для беспокойства», — раздражённо заметил про себя Айнз, одновременно с понимающим видом кивая Нинье.
— Вот как. А с чего стоит начать тому, кто хочет освоить магию?
— Наверное, найти себе достойного учителя.
— А мог бы я, скажем, стать вашим учеником?
— В принципе, да… но лучше найти кого-то поопытнее. Правда, практически все школы в королевстве частные и берут только людей, связанных с магической гильдией. И даже если вы пробьётесь, там в основном учатся дети, поскольку считается, что их мозги ещё не закостенели и их можно научить по-другому воспринимать мир. Думаю, в вашем возрасте выручить могут только знакомства. В этом плане куда лучше устроена имперская академия магии, да и в теократии отлично готовят заклинателей — правда, их сила основана на вере.
— Понятно. Но так ли легко попасть в имперскую академию магии?
— Думаю, непросто. Ведь её основало государство, едва ли туда примут для обучения кого-то, кроме подданных императора.
— Вот оно что…
— А по поводу ученичества… вы уж извините, но у меня есть цель — и жертвовать время на что-то другое я не могу.
Нинья помрачнел, и в его выражении теперь чувствовалось нечто новое — едва уловимая враждебность, хотя и непонятно на кого направленная.
«Лучше его не расспрашивать. Сдаётся мне, едва ли я узнаю что-то полезное», — рассудил Айнз, а в разговор снова вмешался Лукрут:
— Эй! Извините, что прервал вашу увлекательную беседу, но ужин почти готов. Позовёте сюда ту троицу?
— Момон, позвольте мне.
— Что же такое! Набэ, ты меня покидаешь? Я так надеялся сделать эту похлёбку плодом нашей любви!
— Сгинь, насекомое. Или напоить тебя кипящим маслом и навсегда отучить от таких глупостей?
— Достаточно, Набэ. Я пойду с тобой.
— Слушаюсь!
Айнз поблагодарил Нинью и направился к чем-то занятой паре авантюристов, усевшихся на земле чуть дальше. Петер и Дайн приводили в порядок оружие и доспехи, днём побывавшие в бою. Они наносили смазку, чтобы металл не заржавел, и внимательно проверяли, всё ли в порядке. На броне виднелись свежие повреждения, а на лезвии меча после встречи с дубинками гоблинов появились щербины. Авантюристы не отлынивали от ремонта, ведь на кону стояла их собственная жизнь. Они трудились так сосредоточенно, что было неловко их отвлекать. Сообщив, что ужин готов, Айнз с Набэ отправились с той же новостью к Нфирии, который возился с лошадью поодаль.
Вечернее солнце уже катилось за горизонт, и, когда его последние лучи окрасили всё вокруг в багровые тона, путешественники приступили к ужину. Он состоял из похлёбки с копчёным, просоленным мясом, чёрствого хлеба, сушёного инжира и чего-то вроде грецких орехов.
Айнз взглянул на явно пересоленный суп. Через перчатку и деревянную миску он не чувствовал его тепла, но, видимо, тот был не слишком горячим, поскольку остальные немедленно принялись хлебать, даже не дуя на ложки.
«Как же быть?»
Есть, как люди, нежить попросту не могла. Иллюзия, под которой скрывался голый скелет, здесь ничем не поможет. Если бы он попробовал отведать супа, жидкость тут же пролилась бы изо рта на землю, чего нельзя было допустить при не подозревающих о его настоящей сущности спутниках.
Незнакомая кухня нового мира… Жаль, что не удастся её попробовать, как бы проста она ни была. Айнз практически утратил интерес к еде, но было досадно оставлять без внимания появившиеся перед ним аппетитные блюда. Впервые с момента своего появления в этом мире он сожалел, что оказался в теле нежити.
— Ой, вам тут, наверно, что-то не по вкусу? — заинтересовался Лукрут, подметив, что Айнз даже не притронулся к еде.
— Нет-нет, дело совсем в другом. На это есть своя причина…
— Правда? Как скажете, никто принуждать не станет. И, кстати, может, хотя бы за ужином снимете шлем?
— Видите ли, меня обязывает вера. В день, когда вы забрали чью-то жизнь, нельзя есть в компании больше чем из двух других людей.
— Да уж, господин Момон, интересные у вас обычаи. Но мир велик, и не нам вас учить, во что верить.
Узнав, что дело в вере, товарищи уже не смотрели на него с таким недоверием.
«Похоже, что и в новом мире к религиозным вопросам относятся серьёзно», — подумал Айнз и, изобразив молитву какому-то неведомому богу, обратился к Петеру с занимавшим его вопросом, чтобы заодно сменить тему.
— Кстати, название вашей группы — «Мечи тьмы», но у всех у вас разное оружие…
Лукрут предпочитал лук и длинный кинжал, Дайн — шестопёр, Нинья — посох, Петер орудовал магическим мечом, хотя не особенно примечательным. Никто из них не пользовался «мечом тьмы». Конечно, оружие Петера и Лукрута можно было назвать мечами, но в них не наблюдалось ничего, связанного с «тьмой».
Создать оружие тёмного цвета нетрудно: нужно всего лишь добавить специальный порошок, и металл чернел. Однако у всех авантюристов оружие имело другие цвета, противореча названию группы.
— Ну, как бы вам сказать…
На лице Лукрута появилась странная улыбка, будто его заставили вспомнить что-то неловкое, а щёки Ниньи залила краска, не имевшая ничего общего с отсветами костра.
— Так захотел Нинья.
— Пожалуйста, хватит! Это было чистое ребячество!
— Брось, чего стесняться! Мечты не терпят скромности!
— Дайн, я очень прошу, не надо об этом вспоминать.
Авантюристы захохотали, и только Нинья не знал, куда деваться. Похоже, эти четверо вкладывали в название какой-то особый смысл, известный только им.
— Понимаете, мы назвали группу в честь мечей, принадлежавших одному из Тринадцати героев, — объяснил Петер, широко улыбаясь. Похоже, он считал, что больше объяснять не требуется.
«Вот только мне это ни о чём не говорит… Видимо, речь о тех тринадцати великих героях, что одолели злых духов двести лет назад. Но я пока не знаю, ни кем они были, ни каким снаряжением обладали… Опасно ли показать моё незнание? А если бы я был в курсе, то должен ли рассмеяться?»
Пока Айнз терзался, не зная, как же поступить, в разговор вмешалась Нарберал:
— Ну и что это за мечи?
Прекрасно! В душе Айнз возликовал, победно вскинув кулак, а вот «Мечи тьмы» несколько растерялись. Судя по всему, здесь такой вопрос больше смахивал на шутку — как можно не знать об этом зачарованном оружии?
— Набэ, милая, так ты не знаешь? А впрочем, в легендах о дурном часто не говорят. Их хозяин хоть и был одним из Тринадцати героев, но в нём текла кровь демонов, так что некоторые всё равно считают его злодеем. Я слышал, он обладал чудовищной силой!
— «Мечами тьмы» называют оружие Чёрного Рыцаря, одного из Тринадцати героев, и у него их было целых четыре. Меч нечиста «Килинейрам», испускающий энергию тьмы, меч разложения «Корокудабар», раны от которого нельзя исцелить, меч смерти «Суфиз», одна царапина от которого могла убить, и меч зла «Хумилис», о силе которого ничего не известно.
— Да-а? — равнодушно протянула Нарберал, явно потерявшая интерес к теме, и рассказчикам осталось лишь неловко улыбнуться.
А вот Айнз задумчиво склонил голову набок. Описание мечей почему-то показалось ему знакомым. На ум пришла хорошо известная ему вампирша — Шалтир Бладфоллен, один из главных классов которой — Проклятый Рыцарь — давал ей похожие способности.
Представителями этого класса были паладины, на которых наложили проклятие. Он считался одним из самых сильных во всём «Иггдрасиле», но обладал не менее суровыми штрафами, так что такой класс почти никто не выбирал. Зато Проклятые Рыцари могли выучить навык, позволявший выпускать волну тьмы, наносить раны, которые можно вылечить только сильнейшими заклятиями исцеления, и накладывать проклятие, приводящее к мгновенной смерти.
Айнз нахмурил фальшивые брови. Едва ли это случайное совпадение. Конечно, «Мечи тьмы» в самом деле могли обладать тем же эффектом, что и навык Проклятого Рыцаря, но куда вероятней, что герой просто овладел этим классом. А значит, выполнил все требования к нему и обладал шестидесятым уровнем, не менее. Впрочем, Чёрный Рыцарь должен был освоить ещё и все упомянутые навыки, а значит, достиг как минимум семидесятого уровня. И он на равных сражался со злыми духами, одного из которых, как бахвалился Нигун из «Солнечного писания», сумел одолеть призванный им Доминион авторитета. М-да, понять расклад сил оказалось непросто.
Разумнее всего было предположить, что уровень духов сильно разнился, но докопаться до правды удалось бы, только пообщавшись с самим героем или раздобыв его оружие.
Пока Айнз мысленно рассуждал, авантюристы уже сменили тему. Опомнившись, он снова прислушался к разговору — не стоило упускать шанс выудить новую информацию.
— Собственно, собрать их все — наша главная цель. Ведь в легендах какое только оружие не упоминают, но только про эти мечи доподлинно известно, что они существовали. Хотя вот сохранились ли они до наших дней?..
— Но ведь кое-кто уже завладел одним из мечей.
«Мечи тьмы» подскочили на месте и повернулись к Нфирии — его фраза повергла их в настоящий шок.
— К-кто он?!
— Чёрт, не может быть! Значит, их осталось всего три?
— Дела! Теперь их на всех не поделить…
Зельевар осторожно пояснил:
— Я говорил про главу группы авантюристов «Синяя роза».
— Да ну?! В ней же адамантитовые жетоны! Похоже, этот меч мы упустили…
— Видимо, да. Но ведь осталось ещё три! А значит, нам нужно стать сильными, чтобы достать хотя бы их!
— Разумеется. Тем более раз сохранился один, то и остальные наверняка тоже. Вот бы они лежали в каком-нибудь укромном месте, где их никто не найдёт раньше нас!
— Нинья, не забудь записать это в дневнике, а то ещё забудем.
— Не волнуйся. Конечно, запишу. Но вообще, это мой личный дневник, а ты мог бы вести свой собственный, если бы научился грамоте.
— И верно, память полезно чем-то дополнить.
— Дайн, я клонил к другому…
— И тем не менее мы кое-чем обзавелись.
— О чём вы?
— Об этом, Момон, — ответил Петер и вынул из-за пазухи кинжал с чёрным клинком и рукояткой, украшенной четырьмя скромными самоцветами.
— Мы решили завести их на память, пока не найдём настоящие.
— Надо было назваться «Клинками тьмы», а не «Мечами». Тогда и не было бы речи про оригинальные и подделки. Это — настоящий символ нашего единства.
— Да-а, иногда и Лукрут говорит что-то дельное!
Все четверо дружно рассмеялись. Их настроение захватило даже Айнза, и он улыбнулся, подметив, как их привязанность к кинжалам напоминала то, как он сам дорожил посохом — символом гильдии.
Скоро, как часто бывает за трапезой в большой компании, разговор начал перескакивать с одного на другое. «Мечи тьмы» взяли инициативу на себя, пытаясь втянуть Айнза, Нарберал и Нфирию. Хотя Айнз и старался поддерживать беседу, авантюристы чувствовали, что делает он это с неохотой.
Его действительно сковывало опасение, что нечаянно оброненное слово выдаст его скудные познания о мире, из-за чего он всё чаще умолкал на полуслове. Нарберал, о чём бы её ни спрашивали, своими ответами отбивала всякое желание продолжить разговор, так что и её постепенно оставили в покое. А вот Нфирии беседа давалась легко. Конечно, из них троих он единственный родился и вырос в этом мире, но непринуждённость, с которой он общался с людьми, была куда важней: юноша охотно обсуждал любые темы и легко понимал настроение собеседников.
«Подумаешь. У меня раньше тоже были товарищи», — с лёгкой обидой заметил про себя Айнз, глядя на веселящуюся у огня компанию.
Четверо авантюристов явно жили душа в душу. Впрочем, а как ещё могли бы вести себя те, кто доверил друг другу свои жизни? Нфирия время от времени посматривал на них с завистью, а Айнз даже заскрипел зубами под шлемом, вспомнив своих товарищей и такие же дружеские посиделки.
— Вы здорово ладите. Скажите, а все группы авантюристов так дружны?
— Наверняка. Ведь вы готовы доверить своим товарищам жизнь. Опасно работать с людьми, когда не знаешь, чего от них ждать и что у них на уме. Так что вы неизбежно притираетесь друг к другу.
— Ещё бы! Тем более в нашей группе нет девушек. Говорят, из-за них рано или поздно доходит до драки.
— Конечно, — чуть помедлив, улыбнулся Нинья. — Лукрут бы точно что-нибудь учудил. А в остальном… наверное, нас сплотила общая цель? Хорошо, что она у нас есть.
Остальные одобрительно покивали.
— Вы правы. Когда всех объединяет общее стремление, это совсем другое дело…
— Как? Момон, у вас раньше тоже была своя группа? — заинтересовался Нфирия.
Айнз осёкся, но сразу решил, что тут ни к чему изворачиваться и врать:
— Только мы… не были авантюристами.
Его голос зазвучал печальнее, когда он вспомнил товарищей. Но разве можно было его упрекать? Ведь, даже став нежитью, он не в полной мере избавился от чувств, и воспоминания о согильдийцах согревали его душу, как ничто другое.
Как-то уловив невысказанное, авантюристы замолчали. У костра воцарилась такая тишина, словно кроме них во всём свете больше не было ни души. Айнз поднял глаза к сияющему звёздному небу и заговорил:
— Когда я был ещё совсем слаб, меня спас паладин в белоснежных доспехах, вооружённый мечом и щитом. Он познакомил меня с четырьмя своими друзьями, и нас стало шестеро. Скоро к нам прибилось ещё трое таких же слабых ребят, как я, и вышла группа из целых девяти человек.
За треском костра послышалось чьё-то восхищённое: «Ого!»
Айнза не волновало, чей это голос. Он вспоминал тех девятерых, что стояли у истоков будущей гильдии «Айнз Ул Гоун».
— Они были прекрасными товарищами. Паладин, воин с катаной, священник, асса… вор, нин… ещё один вор, владеющий парными кинжалами, чародей, повар, кузнец. Мои лучшие друзья. Впереди меня ждало ещё много разных приключений, но дни, проведённые с ними, я не забуду никогда.
Благодаря им он понял, что такое дружба. В то время даже в «Иггдрасиле» ему приходилось нелегко, и если в реальности ему никто не протянул руку, то в игре он нашёл настоящих друзей. Их группа постепенно росла, а один счастливый день сменял другой.
Именно поэтому он так дорожил гильдией «Айнз Ул Гоун» и готов был отбросить всё и растоптать что угодно, лишь бы сохранить своё главное ослепительное сокровище — память о тех временах, которая была для него всем.
— Однажды вы обязательно встретите таких же хороших друзей, — попытался утешить его Нинья.
— Не будет никакого «однажды»! — внезапно рявкнул Айнз.
Сам опешив от того, сколько ярости и злобы прозвучало в его словах, он поднялся:
— Простите… Набэ, я поужинаю там, в стороне.
— Тогда и я с вами.
— Понимаю… ну что ж, ничего не поделаешь, раз так велит вера, — с сожалением ответил Петер, не став их отговаривать.
Айнз бросил взгляд на явно переживающего из-за своей ошибки Нинью: тот был мрачнее тучи. И тем не менее Айнз и не подумал сказать ему хоть слово. А ведь хватило бы простого: «Ладно, я не в обиде».
Пара удалилась к краю огороженного сигнальной нитью лагеря и, похоже, там приступила к еде. Когда кто-то покидает компанию, оставшиеся нередко заговаривают о нём. Тем более сегодня, когда отошёл человек, изрядно интересовавший всех. Разумеется, речь сразу зашла о нём. Как будто дождавшись, пока воцарится мгновение тишины, в костре громко треснуло полено, подбросив в воздух искры. Следя за тем, как крошечные огоньки растворяются в ночном небе, Нинья едва слышно проговорил:
— Похоже, я сказал лишнее.
— Да уж. Видать, что-то у них потом приключилось, — тяжело покачал головой Дайн.
— Наверное, всех перебили. Те, кто разом потерял всех друзей, так себя и ведут, — подхватил Петер.
— Грустная история. Сколько ни говори, что таков мир — тут или ты, или тебя — но друзей терять всё равно тяжело…
— Ты прав, Лукрут. Совсем я не подумал, когда это ляпнул.
— Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь. Теперь нужно придумать, как помочь нашему уважаемому спутнику забыть о сказанном, — предложил Дайн.
Нинья согласно кивнул, но в его глазах была одна лишь тоска.
— Я ведь знаю, каково это — терять близких. Почему же раньше об этом не подумал?
Все молчали. Только разгоревшийся костёр снова отправил в небо сноп искр.
Затем, пытаясь прогнать всеобщее уныние, робко заговорил Нфирия:
— Но как сегодня сражался Момон… У меня просто нет слов.
— Да, такой мощи я не ждал! Один огр — один взмах! — тут же воскликнул Петер, будто только того и ждал.
— Это же какая нужна силища!
— По-моему, просто убить огра одним ударом — уже большое достижение. Интересно, насколько нужно быть умелым, чтобы разрубить его пополам? — задумчиво спросил Нфирия, и «Мечи тьмы» дружно переглянулись.
Нфирию знали как обладателя таланта, кроме того, он был умелым заклинателем — и мог стать ещё лучше в будущем. Но среди его знакомых не было воинов, поэтому он вряд ли понимал, насколько чудовищной силой обладал Айнз. Пытаясь объяснить ему доступно, Петер принялся тщательно подбирать слова:
— Обычно двуручное оружие рубит под действием своего веса, но Момону хватало простого взмаха. Одной рукой рассечь такую гору мышц, как огр, невероятно трудно. Хотя, конечно, изредка встречаются и такие люди…
— О-о-о, — протянул впечатлённый Нфирия.
Впрочем, судя по тону, он ещё не вполне оценил мощь Айнза, и Петер перешёл к сравнению:
— Если честно, я думаю, Момон мог бы потягаться с самим капитаном гвардии.
Нфирия вытаращил глаза. Теперь-то он понял, насколько высоко ставили Момона его собеседники.
— Вы полагаете… он достоин адамантитового жетона? И не уступает самым могучим авантюристам, живым легендам, сильнейшим из людей?
— Именно, — кивнул Петер, а следом и явно согласные с ним товарищи.
Нфирия не мог подобрать слов. Авантюристы, носящие жетоны из редкого и, как считалось, самого прочного на свете магического металла, адамантита. Вершина иерархии воителей, которой мало кому удаётся достигнуть. И королевство, и империя могли похвастаться лишь парой адамантитовых групп. Состоящие в них олицетворяли собой предел человеческих возможностей и могли по праву назвать себя героями. Вот с кем сравнили их спутника.
— Поразительно… — прошептал Нфирия с нескрываемым восхищением.
— Когда… я впервые встретил Момона, то с завистью смотрел на превосходный доспех, доставшийся человеку с самым простым жетоном. Право на такие вещи надо доказывать делом. Но он снял все сомнения на свой счёт, и эти доспехи под стать его силе, которой я могу только позавидовать.
Сам Петер носил пластинчатый доспех, защищавший намного хуже, — вынужденный выбор для тех, кто ограничен в средствах. Но за небольшие деньги ничего лучше и не достать.
— Да брось! Придёт день, и ты купишь броню ещё шикарней!
— Конечно. Если восторгаешься его силой, то можешь на неё и равняться. Считай это удачей: ты увидел вершину, на которую предстоит забраться.
— Нинья дело говорит. Старайся изо всех сил, чтобы догнать его! Ну а мы тебе поможем и вместе дотянемся до самых высот!
— Совершенно верно! Не торопись, дай себе время — и тоже станешь сильным! Ты же видел мастера Момона — у него на это ушёл не один год!
— А вы видели его без шлема? — оживился Нфирия после слов Дайна.
С их первой встречи Айнз ни разу не снимал шлема — даже во время трапезы — и юноша невольно задумался, как тот умудряется обходиться без воды.
— Да, хотя всего разок. С виду он вполне обычный человек, разве что из другого народа — у него такие же черные волосы и глаза, как у Набэ.
— Вот оно что… А Момон не говорил, откуда он родом?
Товарищи переглянулись, заметив, что эта тема явно заинтересовала Нфирию.
— Нет, мы его не расспрашивали…
— Понятно… Я… я просто подумал, что, может, в какой-то стране зелья готовят иначе, чем у нас. Я ведь целитель, и это очень интересно для меня.
— Тогда понятно. Вообще, они хоть и явно из одних мест, но меж собой ни капли не похожи. Я бы не назвал его красивым даже из лести. Хотя, может, милашке Набэ как раз такие и нравятся?
— Внешность не самое главное. Ты же видишь, как он силён. Наверняка у него от женщин нет отбоя.
Сила всегда привлекает к себе. Тем более что кругом хватает монстров, по сравнению с которыми люди — низшая раса, поэтому многих женщин инстинкты подталкивают искать себе спутника посильнее.
— Ясно… Значит, мне с ней ловить нечего?..
— По-моему, в твоём случае шансов не было изначально, — отрезал Нинья с натянутой улыбкой, представив, что бы на это сказала Набэ.
— Ничего подобного! Надо пытаться, пытаться и ещё раз пытаться. По-другому своего не добьёшься! И вообще, она же редкая красотка! Если она хоть чуть-чуть ко мне оттает, я уже буду на седьмом небе от счастья.
— Не стану спорить, его спутница — женщина редкой красоты… — строго начал Дайн, но вместо отповеди неугомонному товарищу обернулся к поникшему зельевару. — Нфирия, скажите, вас что-то тревожит?
— Нет, что вы… это… такая ерунда, в самом деле.
— Да ну?.. — протянул с лисьей ухмылкой Лукрут. — Неужели милашка Набэ покорила и твоё сердце?
— Вам показалось! — торопливо выпалил Нфирия.
Заметив, что эта тема слишком чувствительная, в разговор вмешался Петер:
— Лукрут, ну что ты за невежа? Сначала подумай, потом говори.
Рейнджер от чистого сердца извинился перед Нфирией, но тот явно не знал, как объяснить свои слова.
— Нет-нет, дело совсем в другом. Видите ли… я просто не уверен, в самом ли деле Момон так неотразим для девушек?
— Не знаю насчёт внешности, но вот если говорить о силе — вполне может быть. А с такими мечами и доспехами можно догадаться, что он ещё и богат.
— А-а…
Нфирия снова поник, и Петер обратился к нему с участливым видом, словно наставник, желающий помочь советом ученику:
— Так в чём же дело?
Зельевар попытался заговорить, но слова раз за разом застревали у него в горле. Авантюристы не пытались его понукать, справедливо рассудив, что тянуть их клещами тоже не стоит. Наконец Нфирия набрался смелости и выдавил:
— Я… я просто не хочу, чтобы кое-кто в Карне в него влюбился.
Понимая, к чему он клонит, товарищи тепло заулыбались.
— Ну что ж, юноша, позволь научить тебя одному безотказному приёму… ух!
Петер прервал Лукрута, огрев его кулаком. Не обращая внимания на корчащегося от боли рейнджера, остальные принялись подбадривать Нфирию, и спустя некоторое время в свете костра можно было разглядеть, что на его губах снова появилась робкая улыбка.
А тем временем…
Клинок пронзил лобную кость прямо через стальной шлем. Тело дёрнулось и рухнуло на землю, словно подкошенное. Во мраке ночи послышался лязг металлических доспехов. Его товарищ молился, чтобы хоть кто-то услышал шум и пришёл на помощь, но какой глупец сунется в заброшенную часть трущоб Э-Рантеля, где не появлялись даже бродяги? Именно потому они и условились встретиться с нанимателем здесь.
С яростью глядя на возникшую перед ним женскую фигуру, он и сам понимал, что это лишь бравада: зрелище того, как трое его людей были убиты один за другим, повергло его в панику. Прикончившая их девушка взмахнула окрашенным в багровый цвет стилетом, и кровь брызнула по сторонам, вернув клинку холодный блеск.
— Хе-хе! Похоже, ты остался один.
Несмотря на игривый смешок, её зубы остались хищно оскаленными.
— 3-зачем ты их перебила?!
Он и сам понимал, как глупо звучит этот вопрос, но до сих пор не мог поверить, что очутился в таком положении. Его с товарищами называли уоркерами — авантюристами, которые работали не под контролем гильдии. Они брались за ту работу, что или граничила с преступлением, или, по сути, им и являлась, за что их иногда называли сумеречниками.
Конечно, врагов у них хватало, но в Э-Рантеле они работали впервые, да и нападавшая не показалась ему знакомой.
— А? Зачем? Я просто подумала, что ты мне пригодишься…
Уоркер лишь хлопал глазами, не понимая, к чему она ведёт.
— О чём ты?
— Видишь ли, знаменитый внучок зельеварщицы покинул город. Я ищу, кто бы для меня проследил, когда он вернётся. Караулить самой — такая морока, совершенно не по мне!
— Ну и попросила бы нас об этом! Разве не так ты хотела поступить?!
Уоркеры потому и взялись за это дело, что знали — им придётся нарушить закон. Но они не могли и представить себе, что их внезапно начнут убивать.
— Нет-нет-нет, вы же могли предать меня.
— Мы не предаём тех, кто платит нам, как условлено!
— Мм? Хорошо, скажу иначе: видишь ли, я люблю, просто обожаю убивать людей! Жить без этого не могу! — с улыбкой заявила девушка. — А! И ещё пытать!
Уоркер остолбенел, поняв, что та совершенно безумна.
— Да откуда ты взялась, сумасшедшая?!
— Откуда? — переспросила девушка, посерьёзнев.
Выражение её лица переменилось: от игривости не осталось и следа.
— В самом деле, отчего же я такой стала? Оттого, что мне кого только не пришлось убивать по чужому приказу? Потому что меня всё время противопоставляли моему расчудесному старшему брату? Или потому, что родители любили его одного? А может, потому, что меня здорово потрепало, когда я ещё была так слаба? Потому что видела, как убивают моего друга? Потому что попалась как дура, а потом несколько дней подряд терпела пытки? Когда в тебя суют раскалённую грушу, приятного мало!
В этих словах прозвучала какая-то детская обида, но спустя мгновение на лицо незнакомки вернулся хищный оскал.
— Шучу. Всё это враньё, враньё, вра-а-аньё! Ничего мне не делали. А впрочем… какая разница? Узнай ты моё прошлое — что это изменит? Я всякое повидала и стала во-о-от такой. Однако до чего же выручил Каджи, всё за меня разузнал… Здорово, что я так быстро на вас вышла! Это же сколько времени можно угробить, если самой искать людей, готовых с тобой работать?
Незнакомка выпустила из руки стилет, и тот глубоко вошёл остриём в землю: видимо, его выковали не из простой стали, а из совсем иного металла.
— Он орихалковый. Вернее, мифриловый с орихалковым покрытием. Редкая штучка!
Такой диковинный и дорогой кинжал ясно говорил о силе его владелицы, и уоркер знал, что у него не было и шанса её одолеть.
— Ну что, пойдём дальше? Мне бы не хотелось ранить тебя слишком сильно… Впрочем, Каджи способен наложить священное заклинание, от которого затягиваются любые раны, сколько человека ни режь. Слушай, я могла бы пытать тебя вечно!
Обыденно обрисовывая предстоящие ужасы, она достала из-под плаща второй стилет.
— Думаю, с ним всё получится. Если промахнусь, прости! — заранее извинилась девушка, высунув язык.
С виду её можно было бы назвать хорошенькой, но внешняя оболочка не могла скрыть насквозь чёрную душу.
Уоркер бросился прочь. Незнакомка ойкнула, изображая удивление, но он не обращал внимания и нёсся что есть сил в ночном мраке, полагаясь лишь на своё чувство направления, верностью которого так гордился. За спиной послышалось звяканье, а следом холодный спокойный голос:
— Слишком медленно.
Плечо пронзила жгучая боль. «Стилет!» — только и успел подумать он, как мысли затуманились. Контроль разума? Беглец попытался сопротивляться, но туман быстро взял верх над его сознанием. А мгновение спустя его окликнул сзади близкий друг:
— Ну и дела… Ты как, живой? Рана не глубокая?
— Нет, пустяки…
Уоркер с улыбкой обернулся навстречу другу.
— Правда? Ну вот и славно, — ответила незнакомка и злобно усмехнулась.
Выступив с рассветом, группа направилась по дороге, терявшейся между поросшими высокой травой лугами.
— Думаю, отсюда до Карне уже недалеко.
Кроме Нфирии, в деревне раньше бывал только Айнз. Но он скрывал это, а потому кивнул вместе с остальными, и авантюристы продолжили свой путь в молчании. Настроение было хуже некуда — зельевар уже не знал, куда ему деваться.
«Я всё сделал не так…» — думал Айнз, но не смог решить, как поступить, и потому лишь скрывал свои переживания под шлемом.
Нинья то и дело смущённо поглядывал на него. Видимо, он понимал, что причиной всему стали его вчерашние легкомысленные речи. За завтраком юноша пытался извиниться, и, казалось бы, стоило его простить, но Айнз не смог выговорить нужных слов. И хоть он понимал, что поступает нехорошо, но до сих пор не сумел найти в себе силы забыть выходку Ниньи.
«Став нежитью, я даже мыслить начал по-другому, но всё равно не могу отрешиться от этих чувств…»
Новое тело подавляло любые сильные эмоции, не влияя на слабые. Значит, в нём до сих пор тлела обида на Нинью — лишнее доказательство того, как важны были для Айнза его товарищи по гильдии. В этом не было ничего плохого, и он прекрасно понимал, что продолжать из-за этого ссориться нет никакого смысла, но не хотел первым делать шаг навстречу. Рационально объяснить своё поведение он не мог, чувствуя, что напоминает упрямого ребёнка, отчего только больше сердился.
И только Нарберал, шедшая рядом с ним, не обращала внимания на повисшее в воздухе напряжение. Лукрут не пытался к ней приставать, а потому она находилась в настолько приподнятом настроении, что ещё чуть-чуть — и начала бы мурлыкать под нос бодрую мелодию. В полной тишине авантюристы шли довольно быстро, и, верно, до Карне уже оставалось недолго.
— Слушайте, всё кругом так хорошо просматривается. Может, нам не обязательно стеречь повозку со всех сторон? — как бы невзначай спросил Лукрут.
Дорога шла густым лесом, который даже и не думал кончаться, и было непонятно, что здесь могло хорошо просматриваться. Даже будь обзор получше, расслабляться всё равно не стоило — это ясно любому, кто берётся служить охранником. Куда разумней постоянно закрывать повозку со всех сторон. Однако именно на этот раз авантюристы держались поодаль друг от друга вовсе не потому, что ожидали нападения.
— Лучше держать ухо востро. По крайней мере, пока… А лучше вообще прибавить ходу.
— Совершенно верно! Всегда будь начеку, если не хочешь, чтобы беда застала врасплох! — Дайн поддержал Петера, хотя по лицу друида было ясно, что он сам в этом вовсе не уверен.
— Кто знает, вдруг на нас нападёт дракон, примчавшись из неведомой дали? — пробормотал себе под нос Нинья, и Лукрут тут же ухватился за его слова.
— Ну что за чушь, Нинья? Подумай сам, разве может такое случиться?
— Пожалуй, что нет. Конечно, ходят легенды о драконе, который в давние времена жил вблизи Э-Рантеля и повелевал разрушительными силами природы, но они больше смахивают на выдумку. В наше время драконов здесь не встречали. А… стойте! Говорят, на Азерлисийском хребте живёт немало морозных драконов. Но вроде бы куда севернее этих мест.
«Значит, в давние времена они тоже здесь жили? Пленники из “Солнечного писания” говорили, что драконы — сильнейшая раса на свете».
В «Иггдрасиле» они тоже считались страшнейшими противниками. Чрезвычайно выносливые и отлично защищённые от физических атак, они могли наносить огромный урон, а их особые умения и заклинания не перечесть. У них трудно было найти какие-то слабости. Помимо обычных монстров, монстров, обладающих именами, и местных боссов, в «Иггдрасиле» также имелись «мировые враги»: монстры, ломающие игровой баланс, которых с огромным трудом побеждали даже «легионы» — объединения из шести групп по шесть игроков в каждом.
К ним относился Пожиратель Девяти Миров — последний босс из каноничной и хорошо продуманной части сюжета. Далее шли Восемь Драконов, Князья Семи Смертных Грехов и Десять Ангелов Сефирота. С огромным обновлением «Падение Валькирии» в игру также добавили Бога Шестого Неба и Пять радужных Будд, после чего мировых врагов стало тридцать два. И то, что среди них нашлось место драконам, явно говорило о любви к ним со стороны разработчиков.
«Если драконы в самом деле существуют, их стоит опасаться. В лоре “Иггдрасиля” они считались бессмертными. Даже всего один из них может обладать настолько невероятной силой, что мы и представить себе не сможем».
— Хмм… а не известно ли, как звали дракона, повелевавшего силами природы? — не решаясь обратиться напрямую к Нинье, пробормотал Айнз. Однако тот услышал и торопливо обернулся.
Наверное, примерно так поругавшиеся юноша и девушка неловко ищут в разговоре ниточку, которая поведёт к примирению. Во всяком случае, так казалось Айнзу, которому давным-давно доводилось видеть такие парочки в кафе. Но — удивительно, один лишь этот вопрос заставил Нинью просиять, а его товарищей и Нфирию облегчённо заулыбаться. Только Нарберал ничуть не изменилась в лице. Впрочем, она с самого утра вела себя так, словно вовсе не замечала царившей вокруг странной атмосферы.
— Простите, мне жаль, но я не в курсе! Хотите, попробую выяснить, когда мы вернёмся в город?!
«Ну ладно, чего ты так разошёлся? Не обязательно так подпрыгивать. Если не знаешь, то и ничего страшного. Я просто искал предлог для разговора…»
Но не мог же он, в самом деле, вот так взять и признаться?
— Что ж, Нинья, я был бы рад, если бы вы поискали его имя. Но только если у вас будет время.
— Как скажете, Момон!
Все вокруг одобрительно закивали, отчего Айнзу стало совсем стыдно. Это он, как самый старший человек в группе, должен был оказаться на их месте — понимая это, он испытывал только ещё большую неловкость.
— Думаю, до Карне осталось чуть…
Впервые за всё утро Нфирия заговорил приподнятым тоном — и вдруг осёкся. Авантюристы подняли глаза на показавшуюся вдали деревеньку, укрытую со всех сторон лесом. В ней не было ничего особенного, и ничто не объясняло, почему Нфирия остановился на полуслове.
— В чём дело, Нфирия? Что-то не так?
— Нет, ничего. Просто раньше её не окружал такой крепкий частокол.
— Разве? По-моему, он самый обыкновенный. А учитывая, что деревенька недалеко от границы, то даже слишком слабенький. Тут же лес рядом, вдруг вылезут монстры? От них следовало бы соорудить что-нибудь попрочнее.
— Да, может, вы и правы… Но рядом с Карне обитает Мудрый Король Леса, так что раньше им и такой не требовался.
Авантюристы пригляделись повнимательней. Со стороны смотрелось так, словно деревню опоясывает стена из толстых деревьев, которые непросто сломать.
— Странно всё это… Неужели у них что-то случилось?
В голосе юноши прозвучала тревога, но Айнз не сказал ему ни слова. Ведь сейчас к деревне направлялся авантюрист Момон, а не заклинатель Айнз Ул Гоун, уже бывавший в ней прежде.
В этот момент в разговор вмешался Нинья, который тоже выглядел озабоченным:
— Возможно, волноваться и не о чем, но я сам родом из деревни и хорошо знаю, как они живут. Меня беспокоят две вещи: во-первых, почему в такой час никто не работает в поле? И во-вторых, почему пшеницу уже начали убирать?
Все посмотрели, куда указывал Нинья: часть поля действительно пустовала.
— В самом деле. Наверное, и правда что-то приключилось.
Встревоженные авантюристы переглядывались друг с другом, пока к ним не обратился Айнз:
— Позвольте нам разведать. Набэ, будь добра, используй магию полёта и невидимость и посмотри, что творится в деревне.
Девушка кивнула в ответ, наложила на себя невидимость и исчезла. Следом прозвучало заклинание «Флай»[25], после чего Нарберал покинула группу, которая так и ожидала посреди дороги, пока спутница Айнза вновь не предстала перед ними.
— Жители спокойно ходят по улицам. Со стороны мне показалось, что никто их не заставляет так себя вести. К тому же часть крестьян работает в поле на другой стороне.
— Ясно… Выходит, мы зря волновались.
— Значит, беспокоиться не о чем? Вы не возражаете, если мы тронемся дальше? — обратился Петер к Айнзу и Нфирии, на что оба ответили согласием.
На подходе к деревне дорога сужалась, и группа вытянулась в линию. По обе стороны раскинулись поля молодой пшеницы, по которым то и дело пробегал ветерок. Со стороны могло показаться, что авантюристы плывут по зелёному океану.
— Гммм… — озадаченно протянул шедший вторым Лукрут.
Под грохот повозки он внимательно оглядывал поля, но в пшенице, уже вымахавшей по пояс, видно было не больше, чем в морской пучине.
— Что-то не так? — встревожился Нинья.
— А? Нет… Показалось, наверное. — Рейнджер на мгновение задумался, а после нагнал Петера.
Нинья посмотрел в ту же сторону, но, не заметив никакого движения, поспешил за товарищами.
Пшеничное море то и дело выплёскивалось на дорогу, словно пытаясь её поглотить. Путникам хотелось срубить клонящиеся и путающиеся в ногах стебли пшеницы, но они боялись, что нарвутся на неприятности. Петер шёл первым, и колосья стучали по его поножам, высыпая зерна на землю.
— Что же они за полями не ухаживают? Добро пропадает… — проворчал себе под нос воин и вдруг осёкся, чувствуя необъяснимое беспокойство.
Он не раз бывал на волоске от смерти, и теперь интуиция подсказывала ему: могут ли так легко осыпаться ещё молодые колоски? Доверившись ей, Петер внимательно осмотрелся и немедленно заметил пару смотрящих на него глаз. Они принадлежали кому-то невысокому, обмотавшемуся со всех сторон срезанными стеблями пшеницы, чтобы не привлекать внимания. Маскировка почти целиком скрывала лицо, но одно было ясно: на него смотрел не человек.
