Азерлисийский горный хребет — это цепь гор, разделявшая империю Бахарут и королевство Ре-Эстизе. Южную оконечность хребта охватывает лес под названием Тоб, и здесь, в северной части леса, расположилось огромное озеро.

Озеро было большим, двадцать километров в поперечнике. Из-за сужения, разделявшего его на две части — верхнюю и нижнюю, формой оно напоминало перевёрнутую тыкву горлянку. Верхняя половина озера была намного глубже, поэтому там обитали крупные виды рыб, а нижняя давала приют популяциям более мелких созданий.

Вдоль южной границы озера раскинулось обширное болото, где среди топей стоят многочисленные постройки. Каждое из возвышающихся над трясиной жилищ покоится на десятке свай, заколоченных в дно. Дверь одной из хижин открылась, и её хозяин, показавшийся на пороге, выпрямился под тёплыми солнечными лучами. Это был представитель одной из рас полулюдей — людоящеров.

Людоящеры похожи на помесь рептилии с человеком. Конечности у них напоминают людские, и они даже ходят на двух ногах, но вот головы сильно отличаются. Как и другие расы полулюдей — тех же гоблинов и огров, — их считают дикими. Технологии людоящеров примитивны, и живут они соответствующе. При этом у них имеется своя культура, пусть и довольно простая.

Средний рост взрослого самца людоящера сто девяносто сантиметров, а вес превышает сотню килограммов, причём большую часть составляет не жир, а внушительные мускулы, украшающие мощную фигуру. С поясницы тянется длинный хвост, как у рептилии, помогающий держать равновесие. Ступни людоящеров в процессе эволюции стали шире, и между пальцами появились перепонки, облегчающие передвижение в воде и по болотам. По суше они ходят довольно неуклюже, но, учитывая образ жизни, им это не мешает. Тела людоящеров покрыты чешуёй грязновато-зелёного, серого и даже чёрного цвета, формой напоминающей скорее крокодилью, нежели ящеричью. Вдобавок по прочности она превосходит многие недорогие доспехи, используемые людьми. На руках у людоящеров по пять пальцев с небольшими когтями.

Этими руками они управляются со своими незатейливыми орудиями. У людоящеров практически нет доступа к железной руде, а потому самым распространённым оружием у них стали копья с наконечниками из клыков или когтей животных, а также дубины с привязанными к ним камнями.

По лазурному небу медленно ползло солнце, освещая своими лучами всё вокруг. Погода стояла великолепная: лишь одинокие облачка, словно нарисованные кистью неведомого художника, плыли куда-то. Вдалеке чётко вырисовывались высокие пики горной гряды.

У людоящеров особенно широкое поле зрения, поэтому стоявшему на пороге самцу по имени Зарюс Шаша даже не потребовалось повернуть голову, чтобы бросить взгляд на ослепительный солнечный диск. Он несколько раз моргнул, а затем, прищурив глаза, бодрым шагом спустился по лестнице. На его груди, покрытой чёрной чешуёй, виднелось высеченное клеймо — знак, который обозначал его положение в племени.

В племенах людоящеров соблюдается строгая иерархия. На самой её вершине стоит вождь племени, причём титул не является наследственным. Вождём выбирают сильнейшего представителя племени, и это происходит раз в несколько лет. Совет старейшин, который состоит из самых заслуженных пожилых людоящеров, помогает вождю руководить племенем. Ниже стоят воины, затем простые самцы, самки и, наконец, детёныши.

Разумеется, существуют и другие, выпадающие из общей иерархии, касты. Первая — это жрецы-друиды. Они играют важную роль в жизни всего племени: друиды предсказывают погоду и надвигающиеся беды, а также лечат больных с помощью магии. Вторая — это каста охотников-рейнджеров. Их первоочередная задача — ловля рыбы, но так как с этим могут помочь и простые самцы, рейнджеры прежде всего занимаются работой в лесу.

По своей природе людоящеры всеядны, но основу их рациона составляет крупная рыба — длиной хотя бы в восемьдесят сантиметров. А вот овощи и фрукты они не едят, и рейнджеры идут в лес не за пищей, а для рубки деревьев. Суша не самое безопасное место для людоящеров, поэтому в лес отправляются лишь мастера своего дела. Рейнджерам разрешается действовать по собственному усмотрению. По статусу они, естественно, находятся ниже вождя племени, поэтому обязаны повиноваться его приказам.

Таким образом, общество людоящеров является патриархальным, с ярко выраженной кастовой системой. И именно поэтому особенно удивительно, что находились такие, кто не подчинялся вождю. Их называли странниками.

При слове «странник» обычно первым делом представляется чужеземец, прибывший издалека, но здесь оно означало другое. Людоящеры живут изолированно и редко принимают гостей других рас. Но тогда кого же они так называют?

Ответ прост: тех, кто желает познать внешний мир. Людоящеры крайне редко покидают место своего рождения. Такое случалось, лишь когда им грозила большая опасность — голод. Тем не менее, пусть и нечасто, в племени появлялись особи, страстно желавшие увидеть мир, лежащий за пределами их обиталища.

Когда такие людоящеры решали покинуть племя, на их груди ставили особое клеймо. Знак того, что странник ушёл из племени и теперь находится вне власти вождя. Обратно на родину не возвращался практически никто. Погибали ли странники в дороге или находили себе новое пристанище — оставалось загадкой. И всё же находились те, кто возвращались домой, устав скитаться. Их ценили за приобретённые знания… Но, единожды вырвавшись из-под власти вождя, они становились чужеродным элементом в кастовой системе, хотя соплеменники и признавали их силу.

Того же Зарюса любили далеко не все в деревне, но при этом он пользовался огромным уважением. Кроме того, что он был странником, тому имелась и другая причина…

Когда он шагнул с последней ступеньки прямиком в болото, висящее на поясе драгоценное оружие брякнуло о чешую. Меч, мертвенно-бледное лезвие которого источало тусклый свет. Его форма была причудлива: из одной рукояти, подобно ветвям, росли сразу три клинка. Чем ближе к острию, тем тоньше они становились, сходясь в лезвия толщиной не более листа бумаги. На всех болотах не нашлось бы людоящера, который не знал бы об этом мече. Один из четырёх магических предметов — «Четырёх сокровищ», как нарекли их племена, — «Морозная боль». Именно из-за него Зарюс и пользовался большим уважением.

Людоящер намеревался посетить два места. В первое из них он прихватил заранее приготовленное угощение. Это были четыре огромные рыбины, длиной более метра каждая. Запах сырой рыбы вовсе не казался страннику неприятным, наоборот, будил аппетит. Ему так и хотелось отведать её. Несколько раз фыркнув, чтобы отогнать это желание, он неспешно пошёл по деревне «Зелёного когтя», расплёскивая ногами воду.

Мимо Зарюса, беззаботно смеясь, бежали дети, чья чешуя была ещё светло-зелёной. Заприметив угощение, они дружно остановились.

Зарюс почувствовал на себе взгляды и ребятишек постарше, наблюдавших за ним из тени домов. Нет, они смотрели не на него, а на рыбу. Дети чуть ли не слюну пускали из открытых ртов, неотрывно провожая её взглядами, даже когда владелец рыбы миновал их. Глаза детей горели, говоря о том, как они жаждут заполучить это бесподобное лакомство.

Зарюс с натянутой улыбкой шагал дальше, делая вид, что ничего не замечает. Получатель этого подарка был уже давно определён, и, к сожалению, это были не дети. Впрочем, он мог утешаться тем, что в детских взглядах не чувствовалось настоящего голода — впервые за последние несколько лет.

Провожаемый грустными глазами детей, он прошёл мимо многочисленных построек, и перед ним показалась хижина, к которой он направлялся. Здесь была самая окраина деревни, и если пройти ещё немного, то болото кончалось и начинались глубокие озёрные воды. Хижина, построенная на природной границе, была прочнее и массивнее, чем у Зарюса. А ещё она выглядела странной… словно отчего-то заваленной на один бок. Практически наполовину строение находилось под водой, но сделано это было специально.

Громко шлёпая по воде, Зарюс направился к хижине. Подойдя ближе, он услышал доносящееся изнутри нетерпеливое шипение: видимо, её обитатель учуял подарок. Из окна вдруг высунулась длинная шея с тёмно-коричневой чешуёй, которую венчала змеиная голова со зрачками цвета янтаря. Убедившись, что перед ним Зарюс, существо вытянуло шею и, ластясь, обернуло её вокруг гостя.

— Тише-тише…

Зарюс привычным движением погладил существо, и оно закрыло глаза кожистой защитной мембраной. Страннику и самому нравилось водить рукой по коже питомца.

Зверя звали Ро́роро. Зарюс подобрал его ещё совсем маленьким, и иногда казалось, что после стольких лет, проведённых вместе, они способны даже разговаривать.

— Ророро, я принёс тебе поесть. Смотри не жадничай только, ешьте вместе! — Зарюс закинул принесённую рыбу в окно, и она громко плюхнулась внутри хижины. — Я бы и рад поиграть с тобой, но надо проверить, как там рыба. До встречи!

Ророро с грустным видом потёрся об хозяина и спрятался обратно в хижину, словно поняв всё, что ему сказали. Из окна донеслось чавканье, свидетельствовавшее, что питомец принялся за угощение. Убедившись, что Ророро бодро ест рыбу и здоров, Зарюс побрёл прочь.

От хижины, где обитал питомец, он направился к дальнему от деревни берегу озера. Выйдя из воды, он молча пошёл по лесу, оглашая его громким хлюпаньем шагов. На самом деле он мог бы быстрее проплыть напрямик по воде, но у него уже вошло в привычку проверять окрестности во время прогулок. Даже Зарюсу было не по себе среди густых зарослей, в которых нависающие ветви ограничивали обзор.

Из-за деревьев показалось место, куда он направлялся, и самец наконец-то спокойно вздохнул: по пути ничего не случилось. Наклонившись под последней торчащей веткой, он выпрямился, и его глаза широко раскрылись от удивления при виде того, кого он не ожидал здесь увидеть. Это оказался людоящер с такой же тёмной чешуёй, как у самого Зарюса.

— Брат?..

— А, это ты. — Чёрный людоящер повернулся и прищурился, приветствуя его.

Это был вождь племени «Зелёного когтя», старший брат Зарюса — Шасурю Шаша. Его могучее тело дышало дикой красотой — это оно помогло людоящеру дважды подряд заполучить титул вождя. Крупный, и настолько, что даже Зарюс терялся на его фоне. На тёмной чешуе белел давний шрам, похожий на вспышку молнии среди чёрных облаков. На спине Шасурю висел двухметровый двуручный меч — тяжёлый и грубый; он был выкован из стали и зачарован, подтверждая высокий статус владельца.

Самое крупное здание во всей деревне было залом для собраний, которым пользовались лишь изредка. Вождь обладал абсолютной властью, и необходимость в созыве собрания племени появлялась нечасто, поэтому многие считали, что такое помещение вовсе не нужно. Однако в тот день в нём было непривычно оживлённо.

Внутри скопилось так много людоящеров, что даже просторный зал казался тесным. Конечно же, здесь были представители воинов, а также жрецы, охотники, старейшины и даже странник Зарюс. Все сидели на полу, скрестив ноги, и смотрели на Шасурю.

Вождь племени объявил начало собрания, и первой, кто заговорил, стала предводительница друидов. Тело пожилой самки покрывали странные белые узоры. Зарюс знал, что в них заключён некий смысл, но какой именно, ему было неведомо.

— Все помнят то облако, закрывшее небо? То была магия. Мне ведомы только два заклинания, способных управлять погодой. Первое — заклинание шестого уровня под названием «Контрол Уэзер»[2], но едва ли это было оно. Ведь заклинатели, которым по силам такое волшебство, встречаются лишь в легендах. Затем ещё одно — заклинание четвёртого уровня «Контрол Клауд»[3]. Это заклинание также могут использовать лишь сильнейшие из колдунов. Скажу вам, что будет глупо сопротивляться настолько могущественному созданию.

Сидящие позади неё остальные друиды, чья чешуя также была изрисована письменами, закивали головами, соглашаясь.

Другие людоящеры недовольно загомонили, но, в отличие от них, Зарюс хорошо понимал, какое мастерство необходимо для заклинания четвёртого уровня. Жрица задумалась, пытаясь найти подходящее объяснение для силы такого масштаба, и указала пальцем на одного из людоящеров, сидевших в зале.

— Ну ладно. Вот ты — сможешь сразиться со мной и победить?

Людоящер, в которого она ткнула, торопливо замотал головой из стороны в сторону. Он был вполне уверен, что победит, используй они лишь оружие. Но если принимать в расчёт её магию, то его шансы на победу казались ничтожными. Для воина шанс победить друида был не просто мал, но практически равнялся нулю.

— Однако даже я не могу использовать магию выше второго уровня.

— То есть этот заклинатель в два раза сильнее вас?

Услышав этот вопрос, жрица глубоко вздохнула и с сожалением покачала головой:

— Всё не так просто. Если он владеет магией четвёртого уровня, значит, с лёгкостью погубит и нашего вождя. Конечно, я не могу утверждать это наверняка, но, скорее всего, так и будет.

Людоящеры разом стихли, осознав, насколько ужасна магия четвёртого уровня. Затем по залу раскатился голос Шасурю:

— То есть, главная жрица, ты хочешь сказать, что…

— Да, я думаю, что лучше сбежать. Даже дав бой, мы вряд ли победим.

— Что ты вообще несёшь?! — зарычал, вскочив на ноги, огромный людоящер.

По размерам и мускулатуре он не уступал самому Шасурю — это был глава воинов.

— Предлагаешь бежать, не дав боя? Бросить свои дома всего лишь из-за какой-то угрозы?

— В твоей голове есть мозги или нет? Ты понимаешь, что с началом битвы будет уже поздно?! — Предводительница друидов тоже вскочила, и они смерили друг друга сердитыми взглядами. Оба были на взводе, неосознанно приняв угрожающие позы и рыча.

Ситуация накалилась до предела, когда в зале раздался бесстрастный голос:

— Достаточно.

По выражению на лицах жрицы и предводителя воинов можно было подумать, что их окатили ледяной водой. Повернувшись к Шасурю, они принесли извинения и затем уселись на свои места.

— Охотники, что вы думаете об этом?

— Мы согласны и с мнением главы воинов, и с главной жрицей, — ответил высокий худощавый людоящер. Хотя он казался тощим из-за отсутствия бугрящихся мышц, к слабакам его отнести было нельзя. — Почему бы нам не выждать, раз у нас есть время? Та нежить сказала, что придёт целое войско. Значит, им нужно будет подготовиться, построить лагерь. Давайте решим, что делать, после того как понаблюдаем за ними.

Послышались голоса ещё нескольких людоящеров: они тоже считали, что нет смысла торопиться с решением, пока нет никаких сведений о противнике.

— Старейшины?

— Мы не знаем, кого поддержать. Все мнения кажутся правильными. Оставляем решение на тебя.

— Хм… — Шасурю встретился взглядом с несколькими другими людоящерами, затем перевёл глаза на Зарюса. Тот почувствовал, что его как будто мягко подтолкнули в спину, — хотя это могло оказаться и предложением шагнуть в пропасть. Однако взгляд брата придал ему уверенности, и он поднял руку:

— Вождь, я хотел бы высказать своё мнение.

Всё внимание людоящеров сконцентрировалось на нём. Большинство ожидало от Зарюса толковых слов, но были и те, кто поглядывал косо.

— У странников нет права голоса! Будь благодарен, что тебе вообще позволили здесь присутствовать! — закричал один из старейшин. — Закрой рот…

Старейшина не успел договорить — его прервал резкий удар хвоста по полу.

— Молчать! — грозно произнёс Шасурю, и его слова сопроводило негромкое рычание, характерное для взволнованных людоящеров. Никто не смел перечить, когда вождь был таким, и в зале снова повисло напряжённое молчание.

Впрочем, старейшина снова заговорил, не обращая внимания на осуждающие взгляды.

— Постой, вождь. Неправильно делать исключение для него только потому, что он твой брат. Странники не заслуживают…

— Я сказал молчать. Ты меня не слышал?

— Гр-р…

— В совете участвуют все, кто обладает знаниями. Значит, мы должны выслушать и мнение странника.

— Как можно доверять странникам?!

— Я, вождь, позволил ему говорить. Или ты хочешь пойти против меня? — Шасурю отвернулся от притихшего старейшины и перевёл пристальный взгляд на других предводителей каст. — Старшие среди воинов, друидов и охотников, вы тоже считаете, что его не стоит слушать?

— Раз это Зарюс, его мнение будет ценно, — первым ответил глава воинов. — В племени нет воина, который не прислушался бы к владельцу «Морозной боли».

— Я согласен, надо бы его выслушать, — бодро кивнул глава охотников.

— Естественно, ему нужно дать слово. Только глупцы не слушают советов мудрых, — сказала жрица, с насмешкой глядя в сторону старейшин. Некоторые из совета обиженно посмотрели на неё, но Шасурю получил согласие трёх глав и кивнул брату, предлагая тому продолжать.

Зарюс, сидя на полу, снова заговорил:

— Между бегством и боем я бы выбрал второе.

— Грм… и в чём причина?

— Иного пути у нас нет.

На вопрос вождя полагалось отвечать подробно, однако Зарюс всем своим видом дал понять, что продолжать не собирается. Шасурю подпёр кулаком подбородок и погрузился в раздумья.

«Брат, неужели ты понял, о чём я думаю?» — пронеслось в голове у Зарюса, который изо всех сил старался не выдать мимикой свои истинные мысли.

— Но сможем ли мы победить? — задумчиво проговорила верховная жрица.

— Конечно, сможем! — выкрикнул глава воинов с такой решительностью, что многие людоящеры облегчённо вздохнули, словно он развеял их тревогу. Однако жрица лишь прикрыла глаза, а в следующую секунду прозвучало возражение Зарюса:

— Нет, сейчас мы вряд ли сможем победить.

— В каком смысле?

— Глава воинов, наш враг наверняка провёл разведку, он знает, на что мы способны. Иначе он не стал бы говорить с нами свысока. Значит, даже если мы храбро бросимся в бой, всё равно не сможем его одолеть.

«Что же теперь делать?» — отразилось на лицах всех слушателей, но прежде, чем кто-то успел задать этот резонный вопрос, Зарюс продолжил:

— Нужно нарушить планы врага… Все ли собравшиеся помнят прошлую войну?

— Да, конечно, — ответил за всех один людоящер.

Никто из находящихся здесь не был так глуп, чтобы позабыть бушевавшую несколько лет назад войну. Она была не из тех, что способна легко изгладиться из памяти.

Прежде на болотах жило семь племён: «Зелёный коготь», «Малый клык», «Колючий хвост», «Драконий клык», «Жёлтое пятно», «Острое лезвие» и «Красный глаз». Но теперь осталось лишь пять. Война, которая началась из-за скудных уловов, когда еды на всех стало не хватать, привела к тому, что два племени понесли большие потери и перестали существовать.

В поисках еды охотникам «Зелёного когтя» пришлось отправиться на поиски новых рыбных угодий, доходя вплоть до большей половины озера. Конечно, то же самое пришлось делать и другим племенам. Спустя какое-то время начались столкновения. На кону стояло пропитание для племени, поэтому никто не мог уступить. Споры переросли в драки, драки — в убийства, и события стремительно набирали обороты. В конце концов на подмогу охотникам выступили воины, и разразилась ожесточённая война.

Из семи окрестных племён в войну было вовлечено пять; затем появились и противоборствующие союзы: «Зелёный коготь», «Малый клык» и «Колючий хвост» объединились против «Жёлтого пятна» и «Острого лезвия». В боевых действиях участвовали все члены племени: сражались не только воины, но и обычные самцы и даже самки. Тройной союз во главе с племенем Зарюса полностью разбил соперников и добился победы. Выживших из вражеских племён осталось так мало, что в результате «Жёлтое пятно» и «Острое лезвие» просто исчезли. Уцелевшие людоящеры присоединились к племени «Драконьего клыка», которое не участвовало в войне.

Проблема пропитания, ставшая причиной войны, разрешилась — как бы грустно это ни звучало — за счёт резкого сокращения численности проживающих на болоте людоящеров. Рыбы стало хватать всем.

— При чём тут это?

— Вспомните слова того монстра. Он сказал, что наша деревня будет второй. Получается, что и другим поселениям он отправил подобное сообщение, так?

— О-о… — раздались голоса, по которым чувствовалось, что аргументы Зарюса заставили слушателей задуматься.

— То есть ты хочешь снова заключить союз?

— Да ни в жизнь!..

— Нет, мы должны объединиться, — уверенно настаивал странник.

— Как во время той войны?

— Может, тогда и победим?..

Людоящеры принялись перешёптываться, и постепенно разговоры переросли во всеобщее обсуждение. Собравшиеся взвешивали доводы за и против союза, и лишь вождь племени молча наблюдал за происходящим. Не в силах вытерпеть его пронзительного взгляда, Зарюс не решался прямо посмотреть в ответ.

Когда все более или менее обсудили его предложение, он продолжил:

— Хочу, чтобы вы правильно меня поняли. Я предлагаю объединиться со всеми племенами без исключения.

— Что ты сказал?.. — раздался удивлённый голос главы охотников, который вторым среди всех уяснил, что он имел в виду.

Зарюс наконец пристально посмотрел прямо на Шасурю, и оказавшиеся между ними людоящеры инстинктивно расступились.

— Вождь, я предлагаю объединиться также с «Драконьим клыком» и «Красным глазом».

Слова странника вызвали эффект разорвавшейся бомбы.

«Драконий клык» и «Красный глаз» — это два племени, которые не принимали участия в той войне и с которыми у «Зелёного когтя» не было никаких связей. «Драконий клык» принял к себе выживших из племён «Жёлтого пятна» и «Острого лезвия», поэтому часть их людоящеров наверняка ненавидела победителей. Но если договориться с ними, то объединятся все пять племён… И у них действительно может появиться шанс на победу.

— Но кто станет посланником? — вдруг спросил Шасурю, оглядев людоящеров, на лицах которых показались проблески надежды.

— Я пойду, — немедля ответил Зарюс, что не вызвало у Шасурю особого удивления. Вождь племени хорошо знал своего брата и подозревал, что тот ответит именно так.

Людоящеры сопроводили эти слова одобрительными возгласами: все понимали, что лучшего выбора не придумать. Лишь один из присутствующих не был уверен в правильности этой затеи.

— Странник в качестве посланца? — спросил Шасурю, испытующе глядя в глаза Зарюсу.

— Да, вождь. Сейчас чрезвычайная ситуация. А если они не захотят прислушаться к страннику, то нет смысла заключать с ними союз.