— Что?! — удивлённо вскрикнул воин и хотел было оповестить шедших позади товарищей, но сидевший в засаде получеловек его опередил:
— Как насчёт сложить оружие?
Незнакомец уже стоял с мечом наготове и пронзил бы Петера раньше, чем тот успел бы достать свой.
— Спокойно! Бросай на землю. И будь так любезен, попроси о том же своих спутников. А то у меня тут натянутая тетива, — послышался голос с другой стороны.
Петер оглянулся и заметил за колосьями вторую замаскированную фигуру, по пояс скрытую в вырытой на поле яме. Воин помешкал, не зная, что делать. Но это выглядело так, словно с окружившим их противником можно было договориться.
— И вы оставите нас в живых?
— Разумеется. Но только при условии, что вы сдадитесь.
Петер засомневался. Требовалось скорей прикрыть Нфирию от лучников, разобраться, сколько рядом врагов и где они спрятались, а заодно понять, что им нужно. Сдаваться в плен не хотелось, но при таком раскладе отказаться от переговоров тоже было нельзя. Вероятно, заметив его смятение, двое полулюдей под шуршание колосьев показались из укрытий.
— Гоблины… — выдохнул Нинья.
Такие же существа, каких они перебили вчера. И теперь один из них прицелился в Петера из лука.
«Дерёмся?» — обменялись взглядами Нинья, Лукрут и Дайн.
Гоблины легче людей, не так высоки и мускулисты и в целом уступают им физически. Да, нападать на них ночью опасно, ведь они видят в темноте, но при свете дня опытные авантюристы могли бы без особых проблем с ними расправиться. Тем более с ними Айнз, которому ничего не стоит повторить вчерашнюю бойню. Пускай гоблины захватили Петера врасплох и окружили, но товарищи наверняка смогут отбить его.
Впрочем, что-то мешало принять решение немедленно. Чутьё авантюристов подсказывало: новые гоблины чем-то отличались от вчерашних. Если коротко, то они выглядели обученными, тренированными и подготовленными бойцами. Поверженные хиляки не шли ни в какое сравнение с нынешними мускулистыми противниками. Но гоблины отличались не только внешне: стойка лучника выдавала его огромный опыт. По сравнению с этими бойцами, вчерашние гости казались шайкой детей с палками. Кроме того, они были отлично вооружены. Вероятно, не хуже, чем сами «Мечи тьмы», и каждая часть их снаряжения блестела начищенным металлом. Тренировки делали сильней не только людей, но и монстров. Разумеется, это касалось и гоблинов. Авантюристы могли смело заключить, что все гоблины, с которыми они прежде сражались, не шли ни в какое сравнение с этими.
Услышав что-то в шелесте качающего колосья ветра, Лукрут резко обернулся.
— Хе-хе, кажется, меня заметили… — отозвалась гоблинская голова, высунувшаяся из пшеницы, и, будто издеваясь, показала язык.
Похоже, коротышка пытался незаметно подобраться сзади, но оказался недостаточно тих и не смог провести рейнджера. Но обнаружить врага — ещё не значит получить преимущество. Внимательно оглядывая поле, он тут и там замечал чьи-то движения: невидимые противники вплотную подступали к повозке. Всё складывалось против «Мечей тьмы», и никто из них не представлял, как выбраться из засады. Айнз жестом остановил Нарберал, готовую открыть огонь, и, убедившись, что предчувствие его не обмануло, резюмировал:
— Гоблины-воины и гоблины-лучники явно призваны «Рогом генерала гоблинов».
Если устроившие засаду в самом деле служат девушке, которой он вручил рожок, то кровопролития лучше избежать. В противном случае их пришлось бы перебить, и они вместе с Нарберал справились бы с ними безо всякого труда. В этот момент Айнза, уверенного в собственном превосходстве, грубым голосом окликнул один из гоблинов.
— Эй ты, в чёрных доспехах! Сделай милость, оставайся на месте. Мы сами на драку не напрашиваемся. — Видимо, гоблин заметил, как тот остановил готовую к бою Нарберал.
— Можете не беспокоиться. Если не нападёте, то и мы вас не тронем.
— Вот и хорошо! Похоже, ребята с вами сильны, но мы их всё же не боимся. А вот ты — другое дело, как и твоя спутница. Нутром чую, с вами лучше не связываться.
Айнз пожал плечами, а гоблин продолжил:
— Хозяйка скоро придёт. Постойте пока здесь.
— Какая ещё хозяйка? Она что, захватила Карне?!
Гоблины с подозрением взглянули на рассвирепевшего зельевара, а Нинья попытался унять его.
— Нфирия, не горячитесь. Вы ведь и сами понимаете, кто тут сильнее. Вспомните слова Набэ — мы пока не до конца понимаем, что творится в деревне. Давайте не нарываться на неприятности, хотя бы пока нам не объяснят, в чём дело.
Непохоже было, что Нфирия прислушался к уговорам, но, кажется, немедленно бросаться на врага передумал, хотя и продолжал сжимать кулаки. Айнз не знал, что и думать, поражённый такой резкой переменой. Конечно, за недолгое путешествие он не успел узнать юношу очень хорошо, но не предполагал, что тот способен так легко выйти из себя. Возможно, деревня для него была не только местом для постоя во время сбора трав? Пока Айнз задавался этим вопросом, не сводя глаз с Нфирии, гоблины растерянно переглядывались друг с другом, будто почувствовав ярость, обуревающую зельевара.
— Да уж, тут и правда творится что-то странное.
— Понимаете, на деревню нашей хозяйки недавно нападали люди, вырядившиеся в имперских рыцарей. Вот мы и окружили вас на всякий случай.
— Так на деревню напали?! Стойте, но она ведь жива?.. — запаниковал Нфирия.
Будто отвечая на вопрос, у ведущих в деревню ворот показалась молоденькая девушка в сопровождении гоблинов. Вытаращив глаза от удивления, парень выкрикнул её имя:
— Энри!
— Нфирия! — громко воскликнула девушка в ответ, и её голос переполняла нежность, с какой зовут разве что близкого друга.
Айнз сразу же вспомнил недавний разговор.
— А я почему-то решил, что её «друг-лекарь» — девушка…
Демиург шёл по девятому уровню Великой подземной гробницы Назарик, и каждый шаг его твёрдых кожаных ботинок отдавался эхом и постепенно угасал в окружавшей его тишине. Даже расставленные для охраны слуги не могли нарушить царившую здесь мистическую атмосферу. Страж осмотрелся по сторонам, и его лицо расплылось в улыбке.
— Что и говорить, превосходно, — выразил он своё восхищение, имея в виду весь девятый этаж.
Готовый пожертвовать чем угодно ради служения сорока одному высшему существу, он вплоть до мельчайших деталей интерьера любил окружавшие его коридоры и считал их достойными его создателей. Каждая прогулка по этому этажу приводила Демиурга в восторг и подпитывала его преданность. Конечно, такое испытывал не он один. Окажись здесь ватага шумных музыкантов и шутов, даже они бы тут же смолкли от восхищения, стараясь раствориться в священной тишине.
«Тем, кого этот этаж не приводит в восторг, либо не хватает преданности высшим существам, либо их просто создали
Ещё немного — и он окажется у покоев Айнза Ул Гоуна, правителя Великой подземной гробницы Назарик, единственного высшего существа, решившего остаться с ними до конца. Когда вход уже показался впереди, двери покоев распахнулись, и из них вышли несколько слуг. Заметив Демиурга, они остались ждать на месте. Первый, в совершенно чёрном, не считая белых перчаток, облачении, напоминавшем скорее боевой наряд, чем костюм дворецкого, был одним из десяти прислуживавших в Назарике лакеев-мужчин, которых Демиург не различал между собой. Тем более что все они носили маски с вырезом для глаз — как у типичных прислужников главного злодея — и были способны переговариваться лишь странными выкриками.
Впереди стоял ещё один слуга.
«Галстук на голое тело», — мелькнула мысль в голове Демиурга, хотя на самом деле речь шла не про человека, а про пингвина. С какой стороны ни посмотри — это был пингвин с чёрным галстуком на шее.
— Как давно мы не виделись, помощник дворецкого, — приветливо обратился к нему Демиург, на что пингвин приоткрыл клюв, видимо, изображая улыбку.
— В самом деле, господин Демиург, — ответил он и поклонился.
Разумеется, перед Демиургом стоял не обычный пингвин, а один из людей-птиц, не кто иной, как помощник дворецкого Великой подземной гробницы Назарик, Эклер Э’Клер Эйклер. Представители этого рода, как правило, обладали птичьей головой и человеческим телом, а их конечности от плеч и колен выглядели так же, как у хищных птиц. К ним относился и один из высших существ, Перорончино. Но Демиурга не занимал вопрос, почему Эклер не похож на них и выглядит как пингвин. Очевидно, именно таким его задумали высшие существа.
— Альбедо внутри?
— Да, госпожа Альбедо пребывает в покоях владыки.
Страж этажа понимающе кивнул. До возвращения Айнза управление Назариком поручили главе стражей, и о том, что она оставила свои покои и перебралась к владыке, знали все. Никто не смел ей перечить, раз уж сам повелитель оставил её вместо себя. Возмущаться решалась разве что Шалтир Бладфоллен, но та уже покинула Назарик с собственным поручением. Демиург пытался намекнуть Альбедо, что хорошей жене следовало бы защищать дом, дожидаясь возвращения мужа, но та в ответ поинтересовалась: «А что плохого в том, что жена оберегает покои супруга?» — и страж не нашёл, чем её переубедить.
— Я нечасто встречаю тебя здесь, Эклер. Ты ведь обычно работаешь у гостевых комнат?
— До возвращения господина Себаса я, разумеется, беру на себя и его работу, о чём только что говорил с госпожой Альбедо.
— В самом деле. Пока его нет, состояние девятого этажа гробницы целиком зависит от твоих умений.
— Разумеется! Ради дня, когда я буду править Назариком, мне следует трудиться, не жалея сил!
Несмотря на это безумное заявление, улыбающееся лицо Демиурга не дрогнуло. То, что Эклер мечтал править Назариком, не было секретом, и какой смысл возмущаться, если таким его создали высшие существа? Конечно, стоило владыке приказать, и с пингвином немедленно бы расправились безо всякого сожаления, но до тех пор ему позволяли вести себя, как ему вздумается.
— Что ж, желаю успехов. Кстати говоря, чем ты займёшься в первую очередь?
— Уборкой, разумеется! Разве есть на свете другие дела? Никто не предан этому делу больше меня! После того как я вычищу туалет, ободок унитаза можно будет смело облизывать! — гордо заявил Эклер, преисполненный веры в свои силы.
Демиург одобрительно покивал головой:
— Превосходно. Здесь твоя помощь неоценима. Не поддерживать этот этаж в должной чистоте было бы наглым оскорблением высших существ.
Ещё раз с удовольствием кивнув, он резюмировал:
— Теперь я убеждён в огромной важности твоей работы. Но скажи, кто отвечает за управление хозяйством этажа, пока Себас в отъезде?
— Полагаю, глава горничных Пестония. Господин Себас поручил эту работу ей. Но, по сравнению с уборкой, управление — сущие пустяки.
— Понимаю. Вероятно, то, что вы созданы одним высшим существом, помогает вам разделять обязанности… Кстати говоря, не тяжело ли тебе заниматься уборкой с пингвиньими лапами?
— Я не был бы собой, если бы не справился, — с гордостью выпятил грудь Эклер и несколько обиженно заметил: — Однако, господин Демиург, я не ждал такого вопроса от вас, умнейшего во всём Назарике. После меня, разумеется.
Пингвин взял из рук слуги гребень, поправил золотые перья, украшающие его виски, и продолжил:
— Я не обычный, а скалистый златовласый пингвин, созданный достопочтенной Анкоро-мотимоти, одной из высших существ, и прошу вас об этом не забывать. Тем более что у меня не лапы, а крылья.
— Прошу прощения, — поклонился Демиург.
Эклер благосклонно принял извинения, после чего обернулся и отдал приказ слуге:
— Неси меня!
— И-и! — вскричал тот и взял пингвина под мышку.
Сам помощник дворецкого передвигался, неуклюже подпрыгивая, то есть довольно медленно, а потому всегда предпочитал, чтобы его переносили слуги.
— Что ж, господин Демиург, мне пора.
— Конечно. До встречи, Эклер.
Бросив взгляд на удаляющегося слугу, несущего пингвина, словно плюшевую игрушку, демон постучал в дверь.
— Это Демиург. Позвольте войти?
Разумеется, внутри его не ждал хозяин, но это не имело никакого значения, ведь для Демиурга само помещение представлялось поистине священным.
Ответа не последовало, и он приоткрыл створку. Как и ожидалось, Альбедо за ней не было. Вздохнув, он распахнул двери пошире и прошёл в глубь зала. Покои высших существ задумывались как королевские апартаменты, в которых нашлось место огромной купальне, бару, гостиной с роялем, хозяйской и гостевой спальням, кухне, где трудился персональный повар, собственному гардеробу и уйме других помещений.
Не раздумывая, Демиург направился к спальне владыки, постучал в дверь и тут же её открыл. Посреди покоя стояла одна, но зато огромная кровать чудесной работы, окружённая пологом. На ней под одеялом шевелилась чья-то фигура — кажется, чуть крупнее обычного человека.
— Альбедо! — возмущённо позвал Демиург, после чего из-под одеяла высунулась несравненная красавица. Мелькнуло обнажённое плечо: вероятно, она лежала в кровати голой. Быть может, оттого, что она нежилась под одеялом, её щёки чуть порозовели.
— Не объяснишь, что ты делаешь в постели?
— Я надеялась, что к возвращению владыки она впитает мой аромат.
Выходит, она крутилась в постели, надеясь пометить её своим запахом. Не в силах вымолвить ни слова, Демиург долго смотрел на главу стражей Великой подземной гробницы Назарик, лучшее из живых творений сорока одного высшего существа, пока наконец не покачал головой. Не было смысла напоминать ей, что владыка — нежить и не нуждается во сне, а если бы и решил прилечь, то простыни непременно бы поменяли. Пусть нежится, если это приносит ей радость.
— Хорошо, только не увлекайся.
— Постараюсь, хотя и не понимаю, чем конкретно ты мне предлагаешь не увлекаться. Ведь вы не против, владыка?
Рядом с Альбедо показалось ещё одно лицо. Демиург на мгновенье окаменел: казалось, в кровати лежит сам Айнз Ул Гоун. Но тот выглядел странно плоским и не обладал даже толикой ауры настоящего владыки.
— Ты обзавелась… дакимакурой?[26] Кто же тебе её сшил?
— Я сама.
Узкие, будто прищуренные, глаза Демиурга распахнулись от удивления: он и предположить не мог, что Альбедо так умело шьёт.
— Представь себе, я способна шить, стирать и убираться не хуже умелой служанки.
Обрадованная тем, как поражён её собеседник, демоница с гордостью продолжила:
— Сейчас я вяжу носочки и одежду для малыша, которого надеюсь подарить владыке. Его наследнику уже есть что носить до пятилетнего возраста!
Глядя, как глава стражей хихикает и самозабвенно улыбается, озадаченный Демиург принялся всерьёз раздумывать, безопасно ли оставлять гробницу на неё одну.
— Причём и на мальчика, и на девочку. Ой! Но как же мне быть, если он родится двуполым или бесполым?
Не найдя что ответить, Демиург молча смотрел на мурлычущую Альбедо. Безусловно, никто не справится с управлением Назариком лучше неё, и уж точно с ней не сравнится он сам. Его вотчина — военные дела и оборона, в которых Альбедо заслуживала куда меньше доверия. Демиург рассудил, что при отсутствии явных врагов это не так уж важно, и подавил сомнения. Владыка самолично велел ему отправиться за пределы Назарика, и противиться его решению страж никак не мог.
— В таком случае хочу сообщить, что скоро отправлюсь с миссией, порученной мне владыкой. А значит, из способных свободно передвигаться стражей останетесь только вы с Коцитом. Думаю, ты и сама прекрасно понимаешь, что тебе следует быть настороже.
— Аура, Маре, Себас, Шалтир и теперь ты? Ничего, справлюсь. Если придётся, я обращусь за помощью к моим сёстрам и выжму всё, что только можно, из Плеяд. Нам хватит сил, чтобы выстоять до вашего возвращения.
— Даже в случае крайней необходимости ты не должна освобождать младшую без дозволения владыки. Что касается Плеяд, то не забудь: две из них покинули гробницу, и тебе не удастся собрать всех вместе. Не лучше бы было в твоей ситуации расположить Виктима на более высоком этаже?
— Не сгущай краски. Конечно, — добавила она после паузы, — у меня есть план на экстренный случай, но если до него дойдёт, я надеюсь, что ты поспешишь сюда со всех ног. Кстати, позволь спросить, а что ты делаешь с оставшимися пленниками из «Солнечного писания»? Ты с разрешения владыки забрал их себе, что меня вполне устраивает, но я совершенно не представляю, зачем они тебе понадобились.
— Ах, пленники… Владыка любезно позволил мне употребить их для экспериментов.
Альбедо подняла брови, глядя на радостную улыбку Демиурга.
— Для начала эксперименты с исцелением. Если отрубить подопытному руку, а после с помощью лечебной магии вырастить на культе новую, то старая испарится без следа. А если скормить старую руку другому подопытному и затем восстановить её исцелением, что случится с полученными им питательными веществами? А если повторять процедуру снова и снова, умрёт ли второй подопытный от истощения?
— А, понимаю…
— Но это не всё. Вопрос о том, кого пустить на еду, а кому придётся тупой пилой отрезать конечности товарищу, я позволил решать открытым голосованием!
— Не понимаю, какой в этом смысл?
— Очень простой. Выстроить среди них иерархию. Тот, кто пилит; тот, кого пилят; а также те, кому это предстоит есть. И вот среди бывших товарищей уже зарождается ненависть. А когда она доходит до предела, достаточно лишь благосклонно обратиться к тому, кто служил едой, и вот сложившаяся среди пленников иерархия снова меняется. До чего же неутомимы в ненависти эти существа!
— Какая омерзительная черта. Мы, созданные высшими существами, никогда бы не осмелились предать владыку Айнза. Но люди легко отрекаются от своего господина, им чужда верность.
— Тем они и интересны. Тебе бы не повредило вдоволь позабавиться с этой их чертой. Просто считай их игрушками.
— Не представляю, что ты в них находишь.
— Что меня до крайности печалит. Однако, полагаю, не стоит увлекаться беседами, если я хочу исполнить приказ владыки. Позови меня при необходимости, и я примчусь так быстро, как только смогу.
— Конечно. Не думаю, что мне потребуется твоя помощь, но если будет нужно — позову.
Высунув из-под одеяла белоснежную руку, она жестом предложила Демиургу удалиться, и он сказал:
— Тогда я тебя покидаю. Кстати говоря… если шьёшь одежду на мальчика, то позволь заметить, что среди высших существ, похоже, заведено одевать их в девичьи наряды.
— Что?..
Клементина кипела от негодования, когда вернулась в укрытие Каджита, расположенное в подземном храме на кладбище Э-Рантеля. Злость чувствовалась в каждом шаге, а нахмуренные брови и зверская гримаса до того искажали черты лица, что оно теряло всякую привлекательность — хотя всё равно не шло ни в какое сравнение с мерзостью её души.
Каджит что-то шептал про себя, отправляя только что созданного зомби в помещение, где содержалась прочая нежить.
— Надо же! Опять новый зомби? Чудесная штука этот Камень Смерти — у тебя их уже больше полутора сотен!
Общее число нежити, которую можно было создать заклинанием третьего уровня «Криэйт Андэд»[27], ограничивалось силой заклинателя и уменьшалось, если призывать сильных монстров. Но если использовать слабейших из них, зомби, то даже Каджит, лучше всего умевший повелевать мертвецами, мог подчинить себе намного больше обычного — далеко за сотню. Настолько имевшийся у него предмет — Камень Смерти — умножал силу некроманта.
— На что только не пойдёшь из-за твоих проделок.
— Ну прости-и-и, — склонила голову Клементина, которая с виду ничуть не раскаивалась в своём поступке. — И разве я виновата, что они так легко умирают? Кто им мешал сопротивляться?
— Как будто они могут сразу не умереть от твоего удара…
— А вот авантюристов так просто не прихлопнешь.
— Меня не волнуют авантюристы. А с простыми людьми ты справляешься без труда. Клементина, что за поганая привычка красть чужое время, заставляя объяснять тебе простейшие вещи, которые ты и сама прекрасно понимаешь?
— Ладно, ладно, ладно! Прости, я больше так не буду, хорошо?
Каджит недовольно хмыкнул.
— Веры тебе никакой. Скажу прямо: пока что хватит похищать людей.
— Ла-адно! — игриво ответила Клементина, на что старик только сурово нахмурился.
Не веря, что на неё подействуют уговоры, некромант всем своим видом показывал, что говорит серьёзно, но девушку, как он и предполагал, это нисколько не волновало.
— Слушай, я же помру со скуки! И во-о-обще, где носит нашего мальчугана?
— Он ещё не вернулся?
— Представь себе, как не было, так и нет! Может, пока схватить хотя бы старуху?
— Не вздумай. Ей подвластны заклинания третьего уровня, да и в городе её отлично знают. Полезешь к ней — проблем не оберёшься.
— Да ну! Но чем же мне заняться?..
Каджит запустил руку под мантию и извлёк чёрный камень.
— Клементина, я отдал не один год, чтобы наконец превратить эти земли в город мёртвых, и не позволю испортить мой замысел из-за твоих глупых забав! Только попробуй досадить мне снова, и я отправлю тебя на тот свет!
— Ты про эту, как её, «Спираль смерти»?
— Верно. Первую из них создал наш лидер.
В местах, где собирается нежить, со временем, словно по спирали, заводятся всё более и более сильные её представители. Поэтому ужасный магический ритуал, опиравшийся на это явление и уже однажды заселивший нежитью целый город, и назвали «Спиралью смерти». Каджит рассчитывал повторить успех и заполонить Э-Рантель мертвецами, чтобы, когда в городе будут бушевать силы смерти, подчинить их себе и обрести вечную жизнь. Вот к чему он так долго готовился и теперь, конечно, не собирался допускать, чтобы эта наглая девица, явившаяся к нему несколько дней назад, порушила все его планы.
— Тебе всё ясно?
Старик успел заметить, как в глазах капризно надувшей губы Клементины вспыхнула яростная жажда крови, и в следующий миг та сорвалась с места. Не успел он вздохнуть, как девушка преодолела пространство между ними, и её рука с кинжалом выстрелила вперёд, словно размазавшись от невероятной скорости. Блестящее остриё вот-вот должно было вонзиться в горло Каджита…
Стилет Клементины предназначался для колющих ударов. Подобные атаки не отличались разнообразием, а потому использовать его было не так уж просто. Но Клементине полюбились именно стилеты, и она тренировалась, подбирала экипировку и осваивала боевые приёмы, чтобы разить противников одним смертельным выпадом. Девушка столько раз опробовала его на людях и монстрах, выходя победительницей из схватки с ними, что теперь простые смертные уже не могли защититься от её клинка. Впрочем, чего ждать от безумицы, нечеловечески одарённой от рождения и посвятившей всю жизнь совершенствованию своих навыков? Но и её соперник не был обычным человеком. Каджит, один из двенадцати главных последователей Зуррернорна, оказался не из тех, кого можно так просто убить.
Перед устремившимся к цели острым клинком выросла белёсая преграда — громадная рука, собранная из человеческих костей. Впрочем, она одновременно напоминала и коготь рептилии. Коготь затрясся, и земля под ним начала вспучиваться, готовая выпустить наружу нечто огромное, послушное воле заклинателя. Довольный тем, как повинуется ему спрятанная под ногами могучая нежить, Каджит обратил свой взгляд на Клементину:
— Не делай глупостей! Из-за твоей выходки моя власть над прочей нежитью на мгновение ослабла!
— Хи-хи, прости! Я же ничуточки не всерьёз, Каджи! Остановила бы клинок у самого горла, и всё!
— Не лги, Клементина. Милосердие не в твоей природе.
— О-ой, раскусил! Да, не уклонись ты от удара, я бы проткнула твоё плечо. Но я и не думала тебя убивать, честно-честно!
Девушка глядела на него с мерзкой усмешкой, от которой старик недовольно поморщился.
— Кстати, я могу прикончить и эту дрянь. Заклинатель бы против неё не выстоял, но мне-то, воину, с ней тягаться легко. Правда, я так не люблю орудовать дробящим оружием…
— Твои смертельные выпады хороши против живых. Но у нежити нет работающих органов, как у человека, и так ли ты сильна против неё? И ты не думала, что я мог припасти кое-что посерьёзней?
— Фи! В самом деле!
Клементина бросила взгляд на один из коридоров, видимо, заметив, что в нём поджидает послушная Каджиту нежить.
— Думаю, с тобой я бы справилась. Но, и верно, если бой затянется, мне несдобровать… Хи-хи, ты уж прости меня, Каджи, — подытожила она, спрятав кинжал под плащ.
Дрожь земли тут же унялась.
— Да-а, ты явно знаешь толк в том, как повелевать мёртвыми! Славное представление! — добавила Клементина, после чего обернулась и направилась к выходу, бросив через плечо: — Так и быть! Старуху, пока всё не закончится, я не трону. И людей похищать не буду. Ты доволен?
— Да.
Каджит не ослаблял внимания, пока Клементина не удалилась, растворившись в глубинах подземного храма.
— Сумасшедшая тварь! — выругался он.
Пожалуй, некромант и сам был не вполне нормальным, но не считал, что его можно равнять с этой полоумной.
— А ведь, казалось бы, такая умелая! Впрочем, именно сила и искалечила её разум.
Клементина в самом деле была сильна. Из двенадцати предводителей его тайного общества всего трое могли с ней совладать. Каджит, к его огромному сожалению, не входил в их число. Даже с магическим предметом в руках он оценивал свои шансы не больше чем три из семи.
— В «Угольном писании» она считалась девятой по силе… Мда, с безумицей, не уступающей по мощи героям, так просто не сладишь.
— Так вот что тут случилось… — выдавил Нфирия, с трудом хватая ртом воздух.
Он хорошо знал родителей Энри, чудесную супружескую чету, окружавшую своих дочерей такой любовью, что юноша иногда даже ей завидовал. Своих родителей он потерял рано и мало что о них помнил, а потому образы любящего отца и матери для него были связаны прежде всего с родителями Энри.
Теперь в его сердце бушевала ненависть к ряженым в рыцарей империи негодяям, лишившим их жизни, и то, что нападавшие оказались безжалостно перебиты, вызывало у него только злорадство. Поведение правителей Э-Рантеля, не приславших воинов вовремя, тоже вызывало у него возмущение.
Но юноша не смел давать волю чувствам в присутствии Энри, у которой было больше причин проклинать убийц и оплакивать погибших, чем у него.
Увидев, как от воспоминаний на глаза девушки навернулись слёзы, Нфирия попытался придумать, как утешить её, но Энри уже смахнула их и улыбнулась.
— У меня осталась сестра, так что нельзя всё время печалиться.
Успевший привстать Нфирия опустился обратно на стул, сердясь на самого себя за то, что на секунду пожалел об упущенной возможности её утешить. Но желание уберечь Энри от угрозы никуда не делось. Помявшись, он всё же собрался с мыслями: «Я никому не хочу её уступать. Даже тому, кому по силам защитить её».
Юношу захватил вихрь противоречивых чувств, но желание оберегать эту девушку и чувства, которые он питал к ней ещё с малых лет, когда впервые приехал в деревню, настойчиво подталкивали его вперёд, требуя действовать.
— А может…
Слова будто застряли в горле.
«Говори! Ты должен!» — отчаянно твердил он себе, но не мог издать и звука. В их возрасте уже вполне разрешалось жениться, а на заработок от зельеварения он вполне мог бы содержать Энри и её младшую сестру. Даже ребёнка, когда дойдёт до него. Юноша с трудом отогнал вставшие перед глазами картины счастливой семейной жизни, потому что сидевшая рядом Энри уже озадаченно смотрела на него. Он открыл рот — и снова закрыл.
«Люблю тебя». «Жить без тебя не могу». Нфирия был не в силах выдавить из себя ни то, ни другое, боясь отказа. Но что, если постараться сблизиться постепенно? Сказать что-то такое: «В городе вам не будет ничего угрожать. Может, переберётесь к нам? Я мог бы приглядывать за сестрёнкой, а ты — помогать в лавке у бабушки, если захочешь поработать. Со мной тебе будет нечего бояться». Хорошая мысль! И ни слова о любви, а значит, она вряд ли откажет.
— Энри!
— Ч-чего, Нфирия? — девушка вздрогнула от его выкрика.
— Е-если ты в чём-то нуждаешься, только скажи! Я сделаю всё, что смогу!
— Спасибо! Какой же ты хороший друг! Даже не представляю, чем я могу тебе отплатить?
— А… Ну да… Да мне ничего не надо, мы дружим давным-давно.
Энри широко улыбнулась. В душе Нфирия проклинал себя за нерешительность, одновременно любуясь её красотой. Они заговорили о днях своего детства, а когда тема наконец исчерпала себя, юноша решился спросить:
— А что же это за гоблины?
Он имел в виду тех самых, что звали Энри хозяйкой и так сильно отличались от вчерашних, которые напали на авантюристов на опушке леса Тоб. Гоблины, устроившие засаду в поле рядом с Карне, напоминали опытных бойцов-ветеранов. Нфирия изумился ещё больше, когда встретил в деревне гоблина-заклинателя. Что могло связывать их с Энри, простой деревенской девушкой?
Но ответ прозвучал удивительно просто:
— Я призвала их при помощи предмета, который оставил мне господин Айнз Ул Гоун, спасший деревню. Они меня слушаются и помогают в разных делах.
— Вот оно что… — понимающе кивнул Нфирия и с горечью подметил, что глаза Энри засияли, как звёзды.
Айнз Ул Гоун. Девушка уже не раз упоминала его имя. Когда в Карне пришли люди, выряженные в имперских рыцарей, волею судеб рядом оказался загадочный заклинатель, который без труда уничтожил нападавших и вернул в деревню мир. Он оказался настоящим героем, спасшим Энри, и Нфирии следовало бы его благодарить, но он не мог себя заставить — его остановила реакция подруги. Понять её было несложно: как ещё относиться к своему спасителю? Но в сердце юноши зашевелились не самые высокие чувства, и его переполняла ревность; мужская гордость не давала смириться с тем, что Энри не удостоит его тем же взглядом. Стыдясь этого, он и заговорил об упомянутом предмете — просто чтобы отвлечься.
Магический предмет, позволивший призвать этот отряд, назывался «Рог кого-то-там-из-гоблинов». Кажется, спасший деревню заклинатель сказал Энри полное название, но она была до того испугана, что не запомнила его. Теперь Нфирия терялся в догадках: на ум не приходило ничего похожего. Память не могла его подвести: эта вещь обладала до того редкой силой, что, услышав о такой лишь раз, едва ли он забыл бы о ней. В мире существовало великое множество предметов для призывания разных тварей, а подобные заклинания даже выделяли в самостоятельную ветвь, вот только любой известный метод позволял призвать монстров на ограниченное время, после чего те испарялись без следа. Они попросту не предназначались для долгого существования, не говоря уж о выполнении всяких дел. Если бы такое было возможно, это бы полностью перевернуло всю историю магии.
Сколько может стоить такой редкий предмет? Похоже, Энри даже не задумалась о стоимости рожка, хотя, продав его, она бы наверняка смогла прожить всю жизнь припеваючи. Девушка предпочла воспользоваться им, чтобы уберечь деревню от новых жертв, и Нфирия отметил про себя, что это как раз в характере Энри. Призванные гоблины признали её своей хозяйкой и зауважали настолько, что даже стали трудиться в полях, заодно обучая деревенских обращаться с луком, чтобы те могли защитить себя. В итоге в Карне их стали считать своими, пускай и немного странными с виду.
Возможно, принять гоблинов помогло ещё и то, что напавшие на сельчан рыцари были такими же людьми, как они сами, — недоверие к сородичам обернулось симпатией к тем, кто пришёл им на помощь. Ещё одним, наверняка даже более весомым аргументом послужило то, что предмет Энри получила из рук заклинателя, отстоявшего их деревню.
— Как, говоришь, его зовут? Айнз Ул Гоун? И какой он из себя? Если мы когда-нибудь встретимся, мне тоже стоит его поблагодарить.
Нфирия не представлял, о ком идёт речь. Кроме того, раз Энри не видела лица, скрытого под маской, зельевар не признал бы его, даже окажись тот его знакомым. Одно было ясно: заклинатель настолько великодушен, что мог позволить себе с лёгкостью отдать чрезвычайно ценный рожок. Встречу с таким человеком Нфирия наверняка не сумел бы забыть, о чём честно и сказал к явному разочарованию своей подруги.
— Понятно… Я надеялась, что хотя бы ты о нём слышал.
От её слов защемило в груди, а спина вдруг покрылась холодным потом.
«Внешность не самое главное. Ты же видишь, как он силён. Наверняка у него от женщин нет отбоя», — вспомнились Нфирии слова из вчерашнего разговора, и у него перехватило дыхание.
Отчаянно стараясь унять беспокойство, он поинтересовался:
— Э-Энри, а в чём дело? Почему ты так хочешь в-встретиться с этим Гоуном?
— А? Понимаешь, я просто хотела как следует его отблагодарить. В деревне думают поставить ему небольшую бронзовую статую, как напоминание, что мы остались перед ним в неоплатном долгу. Но, знаешь, я хотела бы сама сказать, как мы ему признательны.
Нфирия с облегчением выдохнул, ощутив, как расслабились напряжённые плечи: в её ответе ничто не указывало на те чувства, о которых он так боялся услышать.
— В-вот оно что… Ага, само собой, его нужно отблагодарить. А были у него какие-нибудь приметы? По ним, глядишь, я мог бы вспомнить, если видел кого-нибудь похожего. По крайней мере, круг поисков бы сузился. Скажем, ты не помнишь, какие заклинания он накладывал?
— А, какие заклинания?.. Удивительные! Мне показалось, что от него метнулась ослепительная молния, и рыцарь тут же повалился на землю.
— Молния… А он не произносил что-нибудь вроде «Лайтнинг»?
Энри задумчиво подняла глаза к потолку, а потом решительно кивнула:
— Ага! По-моему, что-то такое он и говорил. Но мне показалось, что название было длиннее…
«Вероятно, он сказал что-то ещё, прежде чем прочесть заклинание», — предположил Нфирия.
— Надо же… Он владеет заклинаниями третьего уровня.
— А третий уровень — это здорово?
— Скорее здорово, чем нет! Мне вот подвластен только второй. Обычный человек способен освоить максимум третий, а уровни выше — только люди с подходящим талантом.
— Так и знала, что господин Гоун — исключительный человек! — одобрительно кивнула Энри.
Впрочем, Нфирия не верил, что Айнзу подвластен лишь третий уровень заклинаний, раз тот легко расстался с мощным магическим предметом. Следовало предположить, что загадочный заклинатель был человеком редкой силы, героем, которому покорился даже пятый уровень. Но что привело его в деревню?
— И это не всё! Ещё он дал мне красное зелье…
Юноша едва успел погрузиться в раздумья, но заявление Энри мигом разогнало их прочь. Всё сказанное ранее тут же вылетело у него из головы, напомнив о разговоре, который состоялся в лавке в Э-Рантеле пару дней назад.
— Хорошо, будет тебе золото. Может, ты заодно поподробнее опишешь человека, давшего тебе зелье? — попросила зельеварщица Лиззи, на что авантюристка Брита недоверчиво подняла бровь:
— А зачем вам это знать?
— Чтобы познакомиться с загадочным воином в доспехах, зачем же ещё? Вдруг, если мы хорошо поладим, он расскажет, где взял своё зелье? Да он и сам может проболтаться. К тому же, раз этот человек — авантюрист, я бы хотела предложить ему задание. Что скажешь, Нфирия?
Именно после этого Нфирия и отправился в гильдию, чтобы предложить задание лично Момону. Он намеревался, с одной стороны, наладить с ним доверительные отношения и после разузнать, откуда взялось зелье, а с другой — направиться в деревню за травами в его компании; вдруг за время путешествия авантюрист сам проболтается?
— Скажи, а что это было за зелье? — осторожно поинтересовался Нфирия тем же тоном, стараясь не выдать своего смятения.
— В смысле? — удивилась Энри.
— Я ведь зельевар, мне интересны самые мелкие детали.
— А, ну конечно! Ты же всё время с ними работаешь.
И Энри рассказала всё о зелье, которое вручил ей заклинатель, по дороге ещё несколько раз восхитившись его могуществом. Наверное, в иной момент Нфирию могли бы снова одолеть ревнивые мысли, но сейчас он был всецело поглощён другим. Множество деталей сошлись воедино, разом сняв несколько вопросов. Весьма вероятно, Энри получила то же зелье, что он видел в Э-Рантеле. В обоих случаях речь шла о паре людей: воине в чёрных доспехах и заклинателе. Ответ напрашивался сам собой. Но кто из них двоих Айнз Ул Гоун? Из рассказа Энри следовало, что он — мужчина, но эту деталь стоило уточнить.
— Скажи, а этот Айнз Ул Гоун точно не женщина?
— Что? Нет! Конечно, он был в маске, но говорил мужским голосом.
Разумеется, это ничего не доказывало. Голос можно изменить магией, есть даже предметы, предназначенные для такой цели. Тем не менее что-то мешало поставить знак равенства между Набэ и Айнзом Ул Гоуном. Жестокая и не склонная к излишним размышлениям девушка слишком сильно отличалась от спокойного и мудрого заклинателя, вставшего на защиту слабых, каким его описывала Энри. На него куда больше походил другой человек.
— А он, случайно, не обращался к его спутнику в доспехах «Альбедо»?
— Вообще-то, да…
Нфирии было уже знакомо это имя — его ненароком обронила Набэ. Ответ стал ясен. Айнз Ул Гоун — это Момон, из чего следовало поразительное заключение: заклинатель, спасший деревню, оказался ещё и умелым воином. Конечно, среди них встречались те, что осваивали магию, но одну стезю всё равно обычно приносили в жертву другой. Тем более что заклинатели, опиравшиеся на мистическую силу, не могли использовать заклинания, пока носили тяжёлые доспехи. Но Айнз не только владел заклинаниями третьего уровня, но и по своим воинским качествам мог потягаться с адамантитовыми авантюристами. Такого персонажа можно было придумать только в шутку, но если он и в самом деле существовал, то являлся героем из героев.
Но тогда зачем Момон задавал столько вопросов по пути? Выглядело так, словно он познавал тайны магии в какой-то другой стране и почти ничего не знал о том, что творится в этих краях. Разумеется, такой человек мог располагать и зельем, изготовленным по неизвестной заграничной методике.
Понимание значимости полученных сведений заставило Нфирию затаить дыхание, и ему стало ещё тяжелее от испытующего взгляда Энри. В голове закружился хоровод торопливых мыслей: юноша понял, что пытался хитростью выведать рецепт у того, кто отдал зелье для спасения Энри. Нфирия чувствовал, что поступает мерзко, и был сам себе противен. Разве же Энри полюбит его таким? Скорее уж, она влюбится в своего спасителя. От этой мысли юноше стало дурно.
— Что с тобой? Ты побледнел.
— Д-да так, ничего, не волнуйся.
Если бы с этим знанием появилась возможность спасти множество жизней, это могло бы облегчить чувство вины. Но шанс на успех был слишком мал, да и двигала им прежде всего жажда знаний и желание открыть новую рецептуру. Нфирия сравнил себя с Момоном, то есть Айнзом Ул Гоуном, и пришёл в отчаяние: тот был сильнее как воин, превзошёл его в магии, путешествовал в компании настоящей красавицы, обладал неизвестными зельями и оказался до того великодушен, что спас деревенскую девушку от гибели.
— Я ведь вижу. Скажи, что не так?
— Ерунда, не обращай внимания, — улыбнулся Нфирия, силясь унять тошноту.
По лицу Энри было понятно, что это вышло неубедительно.
— Не знаю, как мне быть? Тебе же наверняка не по душе люди, которые тайком поступают не по совести?
— Знаешь, я думаю, пока бог не призовёт нас к себе, всякому человеку позволено иметь тайны. Тем более когда правда только ранит окружающих. Другое дело, если своим молчанием ты сделаешь им хуже. Чтобы ты знал, Нфирия, я не отвернусь от тебя! Поэтому, если ты в чём-то повинен, лучше сдайся стражникам!
— Нет, я вовсе не преступник!
— А? Н-ну да, конечно!.. Ты бы никогда так не поступил, я тебе верю!
Глядя, как Энри рассмеялась, пусть и немного принуждённо, Нфирия наконец-то почувствовал, что ему полегчало.
— Но всё равно спасибо, Энри. У меня словно гора с плеч упала. Ладно, я знаю, что только упорный труд позволит мне однажды встать в один ряд с ним.
«Чтобы ты могла мной гордиться и чтобы я мог сказать, как сильно тебя люблю».
Своим смелым заявлением Нфирия ещё больше озадачил Энри, и та снова неловко улыбнулась.
— Хм… — Айнз заинтригованно хмыкнул, глядя на творящееся в деревне.
Группа местных жителей выстроилась в ряд. Там были и стар и млад: и тучная мамаша лет сорока, и мальчик, которому едва перевалило за десять лет. Объединяла их лишь решимость, граничащая с враждебностью, написанная на лицах. Селяне были настроены очень серьёзно.
С ними говорил гоблин, вооружённый луком. Несмотря на выдающийся слух, даже Айнз с такого расстояния не смог разобрать ни слова. Через некоторое время все собравшиеся принялись неловко накладывать стрелы на тетиву своих луков — совсем простых и коротких, выглядящих так потрёпанно и жалко, будто самодельные. Лучники натянули тетиву до упора, целясь в мишени — стоящие в отдалении соломенные снопы, перевязанные на манер человечков.
Гоблин что-то рявкнул — видимо, отдав приказ, и селяне одновременно отпустили тетиву. Несмотря на грубо сработанные луки, стрелы описали красивую дугу и вонзились в связки соломы. Ни одна не ушла мимо цели.
— Неплохо, — похвалил Айнз.
— Вы это всерьёз? — с сомнением спросила Набэ из-за его спины, где и стояла всё это время.
Должно быть, она не могла понять, чем деревенские заслужили его похвалу. По сравнению с тренировками лучников Великой подземной гробницы Назарик, это нельзя было назвать даже детской вознёй.
Осознав, что она чувствует, Айнз горько усмехнулся под шлемом:
— Всё так, как ты думаешь. У них нет выдающегося мастерства. Но перед тобой люди, которые десять дней назад впервые взяли в руки лук. Все они здесь не просто потому, что не собираются позволить кому-то ещё раз забрать жизни их близких и родных, а потому, что готовы драться, когда кто-то вновь явится за этим. Разве это не достойно похвалы?
— П-прошу прощения… Я не задумывалась об этом настолько глубоко…
— Всё нормально, тебе и не нужно. Ведь их навыки и правда не за что хвалить.
Глядя, как ещё один просвистевший в воздухе залп из стрел вонзился в снопы, Айнз вдруг задумался. Насколько сильными смогут стать
Он попал в этот мир, будучи максимального для «Иггдрасиля» уровня — сотого, а его шкала дополнительных очков опыта была почти полной, насчитывая девять десятых опыта, соответствующего следующему уровню. И поскольку все его навыки, по-видимому, перешли вместе с Айнзом, этот дополнительный опыт, скорее всего, перешёл тоже, хотя он и не был в этом уверен до конца. Вопрос состоял в том, возможно ли набрать недостающие десять процентов и перейти на новый, сто первый уровень.
Айнзу казалось, что он очень близок к ответу. Сильнее ему не стать. Он и так уже на пределе своих возможностей. И в то время как сила Айнза оставалась статичной, слабость местных обитателей давала им возможность расти до неизвестных ему пределов. Если вдруг окажется, что у созданий этого мира нет максимального уровня и они смогут развиваться и дальше, перевалив за сотый уровень «Иггдрасиля», то для Великой подземной гробницы Назарик настанут тяжёлые времена.
На самом деле подобный исход…
— Не так уж и невозможен.
Шесть Богов теократии Слейн — в которых Айнз подозревал игроков — появились в этом мире шестьсот лет назад. Почему произошёл такой разрыв между их появлением и появлением Айнза — загадка, но, если они гетероморфы, продолжительность жизни которых не ограничена, или обладают определёнными классами, дарующими долголетие, вполне возможно, что Шесть Богов всё ещё живы.
И если они всё ещё покровительствуют теократии Слейн, то все эти шестьсот лет Боги могли помогать своим служителям пауэр-левелингом — процессом, когда, объединяясь с более сильным игроком, можно получать опыт быстрее обычного. В таком случае неудивительно, если кто-то из Слейна успешно перевалил за сотый уровень.
Но если всё и правда так, то почему теократия Слейн не правит всем миром? Возможно, потому, что на свете есть существа не менее могущественные? А может, причина в том, что в этом мире сотый уровень — уже не столь внушительный показатель…
Все эти мысли причиняли ему практически реальную боль — словно кто-то раз за разом вонзал лезвие в его несуществующий желудок.
А если Шесть Богов и правда игроки, то в текущем состоянии, когда ему слишком мало известно об этом мире, по отношению к ним следует вести себя довольно миролюбиво. Но согласно информации, полученной от бойцов «Солнечного писания», напавшие на деревню имперские рыцари были на самом деле замаскированными агентами теократии Слейн, а значит, то, что он спас деревню, оказалось враждебным шагом по отношению к ней.
— Может, и не стоило их спасать…
Безусловно, надо сделать сбор информации приоритетной задачей.
Рассеянно размышляя об этом, Айнз вдруг заметил бегущего к ним со всех ног юношу. Глаза его, обычно скрытые густой чёлкой, теперь было видно, когда волосы подпрыгивали в такт прыжкам. И их взгляд был направлен на Айнза.
У него появилось плохое предчувствие. Ведь староста деревни некоторое время назад торопился к нему с точно таким же видом.
— Что такое? Опять беда? Ох уж мне эта деревня… — проворчал Айнз, когда Нфирия остановился прямо перед ним.
Юноша тяжело дышал, а по лбу его струился пот. Нфирия отбросил намокшую от пота чёлку, пристально глядя на Айнза. Поначалу он открыл и закрыл рот, не решаясь заговорить или не в силах выбрать, кто из двоих готов ему ответить. Наконец он решился и обратился к Айнзу:
— Скажите, Момон, вы — Айнз Ул Гоун?
Настолько неожиданный вопрос заставил Айнза онеметь. Ему бы стоило сейчас сказать: «Нет, и я понятия не имею, кто это». Но простительно ли отрицать принадлежность к славному имени, что они создали вместе с былыми товарищами по гильдии? Есть ли у него право отрекаться от него после того, как он сам же им назвался?
Затянувшееся молчание поведало Нфирии всё, что он хотел знать.
— Вот оно как. Что ж, спасибо вам, господин Гоун! За то, что спасли эту деревню. И Энри. — Нфирия благодарно склонил голову.
Лишь тогда Айнз смог выдавить:
— Да нет же. Я вовсе не…
Нфирия прервал его понимающим кивком:
— Да, я знаю. Вы по какой-то причине скрываете своё имя. Но я всё равно хотел поблагодарить вас за спасение деревни… Нет, за спасение Энри. Спасибо, что защитили девушку, которую я люблю.
Айнз ничего не ответил склонившемуся ещё ниже Нфирии. От слова «люблю» его охватило чувство ностальгии по собственной юности, так хорошо знакомое мужчинам в возрасте за тридцать, но разум больше занимала другая мысль.
— Ладно-ладно. Всё, подними голову.
Своим ответом он чуть ли не прямым текстом признавал, что он и есть Айнз Ул Гоун, но что поделать — Айнз смирился. Было очевидно, что, как ни изворачивайся, переубедить Нфирию уже не выйдет.
— Как скажете. И ещё, господин Гоун… Я тоже от вас кое-что скрывал.
— Давай-ка отойдём вон туда. Набэ, стой тут.
Он отвёл Нфирию в сторонку, поскольку боялся, что, если юноша ляпнет что-то подозрительное, Нарберал сорвётся и попросту убьёт его на месте. Оказавшись достаточно далеко, Айнз повернулся к собеседнику, готовый слушать.
— На самом деле… — Нфирия сглотнул, а потом решительно продолжил: — Дело в том зелье, которое вы подарили девушке из таверны. Оно очень редкое, господин Гоун, и традиционными способами такого не сваришь. Я очень хотел узнать, что же за человек носит при себе такие зелья, а также — как их готовить. Потому я и придумал это задание. Простите меня, мне очень стыдно…
— Теперь понятно.
Да, с этим он крупно облажался. Сначала он дал целебное зелье Энри в Карне. А потом отдал точно такое же в Э-Рантеле. Именно это и разрушило его инкогнито. Тогда, может быть…
«Забрать его назад? Жаль, я не спросил имени той авантюристки… Ну, что сделано — то сделано, поздно сожалеть».
Айнз считал, что тогда, в Э-Рантеле, избрал самый выгодный вариант. Когда та девушка заявила, что если он разжился таким доспехом, то уж одно-то целебное зелье у него найдётся — вернее всего, она говорила в запале, не подозревая даже, что и впрямь его получит. Но это сильно сузило выбор для Айнза.
К примеру, взять человека, выходящего из дорогого автомобиля. Если видно, что и в свою внешность он вложился соответственно, то окружающие будут считать, что такая машина ему вполне по статусу. А если владелец такого автомобиля выглядит бедняком? О нём подумают, что он спустил на автомобиль последние деньги, и этот человек рискует стать объектом насмешек.
Айнз не хотел подобной участи для себя, потому и сделал то, что сделал. Откажись он возместить авантюристке убытки, и его бы принялись осуждать, в первую очередь из зависти: и за неприлично хорошие доспехи, и за неприлично красивую спутницу. К нему бы прицепились всякие дурные слухи, и, скорее всего, надолго. А людей, желающих посыпать соль на рану, нашлось бы немало.
Он пришёл в город, чтобы прославиться в образе авантюриста, из-за чего стоило избегать ситуаций, которые могли испортить его имидж. Поэтому Айнз и отдал зелье, тщательно всё взвесив. Но, как оказалось, это всё равно была лотерея, и он в ней проиграл. Впрочем, он ничуть не расстроился. Неудача не выглядела смертельной, требовалось просто исправить ситуацию. В конце концов, ему не привыкать: Айнз никогда не был удачливым и ни разу не ошибающимся парнем. Но он никак не мог взять в толк, за что же извиняется Нфирия.
— Но почему ты говоришь, что тебе стыдно? Ты ведь не сделал ничего плохого.
— А?..
— Конечно, не очень красиво, что ты улыбался и пожимал мне руку, скрывая истинные причины нашего знакомства, но ты же просто хотел познакомиться со мной, верно? Так в чём проблема? — с искренним любопытством поинтересовался Айнз.
— Вы так великодушны, господин Гоун… — восторженно выдохнул Нфирия, и Айнз удивился ещё больше.
Всё общество держится на связях и знакомствах, так что плохого в желании наладить контакт с полезным человеком? Хотя, конечно, отчасти он понимал опасения Нфирии. С точки зрения юноши, должно быть, эти действия выглядели как попытка втереться в доверие и выведать секреты фирмы.
— А если бы я рассказал, как готовить такие зелья, как бы ты использовал эти знания?
Изо рта Нфирии вырвалось удивлённое восклицание, и он умолк на пару секунд, ища ответ:
— Об этом я ещё не задумывался. Мне просто интересно узнать, как оно сделано, вот и всё. И бабушка моя думает так же.
— Ясно. Тогда хорошо. Будь у тебя на этот рецепт какие-то коварные планы, мой ответ мог бы быть иным, но если тебе просто интересно, то в этом нет ничего страшного.
— Теперь-то я понимаю… за что люди так вас уважают… — пробормотал юноша. Пот уже высох, и чёлка Нфирии, как и прежде, закрыла глаза, но они даже сквозь волосы сверкали обожанием. Молодой зельевар смотрел на него, как подростки, фанаты бейсбола, смотрят на профессиональных игроков.
Должно быть, эта реакция напомнила Айнзу восхищение, испытанное им самим при первой встрече со своими могущественными друзьями, — ещё в те времена, когда его постоянно убивали другие игроки. Ему стало стыдно за свою прежнюю впечатлительность, но и эта эмоция оказалась быстро сглажена. Удивляясь, что воспоминание так его задело, он быстро взял себя в руки и вернулся к делу. Для начала надо было кое-что выяснить…
— Кстати, ведь только ты знаешь, что я — Айнз?
— Да. Я никому не рассказывал.
— Хорошо. Благодарю тебя за это, — Айнз уже не собирался переубеждать Нфирию, поэтому озвучил своё пожелание напрямую. — Но сейчас я — авантюрист по имени Момон. И хотел бы, чтобы именно так ко мне и обращались.
— Да, конечно! Я уже понял. Извините, если доставил вам неудобства, просто мне очень хотелось вас поблагодарить. Ещё раз спасибо! И за Энри, и за деревню.
Слова благодарности явно шли от души, а глаза Нфирии сияли искренностью.
— Довольно уже. Я просто решил им помочь, раз уж проходил мимо.
— Но если бы это было всё, вы не оставили бы ей те рожки́!
На самом деле Айнз даже и не думал произвести этим поступком благоприятное впечатление, но Нфирия трактовал всё это в его пользу — что ж, в итоге вышло довольно неплохо. Он не сказал больше ни слова, лишь кивнул. Прежде чем уйти, юноша ещё раз от всего сердца поблагодарил за спасение деревни и добавил — теперь уже как наниматель, — что они отправляются за лечебными травами через час.
Пока Айнз глядел удаляющемуся Нфирии вслед, Нарберал порывисто шагнула к нему и виновато склонила голову:
— Простите меня, владыка Айнз!
— Тут люди кругом. Хватит уже кланяться. — Когда она наконец выпрямилась, Айнз раздражённо пробормотал: — Да, это твоя вина. Всё из-за того, что ты проболталась об Альбедо.
Это была не первая ошибка Нарберал, но, пожалуй, самая крупная. Он подумал, что стоит хорошенько отчитать её, чтобы такого не повторилось впредь: возможные неприятности лучше ликвидировать в зародыше. Мало того, она снова назвала его Айнзом, что за дурочка! Хорошо, что сейчас никого не было рядом, чтобы это услышать, но всё же…
— Позвольте мне искупить вину собственной жизнью!
Судя по всему, она нисколько не шутила.
Да уж, обычное дело для служителей Великой подземной гробницы Назарик. Сорок одного члена гильдии «Айнз Ул Гоун» они звали «высшими существами» и поклонялись им, как богам. Самоотверженная служба дарила им счастье. По меркам Айнза, они перегибали палку, но ему нравилось, что существа, созданные им и его товарищами по гильдии, так радовались возможности служить ему. К тому же, подумав над этим, он сделал вывод, что такова уж его судьба и ничего не поделаешь: он ведь тоже немножко их создатель.
Вот взять хоть Нарберал. Стоило Айнзу велеть ей убить себя, даже в шутку, и она бы тут же сделала это, не сомневаясь ни секунды. Сейчас она спрашивала разрешения лишь из той же бесконечной преданности, убеждённая в том, что её жизнь принадлежит только владыке.
— Всё хорошо. Все делают ошибки, кем бы они ни были. Просто постарайся их не повторять. Одна ошибка — это ничего страшного, но не допускай их дважды. Ты прощена за всё, Нарберал Гамма.
Она всё ещё жаждала искупить свою вину, но, с другой стороны, стремилась выполнить приказ Айнза, который запретил ей это делать. Эти противоречивые желания поставили Нарберал перед сложным выбором, но чаша весов наконец качнулась в нужную сторону.
— От всей души благодарю, владыка! Я буду осторожна и больше в жизни не допущу такой ошибки!
— Не переживай так. С моим прикрытием пока что всё в порядке, и можно продолжать выполнение нашего плана. Просто теперь нужно быть осмотрительнее. От парня, правда, скорее всего, придётся избавиться…
— Могу сделать это прямо сейчас, если пожелаете.
Айнз нервно хохотнул:
— Нет. Не очень хорошо будет, если мы провалим это задание… — Он помнил, что бабушка Нфирии является знаменитой в Э-Рантеле зельеварщицей, и навлечь на себя её гнев в его планы не входило. — Будем действовать по ситуации.
В самом деле, а что ещё он мог сказать?
Метрах в ста впереди в лесной чаще открывалась поляна. Это жители деревни вырубили здесь под защитой гоблинов деревья для частокола, однако поляна настолько неестественно смотрелась среди тёмной густой чащи, что казалась разинутой пастью огромного магического зверя.
Именно здесь Айнз и его спутники проверили всё в последний раз. Юноша, давший им задание, заговорил:
— Итак, сейчас мы отправимся в лес. Ваша задача — защищать меня. Чуть дальше начнутся земли Мудрого Короля Леса, поэтому шанс нарваться на других монстров не так велик… С другой стороны, то место, где мы наткнулись вчера на огров, — тоже его территория. Возможно, с лесом что-то не так… Поэтому будьте настороже — хотя вы, как авантюристы, и так всегда осторожны. — Нфирия мельком глянул на Айнза, и взгляды «Мечей тьмы» тоже обратились на него. — Впрочем, думаю, всё будет хорошо, раз с нами Момон.
— Если появится Мудрый Король Леса, мы вас прикроем, — веско проговорил Айнз. — В случае чего можете уходить без нас, мы догоним.
В голосе Айнза было столько уверенности, что все восхищённо вздохнули. После той схватки с ограми они гораздо отчётливее осознали, насколько он сильнее их.
Со всех сторон вновь посыпались возгласы вроде: «Иного мы и не ожидали!», и ему опять стало неловко — он не знал, как вести себя в такой ситуации. Айнз был непривычен к похвалам — по крайней мере, до недавнего времени — и теперь тихо завидовал стоящей рядом Нарберал, принимавшей все славословия с гордостью.
— Если всё-таки придётся уходить в спешке, пожалуйста, убегайте как можно скорее, — пробурчал Айнз. — В случае, если окажется, что Мудрый Король Леса — это огромный магический зверь, нам придётся пустить в ход всё. Я не хочу, чтобы кого-то из вас задело.
— Понял, — кивнул Петер. — Если вдруг что, мы выведем господина Нфирию из леса. Но и вы, Момон, не лезьте на рожон, хорошо?
— Спасибо. Я сбегу, если почувствую, что запахло жареным.
— Прошу прощения, Момон… — Нфирия заговорил было, но замялся. Взяв себя наконец в руки, он продолжил: — А возможно ли не убивать Мудрого Короля Леса, а просто прогнать его?..
— И зачем же?
— Ну, на деревню Карне монстры не нападают лишь потому, что она находится в землях Мудрого Короля Леса, а значит, и под его защитой. Если его сразить, то монстры… — Нфирия смущённо умолк.
— Ясно, — кивнул Айнз.
— Боюсь, даже Момону такое не под силу! — вмешался Лукрут. — Он, конечно, очень сильный и всё такое, но даже ему придётся выложиться на полную, чтобы дать отпор магическому зверю! Тут уж выбирать не прихо…
— Сделаю так, как вы просите.
— Что?! — воскликнул Лукрут.
Его товарищи промолчали, но были поражены не меньше.
— Будет не легко, но я постараюсь просто отпугнуть его, не причинив особого вреда.
Заявление Айнза, преисполненное уверенности в себе, явно напугало совсем не трусливых авантюристов.
— Но ведь… Это магический зверь, которому сотни и сотни лет!
— Лишь сильнейший может себе позволить говорить об этой схватке так просто…
— Хотя мы, конечно, знаем, что вы не на пустом месте хвалитесь…
Нфирия, в отличие от опасливо переглядывающихся «Мечей тьмы» знавший о силе Айнза немного больше, казался спокойным. Айнз поглядел на него и улыбнулся про себя.
Юноша просто хотел, чтобы монстры не подбирались слишком близко к деревне Карне. Айнз прикинул, что выполнить это желание нетрудно и без Мудрого Короля Леса: если зверя всё-таки придётся убить, он может послать слуг Назарика охранять эти земли, и эффект будет тот же.
— Что ж, к делу. — Нфирия покопался в поясной сумке и вытянул оттуда какое-то пожухлое растение. — Я ищу вот такую травку. Если увидите её, дайте мне знать!
— О, да это же нгунак! — безошибочно определил Дайн.
Для Айнза этот вялый росточек выглядел как самый обыкновенный сорняк, но Дайн, как друид, знал своё дело. Лукрут и Нинья понимающе закивали: им это название явно было знакомо. И пока Айнз размышлял, стоит ли ему тоже притвориться знатоком ботаники, все взгляды обратились на него:
— Мастер Момон, что-то не так?
— А? Нет-нет, всё хорошо. Я понял. — Айнз уверенно кивнул.
Если бы не свойственное расе нежити подавление эмоций, его голос бы наверняка дрогнул. Но сейчас, ко всему прочему, на голове у него был глухой шлем, не позволявший никому увидеть выражение лица. Благодаря железной оболочке он всегда выглядел уверенно и представительно, независимо от того, что творилось у него на душе.
— Нгунак часто используют в травяных зельях, — сказал Нинья.
— Каждому авантюристу знаком нгунак! — подтвердил Дайн.
— Так вот зачем вам в лес за травами… — понимающе протянул Лукрут. — Я всё думал, для чего так рисковать, если можно просто самому вырастить всё, что нужно. У дикороста более сильные медицинские свойства, чем у искусственно выращенных на грядке, да?
— Верно! — Нфирия оживился. — Но главная причина в том, что мы стараемся использовать лишь ингредиенты, дарованные самой природой. Это своего рода принцип. Ну и десять процентов к эффективности зелья — приятный бонус, конечно.
— И этот бонус очень важен для тех, кто сражается где-то в пустошах не на жизнь, а на смерть, — заметил Петер. — За ту же цену, что у конкурентов, вы предлагаете товар намного лучше… Неудивительно, что о лавке Балеаре знают все: качественный товар делает своё дело.
Айнз слушал их разговор вполуха: он думал совсем о другом. В «Иггдрасиле» для того, чтобы готовить зелья, требовалось, во-первых, владеть довольно редким навыком, доступным лишь определённым классам, а во-вторых, владеть заклинанием, которым предполагается наделить варево.
Он сам никогда этим не занимался, но знал, что соединение некоторых ингредиентов с помощью алхимической жидкости действительно даёт зелье, а вот о том, чтобы варить зелья из трав, он никогда не слышал.
Другими словами, способы изготовления зелий здесь и в «Иггдрасиле» отличались. Наверное, именно это имел в виду Нфирия, когда сказал, что традиционными способами такого зелья не сваришь. Если Назарик овладеет секретами зельеварения этого мира, такое серьёзно усилит его. Теперь Айнз был в этом уверен и намеревался заполучить подобные секреты во что бы то ни стало. Вот только как?..
Пока он думал, Нфирия и «Мечи тьмы» вновь заговорили о предстоящем задании, поэтому Айнз опять прислушался.
— В лесу находится поляна, она и есть наша цель, — пояснил Нфирия. — Я рассказал Лукруту, как её найти, он и поведёт.
Лукрут отозвался привычным: «Можете на меня положиться», и Нфирия повернулся к остальной команде:
— Что ж, начинаем соби…
— Можно попросить кое о чём?
— Конечно, Момон.
— Набэ может использовать заклинание, похожее на «Аларм», которое применяют на стоянках, и для этого нам нужно будет отойти вдвоём ненадолго. Это возможно?
Все, включая Нфирию, встревоженно нахмурились. Они явно не хотели лишаться самого сильного бойца как раз тогда, когда его сила может пригодиться больше всего. Но Нфирия опередил всех и ответил первым:
— Конечно. Но только ненадолго, хорошо?
— Разумеется. И да, будет нехорошо, если мы заплутаем в лесу, поэтому мы пойдём с верёвкой. Если что, просто подёргаете за неё, и мы вернёмся.
— Так, может, лучше меня с собой возьмёте? — подмигнул Лукрут. — Я вас и из лесу выведу, и присмотрю заодно. За вами с Набэ глаз да глаз нужен, а то мало ли, какие у вас там, в лесу, дела.
— Сгинь с глаз моих, тля, — процедила Набэ. — У тебя что, ничего в голове нет, кроме похоти? Может, тебя кастрировать, чтобы мозги на место встали?
— Хватит, Набэ. Нет, Лукрут, мы вполне справимся сами. И да, Нинья. Может, использовать какое-нибудь заклинание, чтобы найти друг друга, если мы вдруг разбредёмся по лесу?
— Хорошо бы, конечно, но я о таком заклинании никогда не слышал… — покачал головой молодой заклинатель.
Айнз кивнул. Нет так нет.
«Но ведь есть же заклинание шестого уровня, позволяющее заклинателю обнаружить конкретный объект. Нинья просто о таком не знает? Или, точно так же, как в “Иггдрасиле” не было части заклинаний, которые существуют здесь, здесь нет заклинаний, существовавших там?»
Это был интересный вопрос, но Айнз отложил его на потом и кивнул Нарберал, предлагая готовиться. В ответ на это она смерила пристальным взглядом каждого из «Мечей тьмы» по очереди.
— Итак, когда прибудем на место, господин Момон и Набэ покинут нас ненадолго, а потом вернутся — тут мы и приступим к сбору трав.
Раз таково пожелание нанимателя, спорить с ним нет смысла. «Мечи тьмы» закивали, соглашаясь со сказанным. Наконец, повторив ещё раз план действий и правила предосторожности, Нфирия объявил, что они отправляются. Все дружно взвалили на плечи свою поклажу и двинулись в лес.
На полянке, вырубленной деревенскими жителями, земля подсохла, и шагать было легко, но чем дальше они заходили в лес, тем больше он начинал походить на растительный лабиринт. В чаще было трудно ориентироваться и даже понять, откуда они пришли, и от этого путников накрыла всепоглощающая беспомощность. Такого ощущения, вкупе с тянущимися до самых небес деревьями, было бы достаточно, чтобы напугать обычных людей. Но Айнз, если не считать того остатка человеческой сущности, что ещё в нём теплилась, не испытывал страха и лишь молча созерцал живописные виды, созданные природой.
Он даже поймал себя на мысли, что лесные области «Иггдрасиля» против этого великолепия смотрелись как небо и земля. Всё-таки там была компьютерная графика, не больше, поделка рук человеческих. Его обуревали смешанные чувства: он был, безусловно, горд величием рукотворного Назарика, однако лишь теперь осознал, что девственный лес, куда не ступала нога человека, может быть так восхитителен.
«Теперь понятно, почему Блу Планет так любил природу…»
Но, даже любуясь окрестностями, он оставался начеку. А вокруг было спокойно: ни движения, ни звука. В этом лесу, казалось, не было ни души — только далеко, очень далеко, чирикала то ли птичка, то ли ещё какое-то создание.
Айнз видел со спины рейнджера Лукрута, осторожно шагающего и пустившего в ход все пять органов чувств. Иногда тот останавливался и вслушивался в лес, но, по-видимому, приходил к выводу, что тут никого нет, и вёл всю группу дальше.
«Вот только кое-кто тут точно есть», — с гордостью подумал Айнз о той, что прямо сейчас наверняка бесшумно следовала за ними по пятам.
Видимо, оттого, что солнечные лучи не дотягивались до земли из-за густых крон, в лесу оказалось на удивление прохладно. Процессия двигалась тихо, напряжённо вслушиваясь в каждый шорох — ну, по крайней мере, за исключением двух человек. У всех на лбу выступил пот от психологического напряжения и физических усилий, которые приходилось прикладывать, чтобы идти по лесным буеракам.
Наконец они вышли на поляну, метров пятьдесят в поперечнике.
— Вот мы и на месте. Остановимся здесь и пойдём искать травы, — сказал Нфирия и положил свои вещи на землю.
Остальные последовали его примеру, но расслабляться не торопились. Авантюристы настороженно оглядывались, и было видно, что они готовы вступить в бой в любую минуту. Ведь сейчас они находились уже не на территории людей, считавших себя царями природы, — да и сама природа здесь имела на этот счёт довольно специфическое мнение.
— Итак, как и договаривались, мы, с вашего позволения, отлучимся с Набэ ненадолго.
Получив согласие Нфирии, Айнз обвязал длинную верёвку вокруг ближайшего дерева и ступил в лес, держась за другой её конец. Верёвка была тонкой, но добротной и не угрожала порваться, даже если за что-то зацепится. Айнз и Набэ направились глубже в чащу, держась одной рукой за верёвку и стараясь, насколько возможно, не петлять.
Обычно у людей, непривычных бродить по лесу, такой трюк бы не прошёл из-за мешающих деревьев, но теперь, когда у них был ориентир в виде верёвки, даже Айнз и Нарберал смогли идти практически прямо.
Метров через пятьдесят верёвка закончилась, и они остановились. Оглянувшись, они не увидели ничего, кроме древесных стволов, — рассмотреть их издали было уже нельзя. А с любителями подслушивать вполне способен разобраться кое-кто, сопровождающий их, поэтому теперь можно обсудить всё спокойно, не беспокоясь ни о чём.
— Вот здесь и поговорим.
— Да, — кивнула Нарберал.
— Поговорим о том, как поднять нашу репутацию.
— Как раз об этом я и хотела вас спросить. Как именно вы собираетесь сделать это здесь? Добыть целую кучу травы, которую они ищут?..
Молча смерив её взглядом, Айнз покачал головой:
— Я собираюсь сразиться с Мудрым Королём Леса. — Вопрос был буквально написан у Нарберал на лице, поэтому Айнз пояснил: — Хочу, чтобы они ясно поняли, насколько я силён.
— Думаю, они уже догадались по той схватке с ограми, разве нет?
— Одних огров мало. Представь, они вернутся по домам и будут травить байки. Какая из них произведёт больше впечатления: о том, как авантюрист Момон одним ударом разрубил огра пополам, или же о том, как авантюрист Момон изгнал Мудрого Короля Леса? Очевидно, что слухи о втором событии подхватят гораздо охотнее, да и репутация моя возрастёт гораздо сильнее. Поэтому я и хочу устроить для них небольшое представление.
— Вот оно что! Вы очень проницательны, как и всегда, владыка Айнз. План прекрасен, безусловно, но как же вы найдёте Мудрого Короля Леса?
— Этот вопрос уже улажен.
— В каком смысле?..
В этот момент в разговор вмешался третий голос:
— Здравствуйте! В том смысле, что я уже здесь и готова с этим помочь!
Нарберал тут же обернулась на голос, с боевым заклинанием наготове, но, разглядев, кто это, быстро успокоилась:
— Госпожа Аура! Не подкрадывайтесь ко мне так!
— Извини! — Из тени дерева выглянула, хихикая, тёмная эльфийка, совсем ребёнок. Это была одна из стражей шестого этажа Великой подземной гробницы Назарик, Аура Белла Фьора.
— И давно вы там прячетесь? — спросила Нарберал.
— Да с тех самых пор, как вы с владыкой Айнзом вошли в лес. — Для неё, как для рейнджера и укротительницы, незаметно следить за кем-то было совсем не трудно. Лукрут тоже был рейнджером, но благодаря огромной разнице в уровне навыков не мог засечь присутствие Ауры. — Значит, мне найти волшебного зверя, известного под именем Мудрый Король Леса, и погнать на вас, верно, владыка?
— Да. Насколько нам известно, у Мудрого Короля Леса серебряная шерсть, длинный змеиный хвост и четыре лапы. Звучит знакомо?
— Да, владыка. Никаких проблем. Я знаю, о ком речь, — быстро ответила Аура, поглядывая куда-то в кроны деревьев. — Так что, нужно просто захватить над ним контроль?
— Я тоже подумывал о таком варианте, но нет. Давай обойдёмся без этого.
Как укротительница, она бы точно смогла подчинить зверя своей воле, но, если выяснится, что бой Айнза с Королём был подставным, это вызовет слишком много проблем. Правильнее избегать сложностей задолго до того, как они могут возникнуть.
— Кстати, Аура, как там мои указания?
— Да!.. — Она припала на одно колено, преисполненная скромности. Айнзу показалось, что это не очень-то похоже на Ауру, но он ничем не показал своего замешательства, сохраняя гордый вид владыки всего сущего. — Работа над вашими заданиями, а именно: «Исследовать лес и понять, что тут к чему. Проверить, нет ли здесь существ, способных вступить с Назариком в альянс, и найти место для хранилища», — продвигается.
Айнз ответил коротким, но одобрительным «угу».
Прежде чем отправиться в Э-Рантель, он раздал всем стражам задания. Разумеется, Ауру и Маре он послал исследовать лес, чтобы убедиться в безопасности Назарика, а также чтобы получить больше данных об окрестностях.
Что же до хранилища, то это правильнее было бы назвать укрытием. Место, где они могли бы укрыться, если вернуться в Назарик не будет возможности, или же локацию, которую можно использовать как ложную базу для отвода глаз — чтобы скрыть местоположение настоящего Назарика. Айнзу казалось, что это неплохой ход по обеспечению защиты. Впрочем, и по назначению — как хранилище — он тоже собирался это место использовать.
Поиск же способных стать союзниками существ выполнялся с несколькими целями: чтобы выяснить, существуют ли вообще в этом мире уровни, и если да — то каким образом происходит их повышение.
С этой целью Аура и Маре, а также группа слуг, необходимых для постройки хранилища, были отправлены в лес. Это было прямое вмешательство в баланс сил, царящий в лесу, — возможно, потому огры, пытавшиеся скрыться, и забрели на земли Мудрого Короля Леса.
— Но на хранилище понадобится немного больше времени, чем мы предполагали.
— Ну, с этим уж ничего не поделаешь. К тому же я и приказ этот отдал совсем недавно.
Он выделил в помощь эльфам големов, нежить и прочих слуг, способных трудиться без сна и отдыха, но даже с такой рабочей силой постройка хранилища — дело большое. За сутки здесь не управиться.
— Не спешите, для нас важно качество, а не скорость. Доведите всё до совершенства. И наделите хранилище такой защитой, чтобы оно выстояло под вражескими атаками.
— Да, владыка! Будет сделано!
— Ладно, Аура. Как и договаривались, Мудрый Король Леса на тебе.
— Слушаюсь! — Аура вскочила.
Стоило Айнзу уйти, как из-за дерева появился огромный иссиня-чёрный волк, чья шкура переливалась на солнце. Его алые глаза были полны мудрости, отличавшей его от обычных лесных тварей.
Но волком дело не ограничилось. Вокруг другого дерева обвился шестилапый монстр, напоминающий гибрид хамелеона и игуаны. Чешуя его меняла цвет с такой скоростью, что по коже словно бежали цветные волны. Размером рептилия была не меньше волка.
— Фен, Квадрасиль! Забеспокоились обо мне, да? — проговорила Аура, и волк кинулся к ней, дружелюбно фыркая. А Квадрасиль вытянул длиннющий язык и коснулся им щеки Ауры. — Эй, ну хватит вам. Пора за работу, которую мне поручил владыка Айнз!
Аура была одним из самых слабых стражей этажей в Назарике. Даже некоторые стражи уделов превосходили её по силе, но эти параметры учитывали лишь её силу как самостоятельной боевой единицы. Однако Аура брала числом. Ей были подвластны сотни волшебных зверей вплоть до восьмидесятого уровня, а усиливающие навыки Ауры делали их похожими скорее на девяностоуровневых. Вместе со своей стаей она могла бы справиться, пожалуй, с любым другим стражем Назарика.
Сейчас при ней были её любимчики, божественные звери — особый подвид волшебных зверей, — фенрир[28] Фен и ицамна[29] Квадрасиль. Когда они поняли, что сейчас не до нежностей, то оставили Ауру в покое.
— Ну что, пойдём? — И Аура в компании двух зверей кинулась бегом через лес.
Хоть чаща и была довольно густая, эльфийка летела, словно ветер, не тормозя ни на мгновение.
Где-то через полчаса она добралась до цели. На губах возникла не очень подходящая её детским чертам довольная ухмылка, одновременно невинная и коварная.
— Я бы оставила этого зверя себе, но приказ есть приказ… — проговорила она, ни к кому не обращаясь, и это прозвучало так, словно речь шла о дорогом украшении, а не о живом существе.
Она и местонахождение его логова выяснила лишь потому, что уже подумывала забрать его себе. По сравнению с другими подвластными ей тварями, Мудрый Король Леса был крайне слаб и не очень полезен в бою. Однако сама мысль о том, чтобы заполучить себе нового монстра, будоражила в ней азарт коллекционера. Жаль, что теперь придётся отказаться от этой идеи, но это ведь ради господина, которому она поклялась в верности до гроба. Ради него она была готова на всё.
— Посмотрим-посмотрим… — Аура изменила состав газа в своих лёгких. Сквозь приоткрытые губы вылетело небольшое облачко новой, не существующей в природе субстанции — теперь её дыхание способно было воздействовать на чужие эмоции, и даже больше.