Зарюс решительно встретил взгляд брата. Несколько мгновений они пристально смотрели друг на друга, не отводя взглядов, но потом Шасурю печально усмехнулся. То ли он смирился, то ли осознал, что словами брата не остановить, — или же вовсе смеялся над самим собой, поскольку в глубине души тоже считал его самым подходящим кандидатом, — но смех получился грустным.

— Я дам тебе знак вождя.

Обладатель знака считался представителем вождя. Это было совсем не то, что принято вручать страннику. Несколько старейшин из совета зашевелились, словно желая что-то сказать, но Шасурю гневно посмотрел в их сторону, и они оставили своё мнение при себе.

— Благодарю тебя! — опустив голову, сказал Зарюс.

Кивнув в ответ, вождь произнёс:

— А вот посланников в другие племена я выберу лично. Для начала…

На девятом этаже Великой подземной гробницы Назарик располагались помещения самого разного назначения. Естественно, там находились личные комнаты членов гильдии и NPC. Однако кроме них на этаже имелся целый ряд прочих заведений — от просторной общественной бани и столовой до салона красоты, магазина одежды, бакалеи, а также спа, маникюрного салона и других.

Причина, по которой эти заведения — казалось бы, бессмысленные в игре — появились здесь, заключалась в том, что многим игрокам они были очень по душе, поскольку придавали гробнице образ полноценного города. Вдобавок наверняка сыграли свою роль отвратительные условия рабочих офисов, в которых приходилось вкалывать в реальном мире дизайнерам из гильдии.

Это была одна из подобных комнат.

Здесь заправлял Су-шеф Великой подземной гробницы Назарик. Обычно он демонстрировал свои умения на кухне, но в определённые дни, недели и часы перебирался в это помещение, где тщательно готовился к приходу гостей. Тусклый рассеянный свет освещал заведение, представляющее собой настоящий бар, хотя его постоянных клиентов можно было пересчитать по пальцам.

Мебели имелось немного: восемь стульев и барная стойка, позади которой на полках рядами стояли бутылки с алкоголем. Су-шеф был убеждён, что этого более чем достаточно, чтобы в тишине насладиться выпивкой. Подвластное ему пространство наполняло его удовлетворением и гордостью, словно собственный замок. Однако всего через несколько минут после появления первого за сегодня клиента он осознал, что многое зависит и от посетителей.

— Глык-глык-глык-глык, фуха-а-а! — шумно осушила бокал устроившаяся перед стойкой девушка.

Выглядя рассеянным, Су-шеф полировал стекло, раздумывая над тем, что для любителей пить залпом есть и более подходящие места. На самом деле на девятом этаже гробницы были и другие увеселительные заведения. Разве обязательно пьянствовать именно здесь?

Однако посетительница, опрокинув очередной коктейльный бокал, поставила его на барную стойку с таким грохотом, что Су-шеф едва сдержался, чтобы не скривиться от возмущения.

— Ещё! — крикнула она.

В ответ на пожелание он наполнил стакан до краёв. Налив сначала Spiritus — почти стопроцентный спирт, он добавил поверх него ликёр «Блю № 1» и вежливо подвинул клиентке.

— Коктейль называется «Слеза благородной дамы».

Название он придумал только что, но девушка об этом не знала, а заодно упустила, как бармен смешивал «коктейль», — отчего, наверное, и была тронута до глубины души.

— А-а-а, этот растекающийся синий цвет символизирует слёзы, да?

— Именно, как вы и сказали, — невозмутимо соврал владелец заведения.

Она взяла стакан, поднесла к губам и одним духом осушила. Несмотря на то что это был крепчайший алкоголь, она выпила его, не поморщившись, словно чашку кофе с молоком после ванны. Бокал снова громыхнул об стойку, как и в прошлый раз.

— Фух, кажется, меня немножко развезло…

— Так оно и бывает, если пить слишком быстро. Может, вам стоит пойти домой и отдохнуть сегодня?

— Нет, домой я не хочу…

— Вот как, — отшатнувшись от тяжёлого взгляда гостьи, Су-шеф вновь принялся полировать стекло.

«Ну что, говори уже, если что-то есть на языке! Вот потому-то меня так раздражают эти женщины. Моему заведению подходят лишь элегантные джентльмены, а не заливающие горе девки. С радостью бы запретил женщинам вход… Но нельзя. Это бы выглядело неуважительно по отношению к высшим существам. Надо же было так оступиться!..» — думал бармен, уже жалея, что сам пригласил её сюда.

Заметив издали девушку, бредущую по холлу девятого этажа с совершенно убитым видом, он посочувствовал ей и окликнул. Результат налицо. Кто бы мог подумать, что он так сильно пожалеет об этом? Но, пригласив гостью, теперь он должен был вести себя как приличествует бармену.

«Пусть даже я и подаю ей придуманные на ходу напитки!»

Набравшись смелости, он задал вопрос:

— У вас что-то случилось, госпожа Шалтир?

Он был уверен, что та только и ждала, когда её спросят, но мгновенно последовавший ответ оказался иным.

— Прости, я не хочу об этом говорить.

На его лице так и было написано: «Да какого чёрта!» Однако бармен относился к расе миконидов, поэтому она не могла распознать его гримасу и лишь принялась пальцем крутить стоящий на стойке бокал.

— Что-то я сегодня пьяна.

— Правда?..

«Да быть такого не может», — решил Су-шеф. Он мог сказать это с полной уверенностью. Алкоголь представлял собой разновидность яда, и поэтому гости, обладавшие невосприимчивостью к отраве, как Шалтир, физически не могли опьянеть. Практически все приходившие к нему посетители либо снимали предмет, дающий им иммунитет к ядам, либо же просто наслаждались атмосферой, зная, что по-настоящему упиться им не грозит.

Впрочем, Шалтир действительно была пьяна — пусть даже и не от алкоголя, а от той самой атмосферы питейного заведения.

Сквозь раздумья о том, что же делать с непростой гостьей, до него донёсся спасительный звук, словно сами небеса пришли бармену на помощь. Он посмотрел на дверь бара и легонько поклонился:

— Добро пожаловать.

— Привет, Пи́ки!

Этим прозвищем его называл самый постоянный клиент — помощник дворецкого по имени Эклер, потому что внешне Су-шеф напоминал гриб, носивший такое название.

Сейчас Эклера принёс его подручный, держа под мышкой, и, как всегда, посадил его на табурет. Ростом помощник дворецкого был не более метра, а потому и самостоятельно забраться на барный стул не мог.

Когда Су-шеф посмотрел на Шалтир, гадая, почему она не поприветствовала Эклера и его ассистента, несмотря на то что те сели прямо рядом с ней, то увидел, что она уставилась на стойку и что-то бормочет. Кажется, из неё изливался безостановочный поток извинений, адресованных Айнзу Ул Гоуну.

Эклер, вальяжно изображая постоянного клиента, сделал заказ:

— Мне как обычно.

— Слушаюсь.

Когда Су-шеф услышал «как обычно», то в его голове всплыло только одно: коктейль под названием «Назарик», для приготовления которого использовались десять видов разноцветного ликёра. Он выглядел очень красивым, но в плане вкуса всё оказалось не так замечательно. Впрочем, коктейль был популярен у постоянных посетителей, поскольку, по их мнению, соответствовал своему прекрасному названию. Возможно, таким образом они выказывали своё уважение как самой гробнице, так и её господину, но сам Су-шеф не был готов советовать его кому-то. Методом проб и ошибок он пытался придать коктейлю приятный вкус, но так и не достиг своей цели.

Привычными движениями смешав десятицветный напиток, он поставил его перед Эклером.

— Дорогая девушка, это вам.

Следующим, что услышал Су-шеф, был звук опрокидывающегося и катящегося бокала. Наверное, Эклер хотел запустить бокал по барной стойке к Шалтир, но это могло получиться либо у персонажа из манги, либо у очень ловкого человека. Такое искусство было неподвластно простому пингвину.

Лишь подобрав бокал и удостоверившись, что на нём нет сколов, Су-шеф смог спокойно выдохнуть. Затем он вытер разлившийся по стойке алкоголь и, злобно сверкая глазами, обратился к пингвину:

— Не соизволите ли больше не орудовать своим плавником? Если вам так хочется, то скажите, и я налью ваш напиток в сосуд с широким дном.

— Я приношу свои глубочайшие извинения.

Шалтир, похоже, только что заметила Эклера благодаря этой комичной ситуации и приподняла голову.

— О, уж не Эклер ли это? Сколько лет, сколько зим!

— Да, давно не виделись… Правда, мне кажется, что мы встречаемся каждый раз, как я прихожу на девятый этаж.

— Разве?

— Да. Тем не менее… Не ожидал вас здесь увидеть. Я думал, что из стражей этажей сюда приходит разве что господин Демиург. Хотя недавно они тут мирно выпивали с Коцитом.

— Ха, вот как… — Она широко раскрыла глаза, услышав про своих коллег.

— Что-то случилось? Вы выглядите такой расстроенной.

— Да в принципе ни… Хотя нет, я совершила чудовищную ошибку. Поэтому и пытаюсь залить своё горе. Что ещё остаётся такому ужасному стражу, как я?

Эклер удивился и одним лишь взглядом задал Су-шефу вопрос: «Что это с ней случилось?» Однако у того не было ответа на этот вопрос, и он лишь помотал головой. В задачу Су-шефа входило только то, чтобы гости насладились выпивкой, поэтому он решил кардинально поменять тему.

— Не желаете для смены настроения отведать яблочного сока?

Эклер и Шалтир одновременно взглянули на него с удивлением.

— Сок сделан из яблок, выращенных на шестом этаже.

Кажется, он привлёк их внимание, и они разом кивнули. Такая нормальная реакция доставляла ему самое большое удовольствие, и через пару мгновений на столе уже стояли две порции самого обыкновенного яблочного сока. Су-шеф повернулся и к ассистенту Эклера, но тот молча отказался — впрочем, как обычно. Поскольку у пингвина был клюв, Су-шеф, естественно, не забыл положить ему соломинку.

Гости разом опустошили стаканы и выразили своё мнение:

— Освежающий вкус.

— Он неплохой, но ему чего-то не хватает… может, потому что не сладкий?

— Ну, ничего не поделаешь. Я пробовал эти яблоки, но в сравнении с теми, что хранятся в Назарике, им не хватало медового вкуса.

— А на шестом этаже разве были яблони? Что-то я не припомню… — задумалась Шалтир, но внезапно что-то вспомнила и нашла правильный ответ раньше, чем его озвучил Су-шеф. — Может, это те яблоки, которые принёс господин Айнз? Я немного слышала от Альбедо насчёт плана пополнения запасов. Они проверяют, можно ли выращивать в Назарике плоды из внешнего мира.

Именно это имел в виду и Су-шеф. Кроме того, он лично получил приказ проверить, можно ли приготовить еду, которая будет улучшать способности, из различных ингредиентов, собранных во внешнем мире.

— Так и есть. Я слышал, что, если всё пройдёт удачно, предполагается развести фруктовый сад. Но сладости всё ещё не хватает, верно?

— Да нет, не настолько, чтобы было невозможно пить. Когда хочется освежиться, эти яблоки в самый раз подойдут.

— Но кто же их выращивает? Аура и Маре сейчас не в гробнице… Неужели это доверили магическим зверям?..

— Нет-нет, что вы! Этим занимается дриада, которую привёл с собой извне господин Айнз.

Реакция сидящих за стойкой оказалась различной. На физиономии Эклера было написано: «Кто это?», а Шалтир понимающе кивнула.

— Теперь ясно! Вот что он имел в виду под «нужным человеком на нужном месте». Неужели он ещё тогда всё это придумал? — задумчиво пробормотала она.

— О чём вы? Кто-то новый присоединился к Назарику? — озадаченно спросил пингвин.

Сам Эклер уже встречал дриаду, но не знал, откуда она здесь появилась, поэтому слушал Шалтир со всем вниманием.

Речь шла о дриаде, которую Айнз изначально привёл на тренировочное сражение со стражами, чтобы проверить их командную работу. Однако, видимо, у них была ещё какая-то договорённость, раз она осталась в Назарике и начала выращивать яблоки.

— Назарик постепенно меняется и становится ещё сильнее, — заметил Эклер; Шалтир и Су-шеф согласились с его словами.

Конечно, будучи лишь заместителем шеф-повара, Су-шеф не знал никаких подробностей о планах Назарика. Однако он прекрасно понимал, что Айнз Ул Гоун, последнее оставшееся с ними высшее существо, собирает всё полезное, что есть в этом мире, и продвигает свой план по возвеличиванию гробницы.

— Вот как? Значит, в будущем, возможно, появятся и другие существа, которые присоединятся к Назарику, как эта дриада… — надувшись, пробормотала Шалтир, меряя Эклера мутным взглядом. — Не нравится мне это. Не хватало ещё всяким грязным пришельцам расхаживать по месту, которое создали высшие существа…

Су-шеф был солидарен с ней. Ему становилось неприятно от одной лишь мысли, что кто-то, кроме рождённых в этом месте, заявится сюда. Однако было нечто, куда более важное, чем его мнение.

— Придётся терпеть. Ведь господин Айнз сам так решил.

Решения Айнза Ул Гоуна были непререкаемыми, и, назови он белое чёрным, оно стало бы для них именно таковым.

— Нет-нет, я вовсе и не собиралась противиться решению владыки! — в панике прокричала Шалтир, на что собеседники понимающе кивнули.

— Тогда нам стоит подать пример другим. Надо ещё больше выражать нашу преданность владыке Айнзу. Хотя, кроме вас двоих, мне кажется, никто не поднимал знамя восстания против господина.

— Действительно. Кстати, Шалтир, как насчёт такого? Я пообещаю вам высокую должность… — Эклер начал свои обычные посулы — план, который никогда не венчался успехом, но его прервал дикий вопль.

— А-а-а-а-а!

Су-шеф и Эклер посмотрели на Шалтир, которая схватилась руками за голову и что-то лихорадочно бормотала. Сквозь стоны слышалось:

— Нет-нет, я верна ему! Клянусь, что я верна…

— Но и правда, что же случилось? Она даже разговаривать нормально не может.

В ответ на недоумение Эклера Су-шеф пожал плечами, заметив лишь:

— Кто знает?

Прошло уже полдня, как Зарюс отправился в путешествие через заболоченные земли верхом на Ророро. Солнце оказалось в зените, когда странник благополучно прибыл в деревню, в которую направлялся. К счастью, по пути сюда ему не встретился враг, появления которого можно было опасаться.

Здесь, посреди болота, стояло множество построек, устройство которых было схоже с жилищами «Зелёного когтя». По периметру деревни из трясины торчали заострённые деревянные колья, направленные наружу. Они были расставлены широко, но частокол всё же был способен остановить такого крупного монстра, как Ророро. Хижин в этой деревне было меньше, чем в родном поселении Зарюса, но они выглядели намного крупнее. Поэтому с первого взгляда было бы сложно сказать, в каком поселении больше жителей.

Над одним из зданий на ветру развевался флаг с символом «Красного глаза». Эта деревня была первым пунктом в списке Зарюса. Бегло оглядев окрестности, он удовлетворённо вздохнул. Ему здорово повезло, что поселение осталось на том же месте, что и раньше. Странник опасался, что это племя могло мигрировать в другую часть болота из-за войны, и тогда ему пришлось бы начинать поиски с нуля.

Он обернулся в том направлении, откуда пришёл и где вдалеке располагалась его собственная деревня. Должно быть, родное племя сейчас в страшной спешке вело приготовления к обороне. С уходом из деревни он всё больше переживал за неё, но догадывался, что вероятность нападения на селение именно сейчас практически равнялась нулю. Подтверждением было и то, что Зарюс благополучно добрался до соседей. Неужели высшее существо, о котором говорил монстр, могло быть таким неосмотрительным? Или же оно просчитало даже действия Зарюса? Всё это оставалось неизвестным, но враг пока не нарушил обещание и не мешал их подготовке к войне. Впрочем, даже если бы он попытался, странник собирался делать то, что считал правильным.

Зарюс слез с Ророро и немного размял спину, закостеневшую от долгой поездки на верном питомце. Мышцы наполнились приятным теплом. Он приказал гидре ждать на месте, а сам достал из мешка за спиной сушёную рыбину и дал сразу и за завтрак, и за обед. На самом деле Зарюс мог бы велеть тому самостоятельно поискать себе добычу, но побоялся, что Ророро опустошит рыболовные угодья «Красного глаза», поэтому и решил ограничиться сушёной рыбой.

Все четыре головы гидры потёрлись о хозяина, и Зарюс, оставив питомца, двинулся к деревне. Если бы он взял Ророро, то к нему наверняка никто бы не вышел из-за страха перед монстром. Будучи посланцем, он не хотел давить на предполагаемых союзников слишком сильно, поэтому зашагал к воротам, громко плеская по воде.

В поле зрения попали несколько воинов-людоящеров из «Красного глаза», стороживших ограду. Вооружены они были так же, как и воины «Зелёного когтя»: на них не имелось доспехов, а в руках виднелись деревянные копья с наконечниками из заточенных костей. Некоторые людоящеры держали ремни, похожие на пращи, но Зарюс решил, что атаковать сразу они не станут, поскольку не зарядили в них камни.

Он медленно, чтобы случайно не спровоцировать стражу, прошёл вдоль частокола и наконец добрался до входных ворот, где повернулся к людоящерам, охранявшим вход и следившим за обстановкой, и во весь голос объявил:

— Меня зовут Зарюс Шаша, я из племени «Зелёного когтя»! Мне нужно поговорить с вождём вашего племени!

Вскоре — спустя не так уж много, но и не так уж мало времени — появился пожилой людоящер с узловатым посохом. За ним следом шли пятеро крепких телохранителей. Как и у главной жрицы «Зелёного когтя», тело этого людоящера было изрисовано таинственными белыми символами.

«Наверное, это главный друид, — подумал Зарюс, приняв гордую и величественную позу. — Но сейчас мы равны. Мне ни за что нельзя склонять голову перед ними».

Даже когда взгляд друида скользнул по клейму на груди, Зарюс продолжал стоять неподвижно и лишь повторил:

— Зарюс Шаша из «Зелёного когтя» пришёл поговорить о важном деле.

— Не скажу, что мы рады тебя видеть, но хранитель единства племени желает встретиться с тобой. Следуй за мной.

Зарюс немного растерялся от такого странного приветствия. Его смутил титул людоящера, с которым он должен был встретиться. К тому же они не потребовали никаких доказательств, что он действительно тот, кем представился. Однако если бы Зарюс сказал что-то не то и разозлил местных правителей, то мог бы испортить всё дело, поэтому он молча последовал за друидом.

Хижина, к которой его привели, была сработана очень искусно. По размеру она оказалась в два раза больше, чем дом самого Шасурю, а на стенах были начертаны узоры диковинной привозной краской. Всё это указывало на высокий статус живущего здесь. Зарюсу стало интересно, почему по периметру здания не оказалось ни одного окна, а лишь многочисленные маленькие отверстия для циркуляции воздуха. Все людоящеры, и сам он в том числе, прекрасно видели в темноте, однако никому не нравилось жить без света. Тогда почему важное лицо живёт в таком тёмном помещении? Зарюс задумался над этим вопросом, но рядом не нашлось никого, кто мог бы дать ответ. Войдя в хижину, он глянул через плечо. За спиной уже не было приведшего его сюда жреца и пятерых стражей. Поначалу, когда он услышал, что проводники не станут сопровождать его внутрь, это показалось ему довольно опрометчивым с их стороны — настолько, что он даже переспросил.

Однако когда он узнал, что так пожелал их лидер — замещающий вождя, уважение Зарюса к тому, кто ждал его внутри хижины, стало ещё больше. Несмотря на данное брату обещание, он не надеялся вернуться домой целым и невредимым, и его не слишком впечатлил вооружённый конвой, — так просто его было не запугать. С другой стороны, его мучил вопрос: что, если они так ловко прочитали его намерения и специально ведут себя столь открыто?..

«Возможно, они поднаторели в переговорах, и тогда с ними будет трудно…» — подумал Зарюс.

Проигнорировав взгляды наблюдающих издали людоящеров, он шагнул прямо к двери и громким голосом произнёс:

— Я Зарюс Шаша из племени «Зелёного когтя»! Мне сказали, что здесь находится тот, кто хранит единство племени! С вашего позволения я вхожу!

Негромкий, хрипловатый женский голос дал разрешение войти. Не колеблясь, Зарюс с силой распахнул створки. Как он и ожидал, внутри было очень темно. Войдя с ярко освещённой улицы, ему пришлось поморгать, чтобы приспособить глаза, — даже несмотря на способность видеть во тьме. В хижине витал острый запах лечебных трав, как бывает в жилищах пожилых самок, и Зарюсу показалось, что он будет иметь дело со старушкой, но его ожидания совершенно не оправдались.

— Добро пожаловать, — поприветствовал его голос из темноты. Из-за двери он звучал старше, но теперь можно было с уверенностью сказать, что говорила молодая самка. Наконец глаза Зарюса привыкли к темноте, и он различил фигуру хозяйки. Первое слово, которое пришло на ум, было «белая».

Действительно, её чешуя оказалась девственно белой, как снег, а круглые алые глаза сияли подобно рубинам. Стройные конечности создавали ощущение женственности. Всё её тело покрывали тёмно-красные узоры. Они означали, что самка была уже взрослой, владела несколькими видами магии, а также то, что она незамужняя.

Каково это — оказаться проткнутым копьём? Зарюсу было знакомо это ощущение. Сначала тело мгновенно пронизывает жар, словно от раскалённого железа, а потом оно начинает пульсировать от боли в такт сердцебиению. Именно это и испытал странник в данное мгновение. Ему не было больно, но это ощущение… Он замер на месте, не в силах вымолвить ни слова.

Кажется, она неправильно поняла его молчание, и на её лице появилась невесёлая улыбка.

— Видимо, даже обладателю одного из «Четырёх сокровищ», «Морозной боли», мой облик кажется странным?

Альбиносы в природе рождались весьма редко и чаще не выживали из-за своей необычной внешности. Даже у людоящеров, которых нельзя было отнести к полным дикарям, имелись по отношению к ним стойкие предрассудки. Они не оставляли в живых младенцев со слабым зрением и чувствительностью к дневному свету, убивая их сразу после рождения, и до взросления доживали единицы. Обычные людоящеры считали альбиносов бесполезными выродками. Когда-то их вообще рассматривали как один из видов монстров. Видимо, самка имела в виду эти предрассудки, однако конкретно к Зарюсу они не имели никакого отношения.

— Что-то не так? — с опаской, словно ожидая подвоха, спросила она у самца, который так и замер у двери неподвижно.

Не ответив на её вопрос, он издал высокий вибрирующий рык. Когда самка услышала его, она распахнула глаза и даже слегка приоткрыла пасть с выражением удивления, замешательства и стыда одновременно. И немудрено: ведь это был так называемый брачный зов. Зарюс наконец-то пришёл в себя и понял, что невольно натворил. Человек бы на его месте покраснел, но людоящер вместо этого принялся усиленно колотить хвостом об пол — так сильно, что тот едва не провалился.