Сама по себе эта способность была пассивным навыком с весьма узкой сферой применения, поскольку действовала лишь на непосредственное окружение Ауры, да ещё в очень маленьком радиусе. Но при желании подобный навык можно было использовать вместе с навыком дальнодействия, что позволяло ей засечь конкретную цель в радиусе двух километров, даже в самой густой чаще.
Правда, на этот раз такой трюк не понадобится. Она решила просто подобраться вплотную, оставаясь совершенно незаметной. Не то что обычное зверьё — даже магические звери, обладающие особо чутким нюхом, слухом и зрением, не почувствуют, что она где-то рядом.
Замаскировав все признаки живого существа, какие могли её выдать, Аура подошла прямо к Мудрому Королю Леса и подула ему в морду изменённым воздухом.
Навеянный её дыханием страх мгновенно разбудил Мудрого Короля Леса. Шерсть у него поднялась дыбом… и он бросился наутёк так, что только пятки засверкали. Четвероногий зверь, объятый паникой, мчал во весь опор, неожиданно быстро для своих параметров, — но преследующая его Аура была ещё быстрее.
Время от времени выдыхая и напуская на зверя ещё больше страха, Аура гнала его прямо в руки Айнза, наступая улепётывающему созданию на пятки, словно сама смерть.
— Если умрёт, надо попросить разрешения забрать шкуру.
Растревоженный лес зашумел.
Что-то изменилось, и Лукрут, стоявший на страже, это почувствовал. Он навострил уши, огляделся и мрачно заявил:
— Сюда что-то идёт.
Услышав его слова, остальные «Мечи тьмы», мирно помогавшие Нфирии собирать травы, тут же схватились за оружие и приняли боевые стойки. Мгновение спустя и Айнз обнажил свои клинки.
— Это случайно не Мудрый Король Леса? — с ноткой паники в голосе спросил Нфирия, спешно запихивая травы в сумки, но ему никто не ответил. Все молчали и слушали, всматриваясь в темноту чащи.
— Ой не к добру это… — Лукрут выдохнул это напряжённо, как, впрочем, и ожидалось в такой ситуации. — Понятия не имею, почему оно так петляет, но, судя по тому, как дрожит трава, скоро будет тут. Вот только никак не пойму всё же — это Мудрый Король Леса или нет…
— Отступаем. Здесь опасно задерживаться, будь это он или какая-то иная тварь. Скорее всего, мы вторглись на его территорию, поэтому весьма вероятно, что оно явилось за нами, — объявил Петер и повернулся к Айнзу. — Прикроете нас?
— Да, без проблем.
Напоследок подбодрив Айнза и пожелав ему удачи, «Мечи тьмы» вместе с Нфирией начали отступать к краю леса.
— Только прошу вас, будьте благоразумны и не лезьте на рожон, — попросил Нфирия, но в каждом слове слышалась вера в могущество Айнза.
Глаза парня под длинной чёлкой сверкали восхищением, и Айнзу даже стало слегка неудобно, так что он поторопил «Мечей», чтобы они уходили как можно скорее. Проводив их взглядом, он вдруг подумал, что они с Нарберал имеют все шансы потеряться в этом лесу… но потом вспомнил, что рядом Аура, и, когда они закончат с делами, можно просто попросить её вывести их на тропу.
Правда, возникла и другая проблема…
— Вот чёрт… Они ведь могут подумать, что это был вовсе не Мудрый Король Леса… Даже если я уведу его с собой в Назарик — мне нужны доказательства, что именно я его отсюда прогнал… Может, отрубить ему лапу?
— Владыка Айнз!..
Нарберал смотрела на тень, появившуюся за деревьями. Стволы мешали рассмотреть, что это, и даже определить, серебристая ли у него шерсть, было невозможно: густые кроны не пропускали достаточно света.
— У нас гости… — пробормотал Айнз, а в уме мрачно пошутил: в этой ситуации непрошеными гостями выглядели именно они с Нарберал.
Айнз встал перед девушкой, прикрывая её, — она, как заклинатель, была не слишком хороша в ближнем бою, а про этого зверя они не знали ничего: ни его уровня, ни способностей. Принять меры безопасности представлялось вполне логичным.
Стоило ему занять позицию, как в воздухе вокруг повисло напряжение. Айнз поспешно перехватил меч, прикрываясь им, словно щитом.
В следующий миг раздался металлический скрежет, и Айнз почувствовал, как по обоим плечам прокатилась отдача от удара. Что-то на довольно большой скорости врезалось в его меч.
Необычайно длинный хвост, покрытый чешуёй, подобно змее, вновь исчез за деревьями.
«Так оно может бить хвостом, словно кнутом? Вот только, судя по звуку, с которым оно ударило по мечу, — этот хлыст ещё и железный… Да и то, что эта атака нанесена метров с двадцати, явно говорит — будет непросто. А главное, как ему-то самому приходится жить с таким хвостом?!»
Айнз не владел никакими навыками, полезными для боя в передовой линии, поэтому он понятия не имел, что делать дальше, кроме как попытаться перевести это сражение в рукопашную схватку.
Набрав побольше воздуха, Айнз выдохнул. Разумеется, он только сделал вид, что выдохнул, — ведь лёгких у него не было, — однако это позволило ему немного расслабиться, и теперь он готов был и сам атаковать врага. Но в этот момент из-за деревьев к нему обратились негромким глубоким голосом:
— Вы чудесно справились, отбив первую атаку мою, очень-очень чудесно… Давно не попадалось таких соперников мне… Должно быть, и вовсе не попадалось до сей поры.
— Что-что?.. — на ненастоящем лице Айнза даже бровь приподнялась. Кто это так говорит вообще? Но потом он вспомнил, что всё, что он слышит, — лишь перевод. Значит, его мозг счёл, что именно такая манера изъясняться наиболее близка к оригиналу.
— Итак, о преступивший границы моих владений! Отдам дань уважения я вашим навыкам защиты — если решите сбежать сейчас вы, так уж и быть, не буду преследовать вас… Так как же поступить рассудите вы?
— Глупый вопрос. Мне нужно сразиться с тобой и победить. Скажи лучше, ты собираешься нам показаться или настолько стыдишься своего собственного вида? А может, ты стесняшка?
— Весьма смело для нарушителя, да! Так узри же тогда, узри и трепещи от страха!
Мудрый Король Леса неторопливо протиснулся через густые кусты и предстал во всей красе. Воображаемые глаза Айнза чуть не повылезали из воображаемых орбит.
— Даже под шлемом не укрыть тебе ужаса своего и удивления, нет, не укрыть, — важно проговорил Мудрый Король Леса.
Морду зверя исказила ухмылка, а его хвост завертелся над головой. На серебристом теле чернели странные отметки, похожие на неизвестные письмена, а размером он был примерно с лошадь — только лапы гораздо короче. Зверь был поперёк себя шире и немного приплюснутый, как пирожок.
Мудрый Король Леса начал неторопливо приближаться.
— Это что ещё за…
Впечатления Айнза было очень трудно передать. Тело нежити подавляло резкие скачки эмоций, поэтому, раз уж его чувства никуда не делись, их следовало описать как не такие уж и сильные. Однако ему давненько не приходилось так чувствовать себя при виде монстра — даже в «Иггдрасиле».
— Хотел бы поинтересоваться. К какому виду ты принадлежишь?
— Я та, что зовётся Мудрым Королём Леса. Другого имени у меня нет.
Айнз сглотнул несуществующую слюну и уточнил:
— А не относишься ли ты к виду… джунгарских хомячков?
«Мудрый Король Леса». Вот только, если спросить Айнза, выглядел этот король точь-в-точь как джунгарский хомячок, причём, судя по её словам, это была самка. Шёрстка у неё оказалась скорее белая, чем серебряная, а глазки-бусинки — чёрные. Она выглядела как огромный пушистый помпон.
Конечно, у хомяков не бывает таких длинных хвостов, да они и не вырастают так, чтобы стать выше человеческого роста, но ничего другого Айнзу на ум больше не приходило. Если опросить сто человек — все сто назвали бы её именно джунгарским хомячком. Или хотя бы гигантским джунгарским хомячком, а то даже и джунгарским хомячком-мутантом.
Мудрый Король Леса наклонила мордочку набок — хотя шеи у неё было толком не видать, а тело просто плавно переходило в голову — и ответила, принюхиваясь:
— Как же сказать… С рождения самого я жила одна-одинёшенька, да. Я не знала никого из своего племени, а потому и ответствовать на ваш вопрос не могу. А вы что же, знаете, что я за существо?
— Ну, насколько мне известно… Мой друг держал домашнего питомца, весьма похожего на тебя, — Айнз вспомнил одного из своих товарищей по гильдии, который целую неделю не заходил в «Иггдрасиль», поскольку его хомячок умер от старости.
Нарберал уважительно ахнула — видимо, оттого, что узнала что-то новое о ком-то из сорока одного высших существ.
— Что?! Да как посмел кто-то сделать из монстра, похожего на меня, домашнее животное! — Мудрый Король Леса надула защёчные мешки.
То ли она обиделась, то ли это была её поза для устрашения, то ли что-то ещё… Наверняка Айнз знал лишь одно: вряд ли они были набиты едой.
— Хотя сие звучит интересно, не отнять того… Как живое существо, желаю продолжения своего рода я. И раз есть на свете другие представители вида моего, то буду я совершенно никчёмным живым существом, если не оставлю потомства!
По логике Мудрого Короля Леса, то, что у Айнза в жизни не было детей, делало его никчёмным созданием. Успокоив себя мыслью, что у него имеется хорошее оправдание — он теперь уже нежить, а не живое существо, — Айнз равнодушно ответил:
— Вот только он был не таким большим, как ты.
— Правда? Может, детёныш?
— Нет, взрослый. И он всё равно мог бы целиком уместиться у меня на ладони.
Эта весть явно разочаровала Мудрого Короля Леса, и заинтересованно встопорщившиеся вибриссы опять обвисли.
— В таком случае, наверное, ничего не получится… Неужели я и впрямь единственная в своём роде?..
— И это было бы прискорбно, будь ты представителем какого-то крутого вида… Но увы, ты хомяк. Не то чтобы я тебе не сочувствовал, но, боюсь, будь у тебя сородичи, вы расплодились бы, как мыши, и миру настал бы конец.
Усы Мудрого Короля Леса воинственно встали. И хотя глаза её так и остались умильными бусинками, голос был исполнен гнева:
— Какая бестактность! Выживание вида — это очень важно! Всю жизнь свою я одна прожила, одна-одинёшенька! Конечно, я хотела бы повстречать друга, да и любой захотел бы!
Айнз вдруг вспомнил своих товарищей по гильдии «Айнз Ул Гоун», и слова извинения словно сами собой выскочили из его рта:
— Я… не хотел. Конечно, ты права. Прости меня, пожалуйста.
Надо признать, это было довольно странное чувство — и оттого, что о друзьях ему напомнили слова хомяка, и оттого, что теперь он извинялся перед этим хомяком.
— Так уж и быть, прощу я вас. Но хватит пустых разговоров — мы всё-таки дерёмся насмерть. Итак, чужак, вторгшийся во владения мои. Суждено тебе стать моей едой!
— Хмм… — У Айнза было всё меньше и меньше желания продолжать бой.
Даже если предположить, что умильный вид Мудрого Короля Леса — это лишь выработанное в результате эволюции прикрытие, настроения для того, чтобы колошматить хомячка, у Айнза всё равно не появлялось. Он представил себя со стороны — могущественного правителя Великой подземной гробницы Назарик, сражающегося с огромным хомяком. Это выглядело по-настоящему жалко.
А если он её убьёт и притащит труп огромного джунгарского хомячка со словами: «Вот, это и есть Мудрый Король Леса. Сражение было яростным, мне не удалось её прогнать», — что подумают «Мечи тьмы» и прочие авантюристы? Как ни старался Айнз сохранять оптимизм, он понимал, что его в лучшем случае ожидают снисходительные взгляды.
Тогда, вместо того чтобы убивать, стоит поймать её и заставить поделиться своей мудростью.
— Набэ, отойди, — приказал Айнз, собрав волю в кулак и буквально заставив себя продолжить бой. Набэ низко поклонилась и ретировалась на край поляны, ни секунды не сомневаясь, что её господин одержит победу в предстоящей схватке.
— А зачем? Я не буду возражать, если вы нападёте на меня вместе, правда.
— Драться вдвоём против одного хомячка слишком стыдно, — бросил Айнз, с готовностью перехватывая оружие.
Увидев, что он встал в боевую стойку, Мудрый Король Леса припала к земле:
— Предлагать не буду вам взять свои слова назад, ибо слишком поздно. Держитесь, я иду, да!
А затем она мощно оттолкнулась от земли, да так, что вокруг стремительно разошлась ударная волна, и полетела на Айнза, свернувшись клубочком. Любого противника человеческих размеров от прямого попадания такого пушечного ядра отбросило бы далеко назад, но Айнз заблокировал атаку мечом. В этом прыжке была заключена невероятная разрушительная мощь, но силы Айнза хватило, чтобы выстоять перед её лицом.
— Ну и ну, да уж! — вскрикнула Мудрый Король Леса, удивлённая тем, что противник не сделал даже шага назад под её напором. А потом подняла передние лапы с неожиданно острыми когтями и принялась царапаться. Айнз заблокировал атаку левой рукой и ударил правой — хотя он бил не в полную силу, удар вышел вполне приличным.
Снова проскрежетало, и знакомая отдача пробежала по плечу Айнза — выпад оказался отбит. Мудрый Король Леса попыталась в отместку ударить его задней лапой, а в итоге их атаки столкнулись на полпути и нейтрализовали друг друга.
— Чудесно, просто чудесно, да! А как вам вот это? «Чарм Спешиз»![30]
Нежить в большинстве своём была неуязвима к психическим атакам. Игнорируя заклинание, Айнз нанёс удар двумя мечами одновременно.
Раздался тонкий металлический скрежет, и атака снова оказалась отбита.
Айнз сощурился под шлемом.
Удары он наносил практически шуточные, но Мудрый Король Леса отбивала их собственной шкурой. Судя по всему, та была крепче низкосортного металла.
Значит, она вовсе не мягкая и не пушистая? Айнз почувствовал себя немного обманутым, но вовремя спохватился, вспомнив, что такие мысли неподобающи для разгара сражения, и поскорее прогнал их.
По меркам «Иггдрасиля» Мудрый Король Леса соответствовала по силе воину плюс-минус тридцатого уровня. Хотя, конечно, Айнзу серьёзно помогали броня и магия, и точно сказать было сложно, но пока что они дрались почти на равных. Ненастоящее лицо Айнза ухмыльнулось под шлемом.
«Неплохо, неплохо… Хороший шанс проверить себя в ближнем бою».
Если он выложится по-настоящему, то в два счёта одолеет Мудрого Короля Леса. Совсем расслабляться, конечно, нельзя, но на таком сопернике и впрямь не грех попрактиковаться в бою на мечах.
Айнз ударил каждым мечом по очереди. Мудрый Король Леса заблокировала удар когтями на передних лапках. А потом одно из пятнышек на её шерсти засветилось: она использовала магию.
— «Блайнднесс»![31]
В отличие от «Чарм Спешиз», заклинание «Блайнднесс» на Айнза подействовало бы, не обладай он расовым навыком, который обеспечивал ему иммунитет ко всей низкоуровневой магии, поэтому оно попросту рассеялось, не возымев никакого эффекта.
«А в прошлый раз загоралась другая… По-видимому, число доступных ей заклинаний определяется количеством меток».
В «Иггдрасиле» доступная монстрам магия во многом зависела от их уровня и расы и могла сильно отличаться от монстра к монстру, но её запаса в среднем хватало на семь заклинаний. Айнз пересчитал метки на Мудром Короле Леса, и цифры вполне сошлись, поэтому на секунду ему показалось, будто он сражается с самым обычным монстром из «Иггдрасиля».
Устойчивость противника к магии явно не смутила Мудрого Короля Леса. Она приблизилась и продолжила драться передними лапками. Айнз заблокировал её атаку одним мечом и нанёс удар другим.
В этот момент ему вспомнилось, как сражались его товарищи по гильдии. Как Тач Ми, один из сильнейших воинов во всём «Иггдрасиле», сражался с мечом и щитом. Как Нисики-Энрай, владелец самого высокого показателя атаки в их гильдии, орудовал двумя кодати — «Аматэрасу» и «Цукиёми». Воин Такэмикадзути, любивший говорить: «Второго удара не требуется» (несмотря на то, что практика показывала иное), — имел два одати, «Имперский меч Зансин» и «Такэмикадзути Мк. 8», и использовал их поочерёдно, в зависимости от ситуации.
А потом он вспомнил того, кого встретил совсем недавно. Храброго капитана королевской гвардии, Газефа Стронова. Возможно, именно под впечатлением от него Айнз и решил замаскироваться под воина для путешествия в Э-Рантель.
Айнз усмехнулся, осуждая себя за такие мысли.
«У тебя тут битва в самом разгаре! Пусть и не такая уж жаркая, но какая есть. Нельзя думать о чём-то столь отвлечённом, это же сущее неуважение к сопернице… хоть она и хомячиха».
Айнз наносил всё новые и новые удары, пытаясь подражать манере ведения боя своих товарищей, а левым мечом ловко блокировал попытки Мудрого Короля Леса его поцарапать. Не похоже было, что кто-то из них сможет нанести решающий удар, но тут Айнзу удалось пробить защиту.
— Что?!
Лезвие вонзилось в мясо, и по ветру поплыл запах свежей крови. Меч, зажатый в правой руке Айнза, слегка попортил Мудрому Королю Леса шкуру. В воздухе закружились, танцуя, серебряные шерстинки.
Айнз замахнулся и левым мечом, чтобы добавить, но Мудрый Король Леса, словно почуяв опасность, отпрыгнула назад, — а потом ещё и попятилась, смешно семеня лапками, оказавшись метрах в десяти от него.
«Я, конечно, слышал, что хомяки могут прыгать, чтобы сбежать из дома… Но вот о том, что хомяки умеют бегать задом наперёд, я не знал».
Айнз не мог сконцентрироваться на бое — никак не получалось забыть, что он дерётся с огромным хомяком. А Мудрый Король Леса вдруг припала к земле.
Он не знал, что и думать.
«Что она собралась делать из такой стойки? Если прыгнуть на меня, то надо просто выставить вперёд меч, чтобы она на него напоролась… Но гораздо вероятнее, что это ещё одно заклинание».
В сознании промелькнула вдруг мысль о длине хвоста Мудрого Короля Леса, но Айнз быстро отмёл её: едва ли она дотянется.
— Беру свои слова назад! — В следующий же миг он осознал собственную глупость.
Первый удар пришёлся с ещё большего расстояния. А значит, сейчас он точно находится в зоне поражения.
И тут же хвост, вытянувшись до невероятной длины, описал широкую дугу и обрушился на Айнза. Тот успел отбить прямое попадание правым мечом, а потом… У него полезли глаза из орбит. Хвост загнулся под прямым углом, зажимая его меч.
Айнз недовольно цыкнул. Он взмахнул мечом, стряхивая хвост, но на следующую атаку среагировать не успел. Хвост проскрежетал по металлу на спине, и его тряхнуло от сильного удара.
Благодаря расовому навыку он не получил бы слишком много урона, даже если бы хвост пробил броню, — по крайней мере, не от атаки такой силы. Но чувство было такое, словно он по глупости подставился под пулю в какой-нибудь стрелялке.
— Да мы на равных идём, один-один!
Эти слова взметнули в Айнзе волну раздражения. Наравне с кем, с хомяком?
Ну раз так, то и он будет атаковать издали.
Айнз вложил силу в правую руку, держащую меч. А пока он готовился атаковать, Мудрый Король Леса вдруг решила поделиться своими впечатлениями:
— Броня ваша… Она просто загляденье, спору нет. Хотя в вас всё удивительно: и мускулы ваши, и меч, всё достойно восхищения! Поистине прекрасное зрелище, бесспорно! Отменный из вас воин, загляденье, да и только. Не сомневаюсь, что среди людей громко звучит имя ваше!
Айнз бессильно опустил левую руку.
— Ты считаешь, что я просто воин? — спросил он с ноткой разочарования.
— К чему клоните вы? Конечно, воин, а кто же ещё? Хотя нет, может, к вам обращаться «рыцарь»?
— Мудрый Король Леса… не такой уж и мудрый. Хотя мне стоило догадаться ещё тогда, когда я понял, что это просто огромный хомяк…
Айнз допускал, что в нём нелегко было с первого взгляда угадать заклинателя, учитывая, что он с ног до головы закован в латы, но ожидал, что монстр по имени Мудрый Король Леса рано или поздно заподозрит, что дело нечисто, даже если вся глубина плана противника останется для него непонятной.
Она что, думает, что против тех заклинаний он выстоял лишь за счёт стальной силы воли? Устойчивость и неуязвимость всё-таки разные вещи, хотя в «Иггдрасиле» обе характеристики и приводили к одному результату. Хотелось бы увидеть в действии хоть каплю мудрости, на которую намекало имя!
Нет, это имя совершенно не к месту. Зовись этот монстр гигантским джунгарским хомячком — и не было бы никаких завышенных ожиданий! И вина за это целиком и полностью лежит на родителях, давших это имя Королю. Это просто недобросовестный маркетинг — называть вещи явно не своими именами.
Айнз окончательно растерял желание драться и позволил мечу опуститься остриём к земле.
— Что это творите вы? Вы же не… не собираетесь сдаться раньше, чем мы выясним, кто поистине сильнее? Требую я воспринимать этот бой всерьёз, ведь биться мы будем не на жизнь, а на смерть!
От каждого слова, что невпопад выкрикивала разгневанная не на шутку Мудрый Король Леса, у Айнза внутри что-то умирало. С большими всплесками эмоций его навык всё ещё должен был справляться, поэтому, в принципе, он вполне мог сражаться дальше, но…
— Всё, хватит, — холодно бросил Айнз, и по лесу повеяло настоящим холодом. Он направил зажатый в правой руке меч на противника и активировал навык.
«Аура отчаяния — 5».
В последний момент рассудив, что «шанс мгновенной смерти» был бы тут уже перебором, он остановился на версии послабее — на первом уровне, вызывающем страх. Вокруг Айнза взметнулся вихрь, и всю округу затопил холод, затрагивающий лишь сознание живых существ.
Стоило этому холоду добраться до Мудрого Короля Леса, как у той шерсть встала дыбом, а сама она вдруг плюхнулась на спину, показывая Айнзу беззащитное серебристое пузико.
— Сдаюсь, сдаюсь! Проиграла я, проиграла!
— Эх… Так ты всего лишь обычный зверь… — уныло бросил Айнз, словно враз обессилев, и подошёл к Мудрому Королю Леса. Задумчиво глядя на её оголённый живот, он думал, что же делать дальше.
«Она всё-таки монстр из нового мира, просто прогнать её было бы расточительно. С другой стороны, она же хомячок — может, просто оставить её как питомца?.. Ну, или пустить в дело её труп».
Одним из классов Айнза был «некромант». Он мог создавать нежить-фамильяров на основе трупов, но сила нежити напрямую зависела от расы мертвяка. Лучше всего для этого подходили трупы могущественных созданий вроде драконов. Люди и им подобные обращались в зомби или скелетов. В какую же нежить обратится монстр, которого не было в «Иггдрасиле»?
«Наверное, в “Мудрого Зомби-короля Леса”»?
— Убьёте её? — окликнули Айнза жизнерадостным голоском. Рядом с Нарберал стояла Аура — и когда только успела появиться? — Если убьёте, я бы с вашего позволения хотела содрать с неё шкуру! Думаю, шубка у неё что надо.
Айнз поглядел во влажно блестящие глаза Мудрого Короля Леса. Их взгляды встретились. Монстро-хомячиха смиренно ожидала своей участи, и её вибриссы мелко дрожали от страха.
Он вдруг вспомнил недавний разговор с «Мечами тьмы» — тот самый разговор, что тронул его душевные струны. Про друзей. Посомневавшись немного, Айнз наконец вздохнул.
Он принял решение.
— Моё настоящее имя — Айнз Ул Гоун. Будешь мне служить — так и быть, сохраню тебе жизнь.
Хомячиха тут же вскочила на лапки:
— Благодарю вас, благодарю, хозяин! В благодарность за то, что вы пощадили меня, я буду вам теперь верна безграничной верностью, да-да! Я, Мудрый Король Леса, клянусь служить вам, о великий воин Айнз Ул Гоун!
Она так запросто поклялась Айнзу в верности… Аура глядела на это с явным разочарованием.
Когда они вышли из леса, остальные, с нетерпением ожидавшие возвращения Нарберал и Айнза, тут же окружили их и принялись поздравлять, радуясь, что они вернулись невредимыми. И среди восторженных и удивлённых лиц лишь одно, лицо Лукрута, выражало недоверие.
Нфирия заговорил со смесью удивления и восхищения:
— На вас ни царапинки… Неужто поладили со зверем мирно?
Айнз ещё не успел ответить, когда вмешался Лукрут:
— Эй, Момон. Что это за вами такое увязалось? Кажется, оно ещё и не зачарованное?..
— Я сразился с Мудрым Королём Леса и вынудил её сдаться. Эй ты, иди сюда!
Мудрый Король Леса медленно вышла из чащи, сверкая жемчужно-белой шёрсткой. У «Мечей тьмы» даже челюсти поотвисали, но они всё равно торопливо собрались вокруг Нфирии, прикрывая его, и обнажили оружие.
«Ну, положим, она хоть и чистой воды джунгарский хомячок, размеры и правда впечатляют…»
Глазки-бусинки у неё действительно были милыми, спору нет, но при таких размерах даже самый кавайный взгляд смотрится угрожающим. Айнз рассудил, что желание авантюристов защитить своего клиента вполне понятно, поэтому заговорил чуть мягче:
— Не бойтесь. Она подчиняется мне и ничего тут крушить не собирается.
А потом Айнз подошёл к Мудрому Королю Леса и погладил её по пушистому боку, пусть и немного неестественным движением.
— Всё именно так, как говорит хозяин! Я, Мудрый Король Леса, приняла решение подчиняться этому господину и сопровождать его в пути! И я клянусь ему, что не доставлю никаких неприятностей, да-да! — такими словами хомячиха провозгласила свою верность Айнзу.
Её размеры, скорее всего, внушили «Мечам тьмы» определённые опасения, но, как ни крути, она — прелестный джунгарский хомячок. Стоит им привыкнуть, что хомячки бывают и такого роста, и авантюристы наверняка забудут о страхе, так что это Айнза не слишком беспокоило. Вопрос был в ином: как доказать им, что это настоящий Мудрый Король Леса? Айнз мог только развести руками, поскольку никаких идей на этот счёт у него не имелось.
Но, похоже, беспокоился он напрасно.
— Так это — Мудрый Король Леса? Ух ты! Какой величественный волшебный зверь!
«Что-что?»
Айнз посмотрел сначала на Нинью, а потом на Мудрого Короля Леса. Он даже подумал, не сарказм ли это, но лицо Ниньи озарял искренний восторг. Совсем не похоже на шутку.
— Ну ничего себе, Мудрый Король Леса… Столь громкий титул! Я даже отсюда чувствую, каким от неё веет величием… — в голосе Дайна звучало неподдельное воодушевление.
Чем-чем? Величием?!
— Вот уж удивили так удивили, — пробормотал Лукрут. — Да уж, если ему такое под силу, то неудивительно, что он странствует вдвоём с Набэ.
— Если б мы попались на пути такого огромного волшебного зверя, нас бы всех перебили! — заявил Петер. — Но от вас я меньшего и не ожидал, Момон. Великолепно!
И они туда же. Вконец растерявшийся от потока восхвалений Айнз ещё раз поглядел на Мудрого Короля Леса.
Это огромный джунгарский хомячок.
При виде такой пушистой громадины никакие иные мысли не приходили ему в голову. Что же величественного и угрожающего они в ней нашли?
— Вам разве не кажется, что у неё совершенно умилительный взгляд? — осторожно осведомился Айнз.
Стоило ему это сказать, как у всех присутствующих глаза полезли на лоб, будто Айнз сморозил невесть какую глупость.
— Момон, вы считаете очи этого волшебного зверя… умилительный?
«А какими ещё-то?» — мысленно простонал Айнз и кивнул. Может, у Короля Леса какой-то пассивный навык, туманящий всем смотрящим — кроме него самого — эти самые очи?
— Поверить в это не могу! Эх, Момон, но вы всё же с причудами, однако… Нинья, а ты что ощущаешь, глядя в эти глаза?
— Я чувствую в них вековую мудрость и великую силу… В жизни бы не осмелился назвать их умилительными.
Айнз просто не знал, что сказать. Он оглядел всех товарищей, которые, похоже, разделяли мнение Ниньи, и ощутил, как земля у него под ногами рушится.
— Набэ, а ты что думаешь?
— Насчёт силы не знаю, но внутренняя мощь у неё определённо есть.
— Да что же это такое-то…
Глаза всех его спутников сверкали, пока они наперебой осыпали Айнза похвалами и восторгались его смелостью, выражающейся в том, что он назвал очи столь грозного зверя милыми.
Айнз ещё раз заглянул в глаза-бусинки, надеясь найти там пресловутую мудрость.
«Может, превращение в нежить отбило мне всё чувство вкуса?..»
Этот вариант нельзя было исключать, раз уж все окружающие явно видели что-то другое. И, просто чтобы проверить свою теорию, Айнз спросил:
— Кстати, вам ведь, наверное, и крысы нравятся?
— Крысы? Вы о гигантских крысах? Да не особо, это же самые заурядные монстры…
— В канализации Э-Рантеля их полно, — подтвердил Лукрут.
— Гигантские крысы переносят множество болячек. А ещё есть крысы-оборотни, на которых не действует никакое оружие, кроме серебряного… Не знаю, можно ли сказать, что это мне нравится…
«Так ведь что хомяк, что крыса — почти одно и то же! К тому же у Мудрого Короля Леса такой длинный хвост, что она прекрасно сойдёт и за крысу!»
Поломав немного голову, Айнз пришёл к выводу, что этот мир довольно странный. И пока он старательно пытался разобраться в различиях между этим миром и тем, где он жил прежде, Нфирия вдруг обеспокоенно спросил:
— Но если вы уведёте её с собой, не займёт ли её земли кто-то ещё? Монстры не станут угрожать Эн… то есть Карне?
Айнз кивнул Мудрому Королю Леса, и та заговорила, поняв намёк:
— Карне — это ведь та самая деревня, да? Ну… Баланс сил в лесу сейчас здорово нарушен. Даже если бы я осталась тут, уже не в моих силах гарантировать их безопасность, увы-увы…
— Но что же тогда делать?..
Айнз ничего не ответил огорчённому Нфирии — лишь усмехнулся несуществующей улыбкой. Может, он и возлагал слишком много надежд на победу над Мудрым Королём Леса, но вот как раз ему и представился шанс проявить себя. Юноша пристально глядел на Айнза, пока тот старательно размышлял, как бы повернуть диалог в нужное русло. Нфирия открывал было рот и снова закрывал, явно желая что-то сказать. Несомненно: молодой зельевар хотел попросить его спасти деревню ещё раз, но это намерение столкнулось с нежеланием докучать Айнзу и вечно полагаться на него.
За его спиной «Мечи тьмы» уже начали наперебой обсуждать план спасения деревни, и тут Нфирия наконец собрался с духом и очень серьёзно заявил:
— Момон.
— Да-да? — Айнз чуть ли не облизывался в предвкушении.
Карне может стать хорошей ступенькой в его карьере: он и так собирался спасти эту деревушку, но весьма важно, чтобы жители чувствовали себя обязанными ему. Если Нфирия попросит его это сделать, Айнз убьёт двух зайцев разом: получит и награду за выполненное задание, и признательность Нфирии, который будет у него в долгу. Именно за счёт этого Айнз намеревался отыграться за провал с Мудрым Королём Леса.
Но то, что сказал Нфирия, превзошло все его ожидания.
— Прошу вас, Момон! Возьмите меня с собой!
— А?..
— Я хочу защитить Эн… д-деревню! Но сейчас у меня просто-напросто не хватит сил это сделать. Поэтому я и хочу стать сильнее! Прошу, научите меня, как обрести хоть толику вашей мощи! У меня просто не хватит средств нанять столь могущественного авантюриста, как вы, поэтому возьмите меня к себе в команду! Я довольно неплохо разбираюсь в медицине, я могу таскать ваши сумки, что угодно буду делать — только возьмите, умоляю! — Шокированный Айнз заморгал, а Нфирия тем временем продолжал: — Я всю жизнь учился на зельевара. Моя бабушка и мой покойный отец тоже были зельеварами, поэтому я даже не задумывался особо, какой путь в жизни выбрать… Но теперь я знаю, что я хочу делать! И это не путь зельевара!
— Ты хочешь стать более могущественным заклинателем и спасти деревню Карне?
— Да! — Теперь на Айнза смотрели глаза уже не мальчика, но мужчины.
Во времена «Иггдрасиля» очередь из желающих вступить в гильдию Айнза не иссякала никогда. Большинство игроков приходили к ним из расчётливости, желая получить всё, что способна дать одна из элитных гильдий, — их вела личная выгода, а не желание привнести в гильдию что-то своё. Были даже засранцы, с самого начала планировавшие крысятничать или даже похитить редкие магические предметы из сокровищницы.
Именно поэтому они с товарищами, за редким исключением, не принимали в свои ряды никого со стороны после того, как сложился основной костяк. Они не хотели, чтобы чужаки порушили всё то, что они создали и нажили столь тяжёлым трудом.
Но этот искренний порыв мальчика, который и слыхом не слыхивал о гильдии Айнз Ул Гоун — а потому в корне отличался от других, желающих вступить в их ряды, — тронул Айнза до глубины души. И он разразился счастливым смехом. Этот смех звучал дружески и очень заразительно.
Отсмеявшись, Айнз снял шлем и почтительно поклонился. Нарберал даже ахнула.
Должно быть, по её мнению, особе столь знатной, как её господин, единовластный правитель Великой подземной гробницы Назарик, не подобало кланяться человеку. Но Айнзу показалось, что он должен это сделать, — и он сделал, не сомневаясь ни секунды. Нет, он не чувствовал ни стыда, ни стеснения, кланяясь юноше вдвое младше его.
Конечно, смеялся он не со зла, но это всё равно выглядело неприлично. Осознавая это, Айнз выпрямился и сказал остолбеневшему Нфирии:
— Прости, что рассмеялся. Знай, я не насмехался над твоей решимостью. Есть два условия, чтобы стать членом моей команды, и ты, к сожалению, удовлетворяешь лишь одному из них, но не второму. Мне очень жаль, но я не могу принять твоё предложение.
Существовало негласное условие: большинство членов гильдии должны были согласиться с пополнением. Единолично он никого не мог бы добавить в свою гильдию, даже если бы захотел. Поэтому Айнз продолжил с той же доброжелательной улыбкой, с которой когда-то принимал клятвы верности от стражей Назарика:
— Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. И всегда буду помнить тебя как того, кто пожелал вступить в мою команду. Что же до Карне… Так уж и быть, подсоблю. Но, возможно, мне и твоя помощь понадо…
— Да, прошу вас, я согласен!
— Ладно, ладно, — Айнз добродушно кивнул и вдруг на мгновение встретился глазами с Ниньей. Тепло и доброта, что были заключены в этом взгляде, заставили его смутиться. — Что ж, это мы можем обсудить немного позже. А сейчас хочу поведать вам, как же я смог подчинить Мудрого Короля Леса своей воле.
Одну ночь они провели в пути до деревни Карне и ещё одну — на месте. Наутро авантюристы спозаранку отправились обратно в Э-Рантель, тем самым завершая своё трёхдневное путешествие. Когда они наконец вошли в город, тот как раз сменял своё дневное обличие на ночное.
Главную улицу вместо солнца озаряло белое свечение светильников, использующих заклинание «Континьюал Лайт», и контингент прохожих тоже изменился. Теперь не видно было ни молодых женщин, ни детей, зато наблюдалось множество мужчин, возвращающихся с работы. Из заведений, тянущихся стеной по обеим сторонам улицы, вырывались свет и жизнерадостный гомон.
Айнз подмечал каждую мелочь.
Город, казалось, совсем не изменился за эти три дня. Хотя, конечно, сравнивать ему было не с чем, ведь они с Набэ на следующий же день, как прибыли в Э-Рантель, отбыли в Карне, — он не успел ни привязаться к городу, ни даже толком его узнать. Но, несмотря на это, Айнз ощущал, что именно таков здесь привычный городской пейзаж, когда ничто его не тревожит.
Дойдя до первой же развилки, Айнз и его спутница остановились. Разумеется, они мешали нормальному движению, встав посреди улицы, однако жаловаться никто не стал. Ибо все прохожие старались не приближаться к парочке авантюристов, обходя их за три версты.
Айнз поглядывал на прохожих, загнанно сутулясь. Практически все взгляды были прикованы к ним. Точнее, к Айнзу. Люди таращились на него и перешёптывались со своими спутниками. Айнз слышал шёпот, но не мог разобрать слов, и ему казалось, будто люди над ним смеются, — хотя на самом деле ему просто мерещилось. Прислушайся он, и сразу бы понял, что в голосах горожан звучало удивление, уважение и… страх.
Но даже это, честно говоря, не развеяло бы его ни на чём не основанное смущение. Айнз молча потупил взгляд, утыкаясь взором в жемчужно-белый мех. О да, он восседал верхом на Мудром Короле Леса. Безусловно, все прохожие были поражены величественностью — хотя с таким описанием сам Айнз и поспорил бы — Мудрого Короля Леса. В их шёпоте чувствовалось восхищение тем, на каком грозном и гордом магическом звере скачет этот воин.
«Я, конечно… должен бы гордиться, но…»
Умом он понимал, что имеет на это полное право. Мудрый Король Леса, величавый магический зверь, всех приводил в восторг. Однако для Айнза это было настолько унизительно, что больше походило на необходимость выполнить условия проигранного спора. Он чувствовал себя переростком, в одиночестве катающимся на детской карусельке — без родных или девушки, глядя только вперёд с убийственно серьёзной физиономией.
Да и поза его выглядела странновато. На хомяка, как на лошадь, не сядешь, поэтому Айнзу приходилось ехать, отклячив зад и широко разведя ноги, — будто в прыжке через гимнастического козла. В любом другом положении он попросту терял равновесие.
Разумеется, не сам Айнз придумал въехать в город верхом на Мудром Короле Леса. Эту идею предложили «Мечи тьмы» и сама хомячиха, а Нарберал окончательно добила его, бросив невзначай, что властителю всего сущего не пристало ходить пешком. Это убедило Айнза, и он подумал, что, возможно, идея не так уж плоха.
Как же жестоко он ошибался.
«Надо было сразу отказаться от этой затеи… Это чья-то коварная ловушка, без сомнения…»
Ездовой хомяк прекрасно вписался бы в сказки каких-нибудь братьев Гримм, но в наездники такой волшебной лошадке годились бы разве что маленькие мальчики и девочки. С некоторой натяжкой — девушка. Но уж точно не могучий воин, закованный в тяжёлые доспехи. Как ни удивительно, все окружающие дружно согласились, что это смущение Айнза выглядит странным, а легендарный хомяк — вполне достойное средство передвижения.
«Так что же, с моим чувством вкуса что-то не так, или дело в них? Или, может, что-то не так с чувством вкуса у всего этого мира?»
Ответ, разумеется, был очевиден. Раз большинство считает это прекрасным, то именно Айнз остаётся белой вороной. Именно поэтому он так и не смог отвергнуть идею ехать верхом на Мудром Короле Леса. К тому же это должно было помочь авантюристу Момону выделиться и укрепить свою позицию на социальной лестнице. Но всё же…
«Как же можно так унижаться?..»
Психика Айнза должна была подавлять эмоциональные всплески, но сейчас он не ощущал активации этого механизма. Значит, он и сам по себе не слишком унижен происходящим? Это открыло Айнзу глаза на новую сторону себя.
«Раз я хорошо переношу унижения, то… Возможно, у меня склонности мазохиста? Хотя я считал себя скорее садистом…»
— Что ж, до города мы добрались, и можно считать, что задание выполнено, — беззаботно объявил Петер. Ни он, ни Нфирия даже не подозревали о глубине страданий Айнза, проматывающего в голове все откровенные картинки и видео БДСМ-тематики, что он насобирал в течение жизни, и прикладывающего их к своей только что осознанной склонности.
— Да, всё верно, задание выполнено, — кивнул Нфирия. — И… оговорённая награда у меня при себе, но я хотел бы также наградить вас сверх этого, как и обещал в лесу. Не могли бы вы прогуляться со мной до моей лавки?
Повозка Нфирии была под завязку набита целебными травами. В это богатство входили: коряжистый пень, гроздь странных плодов на ветке, грибы в обхват величиной и пучки разросшейся травы. Самые заурядные вещи были уложены бережно, словно бесценные реликвии. Для человека несведущего это была просто куча силоса, для посвящённого же — гора драгоценных сокровищ.
А всё благодаря тому, что, подчиняясь приказам Айнза, Мудрый Король Леса дала им возможность беспрепятственно обыскать все уголки её владений. Обнаружив в чаще чрезвычайно редкие разновидности трав и прочих ингредиентов для зелий, Нфирия, не прекращая рвать свои любимые вершки и корешки, пообещал выплатить каждому авантюристу изрядную прибавку к оговорённой плате.
— Так что, Момон, вы сейчас в гильдию, да?
— Ах да, точно. Раз уж мы привели Мудрого Короля Леса, то нужно обязательно зарегистрировать его в гильдии.
— Хлопотное это дело. Но раз надо — значит, надо.
— Ну а потом? Огров мы тоже вроде бы на место поставили, так что вместе за наградой заявимся? — напомнил Лукрут.
— Хм… — Петер задумчиво нахмурился. — Нет, в том деле Момон практически всё за нас сделал. Давайте сначала наведаемся в дом господина Нфирии и поможем там, ну, хотя бы разгрузить всю эту поклажу. Надо немного поработать, а то даже неудобно делить награду пополам с Момоном и его спутницей.
Авантюристы из «Мечей тьмы» закивали, соглашаясь, а Нфирия попытался вежливо отказаться:
— Это вовсе не обязательно…
— Так нам ведь вроде как дополнительная награда полагается? Считайте, что мы её так отрабатываем. Дополнительное обслуживание. — Петер обезоруживающе улыбнулся, и Нфирия сдался:
— Что ж, в таком случае и вам в моей лавке отныне полагается особое обслуживание.
— Вот и славно, мы очень рады! Итак, Момон сначала заскочит в гильдию, а потом придёт к господину Нфирии за своей частью награды. А мы пойдём к нему сразу и, как со всем закончим, отправимся улаживать дела в гильдии. Надо подать заявление на награду за уничтожение огров, и завтра сможем её забрать. Извините, если это доставит вам неудобства, Момон, но можем мы встретиться завтра в гильдии, примерно в то же время, что и в нашу первую встречу?
— Разумеется, — кивнул Айнз. Такой план действий был ему только на руку: он, конечно, смог словно ненароком расспросить, как выполняется регистрация магических зверей, однако ему крайне не хотелось отправляться в гильдию вместе со всеми и при них просить служащих что-то прочитать или написать за него. Была вероятность, что из-за одного этого все его усилия могли пойти насмарку.
— До скорого! — Айнз слегка кивнул и, всё ещё верхом на Мудром Короле Леса, отделился от «Мечей тьмы» и в компании Нарберал направился к гильдии. Стоило им разойтись, как Нарберал приблизилась к Айнзу, чтобы высказать свои опасения:
— Считаете, им можно так доверять?
— А что может случиться? Мы ничего не теряем, даже если они нас предадут, — разве что награду за тех огров. Но вот если бы мы стали цепляться за те гроши, могли бы показаться алчными и испортить впечатление о себе.
Айнз пришёл в этот город, чтобы прославиться. Если о нём начнут думать как о мелочном человеке, это могло аукнуться в дальнейшем.
«Самурай, орудуя зубочисткой, должен показывать, что сыт, даже если он ничего не ел».
Вспомнив эту поговорку, Айнз сунул руку за пазуху и нашарил там мешочек с мелочью. Тот был совсем плоским, и монет внутри почти не прощупывалось, так что иллюзий насчёт своего материального положения можно было не питать. Он вздохнул. Ну ничего, пусть лучше думают о нём как о воине, стоически выносящем бедность, чем как о крохоборе.
Содержимого кошелька кое-как хватило на комнату на двоих. Если прибавить к этому затраты на еду, им бы точно недостало денег, однако сам Айнз был нежитью и не нуждался ни в пище, ни в питье, а на Нарберал было магическое кольцо, убирающее эти потребности, что пришлось весьма кстати. Изначально Айнз дал Нарберал это колечко с ерундовым эффектом, чтобы её не смогли отравить, а в итоге оно пригодилось при совершенно других обстоятельствах.
Айнз поглядел на Мудрого Короля Леса и печально рассудил, что вот этому-то созданию точно нужно что-то кушать. Нарберал вдруг заговорила:
— Наверное, вы правы… Не к лицу вам, владыка Айнз, цепляться за эти гроши. Простите, что сказала, не подумав.
Айнз хмуро хмыкнул и снова пощупал кошелёк. Казалось, его прошиб холодный пот, хотя, по-хорошему, это было невозможно. Почему всё время он усложняет и без того сложные вещи?..
«И опять “владыка Айнз”… Ладно уж, Нарберал. Так и быть, прощу — вроде бы нас никто не слышал».
И пока Айнз всё больше и больше падал духом, подсчитывая финансы, Нарберал весело продолжила:
— Да, о тех жалких мошках. Как они склонились перед вашей невероятной мощью, владыка!
— Не думаю, что это они «склонились»…
— Оставьте скромность, владыка. Я знаю, что для вас низшие создания вроде огров даже более ничтожны, чем жалкие насекомые, но вы всё равно не преминули продемонстрировать мастерское владение мечом. Увидеть это — огромная честь для меня!
Бока Мудрого Короля Леса странно затряслись. Проигнорировав это, Айнз ответил Нарберал:
— Да я же просто размахивал мечом со всей силы…
«Убийство одним ударом», может, и звучало здорово, но ведь на самом деле всё было не так. Тот же Газеф в бою двигался плавно, в его выпадах чувствовалась настоящая грация, — а свои же движения Айнз мог сравнить разве что с ребёнком, бестолково размахивающим деревянным мечом. Им восхищались лишь благодаря чисто физической силе, сносящей всё на его пути. Но это было ничто по сравнению с навыками настоящих воинов вроде Газефа.
— Всё-таки сложно двигаться как настоящий воин…
— В таком случае почему бы вам не использовать магию, чтобы превратиться в воина?
В доспехах ему были доступны лишь пять заклинаний, и одно из них могло в точности конвертировать уровень заклинателя, превратив его в воина. Другими словами, эта магия позволяла Айнзу временно стать воином сотого уровня.
Конечно, тут были плюсы, но были и изрядные минусы. Из плюсов — ему открывалась возможность использовать снаряжение, доступное лишь определённым классам. Из минусов же — он, во-первых, напрочь терял способность использовать хоть какую-то магию. Во-вторых, даже став воином, он не получал все специальные навыки, доступные воину этого уровня, и из-за этого по простому пересчёту очков навыков значительно уступал тем, кто выбрал класс воина с самого начала. Проще говоря, Айнз хоть и становился воином сотого уровня, но каким-то недоделанным. Он бы справился на мечах с каким-нибудь священником или другим представителем околовоинских классов, а вот с полноценным воином, собиравшим чисто воинские классы, — уже вряд ли.
Но даже это сделало бы его гораздо сильнее, чем сейчас. Проблема заключалась в одном…
— Слишком много штрафов. Если на нас вдруг нападёт некто, равный мне, малейшая заминка и невозможность вовремя использовать магию обеспечит нам поражение. Можно, конечно, воспользоваться свитком и наложить заклинание с его помощью, но, учитывая, сколько это требует лишних действий, всё равно получается невыгодно.
Беспечность была недопустима — не сейчас, когда они даже не знают, есть ли здесь враждебные игроки. Именно это и делало то заклинание бессмысленным: оно лишь создавало Айнзу лишние слабости.
— Ну и вообще, весь этот воинский маскарад — только для того, чтобы скрыть моё истинное обличие. В бою мне это не нужно, так что невелика потеря.
Мудрый Король Леса даже вздрогнула от удивления и оглянулась на восседающего сверху Айнза:
— Я-я тут уже довольно давно слушаю ваши речи, и… неужели вы не воин? Верно, господин?
Айнз посмотрел в её чёрные глаза-бусинки и величественно кивнул, а Нарберал пояснила голосом, в котором сквозило превосходство:
— Верно. Владыка Айнз всего лишь притворяется воином Это в некотором роде игра. Пусти он в ход свою истинную мощь, раскололись бы материки и разверзлись небеса.
Она произнесла это с такой уверенностью и глубокой убеждённостью, словно всё это действительно входило в его способности. Айнз просто не нашёл в себе сил возразить и сказать, что ему такое не по силам.
— Ну… Да, можно сказать и так. Мудрый Король Леса… Повезло, что тебе не пришлось сражаться со мной всерьёз, не правда ли? Боюсь, ты бы не продержалась против меня и секунды.
— В-вот как… Я поняла, хозяин… В таком случае я буду верна вам пуще прежнего, да-да!
«Хамске». Когда Мудрый Король Леса попросила дать ей имя, это было первое, что пришло Айнзу в голову. Он немедленно его озвучил, и хомячиха вроде бы осталась довольна, но теперь задним числом он осознал, какое же оно дурацкое.
«Да уж, с “Хамске” я явно погорячился… Можно было бы придумать что-то поумнее, вроде “Помпончик”[32]. Мне ещё во времена гильдии говорили, что у меня нет никакого вкуса в отношении имён…»
Полный сожаления, Айнз продолжил свой путь к гильдии авантюристов, покачиваясь верхом на Мудром Короле Леса, с некоторых пор известном как Хамске.
Обогнув дом, Нфирия поставил повозку прямо у заднего крыльца. С волшебным фонарём в руках спрыгнул с передка, повернул в замке ключ и распахнул дверь. Полумрак комнаты немного рассеялся. Фонарь Нфирия повесил на стену. Его сияние выхватило из тьмы несколько пузатых бочек. Воздух наполнял пряный запах сушёных трав, свидетельствовавший о том, что эту комнату использовали под хранение ингредиентов.
— Итак… — проговорил Нфирия. — Простите за неудобства, но не поможете ли перенести всё сюда?
Согласно покивав, «Мечи тьмы» начали аккуратно забирать из перегруженной повозки вязанки трав и растений и переносить их в кладовку. Нфирия раздавал указания, что и куда класть, хотя его почему-то не покидало странное чувство.
— Бабушка, наверное, не дома…
Она уже была в летах, но ни зрение, ни слух старушку ещё не подводили, поэтому она обязательно услышала бы их болтовню и вышла поздороваться. С другой стороны, когда она с головой уходила в зельеваренье, то переставала замечать бытовой шум.
Впрочем, всё остальное в лавке выглядело как обычно, так что Нфирия не стал повышать голос и звать Лиззи. Вскоре вся добыча была разложена по местам. «Мечи тьмы», по-видимому, немного запыхались, поэтому он предложил:
— Большое спасибо за помощь! Кстати, в доме как раз есть холодная фруктовая вода, угощайтесь, пожалуйста.
— Я не откажусь! — радостно ответил Лукрут, на лбу которого сверкали бисеринки пота.
Остальные авантюристы тоже не стали возражать и ответили согласием.
— В таком случае сюда. — Нфирия направился к коридору, чтобы проводить их в основное здание, когда дверь на другом конце комнаты внезапно открылась.
— Ну наконец-то ты вернулся. Добро пожаловать домой!
В проёме стояла симпатичная девушка. И хотя она была хороша и лицом, и телом, что-то в ней подсознательно пугало. Она шагнула к Нфирии, раскачивая при каждом шаге копной золотых волос.
— Я так о тебе беспокоилась! Пришла, а тебя нет! Не вовремя мы разминулись, однако. Как же долго я ждала и всё думала, когда же ты вернёшься?
— А… а вы, прошу прощения, кто? — робко спросил Нфирия.
— Так вы не знакомы?! — удивлённо воскликнул Петер, поскольку девушка заговорила с Нфирией так, будто знала его сто лет.
Клементина хмыкнула и захихикала:
— На самом деле я пришла тебя похитить! Хочу, чтобы ты наложил для меня заклинание «Андэд Арми»[33], призывающее целую кучу нежити. Поэтому давай, будь паинькой и позволь тебя использовать! Ну же, пожалуйста, ради меня!
Почувствовав в её голосе угрозу, «Мечи тьмы» немедленно обнажили оружие. А девушка всё не умолкала, даже когда все они приняли боевую стойку.
— Заклинание седьмого уровня. Сложновато для моего старика, но вполне осуществимо с Короной Мудрости. К тому же, хотя прямого контроля над призванной нежитью Корона не даёт, ей всё равно можно управлять! Хорош план, а? Правда же здорово?
— Нфирия, уходите отсюда! Вам надо бежать! — решительно сказал Петер, не сводя с девушки взгляда. Меч он уже держал наготове. — Она заговаривает зубы, потому что уверена, что способна с нами расправиться. Поэтому, если вы — её цель, то остаётся только бегство.
Нфирия, запаниковав, отступил, и перед ним тут же сомкнулись спины авантюристов.
— Нинья, ты тоже иди! — выкрикнул Дайн, и Лукрут вторил ему:
— Выведи его отсюда! Мы не сможем вас защитить!
— Верно. Ты должен сделать это, — подтвердил Петер. — Мы вряд ли выстоим, но хотя бы выиграем для вас немного времени.
— Вы… ребята… — только и выговорил Нинья.
— Ах, давайте, ещё расплачьтесь здесь! — воскликнула Клементина. — У меня у самой слёзы на глаза наворачиваются. Но позволить вам сбежать я не могу. Мне же хочется с вами поразвлечься, хотя бы с одним из вас!
Нинья прикусил губу, теперь уже не зная, имеет ли право обратиться в бегство, а радостно усмехнувшаяся Клементина неторопливо вынула откуда-то из-под плаща стилет. И тут же, будто по заказу, открылась задняя дверь, и в комнату вошёл болезненно бледный, похожий на нежить костлявый мужчина.
«Мечи тьмы» изменились в лице, поняв, что им отрезали путь к отступлению.
— Всё, хватит с тебя развлечений, — бросил незнакомец.
— М? Да в смысле, Каджи? Ты же и так всё подготовил, чтобы снаружи не услышали их криков, верно? Так почему бы не поразвлечься хоть с одним? — От ухмылки девушки, больше похожей на оскал, Нфирию пробил ледяной озноб. — Ну, раз уж бежать вам теперь некуда, — может, начнём?
Регистрация Хамске прошла гладко, но заняла почти полтора часа. Больше всего времени ушло на рисование. Им нужно было зарисовать Хамске. Магия справилась бы с этим гораздо быстрее, но Айнзу пришлось бы за это заплатить, и от подобного сервиса они воздержались — поэтому и проторчали в гильдии гораздо дольше ожидаемого.
Но при всём этом Айнз не хотел произвести впечатление скупердяя, поэтому ему пришлось на ходу придумывать отговорку.
— После драки кулаками не машут, но, пожалуй, сказав: «Я люблю рисовать», я чересчур покривил душой, да? — обратился Айнз к Нарберал, когда регистрация окончилась и они наконец покинули гильдию. — Хотя что уж теперь… Что ж, идём к Нфирии?
С этими словами он направился к Хамске, чтобы вновь её оседлать.
Надо сказать, он уже попривык. Точнее, пришёл к выводу, что на карусельках разрешено кататься не только тем, кто обладает такой роскошью, как семья и любимые. Чего такого в одиноком парне, тоже решившем прокатиться? Отныне Айнз был непоколебим в таком взгляде на жизнь.
В полной мере используя физические возможности своего тела, он запрыгнул на спину Мудрого Короля Леса с грацией, достойной знаменитого гимнаста. На Хамске не было ни седла, ни прочей лошадиной сбруи, но несколько часов верхом превратили его в неплохого наездника.
Прохожие, ставшие свидетелями сего зрелища, удивлённо восклицали. Некоторые женщины даже верещали от восторга. Но особенно пристальными взглядами провожали его авантюристы. Стоило им увидеть, какой жетон висит у Айнза на шее, как они менялись в лице. Они не верили своим глазам.
«Это я глазам не верю! Что у вас тут у всех с чувством вкуса?!» — мысленно проворчал Айнз и уже собрался было тронуться с места, когда его окликнули:
— Прошу прощения. Это не вы случайно ходили с моим внуком собирать целебные травы? — прозвучал старушечий голос.
Обернувшись на зов, Айнз увидел стоящую посреди дороги старушку.
— А вы кто?
Он уже догадывался, что ему ответят. Если старушка не пыталась ввести его в заблуждение, то вариантов было немного...
— Меня зовут Лиззи Балеаре. Я бабушка Нфирии.
— А, это всё-таки вы! Да, как вы и сказали, я — Момон, и я сопровождал вашего внука в деревню Карне. А это Набэ.
Нарберал вежливо кивнула, и Лиззи улыбнулась ей в ответ:
— Ах, что за красавица! Но что же это за магический зверь, которого вы оседлали?
— Это Хамске, Мудрый Король Леса.
— Я Хамске, очень приятно познакомиться! — представилась хомячиха.
— Неужели? Этот величественный зверь — Мудрый Король Леса?! — воскликнула Лиззи, и челюсти подслушивающих авантюристов упали ещё ниже. Они начали торопливо перешёптываться: старушка только что озвучила их собственные догадки. Неужели это и правда легендарный волшебный зверь?
— Да. Мы встретили её, когда пошли на задание для вашего внука. Я заставил её сдаться.
— Ну надо же! Мудрый Король Леса… — Лиззи явно была совершенно ошеломлена увиденным. — Кстати, вы не знаете, где сейчас мой внук?
— Он забрал свои травы и направился домой, мы разошлись совсем недавно. На самом деле, мы как раз собирались к нему за своей наградой.
Старушка заметно успокоилась, а затем с любопытством оглядела Айнза и проговорила:
— Вот как… Может, тогда пойдём вместе? Нам по пути, и я не откажусь послушать о ваших приключениях.
Айнз с удовольствием ухватился за её предложение:
— С радостью.
И они под предводительством Лиззи зашагали по улицам Э-Рантеля.
— Что ж, заходите.
Лиззи подошла к двери лавки и вставила ключ в замочную скважину. Правда, поворачиваться он почему-то не желал. Старушка наклонила голову в секундном замешательстве, а потом просто толкнула дверь, и та радушно открылась.
— Ох уж этот беспечный мальчишка, — сварливо пробурчала Лиззи и зашла внутрь. Айнз и Нарберал последовали за ней. — Эй, Нфирия! К тебе Момон! — прокричала она вглубь помещения, но пустая лавка ответила ей молчанием. Лиззи растерянно пробормотала: — И куда он мог запропаститься?..
— Дело плохо… — бросил Айнз в ответ. Лиззи глянула на него непонимающе, но Айнз, не обращая на неё внимания, взялся за рукоять меча. Нарберал поняла его без слов и тоже обнажила свой меч.
— Что такое? — голос пожилой зельеварщицы дрогнул.
— Идите за мной и не отставайте, — коротко велел Айнз.
Обнажив мечи и взяв их покрепче, он направился вглубь лавки. Пинком распахнул дверь, ведущую глубже в дом, и повернул по коридору направо. Хоть и находясь в чужом доме и понятия не имея, куда идти, он шагал уверенно.
В конце коридора виднелась ещё одна дверь. Айнз подошёл к ней и обратился к Лиззи:
— Что за этой дверью?
— Т-там кладовая с травами и ещё задняя дверь…
Лиззи до сих пор не понимала, что происходит, но тоже почувствовала зловещую атмосферу, повисшую в лавке, и начала паниковать. Больше не обращая на неё внимания, Айнз распахнул дверь.
В нос ударил вовсе не аромат сушёных трав, а кое-что намного хуже — запах крови.
Совсем рядом лежали Петер и Лукрут, чуть подальше Дайн. А на другом конце коридора — Нинья. Все четверо привалились к стенам — с безвольно раскинутыми ногами и руками, висящими, словно безжизненные плети. А на полу растеклась лужа уже свернувшейся крови — такая огромная, будто из них вытекло всё, что наполняло их сосуды.
— Что тут случилось?.. — Сбитая с толку Лиззи порывисто выступила вперёд, но Айнз вовремя остановил её, схватив за плечи, и оттеснил назад.
Безжизненно лежавший Петер вдруг дёрнулся и неуклюже попытался встать. Но прежде чем ему это удалось, меч Айнза свистнул в воздухе. Голова Петера звучно шмякнулась на пол и покатилась по коридору, а Айнз взмахнул мечом и в обратную сторону, точно таким же движением обезглавив тоже попытавшегося встать Лукрута.
А пока Лиззи не могла поверить своим глазам, поражённая разворачивающейся прямо перед ней трагедией, лежавший поодаль Дайн всё же умудрился подняться на ноги. Но он уже не выглядел как живое существо. С совершенно обескровленного лица на Айнза уставились затянутые пеленой глаза. Во лбу друида зияла дыра, и не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: эта рана смертельна.
Мертвецы могут ожить лишь по одной причине. Их превратили в нежить.
— Зомби! — закричала Лиззи, а Дайн ринулся на них с угрожающим стоном — и напоролся на быстро выставленный вперёд меч. Широкое острие пробило горло насквозь, и Дайн, чья голова болталась из стороны в сторону, неспособная держаться прямо, медленно осел на пол.
Больше никто не шевелился.
В комнате повисло безмолвие. Айнз поглядел на Нинью: он так и сидел смирно, даже не шевельнувшись.
— Нфирия! — До Лиззи наконец дошло, что случилось, и она бросилась обыскивать дом в поисках внука. Айнз внимательно глянул ей вслед, прежде чем приказать Нарберал:
— Охраняй её. Мой пассивный навык «Благословение бессмертия» больше ничего не видит, так что другой нежити в этом доме быть не должно, но здесь вполне мог спрятаться кто-то живой.
— Поняла, — Нарберал коротко кивнула и кинулась за Лиззи.
Проводив их взглядом, Айнз вновь обернулся к Нинье. Он медленно опустился на одно колено и осторожно дотронулся до неподвижного тела. Убедившись, что на том нет мины-ловушки, какие в «Иггдрасиле» он и сам частенько оставлял на трупах во время облав на игроков, он поднял голову Ниньи за подбородок. Надежда на то, что он просто потерял сознание, растаяла. Нинья не дышал.
По-видимому, его до смерти забили каким-то тупым предметом: лицо опухло и вздулось, став похожим на спелый гранат. Если бы Айнз не знал точно, что это Нинья, ни за что бы не догадался.
Левый глаз молодого заклинателя лопнул и стекал по щеке, подобно слезам. Все пальцы раздроблены, и лопнувшая кожа обнажила красную плоть. Местами мясо висело кровавыми лохмотьями.
Когда же Айнз слегка оттянул ворот юноши, заглянув под одежду, его глаза невольно округлились. Он поправил одежду, как было, бормоча:
— Ясно… Значит, и всё остальное тоже…
Тело было так же изуродовано побоями, как и лицо. Кожу разукрасили цветные кровоподтёки: на ней не осталось живого места. Айнз молча закрыл Нинье глаза.
— Это… немного неприятно… — вырвавшиеся у него слова растаяли в воздухе, так никем и не услышанные.
— Мой внук! Нфирии нигде нет! — с горестным воплем Лиззи влетела обратно в комнату.
Айнз как раз закончил собирать трупы — теперь они лежали вместе. Он спокойно ответил:
— Я их обыскал, и непохоже, чтобы у них что-то забрали. Значит, целью с самого начала был Нфирия.
Лиззи застонала, но Айнз прервал её:
— Поглядите на это. — Он указал на стену, туда, где ещё недавно лежал труп Ниньи. Там бурели криво накарябанные кровавые письмена. Если бы он не отодвинул тело, наверное, и не заметил бы.
— «Канализация»… — вслух прочитала Лиззи. — Значит, они увели его в канализацию?!
Айнз задумчиво вздохнул:
— Не исключено, что это преступники пытались пустить нас по ложному следу. К тому же… Я не знаю точно, насколько велика канализация Э-Рантеля, но, думаю, уйдёт порядочно времени на то, чтобы всё там обыскать.
— Тут ещё цифры перед этим! Два-восемь! Они наверняка что-то значат! — оживилась было Лиззи.
— Ещё подозрительнее. Не совсем ясно, что они означают, но… Возможно, если город расчертить вертикальными и горизонтальными линиями и получить сетку из восьми или более квадратов, то эти цифры будут обозначать определённый сектор. Или всё проще, и «два-восемь» — название какого-то конкретного места. Но остались ли бы у Ниньи силы придумывать такие шифры? И даже если предположить, что это написал он сам, разве допустили бы преступники такую утечку информации? Слишком много совпадений.
Морщины на лбу Лиззи стали ещё глубже. Она явно хотела высказать убийственно спокойному Айнзу всё, что о нём думает, и тут её взгляд наткнулся на четыре лежащих на полу тела:
— А это кто?
— Авантюристы, с которыми мы вместе взялись за задание вашего внука. Мы разделились, они должны были помочь разгрузить телегу с лечебными травами…
— Неужели они ваши друзья?
Вопреки ожиданиям Лиззи, Айнз покачал головой:
— Нет, вовсе нет. Это просто люди, с которыми мне случилось разделить путь. — Полное равнодушие, с которым были сказаны эти слова, заставило Лиззи побледнеть, но Айнз продолжил, не придавая этому значения: — Гораздо важнее другое… Состояние этих трупов наводит меня на некоторые мысли. Какой можно сделать вывод из того, что их обратили в зомби?
— «Криэйт Андэд», — немедленно ответила Лиззи. — Значит, это сделал кто-то, владеющий по меньшей мере магией третьего уровня. Какие ещё из этого можно сделать выводы?
— По-моему, вам следует как можно скорее найти того, кто займётся этим делом.
— Разумеется… — рассеяно проговорила Лиззи, но тут же запнулась. — На что вы намекаете?
— Преступники могли установить контроль над разумом убитых или просто-напросто спрятать тела, но они не стали этого делать, взамен устроив это маленькое шоу. Получается, они не боятся, что их найдут? Или просто настолько уверены, что смогут остаться безнаказанными? Да и если уж обращаешь кого-то в зомби, то стоило забрать их с собой.
Если целью злоумышленников было лишь похитить Нфирию, они могли выиграть кучу времени, просто спрятав все трупы. И то, что они решили этого не делать, могло значить одно из двух: либо похищение — лишь первая часть плана, либо они желали спровоцировать Лиззи на определённые действия. И если второй сценарий не слишком беспокоил Айнза — разобраться с этим было бы довольно легко, — то первый означал, что для преступников представляли интерес жизнь и силы Нфирии. И скорее всего, какой бы ни была конечная цель этого плана, его можно осуществить довольно быстро — отсюда и решение оставить трупы. Но отпустят ли столь жестокие убийцы Нфирию, когда он сделает всё, что им от него требуется?..
Лиззи побледнела как полотно. Она явно поняла, к чему ведёт Айнз. На то, чтобы выяснить, где преступники могли затеряться в таком огромном городе, и начать поиски, уйдёт уйма времени. Их единственная зацепка — «канализация», но Момон уже озвучил сомнения в подлинности этой улики. Время утекало сквозь пальцы, а вместе с ним — и шансы на спасение Нфирии.
Айнз негромко предложил:
— Как насчёт выдать задание для авантюристов? — Он продолжал, холодно и спокойно: — Это явно один из тех случаев, когда лучше нанять одного из них.
В глазах Лиззи вспыхнула искра понимания. Она уловила намёк.
— Вам, Лиззи Балеаре, очень и очень повезло, — проговорил Айнз. — Решение прямо перед вами. Я — лучший авантюрист в этом городе, и я — тот единственный, кому под силу вернуть вам внука. И, если вы дадите задание, я даже готов взяться за него. Но… это будет недёшево. Потому что я уже могу предположить, насколько непростым оно будет.
— Ах… да, и правда, вы бы могли… У вас ведь было то зелье… И то, что Мудрый Король Леса сопровождает вас, — ещё одно доказательство вашей силы… Да, я нанимаю вас. Нанимаю!
— Вот как… И какую же вы назначите награду?
— Сколько вам нужно?
Айнз помолчал немного, а потом коротко сказал:
— Всё.
— Что?..
— Я заберу всё, что у вас есть.
Глаза Лиззи расширились, и она содрогнулась, а Айнз повторил:
— Всё, что у вас есть. Вы отдадите всё, если Нфирия в целости и сохранности вернётся домой.
— Вы… — пробормотала Лиззи, отступая. — Вы же не зелья и не деньги имеете в виду, правда?.. Говорят, демоны исполняют желания в обмен на человеческую душу… Вы ведь не демоны?
— Даже если так, какая разница? Вы хотите вернуть внука или нет?
Лиззи ничего не сказала — лишь кивнула, прикусив губу.
— Полагаю, ответ лишь один.
— Да… Я найму вас. Я готова отдать всё, что у меня есть. Только спасите моего внука!
— Хорошо. Договор заключён. Приступим же к делу. У вас есть карта города? Одолжите мне её, пожалуйста.
На лице старухи всё ещё отражалось недоверие, но возражать она не стала, и карта была немедленно передана Айнзу.
— Итак, сейчас мы выясним, где находится Нфирия.
— Вам это под силу?
— На сей раз да. Либо наши противники — идиоты, либо же… — Айнз умолк и снова взглянул на ряд из четырёх мёртвых тел. — Что ж, а пока мы тут начнём, поищите ещё какие-нибудь улики, которые могут привести нас к похитителям Нфирии. Нам придётся туго, если окажется, что похищение совершено лишь для отвода глаз… Вы хорошо знаете этот дом, поэтому лучше, чтобы осмотрели его именно вы.
Лиззи кивнула и ушла. Айнз проводил её взглядом — наконец-то придумал, как её спровадить, — и, лишь убедившись, что она ушла, снова повернулся к Нарберал.
— Что вы хотите сделать?
— Всё просто. Видишь? Их жетоны пропали. Скорее всего, их забрали наши похитители. Вопрос в другом: зачем бы им брать жетоны и не брать ничего более ценного? Как ты думаешь, Нарберал?
— Извините, я не знаю.
— Жетоны…
— Владыка Айнз! — вдруг зазвенел в голове Айнза ещё один голос, поверх которого, словно наслаиваясь, звучал непонятный писк.
— Энтома?
— Да, владыка! — это была Энтома Василиса Зета, одна из Плеяд и товарка Нарберал. — Мне нужно кое о чём с вами погово…
— Я занят сейчас. Свяжусь, когда буду свободен.
— Поняла. В таком случае, пожалуйста, свяжитесь с госпожой Альбедо, когда будет возможность.
«Месседж» прервался, и Айнз продолжил. Нарберал смотрела на него с интересом, ловя каждое слово.
— Жетоны превратились в охотничьи трофеи. Должно быть, преступники прихватили их на память. Это и было их роковой ошибкой. Нарберал, используй вот это. — Он протянул руку в пустоту и вынул из «Бездонного ранца» свиток. — «Локэйт Обджект»[34]. Думаю, мне не нужно объяснять, что мы ищем?
— Никак нет.
Она развернула свиток и уже собиралась прочитать заклинание, но Айнз успел схватить её за руку.
— Вот глупая. — В голосе его проскользнули ледяные нотки, и Нарберал вздрогнула.
— П-прошу прощения!
— Железное правило магической разведки — принять защитные меры, чтобы не пострадать от контратак противника. Использовать «Фэйк Кавер»[35] и «Каунтер Детект»[36] на случай, если противник использует «Детект Локэйт»[37], — это основа основ. Далее… — У Айнза был припасён на такой случай целый десяток свитков. Он подробно, словно университетский лектор, объяснил Нарберал действие и предназначение каждого из них.
Проводя сбор информации с помощью магии, необходимо должным образом обезопасить себя. Это азы. Когда гильдия «Айнз Ул Гоун» устраивала охоту на игроков, они сначала тщательно собирали любую информацию о противнике, а потом внезапно нападали, вынося всех одним махом. Эту стратегию, «Убийство игроков без шума и пыли», разработал член их гильдии, Пунитто Моэ, который любил говорить: «Война выигрывается задолго до её начала».
Именно поэтому Айнз сейчас учил всему этому Нарберал. Чтобы, если они однажды столкнутся с другими игроками и придётся сражаться, преимущество было на её стороне.
— …Это всё. Изначально в базовые предосторожности входило также собственное усиление и установка контрмер путём активации навыков, однако, похоже, против этих врагов такие меры будут уже излишни. Окажись среди них заклинатели, против которых все эти хитрости действительно бы понадобились, они не наложили бы на те трупы столь бесхитростные заклинания. Что ж, давай, Нарберал.
Служанка, которой наконец позволили приступить к делу, начала разворачивать свитки по очереди и произносить их названия. Свитки загорались огнём, и его языки пожирали бумагу, не обжигая пальцев, но в считанные секунды сжигая свиток дотла. После этого заключённая в свитках магия высвобождалась и начинала действовать.
Использовав все свитки, Нарберал, защищённая бесконечным числом оборонительных заклинаний, наконец наложила и «Локэйт Обджект». И указала пальцем на точку на карте города:
— Здесь.
Айнз не мог читать местный язык, поэтому просто попытался вспомнить, что находится в той области.
— Кладбище?.. Значит, вероятность того, что канализация ни при чём, ещё выше…
Поскольку Э-Рантель представлял собой крепость, его кладбище трудно было сравнить с некрополями других поселений, настолько оно было огромно. И магия указывала в самую его глубину, вдали от кладбищенских стен.
— Хорошо. Теперь используй «Клеарвоянс»[38] и одновременно — «Кристал Монитор»[39]. Покажи и мне, что там происходит.
Нарберал вновь высвободила магию из свитков, и на появившемся в воздухе экране возникли бесчисленные человеческие фигуры. Но с их движениями что-то было не так: они выглядели слишком дёрганными и резкими. Помимо них, глазам предстало и множество фигур, не имевших ничего общего с родом людским. А в центре всей этой вакханалии стоял юноша. И хотя сейчас он был сам на себя не похож, спутать его с кем-то ещё было невозможно.
— Вот он. Где-то там находятся и жетоны… Стая нежити, значит? Интересно, интересно…
Вокруг Нфирии плескалось целое море нежити — низкоуровневой, но удивительно многочисленной.
— Что будем делать, владыка? Телепортируемся прямо в гущу и тут же атакуем или будем обстреливать их с воздуха?
— Не глупи. Тогда ведь нам не удастся устроить настоящую шумиху. — Нарберал явно не понимала, что в этом плохого, поэтому Айнз терпеливо растолковал: — Кто-то зачем-то создал целую тучу нежити. Очевидно, что наши противники не мелочатся и замышляют что-то поистине грандиозное. Если мы помешаем их планам, пока вызволяем Нфирию, о нас услышит весь город. А если мы просто уладим всё тихо, то максимум, на что сможем рассчитывать, — это обещанная награда от Лиззи и никакой славы.
Но если они не поторопятся, от Нфирии могут избавиться. Даже Айнз был неспособен призвать столько нежити разом, не говоря уже о том, чтобы всей ей управлять, так что тут явно задействован некий трюк. Возможно даже, что именно для осуществления этого трюка им и понадобился Нфирия…
Впрочем, если так, то Айнз просто обязан узнать, что это за трюк и как он работает. Даже ценой жизни Нфирии. Главным его приоритетом было укрепление позиций Великой подземной гробницы Назарик. И если бы жизнь молодого зельевара оказалась на другой чаше весов, определяя, получит ли Назарик новые ценные знания или нет, Айнз без колебаний позволил бы ему умереть.
— Что ж, на этом всё. Чтобы добыть больше информации, требуются дополнительные приготовления и время, а это нам не по карману, — негромко проговорил Айнз и направился к двери. Уже выходя, он произнёс громче: — Лиззи! Мы закончили. Теперь отправляемся на кладбище.
— А что же с канализацией? — прокричала она в ответ откуда-то издалека, и в коридоре послышались торопливые шаги.
— Это оказался ложный след. Наша истинная цель — кладбище. И нам обеспечили ещё и армию нежити за счёт заведения. Её там по меньшей мере несколько тысяч.
Лиззи совершенно оторопела:
— Сколько?!
Разумеется, Айнз просто прикинул на глаз. Ещё не хватало считать их всех по одному.