— Э-э-э, вы неправильно поняли!.. То есть нет, не неправильно, всё не так, ну…

Возможно, именно шок и паника Зарюса успокоили собеседницу. Она неловко улыбнулась, легонько клацнув зубами, и обратилась к нему:

— Успокойтесь, пожалуйста. Если будете так буянить, то разнесёте мой дом.

— А, извините!.. — Виновато склонив голову, он шагнул вперёд.

Кажется, хозяйка уже взяла себя в руки, о чём можно было судить по неподвижно лежащему хвосту, но самый его кончик продолжал дёргаться, предательски выдавая сдерживаемое волнение.

— Пожалуйста, присаживайтесь сюда.

— С удовольствием!

Послушно усевшись на указанное место, где лежала сплетённая из тростника подушка, гость представился:

— Приятно познакомиться. Меня зовут Зарюс Шаша, я из племени «Зелёного когтя».

— Благодарю за вежливые слова. Меня зовут Круш Лулу, и я исполняю обязанности вождя племени «Красного глаза».

Назвав свои имена, они замерли, не отрывая глаз друг от друга, словно оценивая собеседника. Недолгое молчание повисло в хижине, но так не могло продолжаться вечно. Сейчас Зарюс выступал в роли гостя, поэтому Круш, как хозяйка, должна была начать разговор первой.

— Для начала, уважаемый посланник, я скажу, что нам нет нужды соблюдать все формальности. Мне хотелось бы говорить с открытым сердцем, поэтому будем обращаться на ты.

Слова прозвучали искренне, и Зарюс кивнул в ответ.

— Благодарю. Я не привыкла разговаривать так официально, — сказала Круш. — Тогда продолжим. Можно узнать причину, по которой ты явился ко мне?

Хотя хозяйка и задала вопрос, в общих чертах она уже представляла, что он скажет.

Сначала посреди деревни ни с того ни с сего объявилась нежить. Вдобавок некто использовал магию четвёртого уровня «Контрол Клауд»… И сразу после этого у дверей появляется самец, которого в другом племени зовут настоящим героем. Естественно, на ум ей приходил лишь один ответ. Но все предположения насчёт того, что же скажет Зарюс, вмиг оказались разрушены.

— Выходи за меня.

— А?.. А-а-а?! — Круш прекрасно расслышала его слова, но попросту не могла поверить своим ушам.

— Нет, конечно, я пришёл к тебе совсем не с такой целью! — заторопился Зарюс. — Да, сначала надо бы обсудить главное дело — но я не могу заставить молчать моё сердце, даже если ты станешь смеяться надо мной и называть глупцом!

— А… э-э-э… а-а-а… — Слова, которых она никогда доселе не слышала и не надеялась услышать, закружили её сознание, словно ураган, и Круш никак не могла собраться с мыслями.

Нервно улыбнувшись, Зарюс продолжал:

— Прости! Я не хотел вылезать с этим так неожиданно. Ситуация серьёзная, а я… Можешь ответить когда-нибудь потом.

— У… угу… — Ей кое-как удалось собраться с мыслями — или же, скорее, перезапустить их заново. Круш уселась поровнее, пытаясь выглядеть невозмутимой, но тут же снова вспомнила неожиданные слова Зарюса и покраснела под его пристальным взглядом. Не в силах отвести глаз от сидящего перед ней самца, Круш не понимала, почему он выглядит таким спокойным.

«Он ведь попросил меня о таком, а сам сидит как ни в чём не бывало… Он так часто ухаживает за дамами? Или же привык говорить подобные вещи… Хотя он правда очень привлекательный… А-а-а! О чём ты вообще думаешь! Это его хитрый план, да, именно так!.. Он намерен обвести меня вокруг пальца. Да и кто бы стал за мной у-ухаживать?!»

Совершенно потеряв голову оттого, что на неё впервые посмотрели как на самку, она даже не заметила слегка дёргающийся кончик хвоста Зарюса, свидетельствующий, что сидящий перед ней самец, собрав всю силу воли, пытается удержаться, чтобы не закричать о своих чувствах во весь голос. Снова повисло молчание. Им обоим остро требовалась пауза, чтобы остудить головы, идущие кругом от волнения.

Когда наконец прошло достаточно времени, Круш решила, что пора вернуться к изначальному разговору, и собралась снова спросить, по какой причине он пришёл в деревню, — и опять вспомнила его слова.

«Но как же мне теперь спрашивать?!»

Хвост Круш ещё раз стукнул по полу, и Зарюс вздрогнул, словно она ударила его самого. Снова принявшись переживать из-за собственной невежливости, Круш вспомнила, что перед ней не просто странник. Ведь он отправился в эти земли в качестве представителя своего племени; к тому же он не из обычных людоящеров, а герой, который владеет «Морозной болью». Обращаться с такой персоной подобным образом просто непозволительно.

«Но ты же сам виноват! Сказал бы уже хоть слово!»

Зарюсу было стыдно за свои опрометчивые действия, поэтому он молчал, чтобы Круш не заметила, чего ему стоит удержать чувства, рвущиеся из груди. Пауза затянулась, и Круш, собравшись с силами, наконец решила сменить тему разговора.

— Настоящего героя не пугает даже мой облик? — с болезненной усмешкой начала она.

Выражение Зарюса можно было расценить лишь как «Что ты такое говоришь?» — и в её голове немедленно возник ответный вопрос: «О чём он вообще думает?!»

— Я спросила, не пугает ли тебя моя белая кожа?

— Как снег, покрывающий горы…

— Что?..

— Обворожительный цвет.

Естественно, ей никогда не говорили ничего подобного — с самого рождения.

«Ч-ч-что такое н-несёт… э-этот… э-этот самец?!»

Не выдержав внутреннего давления, вулкан его чувств в один момент взорвался, заставив забыть обо всём. Протянув руку к пребывающей в полном смятении Круш, Зарюс легонько провёл пальцами по её коже. Слегка прохладные, гладкие и красивые чешуйки вызывали желание гладить и гладить.

— Гр-р!.. — Вырвавшийся изо рта Круш вскрик, на первый взгляд угрожающий, таковым вовсе не являлся. Но зато он помог прийти в себя обоим людоящерам.

Когда они одновременно осознали, что невольно сделал он и что случилось с ней, обоих затрясло.

«Почему он прикоснулся ко мне?!»

«Зачем я касался её?!»

Вопросы рождали нетерпеливое желание получить ответ, в свою очередь усиливая смятение. В результате два хвоста начали нервно стучать по полу, причём с такой силой, что затряслась вся хижина. Осмелившись взглянуть друг на друга и вдруг увидев, что происходит с их хвостами, они мгновенно замерли, словно время остановилось.

Взаимное молчание продолжалось, никто не мог подобрать слов. Атмосфера сгустилась, становясь всё тяжелей, — или же стоило назвать её напряжённой? Не в силах прервать молчания, они лишь украдкой бросали взгляды друг на друга. Наконец, собрав в сердце всю свою храбрость, Круш задала Зарюсу вопрос, меряя его пристальным взглядом, способным распознать любую ложь:

— Почему… так внезапно?.. — Ей не очень хорошо удалось выразить свои мысли, но, похоже, Зарюс всё понял и сразу же ответил без капли сомнения:

— Это любовь с первого взгляда. К тому же я могу погибнуть в предстоящем сражении, вот и сказал, чтобы на душе не осталось сожалений.

Прямые и честные — до глупости — слова Зарюса поставили Круш в тупик, но она выделила из них то, что укололо сильнее всего.

— Неужели владелец «Морозной боли» уже приготовился умереть?..

— Нам неизвестна численность врага. Нельзя питать пустых надежд… Вы же видели монстра, который принёс весть. Чудовище, явившееся в мою деревню, приняло такое обличье… — Зарюс описал ей ту нежить, и Круш утвердительно кивнула:

— Да, мы видели того же самого монстра.

— Ты знаешь, что это такое?

— Нет, никто из племени, включая меня, не знает, что это было.

— Вот как. Я как-то натыкался на подобного монстра… — На этой фразе он остановился, чтобы посмотреть на реакцию Круш. — …и просто сбежал от него.

— Почему?

— Я бы не смог победить. Даже если бы повезло, искалечился бы до полусмерти.

Осознав, насколько опасным было явившееся с посланием чудовище, Круш порадовалась, что остановила воинов, собравшихся напасть на него.

— Этот монстр издаёт крик, который помрачает мысли. Хуже того, у него нет физического тела, поэтому рубить его оружием, на которое не наложена магия, бессмысленно. Даже если нас будет намного больше, мы не победим его.

— Среди заклинаний друидов есть такие, которые можно временно наложить на меч…

— А есть заклинание, способное защитить от психической атаки?

— Повысить сопротивляемость возможно, но защитить всех нам явно не хватит сил.

— Ясно… Такое под силу всем друидам?

— На простое усиление способны почти все друиды. Однако только я в этом племени могу защитить от страха. — Сказав это, Круш заметила, что дыхание Зарюса взволнованно участилось. Похоже, он осознал, что её титул был дан ей не за красоту. Да, самка по имени Круш Лулу не просто превосходно владела магией — её сила, возможно, превышала силу любого иного жреца людоящеров.

— Каков черёд «Красного глаза» на уничтожение?

— Этот монстр сказал, что мы четвёртые.

— Понятно… И что в итоге вы решили делать?

Повисло молчание.

Круш размышляла о том, есть ли смысл разговаривать об этом. Племя «Зелёного когтя» определённо решило сражаться. Зарюс наверняка пришёл, чтобы предложить им биться вместе и заключить союз. Но что будет выгоднее «Красному глазу»? Её племя с самого начало не хотело этого делать, поскольку, по мнению собрания «Красного глаза», единственным выходом оставалось бегство. Сражаться с противником, использовавшим магию четвёртого уровня, — чистое безумие. Если даже его прислужник оказывается настолько страшным, то нужно просто спасаться. Однако могла ли она сказать такое напрямую? Пока жрица старалась справиться с водоворотом мыслей, Зарюс опустил глаза и заговорил — словно сам с собой:

— Я честно расскажу, что у меня на уме.

«О чём он?» — подумала Круш, пристально глядя на гостя.

— Опасаться стоит того, что случится после бегства.

Казалось, она не поняла, что он имел в виду, поэтому Зарюс отстранённо пояснил:

— Если вы бросите обжитые места и переселитесь куда-то, думаешь, сможете жить как раньше?

— Нет… Скорее всего, там будет намного труднее.

В том случае, если они покинут деревню и начнут строить с нуля новое пристанище, им придётся бороться за существование, поставив на кон жизнь всего племени, причём в совершенно новых условиях. Изначально людоящеры не были властителями этих болот; чтобы заполучить эти земли, потребовались многие годы. Их раса не смогла бы запросто начать жизнь с чистого листа на незнакомом месте.

— Возможно, что и там пропитания на всех не хватит.

— Да, действительно, — с сомнением ответила она, не понимая, к чему ведёт Зарюс.

— Тогда скажи, что случится, если решат сбежать все пять окрестных племён?

— Т-тогда!.. — Когда Круш осознала истинный смысл его слов, у неё перехватило дыхание.

Хоть озеро и огромное, может случиться так, что два племени выберут одно и то же место для переселения. Тогда вместе с элементарной борьбой за выживание начнётся схватка за рыбу — главный продукт питания людоящеров. Всё получится почти так же, как в прошлую войну.

— Неужели… но тогда… значит, сражение, в котором мы едва ли победим…

— Именно. Оно нужно и затем, чтобы сократить число ртов во всех племенах.

— Так вот зачем!..

Вот по какой причине он намеревался собрать армию и сражаться, даже понимая, что они, скорее всего, проиграют! Но это поражение сильно снизит численность людоящеров. Мысль о том, что придётся отправить в безнадёжный бой воинов, охотников и друидов, лучше всех способных бороться за выживание, совершенно ей не нравилась, но в ней заключался глубокий смысл. В самом деле, если судить в долгосрочной перспективе, то, наверное, будет правильнее пожертвовать ими. Если уменьшится число ртов, то можно будет выжить и с меньшим количеством еды. В таком случае, возможно, остатки племён смогут сосуществовать. Но эта мысль вызвала такое внутреннее сопротивление, что Круш принялась отчаянно подыскивать аргументы против неё.

— То есть ты предлагаешь начать новую жизнь с меньшим числом соплеменников, хотя новое место тоже может оказаться опасным?

— Скажи мне кое-что. Представь, что племенам удалось заново обустроиться. Но что выйдет, если вдруг рыбы станет слишком мало? Что, всеми пятью племенами пойдём резать друг другу глотки?

— Но ведь может случиться, что рыбы будет предостаточно!

— А если нет?

Хладнокровный вопрос поставил её в тупик.

Зарюс планировал, исходя из самого худшего расклада, а Круш думала оптимистично. Если следовать её плану, то в случае, если всё обернётся плохо, произойдёт настоящая трагедия — в отличие от плана Зарюса. Кроме того, даже если число взрослых людоящеров сильно сократится в результате поражения, их смерть окажется достойной: они погибнут ради общего блага.

— Если ты сейчас откажешься, тогда моё племя пойдёт войной на твоё.

Услышав мрачный голос Зарюса, Круш содрогнулась от ужаса.

Он заявлял, что не позволит племени «Красного глаза» уйти в другое место, сохранив свою численность. Это решение было вполне понятным. У племён, которые намеревались противостоять агрессору и рисковали понести большие потери, оставался единственный способ не быть истреблёнными на новом месте племенем «Красного глаза», которое, сбежав без сопротивления, сохранило бы свою боевую мощь. Такой ход мыслей был естественным, когда речь касалась выживания вверенного тебе племени. Окажись Круш на его месте, она, наверное, поступила бы так же.

— Я считаю, что если мы заключим союз, то, даже потерпев поражение, вряд ли устроим междоусобицы между племенами на новом месте.

Круш не поняла, что он имел в виду, и на её лице возникло искреннее удивление. Тогда Зарюс решил изложить свои истинные намерения более понятным языком:

— Мы заставим всех людоящеров относиться друг к другу по-товарищески. Мы дадим им понять, что мы не разные племена, а братья, сражавшиеся плечом к плечу.

«Так вот о чём он…»

Если все племена вместе прольют кровь на войне, то даже во время голода дело не дойдёт до междоусобицы. Однако её всё равно одолевали сомнения: печальный опыт прошлого не позволял так сразу забыть его. Опустив взгляд и замолчав, жрица с головой ушла в размышления, а Зарюс, решив, что она не доверяет ему, задал вопрос:

— А как твоё племя пережило те тяжёлые времена?

Круш, вздрогнув, словно её ткнули иглой, невольно вскинула голову. Но удивлённое выражение лица гостя подсказало ей: «А-а-а, он спрашивает, потому что действительно ничего не знает…»

За тот небольшой промежуток времени, что они провели вместе, Круш в общих чертах поняла характер Зарюса. Интуиция подсказывала, что в этом вопросе не было никакого злого умысла или угрозы против её племени. Взгляд жрицы стал острым — казалось, что она сейчас просверлит его насквозь. Это выглядело угрожающе, и, не понимая, почему она смотрит так пристально, он неловко заёрзал — но она не отвела взгляда.

— Ты правда хочешь это узнать? — произнесла Круш незнакомым голосом, полным боли и ненависти к самой себе.

Изменение было столь разительным, что Зарюсу показалось, что с ним говорит совершенно другая самка. Однако он не имел права отступить, ведь её ответ мог спасти всех их.

— Расскажи мне. Вы выжили благодаря силе друидов? Существует какая-то особая магия? Или, может быть, дело не в магии… — На этом предположении Зарюс остановился сам.

Если бы действительно существовал волшебный способ спастись от беды, Круш не стала бы говорить о нём с такой горечью в голосе. Словно прочтя его мысли, она глухо ответила:

— Верно, никакого чудесного спасения не существует. — Секунду помолчав, жрица болезненно усмехнулась и продолжила: — Мы жрали собственных соплеменников… обгладывали тела павших друзей.

Её ответ так шокировал Зарюса, что он не мог вымолвить ни слова. Убийство слабых особей для уменьшения числа голодных ртов не находилось под запретом, однако каннибализм являлся грязным и низким поступком, самым ужасным нарушением табу. В голове странника закружились испуганные мысли: «Зачем она рассказала мне об этом? Зачем Круш поведала гостю из другого племени о том, что должна хранить в секрете до конца своих дней? Или она не собирается отпустить меня живым?.. Нет, не может быть. Я совершенно не чувствую угрозы от неё».

Для самой Круш также оставалось загадкой, почему она решила признаться. Было абсолютно понятно, как сильно их станут презирать другие племена после того, как эта история всплывёт. Но тогда почему же?..

С языка, словно уже не повинуясь хозяйке, продолжали срываться слова, раскрывая грязную тайну:

— В то время, когда другие племена начали драться, дела у нас обстояли очень худо, мы тоже голодали. Однако мы не вступили в битву, поскольку тогда в «Красном глазе» было больше друидов, чем воинов. Они создавали еду с помощью магии. — Круш говорила отстранённо, будто в трансе. — Но искусственной пищи не хватало на всё племя. Нам оставалось лишь медленно угасать, и впереди ждала верная смерть. Всё к ней и шло, пока в один день вождь не принёс еду — ярко-красное мясо.

«Возможно, я просто хотела, чтобы кто-нибудь выслушал… о моих прегрешениях». При этой мысли она скрипнула зубами.

Как ни странно, сидящий перед ней самец спокойно слушал. Может быть, он и испытывал отвращение, но никак не показывал его, и она была безмерно благодарна за эту сдержанность.

— Все, так или иначе, понимали, что это было за мясо. Тогда вождь придумал очень строгий свод правил, и семьи, нарушавшие его, выгоняли прочь. И всегда после очередного изгнания вождь откуда-то приносил мясо. Но все ели его, опустив глаза, — чтобы просто выжить. Однако это не могло продолжаться слишком долго. В какой-то момент скопившееся недовольство разом вырвалось, и начался бунт. — Круш закрыла глаза, вспоминая бывшего вождя племени. — Я тоже ела… На всех нас лежит вина, потому что, даже зная всю правду, мы ели. По правде, когда я сейчас вспоминаю о том, что творилось тогда, это кажется какой-то злой шуткой.

Закончив своё признание, Круш посмотрела прямо на Зарюса. Не увидев в его спокойных глазах отвращения, она удивилась радости, вспыхнувшей в груди. Но отчего она возникла?.. Понемногу жрица и сама начала понимать, каков ответ на этот вопрос.

— Пожалуйста, взгляни на меня. В племени «Красного глаза» время от времени рождаются подобные мне. И все они обладают выдающимся талантом в каком-то деле. В моём случае это сила друида. Альбиносы имеют влияние, уступающее лишь авторитету главы племени, и я подняла восстание против тогдашнего вождя. Деревня разделилась на два лагеря, но людоящеров на моей стороне было больше, поэтому мы смогли вырвать победу.

— И в конце концов племя поредело, отчего еды стало хватать на всех, да?

— Да, именно так… В результате нам удалось выжить. Когда вспыхнуло восстание, вождь до последнего не хотел сдаваться и умер от бесчисленных ран. А перед тем, как ему нанесли последний удар, он улыбнулся мне… — Она мучительно, по капле, выдавливала из себя слова.

С тех пор как она убила старого вождя, вина постоянно тяготила её сердце, и лишь теперь Круш наконец-то смогла выговориться. Она поведала Зарюсу о том, о чём не могла поговорить с соплеменниками, которые верили в неё и сражались с ней плечом к плечу. Теперь жрица уже не способна была замолчать; слова рвались наружу, словно вода из переполненной чаши.

— Так не улыбаются врагу! В его улыбке не было ни ненависти, ни зависти, ни проклятий — ничего. Искренняя, счастливая улыбка! А вдруг вождь был на самом деле прав?! Вдруг он действовал, понимая, что получится дальше, а мы, мы… действовали из каких-то дурацких идеалов и просто выплёскивали раздражение и ненависть? Я не могу выгнать эти мысли из головы… Как только был убит людоящер, считавшийся источником всех наших бед, племя объединилось снова. Притом нас стало меньше, и голод тоже отступил!

Произнеся эти слова, она не выдержала. Тяжесть, скопившаяся на сердце Круш, была огромной, ведь она, как замещающая вождя, несла на сердце грехи прошлого, не имея возможности ни с кем поделиться. Прорвавшиеся чувства поглотили её с головой, словно бурный поток, и она уже не могла даже внятно говорить. Круш скорчилась, сотрясаясь от рыданий, хотя из-за особенностей организма людоящеров слёз выходило очень мало.

Она казалась такой хрупкой. Для существ, живущих по законам дикой природы, слабость непростительна. Естественно, для детей, находящихся под защитой взрослых, делались поблажки, но и для самок, и для самцов людоящеров самым главным считалась сила. С этой точки зрения находящуюся перед ним самку можно было лишь порицать, ведь предводителю племени нельзя показывать свою слабость перед иноплеменником, тем более если тот повстречался впервые в жизни.

Однако родившееся в сердце Зарюса чувство было совершенно другим. Возможно, он видел в ней красивую самку. Но ещё больше она казалась ему воином. Раненым, задыхающимся, страдающим, но, невзирая на это, идущим вперёд воином. Слабость, которую она показала, не делала её хуже. Да и можно ли назвать слабым того, кто из последних сил поднимается с земли и пытается идти дальше?

Зарюс пододвинулся к Круш и нежно обнял её за плечи:

— Мы не всезнающи и не всесильны. Мы можем решать, как поступить, — но лишь в рамках конкретных обстоятельств. Будь я на твоём месте, возможно, сделал бы то же самое. Но я не хочу утешать тебя. Разве есть в этом мире единственно верный ответ? Остаётся лишь идти дальше, неся на себе раны, терзаясь сожалениями и страдая. И тебе тоже — так я думаю.

Они чувствовали тепло тел друг друга, ощущая едва заметное биение. Стук двух сердец зазвучал в унисон, выравнивая ритм и соединяясь, словно они стали одним целым.

Это было странное ощущение. Зарюс вдруг понял, что никогда прежде не чувствовал ничего подобного. Он не испытывал такого, прикасаясь к другим людоящерам.

«Неужели это потому, что я обнимаю именно Круш Лулу?»

Через какое-то время Круш смущённо отодвинулась от Зарюса. Он почувствовал сожаление, что она покидает его объятия, но не осмелился сказать этого вслух.

— Я показала себя с неприглядной стороны… теперь ты меня презираешь?

— Тут нет ничего неприглядного! Неужто я выгляжу глупцом, который подумает так о той, кто шла вперёд, невзирая на страдания и раны?.. Ты прекрасна!

— Э-э?! Что?! — Белый хвост задёргался и застучал по полу. — Ой!..