— Не удивляйтесь. Мы собираемся прорваться через мертвецов с боем. Проблема в другом: что произойдёт, когда вся эта нежить вырвется за стены кладбища. Пожалуйста, передайте это другим людям — и как можно большему числу. Им нужно будет сдерживать нежить, когда это произойдёт. Доказательств у меня нет, но, думаю, вам поверят. У вас же немалый авторитет в этом городе, верно? Сами понимаете, что произойдёт, если нежить вырвется на улицы, а никто не будет готов…
Айнз нахмурился под забралом шлема. Шумиха, ему нужна большая шумиха, и чем больше — тем лучше. Тем большую известность он получит, разрешив этот кризис. Лиззи должна ему в этом помочь.
— Что ж, довольно слов. Время на исходе, поэтому мы отправляемся без промедления.
— Но как же вы пробьётесь сквозь армию нежити? У вас есть способ это сделать?
Спокойно глядя на Лиззи, Айнз показал пальцем за спину, где висели два его меча:
— Да вот же он.
Эта территория занимала почти четверть всей площади, лежащей между внешними и внутренними стенами города-крепости Э-Рантеля, практически полностью покрывая западный сектор. Общественное кладбище Э-Рантеля. В других городах тоже, разумеется, были кладбища, но среди них не имелось ни одного, сравнимого с этим.
А всё для того, чтобы не давать появляться нежити.
В научных представлениях о причинах появления нежити всё ещё зияли большие пробелы, но было доподлинно известно, что нежить — то есть существа, наделённые неправильной, осквернённой «жизнью», — часто появлялись там, где умерли другие живые существа. А если смерть их была насильственной или тела их не были должным образом упокоены и отпеты, то вероятность появления нежити резко возрастала. Именно поэтому нежитью кишели всяческие руины и места военных баталий.
Из-за того, что Э-Рантель лежал в такой неприятной близости к местам сражений с империей, здесь было жизненно необходимо устроить огромное кладбище, чтобы должным образом почтить тех, кто пал в бою, не позволяя превращаться в нежить.
Империи приходилось играть по тем же правилам, поэтому стороны, прежде чем вступить в очередную войну, непременно убеждались, что противник в состоянии правильно упокоить своих мёртвых. Хоть они и убивали друг друга на поле боя, но понимали, что агрессивная нежить, одержимая жгучей ненавистью ко всему живому, — общий враг всех живых существ.
В этом отношении с нежитью была связана ещё одна проблема. Если оставить бродить какую-нибудь восставшую из мёртвых мелочь, резко повышалась вероятность появления нежити более сильной. Поэтому каждую ночь кладбище патрулировали авантюристы и городская стража, уничтожая нежить, пока она ещё оставалась слабой.
Кладбище было окружено стеной. И стена эта проводила черту между миром живых и миром мёртвых. Высотой в целых четыре метра, она хоть и уступала крепостным стенам, зато была довольно толстой, и по её гребню можно было даже ходить.
Ворота тоже были сработаны на славу — выломать их даже при желании было не так-то просто. Все эти меры предосторожности требовались для того, чтобы появляющаяся на кладбище нежить не забрела в город.
По бокам от ворот тянулись лестницы, которые вели на наблюдательные посты, — именно оттуда, позёвывая, и обозревали с высоты кладбищенские земли стражники, по пятеро на каждый пост.
Фонари с «Континьюал Лайт» неплохо освещали кладбище, несмотря на то, что над городом нависала ночь. Однако волшебный свет дотягивался не везде: тут и там сгущались островки непроглядной тьмы, да и надгробия заслоняли обзор.
Вооружённый пикой стражник зевнул, рассеянно оглядывая бесконечные кладбищенские владения.
— И опять тихая ночка выдалась…
Стоящий рядом стражник кивнул:
— Ага. Мы же никого пока не встретили, кроме тех пяти скелетов? Раньше они гораздо шустрее появлялись, а сейчас что-то притихли.
— Да уж. Может, Четверо Богов просто призвали уже всех мёртвых к себе на небеса? Повезло же нам тогда.
Другие стражники тоже присоединились к разговору.
— Раз уж здесь только скелеты да зомби, даже мы с ними справимся. Хотя сражаться со скелетами на пиках — та ещё мука…
— Самая страшная нежить, которую я видел, — это тухляк.
— А для меня — костяная сколопендра. Если б дежуривший неподалёку авантюрист не подоспел вовремя, была бы мне крышка.
— Костяная сколопендра? Да говорят же, что сильные не повылазят, если вовремя избавляться от слабых. Надо просто не запускать это дело, вот и с сильными тогда иметь дело не придётся.
— Так оно и есть. Наш командир на прошлой неделе поделился выпивкой, что выставил на всех отряд, патрулировавший гробницы… Ну, что я могу сказать, сходить за них мы сходили, да и вино было что надо, но второй раз я туда ни ногой.
— Кстати говоря… что-то нежить подозрительно притихла в последнее время, даже жутковато.
— И почему это?
— Ну, мне всё кажется… может, мы просто их не замечаем?..
— Да хватит себя накручивать. Вообще, возможно, что их и изначально не так много было. Говорят, такое количество нежити, как раньше, случилось лишь потому, что прорва людей полегла в последней битве с империей. Другими словами, то, как сейчас, — обычное дело для кладбища, когда нет войны…
Стражники кивнули. В деревнях людей хоронили точно так же, как здесь, но места с таким количеством нежити им ещё видеть не приходилось.
— На равнине Катце, наверное, с этим совсем беда…
— Да, там вроде нежить просто кошмарная.
Именно на этой равнине империя и королевство постоянно сходились в битве. Она стала известна как место массового появления нежити: поэтому авантюристы, получившие разрешение королевства, и рыцари империи временами объединялись, чтобы её зачистить. Уничтожение нежити в этой зоне считалось настолько важным, что обе стороны — и империя, и королевство — обеспечивали поставками товаров и деньгами существование маленького городка, где и жили люди, поддерживающие чистоту на равнине Катце.
— По слухам… — начал было один из стражников, но внезапно закрыл рот и прислушался. Другого это обеспокоило, и он окликнул замолкшего:
— Эй, ты нас напугать, что ли, хо…
— Тихо все! — шикнул первый. Он пристально вглядывался в кладбище, словно надеясь, что сможет пронзить взглядом пелену тьмы, если только будет таращиться усерднее. Другие тоже поглядели в ту сторону, проследив за его взглядом.
— Ничего не слышали?.. — осведомился первый стражник.
— Может, тебе показалось?
— Я ничего не слышу… Только землёй, пожалуй, запахло. Прям как когда могилы копать пришлось, помните? Вот прям такой запах…
— Да хватит вам уже шутить, не смешно…
— А это ещё что… Глядите, эй! — один из стражников вдруг показал пальцем куда-то на кладбище, и все пять пар глаз уставились туда.
К воротам в панике неслись двое стражников. Оба задыхались от бега, волосы липли ко лбу, а глаза были вытаращены так, что в белках от напряжения полопались сосуды.
Дозорным это совершенно не понравилось. Патрули состояли из по крайней мере десяти человек — так почему их только двое? То, что они бежали в ужасе, растеряв оружие, могло значить только одно: они от чего-то спасались.
— Откройте!.. Откройте ворота!
Вняв паническим воплям, стражник торопливо сбежал вниз по лестнице и открыл для них ворота. Двое несчастных протиснулись, едва появилась щель, так им не терпелось убраться с кладбища.
— Да что же там у вас… — начал было стражник, но патрульные не дали ему даже договорить. Бледные как смерть, они закричали наперебой, задыхаясь от бега:
— Закрывайте ворота, закрывайте! Скорее!
Напуганные их отчаянными криками, все стражники навалились на створки ворот и задвинули засовы.
— Что с вами случилось? Где остальные? — растерянно спросил один из караульщиков.
Один из патрульных повернулся к нему, и на лице его был написан смертельный ужас:
— Их сожрали! Их сожрала нежить!
Узнав, что восемь их товарищей убиты, караульщики поглядели на своего командира. Тот в ответ приказал:
— Кто-нибудь, залезьте и посмотрите сверху!
Один из стражников рванул к лестнице, но замер на полпути, едва выставив голову поверх парапета.
— Что-то не так? — спросили снизу.
А стражник задрожал, не в силах контролировать себя, и проорал в ответ:
— Нежить! И её целая туча!
Если прислушаться, можно было даже услышать за воротами непонятное шебуршание. Все стражники поднялись повыше над воротами и обомлели, глядя на земли, лежащие за кладбищенской стеной. Через всё кладбище на них надвигалась стая нежити, столь многочисленная, что невозможно было подобрать слов.
— Да какого дьявола, почему их так много?..
— Тут же не сотня, и даже не две… — прошептал его сосед. — Тысяча… Тут не меньше тысячи…
Нежити было так много, что даже там, где тьму рассеивали фонари, сосчитать её было невозможно. Сплошная масса человекообразных силуэтов, кишащих во мраке ночи.
Монстры, пошатываясь, добрались до ворот — и вместе с ними накатил тошнотворный гнилостный запах. Среди нежити были не только скелеты и зомби, но и некоторое число тварей посильнее — гули, гхасты, тухляки, распухшие мертвяки и даже разлагающиеся трупы.
Все стражники дрожали, созерцая массу нежити.
Стена надёжно отделяла кладбище от городских улиц, так что до тех пор, пока нежить не могла через неё перебраться, мирным жителям ничего не угрожало. Однако стражники не были уверены, хватит ли сил, чтобы разобраться со всей этой нежитью, даже если они мобилизуют все свои резервы. Может, их и именовали «стражей», но на деле они представляли собой тех же горожан, просто немного более опытных в драке. Они не были уверены, что справятся с такой армией.
К тому же некоторые виды нежити были способны обращать всех, кого они убили, в таких же чудовищ, как они сами. Неосторожные быстро сами превратятся в нежить и нападут на своих товарищей. Хотя пока что летучей нежити было не видать, но стражники знали: если не разобраться по-быстрому с этой бредущей толпой — и летучие твари не заставят себя ждать. Осознание этого пугало их ещё больше.
А тем временем волна нежити докатилась до стены, и что-то застучало по стенам и воротам. Неразумная низкоуровневая нежить собралась под стенами, пустив в ход свою нечувствительность к боли: мертвецы колотились в каменные стены, не жалея себя. Они словно знали: если сумеют обрушить эту стену, то доберутся и до живых.
Удары градом сыпались на створки. Петли натужно скрипели, а монстры за воротами выли и стонали. Им даже не требовался таран. Стая нежити, настойчиво штурмующая стены и даже не задумывающаяся, получится справиться с ними или нет, работала не хуже любого тарана. От этого зрелища со стражников ручьём полился холодный пот.
Наконец командир отряда взял себя в руки и начал раздавать приказы:
— Звоните в колокол! Свяжитесь со штабом и вызовите подкрепление! Вы двое — бегите к другим воротам и поднимайте тревогу! А остальные — отбивайтесь от нежити копьями, если она полезет ближе!
Стражники, которым решительный голос их командира напомнил о долге, принялись усердно тыкать копьями в копошащуюся внизу массу нежити. Твари прямо кишмя кишели под воротами, земля давно была погребена под их извивающимися мёртвыми телами. Можно было не целиться и бить наугад — в кого-то да попадёшь.
Ударить, выдернуть и ударить снова.
Тёмная кровь лилась рекой, и вонь разлагающихся тел лезла стражникам в нос, отбивая нюх, а однообразность движений вводила в своеобразный транс. Они сами стали теперь похожи на зомби. Некоторых противников им даже удавалось добить, и они падали на землю, теряя последние капли своей ненастоящей жизни, но на их место быстро валили новые, топча трупы. Их недалёких мозгов не хватало даже на то, чтобы контратаковать. Стражники начали постепенно расслабляться, убаюканные однообразием. А монстры будто того и ждали.
Кто-то из стражников закричал. Другие, обернувшись к нему, увидели, что вокруг шеи несчастного обвилось что-то длинное и шевелящееся. То были склизко поблёскивающие розовые кишки. А на другом их конце оказался человеческий труп, раздутый до формы яйца и рассечённый вертикально. Внутри щели копошились, словно черви, новые кишки, очень-очень много кишок. Такое количество явно не могло принадлежать одному-единственному трупу — это была нежить под названием «кишечное яйцо».
Извивающиеся внутренности резко дёрнули добычу. Стражник истошно заорал, но раньше, чем кто-то успел ему помочь, его уже стащило с места. Он упал по ту сторону стены.
— Спасите, кто-нибудь! — орал он что было мочи.
Но другие стражники ничего не могли сделать, кроме как беспомощно смотреть на жестокую участь товарища. Нежить облепила его и принялась пожирать заживо, а доспехи, защищающие грудь и голову, лишь продлевали страдания. Первыми ему откусили пальцы, затем обглодали икры, потом отгрызли половину лица…
— Отступаем! За стену, быстро! — приказал командир, увидев, что конечности кишечного яйца вновь зашевелились.
Все бросились к лестнице. В ворота колотили всё сильнее, и они жалобно скрипели, готовые поддаться в любую секунду. Стражников накрыло предчувствие неотвратимого конца. Вряд ли ворота продержатся достаточно долго, чтобы подоспело подкрепление, — а нежить за стенами тем временем будет становиться сильнее и сильнее.
Одним богам известно, сколько получится жертв, когда этот поток смерти вырвется за стены кладбища…
И в тот самый момент, когда стражников вконец обуяло отчаяние, раздался металлический лязг. Все обернулись на звук.
То был воин в полном доспехе, восседающий верхом на могучем волшебном звере с чёрными глазами, полными мудрости. Рядом с ними стояла девушка такой красоты, что, казалось, ей совершенно не место на ночном кладбище.
— Здесь опасно! Скорее, уходи… — Стражник прервался на полуслове, увидев висящий у воина на шее металлический жетон.
Авантюрист!
Стражник обрадовался было, что прибыла подмога, но потом он разглядел, что жетон медный. Какая помощь сейчас может быть от авантюриста самого низшего ранга? Во взгляде стражника читалось разочарование. А воин ловко спрыгнул на землю, словно невесомый.
— Вы что, не слышите? Уносите ноги, пока можете!
— Набэ, мечи, — воин говорил негромко, особенно по сравнению с воплями стражников. Однако тем не менее его слова звучали удивительно чётко и ясно, и даже копошение нежити за стеной не могло заглушить их. Красавица послушно подбежала, и воин принял у неё пару длинных мечей.
— Эй, обернитесь. Осторожнее! — бросил воин, и стражники резко обернулись. Они смотрели в лицо самой смерти. Над четырёхметровой стеной возвышалась огромная тень. Гигантская нежить, состоящая из бесчисленных трупов, некроголем.
Стражники заорали и кинулись врассыпную, а воин тем временем сделал нечто удивительное: он замахнулся мечом так, будто собирался его… метнуть, словно копьё?
Зачем? Что он намерен сделать?
Стражники замерли, сомневаясь, что правильно поняли этот жест, но уже в следующий момент сомнения развеялись. Воин метнул меч, и тот с невероятной скоростью пронзил воздух. Обернувшись посмотреть, куда он полетит, стражники стали свидетелями зрелища ещё более неожиданного.
Некроголем, гигантская нежить, которую, казалось, невозможно победить, начала заваливаться на спину, словно получив удар в голову от гиганта ещё крупнее её. Некроголем грузно рухнул на землю, и грохот его падения подтвердил: зрителям не померещилось.
— Эта нежить стояла на дороге, — только и сказал авантюрист, прежде чем шагнуть вперёд со вторым мечом наизготовку. — Открывайте ворота.
Пару секунд стражники были не в силах даже осознать, что имеется в виду. Они растерянно моргали, пока наконец до них не дошло, чего требует этот авантюрист.
— Эй, не дури! У нас по ту сторону огромная стая нежити!
— Ну и что? Какое отношение это имеет ко мне, Момону?
Стражников так шокировала самоуверенность воина, что они даже не нашлись что сказать. А тот вздохнул:
— Ну, раз не хотите открывать, то ничего не поделать. В таком случае мне ничего не остаётся, кроме как войти самостоятельно.
Воин мощно оттолкнулся от земли — так, что во все стороны полетели камешки, и… исчез по ту сторону стены. Он в один прыжок перемахнул через четырёхметровую стену. И всё это в полном доспехе.
Безумие, словно во сне. Не понимая, что произошло, стражники, раскрыв рты, смотрели на то место, где ещё мгновение назад стоял воин. Оставшаяся позади красивая девушка плавно поднялась над землёй, явно собираясь перелететь через стену, когда её вдруг окликнули:
— Меня, меня подождите, прошу! Возьмите меня с собой! — обладателем этого голоса оказался большой волшебный зверь, на котором прискакал воин. Голос его звучал серьёзно, полностью соответствуя величественному виду зверя.
Красивая девушка нахмурилась — что, впрочем, её ничуть не портило — и ответила ему:
— Поднимись по лестнице. Ты ведь не переломаешь лапы, если спрыгнешь с такой высоты?..
— Конечно нет, госпожа! В таком случае я к хозяину! Хозяин, подождите меня! — Волшебный зверь промчался мимо стражников, ловко взбежал по лестнице и спрыгнул по ту сторону стены. А потом воцарилась тишина.
Это выглядело так, словно мимо них пролетел вихрь, и все надолго замерли на месте, совершенно ошеломлённые. Один из стражников вдруг что-то заметил и проговорил дрожащим голосом:
— Эй… Слышите?
— Что?
— Нежить. Её не слышно.
Как бы они ни прислушивались — ничего. Даже барабанящие в ворота удары прекратились. Над кладбищем повисла мёртвая тишина.
Другой стражник благоговейно пробормотал, дрожа всем телом:
— Нет, вы это видели? Тот воин просто прыгнул в самую гущу нежити… Он прошил эту толпу насквозь… и он всё ещё жив и сражается.
Стражники были преисполнены изумления и восхищения. Стук прекратился потому, что вся нежить отвлеклась на новую цель. И начинаться вновь он не торопился, поскольку битва продолжалась.
Все высыпали на стену и замерли, не веря своим глазам. Может, они всё-таки обманывают?.. Они стояли как вкопанные, затаив дыхание.
— Да этот воин, он же…
Повсюду высились горы тел. Трупы валялись повсюду, и за ними не видно было даже самой земли. Некоторых из них ещё не покинула до конца негативная жизнь, и они подёргивались, хотя сражаться были уже неспособны.
Как стражники и думали, зловонный ветер с кладбища доносил до них звуки продолжающегося сражения.
— Да вы шутите… Он всё ещё держится? Выступил против такой толпы… И смог пробиться? Быть такого не может…
— Кто он вообще?
— Он сказал, что его имя — Момон… Медный жетон — враньё, это я вам точно говорю. Должно быть, один из тех адамантитовых авантюристов, о которых слагают саги, да? — пробормотал кто-то тихо, а остальные лишь кивнули. Невозможно было поверить, что он и взаправду авантюрист с медным жетоном.
Он — герой, у которого просто не может не быть самого-самого жетона. Ничего иного стражникам просто не приходило в голову.
— Наверное, мы… мы лицезрели живую легенду… Тёмного Воина… Или нет, Тёмного Героя… — прошептал кто-то в полной тишине, и остальные кивнули, соглашаясь с его словами.
С каждым взмахом правой руки кучки нежити отправлялись в полёт. С каждым взмахом левой — нежить падала на землю, разрубленная пополам. Айнз, прорубавший себе дорогу, словно смертельный ураган, разящий насмерть с одного удара, наконец замер.
— Да что ж вы всё лезете-то… — проворчал он.
В каждой руке у него было по большому мечу, сотканному из магии. Он неприязненно оглядел сгрудившуюся вокруг нежить и направил на неё меч, измазанный трупной жижей от располосованных врагов.
Нежить принялась суматошно толкаться, пытаясь убраться подальше от него. И хотя страх, по идее, должен быть неведом восставшим мёртвым тварям, они выглядели напуганными. До смерти напуганными Айнзом.
— Извините за неудобства, — раздалось откуда-то сверху. Там, прямо в воздухе, бессильно болталась Хамске, растопырив лапки. Шерсть её печально обвисла, а голос был совершенно безрадостен.
Но ответил на эти извинения вовсе не Айнз:
— Можешь… не ёрзать? Ты такая мягкая и пушистая, что тебя удержать невозможно, — раздался голос Нарберал откуда-то из области животика Мудрого Короля Леса. Хамске парила не сама — её поддерживала, глубоко впечатавшись в мягкое хомячиное тельце, Нарберал, летящая с помощью заклинания «Флай».
— Мне правда очень-очень жаль… — пролепетала Хамске.
Не слишком сообразительная нежить низшего порядка не сразу признала в Айнзе противника. Их чутьё было настроено главным образом на живых существ, поэтому они поначалу приняли его за своего. Но с идущим за ним по пятам живым Мудрым Королём Леса такой трюк не прошёл бы.
Поэтому Айнз теперь косил нежить направо и налево, пока Нарберал, дабы свести на нет небольшую, но всё-таки вполне реальную вероятность, что Мудрый Король Леса пострадает в битве, держала её вне зоны досягаемости нежити.
Айнз шагнул вперёд. Нежить тут же отшатнулась. Расстояние между ними не изменилось ни на миллиметр, и пустое пространство вокруг него никуда не делось.
Круг перемещался вместе с Айнзом. Нежить, по-видимому, выжидала момент, чтобы напасть, но стоило кому-то из тварей ступить хоть немного ближе, как Айнз скашивал их одним ударом. Поэтому нежить просто окружила его и не торопилась атаковать. Наделённые весьма посредственным интеллектом монстры наконец-то, после бесчисленных повторений одного и того же сценария, поняли, что любое неосторожное движение закончится для них фатально.
— Такими темпами мы никуда не доберёмся… — проворчал Айнз, сетуя на количество ещё оставшейся в строю нежити.
Желай Айнз просто прорваться на ту сторону окружения, он бы легко прорубил себе путь прямо через тучу врагов. Но тогда бы нежить просто разбежалась и отправилась искать новую цель — и, возможно, её жертвами стали бы оставшиеся позади стражники. А если такое случится, Айнз потеряет ценных свидетелей. Свидетелей того, что именно он здесь со всем разобрался.
Поэтому Айнзу нужно было продвигаться вперёд, обеспечивая при этом хоть какую-то безопасность стражникам. А для этого ему требовалось увести большую часть нежити за собой. Но эта задача сильно тормозила его продвижение вглубь кладбища.
Это было не более чем ворчание, но Нарберал, как всегда, восприняла его жалобу буквально.
— В таком случае давайте призовём армию Назарика. Нескольких десятков воинов будет достаточно, чтобы зачистить это кладбище от всех, кто смеет вам противиться.
— Не неси чепуху. Я же сто раз уже говорил, зачем мы пришли в этот город.
— Но, владыка Айнз, если ваша цель — распространить свою славу, не лучше ли выждать, пока нежить вырвется за ворота и поубивает немного людей?
— Я уже рассматривал такой вариант. Будь у нас побольше данных о целях нашего противника, военном потенциале города и тому подобном, может, я и выбрал бы этот способ, но в нашем текущем состоянии — в полном неведении — я не хотел бы терять контроль над ситуацией. Не хочу, чтобы всё складывалось по
— Просто бесподобно, владыка Айнз, — заявила Нарберал. — Следовало ожидать, что высшее существо, подобное вам, обязательно всё продумает! Я вновь прониклась к вам глубочайшим уважением. И… приношу извинения за мою неосведомлённость, но прошу, скажите: разве не было бы лучше заслать сюда слуг, специализирующихся на скрытности, вроде восьминогих кинжалопауков-убийц или теневых демонов? Вы тогда могли бы стоять в стороне и не вмешиваться, если только битва не повернётся по-другому. Это позволило бы вам рассчитывать силы и действовать лишь в случае необходимости…
Айнз ничего не ответил, лишь поднял голову и взглянул на Нарберал. Нежить, принявшая повисшую тишину за замешательство, осмелилась подступить ближе — и была разрублена пополам.
— Если я всё тебе буду рассказывать, то как ты тогда будешь расти? Учись думать самостоятельно.
— Ах, конечно! Простите меня!
Слегка вздрогнув, Айнз резко обернулся, чтобы проверить, насколько далеко они ушли от ворот и видят ли их стражники.
— Но хватит слов! Времени мало. Выбора у меня нет — придётся позволить этим ребятам прорубить для нас дорогу.
Айнз активировал две способности. «Создание нежити среднего ранга: Джек-потрошитель» и «Создание нежити среднего ранга: Сборщик трупов». Стоило ему использовать соответствующие навыки, как рядом появились два представителя нежити.
Лицо одного из них скрывала шутовская маска, а одет он был в пальто с длинными полами. Пальцы его, начинавшиеся как человеческие, на второй фаланге переходили в огромные острые скальпели.
Второй был крепко сложен и мускулист, но весь сочился гноем. Он был с головы до пят обмотан пожелтевшими от времени бинтами, и из-под них торчали бесчисленные цепи, на концах которых болтались страдальчески стенающие черепа.
— Взять их.
Повинуясь приказу Айнза, призванная нежить ринулась на столпившихся вокруг врагов. И хотя их было всего двое, мощь этих созданий просто потрясала. Пока Джек-потрошитель отсекал вражеской нежити конечности, а Сборщик трупов отрывал им головы цепями, Айнз решил немного перестраховаться:
— Пожалуй, ещё этих и вот этих… «Создание нежити низшего ранга: Призрак», «Создание нежити низшего ранга: Костяной стервятник».
Призвав по несколько штук каждого вида, он раздал им приказы:
— Если хоть кто-то сунется на кладбище, прогоните их. Авантюристов можете и убить, но стражников оставляйте в живых.
Призраки разлетелись во все стороны, а Костяные стервятники захлопали костяными крыльями. Айнз удовлетворённо хмыкнул: теперь все приготовления закончены. Низкоуровневая нежить была нужна, чтобы другие авантюристы не смогли обскакать их и забрать всю славу себе, попросту пролетев над армией нежити с помощью «Флай» и уничтожив тех, кто стал зачинщиком этой истории.
— Так что, продолжим?
Благодаря Сборщику трупов и Джеку-потрошителю толпа вражеской нежити значительно поредела. Айнз покрепче сжал рукоять меча и прыгнул в гущу врагов — туда, где два призванных существа смогли расчистить немного места.
С собой Айнз взял только Нарберал. Вместе они добрались до мавзолея в самом сердце кладбища. Перед ним собрались в кружок некие подозрительные личности, занятые каким-то ритуалом. Чёрные одеяния, натянутые на всех членов странного сборища, были не слишком качественно окрашены, и на них тут и там попадались тёмные и более светлые пятна. Лица их скрывались под треугольными чёрными капюшонами так, что видно было одни глаза. В руках они держали деревянные посохи с необычными узорами на концах.
Они были разного роста, но, судя по комплекции, — все мужчины. Лишь у одного, стоящего в центре живого круга, лицо было открыто. Этот лысый мужчина и сам немного походил на нежить, а одежда его была не в пример качественнее, чем у других собравшихся. В руках он держал чёрный камень и, судя по всему, сосредоточенно концентрировал на нём своё сознание.
Ветер доносил до ушей Айнза неясный мелодичный шёпот: он то нарастал до высоких частот, то опускался до низкого ворчания. Это звучало немного похоже на молитву, но на самом деле ею не являлось: то было вовсе не отпевание умерших, а, напротив, некий тёмный ритуал.
— Нападём внезапно? — предложила Нарберал очень тихо, так, чтобы слышал только Айнз. Тот покачал головой:
— Не получится. Они нас уже заметили.
Ни у Айнза, ни у Нарберал не было навыков, связанных со скрытностью, поэтому они просто пришли сюда, особо не прячась. Освещённых участков они избегали, но если их противники использовали «Ночное Зрение», то прекрасно видели незваных гостей, как при свете дня. Опыт Айнза также подсказывал, что между призванными монстрами и теми, кто их призвал, существует ментальная связь, поэтому едва ли их прибытие стало сюрпризом после того количества нежити, что они перебили.
Несколько человек глядели прямо на Айнза, но нападать не спешили. Видимо, потому, что тоже были не против мирных переговоров. Рассудив так, Айнз зашагал к ним.
Стоило им с Нарберал выйти на свет, как члены группы заметно напряглись, а один из них обратился к мужчине, стоящему в центре:
— Господин Каджит, они пришли.
«Дураки, что и требовалось доказать… Хотя это вполне может оказаться ненастоящим именем. Лучше пока не принимать ничего из того, что они говорят, за чистую монету».
— Чудная ночь, не правда ли? — начал Айнз. — Не дело тратить её на занудные ритуалы.
Лысый мужчина хмыкнул:
— Здесь я решаю, когда дело и когда не дело проводить ритуал. Ответь лучше, вы сами-то кто? И как пробились через армию нежити? — Каджит — если это, конечно, было его настоящее имя — обращался к Айнзу от лица всех собравшихся. Он явно считался здесь главной шишкой.
— Мы авантюристы, выполняющие задание. Ищем одного мальчика… Думаю, можно обойтись без имён: вы прекрасно понимаете, о ком я, правда?
Люди в чёрных одеяниях еле заметно дрогнули, рефлекторно принимая защитные позы. Вероятность, что эти люди невиновны и просто оказались втянуты в грязное дело, растаяла как дым. Каджит огляделся, и Айнз незаметно ухмыльнулся под забралом шлема.
— Вы одни? Или есть ещё кто-то?
«Чего-чего? Да кто вообще так вопросы ставит? Понятное дело, тебе неспокойно от мысли, что тут мог притаиться кто-то ещё… Но, может, стоит думать, прежде чем варежку разевать? Теперь нет сомнений: он всё-таки чужая пешка».
Гордо расправленные плечи Айнза опустились: он потерял к Каджиту всякий интерес. Но на вопрос всё-таки ответил:
— Нет, мы одни. Добрались сюда с помощью магии полёта.
— Ложь. Не может такого быть.
В этих словах, кроме непоколебимого убеждения, звучало что-то ещё. Айнз бросил в ответ:
— Решай сам, чему верить, а чему нет. Знай только, что, если вернёшь мальчика невредимым, глядишь, и сам останешься цел. Подумай над этим, Каджит.
Каджит зло покосился на глупого приспешника, что назвал его по имени перед врагами.
— Как твоё имя? — снова заговорил он.
— Позволь сначала спросить ещё кое-что. Здесь ведь есть кто-то кроме вас, так?
Каджит наградил Айнза холодным взглядом.
— Нет, здесь только…
— Этого не может быть. Здесь должен быть кто-то ещё. Кто-то, вооружённый холодным оружием… Вы намерены прятать его и дальше? Или он прячется сам, напуганный нашим появлением?
— Ммм, так вы изучили трупы. Неплохо, неплохо, — внезапно раздался женский голос из недр мавзолея. Его обладательница неторопливо вышла на свет, бряцая чем-то металлическим при каждом шаге.
— Ты!.. — прошипел Каджит.
— Да ладно тебе, нас всё равно уже раскрыли, — девушка криво улыбнулась, почувствовав недовольство в голосе Каджита. — Без толку прятаться. К тому же я не могу наколдовать «Консеал Лайф»[40], поэтому, можно сказать, и не пряталась.
Хотя Айнз и сказал им, зачем пришёл, они не спешили прикрываться Нфирией как заложником… Он размышлял над вероятностью, что того уже нет в живых, когда девушка вдруг обратилась к нему:
— Итак, позволь полюбопытствовать, как тебя зовут? Я, кстати, Клементина. Приятно познакомиться.
— Моё имя вам вряд ли что-то скажет, но так уж и быть. Я Момон.
— Никогда о таком не слышал… — пробурчал Каджит и посмотрел на сообщницу. — А ты?
— И я тоже. Мало того, я собрала данные об авантюристах высокого класса в этом городе, и среди тех имён не было Момона. Как ты вообще нашёл это место? Я ведь оставила ложный след, ведущий в канализацию!
— Ответ под твоим плащом. Давай же, покажи нам его.
— Ах ты извращенец! Грязный развратник! — Клементина скривилась в широкой, от уха до уха, ухмылке. — Да ладно, я ж шучу. Ты об этих штучках, что ли?
Она распахнула полы своего дорожного плаща. Под ним оказалась чешуйчатая броня, переливающаяся, как рыбий бок. Точнее, именно на броню это походило больше всего, но острый глаз Айнза сразу же заметил, что сделана она не из обычных металлических пластин.
На Клементине было одеяние из жетонов авантюристов. Платиновых, золотых, серебряных, железных и медных. Кое-где даже мерцали крапинки мифрила и орихалка. За каждым из этих жетонов стояла жизнь авантюриста, которую забрала Клементина, а все эти жетоны были её охотничьими трофеями. Скрип металла о металл звучал, словно хор жалобных стонов.
— Вот они-то тебя и выдали.
Клементина явно не понимала, о чём он, но Айнз был не в настроении разжёвывать.
— Набэ. На тебе Каджит и остальные. Эта женщина — моя, — проговорил Айнз и, понизив голос, предупредил: — Посматривай иногда наверх.
— Поняла.
Лицо Каджита исказила не то горькая, не то издевательская ухмылка, на которую Нарберал ответила скучающим холодным взглядом.
— Клементина, как насчёт поубивать друг друга вон там? — Айнз зашагал в сторону, не дожидаясь её ответа. Он был уверен, что возражать она не станет, и неспешные шаги, последовавшие за Айнзом, лишь подтвердили его ожидания.
Когда они отошли на некоторое расстояние, там, где остались стоять Нарберал и Каджит, ослепительно вспыхнули молнии. Для Айнза с Клементиной это был словно сигнал к началу. Они обменялись внимательными взглядами.
— Так что, это твоих друзей я убила в той лавке? И тебя это рассердило? То, что я расправилась с твоими друзьями, а? — с издёвкой протянула она и рассмеялась. — Тот заклинатель ну такая хохма! — до последнего верил, что вот-вот подоспеет помощь. Только куда с таким тщедушным тельцем дотянуть до подмоги, с моими-то атаками!.. Наверное, это ты должен был стать их подмогой? Ну уж прости, что я их всех перебила.
Клементина звонко рассмеялась, но Айнз лишь покачал головой:
— Ничего, не стоит извиняться.
— Серьёзно? Вот печаль-то. Это ведь самое весёлое, ставить на колени тех, кто рвался в бой, весь из себя пылая гневом! Почему ты-то не сердишься? Скучный, честное слово! А может, никакие они тебе не друзья?
— Возможно, и я однажды сделаю что-то подобное, при определённых обстоятельствах. Поэтому осуждать тебя было бы по меньшей мере нелогично. — Айнз неторопливо поднял большой меч, принимая боевую стойку. — Но те люди были полезными инструментами, распространяющими мою славу. По возвращении в таверну они должны были прожужжать все уши другим авантюристам о моих деяниях. О том, что я — герой, повергнувший вдвоём с одной-единственной помощницей Мудрого Короля Леса. И существование того, кто эти планы разрушил — то есть тебя, — меня крайне огорчает.
Почувствовав что-то в тоне, которым были сказаны эти слова, Клементина ухмыльнулась:
— Ах вот оно что. Какая жа-алость, я тебе не по вкусу пришлась! Кстати говоря, даже просто заявиться сюда было большой ошибкой. Та красавица ведь заклинатель? Тогда у неё нет шансов против Каджи. Может, поменяйся вы ролями, у неё и мелькнула бы надежда, но увы… Меня бы она не победила в любом случае.
— А я вот уверен, что Набэ справилась бы, — спокойно заметил Айнз.
— Не глупи! Заклинателю никогда меня не победить! Я просто скользну к нему поближе, хрясь мечом под рёбра — и всё кончено! Так всегда всё и кончается!
— Понятно. Получается, ты вполне уверена в своих воинских способностях…
— Ну разумеется. В этой стране нет никого, способного меня победить. Или практически никого, — великодушно поправилась Клементина.
— Ладно… В таком случае я тут придумал кое-что. Я дам тебе фору. Это и будет моя месть.
Клементина внимательно сощурилась. Кажется, впервые с момента их встречи она серьёзно встревожилась.
— Согласно данным, добытым «Вьюжным писанием», в этом королевстве со мной могут потягаться всего пять человек. Газеф Стронов. Гагаран из «Синей розы». Люсенберг из «Алых капель». Брэйн Унглаус. Ну и, наконец, Вестер Клофф де Лофан, хоть он и отошёл уже от дел… Но знаешь, на самом деле и у них шансы победить меня — так себе. Даже если б я избавилась от магического предмета, что пожаловала мне моя страна… — Клементина поглядела на Айнза, и рот её расползся в неестественно широкой ухмылке. — Без понятия, что у тебя за физиономия там, под этим шлемом, но знай! Я, Клементина, вышедшая за границы человеческих возможностей и ступившая в ряды героев, никогда не проигрываю!
Она выкрикнула это с небывалым воодушевлением и жаром, но ответ Айнза был спокоен:
— Поэтому я и даю тебе фору. Я отказываюсь воспринимать тебя всерьёз.
«Твин Максимайз Мэджик: Электросфеар»[41].
Из раскрытых ладоней Нарберал появились сразу два заряда «Электросфеар», раза в два больше обычных, — и устремились во врага.
Попадание.
Усиленные заряды «Электросфеар» резко разбухли, накрывая собой ещё большую площадь. Всё кладбище озарила ослепительно белая вспышка. Мгновения спустя электрические разряды, порождённые магией, затухли, но разрушительные последствия были налицо: приспешников Каджита, попавших в радиус поражения, разбросало во все стороны.
На ногах остался один-единственный тёмный силуэт.
— Вот же… Червь червём, а никак не раздавишь… На нём что, было «Электрик Энерджи Иммьюнити»?[42] — удивилась Нарберал и вдруг заметила у противника на щеке след, как от ожога. Значит, на «Иммьюнити» его не хватило — возможно, что-то полегче, вроде «Электрик Энерджи Протекшн»[43].
Нарберал успела расстроиться, что не смогла вынести всех врагов одним ударом, но утешила себя тем, что её атака была вполне на уровне. К тому же совсем неинтересно вот так сразу всё и закончить, правда?
— Выходит, ты не просто дура, ты дура, владеющая магией третьего уровня?
— «Дура»? Жалкая блоха вроде тебя смеет звать меня дурой?! — нахмурилась Нарберал.
— Разве я не прав, называя тех, кто вмешивается в мои планы, дураками?.. Хотя ладно, ты умрёшь раньше, чем поймёшь, с кем связалась. Все приготовления уже завершены! Лицезри же мощь великого камня, вобравшего в себя столько негативной энергии! — Каджит вскинул руку с зажатым в ней круглым камнем.