Зарюс не понял, что имела в виду запаниковавшая Круш, и спросил о другом:

— Кстати, скажи, а «Красный глаз» не разводит рыбу?

— «Разводит»?..

— Да. Вы не выращиваете рыбу собственными силами?

— Нет, таким мы не занимаемся. Ведь рыба — это дар природы.

Насколько знал Зарюс, ни одно из пяти племён, кроме его собственного, не владело искусством разведения рыбы. Видимо, им было незнакомо представление о том, что можно собственным руками увеличить количество пищи.

— Да, это подход жрецов… точнее, друидов. Но разве нельзя ему изменить? Можно выращивать рыбу для пропитания. И в моём племени со мной согласились.

Круш молча кивнула, и он продолжил:

— Тогда давай я научу тебя этому ремеслу. Самое важное — корм, который ты задаёшь рыбе. Хорошо идут плоды, которые друиды создают с помощью магии. На них молодь растёт намного быстрее.

— Ты уверен, что стоит мне об этом рассказывать?

— Разумеется. Зачем скрывать? Ведь так можно спасти наши племена.

Жрица задумчиво опустила голову, одновременно подняв хвост, затем от души поблагодарила его:

— Спасибо тебе, Зарюс.

— Не стоит. Взамен я снова хотел бы спросить тебя…

Лицо Круш застыло. Зарюс глубоко вдохнул, прежде чем задать неизбежный вопрос, и жрица сделала вдох одновременно с ним.

— Каков план действий у племени «Красного глаза» в предстоящей войне?

— Вчера мы обсудили это… и решили, что племени нужно бежать.

— Тогда я спрошу тебя как вождя, Круш Лулу. Ты и сейчас думаешь так же?

Она промолчала.

От её ответа зависела судьба всего племени «Красного глаза», поэтому было неудивительно, что она колебалась. Однако Зарюс ничем не мог помочь и только сочувственно вздохнул.

— Решать лишь тебе. Прошлый вождь в последний момент улыбнулся, потому что знал: в твои руки можно вверить будущее племени. А значит, ты должна выполнить свой долг. Я рассказал всё, что знал. Дальше думай сама.

Взгляд Круш прошёлся по хижине. Она не пыталась увильнуть и не молила о помощи — она старалась найти правильный ответ в своём сердце. Каким бы он ни был, Зарюсу оставалось лишь принять его.

— Как вождь «Красного глаза» я спрашиваю: скольким вы позволите сбежать?

— Из каждого племени по десять воинов, двадцать охотников, три друида, семьдесят самцов, сто самок и сколько-то детей.

— Что будет с остальными?

— Если всё обернётся плохо, им придётся умереть.

Круш молча посмотрела на маленькие окошки под крышей, из которых лился свет. Затем она кивнула:

— Понимаю.

— Теперь я хотел бы услышать твоё окончательное решение, вождь «Красного глаза» Круш Лулу.

Она мысленно просчитывала различные варианты событий. Убить Зарюса — один из них, но лично ей так поступать не хотелось. Но Круш, как глава племени, была обязана рассмотреть все возможности без исключения. Если убить посланца и действовать немедленно, то бежать успела бы вся деревня. Но она отбросила эту мысль. Слишком рискованная ставка. Более того, нельзя быть уверенной, что он пришёл сюда один.

«Может, дать ему обещание, а затем скрыться?»

Но это тоже было не так просто. В таком случае племя «Зелёного когтя» могло изменить планы и проредить население, сразившись с «Красным глазом». Ведь истинным намерением Зарюса было уменьшение числа едоков, и для этого противником мог выступить кто угодно. В конце концов, если она скажет, что отказывается от союза, он вернётся с этим ответом в деревню и приведёт сюда войско, которое уничтожит племя «Красного глаза».

Но в плане Зарюса была одна дыра… Впрочем, в конечном счёте беглецы всё равно столкнулись бы с проблемой пропитания, что бы они ни делали. Подумав об этом, Круш печально улыбнулась. На самом деле никаких вариантов нет. Всё оказалось предрешено ещё до того момента, когда «Зелёный коготь» отправил Зарюса к её племени. У «Красного глаза» оставался лишь один способ выжить — присоединиться к союзу и сражаться вместе с другими людоящерами. Зарюс и сам, должно быть, это понимал.

Несмотря на это, он ждал ответа от Круш, чтобы убедиться, достойна ли она, как предводитель своего племени, быть членом союза. А также — сможет ли она сказать это или нет. Её согласие будет многим стоить жизни. И всё же…

— Позволь мне напомнить лишь одно. Мы сражаемся не для того, чтобы умереть, а ради победы. Понимаю, моё предложение звучит угрозой, но если мы одолеем врага, то жертвоприношение, которое мы готовим, останется лишь страшной сказкой. Поэтому, прошу, пойми меня правильно.

Круш кивнула в знак понимания.

«Этот самец и правда очень добр», — подумала она и проговорила:

— Наше племя поможет вам. Чтобы та улыбка нашего вождя не пропала даром и чтобы как можно больше людоящеров из нашего племени выжило. — И она низко поклонилась, а её хвост снова вытянулся вверх.

— Спасибо. — Зарюс тоже тихо опустил голову, и его движения сказали намного больше, чем он был способен выразить словами.

Ранним утром следующего дня Зарюс, стоя перед Ророро, разглядывал ворота деревни «Красного глаза». Он зевнул, и из глотки раздалось протяжное подвывание. Жутко хотелось спать, потому что вчера до позднего вечера он в качестве наблюдателя участвовал в собрании племени. Но на отдых времени не осталось. За сегодня ему надо было посетить ещё одно племя.

Хоть он и отчаянно сопротивлялся дремоте, но не удержался и снова раскрыл пасть. В итоге зевок получился даже сильнее, чем в первый раз. Сейчас ему казалось, что он уснёт, едва сядет на Ророро. Зарюс прищурился на жёлтое солнце, поднимающееся над горизонтом, затем, снова переведя взгляд на ворота, удивлённо моргнул. Из них появилось причудливое создание, которое выглядело как огромный ком травы.

Поверх сшитой из множества болтающихся полос ткани и ниток накидки росли сорняки. Если лечь на болоте в таком наряде, то издалека покажется, что это просто куст.

«Где-то я уже видел похожего монстра», — вспомнил Зарюс свои странствия, а стоящий позади Ророро настороженно зарычал.

Разумеется, Зарюс знал, кто это на самом деле. Из-под кучи тряпья и травы торчал безошибочно узнаваемый белый хвост. Наблюдая за хвостом, который радостно покачивался, сигнализируя об отличном настроении своего владельца, Зарюс успокоил Ророро, выжидая, когда травяной ком подойдёт вплотную.

— Доброе утро.

— Ага, доброе. Похоже, вся деревня теперь единодушна. — Зарюс перевёл взгляд на поселение «Красного глаза». С самого утра обитатели были полны энергии; людоящеры носились по деревне, занятые подготовкой к предстоящему сражению. Круш встала рядом с ним и посмотрела в том же направлении.

— Да, всё в порядке. Уже сегодня ты можешь отправиться в деревню «Колючего хвоста», да и те, кто спасаются бегством, почти готовы.

Согласно сведениям, полученным благодаря магии друидов, «Колючий хвост» был первым в списке племён, которым неведомый враг вынес смертный приговор. Повезло, что им не оказался «Драконий клык», и Зарюс успел что-то предпринять.

— Тогда по какой причине ты пришла ко мне?

— Причина проста, Зарюс. Только прежде чем я скажу, разреши мне спросить кое-что. Что ты планируешь делать дальше?

После собрания, которое затянулось с вечера предыдущего дня до самого утра, они уже не чувствовали неловкости, называя друг друга по имени. Видимо, они стали немножко ближе.

— Я собираюсь отправиться к «Драконьему клыку».

— К племени, которое больше всего ценит силу? Говорят, их воины самые могучие.

— Ага, то самое племя. Мы прежде не имели с ними дела, а потому надо быть готовым ко всему.

Это племя окружала завеса тайны, поэтому просто отправиться туда — уже невероятно опасная затея. К тому же тот факт, что они приняли к себе выживших людоящеров из двух уничтоженных племён, делал это путешествие ещё более опасным. Сражавшийся в межплеменной войне в первых рядах Зарюс, без сомнения, оставался для них ненавистным врагом. Несмотря на это, в предстоящем сражении союз больше всего нуждался в помощи именно этого племени.

— Вот как… Тогда лучше и мне пойти с тобой.

— Что?

— Чего тут удивительного? — Скрывавшая Круш трава зашелестела в такт её движениям. Зарюс не мог видеть её лица, поэтому не понял, с каким выражением она это говорила.

— Я не то что удивлён… но это очень опасная затея…

— Разве есть сейчас место, где нам не угрожает опасность?

Тут уже Зарюс ничего не смог возразить. Если рассуждать логически, то её присутствие помогло бы в переговорах. Однако, будучи настоящим самцом, он вовсе не хотел брать самку, в которую влюблён, в очень опасное место.

— Почему-то я не могу рассуждать логически…

Её лица не было видно в куче травы, но, кажется, она хихикнула, и Зарюс продолжил:

— У меня к тебе другой вопрос. Что это за наряд?

— А что? Мне не идёт?

Он задумался, как лучше ответить.

«Дело ведь не в том, идёт или нет. Он очень странный, но лучше, наверное, его похвалить».

Тщательно всё обдумав, он задал ответный вопрос, стараясь разобрать выражение невидимого лица.

— Лучше сказать, что он тебе к лицу… так?

— Ещё бы! — отрезала Круш.

Зарюсу оставалось лишь бессильно вздохнуть.

— Если вкратце, то солнечный свет вреден для меня. Поэтому, когда я выхожу на улицу, почти всегда ношу этот наряд.

— Так вот в чём дело.

— А, ты же так и не ответил. Согласен взять меня с собой?

«Видимо, сопротивляться бесполезно. Да и для того, чтобы заключить союз, она может быть весьма полезной. Наверное, на это она и рассчитывает. А значит, и мне возражать бессмысленно».

— Хорошо. Надеюсь на твою помощь, Круш.

— Конечно, Зарюс! Положись на меня! — радостно воскликнула жрица.

— Ты всё подготовила к отъезду?

— Да! Хорошенько набила свой узелок.

Услышав про узелок, Зарюс внимательнее посмотрел на её спину и среди травы заметил небольшой горб. Оттуда доносился сильный запах лекарственных трав. Наверное, она взяла их, потому что хорошо в них разбиралась — как и любой друид.

— Смотрю, ты довольно сонный.

— А, ну да, самую малость. Два дня не спал из-за всех этих дел.

Из переплетения травяных стеблей внезапно высунулась рука, покрытая белоснежной чешуёй.

— Вот, держи, это плод рикирико. Съешь вместе с кожурой, ладно?

Зарюс без колебаний взял плод, лежавший на ладони, положил в рот и начал жевать. На языке почувствовался горьковатый вкус, и дремота слегка отступила. Однако когда Зарюс разгрыз его, вкус внезапно распространился по всему рту, словно взрыв, и даже пыхнул наружу вместе с дыханием, развеяв сонливость без следа.

— Хм-м! Вот это свежесть… прямо в нос шибануло! — Он неосознанно повторил излюбленное выражение своего брата, и Круш издала шипящий смешок:

— Сразу спать перехотелось? Но не переоцени себя, усталость не ушла полностью, поэтому не вздумай слишком сильно полагаться на рикирико. Лучше хорошенько отдохни где-нибудь по пути.

Распространяя вокруг с каждым выдохом бодрящую свежесть, Зарюс довольно кивнул в ответ.

— Тогда я посплю на спине у Ророро, пока будем ехать, — заявил он, уже забираясь на спину питомцу. Следом за ним залезла и Круш. Кажется, гидре не понравилось странное ощущение от покалывающей шкуру травы, и Зарюс, заметив это, успокоил её.

— Что ж, отправляемся. Будет качать, держись за меня, чтобы не упасть.

— Хорошо. — Она обняла его за талию, и стебельки травы защекотали его спину.

Это было не совсем то приятное ощущение, на которое он надеялся, поэтому он слегка расстроился.

— Что-то случилось?

— Нет, ничего. Поехали. Давай, Ророро.

— Как же здорово! — послышался из-за спины радостный голос Круш, когда спина под ними плавно закачалась.

Зарюс невольно расплылся в улыбке.

Захваченный новым повелителем лес Тоб наполнился тишиной, поскольку все обитавшие здесь существа попрятались и затаились, содрогаясь под его взором. Но одна часть обширной пущи, напротив, кипела энергией. По всей округе разносился стук топоров и треск падающих деревьев. Стальные гиганты — големы — подобно тяжёлой машинерии, тащили срубленные стволы к огромному деревянному сооружению. До завершения работ было ещё далеко. На огромной площадке сиротливо ютилось не такое уж и большое, но единственное достроенное здание.

Здесь работали големы и нежить. Большую часть нежити представляли Старшие личи, которые носили яркие пунцово-красные робы, притягивавшие к себе взгляд. У всех на плече сидели маленькие демоны, ростом всего в тридцать сантиметров, — так называемые бесы, с кожей цвета красной меди и торчащими на спине крыльями, как у летучих мышей. Бесы держали свои хвосты с острыми шипами на конце, с которых падали капли яда, приподнятыми вверх, чтобы те не мешали Старшим личам.

Один из усердно работавших Старших личей раскрыл чертёж, который держал в руках, и принялся отдавать приказы големам. Повинуясь его указаниям, они прекратили движение, и лич, сравнив то, что сделали големы, с тем, что было на бумаге, недовольно покачал головой. Затем он заговорил с бесёнком, сидевшим на его плече. Выслушав, тот понимающе кивнул и, затрепыхав крылышками, взлетел в небо.

Неуклюже зависший в воздухе бесёнок осмотрел с высоты всю область своими вытаращенными глазками. Обнаружив ту, кого искал, он вмиг спикировал к ней. Это оказалась страж шестого этажа Великой подземной гробницы Назарик Аура Белла Фьора — персонаж, созданный бывшим членом гильдии, в которую некогда входил и новый правитель этого леса.

Девушка из расы тёмных эльфов выкрикивала команды через свёрнутый лист бумаги, заменявший рупор. Хлопая крыльями, бесёнок спустился перед ней и отвесил уважительный поклон.

— Ага. Из какой группы на этот раз? — спросила она у него.

— Госпожа Аура, я третий номер из группы В.

— Группа В, да? Так-так, понятно. Какие-то трудности?

Работающие в лесу существа были распределены по группам, обозначенным буквами от А до Д, и каждая выполняла определённое задание на каком-то участке. Насколько помнила Аура, группа В занималась строительством склада. Из комплекса строящихся зданий это сооружение было вторым по готовности.

— Извините за беспокойство, но у нас возникли проблемы с толщиной стволов. Не уделите ли нам ещё немного внимания… — На этом слове бесёнок внезапно остановился, поскольку из железного браслета на запястье Ауры донеслись чьи-то слова:

— Время!

Услышав энергичный девичий голосок, Аура переменилась в лице. Её длинные эльфийские уши чуть опустились, а на щеках проступил радостный румянец.

— Да, поняла, госпожа Буку-буку Тягама! — бодро ответила Аура браслету.

— Пора обедать. Конец первой половины рабочего дня!

Среди работавших в лесу существ очень немногие нуждались в пище. На самом деле даже самой Ауре не надо было спать, есть и пить, поскольку она носила «Кольцо поддержки». Однако голос её создательницы заботливо напоминал, что она должна хорошенько отдыхать.

— Извини, у меня сейчас перерыв. Можешь подойти через час?

— Слушаюсь! Тогда позвольте удалиться. — Поклонившись, бесёнок улетел.

Проводив взглядом маленького демона, улетевшего в направлении склада, Аура повела плечами, разминаясь, и снова посмотрела на браслет на запястье, напоминающий часы. На её лице появилась довольная улыбка. Она получила этот предмет от хозяина в качестве награды за хорошую работу. Конечно, для рождённых в гробнице стражей трудиться во имя высших существ — само собой разумеющееся дело, и требовать за это награду было неправильно. Ведь их и создали именно для служения. Однако это был единственный подарок, напоминающий о её великой создательнице, от которого она не смогла отказаться.

— Хе-хе-хе, почаще бы слышать голос госпожи Буку-буку Тягамы, — пробормотала она, нежно погладив браслет. Возможно, даже нежнее, чем она гладила магических зверей, находящихся в её подчинении.

Все реплики, которые хранились в этом предмете, принадлежали высшему существу, даровавшему Ауре жизнь. Когда она слышала голос своей госпожи, всю её наполняла радость, пусть даже он всего лишь сообщал, который час.

Когда Аура узнала, что её младший брат получил кольцо от Айнза Ул Гоуна, она почувствовала лёгкую зависть… Но сейчас уже считала, что подарок, доставшийся ей от госпожи, был намного лучше.

Она снова тихонько рассмеялась и, смущённо опустив ушки, принялась полировать наручные часы рукавом. Когда они ярко засияли в солнечных лучах, Аура довольно кивнула, но затем на её лице возникло удивление.

— Вот только зачем господин Айнз ограничил функции этого предмета?

Владыка действительно отдал ей несколько приказов: например, не ставить будильник на 07:21 и на 19:19[4].

— Хм, а может, спросить у него самого? Ой, что же это я?!

Увидев появившиеся на часах цифры, Аура в панике пустилась бежать.

Впереди показалась горничная. В Великой подземной гробнице Назарик работала сорок одна служанка. Все они являлись гомункулами, относившимися к расе гетероморфов, и выглядели прекрасными девами. Однако стоявшая перед Аурой горничная отличалась от всех остальных.

У неё была собачья голова, посередине которой прямой линией шёл шрам со следами швов вдоль него. Казалось, будто две части головы грубо соединили вместе. Звали служанку Пестония С. Ванко. Она служила в гробнице в качестве главы горничных-гомункулов и по классу была высшим клириком.

— Как вы просили, госпожа Аура, я принесла гамбургер. На гарнир два маринованных огурчика и жареная картошка с кожурой, а в качестве напитка кола… гав.

Небольшая пауза перед «гав» заставила Ауру подумать, что горничная позабыла произнести свою характерную присказку, но она мигом выкинула эту мысль из головы. Куда важнее был достигший ноздрей вкусный запах, от которого буквально потекли слюнки. Пусть с надетым кольцом ей и не требовались питательные вещества, но это не означало, что она не могла есть, — наоборот, еда приносила ей большое удовольствие. Особенно когда она угощалась блюдами, запах которых так и дразнил обоняние.

— Общий эффект от вашей еды будет…

— А, нет-нет, не надо! Я ведь говорила, что заказываю её не из-за баффов.

— Слушаюсь, гав. — Пестония подошла к тележке с едой, от которой шёл аппетитный запах.

— О-бе-дик! О-бе-дик!

Слушая обеденную песню Ауры, Пестония подняла ткань, прикрывавшую тележку.

— О-о-о! — Не в силах оторвать глаз от появившихся кушаний, Аура выпалила первое, что пришло ей в голову: — Конечно, говядина класса А-7 тоже ничего, но я больше всего люблю фарш из говядины, смешанной со свининой. В следующий раз не откажусь от трёх таких котлеток!

— Тогда я так и передам шеф-повару, гав.

— Ага, спасибо! — Аура схватилась за тележку и с весёлой улыбкой убежала обедать.

Из-за плеча Зарюса, наблюдавшего за видневшейся впереди деревней «Драконьего клыка», высунулось нечто, похожее на комок травы. Нечего и говорить, что это была Круш. Она раздвинула руками свой травяной наряд, открыв лицо, которое Зарюс считал таким прекрасным.

— Ты всерьёз собираешься прямо так и въехать в деревню? Хочешь сразу ввязаться в драку?

— Нет, наоборот. Больше всего в «Драконьем клыке» ценят силу. Если я спущусь с Ророро и направлюсь к ним, то драка начнётся даже раньше, чем я встречусь с вождём. А если мы заедем верхом, вид гидры на время их сдержит.

По мере приближения незваных гостей несколько воинов, следивших за округой, настороженно взялись за оружие, пронзая Зарюса и Круш угрожающими взглядами. В ответ на враждебность со стороны стражей деревни Ророро начал негромко рычать, но наездник велел ему двигаться дальше.

«Так, если проехать ещё дальше, то начнётся драка», — подумал Зарюс.

Когда напряжение в воздухе достигло своего предела, он остановил Ророро и спустился на землю. Вслед за ним слезла и Круш. Они снова почувствовали на себе колючие взгляды людоящеров. Повисшая в воздухе враждебность ощущалась почти физически: кажется, окружающие были настроены не просто на то, чтобы изгнать чужаков, — они жаждали пустить им кровь.

Круш боязливо сжалась и сразу же споткнулась. Даже будучи выдающимся друидом, она не имела боевого опыта, который помог бы сопротивляться такому давлению. Зарюс же, напротив, сделал шаг вперёд. Прикрыв Круш своим телом, он громко прокричал:

— Меня зовут Зарюс Шаша, и я пришёл в эти земли послом от племени «Зелёного когтя». Я хочу поговорить с вашим вождём. — Его мощный голос оказал на воинов такое действие, что их кровожадный настрой угас, а сами они попятились.

Вслед за ним громко заговорила Круш:

— Я замещающая вождя «Красного глаза», Круш Лулу, и также пришла встретиться с вождём.

Она говорила тише, чем Зарюс, но, как и подобает главе племени, голос её звучал уверенно и убедительно. Горделивая осанка стоящего перед ней самца оказала удивительное действие: жрицу, ещё недавно полную страха, было не узнать.

— Повторяю снова! Я пришёл встретиться с вождём! Где он?! — рявкнул Зарюс, и в этот момент атмосфера вокруг резко изменилась. Казалось, что неприязнь обитателей деревни обреза реальный вес и обрушилась на них.

Все четыре головы Ророро начали коситься по сторонам, покачиваясь на извивающихся змеиных шеях, а затем, раскрыв пасти, издали угрожающие крики. Напуганные гигантской гидрой воины попятились, и напряжение моментально отступило.

— Можешь не загораживать меня, тут нет ничего страшного.

— Я и не собирался. Ты ведь сама решила прийти сюда. Просто лучше бы мне одному быть мишенью для их ненависти. В конце концов, это ведь из-за меня прекратили существовать те два племени.

Возле входа в деревню постепенно собирались воины. Все они отличались хорошей физической формой, но на их чешуе виднелись едва заметные шрамы. Наверное, это были те, кто пережил жестокую давнюю войну. Однако Зарюс пока не видел среди них вождя. В конечном счёте это были лишь рядовые бойцы. У него не получалось найти среди толпы того, кто обладал бы силой, соответствующей вождю, кто являлся бы таким же достойным, как его старший брат, или особенным, как Круш. Местные людоящеры ни на секунду не отрывали напряжённых взглядов от пришельцев, но вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь угрожающим рычанием Ророро.