Это был самый обычный камень, немного отливающий металлом, словно воронёная сталь. Неполированный и даже не обточенный до правильной формы. Должно быть, самым близким словом для описания этого камня было бы «самородок». Нарберал показалось издалека, что он дрожит и пульсирует.
И тут шестеро учеников Каджита, прожжённые до костей её молнией, неуклюже поднялись на ноги. Но они уже не были живыми существами, ведомыми своей волей. Их, безжизненных марионеток, дёргала за ниточки сама смерть. Они неверными шагами обошли Каджита, встав между ним и Нарберал. Она глядела на это с непониманием:
— Ты хочешь, чтобы я сражалась с зомби?
Каджит залился каркающим смехом:
— Да, именно этого я и хочу! Хватит церемоний. В атаку!
Зомби, нежить низшего уровня, не владела магией. Поэтому, когда бывшие верные ученики некроманта потянулись к ней когтистыми лапами, Нарберал просто произнесла заклинание:
— «Электросфеар».
И снова белая наэлектризованная сфера сотрясла всю округу и поглотила всех учеников разом. Когда погасли последние белые всполохи, ученики вновь безжизненно лежали на земле. И хотя Нарберал и снесла их одним ударом, расслабляться и праздновать победу она не торопилась.
Заклинание «Криэйт Андэд» не могло одновременно обращать в нежить несколько трупов. Так как же у него это получилось? Может, какой-то навык? Нарберал вновь поглядела на чёрный камень, зажатый в руке Каджита. Возможно, именно этот предмет давал ему способность создавать сразу несколько зомби и управлять ими всеми разом.
Не такая уж выдающаяся способность для предмета. Уж точно не стоит тех громких слов про «великий камень». Таких слов достойны лишь сорок одно высшее существо, правившие Назариком и создавшие Нарберал и остальных.
Такие мысли вызывали раздражение. От недовольства её отвлёк радостный крик Каджита:
— Этого хватит! Наконец! Я собрал достаточно негативной энергии!
Чёрный камень в руках Каджита, по-видимому, впитывал в себя всю тёмную энергию кладбища. Теперь он тускло светился, а биение стало ещё заметнее, чем раньше, — словно Каджит держал в руках иссиня-чёрное живое сердце.
Пора это прекращать. Его выходки становятся слишком опасными.
Нарберал уже собиралась заняться Каджитом, когда вдруг что-то услышала. Свист рассекаемого воздуха. Помня слова хозяина, она отпрыгнула в сторону.
Что-то чиркнуло по тому месту, где она только что стояла. Огромная туша развернулась в воздухе, а потом аккуратно приземлилась перед некромантом.
Это было трёхметровое нечто, сложенное из бесчисленных человеческих костей. У него имелась длинная шея и четыре лапы — то был дракон. Хвост его, состоящий из тысяч костей, тяжело ударил о землю.
Монстр под названием «Костяной дракон».
И хотя по уровню он не представлял для Нарберал большой опасности, у костяных драконов было одно неприятное свойство, которое вполне могло стоить ей жизни. Впервые за весь бой на лице Нарберал отразились искреннее удивление и недовольство.
Каджит разразился каркающим смехом.
— У костяных драконов полный иммунитет к магии! Заклинатели бессильны против них!
Магия Нарберал не могла оставить ни царапинки на костяных драконах. Что ж, в таком случае…
Она взяла в руки меч, который носила с собой по наказу владыки, и даже не стала доставать его из ножен: меч был привязан к ним верёвочкой, чтобы не выскользнул случайно.
— Я забью его этим. — девушка рванулась вперёд.
Дракон попытался контратаковать, ударив передними лапами в землю, — но Нарберал ловко увернулась. Лишь потоки воздуха разметали её волосы, но это не помешало ей прыгнуть и ударить, целясь костяному дракону в грудь.
Она ударила всем телом, вложив силу каждого мускула, — наотмашь. Трёхметровое костяное тело дракона взмыло в воздух. А следом разлетелась звуковая волна от удара небывалой силы. У Каджита зазвенело в ушах.
— Что?! — поражённо воскликнул он. На самом деле костяные драконы были гораздо легче, чем казались на вид, — они всё-таки состояли из костей. Но не настолько же, чтобы заклинатель, посвятивший всю жизнь овладению магией, мог вот так запросто отправить его в полёт.
Каджит отступил под прикрытие дракона и прокричал:
— Кто ты? Мифриловая авантюристка? Или нет — орихалковая? Я думал, в этом городе нет таких, — ты за Клементиной пришла, да? — Он с такой силой заскрипел зубами, что те, казалось, готовы были вот-вот раскрошиться.
Нарберал вздохнула:
— Какой же ты настырный. Вот потому-то тебе и подходит прозвище «червь», понимаешь? Копошишься бестолково.
— Ах ты!..
Он извёл столько негативной энергии и времени на создание этого костяного дракона! Два месяца проводил сложнейший ритуал! И она собирается вот так просто его одолеть? И это теперь, когда до цели наконец остались считанные шаги? До цели, к которой он шёл годами?
Каджит так разозлился, что даже пятнами пошёл.
Кости, из которых состоял костяной дракон, заскрипели, когда тот начал медленно подниматься обратно на лапы. Грудная клетка вся потрескалась, и из неё сыпались обломки.
Он понял, что нельзя допустить, чтобы соперница ударила его снова.
— Не позволю! Не позволю! Не позволю! — заорал Каджит в слепой ярости и выпустил «Рэй оф Нэгэтив Энерджи»[44]. Сорвавшийся с руки некроманта тёмный луч попал в костяного дракона, исцеляя его повреждения негативной энергией.
— Сколько было слов про полный иммунитет к магии — а теперь сам же и подлечиваешь его магией, — подметила Нарберал, но Каджит проигнорировал её.
Он наколдовал ещё несколько заклинаний: «Реинфорс Армор»[45], «Лессер Стренгс»[46], «Андед Флеймс»[47], «Шилд Волл»[48]. Каджит одно за другим накладывал заклятия на костяного дракона. Кости его на глазах твердели, магия увеличивала силу, а потом всё тело и вовсе объяли тёмные огни, которые будут при контакте высасывать из противника жизненную энергию. Ну и напоследок спереди его, словно огромным щитом, прикрыл невидимый барьер.
— Значит, вот как мы играем? «Реинфорс Армор»! «Шилд Волл»! «Нэгэтив Энерджи Протекшн»![49] — Нарберал тоже наложила на себя несколько защитных заклинаний.
Когда оба рассудили, что хорошенько позаботились о своей защите, то, не сговариваясь, вновь вступили в бой — словно по удару в гонг, возвещающему о новом раунде.
Нарберал снова взмахнула мечом.
Она хмурилась, методично колотя по передним лапам костяного дракона. До этого сражение шло вполне неплохо, но теперь нельзя было сказать, что оно складывается для неё удачно. Она была немного не в форме для драки на кулаках, да и с мечом, если честно, не лучше.
Поскольку костяные драконы состоят из костей, колюще-режущее оружие против них неэффективно. Наибольший урон, наверное, смогло бы нанести какое-нибудь дробящее, тупое, но такого у Нарберал при себе не было. Поэтому-то она и использовала меч, не доставая его из ножен. Но, хотя она и старалась больше наступать, чем защищаться, она не слишком хорошо переносила свой вес во время атак, поэтому даже те удары, что ей удавалось нанести, не причиняли дракону столько урона, сколько могли бы. Профессиональному воину такая проблема была бы незнакома, но Нарберал-то являлась заклинательницей. Ближний бой давался ей не очень хорошо.
Костяной дракон сделал выпад передней лапой, но Нарберал вовремя пригнулась. Спину лизнули языки тёмного пламени, объявшего дракона после заклинания Каджита, но «Нэгэтив Энерджи Протекшн» защитило Нарберал и затушило их в два счёта. Если бы не защитное заклинание, она бы наверняка получила урон несмотря на то, что увернулась.
«Рэй оф Нэгэтив Энерджи»! — Каджит вновь подлечил боевые раны дракона лучом негативной энергии.
Вот поэтому Нарберал и не нравилось текущее положение дел. Даже если ей удастся нанести дракону существенный урон, Каджит просто подлечит его. Почему же она тогда не концентрировала атаки на Каджите? Всё просто: она не могла. И всё из-за костяного дракона, которого он поставил между ними.
Даже если она использует какую-нибудь проникающую магию, способную причинить урон сразу нескольким врагам, магический иммунитет костяного дракона просто поглотит её целиком. А заклинания с жёстко очерченным радиусом действия, как, например, «Электросфеар», не будут особо эффективны благодаря всем тем защитным заклинаниям, которыми Каджит окружил себя. Но тогда как насчёт контроля разума? Так она в два счёта сведёт его сопротивление на нет и сможет одним ударом одержать победу.
— «Чарм Пёрсон»![50]
— «Андэд Майнд»![51]
Они наложили заклинания практически одновременно. Нарберал на Каджита — зачаровывающее заклинание, а Каджит на себя — защитное, предотвращающее психическое воздействие.
В результате Каджит победно ухмыльнулся, а Нарберал только недовольно цыкнула и скривилась от досады. Но торжество Каджита отвлекло её совершенно не вовремя.
На Нарберал упала тяжёлая, плотная тень, и нечто белёсое заслонило ей обзор. Она поняла, что увернуться будет непросто…
Решение пришлось искать очень быстро. Она перехватила так и оставшийся в ножнах меч двумя руками, чтобы им можно было блокировать удар, как щитом. Ударная волна прошлась по рукам и плечам, сотрясая всё тело, — а потом Нарберал попросту отбросило. Одним движением хвоста дракон отправил её в полёт.
Впрочем, чувство равновесия не изменило Нарберал, и она ловко приземлилась на ноги, тут же отступив подальше. Костяному дракону стоило бы сейчас же обрушить на неё вторую атаку, но делать этого он не стал. Его приоритетной задачей была защита Каджита, поэтому он не мог себе позволить последовать за отступающей соперницей и оставить хозяина.
Руки Нарберал всё ещё тряслись, и сведённые от перенапряжения мышцы отказывались нормально повиноваться. Она попыталась изгнать онемение, не сводя взгляда с костяного дракона.
Каджит выглянул из-за огромного монстра:
— «Эйсид Джавелин»![52]
— «Лайтнинг»!
Его зелёное копьё устремилось на Нарберал. Кислота должна была нанести ей урон, но сейчас, не долетев до её тела, она испарилась без следа. И в тот же миг разряд молнии, сорвавшийся с пальцев Нарберал, оказался перехвачен и полностью поглощён антимагическим иммунитетом костяного дракона, бросившегося на защиту некроманта.
Противники сверлили друг друга гневными взглядами.
— Ты наложила на себя защитное заклинание? Вот же…
— «Вот же»? Это мои слова, жалкая личинка. Почему бы тебе не перестать прятаться и не выйти сюда, чтобы сразиться один на один?
— Размечталась!
— А разве затянувшаяся схватка не развалит ваш план окончательно?
Она была права. Каджит зло прищурился, а Нарберал удовлетворённо улыбнулась.
— Да уж. Выбор у меня невелик. — Теперь Каджит решился. Он снова стиснул пальцами странную каменную сферу и поднял её над головой. — Склонись же перед мощью Камня Смерти!
Нарберал пошатнулась — земля под ногами задрожала. У них был новый гость, и изрядного размера. Мгновение спустя земля разверзлась, и из трещины неторопливо выбралось нечто белёсое.
— Ещё один?..
— Запасы негативной энергии уже на исходе… Но если я прибью вас с дружком, а потом пройду по городу, сея смерть, то наверняка восполню её! — яростно прокричал Каджит, хотя Нарберал это ничуть не впечатлило.
Она резко выдохнула и бросилась вперёд. Такой стремительный рывок обычному человеку и не снился, и это застало Каджита врасплох. Он не успел среагировать.
Стоило Нарберал оказаться рядом с костяным драконом, как он встал на дыбы, намереваясь затоптать противницу. Ей удалось увернуться от лап, но мгновение спустя наперерез ей устремился хвост второго дракона, грозя сбить с ног. Она отпрыгнула как раз вовремя. Хвост с грохотом ударил по тому самому месту, где она только что стояла. Дракон, осознав, что промахнулся, тут же махнул хвостом обратно. Земля сотряслась от мощного удара, но Нарберал удалось увернуться и от него, кинувшись влево, — вот только дракон, стоявший справа, тут же шагнул на неё и ударил передней лапой.
Тяжёлый удар обрушился на меч, и с губ Нарберал сорвался тихий вскрик. Хвост всё давил и давил, но ей удалось найти надёжный упор для каблуков, напружиниться и оттолкнуть его. Атакующий дракон отступил, давая ей ещё одну короткую передышку.
— Кто ты такая? Отбить все эти атаки без помощи боевых приёмов… Какой ценой далась тебе такая мощь?
— Меня создали высшие существа, чья сила превосходит даже самих богов!
— На такой бред я не куплюсь, дура!
— Ты даже не в состоянии осознать, что тебе говорят правду, а дурой называешь меня?.. Вот потому-то люди ничем не лучше простейших организмов! — Нарберал яростно сверкнула глазами.
От столь жёсткого, яростного взгляда у некроманта по спине побежали мурашки, он даже отступил на шаг. И приказал, словно пытаясь стряхнуть оковы страха:
— Фас, драконы, ату её!
Стараясь не отходить от Каджита слишком далеко, драконы вновь атаковали Нарберал. Она увернулась от одного удара и, уклоняясь от второго, одновременно кинулась вперёд, собираясь воспользоваться шансом и подобраться к драконам поближе, но в середине её манёвра Каджит сделал свой ход:
— «Эйсид Джавелин»!
Зачарованный дротик устремился прямо на неё, целясь в голову, и Нарберал машинально дёрнулась в сторону, уворачиваясь от него. В этом-то и была её ошибка. Следовало просто не обращать на копьё внимания — урона от него она бы всё равно не получила, — но, так как заклинание летело ей прямо в лицо, инстинкт самосохранения взял верх. Такой просчёт мог допустить лишь заклинатель, неумелый в ближнем бою, и за эту ошибку она сразу же поплатилась.
Что-то со свистом рассекло воздух, и всё вокруг вдруг завертелось. Секунда свободного полёта — и она на полной скорости врезалась в землю. Костяной дракон попал ей хвостом куда-то в левое плечо, но Нарберал этого ещё не осознала: она катилась кубарем, совершенно дезориентированная.
Несколько защитных заклинаний сделали своё дело, и боль оказалась не слишком сильна. Но она распростёрлась на земле, а небо заслонили два костяных дракона, поднявшихся на дыбы.
Всё кончено — по крайней мере, так казалось Каджиту.
— Если сдашься, так уж и быть, пощажу тебя, — уверенный в своей победе некромант ухмыльнулся улыбкой садиста. Та была красноречивее всяких слов: он насладится ужасом в глазах соперницы, когда та падёт на колени, моля о пощаде, а затем всё равно размажет её по стенке.
Нарберал приподнялась, и её красивое лицо исказила гримаса гнева.
— Т-ты… жал… кий…
— Что?..
Девушка смерила его колючим взглядом:
— Хватить нести эту чушь, жалкий человечишка!
У Каджита чуть глаза на лоб не полезли. Его пронзила беспричинная дрожь, и он, запаниковав, торопливо выкрикнул:
— Драконы, взять её!
Тяжеленные лапы устремились к земле, намереваясь растоптать Нарберал, а та… улыбнулась. Она вдруг услышала голос того, кого боготворила; голос, который преодолел бы любое расстояние:
— Нарберал Гамма! Покажи им величие Назарика!
— Как пожелает владыка. В таком случае отныне я буду драться не как Набэ, но как Нарберал Гамма!
Она всё ещё лежала на земле, и драконьи лапы были так близко, готовые раздавить её в лепёшку… но она быстро произнесла заклинание:
— «Телепортейшн»![53]
Открывающийся ей вид изменился практически мгновенно. Теперь она созерцала кладбище с высоты более пятисот метров. И, лишённая крыльев, закономерно рухнула вниз.
Ветер выл у неё в ушах, а земля была всё ближе и ближе. Нарберал хмыкнула:
— «Флай»!
Постепенно замедляясь, она наконец остановила падение и неподвижно зависла в воздухе. Под ногами простиралось поле боя, на котором она только что билась и где всё ещё стояли Каджит и его костяные драконы. Они озирались, явно шокированные внезапным исчезновением цели прямо из-под носа.
— Ах, я устала! — пожаловалась Клементина достаточно громко, чтобы Айнз тоже услышал. Прошло уже несколько минут, а его мечи лишь пару раз вскользь зацепили её. — Знаешь ли, ты выглядишь сильным соперником. Тебе, должно быть, это льстит, но всё же… — улыбка Клементины стала хищным оскалом, — ты совсем дилетант, что ли? Просто машешь своими мечами изо всех сил. Никакой тактики, размахиваешь своей зубочисткой, как дитя неразумное. В чём смысл держать в каждой руке по мечу, если ты не умеешь ими правильно пользоваться? Ограничиться одним и то было бы умнее. Сдаётся мне, ты вообще не понимаешь, что значит быть воином! Думаешь, это так просто?
— Может, нападёшь тогда наконец? А то всё время лишь скачешь вокруг и уворачиваешься. Тебе же вроде как не хочется затягивать с этим делом, верно? — усмехнулся Айнз.
Клементина помрачнела, словно туча. Она и впрямь ещё не атаковала Айнза ни разу, лишь уклоняясь от его ударов. Судя по всему, соперница пока просто не нашла момента, чтобы рискнуть, и осторожничала, видя его выдающиеся физические возможности. Другими словами, танцевать приходилось не от хорошей жизни. И то, что перед битвой она успела хорошенько похвастаться, теперь лишь подливало масла в огонь её раздражения.
— Я-то думал, ни одному воину не под силу тебя победить! Куда же подевалась вся твоя бравада, Клементина?
Клементина промолчала. Айнзу удалось её спровоцировать: она схватилась наконец за оружие. Из моргенштерна и четырёх стилетов, висящих у неё на поясе, она выбрала один стилет. Острое зрение Айнза помогло разглядеть, что моргенштерн весь в корке запёкшейся крови, и его пальцы покрепче стиснули рукояти мечей. Но едва противники собрались шагнуть навстречу друг другу, как содрогнулась сама земля.
В бою Клементина не сильно засматривалась по сторонам, но сейчас ей просто необходимо было узнать, что происходит. Она оглянулась: там, где должны были сражаться Каджит и Нарберал, высились две драконьи туши, сложенные из костей.
— Костяные драконы? — спросил Айнз.
— Именно! Хорошо, что ты хоть в чём-то смыслишь. Настоящий кошмар для любого заклинателя!
— Так вот почему ты считаешь, что Набэ не победить…
— И-мен-но! — издевательски пропела Клементина, которой появление костяных драконов вернуло потерянное было самообладание.
Ненастоящее лицо Айнза, скрытое за забралом шлема, скривилось в недовольней гримасе. Костяные драконы и впрямь являлись страшными противниками для заклинателей. Набэ действительно их не победить — по крайней мере, если говорить именно о Набэ.
Почуяв его смятение, Клементина едва заметно сдвинулась. Это движение вполне могло оказаться подставной атакой, но не на сей раз. Стоит дать умелому сопернику почуять слабину — и, разумеется, он не преминет ею воспользоваться. Конечно, если он по-настоящему умелый.
Айнз отодвинул мысли о Нарберал в сторону и резко выставил левый меч вперёд, как пику, а правый занёс над головой, готовый обрушить удар сверху.
Стилеты Клементины — колющее оружие, у его обладателя не так много вариантов, как у владельца режущего. Всё, что она могла сделать, — укол, резкий и короткий выпад. Да и вряд ли эти хрупкие клинки выдержат удар меча Айнза.
Поэтому он просто ждал, выставив один меч вперёд и усложняя тем самым задачу для соперницы. Но Клементина быстро раскусила его уловку.
— Как ты собираешься сокращать эту дистанцию? — поинтересовался Айнз.
— Даже и не знаю, — буднично ответила та, и совершенно расслабленная поза и развязная улыбка служили красноречивым ответом: идей, как подобраться к нему, у Клементины предостаточно.
Она вдруг поменяла стойку — согнулась и низко присела, словно готовясь к прыжку, но всё ещё оставаясь на ногах. Очень странная поза, которая даже могла показаться в чём-то смешной, вот только Айнзу было не до смеха.
А потом она рванула вперёд, словно резко распрямившаяся пружина, которую слишком долго держали сжатой. Она летела прямо на Айнза на невероятной скорости, которая, казалось, лежала далеко за пределами возможностей человеческого тела из плоти и крови.
Словно вихрь, готовый поглотить всё вокруг, Клементина сократила дистанцию в мгновение ока и проскользнула мимо его меча, даже не притормозив. В этом движении она была подобна прыгающей змее. Айнз шарахнулся и со всей силы взмахнул правой рукой: мощный удар, казалось, рассёк пополам сам воздух, и во все стороны разлетелась невиданной силы взрывная волна.
У него была лишь доля секунды, чтобы рассмотреть кривую ухмылку на лице Клементины.
— «Крепость»! — выкрикнула она, и Айнз замер, не в силах поверить собственным глазам.
Тонкий стилет принял на себя удар меча Айнза — для справки: в десять раз более тяжёлого, чем этот миниатюрный кинжальчик. Принял удар — и выстоял.
На самом деле, конечно, он должен был переломиться пополам, и даже если бы его хозяйке повезло, а удар пришёлся вскользь и он бы выдержал — саму Клементину должно было обязательно отбросить назад. Но получилось наоборот: отдача досталась Айнзу, словно он ударил по крепкой крепостной стене.
Клементина прыгнула на него с распростёртыми объятиями, словно на шею любимого. И по мере её приближения Айнз всё отчётливее видел её выразительное лицо, а особенно — кривую, похожую на оскал усмешку.
Она атаковала раньше, чем он успел что-то сделать. В этот выпад был вложен и предшествовавший разбег, и каждая капля силы, что она смогла выжать из своих мышц. Всё это обрушилось на Айнза ударом такой мощности, что его следовало бы сравнить с попаданием метеора.
Посыпались искры, и металл заскрежетал о металл — душераздирающий звук разлетелся по всему кладбищу. Айнз взмахнул левым мечом, но Клементина уже отпрыгнула.
Он знал, что это за козырной туз, которым она не гнушается пользоваться.
— Боевой приём?..
Как раз то, с чем ему следовало бы быть аккуратнее. То были навыки, которых не существовало в «Иггдрасиле». Нечто вроде магии для воинов. Должно быть, именно она не дала её стилету разлететься на кусочки, а ей самой — угодить под меч. Должно быть, именно так она отбила удар Айнза.
— Крепкая штука! Из чего твой доспех, из адамантита?
Боли не было, но в момент, когда раздался тот скрежет, Айнз почувствовал, как что-то острое ткнулось ему в левое плечо. Он удивлённо посмотрел туда и заметил небольшую вмятину на доспехах. У них не было никаких особых магических свойств, но эти доспехи всё-таки создал заклинатель сотого уровня. Не каждый меч мог оставить на них царапину. И тот факт, что Клементине это удалось, убедительно говорил о том, какая разрушительная сила крылась внутри неё.
— Ну, невелика потеря. Просто ударю в менее защищённое место в следующий раз. А мне так хотелось лишить тебя рук-ног, чтоб потом помучить!.. Какая жалость.
Услышав, что удар в плечо — не ошибка и не случайность, а попытка его обездвижить, Айнз даже зауважал её немного. Он не был сведущ в фехтовании и в итоге просто махал мечом, концентрируясь на том, чтобы нанести больше урона. Такая тактика тоже неплоха, если один попавший в цель удар способен отправить противника на тот свет, но против врагов посильнее ему следовало больше задумываться о том, куда и зачем он бьёт.
«Ценный урок…»
— Берегись, я иду!
Пока Айнз предавался размышлениям о сильных сторонах соперницы, та вновь странно пригнулась, как и в прошлый раз. Он поднял правую руку, держа меч наготове. Левый меч он в этот раз выставлять перед собой не стал.
Глядя на это, Клементина ухмыльнулась и рванула вперёд так быстро, что даже взгляд Айнза не всегда мог её различить. Не атакуй она в лоб, её вообще можно было бы потерять из виду.
Она летела, как стрела, спущенная со звенящей тетивы, и Айнз осуществил задуманное: он опустил правую руку, обрушивая на Клементину удар правого меча, и…
— «Крепость»! — Меч вновь отскочил со звоном, не в силах превозмочь боевой приём. Но Айнз предвидел такой сценарий.
И если в первый раз он ударил так сильно, что отдача чуть не сбила его с ног, то в этот раз он не позволил подобному случиться. Размах оказался намного слабее, но ощущения всё равно остались такими, будто он ударил по каменной стене. Айнз справился с отдачей и ударил левым мечом. Он был уверен, что с двумя выпадами ей так просто не справиться.
Но раньше, чем левый меч настиг Клементину, она использовала другой боевой приём:
— «Ускорение потока»!
И в этот миг случилось нечто, поражающее воображение.
Всё выглядело так, будто она взяла и замедлила время, погрузив весь мир в чудовищно вязкую жидкость, — теперь меч Айнза не летел к цели стремительно, а еле плыл. Только скорость Клементины осталась неизменной. Она без труда увернулась от контратаки и вновь появилась перед Айнзом, словно чёртик из табакерки.
Скорее всего, ему это просто показалось. На нём ведь было кольцо защиты от манипуляций со временем и ещё одно, не допускающее снижения скорости передвижения от внешних факторов. Впрочем, это вполне мог быть эффект чего-то, ещё Айнзу не известного…
Должно быть, ему мерещится. Она просто резко ускорилась, вот ему и кажется, что это он двигается слишком медленно. В конце концов, он же уже видел этот боевой приём в действии, и раньше тот не имел такого эффекта.
— Газе… — он не успел договорить.
Это был боевой приём, который использовал Газеф Стронов, вот что он хотел сказать. Но стилет настиг его раньше. Клементина целились в прорезь забрала, где должны были находиться глаза Айнза.
Он вовремя дёрнул головой, и стилет промахнулся, противно проскрежетав по шлему. Но не успел он обрадоваться, что увернулся, как краем глаза увидел Клементину, перехватывающую стилет и готовую к новому прыжку.
— Проклятье…
Несмотря на разницу в силе, Клементина была гораздо быстрее, и короткий, юркий стилет настиг цель быстрее, чем летящий по дуге тяжеленный меч. В этот раз она не промахнулась, и лезвие скользнуло прямиком в прорезь.
У Айнза от неожиданности вырвался резкий стон, а Клементина удивлённо хмыкнула.
Он отступил на несколько шагов, придерживая шлем рукой со всё ещё с зажатым в ней мечом. Клементина следила краем глаза за его передвижениями, но гораздо больше её занимал кончик стилета. Абсолютно чистый.
— Кто кому там фору даст, говоришь? — насмешливо бросила она. — Не начнёшь драться по-настоящему, помрёшь!
Айнз никак не отреагировал, а она заговорила снова — на сей раз с вопросительной интонацией. Видимо, ей захотелось развеять свои сомнения.
— Но как ты умудрился не получить урона от этой атаки? Я была уверена, что это будет просто фонтан боли!
— Ну и ну… Я столько всего узнал за одно это сражение. К примеру, о существовании боевых приёмов. А ещё о том, что в бою надо не просто махать мечом, но при этом ещё и балансировать всем телом.
— Совсем дурак, что ли? Только что до этого дошёл? Хорош вояка, однако! Впрочем, ты сейчас всё равно умрёшь, поэтому это не так уж важно, правда? Хотя знаешь, всё-таки ответь сначала… Что это было? Защитный боевой приём?
В её голосе звучало раздражение, смешанное с удивлением. А Айнз криво улыбнулся под шлемом — уж насчёт чего-чего, а в отношении его квалификации воина она попала в точку.
— Нет, я действительно ввязался в этот бой неготовым. Прошу простить мою недалёкость. Но вот времени уже совсем не осталось. Пора закончить нашу игру. — На лице Клементины отразилось непонимание, но Айнз не стал ничего пояснять, лишь выкрикнул намного громче: — Нарберал Гамма! Покажи им мощь Назарика!
Затем он ловко взмахнул мечами, перехватив их клинками вниз, и вонзил их в землю. А потом, разведя пустые руки в стороны, дружелюбно поманил Клементину:
— Давай, подходи, как только будешь готова умирать.
— Значит, вы всё-таки не блефовали, да? Ты можешь использовать «Флай». Но как ты увернулась от той атаки? Я не видел, потому что тебя в этот момент загородил дракон… — озадаченно проговорил Каджит, обращаясь к грациозно спускающейся обратно на землю Нарберал.
Он понятия не имел, почему она просто не сбежала, пока могла. Ведь она здесь в одиночку противостояла паре костяных драконов, и кто угодно предпочёл бы скорее отступить, чем быть растерзанным их клыками и когтями.
— Считаешь, у тебя есть хоть один шанс? — Каджит фыркнул. — Против костяных драконов с их полным иммунитетом к магии?
— Шансов очень много, но для начала, пожалуй… — Нарберал схватилась за край дорожного плаща и сорвала его со своих плеч. — Возрадуйся, человечишка. Ты удостоишься чести сразиться с Нарберал Гаммой, одной из боевых служанок Плеяд, повинующихся правителю Великой подземной гробницы Назарик, Айнзу Ул Гоуну!
Всё её снаряжение преобразилось.
На руках оказались наручи, а на ногах поножи, отливающие золотом и серебром. Тело сокрыли доспехи из чёрного металла, похожие по форме на наряд горничной. На голову вместо шлема лёг кружевной белый чепец, а в руках она держала теперь посох из посеребрённого золота.
В «Иггдрасиле» свойства изменяемых предметов можно было поменять, вставив в них нужные кристаллы данных. В дорожный плащ Нарберал был встроен кристалл быстрой смены экипировки, чтобы не приходилось тратить время, меняя каждую вещь по очереди.
Дорожный плащ скрылся в подпространственном хранилище до лучших времён. Каджит заморгал, не в силах поверить, что соперница у него на глазах превратилась в служанку.
— Что?! — воскликнул он в полной растерянности.
Заклинательница превратилась в служанку так, будто это была самая естественная вещь на свете. И хотя новый наряд настолько походил на дурную шутку, что Каджит даже почувствовал себя уязвлённым, — выражение её лица было столь расслабленно-уверенным, что он запаниковал и приказал костяным драконам нападать. Те с поразительной для таких громадин скоростью кинулись на Нарберал. Один из огромных костяных монстров попытался наступить на неё задней лапой, но, когда боевая служанка оказалась на волоске от того, чтобы быть раздавленной, она произнесла заклинание:
— «Дименшионал Мув»[54].
— Только не опять!.. — возопил Каджит.
Нарберал вновь растворилась в воздухе. Он зашарил взглядом по округе и, вспомнив прошлый раз, поднял глаза к небу. Но в этот раз лишь боль дала ему понять, куда она подевалась.
Вопль Каджита разнёсся по всему кладбищу. Что-то пронзило левое плечо, и каждый удар сердца теперь отзывался мучительной болью. Оглушённый жгучей болью, он поглядел на плечо и увидел торчащий оттуда кончик меча. А в следующую секунду клинок бесцеремонно выдернули, посылая по всему телу новую волну мучений.
Каджит хрипло вскрикнул: к боли теперь прибавилась невыносимая вибрация. Лезвие прошлось по кости, подпиливая её. Из колотой раны брызнула кровь, и чёрная роба Каджита начала быстро намокать.
Чувствуя, как из разинутого от боли рта капает слюна, некромант торопливо обернулся, чтобы понять, что случилось, — а Нарберал стояла там с озадаченным видом.
— Неужели так больно?
Каджит только зарычал, стискивая зубы.
В одной руке Нарберал держала жезл, а второй поигрывала окровавленным чёрным кинжалом.
Он уже не мог и слова вымолвить от боли. Как заклинателю, ему никогда не приходилось оказываться в сражениях в первых рядах. К тому же ему служило столько людей, что, несмотря на то, что он часто причинял мучения другим, самому ему доставалось редко. Поэтому он так тяжело переносил боль.
На лбу у него выступил холодный пот, но он уже мысленно раздал приказы костяным драконам. Те зашевелились, и Нарберал отлетела немного назад. «Флай» был быстрее, чем любой бег.
Мгновение спустя драконы, приземлившись там, где она только что стояла, заняли всё свободное пространство, и Каджит, оказавшийся наконец в безопасной позиции и взявший себя в руки, вдруг осознал, что это была за магия.
Это же…
— Телепортация?!
«Дименшионал Мув» было заклинанием третьего уровня, и его обычно причисляли к заклинаниям для побега, позволяющим, например, быстро увеличить дистанцию между заклинателем и его противником.
Но это относилось к физически слабым заклинателям. Будь у такого заклинателя сила, сравнимая с силой воина, это заклинание можно было бы использовать и для атаки — точнее, не только можно, но и нужно, ведь атаку с телепортацией нельзя было нейтрализовать, что давало ей преимущество перед атакующей магией низшего порядка.
Каджит мерил Нарберал внимательным хмурым взглядом, держась за пронзённое плечо.
— Понятно. Твой козырь — телепортироваться поближе к врагу и убить его в ближнем бою. И этот же самый приём позволил тебе увернуться от той атаки!
Поистине опасный козырь. Магия неэффективна против костяных драконов, но соперница же могла просто-напросто убить того, кто их призвал. Очевидная и логичная стратегия. И если она будет с умом использовать телепортацию, Каджит ничем не сможет ей помешать.
Но Нарберал легко возразила:
— Вовсе нет.
Каджит поморгал, не в силах осознать, что именно она говорит. А Нарберал вновь поиграла клинком, подкрепляя свои слова:
— Я просто показала, что даже таким примитивным способом тебя прикончить очень легко.
Нарберал совсем недавно находилась в весьма невыгодном положении, и теперь, едва продемонстрировав свой козырь, способный повернуть ход битвы в её пользу, она тут же отреклась от него. Каджит ума приложить не мог, что заставило её так поступить.
— Да ты никак умом тронулась? — проскрипел он.
— Я знаю, конечно, что нет смысла чего-то требовать от блохи, но что это за ответ? Воспользуйся уж, пожалуйста, своей головой по назначению.
От пронзительно-ледяного взгляда Каджит содрогнулся. Не от гнева, но… от страха. Всё его сознание затопила паника.
— Пора заканчивать. Не подобает слуге владыки Айнза заставлять его ждать так долго… Ты, по-видимому, считаешь, что магия бессильна против костяных драконов? Так позволь, ничтожная водомерка, дать тебе возможность узнать кое-что новое. Меняю эти бесценные знания на твою жизнь.
Нарберал выпустила жезл, и по округе разнёсся звонкий хлопок: она сомкнула ладони. А когда вновь развела их, между пальцами мелькали белые электрические разряды. Реагируя на молнии, извивающиеся, словно китайские драконы, воздух вокруг тоже начал электризоваться и искрить. Вскоре всю её фигуру сокрыл белый свет.
Каджит хрипло ахнул. Его глаза чуть не вывалились из орбит от невиданного зрелища. Он осознавал, что это заклинание превосходит все его познания в магии. А посреди белого света, безжалостно режущего глаза, он всё ещё видел её лёгкую усмешку.
Некромант вдруг вспомнил, что между ними стоят гигантские костяные драконы, и истошно заорал:
— Те-тебе никогда не сразить костяных драконов магией! У них полное сопротивление к заклинаниям! Давайте же! Убейте её!.. — приказал он, но голос предательски сорвался, с потрохами выдавая обуявший Каджита страх.
Драконы зашевелились, а Нарберал вдруг ухмыльнулась, словно коварный наставник, собирающийся преподать урок несносному ученику.
— Полное сопротивление? Положим, сопротивление у них есть, но оно нейтрализует лишь заклинания шестого уровня и ниже.
Драконам требовалось ещё некоторое время, чтобы сблизиться с Нарберал, и этого времени Каджиту хватило, чтобы осознать внезапно прояснившейся головой, что именно она имела в виду.
— Иными словами, я, Нарберал Гамма, способна использовать более сильные заклинания, и мои атаки им не нейтрализовать!
Что-то подсказывало Каджиту, что она не блефовала. А значит, магия этой девы способна сразить и драконов, и его самого — когда придёт черёд.
— За что?! Ты собираешься уничтожить плоды пятилетних трудов менее чем за час?! — возопил Каджит.
А перед глазами у него, словно в калейдоскопе, мелькали картинки.
Каджит Дейл Бадантель.
Он был единственным ребёнком в семье могучего крестьянина, закалённого сельским трудом, и ласковой матери. Там, где родился, в деревушке на окраине теократии Слейн, он и провёл своё «нормальное» детство.
На тот путь, который привёл его в это время и в это место, он встал, когда обнаружил однажды свою мать бездыханной.
В тот день, когда солнце уже стояло совсем низко над горизонтом, Каджит вприпрыжку нёсся домой. Мать сказала ему вернуться пораньше, но он почему-то опаздывал — сам уже не помнил почему. Может, искал красивые камушки на задворках селения, а может, вооружился палкой и воображал себя героем — наверняка что-то из подобных глупостей.
Он пулей влетел в дом, уже думая, как мать будет ругаться, — и увидел её, растянувшуюся на полу. Он впал в панику, не зная, что делать, а рука её была ещё тёплой… Это тепло навсегда врезалось ему в память. Он мог думать лишь о двух вещах. О том, что это какая-то шутка, и о своих обманутых ожиданиях.
Мать не стала его ругать. Она была мертва. Позже клерики вынесли свой вердикт: причина смерти — «сгусток крови, образовавшийся в мозгу». Другими словами, в этом не было ничьей вины. Никто не виноват. Но Каджит винил одного-единственного человека. Себя. Приди он в тот день домой пораньше, разве он не смог бы спасти её?
В теократии Слейн имелось много заклинателей святой силы, они были даже в деревне Каджита. Если бы он побежал к ним за помощью, быть может, мать и сейчас была жива и улыбалась, как раньше?..
И то, что вместо этого лицо его матери застыло в гримасе боли… Это его вина.
Каджит решил. Он посвятит всю свою жизнь тому, чтобы исправить эту несправедливость. Он сделает всё, чтобы воскресить свою мать. Но чем больше он узнавал о магии, тем большие препятствия вырастали у него на пути. Существовало воскрешающее заклинание святой силы пятого уровня, но для его случая оно не подходило. Во время воскрешения труп впитывал огромное количество жизненной силы, и если её у тела оказывалось недостаточно, то воскрешение было невозможно и тело обращалось в прах. У матери Каджита таких сил для ритуала не хватало.