И в этот самый момент среди них показался он…

— Ах! — тихо и испуганно вздохнула Круш.

Но Зарюс не потерял самообладания, когда перед ними появился людоящер, с которым они так желали встретиться, — он ведь почувствовал его присутствие моментом ранее. Правда, при виде этой фигуры и он только и смог, что широко раскрыть глаза.

Единственное слово, которым это удалось бы описать, — «чудовище».

Рост людоящера достигал почти двух с половиной метров. Одного только этого не хватило бы для подобной оценки, но имелась и иная причина. Его правая рука была громадной и толстой, очень странного вида, похожей на клешню крупного краба. А вот левая выглядела нормальной, по размеру не превышая руку Зарюса. Выделялась лишь правая, и вовсе не из-за болезни или уродства. Её не раздуло опухолью — это были могучие мышцы. Затем Зарюс рассмотрел, что на левой руке вождя не имелось безымянного пальца и мизинца: они были срезаны у самого основания. Пасть тоже несла следы старых шрамов, словно когда-то её чем-то разрезало практически до самого затылка. От хвоста нормальной осталась лишь половина, а остальную часть кто-то словно расплющил, и теперь её хозяин больше напоминал крокодила, нежели людоящера. Но сильнее всего внимание привлекало выжженное на груди клеймо. Рисунок клейма отличался от того, что имелось у Зарюса, но смысл оставался тот же. Оно означало, что людоящер был странником.

Огромный самец смерил пару пристальным взглядом. Затем послышался скрежет, словно ветер столкнул два высохших дерева и принялся тереть их друг о друга. Но это был скрип острых зубов бывшего странника. Возможно, так он смеялся.

— Ну что, добро пожаловать, владелец «Морозной боли». — Басистый, тяжёлый голос чрезвычайно хорошо подходил такому необычному людоящеру. Возможно, он и говорил в своём обычном тоне, но его голос ощутимо давил на гостей.

— Рад познакомиться. Я из племени «Зелёного когтя», меня зовут… — начал Зарюс, но вождь замахал рукой, показывая, что не собирается выслушивать полное представление.

— Просто скажите свои имена.

— Я… Зарюс Шаша, а это Круш Лулу.

— А это что там такое? Неужто… какой-то болотный монстр? Хотя неважно, раз ты привёл гидру, не удивлюсь, если приручил и ещё какую-нибудь зверюгу.

— Всё не так!!! — возмутилась Круш, но едва она собралась сбросить свой наряд, как вождь «Драконьего клыка» снова отмахнулся.

— Вы что, шуток не понимаете? Скучные какие… — ответил он шуршащей травой Круш так, словно она больше не представляла никакого интереса, и перевёл взгляд на Зарюса. — Ну, и зачем вы пришли?

— Может быть, сначала скажешь, как тебя зовут?

— Ладно. Я вождь «Драконьего клыка» Зенбер Гугу. Можешь звать просто Зенбер.

Гигантский людоящер ухмыльнулся, оскалив зубы. Зарюс сразу понял, что именно он является вождём, едва его заприметив, но ни он, ни Круш не могли скрыть удивления от того, что вождём оказался странник. С другой стороны, это было вполне объяснимо. Вряд ли такого самца удовлетворило бы положение простого изгоя. Судя по тому, как его появление рассеяло нависшую враждебность, он обладал не только авторитетом и способностью объединять вокруг себя соплеменников, но и несравненной боевой мощью.

— Тогда и ты зови меня Зарюсом. Что ж, Зенбер, скажи, не появлялся ли недавно в вашей деревне странный монстр?

— A-а, тот прислужник какого-то великого владыки?

— Раз он здесь был, то разговор пойдёт куда быстрее, — Зарюс не успел договорить, как Зенбер поднял руку и остановил его.

— Я примерно представляю, что ты хочешь сказать. Но в нашем племени верят лишь тем, кто обладает силой. Берись за меч.

Рот стоявшего перед Зарюсом огромного людоящера, вождя племени «Драконьего клыка» Зенбера Гугу скривился в ухмылке, обнажив острые клыки. Мысль о том, что должно было сейчас произойти, заставила Круш испуганно вскрикнуть, но её никто не поддержал; на лицах остальных воинов и самого Зарюса возникло одинаковое выражение.

— Простые и понятные слова… Вождь «Драконьего клыка», я смотрю, ты не любишь тратить время зря и всё делаешь ясно и конкретно.

— А ты, похоже, хорошо знаешь, как должен вести себя посланец. Хотя нет, чего же и ожидать от владельца «Морозной боли», ага?

Вождём племени избирали сильнейшего, таков был главный закон среди людоящеров, но сейчас у Круш возник вопрос. Правильно ли руководствоваться только этим критерием, когда дело касается существования племени? Разве не лучше решать такое, посовещавшись и изучив проблему с разных сторон? Жрица сомневалась, что можно выбирать лишь исходя из физической силы, но нетерпеливо ожидавшие предстоявшего сражения людоящеры были совершенно уверены, кто должен быть их вождём. Ещё недавно Круш могла бы с ними согласиться, но…

Почему же тогда у неё появились подобные сомнения? Неужели её кто-то заколдовал? Нет, невозможно. Круш была уверена, что по части магии не уступит ни одному живущему на этих болотах людоящеру, и эта уверенность подсказывала, что ничьи чары на неё не действуют. Жрица перевела взгляд на стоящих друг против друга Зарюса и Зенбера. Сравнивая их, невольно можно было подумать, что это ребёнок и взрослый.

Конечно, она, будучи заклинателем, хорошо понимала, что исход битвы решает не телосложение. Однако теперь, когда она увидела, как велика разница между ними, её сердце невольно закричало: «Нет! Я этого не хочу!»

«Но что нет? Я не хочу, чтобы они… нет, не хочу, чтобы он сражался? — Она попыталась понять странное чувство, возникшее в её душе. — Но почему? Почему я не хочу, чтобы эти двое подрались?»

На это мог быть лишь один ответ, и ей даже не потребовалось долго раздумывать над ним. Жрица слегка улыбнулась, и в её улыбке смешались и горечь, и слабая ирония.

«Тебе остаётся лишь принять это, Круш. Ты не хочешь, чтобы Зарюс сражался, потому что боишься, что он будет ранен… или в худшем случае даже убит».

Другими словами, это было то самое чувство.

Людоящеры редко сражались в таких поединках насмерть. Тем не менее «редко» совсем не равно «никогда». Если бой окажется слишком жарким, чья-то жизнь может запросто оборваться… А она не хотела терять спутника жизни в столь дурацком сражении. И эти мысли непрестанно вились в голове самки.

Это могло означать только одно: в глубине души Круш приняла ухаживания Зарюса.

«Раньше никто не обращался со мной как с девушкой… и получается, поэтому я так легко… или, как это говорят, “запросто” влюбилась? Ах, вроде бы я и рада, но почему-то мне и немного грустно… Нет, сейчас вообще не время для этого!»

Осознав свои чувства — молча и не подавая вида, — она решительно направилась к готовившемуся к сражению Зарюсу и легонько похлопала по плечу.

— Тебе нужно ещё что-нибудь, чтобы подготовиться?

— Нет, я готов.

Круш снова прикоснулась к его крепкому плечу. За то время, пока она шаг за шагом шла по пути жрицы, ей довелось дотрагиваться до множества самцов. Она возлагала руки на их тела во время молитв, нанося лекарства или накладывая магию. Однако сейчас ей показалось, что его плеча она касается гораздо дольше, чем всех остальных самцов, вместе взятых.

«Так вот оно какое, тело Зарюса…» Мышцы на плечах странника бугрились, разогретые и готовые к битве, и он выглядел невероятно мужественным.

— Что-то не так? — Похоже, то, что Круш долго не убирала руку, озадачило его.

— Э-э-э-э… это молитва жреца.

— Ясно. Духи предков помогут мне? Несмотря на то, что я из другого племени?

— У духов предков нашего племени нет подобных предрассудков. Удачи. — Отдёрнув руку, Круш помолилась за победу возлюбленного и попросила у пращуров прощения за эту ложь.

Зенбер, который также готовился к поединку, взял в правую руку огромное трёхметровое копьё со стальным лезвием на конце, или, скорее, алебарду, орудовать которой обычные людоящеры могли бы лишь двумя руками. Затем он как ни в чём не бывало взмахнул ею, словно косил траву. Порыв ветра долетел даже до Круш, стоявшей поодаль.

— Ты сможешь… нет, ты справишься?

— Ну… Как-нибудь да разберусь.

Круш собиралась спросить его, сможет ли он победить, но остановилась. Зарюс и так вышел на битву, зная, что он обязан сделать это. А значит, он победит. Они путешествовали вместе всего несколько часов, да и знакомы были всего лишь день, но тем не менее она ясно понимала: этот людоящер достоин её любви.

— Ну что, ты готов, обладатель «Моро…»… кхм, Зарюс?

— Полностью. Готов начать в любую минуту.

Зарюс повернулся спиной к Круш и направился к кругу, в котором должен был проходить поединок. Жрица тяжело вздохнула, провожая глазами уходящего странника.

Тепло от долгого прикосновения к его плечу, которое на самом деле, наверное, не было таким уж долгим, постепенно таяло. Предстоящая схватка выглядела как упрощённая версия сражения за звание вождя, и, поскольку поединки велись исключительно один на один, третьим лицам запрещалось зачаровывать бойцов.

Когда прикосновение Круш наполнило его сердце теплом, он даже подумал, что та наложила на него защитную магию. Однако, как предводительница, она была обязана знать правила.

Но если это не магия, почему же тогда его душа оказалась в таком смятении?

«Это потому, что я мужчина? Желание показать себя перед девушкой с лучшей стороны? Как-то давно брат назвал меня бездушным сухарём, но, похоже, это не так».

Ступив в круг из стоящих людоящеров, Зарюс поднял над головой снятую с пояса «Морозную боль», и его воля заставила клинок окутаться белой дымкой. Стоило ему дотронуться до меча, и окружающие людоящеры подняли шум. Это были те самые выжившие из племени «Острого лезвия», не понаслышке знавшие о силе зачарованного оружия.

Когда Зенбер увидел, что Зарюс активировал способность «Морозной боли», которую может использовать лишь истинный её владелец, хищное выражение его лица сменилось радостным. Он стал похож на оскалившегося зверя.

— Я бы не хотел, чтобы мы ранили друг друга слишком сильно, хорошо? — холодно сказал Зарюс, почувствовав переполняющую стоящего перед ним людоящера жажду битвы.

Вызывающее заявление заставило зрителей возмущённо зароптать, но внезапно прозвучавший оглушительный всплеск мгновенно привёл их в чувство. Зенбер ударил по болотной земле древком алебарды, которую держал в руках.

— Ха… тогда считай, что ты уже проиграл мне! А вы все слушайте! Если случится так, что погибну я, то этот малый станет нашим вождём! Никаких возражений, споров и жалоб!

Не то чтобы у него получилось убедить всех соплеменников, но стоящие вокруг воины перестали выкрикивать оскорбления. Похоже, авторитет вождя был непререкаем настолько, что, даже если бы Зарюс убил Зенбера, они вряд ли стали бы сопротивляться воле вождя и повиновались бы, стиснув зубы.

— Вот и решили. А теперь нападай на меня, будто намерен убить. Ведь наверняка я самый сильный противник среди всех, с кем ты сражался до сих пор!

— Действительно… Хорошо. В таком случае, если умру я… — Он быстро оглянулся на Круш.

— Запросто, я отпущу твою самку домой в целости.

— Она ещё не моя.

— Но, смотрю, ты здорово хочешь её заполучить! С виду — просто травяной монстр, но неужели она настолько хороша?

— Чрезвычайно.

Их разговор едва не заставил Круш сгореть от стыда; она опустилась на корточки позади Зарюса, закрыв голову руками.

— Ты меня заинтриговал. Одолею тебя и прежде, чем отпустить её, взгляну одним глазком, что там под этим нарядом.

До этого момента только от одного из них исходил агрессивный боевой дух, но, похоже, теперь им воспылал и Зарюс.

— Что-то теперь мне жутко не хочется уступать тебе… Нечего таращиться на Круш!

— Кое-кто по уши влюбился, ага?

— Да, и даже сильнее.

Несколько самок попытались было заговорить с вжавшейся в землю жрицей, которая лишь трясла головой, восклицая: «Нет, нет, нет!», но в итоге отстали.

— Ха-ха-ха! — громогласно зазвучал радостный смех Зенбера. — В таком случае победи меня! Ведь если помрёшь, то всё будет кончено.

— Как раз это я и собираюсь сделать.

Они сверлили друг друга взглядами.

— Ну что, поехали?

— Нападай, — прозвучал короткий ответ.

Бойцы замерли друг против друга, не двигаясь.

Когда зрители уже начали терять терпение, Зарюс первым осторожно шагнул вперёд, сокращая расстояние до противника. Даже в таком болотистом месте не прозвучало ни единого всплеска.

Зенбер неподвижно выжидал.

И вот в момент, когда Зарюс достиг определённой дистанции, перед его глазами что-то мелькнуло с пронзительным свистом, и он отпрыгнул назад. Свистом сопровождался взмах алебарды Зенбера. Это не была какая-то специальная техника, он просто с совершенно невероятной силой рассёк ею воздух так, что тот словно в ужасе закричал. Сомнений не оставалось: вождь «Драконьего клыка» был устрашающим соперником.

Зарюс едва успел приготовиться к повторной атаке, и Зенбер тут же нанёс следующий удар. Он размахивал гигантской алебардой одной лишь правой рукой. Новый вихрь промчался между противниками, и Зенбер снова встал наизготовку. Зарюсу пришла в голову идея. Чтобы проверить её, он снова шагнул к противнику и встретил удар алебарды, собрав все свои силы. Ему удалось блокировать древко «Морозной болью»… но устоять на месте он не сумел.

Зенбер отшвырнул взрослого людоящера ударом лишь одной руки. Его сила воистину была за пределами разумного. Арена наполнилась возбуждёнными криками. Воины, своими глазами засвидетельствовавшие силу десницы своего вождя, заревели. Опершись на хвост, Зарюс удержал равновесие и отступил. Он потряс онемевшей от удара рукой и прищурился.

«Что… это было? — Он смерил стоящего перед ним гиганта настороженным взглядом. — Как же так?.. Почему? Почему он так… слаб?..»

Действительно, скорость атаки была поистине невероятная. Приняв удар на меч, Зарюс сразу отлетел, но не более того. Совершенно ничего страшного.

Зенбер не был искусен в обращении с алебардой, он просто крутил ею в воздухе, как ребёнок палкой. Проблемой являлась лишь сила, с которой он это делал. Зарюсу казалось, что движения его гигантской руки будут более резкими и отточенными.

«Дерётся не всерьёз, чтобы подловить меня?»

Нет, Зарюс почувствовал, что дело не в этом. Неизведанное настораживало, и он начал вновь обдумывать стратегию боя. Заметив это, ещё ни шагу не ступивший Зенбер с довольной усмешкой спросил:

— Что такое? Не собираешься использовать способности «Морозной боли»?

Ухмылка была явно нацелена спровоцировать гостя, и Зарюс ничего не ответил.

— Однажды я проиграл её предыдущему владельцу.

Зарюс вспомнил, о ком говорил Зенбер: это был бывший вождь «Острого лезвия», которого он сразил своими руками. Совсем немного ослабив внимание, сконцентрированное на гиганте, Зарюс покосился по сторонам. Среди неприязненных взглядов самой сильной ненавистью полыхали глаза людоящеров, выживших из того племени.

— И пальцы на левой руке ты потерял тогда же?

Зенбер вызывающе помахал ладонью, на которой не хватало двух пальцев:

— Если ты, как и он, активируешь способность, которой я проиграл, то, возможно, сможешь победить.

— Неужели? — холодно ответил Зарюс.

Эта способность действительно была сильна. Её можно было пускать в ход лишь три раза в день, но, прибегнув к ней, он бы наверняка одолел Зенбера. Зарюс смог победить предыдущего владельца меча, потому что схватился с ним уже после того, как тот потратил все заряды. Если бы тогда способность клинка использовали против него, то он, скорее всего, распрощался бы с жизнью.

Было странно, что воин, испытавший на себе скрытую мощь «Морозной боли», провоцировал Зарюса применить её. Это озадачило его.

«Не понимаю… Однако, если так будет продолжаться, победы мне не видать. Надо идти вперёд», — решил Зарюс и с удвоенной скоростью прыгнул в зону досягаемости алебарды, которая тут же снова свистнула с невероятной скоростью. Зарюс не стал уклоняться от удара, а принял его на меч. Увидев, как он совершает ту же ошибку, почти все людоящеры решили, что его снова отбросит. «Морозная боль» и алебарда столкнулись — и Зарюс легко парировал. Ему даже не требовались боевые приёмы… Зенбер управлялся с алебардой не лучше ребёнка. Зарюс уже ознакомился с его выпадами — и мог с лёгкостью отразить любую атаку.

Глаза Зенбера широко раскрылись от удивления — или нет, скорее, от восторга. В этот момент Зарюс резким движением потеснил противника. Возвращать алебарду было слишком поздно. Даже если противник обладал силой, позволяющей остановить её на середине размаха и вернуть назад, это заняло бы слишком много времени. И этих мгновений Зарюсу было более чем достаточно, чтобы атаковать Зенбера. Сверкнула «Морозная боль»…

И из рассечённого тела потекла алая кровь.

Со всех сторон раздались громкие радостные возгласы, и лишь сзади послышался испуганный женский вскрик. Тем, кто отступил, расплёскивая кровь, был вовсе не вождь «Драконьего клыка». Назад отскочил Зарюс, на лице которого зияли два глубоких кровоточащих пореза.

Теперь Зенбер решил перехватить инициативу и вместо защиты пошёл в нападение, как и противник. Он атаковал тем же, чем поцарапал его мгновение назад, — собственными когтями. «Морозная боль» и когти столкнулись, и Зарюс удивился, услышав звонкий металлический лязг. Секундой позже послышался всплеск от воткнувшейся в болотистую почву алебарды, которой уже не было в руках у Зенбера.

— Гра-а-а-а-а! — протяжно взревел Зенбер, наступая и беспрерывно нанося удары своей гигантской рукой. В сравнении с его неумелым обращением с алебардой эти выпады выглядели мастерскими. Теперь-то всё встало на свои места, и Зарюс понял, с кем имеет дело. Зенбер оказался не бойцом, а монахом, использовавшим особую силу, называемую «ки», и превратившим своё тело в оружие. Зарюс снова парировал удар его когтей «Морозной болью».

Когти людоящеров намного прочнее и острее, чем у людей, но тем не менее они не могли быть настолько твёрдыми, чтобы звенеть, как металл. Сомнений не оставалось: это был один из навыков монаха, который укрепляет когти или клыки, называющийся «Железное природное оружие». Считалось, что кулаки монахов, усиленные до предела, сравнивались по прочности с самым твёрдым металлом — адамантитом. Однако, судя по ощущениям Зарюса, Зенбер продвинулся не далее, чем до уровня стали. Тем не менее нельзя было смотреть свысока на укреплённые когти противника, потому что они явно не уступали в силе одному из «Четырёх сокровищ» людоящеров — «Морозной боли».

И вновь самцы обменялись ударами.

Зенбер атаковал кулаками, а Зарюс рубил мечом. Они взаимно уклонились от выпадов, оттолкнули друг друга, после чего возникла небольшая передышка.

— Ха-ха! Ты выжил после такого? — Зенбер коснулся пальцем раны, истекавшей кровью, и облизнул его.

Изо рта Зарюса появился язык — намного длиннее человеческого, — и странник тоже слизнул красную кровь, сочащуюся из пореза на том месте, которое люди назвали бы щекой. Он был благодарен духам предков, которые оберегали его и позволили чудом уклониться от направленной в глаза атаки. Зенбер ранил его, но, к счастью, не очень серьёзно. Он всё ещё мог продолжать бой.

«Возможно, мне помогли и предки деревни Круш, а потому стоит поблагодарить и их…» — подумал он.

Зенбер недовольно зарычал и взревел:

— Ну же, используй силу меча! Если я сражу тебя до того, как ты пустишь в ход магию, все решат, что ты мне поддавался! — Сжав кулаки, он несколько раз ударил ими друг о друга на уровне груди.

— Извини, но я не собираюсь этого делать.

— Хо-о… Тогда не жалуйся после того, как проиграешь!

— После того как мы сошлись в бою, ты всё ещё думаешь, что я буду искать оправдания?

— Нет, вряд ли. Прости, что-то меня занесло. Но раз ты медлишь, значит, пойду в атаку я!

Его толстая нога со свистом рассекла воздух, но Зарюс уже знал, как надо действовать. Он уклонился от пинка и ударил «Морозной болью», но в ответ донёсся лишь металлический скрежет. Зарюс широко раскрыл глаза от восхищения.

По идее, отразив голым телом удар меча, Зенбер должен был получить ранение. Однако энергия «ки», которую использовал монах, не вписывалась в обычные представления. Это было умение «Железная кожа» — особенная сила, которая позволяла укреплять тело с помощью «ки» в момент, когда что-либо касалось его. Оно отразило магический меч, подтверждая высочайшее мастерство, которым обладал монах. Но, несмотря на это, Зарюс уже предвидел свою победу.

По силе они были примерно равны, но Зенбер оказался в проигрышном положении с самого начала. Он атаковал ногами, руками, хвостом и, конечно же, когтями. За каждым ударом стояла огромная сила, они были быстры и тяжелы. С таким противником даже Зарюсу пришлось уйти в глухую оборону, он уже был на пределе. За одним шквалом выпадов обрушивался следующий. Он чётко осознавал, что, если не сможет полностью отразить удар, обладающий такой силой, ему сразу настанет конец.

Людоящеры, стоявшие вокруг и наблюдавшие за тем, как их вождь теснит противника, были уже уверены в его победе и изо всех сил болели за него. Время от времени когти Зенбера касались тела Зарюса и с лёгкостью разрывали прочную чешую, которая неплохо защищала от обычных ударов. Раны были довольно тяжёлыми, и из них текла кровь.

Зарюс был весь изранен, и казалось, что этот вихрь атак скоро задует огонёк его жизни. Никто бы не удивился, если бы он захотел сдаться. Ещё одним доказательством тому были усмешки людоящеров, радующихся приближающейся победе вождя. Радовались все, кроме самого Зенбера. С каждым наносимым ударом он чувствовал, как отдаляется его победа, и не мог сдержать беспокойства.

«Морозная боль» хранила в себе холод, наносивший дополнительный урон задетому ей противнику. Меч также обладал побочным эффектом, который добавлял небольшой удар холодом, когда сталкивался с вражеским оружием. Иными словами, почти при каждой атаке или отбиве по телу Зенбера прокатывалась морозная волна озноба.

Руки немели, ноги затекали, его движения постепенно становились неловкими.

«Будь ты проклят! Когда я сражался в прошлый раз, то проиграл куда проще… у него есть ещё и такая способность?! Выходит, я знал не всё?.. Не зря меч прозвали одним из “Четырёх сокровищ”!»

Получалось, что Зарюс понимал это — и именно потому перешёл к защите, продолжая выматывать противника и уверенно наносить ему урон. Наверное, поэтому он и не пытался просто уклоняться от атак монаха, а парировал их клинком. Зарюс выбрал осторожный и верный путь к победе. Умение продумать всё заранее делало его самым опасным воином из всех, с кем Зенбер до сих пор имел дело.

Зарюс атаковал в прыжке, и он ответил ударом, который должен был наверняка убить противника. В момент, когда странник защитился от него, Зенбер понял, что его шансы на победу стали ещё меньше. Теперь он сам напоминал себе одинокого всадника, который бросает вызов неприступной крепости.

«A-а, вот беда! Я не достаю?.. Ну и что с того! Ведь я ждал, я столько ждал этого момента!..»

В сознании Зенбера всплыл образ людоящера, с которым он сражался раньше. Тогда Зенбер оказался слабее, но с тех пор непрерывно тренировался, чтобы при следующей встрече одержать победу. Услышав, что самец, которому он проиграл, был убит другим, он сильно расстроился, но даже тогда не перестал готовиться. Всё ради этой встречи.

Как вождь племени, он не мог оставить деревню ради того, чтобы бросить кому-то вызов на бой. И потому когда он услышал, что в его деревню прибыл владелец «Морозной боли», то не мог скрыть радости.

Он не мог позволить себе так просто окончить битву, которую ждал много лет. Зенбер изо всех сил бил ногами, руками. С каждым ударом они немели всё сильнее, а энергия «ки» уже почти не доходила до них… Но он не собирался останавливаться.

«Он силён! Даже сильнее того самца!»

Зенбер знал, что Зарюс, как и он сам, без устали продолжал закалять свои навыки.

С самого начала схватки разрыв между ними не сокращался. Разумеется, Зенбер мог оправдаться тем, что проиграл из-за способностей «Морозной боли», но не хотел опускаться до таких постыдных отговорок.

«Как и следовало ожидать! На то он и владелец “Морозной боли”! Сильнейший самец среди всех людоящеров!» — безустанно атакуя, думал он, восхищаясь Зарюсом какой-то частью сознания, пока тот блокировал мечом его удары.

В зале собраний, оставшемся за спиной, наверное, уже перешли к обсуждению другого вопроса. Однако его обязанности там были завершены, именно поэтому он удалился.

Впрочем, речь шла лишь о сделанном докладе. Его обязанности главы «Угольного Писания», то есть командира отряда, никуда не делись: ему надо было заняться воскрешением погибших товарищей, а также выбрать для них временную замену, чтобы закрыть освободившиеся в отряде места. Помимо этого, также требовалось тренироваться и вести эксперименты. Поскольку «Шесть Цветных Писаний» были секретной организацией, он вёл скрытую, тайную жизнь.

В личной же жизни ему предстояло провести смотрины нескольких девушек перед заключением брака. На данный момент во всей теократии Слейн было лишь трое тех, кто сумел пробудить в себе полубога, поэтому правители приказали ему оставить как можно больше детей после себя. Всё это переплелось между собой, в результате практически лишив его свободного времени.

— Как бы там ни было, хотел бы я, чтобы мне позволили побездельничать хотя бы сегодня.

Едва он размял плечи, пытаясь сбросить напряжение, скопившееся за время собрания кардиналов — высших руководителей теократии Слейн, как его внимание привлёк негромкий щелчок.

Он уже знал, кто послужил его источником, даже прежде, чем заметил её. Очень немногим гражданам теократии разрешалось пройти туда, где он сейчас находился, и ответ появился сам собой, как только он вспомнил, кого не было на собрании.

Как он и предполагал, у стены, опершись на неё спиной, стояла девушка. Удивительно, но её волосы справа и слева были разного цвета. Если с одной стороны они были ослепительно-серебристые, то с другой — абсолютно чёрные, будто бы поглощавшие любой падающий на них свет. Точно так же различались цветом и её глаза.

Рядом с ней стояла боевая коса, похожая на копьё с крестовидным наконечником.

Девушка выглядела очень юной — с виду ей можно было дать лет пятнадцать, — но её настоящий возраст был совсем не таков. Она совершенно не изменилась с тех пор, как он стал Первым в «Угольном Писании» и командиром отряда.

Его взгляд невольно устремился к её ушам, скрытым под волосами, но он сразу же остановился, поскольку прекрасно знал, что она терпеть не могла, когда так делали. Блестящие губы девушки скривились, будто она прочитала его мысли.

Рождённая от смешения двух практически несовместимых кровей, она не входила непосредственно в отряд, но являлась сильнейшей в «Угольном Писании». Её прозвали «Неотвратимая смерть», и она служила стражем священной Сокровищницы пяти божественных реликвий.

Источником звука, привлёкшего его внимание, оказалась безделушка, с которой играла девушка. Она называлась «кубик Рубика» и своей популярностью была обязана распространившим её Шести Великим Богам. Теперь девушка крутила её из стороны в сторону, бормоча:

— Собрать одну сторону довольно просто, но вот две отчего-то сложновато.

С его точки зрения, эта задачка не представляла особой трудности, но он сомневался, стоило ли давать подсказку, поэтому лишь горько ухмыльнулся. Похоже, сама девушка и не ждала ответа. Вместо этого она спросила:

— Что такого произошло, что даже кардиналы собрались?

— Но ведь ты уже получила отчёт?

— Я его не читала, — прямо сказала она, — к тому же намного проще спросить у человека, который видел всё своими глазами. Неужели гадание Астролога тысячи лиг оказалось неверно? Ты же отправился подчинить Лорда-дракона Катастрофы, что же случилось?

В ходе разговора она ни разу не посмотрела на него, и всё это время её взгляд был прикован к игрушке.

— В сражении с неизвестной нежитью, похожей на вампиршу, мы потеряли двоих, ещё один тяжело ранен. Мы были вынуждены отступить.

— Кто погиб?

В её вопросе он не почувствовал никаких эмоций в отношении погибших товарищей из одного с ней отряда. Казалось, что она слушает историю, которая совершенно её не касается. Однако его это особенно не задело: подобное поведение было для неё естественным.

— Седран, защищавший госпожу Кайре, и Бомарше, который попытался схватить вампиршу, когда та приостановилась.

— Значит, «Гигантский щит — Идеальная стена» и «Божественная цепь»? Недавно при взрыве погибла принцесса — мико земли, а теперь убиты даже двое из «Угольного Писания»… Что-то в последнее время нас преследует череда бед. Кто же тяжело ранен?

— Госпожа Кайре. Судя по всему, там действует какое-то проклятье… Мы не смогли залечить её раны магией, поэтому отступили.

— А что в итоге случилось с вампиршей?

— Осталась цела. Похоже, что она входит в боевое состояние, если попытаться схватить её или же просто приблизиться, поэтому мы оставили её на месте, решив, что так будет лучше всего.

— Получается, что проблема так и не разрешилась?

— На этом собрании было решено, что мы не будем её трогать.

Чем рисковать понести новые потери, бросаясь в атаку на вампиршу, стоило оставить её в покое до того момента, когда они подготовят нужные силы. Сейчас теократия не обладала людьми, способными победить подобную нежить, и то же самое можно было сказать про иные государства. Более того, появление подобного могущественного бойца означало бы, что его надо остерегаться и, соответственно, укрепить собственную оборону. Теократия предпочла отвести свой отряд, оставив там лишь минимум агентов для наблюдения.

Он был согласен с этим решением. Наверное, лишь полубоги или Лорды-драконы могли бы бросить вызов и победить в прямой схватке с вампиршей. Куда умнее было оставить её там в качестве сигнала: да, если кто-то сумеет её победить, значит, теократии следует внимательно за ним наблюдать.

— Хм, вряд ли это простой вампир… — пробормотала девушка.

С этим нельзя было не согласиться. Именно поэтому он и назвал противницу «неизвестной нежитью».

— Это точно не Лорд-дракон? Может быть, Вампирический Лорд-дракон или же Лорд-дракон Ветхого гроба? — Уголки её рта приподнялись, образовав отчётливую улыбку — если бы такое жестокое выражение можно было принять за улыбку.

— Но ведь они оба уже погибли? — уточнил он, ощущая, как леденеет воздух вокруг.

— Они оба — Лорды-драконы и относятся к нежити. Трудно сказать, действительно ли они исчезли.

Она впервые подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В блеске её разноцветных глаз читалось любопытство, радость и желание сражаться.

— Кто сильнее, я или вампир?

У него был ответ на этот предсказуемый вопрос.

— Ты.

— Вот как… — Её взгляд вернулся к игрушке, будто она разом потеряла весь интерес к разговору, и он облегчённо выдохнул в глубине души.

— Как жаль. Я думала, что наконец-то смогу узнать, что такое горечь поражения…

Слушая её жалобу, он задумался о том, кто бы на самом деле оказался сильнее.

Он испытал на себе удары обеих девушек, и по его ощущениям вампирша выходила победительницей из этого состязания. Однако в итоге, по его мнению, она не смогла бы победить «Неотвратимую смерть».

Причина крылась в разнице в снаряжении. Ему показалось, что та вампирша совершенно не была экипирована. В этом моменте крылась слабость сильных монстров: они излишне полагались на свои способности и не облачались в мощное снаряжение.

Напротив, «Неотвратимая смерть» из «Угольного Писания» имела в распоряжении всё наследие, оставленное Шестью Великими Богами. Именно поэтому он был уверен, что она сильнее. Но что, если вампирша раздобудет равную по качеству экипировку?

«Невозможно», — подумал он, сразу отбросив возникшие опасения. Нигде не найти и ни за что не заполучить доспехов, оружия, что были бы равны её божественному снаряжению.

«Но если они всё-таки найдутся?»

Тогда… сильнейшая в теократии, непобедимая Экстра «Угольного Писания» будет повержена. И в тот же миг человечество накроет отчаяние оттого, что его хранительница уступила в бою.

«Хотя почему я решил, что она будет сражаться одна? Пусть я и слабее, но во мне пробудилась сила полубога, к тому же у меня есть несколько мощных предметов. Воспользовавшись всем этим, мы определённо смогли бы сразить хотя бы одного подобного монстра. Ведь не может же существовать сразу несколько представителей такой нежити?»

От размышлений, в которые он погрузился, его оторвал тихий смешок, и он подозрительно глянул на девушку, которая поинтересовалась:

— Ладно, поговорим о другом. Когда же ты женишься?

Данный вопрос остался неразрешённым на последнем собрании. Многих беспокоило, когда же он найдёт подходящую женщину, если сказать по-хорошему — супругу, а если без обиняков — просто инструмент для рождения ребёнка.

— Пока никого не нашёл.

— Ну, ничего не поделаешь, ты же ещё молод.

На службе в «Угольном Писании» все члены отряда носили магические маски, которые создавали поддельные лица. По законам теократии Слейн, установленным богами, взрослым человек считался с двадцати лет, но под его маской скрывалось лицо юноши, не достигшего этого возраста.

— Если женишься, твою супругу тоже втянут в тёмные дела теократии… но это не самый худший вариант. По крайней мере, ей позволят воспитывать детей.

— Это я и сам знаю. Видел таких в «Писаниях».

— Верно. А, только лучше будет заранее сказать ей, что ты возьмёшь в жёны и других женщин. Пусть это и законно у нас, но многие не терпят полигамию.

В теократии Слейн с разрешения государства было дозволено многожёнство. Это были остатки исторической традиции, поскольку раньше требовалось сохранить чистокровное потомство немногих сильных людей. Теперь в порядке вещей была моногамия, но до сих пор каждый год выдавалось несколько разрешений на полигамные браки.

— Искренне благодарю за беспокойство. А… а ты сама ещё не замужем?

С виду она выглядела действительно очень юной, хотя на самом деле была старше, поэтому он и задал ей этот вопрос.

— Как сказать. Если бы нашёлся мужчина, который победил бы меня, я вышла бы за него. И неважно, каким бы уродливым он ни был — пусть даже совершенным извращенцем… пусть даже не человеком. Просто представить себе — тот, кто победит меня!.. Насколько сильными бы получились наши дети?

Положив руку на живот, она улыбнулась первой за весь разговор улыбкой, полной уверенности в себе, отчего он решил, что она точно не собирается замуж.

Но если всё же найдётся кто-нибудь, способный одолеть того вампира? Лёгкая тень беспокойства пробежала по его лицу.

— Вон, смотри! Похоже, деревня показалась, — глядя вперёд, усмехнулся Зенбер, сидевший на Ророро позади всех. Их взорам открылась расположенная в нескольких сотнях метров деревня «Колючего хвоста» — племени, которое было первым обречено на заклание. Она не уступала в размере поселению «Зелёного когтя», но людоящеров там было куда больше, поскольку тут постепенно собирались представители других племён. Из-за того, что подготовка к войне была в самом разгаре, все людоящеры работали не покладая рук.

— Вот это настрой! Надышаться не могу! — Зенбер резко вдохнул через нос. Судя по всему, он сразу почувствовал витающее в воздухе возбуждение.

Однако Круш, которая раньше никогда не испытывала такого, подумала немного о другом, чем её спутники.

— Не опасно будет заезжать в деревню прямо на этом малыше? — беспокойно заметила она, поправляя свой наряд травяного монстра.

Пусть они ещё находились довольно далеко от деревни, напряжение уже чувствовалось. Она боялась, что взбудораженные людоящеры нападут, если они приблизятся к селению верхом на гидре. Возможно, здешние жители узнают Зарюса, но Круш и Зенбер — совершенно незнакомые им лица. Впрочем, не исключено, что в «Колючем хвосте» тоже не все знают владельца гидры.

— Нет, всё как раз наоборот. Нам не угрожает опасность, пока мы едем на Ророро, — произнёс Зарюс, но, поскольку она всё равно выглядела озадаченной (хотя он и не видел её лица), решил вкратце объяснить ситуацию. — Мой старший брат уже должен быть тут. Уж он-то наверняка сказал всем, что мы прибудем верхом. Думаю, ему уже доложили, что мы приближаемся. Так что едем спокойно.

Ророро ещё шлёпал по болоту в направлении деревни, когда они издалека увидели фигуру чёрного людоящера. Зарюс широко помахал ему, как будто знал его уже долгое время, несколько смутив попутчиков.

— Это мой брат.

— А-а!

— О-о!

Их голоса наложились друг на друга.

В голосе Круш чувствовалось лишь чистое любопытство, а Зенбер прорычал, как животное, заметившее сильного соперника. Широкие шаги гидры быстро уменьшали расстояние, и скоро Зарюс и Шасурю смогли отчётливо рассмотреть родственные лица.

Они не виделись всего три дня, но их сердца были преисполнены глубокой радости: ведь, расставаясь, оба были готовы к тому, что никогда больше не увидятся.

— Всё-таки ты вернулся, братец!

— Да, я пришёл с хорошими новостями, брат! — ответил Зарюс.

Взгляд Шасурю плавно сместился на двоих спутников, сидящих позади. Зарюс почувствовал, как руки Круш, обвитые вокруг его талии, легонько задрожали.

Добравшись до Шасурю, Ророро остановился. Все четыре его головы привычно потянулись ластиться к знакомому с детства людоящеру.

— Прости, я не принёс с собой еды.

Едва он произнёс эту фразу, все головы отвернулись от него, будто обидевшись. Разумеется, гидра не обладала достаточным интеллектом, чтобы понимать, что говорят людоящеры, но вот симпатию от членов семьи, если это можно так назвать, вполне ощущала. Впрочем, вполне возможно, что Ророро отвернулся лишь оттого, что не почуял от Шасурю запаха рыбы.

— Теперь давайте спускаться, — сказал Зарюс сидевшим позади Круш и Зенберу и умело спрыгнул вниз со спины гидры. Пока он протягивал руку, чтобы помочь спуститься Круш, Шасурю подозрительно приглядывался к ней.

— Что это за травяной монстр? — спросил он.

Круш уже привыкла к подобной реакции, поэтому лишь устало опустила плечи, не собираясь спорить, — в чём определённо была заслуга Зенбера, постоянно называвшего её так. Но вот от следующей фразы замерла даже она.

— Это моя возлюбленная самка.

— Ого! — удивлённо вздохнул Шасурю и принялся без стеснения осматривать застывшую Круш, которая так и держала Зарюса за руку.

— Хм… ну, я спрошу лишь одно. Под всем этим скрывается красавица?

— Да, я даже думаю жени!.. — внезапная острая боль в руке прервала слова Зарюса, когда самка, державшая его за руку, вонзила в неё когти. Поскольку сделала она это со всей своей силы, Шасурю наблюдал за ними с изумлением.

— Ясно… Значит, красавиц ты всё же любишь. А то строил из себя невесть кого: «Я не могу жениться» и тому подобное. Значит, тогда ты просто ещё не встретил свою единственную. Что ж, надо представиться. Я вождь «Зелёного когтя» Шасурю Шаша. Благодарю вас за то, что заключили с нами союз. — Его уверенный тон с самого начала не вызвал у Зенбера и Круш отторжения, а теперь он и подавно внушал расположение к себе.

— Приятно познакомиться. Я замещаю вождя «Красного глаза», моё имя Круш Лулу, — представилась Круш, ожидая услышать и слова Зенбера. Но, вразрез с их ожиданиями, тот ничего не сказал, лишь беспардонно оглядывал Шасурю с головы до ног. Затем удовлетворённо кивнул и заговорил с хищным выражением:

— Хм-м, так вот ты какой. Наверное, тот самый воин, который сражается, используя силу жреца. До меня доходили слухи о тебе.

— Удивлён, что даже в «Драконьем клыке» знают обо мне, — ответил Шасурю, и это выглядело так, словно два хищника присматриваются друг к другу.

— Я вождь «Драконьего клыка» Зенбер Гугу, но ровно до тех пор, пока твой младший брат не согласится занять моё место.

— Хорошо, что вы пришли. Рад приветствовать людоящера, достойного звания вождя в племени «Драконьего клыка», где всё решает сила, — кивнул Шасурю.

— Может, устроим небольшой поединок? Всё-таки рано или поздно придётся выяснить, кто будет главнее.

— Я не против…

Зарюс не собирался их отговаривать, поскольку по многим причинам удобнее было выяснить наперёд, кто из них сильнее. Однако Шасурю немного поднял руку, чтобы остановить Зенбера.

— Хотелось бы мне так сказать, но сейчас не время.

— Это почему? — Лицо Зенбера исполнилось недовольства, а Шасурю лишь усмехнулся.

— Скоро должны вернуться разведчики и рассказать то, что узнали о нашем враге. Ты же не против подраться после того?

Одну из хижин в деревне решили использовать в качестве зала для собраний вождей. Всего в ней собралось шесть людоящеров: все предводители племён и Зарюс. Имя Зарюса, владельца «Морозной боли» и убийцы вождя «Острого лезвия», было известно и в других племенах. Более того, никто из вождей не возражал против присутствия героя, которому удалось вовлечь в союз «Красный глаз» и «Драконий клык». В довольно тесной хижине все шестеро сидели на полу, скрестив ноги. Когда Круш показала свою белоснежную кожу, трое вождей поначалу не могли скрыть удивления, но теперь все выглядели воплощением спокойствия.

Для начала участники представились друг другу, и первым, кто заговорил по делу, оказался вождь «Малого клыка». Он выглядел некрупным для людоящера, но на его конечностях и теле виднелись редкие щитки, словно бы выкованные из закалённой стали. Видимо, изначально он был охотником и теперь лучше всех на болоте владел дальнобойным оружием. Фактически он мог окончить поединок за звание вождя одним-единственным броском камня. Именно под его руководством собрались все охотники, чтобы выяснить местоположение армии противника.

— Там собралось около пяти тысяч воинов.

Это количество превышало численность людоящеров, но всё же находилось в пределах их предположений, поэтому, услышав такое, все вздохнули с облегчением.

— Что насчёт их предводителя?

— Мы так и не выяснили. Среди них были красные монстры, похожие на гигантский комок мяса, но, само собой, мы не подходили слишком близко, чтобы не поднять тревоги.

— Каков состав их войска?

— Практически одна нежить. Толпы скелетов и зомби.

— Среди них есть трупы людоящеров?

— Нет, их они не используют. Я плохо разбираюсь в сухопутных существах, поэтому не уверен, но мне кажется, что многие из них были из так называемой расы людей. У них не было хвостов.

Зарюс, услышав описание, подтвердил, что это действительно люди, которые живут на равнинах.

— Может быть, выступим и нападём на них первыми?

— Это будет не так-то просто. Их лагерь располагается на участке вырубленного леса. Знать бы, сколько же у них ушло времени, чтобы снести там все деревья? К тому же нигде не было видно добытой ими древесины… так, что-то я ушёл от темы. Они в лесу, и хотя мы, охотники, пробрались туда, воинам будет трудно повторить такое.

— А если устроят налёт только охотники?

— Извините, Круш, но вы хотите, чтобы двадцать пять людоящеров перебили пятитысячную армию нежити? Нас поймают, вот и всё.

— Хм, а что, если задействовать силу друидов?

Несколько вождей согласились с мнением Шасурю, и все взгляды снова остановились на Круш. Однако на вопрос ответил Зарюс:

— Нет, лучше оставить эту идею.

— Что? С чего бы?

— Наш враг до сих пор держит данное обещание. Однако я не думаю, что он продолжит и дальше придерживаться его, если мы нападём.

— Действительно, в этом есть доля правды. Как ни крути, но лучше нам не атаковать, пока не соберутся все племена.

— Значит, будем сидеть в осаде?

— Защищаться… тяжело, — с запинкой произнёс один из людоящеров, вождь «Колючего хвоста».

В отличие от щитков на теле вождя «Малого клыка», всё его тело было заковано в блестящие доспехи. На них была наложена магия, хотя и не очень сильная. Это было ещё одно из «Четырёх сокровищ» — «Белая кость дракона». Доспехи были выточены из костей Морозного дракона. Считалось, что эти создания обитают на Азерлисийском горном хребте и обладают силой холода. Конечно, предмет, изготовленный из костей даже столь могущественных существ, как драконы, сам по себе не нёс в себе магии. Однако данный доспех в какой-то момент стал магическим. И всё бы хорошо, если бы не одна проблема: возможно, его сила была вызвана проклятием.

По некой загадочной причине броня «Белой кости дракона» становилась крепче, когда отнимала разум своего владельца. Если её надевал умный людоящер, то её прочность достигала уровня не то что стали, а мифрила или даже легендарного адамантита. Однако утраченные умственные способности больше никогда не возвращались, даже если людоящер снимал её. В этом и крылась причина, по которой броню называли проклятой.