Но всей его жизни могло оказаться недостаточно, чтобы изобрести новое воскрешающее заклинание. Поэтому он пришёл к выводу, что оптимальный способ — превратиться в нежить, чтобы получить больше времени и заняться разработкой воскрешающего заклинания. Он оставил путь святой силы и вместо этого нацелился на овладение мистическими силами и превращение из человека в нежить, но вновь зашёл в тупик. На то, чтобы в достаточной мере овладеть мистической магией и превратиться в высокоуровневую нежить, понадобились бы годы.
К тому же нельзя было забывать об отсутствии таланта и способностей, что непреодолимой стеной закрывало для него многие возможности. Была вероятность, что он, даже пройдя весь путь, так и не сможет стать нежитью. Последний его план, обходящий все эти препятствия, состоял в том, чтобы собрать огромное количество негативной энергии. Энергии, которая выделится, если перебить и обратить население целого города в нежить, как раз должно было хватить.
Так почему именно сейчас, когда он как никогда близок к исполнению своей сокровенной мечты, кто-то встал у него на пути?
— Зачем тебе дали силу свести на нет мои пятилетние приготовления в этом городе? Как ты посмела растоптать мои чувства, которые я не могу забыть, хотя минуло уже тридцать лет? Зачем, зачем?! Вы же просто как снег на голову свалились!
Ответом горестному воплю Каджита была ухмылка:
— Твои чувства меня не интересуют. Хотя мне есть что сказать о твоих смехотворных «многолетних трудах»… Благодарю. Ты станешь ещё одной головой, на которую наступит владыка Айнз, поднимаясь на вершину. «Твин Максимайз Мэджик: Чейн Дрэгон Лайтнинг»[55].
С каждой ладони Нарберал сорвались молнии, танцуя в воздухе, словно драконы.
Гигантские белёсые тела костяных драконов содрогнулись, когда в них вонзились толстые, толще человеческой руки, разряды. Молнии оплели их, пожирая огнём ту ложную жизнь, что приводила в движение безжизненные кости.
Результат не заставил себя ждать. Костяные драконы, которые должны были иметь полное сопротивление к магии, разлетелись на части под ударами магических молний. Даже после того, как их обломки осыпались на землю, сама молния никуда не делась. Два электрических дракона подняли головы, словно высматривая следующую добычу, и устремились через тёмное небо к своей последней цели.
Всё поле зрения Каджита объял белоснежный электрический свет. Не было времени молить о пощаде, не было времени вопить. Собравшиеся в уголках глаз слёзы мгновенно испарились, остался только едва различимый шёпот:
— Мама…
И Каджита поглотили молнии. Его мышцы конвульсивно сокращались, заставляя тело дрыгаться, словно в причудливой пляске. Прожарив внутренности насквозь, электричество рассеялось, а сам некромант повалился на землю. Обожжённые места, где молнии вошли в тело, дымились. Потянуло запахом прожаренного мяса.
Нарберал пожала плечами и бросила Каджиту, свернувшемуся в обугленный комок, — все его мышцы уже спеклись заживо:
— Подумать только, даже черви вроде тебя вкусно пахнут, если хорошенько прожарить… Энтоме бы понравился такой сувенир.
Нарберал усмехнулась, вспомнив одну из своих подруг-Плеяд, питающуюся людьми.
Стоящий перед Клементиной воин вдруг широко развёл руки, будто намереваясь её обнять.
— Ты чего? Никак сдаваться надумал?
— Нет, зачем бы? Просто я подумал, раз уж я дал Нарберал приказ заканчивать, то и мне лучше долго не возиться.
— Да ты серьёзно? — Она даже бровь приподняла. — Ну и как ты рассчитываешь победить меня, не владея даже хоть сколько-нибудь толковыми боевыми приёмами? Как же ты бесишь!..
— Даже для слабачки ты несёшь многовато чепухи.
Клементина чуть не взорвалась. Это ведь он слабак, он, а не она! Но Клементина вовремя взяла себя в руки, утихомиривая взбурлившие чувства.
Стоявший перед ней мужчина был не слишком умелым воином, но его физическая сила на много порядков превосходила обычные человеческие возможности. Клементина знала лишь двух других похожих людей, потомков богов — это были внештатный член «Угольного писания» и его командир. Но, несмотря на свою огромную силу, её нынешний противник махал мечом как заблагорассудится, не обеспечивая ни должную атаку, ни защиту. Он оставлял бреши в обороне, а значит, и возможность нанести себе смертельный удар.
Клементина усмехнулась, дразня его в своей обычной манере:
— Ну, кое с чем сказанным трудно не согласиться, заканчивать и правда пора.
Воин Момон лишь пожал плечами.
Клементина хладнокровно наблюдала. В его защите было полно брешей, но это выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это однозначно ловушка. Впрочем, у неё не было выбора. Может, те слова про «пора заканчивать» и прозвучали как шутка, но в каждой шутке есть доля правды. Она подумала, что могла бы сбежать, одолжив у Каджита одного из костяных драконов, но терять время больше было нельзя. Игра, призванная замести следы, по которым пойдёт «Вьюжное писание», прибывшее в город, чрезмерно затянулась.
Клементина медленно пригнулась и покрепче обхватила рукоять стилета. Решающая схватка должна быть быстрой. И по возможности закончиться с одного удара. Не только потому, что у неё кончалось время, но и потому, что этот воин понемногу овладевал мечом и что его атаки, что попытки парировать становились всё увереннее. Лучше бы ей расправиться с ним, пока он не превратился в неуправляемое чудовище.
Она резко выдохнула и рванулась вперёд.
«Порыв ветра». «Повышенное уклонение». «Усиление способностей». «Повышенное усиление способностей».
Она использовала все четыре боевых приёма разом, чтобы приблизиться к уровню его физических возможностей. Несмотря на то, что Момон до этого не использовал боевых приёмов, нельзя было пренебрегать вероятностью, что они у него всё-таки есть.
Клементина погрузилась в иной мир, где время текло быстрее, и она подмечала каждое движение противника. Он выдернет свои мечи из земли и ударит ими? Или использует боевой приём? Вступит в ближний бой или пустит в ход скрытое оружие — или нет, метательное? На ум пришли десятки способов, которыми воин мог бы ответить на её атаку. И она была уверена, что сможет противостоять любому из них.
Но тот просто взял и обманул ожидания Клементины.
Он… не стал делать ничего?
Тёмный воин просто стоял, разведя руки в стороны, — словно добровольно подставлялся под удар.
По спине Клементины пробежал холодок. Страх неизвестного. Ведь он повёл себя совершенно не так, как она предполагала. Продолжать бросок? Или отступить?
Третьего варианта попросту не было.
Возможно, Клементина была хладнокровна и жестока, но уж точно не глупа. За доли мгновений она просчитывала все вероятности: каждую атаку, каждый уворот, который ей придётся сделать. Сценарии мелькали в её голове с огромной скоростью. Отступить ей не дала вера в собственные силы и гордыня. Клементина решила атаковать.
Хоть она и предала «Угольное писание», отряд особого назначения теократии Слейн, но не перестала от этого по праву быть одной из них. Людей, способных её победить, она могла пересчитать по пальцам. Ни за что на свете она не сбежит, поджав хвост, от сражения с каким-то безвестным и к тому же неумелым воином, назвавшимся Момоном.
Больше всего времени заняли эти колебания, но остальное случилось молниеносно. Сомнения испарились, уступив место хладнокровной собранности, как нельзя более подходящей высококлассному воину, — и Клементина прыгнула на Айнза, прижавшись к нему чуть ли не как к родному.
— Сдохни!
В этот удар она вложилась полностью, каждой мышцей своего тела. Стилет с силой вошёл в прорезь закрытого шлема, и Клементина провернула его там. Навалилась ещё сильнее, чтобы клинок точно прошил череп насквозь, и подёргала лезвие из стороны в сторону, разрывая кровяные сосуды. Она хотела быть уверенной, что этот удар будет смертельным.
Закованная в латы рука вдруг обхватила её, но Клементина не придала этому значения. Она ударила ещё раз. И, реагируя на её яростную жажду крови, из клинка вырвалась заключённая в нём магия — «Лайтнинг».
Всё тело Айнза прошило электричеством. Оружие Клементины было зачаровано «Накоплением магии». Всё накопленное высвобождалось в один удар, зато там можно было аккумулировать любую магию неограниченное количество раз — довольно гибкая и простая в использовании сила.
Она прошила ему стилетом череп насквозь и ещё добила подарочком в виде разряда электричества. Теперь-то он точно не жилец. Но…
— И это ещё не всё!
«Ускорение потока»! Клементина резко, за долю мгновения, выхватила второй стилет и тоже всадила его под шлем, одновременно высвободив заключённый в нём «Файерболл». Она уже воображала, как плоть Айнза горит и плавится изнутри и как запах жареного мяса щекочет ей ноздри…
Но реальность отличалась от этих грёз. Клементина ошеломлённо распахнула глаза.
— Хм, интересно. В «Иггдрасиле» не было такого волшебного оружия. Век живи — век учись, как говорится… — спокойно проговорил воин, у которого в каждой глазнице торчало по стилету.
Клементина вдруг осознала: то, что при прошлом ударе на клинке не осталось крови, — не случайность.
— Нет… Это невозможно. Почему ты ещё не сдох?!
Его что-то защищает от колющих ударов? Но Клементина никогда не слышала о боевом приёме, который даровал бы владельцу подобную неуязвимость… Да и как он в таком случае заблокировал магию, применённую ей, чтобы его добить? Ответа на это не знала даже Клементина, побывавшая в стольких сражениях.
Её схватили и притянули ближе. Момон и Клементина оказались прижаты друг к другу, и жетоны авантюристов весело зазвенели о кирасу.
— Хочешь узнать правильный ответ?
Воронёные доспехи растворились в воздухе, открывая миру ужасающий лик Момона. Голый череп, лишённый плоти и кожи. Из пустых глазниц торчали стилеты, увязшие в кости, однако скелет не демонстрировал никаких признаков боли.
Эта внешность была Клементине знакома.
— Нежить… Старший лич?!
Момон наклонил голову:
— Да уж, с тобой было бы любопытно поболтать… Но ладно. Скажу только, что ты недалека от истины. А теперь… — По логике, лицо, лишённое кожи и плоти, не должно было выражать никаких эмоций, но Клементине казалось, что лич широко ухмыляется. — Кстати, как тебе? Каково сражаться мечом с заклинателем? Каково, когда «хрясь, и всё» не получается?
— А ну, заткнись!
Клементина сопротивлялась изо всех сил, но её тело словно обвили прочные цепи, а не костяные руки. Вырваться не получалось.
Бесспорно, старший лич — могущественная нежить, создание, очень способное во всякой магии. Но всё же их физические параметры совсем не впечатляли, поэтому один на один у Клементины должно быть неоспоримое преимущество.
Однако…
— По-почему?!.
Однако вырваться не получалось…
Клементина вдруг осознала, что его тяжёлые удары — вовсе не эффект зачарованных доспехов, и внутри похолодело. А воображение безжалостно нарисовало в голове картинку: запутавшуюся в паучьей сети и беспомощно трепыхающуюся бабочку.
— Поэтому я и сказал, что дам тебе фору. Ты слишком слабая соперница, чтобы пускать против тебя в ход магию.
— Ах ты!..
— Что ж, теперь, когда у нас не осталось друг от друга секретов, можем начинать… Только вот это я уберу, мешает.
Раздался костяной скрежет — старший лич вытащил торчащий из левой глазницы стилет и отбросил в сторону. Пока он занимался вторым, Клементина отчаянно вырывалась, но, по-видимому, в одной его руке силы было больше, чем во всём её теле. Она даже пошевелиться не могла. Когда с обоими стилетами было покончено, огоньки в пустых глазницах вновь обратились к Клементине, которая хрипло дышала, пытаясь выбраться из объятий Айнза.
— Что ж, начинаем.
«Начинаем что?» — успела подумать Клементина, и тут и без того мизерное расстояние между ней и старшим личем сократилось. Что-то натужно заскрипело. Осознание, что именно пытается сделать Айнз, пронзило её холодом.
— Ты!.. Ты же не!.. Ты-ы!..
Этот скрип был ничем иным, как звуком гнущихся доспехов. Он намеревался раздавить её.
Старшего лича и самого должно было помять в процессе о её доспехи, но, видимо, он каким-то образом изменил своё тело, чтобы сделать его крепче. Теперь он стоял неколебимо, словно толстая крепостная стена.
— Будь ты ещё слабее… — Старший лич достал откуда-то кинжал с чёрным лезвием и рукояткой, инкрустированной четырьмя драгоценными камнями, — я бы окончил твою жизнь вот этим, мне приходил в голову и такой вариант. Но, думаю, невелика разница, умрёшь ты, проткнутая мечом, переломленная пополам или раздавленная насмерть, правда? Исход-то один — смерть.
Клементина содрогнулась всем телом.
Пока он равнодушно комментировал происходящее, его рука прижимала её всё сильнее. Давление на грудь становилось невыносимым. Не выдержав, с брони начали отлетать держащиеся на заклёпках жетоны. Один за другим они, её трофеи с убитых авантюристов, сыпались на кладбищенскую землю, словно наконец обретая посмертный покой.
Первыми упала кучка серебряных — те, что она заполучила последними. Она чувствовала, как удушье сковывает её тело первобытным страхом. Она ненавидела костлявую руку, которая легла ей поперёк спины. Она корила себя за то, что выбрала лёгкий доспех, принеся защиту в жертву повышенной ловкости и возможности увешать себя трофейными жетонами.
Уже зная, что против старшего лича мечи бесполезны, Клементина, обезумев от ужаса, принялась месить его лицо голыми кулаками с такой силой, что причиняла боль самой себе. Но она была не в том положении, чтобы чувствовать эту боль. В отчаянии она выхватила моргенштерн и принялась колотить им, но размахнуться было негде, и всё закончилось тем, что она поранилась сама.
Несложно представить, какая судьба ей уготована. То, как жгло от удушья в груди, то, как росло давление в животе и как ломалась в объятиях лича её броня, было красноречивее всяких слов.
— Ну же, не буянь, — спокойно проговорил Айнз. — Если у меня дёрнется рука, всё закончится слишком быстро, а мы ведь этого не хотим, правда? Ты ведь никуда не торопилась, убивая их, так что и я с тобой, пожалуй, торопиться не буду.
Но Клементина утихать не желала. Она продолжала отчаянно бороться. Она отталкивала его лицо руками, скребла по оголённой кости ногтями, ломая их, впивалась в череп зубами… Но давление неумолимо росло.
Как бы она ни сопротивлялась, ничто не могло разжать стальную хватку этих смертельных объятий. Но Клементина всё равно боролась. Даже когда не получилось сделать новый вдох и в глазах начало темнеть, она изо всех сил цеплялась за жизнь…
— Пляска смерти? — негромко проговорил Айнз, но у Клементины не хватило сил даже расслышать его прощальные слова.
В следующую секунду раздалось отвратительное бульканье, и на Айнза выплеснулись рвота и прочие человеческие нечистоты. В искрах, мерцающих в его пустых глазницах, мелькнуло что-то тёмное.
Тело Клементины, так отчаянно сопротивлявшейся и пытавшейся выбраться из его хватки, теперь было способно лишь спазматически дёргаться. Но Айнз всё не отпускал, лишь стискивал руки сильнее, пока внутри неё что-то не хрустнуло громко, словно толстая ветка.
Только тогда он разжал объятия и позволил телу, конвульсии которого уже прекратились, упасть на кладбищенскую землю.
Труп Клементины шмякнулся на землю, словно набитый мусорный мешок. Её лицо было искажено в ужасающей гримасе боли и страха. Внутренности выдавило к самому горлу, словно у глубоководной рыбины, слишком резко выдернутой на поверхность.
Айнз достал Бездонный Графин и принялся смывать нечистоты льющейся через край чистой водой. Приводя себя в порядок, он вдруг обратился к Клементине, уже неспособной ему ответить:
— Кстати, совсем забыл сказать. Я крайне злопамятен.
Неуютно поводя плечами в насквозь промокшей одежде, Айнз вдруг ощутил, что к нему на полном ходу приближается нечто крупное. Глянув в сторону, откуда доносился топот, он, разумеется, увидел Хамске.
По боевому потенциалу Хамске сильно уступала что самому Айнзу, что Нарберал. Если бы он послал её в бой и она бы пострадала, это принесло бы лишь ненужные затраты, поэтому-то он и оставил Хамске ждать в сторонке, пока они с Нарберал всё не уладят. Но, по-видимому, хомячиха услышала, что звуки битвы стихли, и самовольно покинула укрытие.
На огромной хомячиной мордочке было написано искреннее беспокойство за жизнь и здоровье Айнза. Это даже слегка ударило по его самолюбию: не подумала же Хамске, что он проиграл?
Понятия не имея об эмоциях своего хозяина, хомячиха на удивление проворно подбежала к месту последнего сражения и огляделась. А затем встретилась взглядом с Айнзом.
Окрестности огласил истошный визг. Хамске плюхнулась на спину, пузом кверху, и принялась верещать:
— Тут какое-то ужасное чудовище! Хозяин! Хозяи-ин!!!
Чувствуя нечто вроде приступа охватившей всё тело слабости, Айнз потёр виски. Если подумать, он же и впрямь ещё не показывал ей свой истинный облик… Но и оставаться в таком виде долго он не мог. Айнз поглядел вдаль, на кладбищенскую стену: отсюда видно было кучку авантюристов, сражающихся с его призраками. И хотя ему хотелось верить, что вопли Хамске никто не слышал, в этом нельзя было быть уверенным.
— Перестань. Мы же не в дурацком ситкоме, — отчитал её Айнз, храня мертвенно-серьёзное выражение.
— А?.. — Хамске приоткрыла один глаз. — Этот мужественный, величественный голос… Неужели это вы, хозяин?!
— Да, да, поэтому давай потише.
— Невероятно… Ваш лик превзошёл все мои ожидания… Я знала, что вы обладаете огромным могуществом, и всё равно… О, поверьте, отныне я буду верна вам пуще прежнего!
— Ладно, ладно, ты, главное, повторяю, говори потише.
— В-вы так жестоки, хозяин! Прошу, не отмахивайтесь так запросто от моей клятвы в вечной преданности!
— Ты что, не слышала, что сказал владыка Айнз, глупое создание? — В плюшевом боку Хамске появилась вмятина, и мгновение спустя Мудрый Король Леса отправилась в полёт.
А на то место, где стояла Хамске, неторопливо приземлилась Нарберал.
— Владыка Айнз, я вынуждена поинтересоваться: а есть ли толк держать при себе столь неразумное существо? Быть может, вы позволите мне прожарить её ударом молнии?
— Нет. Её толк в том, как сказывается на нашей репутации сотрудничество с Мудрым Королём Леса. Нам приносит пользу уже то, что она жива и сопровождает нас. Но вернёмся к делу, Нарберал. У нас мало времени. Начинай собирать вещи врагов. Учитывая, что городская стража, скорее всего, потребует сдать всё обнаруженное им, надо узнать, что из всего этого представляет реальную ценность.
— Будет сделано, владыка, — Нарберал уважительно кивнула.
— Я в мавзолей. Приберитесь тут.
— Владыка, как следует поступить с трупами? — осведомилась Нарберал. — Мы заберём их в Назарик?
— Нет. Ведь в этот раз нам надо кого-то выдать властям как зачинщиков беспорядков, верно? Просто сними с них всё снаряжение.
— Будет сделано.
— Так больно… — жалобно пробормотала вернувшаяся Хамске, и Нарберал, преувеличенно вздохнув, наградила её холодным взглядом:
— Внимательнее слушай, что говорит владыка Айнз. Внимай его словам больше, чем чему-либо ещё, даже самой себе. Таков долг низшего слуги. Существа, подобные тебе, тоже попадают в эту категорию, хоть и с натяжкой, поэтому действуй согласно воле владыки. Иначе я убью тебя на месте.
Хамске содрогнулась.
— В следующий раз я накажу тебя не физически, а магией. И, как и желает владыка Айнз, ты получишь столько боли, сколько сможешь вынести, не умерев.
— Я поняла, госпожа… Только прошу, не смотрите на меня с таким страшным выражением… Но я была так потрясена новым могущественным обличием хозяина! Он великолепен, да!
Выражение лица Нарберал слегка смягчилось.
— Так и есть. Владыка Айнз и впрямь являет собой величественное зрелище. Если ты это осознаёшь, возможно, ты что-то да смыслишь в прекрасном.
— Б-благодарю! Но если это — истинная форма нашего хозяина… Значит ли это, что и у вас есть иной облик?
— Я — доппельгангер. Именно так я и изменила своё лицо. Вот, видишь? — Она сняла латную перчатку, оголяя руку, заканчивавшуюся всего тремя пальцами. Они были длиннее человеческих и походили на гусениц.
— Ого, вот оно как! Я бы и не подумала!
— Что тебя так удивляет? Раз уж ты теперь одна из низших слуг Великой подземной гробницы Назарик, не позволяй таким мелочам тебя ошарашить. Помоги-ка мне лучше обобрать все эти трупы.
— Да! Будет сделано, госпожа!
Нфирия нашёлся в мавзолее. Стоило Айнзу увидеть, в каком он состоянии, как алые искры в его глазницах потускнели.
Юноша был облачён в странные прозрачные одежды, но поразило Айнза вовсе не это. Он смотрел на лицо Нфирии. Поперёк него пролёг глубокий порез, и, судя по тёмным следам на щеках, похожим на потёки кровавых слёз, разрезано было не только лицо, но и глаза, невидимые под сомкнутыми веками… Его ослепили.
— Ну… Слепоту я, пожалуй, поправить сумею… Удобная штука — магия.
Гораздо большие опасения вызывало психическое состояние Нфирии. Он стоял, судорожно вытянувшись в струнку, и никак не отреагировал на присутствие Айнза. Даже лишённый зрения, он должен был ощутить, что перед ним кто-то стоит. Но несмотря на это, Нфирия никак не реагировал — значит, его разум находился под контролем. Вопрос в другом: что или кто именно его контролирует?
— Должно быть, вот эта штучка. — Айнз поглядел на тонкий, будто из паучьей нити сотканный венец, покоившийся на голове Нфирии. Ничего более подозрительного рядом не наблюдалось.
Он потянулся было, чтобы просто сорвать венец с Нфирии, но вовремя остановился. Нельзя просто лезть, не разобравшись, как это работает, — можно наворотить дел… Айнз повернулся к венцу и прочитал заклинание:
— «Олл Эппрэйзал Мэджик Айтем»[56].
В «Иггдрасиле» это заклинание предоставило бы информацию о создателе предмета и его функциях, и в этом мире оно работало точно так же. Или даже лучше. В сознании Айнза появились знания, которые ему никогда не предоставила бы система «Иггдрасиля».
— Корона Мудрости, значит… Понятно… Но, если брать во внимание свойства этого предмета, становится ясно, что в «Иггдрасиле» он существовать не мог. Может, это один из тех предметов, которые создать было невозможно?.. — пробормотал Айнз, разговаривая сам с собой. В голосе его слышалось еле заметное уважение — он одним махом получил столько информации… и задумался, как быть дальше.
Он взвешивал выгоду, которую мог бы ему принести вариант с возвращением в Великую подземную гробницу Назарик вместе с Нфирией — прямо в таком состоянии. Перспектива одним махом заполучить не только редкий предмет, но и редкий талант звучала весьма привлекательно.
Но эта задумчивость длилась не более мгновения.
— Раз уж я взялся за эту работу, то намеренно провалить её — всё равно что бросить тень на славное имя Айнз Ул Гоуна. Так гори ты синим пламенем: «Брейк Грэйтер Айтем»![57]
Заклинание Айнза попало прямиком в тонкий венец, и тот грациозно разлетелся на мириады крошечных искр.
Юноша резко обмяк и упал вперёд, но Айнз успел его аккуратно подхватить. Так же осторожно он уложил Нфирию на пол и осмотрел его лицо.
— Осталось только подлечить тебе глаза… Правда, лучше сделать это не здесь…
Айнз поднялся, задумчиво поглаживая костяной подбородок.
Ещё не всю нежить, что он призвал, перебили, но часть уже была уничтожена. Не может быть никаких сомнений, что подкрепления (а для него — скорее помеха) рано или поздно доберутся и сюда. А Айнзу ещё надо успеть воссоздать мечи и доспех до того, как это случится.
И ещё надо закончить обирать трупы. Почему-то такая простая вещь, как возможность полностью заграбастать всё снаряжение поверженных противников — нечто, недопустимое в «Иггдрасиле» во время рейдов на игроков, — приносила Айнзу тёмное наслаждение.
Только он собрался пойти и помочь Нарберал, как та сама объявилась на входе в мавзолей.
— Владыка Айнз?
— Да? Ты уже закончила собирать их вещи? И деньги тоже забрала?
— Да. Мне нужно с вами кое о чём посоветоваться… Вот, смотрите.
Нарберал ступила в мавзолей, протягивая странную чёрную сферу. Выглядела она совсем непримечательно — похожие камушки можно найти, сходив к ближайшей речке. С виду никакой ценности она из себя не представляла.
— И что это? — поинтересовался Айнз.
— Когда я дралась с тем плоскомордым червём, то заметила, что он оберегает вот эту вещь. Но я не знаю точно, для чего она…
— Хм… — протянул Айнз. Неигровой персонаж Нарберал не обладала таким набором заклинаний, как Айнз, а те, которыми она всё же владела, были полезны разве что в бою, поэтому-то она и не смогла самостоятельно определить ценность предмета.
Айнз использовал то же заклинание, что и ранее, — «Олл Эппрайзал Мэджик Айтем», и красные искорки его глаз разгорелись ярче.
— Что тут у нас? Камень Смерти? Разумный предмет?
Несмотря на столь громкое и помпезное название, это был не такой уж ценный предмет. Он увеличивал способность хозяина контролировать нежить и позволял некоторое количество раз на дню использовать определённые заклинания из раздела некромантии — ни одна из этих способностей Айнза особо не прельщала. Штрафом за все эти радости была способность предмета завладеть разумом носителя, но как над существами, защищёнными от воздействия контроля разума, вроде Айнза и Нарберал, так и над полулюдьми и гетероморфами Камень не имел никакой силы.
— Ерундовый предмет, на самом деле, но…
Но кое-что Айнза всё же заинтриговало. Та самая часть про «разумный предмет». Стоило Айнзу легонько ткнуть камень пальцем, словно предлагая ему сказать что-нибудь, как у него в сознании раздался голос:
«Для меня большая честь познакомиться с вами, о великий Король Смерти».
Айнз принялся внимательно рассматривать камень. Такого следовало ожидать: раз уж в этом мире есть магия и монстры, то и что-то подобное вполне может существовать. Он задумчиво вздохнул:
— Да ты и впрямь разумный предмет?.. — Он ловко перекатил камень в ладони и снова уставился на него, на сей раз с другой стороны, но не похоже, чтобы камень имел намерение заговорить с ним снова. Айнз даже замешкался на пару секунд, не понимая, в чём же дело, но потом его осенило: — Я разрешаю тебе говорить.
«Благодарю вас, о великий Король Смерти».
Этот ответ так сильно походил на пылкую преданность НПС Назарика, что Айнз даже слегка улыбнулся.
«Ваше присутствие озаряет весь этот мир аурой смерти, и я склоняю голову в уважении и восхищении».
Айнз был уверен, что выключил все навыки, связанные с аурой, так почему этот предмет настойчиво именует его Королём Смерти? Должно быть, камень просто льстил ему, почуяв в нём нежить.
— Продолжай.
«Благодарю, о величественное создание, облечённое самой смертью. Я благодарю всю смерть, существующую в этом мире, за возможность встретить вас, о великий».
Звучал камень довольно искренне, и, хотя сомнения ещё не совсем покинули его, Айнз надулся, гордо выпячивая грудь.
— И? У тебя есть что ещё сказать, кроме лести?
«Да. Я прекрасно понимаю, какая это дерзость с моей стороны, но прошу, будьте снисходительны и исполните моё пожелание».
— И какое же?
«До этого момента я считал, что моё предназначение — уничтожать сотни и тысячи людей. Но лишь теперь, встретив вас, о великий Король Смерти, я осознал своё истинное предназначение: я появился в этом мире, дабы служить вам».
Айнз задумчиво хмыкнул.
«О великий Король Смерти! Прошу, примите мою преданность. Позвольте мне стать низшим из низших ваших слуг, признайте меня своим верным подданным».
Голос этот звучал столь искренне, что Айнз не сомневался: будь у камня голова — она была бы низко склонена. Он глубоко задумался, поглаживая подбородок и прикидывая плюсы и минусы, которые может принести наличие такого слуги, а также и то, можно ли вообще ему доверять.
Вскоре он снова перевёл взгляд на камень. Если уж ставить приоритетом безопасность, его следовало бы просто уничтожить, но уничтожать ещё один предмет, не существовавший в «Иггдрасиле», казалось непростительным расточительством.
Наложив на камень несколько защитных заклинаний, он подошёл к выходу из мавзолея и позвал:
— Хамске!
— Да, чего изволите?
— Держи.
Айнз бросил камень Хамске, и та ловко его поймала.
— А что это такое, хозяин?
— Волшебный предмет. Можешь его использовать?
— Хмм… По-видимому, могу, да! Только какой же он болтливый! Буянит и требует вернуть его вам!
Нарберал шокированно смотрела на Хамске, увлечённо перекатывающую камень во рту.
— Вы правда желаете дать такой предмет новичку? — не в силах скрыть звучащее в голосе удивление, спросила она.
— Я принял меры против поисковой магии, но не могу гарантировать, что мы в полной безопасности, поэтому этот предмет побудет пока у Хамске.
— Ясно. Вы гениальны, как всегда, владыка Айнз. Всегда принимаете дальновидные решения, ни на секунду не теряя бдительности. — Нарберал кивнула, соглашаясь с решением владыки, а Хамске, в чьём защёчном мешочке теперь виднелось нечто размером с человеческий кулак, поклонилась Айнзу со всей серьёзностью, явно польщённая такой честью.
Айнз дал им приказ отступать, и его взгляд вдруг упал на собственный алый плащ. В приступе игривого настроения он ухватил его за край.
— Как закончите обирать трупы, берём Нфирию… — он пафосно взмахнул мантией, заставив её развеваться, — и возвращаемся как победители.
Айнз толкнул дверь трактира, в котором они ночевали пару дней назад. Стоило им ступить через порог, как в шумном зале харчевни воцарилась полная тишина. Десятки взглядов ощупывали Айнза и Нарберал. В этот раз никто не посмел встать у них на пути, и они беспрепятственно прошли к стоящему за стойкой хозяину.
— Т-ты… — заикаясь, едва выговорил тот. Он глядел туда же, куда и остальные гости, — на жетон, висящий у Айнза на груди.
— Комнату на двоих, — добродушно проговорил Айнз, словно посмеиваясь над замершей публикой.
Он кинул владельцу таверны несколько серебряных монет и забрал ключ. Хозяин так и не осмелился ничего сказать.
Оказавшись за порогом комнаты, Айнз наконец разогнал окутывающую его магию, вновь принимая истинный облик.
Мифриловый жетон бряцнул о «Немейского льва». Они только-только вырвались из гильдии, где их старательно вводили в курс дела насчёт вчерашнего происшествия на кладбище. Там же им впопыхах вручили жетоны.
Разумеется, именно эти жетоны произвели неизгладимое впечатление на публику в трактире. Должно быть, он просто взял и полностью растоптал все их представления о здравом смысле: парень, который буквально пару дней назад щеголял с медным жетоном, при следующей встрече оказался сразу на несколько рангов выше.
И хотя Айнзу льстила их реакция на это явление, его не отпускала лёгкая досада. Он-то надеялся получить сразу орихалковый ранг, а получил мифриловый, уровнем ниже. Как бы они, интересно, отреагировали, будь у него орихалковый жетон?..
Ну, у него ещё есть шанс узнать.
О происшествии всё ещё знало не так много народу. Однако, судя по тому, что он услышал в гильдии, его подвиг был столь невероятен, что самого Айнза на самом деле рассматривали уже как авантюриста адамантитового ранга. Официально этого не признали лишь потому, что у Айнза и Нарберал отсутствовали предыдущие достижения и о произошедшем было маловато данных, так что гильдия решила перестраховаться.
Другими словами, внутри гильдии Айнза рассматривали как авантюристов адамантитового ранга — которых, помимо Айнза, во всём королевстве существовали лишь две группы.
Без сомнения, со временем и о битве на кладбище, и о самом Айнзе — точнее, об авантюристе по имени Момон — узнает весь город. Выжившие стражники как следует об этом позаботятся.
Всё шло по плану. Айнз довольно посмеивался про себя. Дело складывалось не просто благоприятно — всё шло идеально.
Айнз поддел жетон пальцем, поигрывая им, а Нарберал вдруг заговорила с интересом:
— А как вы собираетесь поступить с теми двоими? Вроде бы вы собирались связаться с ними позже насчёт награды?
Под «теми двоими» Нарберал подразумевала Нфирию и Лиззи, двух целителей. Айнз уже решил, как ими распорядиться.
— Раз уж Лиззи поклялась, что сделает что угодно, то я попрошу её вместе с внуком отправиться в деревню Карне. Там они будут варить для меня — точнее, для Великой подземной гробницы Назарик — различные зелья.
— Но ведь мы в Назарике можем делать свои зелья, зачем же нам помощь этих червей?
— Затем, что мне нужны новые горизонты.
Нарберал явно не понимала, о чём он, и Айнз пустился в объяснения:
— Необходимо изучать новые методы изготовления зелий, которых не было в системе зельеварения «Иггдрасиля», помня, что в будущем наши запасы ингредиентов начнут иссякать. К тому же надо бы исследовать способности и силы, лежащие на стыке этого мира и «Иггдрасиля». Не исключено, что мы лет на шестьсот отстали от местных обитателей. Конечно, придётся быть начеку, чтобы наши новые зелья не просочились во внешний мир… Но, судя по тому, что я видел, об этом можно не беспокоиться.
Айнз вспомнил, в каком состоянии была Лиззи, когда он принёс домой Нфирию. Глаза Нфирии он излечил, однако психические раны оказались куда глубже, и молодой зельевар всё ещё не пришёл в сознание. Лиззи плакала навзрыд от облегчения, что её внук вернулся целым и невредимым, и, сердечно благодаря Айнза, клялась непременно выплатить обещанную награду.
— Но ими я займусь позже. Есть более важные дела.
Айнз наколдовал «Месседж», вызывая Альбедо.
Плохо, конечно, что он не связался с ней сразу же, как получил сообщение от Энтомы, а отложил на потом, но ведь он был по уши в делах — остаётся надеяться, что Альбедо его простит.
Связь установилась. И первые же слова Альбедо превзошли все его ожидания:
— Владыка Айнз, Шалтир Бладфоллен восстала против вас.
Айнз не сразу понял её. Ему понадобилось время, чтобы переварить услышанное, и когда он наконец всё осознал, то смог выговорить лишь:
— Что?..
Continual Light — «вечный свет» (англ.).
От английского Dive Massively Multiplayer Online Role Playing Game.
Неигровой персонаж (от англ. Non-Player Character) — персонаж в ролевых играх, которым управляет не игрок, а компьютер или мастер.
Create Greater Item — «создать предмет высокой категории» (англ.).
Одати, «большой меч» (яп.) — один из типов длинных японских мечей.
Апойтакарах — волшебный металл, относящийся к семейству призматических.
Rabbit Ears — «кроличьи ушки» (англ.).
Rabbit Feet — «кроличьи лапки» (англ.).
Bunny Tail — «кроличий хвостик» (англ.).
Message — «послание» (англ.).
Appraisal Magic Item — «оценка магического предмета» (англ.).
Detect Enchant — «обнаружить зачарование» (англ.).
Preservation — «сохранение» (англ.).
Wish Upon a Star — «загадать желание на звезду» (англ.).
«Гринд» (в компьютерной игре) — повторяющиеся и связанные с небольшим риском действия игроков, например, неоднократное посещение локаций со слабыми противниками и их уничтожение.
Lightning — «молния» (англ.).
Charm — «очаровать» (англ.).
Dominate — «подчинение» (англ.).
Fireball — «огненный шар» (англ.).
Reinforce Armor — «усилить доспехи» (англ.).
Twine Plant — «свивающиеся растения» (англ.).
Magic Arrow — «магическая стрела» (англ.).
Light Healing — «малое исцеление» (англ.).
Alarm — «тревога» (англ.).
Fly — «летать» (англ.).
Дакимакура — популярная в Японии подушка-обнимашка с изображением любимых персонажей.
Create Undead — «создать нежить» (англ.).
Фенрир (др.-сканд.) — огромный волк в скандинавской мифологии, сын Локи и великанши Ангрбоды.
Ицамна — одно из верховных божеств в мифологии майя.
Charm Species — «зачаровать существо» (англ.).
Blindness — «ослепление» (англ.).
В оригинале — «Дайфуку». Дословно переводится как «большое счастье»; традиционная японская сладость, выполненная в виде шарика из рисовой муки со сладкой начинкой.
Undead Army — «армия нежити» (англ.).
Locate Object — «найти объект» (англ.).
Fake Cover — «фальшивая завеса» (англ.).
Counter Detect — «контробнаружение» (англ.).
Detect Locate — «обнаружение поиска» (англ.).
Clairvoyance — «ясновидение» (англ.).
Crystal Monitor — «кристальный экран» (англ.).
Conceal Life — «скрыть жизнь» (англ.).
Twin Maximize Magic: Electrosphere — «двойное усиление магии: электросфера» (англ.).
Electric Energy Immunity — «иммунитет от электрической энергии» (англ.).
Electric Energy Protection — «защита от электрической энергии» (англ.).
Ray of Negative Energy — «луч негативной энергии» (англ.).
Reinforce Armor — «усилить доспехи» (англ.).
Lesser Strength — «малое повышение силы» (англ.).
Undead Flames — «пламя нежити» (англ.).
Shield Wall — «стена щита» (англ.).
Negative Energy Protection — «защита от негативной энергии» (англ.).
Charm Person — «зачаровать человека» (англ.).
Undead Mind — «сознание нежити» (англ.).
Acid Javelin — «кислотный дротик» (англ.).
Teleportation — «телепортация» (англ.).
Dimensional Move — «пространственный манёвр» (англ.).
Twin Maximize Magic: Chain Dragon Lightning — «двойное усиление магии: цепная драконья молния» (англ.).
All Appraisal Magic Item — «полная оценка магического предмета» (англ.).
Break Greater Item — «уничтожить предмет высокой категории» (англ.).