В давние времена этот вождь был известен среди людоящеров за свою чрезвычайную проницательность. Благодаря тому, что он надел броню, та стала столь крепкой, что любое оружие, имевшееся в распоряжении людоящеров, отскакивало от неё, — даже такое же сокровище, как «Морозная боль». Возможно, в его случае броня как раз достигала прочности адамантита. Несмотря на то, что обычно, надевая доспех, людоящеры теряли рассудок, он сохранил свой острый ум, что указывало на его изначально высокий интеллект. Именно потому с тех пор, как он стал вождём, в племени больше ни разу не избирали нового.

— 3-здесь б-болото, пло… хая местность. Сте… ны сло… ма… маются.

— Вот как. Тогда будем атаковать?

— Да так оно и лучше. Нападать же намного интереснее, чем защищаться. На одного сколько получается, три-четыре? Почему бы просто не перебить их? Раз плюнуть!

После слов Зенбера прочие участники собрания обменялись взглядами, а Круш заговорила о другом, чтобы отвлечь всех от него:

— А что, если у врага есть подкрепление? Вполне может получиться так, что он сейчас как раз собирает свои войска.

— Ну, насчёт этого не знаю. Мне кажется, что на лесной площадке нет места, чтобы расположить ещё больше нежити… Хотя, конечно, они смогут расставить воинов по всему лесу.

Нежить не нуждалась в просторном лагере, поскольку ей не требовалась ни еда, ни отдых. Из-за этого определить точное число вражеских войск по площади их стоянки было затруднительно.

— Лучше держать в голове и оборонительную тактику — на всякий случай.

— Тогда мы, «Красный глаз», укрепим стены так, чтобы они могли выдержать хотя бы один штурм. Рассчитываю на вашу помощь.

Главы племён и немного погрустневший Зенбер кивнули головами в знак согласия со словами жрицы, выполняющей обязанности вождя этого племени.

— В любом случае давайте готовиться и к осаде. Затем нам надо определиться, кто будет командовать.

— Для начала, все друиды будут под руководством Круш. Она же будет командовать ими во время сражения.

На это предложение вождя «Малого клыка» вокруг послышались одобрительные голоса, но был и тот, кто возразил.

— Мы должны создать особую группу из вождей, — сказал Зарюс, и все смерили его пристальными взглядами.

— Понятно, братец. Так вот о чём ты думаешь…

— П-предлагаешь сде… лать ударный о-отряд?

— Да. Враг превосходит нас числом. Если мы не уничтожим их командира, то, вероятно, проиграем. К тому же если на поле битвы выйдет создание, явившееся нам в качестве посланника, то придётся брать не числом, а умением.

— Но ведь тогда нам потребуются те, кто станет командовать остальными отрядами.

— Надо в-выбрать… из воинов…

— Да кому нужны эти ваши командиры, достаточно просто бить врага, да и всё!

— А если те, кто войдёт в ударный отряд, будут отдавать приказы из тыла, но сразу вмешаются, едва обнаружат логово вражеского командира или если дела пойдут худо?

— Так это же отлично! В таком случае создадим один отряд из нас шестерых, включая Зарюса, — заявил Зенбер.

— Нет, давайте поделимся ещё на две группы по трое, — предложила Круш. Разделение на группы позволило бы им сражаться в двух местах одновременно, хотя группы становились слабее. — Одна будет биться с командующим вражескими войсками, а вторая — поддерживать линию обороны.

— Тогда, наверное, будет разумно поделиться так: один отряд — это мы, трое вождей, а второй — Зарюс и вожди, которых он пригласил. Тогда мы сможем быстро реагировать на возможные изменения, — заметил вождь «Малого клыка».

— Да, отличная мысль. Зарюс? — спросил Шасурю.

— Ага, согласен. Круш, Зенбер, возражений нет?

— У меня нет.

— У меня тоже. Жаль, конечно, что не получится вволю позабавиться, но придётся подчиниться победителю.

— Получается, до нападения осталось четыре дня?

— Выходит, что так.

— Что мы должны ещё сделать к этому дню?

— Нам необходимо собрать камни, чтобы бросать издалека, и укрепить стены. Также надо бы наладить связь между племенами, чтобы все действовали слаженно, а для этого необходимо выстроить чёткую иерархию.

— «Малый клык» считает, что руководить всеми должен Шасурю, как и в прошлый раз.

— Мы тоже согласны. А вы двое что думаете?

Круш и Зенбер также одобрительно кивнули.

— В таком случае я беру на себя обязанности командира. Теперь давайте подробно обсудим то, что нам надо сделать за оставшиеся три дня.

В ожидании время течёт очень медленно. Но когда надо срочно что-то сделать, оно пролетает на удивление быстро.

Наступил назначенный день.

Тем утром солнце поднималось медленно, как неторопливая черепаха, а голубое ясное небо простиралось до самого горизонта. Не чувствовалось ни малейшего дуновения ветра, весь мир застыл в абсолютной, щемящей душу тишине. Казалось, стоит неловко повернуться, и витающее в воздухе напряжение мгновенно взорвётся. Иногда слышалось, как кто-то сглатывает слюну или испуганно всхрапывает. Сколько же прошло времени с того момента, когда собравшиеся людоящеры перестали говорить?

Внезапно на небосклоне появилось тёмное облако, похожее на чёрную дыру. С такой же скоростью, как и в прошлый раз, оно стало распухать и шириться, постепенно поглощая всё небо, которое ещё несколько мгновений назад отливало голубизной. В конце концов туча полностью покрыла небосвод; солнечный свет угас, не в силах пройти сквозь неё. Когда тень от тучи накрыла всю деревню, перед людоящерами, на границе, пролегающей между болотом и лесом, показалась несметная армия нежити. Поскольку часть противников скрывалась за деревьями, их точное число пока оставалось неизвестным, и лишь новые и новые ряды монстров выходили из леса. Казалось, им нет конца.

На стороне врага было две тысячи двести зомби, столько же скелетов, триста зверей-нежити, сто пятьдесят скелетов-лучников и сто скелетов-всадников — в общей сумме четыре тысячи девятьсот пятьдесят бойцов, а также их командующий и его охрана.

На стороне людоящеров был союз пяти племён.

«Зелёный коготь»: сто три воина, пять друидов, семь охотников, сто двадцать самцов и сотня самок.

«Малый клык»: шестьдесят пять воинов, один друид, десять охотников, сто одиннадцать самцов и девяносто четыре самки.

«Колючий хвост»: восемьдесят девять тяжеловооружённых воинов, три друида, шесть охотников, девяносто самцов и восемьдесят одна самка.

«Драконий клык»: сто двадцать пять воинов, два друида, десять охотников, девяносто восемь самцов и тридцать две самки.

«Красный глаз»: сорок семь воинов, десять друидов, шесть охотников, пятьдесят девять самцов и семьдесят семь самок.

Итого четыреста двадцать пять воинов, двадцать шесть друидов, сорок пять охотников, четыреста девяносто один самец и триста восемьдесят девять самок. В общей сумме тысяча триста восемьдесят людоящеров, вожди племён и Зарюс.

Это было начало сражения, в котором силы врага превышали их собственные более чем в три раза.

В деревянной постройке был всего один зал. Никак не украшенная, она напоминала простой деревянный сруб. Высота потолка достигала пяти метров, а длина каждой из сторон составляла по меньшей мере двадцать метров. В зале почти не было предметов интерьера, не считая большого зеркала, которое висело на стене, тяжёлого крепкого стола огромного размера и стульев вокруг него.

За столом сидело несколько причудливых созданий, а на нём лежало множество свёрнутых магических свитков.

— Этот, получается, последний свиток телепортации, — послышался очень тонкий голосок, как у маленькой девочки, и на столе оказался ещё один свиток.

Той, кто положила его, была миниатюрная девушка в наряде служанки. На голове у этой миловидной девчушки красовались два пучка волос, напоминающих по форме булочки. Однако атмосфера вокруг неё была странной, и особенно пугали её глаза. Большие и круглые, они совсем не содержали в себе света, словно в глазницы посадили два мутных стёклышка; более того, она совсем не моргала. Стоячий воротник на наряде горничной, покрывавшем её худое тело, полностью закрывал шею. Единственным местом, где виднелась бледная кожа, оставалось лицо. Это была одна из Плеяд, боевых служанок, и звали её Энтома Василисса Дзета.

— У меня ещё есть свиток «Месседж»[5], но, в принципе, их более чем достаточно. Может, нам пока расчистить стол? — обратилась Энтома к фигуре, сидевшей во главе стола, и та кивнула головой и проговорила:

— Так. И сделаем.

— Хорошо. Тогда, клац-клац, убираем, пожалуйста!

После того как Коцит подтвердил предложение Энтомы, сидевшие за столом создания зашевелились. Все они выглядели очень странно. Кто-то был похож на богомола, кто-то — на муравья; было даже существо, выглядевшее как извлечённый из черепа мозг. Внешний вид всех присутствовавших сильно различался, тем не менее у них были две общие черты: они являлись подчинёнными Коцита и служили Назарику. Именно поэтому они послушались приказа Энтомы, которая выглядела намного слабее, чем они. Самым главным фактором в иерархии Великой подземной гробницы Назарик была не сила, а то, создан ли ты непосредственно высшим существом. С этой точки зрения Энтома обладала более высоким рангом.

— Тогда я передаю это господину Коциту, — проговорила она, не открывая рта; быстро убедилась, что на столе всё прибрано, подняла стоящую у её ног сумку и вытащила из неё несколько свёрнутых в трубки кожаных листов.

— Свитки с заклинанием «Месседж» от владыки Айнза. Он сказал, что они сделаны из кожи, добытой господином Демиургом, и попросил рассказать ему, если возникнут какие-то проблемы с использованием.

— Хорошо… Принято. Тогда. Я. Проверю. Нет ли. Проблем. С ними. — Коцит схватил одной из своих четырёх рук протянутые ему свитки и горько улыбнулся своим слугам. — Опять. Он. Меня. Обставил.

В ответ послышались услужливые смешки слуг, но он лишь глубоко погрузился в мысли, держа в руках свитки, изготовленные его другом.

Коцит, как и Шалтир с Су-шефом, слышал о том, что в Назарике заканчивается пергамент для запечатывания низкоуровневой магии и что поиск ресурсов для создания различных предметов является одной из приоритетных задач. Конечно, на тот момент у них ещё имелись запасы, но если бы они продолжили использовать их столь же рьяно, то в конце концов исчерпали бы весь резерв. Поэтому выход из этой ситуации искали сразу многие, включая самого владыку. Яблочные деревья на шестом уровне, о которых ходили слухи, тоже были частью предпринятых мер.

Но Коцит, на которого была возложена защита Назарика, ничего не мог поделать с данной проблемой, что и неудивительно. Ведь, охраняя гробницу, он никак не мог отправиться во внешний мир на поиски ресурсов. Тот факт, что Демиург успешно разрешил проблему, следовало назвать естественным исходом событий. Коциту следовало радоваться успеху своего товарища, и он действительно был искренне рад за него. Однако ему не удавалось полностью избавиться от зависти, пылавшей глубоко в его сердце. Он завидовал коллеге: ведь Демиург сделал нечто полезное для высокочтимого владыки и высшего существа. А его собственной работой была лишь защита Назарика. В определённом смысле эту миссию можно было считать более важной, чем приказы, отданные другим стражам. Даже слуги твердили Коциту, что это чрезвычайно важная задача, поскольку нельзя позволить каким-то низшим созданиям ступить на землю, где пребывают высшие существа. Однако, не встречая никаких нарушителей, Коцит не мог подтвердить, что добросовестно несёт службу, — и именно поэтому он и хотел добиться хоть какого-то результата.

Оказаться полезным для своего господина — для стражей не было большей радости, и эту радость он и жаждал испытать. Сейчас возможность для достижения этой цели находилась прямо у него под носом.

Коцит повернул голову и сжал в руке свиток, глядя в зеркало. В нём была видна не комната, а некий болотный пейзаж. Отображаемые в «Зеркале дальнего вида» картины были причиной, по которой Коцит провёл два дня в построенном Аурой деревянном срубе. Война — хотя для Великой гробницы Назарика это выглядело скорее лишь жертвоприношением — имела целью добыть тела людоящеров. Вместе с миссией, которую можно было также назвать «праздником жатвы», владыка Айнз отдал Коциту несколько указаний.

Во-первых, Коциту запрещено показываться на поле боя. Разумеется, это касалось и его слуг, поэтому предстояло воевать только силами вверенной ему армии. Во-вторых, до последнего удерживать в резерве Старшего лича, предоставленного ему в качестве командующего войском. В-третьих, по мере возможности действовать, следуя лишь собственному разумению. Помимо этих указаний, имелось ещё несколько более мелких, но перечисленное было самым важным. Ему требовалось добиться победы лишь войсками, направленными к озеру. Победа Коцита доказала бы его преданность великому владыке.

— Спасибо. За работу. Энтома. Передай. Пожалуйста. Владыке. Айнзу. Что я. Очень благодарен, — прогромыхал он, и Энтома легонько кивнула головой, словно кукла. — Теперь. Ты. Возвращаешься. Обратно?

— Нет, мне было приказано собственными глазами увидеть исход этой битвы.

«Её. Приставили. Ко мне. Соглядатаем?» Сделав такое заключение, Коцит почувствовал ещё большее воодушевление от возложенной на него важной миссии, и закончил:

— Ну. Что ж. Приступим.

Коцит активировал свиток с заклинанием «Месседж» и отдал приказ командующему армией нежити:

— Выдвигайтесь!

Факелы стояли по обе стороны помоста, поднятого над землёй, и их мерцающий огонь освещал накрытую тенью округу. На своеобразной трибуне находилось несколько людоящеров. Все они были важными фигурами: вожди племён и главы отрядов. На площади перед помостом собралось множество людоящеров, готовых участвовать в битве. Гул расходился по сторонам, словно круги на воде. Как бы людоящеры ни пытались скрыть беспокойство, нетерпение и страх, всё это слышалось во взволнованном ропоте толпы. Ведь сейчас должна была начаться война, и впереди их ждало жестокое поле боя. Как они сами, так и близкие друзья, стоявшие рядом, могли погибнуть в любую секунду. Шасурю Шаша выступил вперёд из группы стоявших на помосте вождей, отчего шум вокруг приутих.

— Внимание! Слушайте меня, людоящеры! — по болоту прокатился громкий голос. Заполненная войском площадь затихла, водная гладь успокоилась. Голос Шасурю прозвучал снова, но уже более сурово: — Как видите, враг превышает нас числом!

Все молчали. И хотя в воздухе чувствовались напряжение и страх, глаза людоящеров были неотрывно прикованы к вождю. Сделав небольшую паузу, Шасурю снова возвысил голос:

— Однако нам нечего бояться! Пять наших племён впервые за всю историю заключили союз. Благодаря ему, пусть лишь на этот день, на этот час, мы станем одним, единым племенем! Именно поэтому духи предков всех пяти племён защитят нас! Глава друидов!

В ответ на этот призыв вперёд выступила Круш, позади которой шли главные друиды пяти племён. Она сняла свой странный наряд, показав всем белоснежную чешую.

— Это Круш Лулу, предводительница друидов! — объявил Шасурю, и она сделала ещё один шаг вперёд. — Призови духов предков!

— Слушайте, дети единого племени!

Пока людоящеры задавались вопросом, что же это за новое племя, вдруг явившееся на свет, Круш заговорила решительно и красноречиво. Её голос взлетал и опускался, и речь звучала как песня. Поначалу многие с неприязнью поглядывали на её белую кожу, но полная уверенности, величественная фигура заставила их изменить своё отношение к Круш. Пока она говорила, каждая белая чешуйка на её теле сияла в свете факелов, создавая ощущение, будто духи предков действительно снизошли к ней. Людоящеры, сами того не замечая, молитвенно сложили перед собой руки.

— Пять племён на этот раз станут одним. Это значит, что духи всех пяти племён будут защищать вас всех! Узрите же, людоящеры, как здесь и сейчас к вам спустятся бесчисленные духи предков! — Круш резко развела руки и указала на небо. Множество взглядов поднялось к нему, но, естественно, там виднелись лишь тёмные облака. Никто и подумать не мог, что сейчас перед ними покажутся духи, однако…

— Маленький свет, — пробормотал кто-то.

Тихие поначалу голоса становились всё громче, поскольку всё больше и больше людоящеров начинали кричать, что тоже заметили что-то. Кто-то видел небольшие огоньки; кто-то говорил, что это людоящеры; иные видели гигантских рыб или детей, а кто-то и вовсе яйца. Это действительно выглядело как сошествие предков на землю, и ничем другим они не могли это объяснить.

— Духи предков пришли защитить нас! — начали выкрикивать некоторые, и это было неудивительно.

— Почувствуйте, как их сила наполняет вас!

Людоящеры слышали голос Круш, который проникал в их душу откуда-то издалека, в то же время звуча совсем рядом. Многие чувствовали, как некая сила, ведомая её голосом, нисходит, проникая в их тела.

— Почувствуйте её! Силу спустившихся к вам духов предков!

Все людоящеры, собравшиеся на площади, безошибочно ощутили её: она буквально кипела в их жилах. Они почувствовали воодушевление, от которого всё недавнее волнение испарилось. Их тела наполнялись теплом, словно они выпили алкоголя. Всё это было свидетельством того, что к ним действительно снизошли духи предков. Людоящеры, стоявшие на площади перед Круш, с восторгом приветствовали её, и она легонько кивнула Шасурю, который заговорил в свою очередь:

— Итак, людоящеры! Духи предков снизошли на нас! Числом мы уступаем врагу, но потерпим ли поражение?..

— Нет!!! — восторженно ответила ему толпа, и воздух затрепетал от единого клича людоящеров.

— Именно! С духами предков нам нет поражения! Сразите врага и принесите предкам победу!

— Да-а!!!

Боевой дух армии людоящеров воспылал в один момент. Вокруг уже не было никого, кто ещё колебался бы. Там стояли лишь воины, готовые к приближающейся битве.

Их восторг не был вызван магией. Даже все собравшиеся друиды не смогли бы наложить заклинание на такое число людоящеров, не говоря уж о том, что им требовалось беречь энергию для будущих боевых действий. Духовный подъём войска был результатом принятого всеми людоящерами перед церемонией особого напитка. Как говорили, передаваемый из поколения в поколение тайный состав даровал храбрость. Настой из лечебных трав вызывал кратковременное опьянение, эйфорию и галлюцинации. За счёт него достигался эффект своеобразного транса. Речь Круш нужна была лишь для того, чтобы потянуть время до момента, когда настой подействует. Если бы тайна раскрылась, то никакого эффекта он бы не возымел. Тем не менее для людоящеров, видевших, как духи предков нисходят на них, это был ритуал, который действительно наполнил их отвагой.

— Тогда я пущу краску по кругу. Обычно каждое племя помечает себя лишь одним цветом, но в этот раз в наших телах предки всех пяти племён. Берите все цвета и украсьте ими себя!

Несколько друидов понесли между собравшимися людоящерами керамические сосуды. Людоящеры зачерпывали из них краски и начинали рисовать на теле узоры — каждый на свой вкус. Считалось, что это духи предков направляют их руки во имя победы, поэтому все нарисованные пальцами узоры были абсолютно случайными.

Поскольку в них якобы пребывали духи всех племён, некоторые из разрисовавших себя покрыли краской почти всё своё тело — кроме членов «Зелёного когтя», на которых не было практически никаких узоров. Причина для подобного поведения крылась в том, что самые выдающиеся в племени людоящеры, Шасурю и Зарюс, не украшали себя, и все остальные, следуя их примеру, поступили так же.

Шасурю быстро оглядел толпу и удостоверился, что все уже закончили. Затем он достал свой огромный меч и указал им на ворота:

— Отправляемся в бой!

— Да-а-а-а!!! — разнёсся по округе исторгнутый множеством глоток боевой клич.

Армия Великой подземной гробницы Назарик была разделена на два больших отряда и располагалась на краю болота. Левое крыло построения, ориентированного на людоящеров, составляли зомби, а правое — скелеты-воины. Позади них построились скелеты-лучники и скелеты-всадники. Воскрешённые звери, представлявшие собой резерв командующего, находились в задних рядах.

Людоящеры, несмотря на меньшую численность своего войска, также поделились на две группы: самки и охотники стояли напротив зомби, самцы и воины — напротив скелетов, а друиды находились внутри огороженной стеной деревни. Людоящерам пришлось выйти за пределы поселения, поскольку они понимали, что, сидя в обороне, не получат никаких преимуществ. Они не ожидали подкреплений, да и стены сложно было назвать крепкими. К тому же вражеской армии нежити совершенно не требовались ни сон, ни пища. Сесть в осаду в такой невыгодной ситуации было бы самым глупым поступком.

Выстроившись в шеренги вне деревни, все людоящеры стали свидетелями огромной разницы в боевой мощи противоборствующих сторонах. Три нежити на одного людоящера, тридцать на десятерых — соотношение оставалось тем же, но вид трёх тысяч врагов, выстроившихся против тысячи защитников, сильно давил на меньшее войско, исподволь рождая в душах гнетущее чувство тревоги. Но сейчас людоящеры больше не поддавались страху. С ними были духи предков, поэтому разница в числе их не пугала.

Наконец нежить начала медленно двигаться вперёд. Первыми тронулись с места зомби и скелеты-воины, а скелеты-лучники и всадники, видимо представлявшие собой второй эшелон, пока оставались неподвижными. В ответ на их движение людоящеры разом кинулись в атаку.

— А-а-а-а-а! — по болоту эхом разнёсся оглушительный крик, который сопровождали бесчисленные всплески по воде и грязи.

Обе армии продолжали сходиться, и момент их столкновения был уже совсем близок. Но тут с армией Назарика произошло нечто странное. Хотя зомби и скелеты начали маршировать одновременно, между их шеренгами образовалось небольшой промежуток. Случилось это потому, что зомби по своей природе двигались медленно и неуклюже, а скелеты, наоборот, быстро и проворно. Однако главным фактором была местность, то есть болото, в котором увязали их ноги. Медленные зомби стали ещё медленнее, поскольку их ноги тонули в трясине, но на скелетов болото не оказывало никакого эффекта, поскольку их вес был невелик. Именно поэтому первыми с армией людоящеров, а именно с отрядом воинов — столкнулись скелеты.

У людоящеров не было особенного боевого построения. Они сражались беспорядочно, бегая по полю боя и нанося удары всем попавшимся врагам. В передней линии стояли пятеро самых сильных воинов, они же были полевыми командирами войска. В зависимости от ситуации это могло оказаться довольно опрометчивым с их стороны, однако вести войско должны были личности с самым высоким статусом среди всех людоящеров, иначе боевой дух всех воинов резко упал бы. Следуя же за предводителями, армия людоящеров кипела горячим воодушевлением.

Далее за командирами следовали восемьдесят девять тяжеловооружённых воинов из племени «Колючего хвоста». Их тела целиком покрывали кожаные доспехи, а в руках они держали кожаные щиты; среди всех людоящеров их защита была самой лучшей. Отряд воинов выставил щиты и, словно единая стена, налетел на шеренги скелетов, составлявших передовую часть вражеского войска. Словно вгрызаясь в армию Назарика, людоящеры прорвали боевой строй скелетов, и бессчётное число костей разлетелось во все стороны. Яростные крики сотрясали поле битвы, но хруст сломанных костей едва не заглушал их. Время от времени слышались и стоны, но куда чаще на болоте звучал треск разбиваемых костяков скелетов-мечников.

В первой же атаке людоящеры получили значительное преимущество. Как ни странно, будь на их месте армия людей, результат мог оказаться совершенно противоположным. Поскольку скелеты обладали соответствующими характеристиками, колющее оружие не возымело бы на них эффекта, впрочем, как и рубящее. Человеческой армии, которая главным образом использовала рубящее и режущее оружие, было бы затруднительно наносить урон скелетам с такой же эффективностью. Истинная причина успешного продвижения людоящеров заключалась в том, что их главным оружием были довольно грубые булавы, которыми они орудовали своими сильными руками. Скелеты оказались слабы против дробящего оружия.

Каждый раз, когда людоящер попадал булавой по хрупкому телу скелета, оно ломалось на множество осколков. Даже если монстр выдерживал одну атаку, следующая обязательно уничтожала его. Напротив, ржавые мечи, которыми сражались скелеты, отскакивали от тел людоящеров, покрытых толстой чешуёй. Изредка скелетам удавалось кого-то ранить, но раны не были смертельными.

За время самого первого столкновения почти пять сотен скелетов осыпались костями и утонули в болотной грязи.

Коцит с удивлением наблюдал за сценой сражения, показываемой в зеркале. С самого начала схватки боевая мощь людоящеров превзошла все его ожидания. Коцит сам являлся превосходным воином, поэтому он мог без труда определить, насколько силён противник. Между скелетами и людоящерами и правда пролегала огромная пропасть в плане физических способностей, и у его костяных бойцов не было никаких шансов против людоящеров. Однако Коцит изначально собирался победить не качеством, а количеством войск.

Что же сейчас произошло? Ему казалось, что людоящеров чем-то усилили. Видимо, единственными, кто способен сражаться с ними на равных, оставались скелеты-лучники и всадники. И пока он смотрел, ряды скелетов-воинов окончательно рассыпались. Вместе с зомби они могли лишь ненадолго задержать противника.

«Похоже. Что. Они. Сгодятся. Только. Для того. Чтобы. Вымотать. Противника», — подумал Коцит.

Из существ, способных эффективно сражаться против людоящеров, в его распоряжении имелось триста зверей-нежити, сто пятьдесят скелетов-лучников и сто скелетов-всадников, то есть всего пятьсот пятьдесят воинов. Получалось, что преимущество в числе обернулось против него.

Коцит провёл в уме некоторые вычисления. Нежить была сильна, и не удалось бы найти ни одного существа, которое могло бы победить её в битве на истощение. Нежить не знала ни страха, ни боли, она не чувствовала абсолютно ничего. Ей незнакома усталость и не нужен сон. Не стоило и говорить, насколько важны такие характеристики на войне.

Допустим, кого-то ударили со всей силы каменной булавой. Если это живое существо, то, скорее всего, оно погибло бы мгновенно, но даже если ему повезло, то оно корчилось бы от ужасной боли, истекая кровью. Естественно, что израненный противник терял волю к сражению, и, хотя изредка встречались и воины, которые не поддавались страху и продолжали биться, таких было намного меньше. В конце концов, таковы свойства живых существ.

Но что тогда с нежитью? Если ей пробивали череп, она нападала, даже если мозги вываливалась наружу. Если ей ломали руку, она нападала со сломанной рукой. Если ей сносили ноги, она ползла и всё равно пыталась нападать. Да, нежить двигалась, пока не теряла всю свою ложную жизненную силу. До тех пор, пока не были выполнены условия для мгновенной смерти — например, обезглавливание для низшей нежити, — она не теряла воли к сражению, в отличие от людей. Иными словами, эти были самые лучшие солдаты.

Коцит признал, что людоящеры превзошли их в индивидуальной силе, но как долго они могли продолжать? Впрочем, их ценность в глазах Коцита выросла, и он понял, что не сможет уничтожить всех разом. В таком случае следовало начать битву на истощение, или состязание в выносливости.

— Может. Нам. Отступить. И последить. За обстановкой?

— Я думаю, что это хорошее решение.

— А не лучше задействовать лучников и кавалерию?

— Нет-нет! Надо продолжать атаковать как есть. Мы должны дождаться момента, когда противник устанет.

— Ну, устанут они, и что дальше? Если мы не захватим базу врага, то они смогут восстановить силы, и нам придёт конец.

— Это правда. Похоже, что они укрепили селение, но стены всё ещё выглядят хрупкими. Давайте окружим их, захватим деревню, а затем вырежем всех до единого.

Слушая перепалку своих подчинённых, Коцит взял в руку свиток с заклинанием «Месседж» и пристально посмотрел на Энтому. Она стояла лицом к зеркалу с совершенно безразличным видом. Затем вдруг поднесла ко рту зелёное печенье, появившееся неизвестно откуда, и с лёгким хрустом съела его. Всё её поведение словно говорило, что это сражение не имеет к ней никакого отношения. Наверное, потому на её лице и не читалось никаких эмоций.

«Нет. Этого. Не может. Быть. Ведь. Её лицо. Всего. Лишь. Маска», — решил Коцит. Он вспомнил её истинное обличие и осознал, насколько глупо с его стороны было наблюдать за ней. Давний друг Коцита, Герцог Ужаса, один из пяти худших существ в Назарике, как-то сказал, что Энтома — самый страшный хищник, которого он встречал. Такова была её истинная природа. Коцит оставил попытки прочитать по лицу горничной замыслы верховного владыки, по приказу которого Энтома сюда и явилась, и использовал свиток, чтобы отправить сообщение командующему армией.

Людоящеры, только что добившие зверей-нежить, невероятно устали и теперь вздохнули с облегчением. Их сердца скорбели по погибшим, но на лицах начали появляться улыбки. Конечно, в этом сражении они понесли потери, но им повезло, что всё обошлось лишь этим. Если бы болотные элементали не вступили в битву или же пришли на помощь чуть позже, то деревня была бы разрушена, а все её жители погибли бы.

— За мной! — послышался голос одного из предводителей воинов.

Битва ещё продолжалась.

Измученные воины едва стояли на ногах. Они с трудом держали оружие, а чтобы сражаться, требовалось ещё больше усилий. Однако это был не конец. Вдалеке виднелись зомби, с которыми требовалось покончить, и, кроме того, стоило остерегаться возможных вражеских подкреплений.

— Хорошо, отнесите тяжелораненых в деревню. Все остальные следуйте за…

Голос предводителя прервала внезапная вспышка пламени. Волна жара раскатилась окрест, а два болотных элементаля оказались в самой пучине огня. После того как пламя угасло, стало видно, что оба страшно иссушены: их наполовину уничтожило одним-единственным ударом. Не успели ещё прозвучать крики удивления, как снова забушевал огонь. Элементали, которые больше не могли противостоять ему, разрушились, и их тела осели и расплавились в пламени. Растерянные людоящеры не могли поверить, что элементали, показавшие в схватке против зверей огромную силу, так запросто исчезли. Сейчас ими владела лишь одна мысль: «Что это было?» Если произошедшее им не привиделось, это означало, что на них наступает могущественный монстр — сильнее, чем эти два болотных элементаля.

Людоящеры осматривались в нескрываемом страхе и растерянности, и, едва только они заметили вдалеке одиноко стоящий силуэт какой-то новой нежити, с её вытянутой руки снова сорвался огненный шар. Порождённый заклинанием «Файерболл»[6] сгусток пламени размером с голову человека пролетел прямо по небу и врезался в группу людоящеров, стоявших впереди всех.

При столкновении с водой огонь должен был угаснуть. Однако явления, созданные по принципам магии, не подчинялись законам физики. В момент, когда «Файерболл» врезался в поверхность болота, он затопил пламенем всё пространство вокруг, словно приземлился на твёрдую почву.

Бушующее алое пламя захватило нескольких людоящеров и исчезло. Его стремительное исчезновение заставляло подумать, что это не что иное, как иллюзия. Но запах сгоревшей плоти и обугленные, скорченные тела собратьев подтверждали, что эта магия не была видением.

Нежить медленно направилась в их сторону. Её движения выглядели неторопливыми и полными величия, если не сказать высокомерия. Пока людоящеры находились в замешательстве, она ещё раз запустила «Файерболл», который взорвался и моментально лишил жизни ещё нескольких воинов. Эта огромная мощь заставляла думать, что всё сражение до того было лишь детской забавой.

Издав воинственный клич, чтобы подавить страх, людоящеры решительно бросились в атаку, но до них, невзирая на большое расстояние, донёсся хладнокровный голос:

— Глупцы.

Всего лишь одно слово. Людоящеры даже не успели закричать, как враг сжёг их дотла новым заклинанием. Нежить неторопливо двинулась дальше, и несколько сотен людоящеров сделали шаг назад. Очевидная разница в силе с этим воистину могущественным существом заставила их отступить.

— Бегите! — раздался дрожащий, полный страха крик одного из предводителей воинов. — С таким врагом мы ещё не встречались! Против него нам не выстоять!

Теперь все людоящеры почувствовали неодолимое давление, как будто их относило ветром, хотя на них наступал всего лишь один неживой заклинатель.

— Эй вы! Бегите назад и передайте об этом вождям и Зарюсу!

— А мы пока выиграем немного времени!

Ещё один огненный шар взорвался среди них, и несколько воинов погибло.

— Бегите и расскажите им!

Пятеро глав воинов прикрыли отступающих в сторону деревни, оценивая расстояние между собой и врагом, чтобы определить зону поражения его заклинаний. Они развернулись в цепь, готовя рискованную атаку в надежде, что хотя бы один из них достигнет цели. Разойдясь на определённую дистанцию, они переглянулись и разом побежали на врага что было сил. От нежити их отделяло около ста метров — расстояние, которое им, скорее всего, не суждено было преодолеть. Но они двигались вперёд. Даже если они погибнут на полпути, это окажется не зря. Так они смогут оставить хоть немного информации о враге для вождей и Зарюса, наблюдающих за ними из тыла.

Ророро бежал. Его тело было огромным, но, несмотря на трясину, он не уступал в скорости людоящерам. Тяжёлые лапы шумно плескали по воде, и грязь разлеталась во все стороны. Янтарные зрачки гидры затуманились от жара, и две из четырёх голов уже бессильно повисли. Несмотря на это, он продолжал бежать.

Ещё один огненный шар попал в цель, мгновенно выплеснув сконцентрированную в нём энергию. Всё тело Ророро пронизывала боль, глаза иссыхали от раскалённого воздуха, одновременно обжигавшего и лёгкие. Он был полностью покрыт ожогами, и все его инстинкты кричали: ещё один удар и ему придёт конец. Однако, даже чувствуя приближающуюся смерть, гидра бежала и бежала.

Лапы Ророро не переставали двигаться, неся его вперёд. Сожжённая чешуя начала отваливаться, оголяя находящуюся под ней лопающуюся кожу, по которой струилась кровь. Но он не останавливался.

Любой зверь, не обладающий интеллектом, развернулся бы к врагу спиной и убежал. Однако с Ророро было по-другому.

Да, он являлся магическим зверем — гидрой. Среди подобных созданий встречались и те, кто были даже умнее людей, и те, кто ничем не отличался от обычных зверей. Ророро относился к последним.

Тот факт, что монстр, обладавший интеллектом животного, даже на грани смерти продолжал мчаться прямо на Игву, причинявшего ему боль, выглядел необъяснимым. Старший лич не понимал, что происходит, и даже решил, что монстром как-то управляют с помощью магии. Однако всё было иначе. Причина этой стойкости крылась в другом, в том, чего лич не мог понять: Ророро сражался ради своей собственной семьи.

Ророро не знал своих родителей. Как правило, гидры не бросают своих детёнышей на произвол судьбы после рождения. Те живут вместе с родителями до определённого возраста и учатся у них искусству выживания в природе. Почему же тогда судьба Ророро сложилась по-другому?

Дело было в том, что по меркам гидр он появился на свет уродом. Обычно эти звери рождались с восемью головами, и с годами их число росло, максимально достигая целой дюжины. Но у Ророро оказалось всего четыре головы, поэтому родители бросили его и стали растить других его братьев. Маленькая жизнь, оставшаяся сразу после рождения без родительского присмотра, в условиях жестокой борьбы за существование неизбежно должна была прерваться — несмотря на всю скрытую в ней силу. Так и случилось бы, если бы рядом не проходил самец-людоящер, который его подобрал. В тот день Ророро обрёл в своём спасителе отца, мать и лучшего друга.

Несмотря на разрывающую боль, в гаснущем сознании Ророро вдруг проснулись вопросы, которые он нередко задавал себе: «Почему я такой большой? Почему у меня так много голов?» Глядя на существо, которое он считал своим родителем, он решил: «Наверное, мои головы отвалятся, у меня вырастут руки и ноги, длинные, как стебли тростника, и я стану похожим на него». И что бы он сделал, случись такое? «Хорошо бы поспать вместе — мы ведь так давно не делали этого. С тех пор, как я стал большим, спать приходится одному, и это немного грустно».

Страшная боль снова обожгла его нервы, бушующее пламя заполнило всё поле зрения, словно пытаясь сдуть остатки сознания. Он издал негромкий болезненный рёв. На шкуре не осталось ни единого целого местечка, её резало, будто ножом.

Сзади ему передалось тёплое успокаивающее ощущение, но опалённое огнём тело совсем ослабло. Боль, похожая на бесчисленные удары раскалёнными молотами, сокрушала гидру.

Ророро было ужасно больно, так больно, что он уже не мог ни о чём думать. Тело в отчаянии посылало ногам судорожные сигналы, пытаясь остановить их, но… но… неужели Ророро мог остановиться?

Нет, он продолжал идти. Правда, его шаги стали намного медленнее. Пламя сжигало его плоть, мышцы сводило, он уже не мог бежать с обычной скоростью. Каждый шаг отдавался нестерпимой мукой. Дышать стало почти невозможно, любой вздох превращался в страдание. Вернее всего, его лёгкие уже сгорели. Тем не менее ноги не останавливались. Лишь одна голова всё ещё держалась, остальные повисли мёртвым грузом.

Затуманенным взглядом он разглядел, как в руке нежити снова появляется заклинание. Всё его живое естество кричало, что этот удар станет смертельным, но Ророро продолжал упрямо брести вперёд.

Ведь его попросил тот, кто стал его отцом, матерью и другом, поэтому он ни за что на свете не мог остановиться. И когда Ророро в отчаянии, шатаясь, из самых последних сил сделал ещё несколько шагов, алый шар пламени устремился навстречу.

Это пламя должно было выжечь последние крупицы жизни Ророро — безжалостно и навсегда. Его ждала только смерть…

Зарюс чувствовал себя так, будто его вытащили из мира вечной темноты. Это было очень приятное ощущение. Он открыл глаза. Сразу после пробуждения всё вокруг виделось немного туманным. Он не понимал, где находится. Почему он вообще заснул в подобном месте? Вопросов возникло много, но Зарюс на время отодвинул их в сторону, потому что почувствовал на груди какую-то тяжесть.

«Что-то белое…» — подумал он. Это была первая мысль, пришедшая в его ещё сонную голову, когда он открыл глаза. Теперь он понял, что это такое. Положив голову на его грудь, тихонько посапывая, спала Круш.

Она жива. Зарюс невольно чуть не вскрикнул от облегчения, но кое-как смог удержаться. Не желая разбудить её, он отчаянно старался подавить желание прикоснуться к ней. Было бы неправильно гладить спящую самку лишь потому, что у неё прекрасная чешуя. Зарюс прогнал мысли о её красоте и решил подумать о чём-нибудь другом. К тому же тем для размышлений у него было предостаточно.

Во-первых, почему он находится здесь? Он попытался вспомнить, что случилось. Последнее, что осталось в памяти, — это разрушающаяся фигура Игвы, но после воспоминания резко обрывались. Однако сам факт, что он лежит здесь вместо того, чтобы оказаться в плену врага, мог означать лишь то, что их племя вырвало у врага победу.

Зарюс облегчённо вздохнул — но так, чтобы не разбудить Круш. Казалось, тяжёлый груз прошедших дней стал немного легче. Впрочем, рассудив спокойно, он пришёл к выводу, что осталось множество вещей, о которых надо было позаботиться. Они до сих пор не знали истинной сути врага, как и цели его нападения. Более того, была слишком высока вероятность повторной атаки. Если предположения Зарюса окажутся верными, враг непременно явится снова.

Однако он заслужил хотя бы краткое мгновение отдыха. Чувствуя тепло Круш, Зарюс снова легонько вздохнул. Затем он осторожно напряг мышцы — кажется, всё тело двигалось без проблем. Он предполагал, что мог потерять конечность, но удача оказалась на его стороне. Затем он вспомнил о друзьях, сражавшихся рядом с ним. В комнате не оказалось никого, кроме Круш. Что же произошло с Зенбером? С одной стороны, ему было тревожно за него; с другой — Зарюс чувствовал, что с таким самцом, как Зенбер, всё должно быть в порядке. Круш слегка пошевелилась — похоже, в ответ на его лёгкие движения. Ему показалось, что в её мягком, расслабленном теле появился гибкий, но прочный стерженёк. Видимо, она просыпалась.

— Хм-м-м… — очаровательно тонким голоском простонала Круш. Пытаясь согнать сон, она повела глазами, осматривая комнату. В конце концов, когда её взгляд упал на Зарюса, Круш расплылась в улыбке. — М-м-м…

Всё ещё сонная жрица обняла его и легонько потёрлась о его тело, как это делают животные, пытаясь оставить свой запах.

Зарюс застыл, не смея прерывать её. В глубине души зароились далеко не самые пуританские мысли: «Она сама начала!» Прекрасная белая чешуя была прохладной и невероятно приятной на ощупь, а воздух наполнился ароматом душистых трав. Зарюс думал, можно ли ему обнять её в ответ. Пока его терзали сомнения, их взгляды медленно встретились. В какой-то момент она заметила, что лежит прямо на груди Зарюса… и оцепенела.

Обдумав, что первым делом сказать обвившей вокруг него руки и не двигавшейся с места Круш, он выбрал, наверное, самый деликатный вариант:

— Могу я тоже обнять тебя?

Наверное, его возбуждённое сознание полагало, что это прозвучит довольно деликатно, но Круш испуганно вскрикнула, а её хвост закрутился, словно заведённый. Она стремительно скатилась с Зарюса, прокувыркалась по полу и остановилась только у стены, уткнувшись носом в пол. Он расслышал тихий шёпот, переходящий в стоны:

— Какая же я глупая!.. Дурочка-дурочка-дурочка!

— Прежде всего, я рад, что ты цела.

Эти слова наконец-то помогли ей вернуть самообладание. Круш подняла голову и с улыбкой посмотрела на Зарюса, хотя её хвост продолжал сходить с ума.

— И я рада, что ты цел.

При виде её нежного лица у Зарюса в глубине души вновь заиграли животные инстинкты. Однако он отчаянным усилием подавил их и с серьёзным видом задал вопрос:

— Ты знаешь, что произошло потом?

— Да… в общих чертах. Враг, кажется, отступил благодаря тому, что ты победил Игву. Твой старший брат цел. Говорят, он уничтожил всех монстров на своём фронте, а затем нас троих спасли… всё это было вчера.

— Тогда, если Зенбера здесь нет…

— Он в порядке! Его способности к восстановлению будут даже посильнее, чем у тебя. Едва на него наложили целебное заклинание, как он сразу пришёл в сознание. Сейчас, должно быть, наводит порядок в деревне после сражения. Я же была страшно утомлена и, похоже, едва узнав о нём, снова потеряла сознание… — Круш приподнялась и вернулась к Зарюсу.

Когда жрица присела рядом с ним, он тоже попытался подняться, но она ласково остановила его:

— Не напрягайся, у тебя были самые тяжёлые раны среди нас. — Судя по всему, Круш вспомнила его состояние после сражения, и её голос прозвучал едва слышно: — Я так рада, что ты в порядке, так рада…

Утешая зажмурившуюся от переживаний подругу, Зарюс погладил её:

— Пока я не услышу твой ответ, я точно не умру. Ведь и я боялся, что ты можешь погибнуть.

«Ответ».

На этом слове они оба замерли, ничего больше не говоря. Хижина погрузилась в такую тишину, что они могли расслышать биение сердца друг друга. Хвост Круш тихонько задвигался и обернулся вокруг хвоста Зарюса. Переплетение двух хвостов чёрного и белого цвета напоминало спаривающихся змей.

Зарюс молча смотрел на Круш. Она тоже не отрывала от него глаз. В зрачках обоих виднелись отражения друг друга. Он негромко заговорил… хотя нет, это был протяжный рык. Именно тот, который она услышала при их первой встрече, — брачный зов. Возвысив голос, Зарюс замер на месте, ничего не предпринимая, не в силах двинуть даже пальцем от волнения. Лишь его кипящее страстью сердце отстукивало пульс. Чуть погодя Круш тоже издала похожий, мягкий, вибрирующий рык — той же самой высоты. Это означало, что она принимает его ухаживания.

Её лицо обрело неописуемо обворожительное выражение. Зарюс не мог отвести от неё взгляда. Круш подалась к своему избраннику и легла на него всем телом — в той же позиции, в какой дремала до того. Между их лицами практически не осталось расстояния. Они ощущали тёплое дыхание друг друга, а через соприкасающиеся груди их сердца бились в унисон. И вот они стали одним…

Дверь с силой распахнулась, и в комнату влетел Зенбер.

— О! Вы уже управились?

Ни Круш, ни Зарюс не двинулись, застыв, как ледяные скульптуры. Озадаченно наклонив голову и глядя сверху на друга и лежащую на нём Круш, Зенбер спросил:

— Стоп, вы что это, ещё даже не начинали?!

Осознав, что он сказал, они молча шарахнулись друг от друга.

Затем и Круш, и Зарюс медленно и синхронно, так и не проронив ни слова, встали и направились к нему. В следующее мгновение Зенбер, удивлённо смотревший на них, внезапно скрючился.

— Гха!.. — Получив удар в живот двумя кулаками одновременно, он выдохнул от боли, а его огромное тело распласталось на полу.

— Ух… хороший у вас удар… особенно у Круш… Правда, больно же!..

Похоже, даже не беря в расчёт Зарюса, удар разгневанной самки был способен в одиночку завалить самого Зенбера. Разумеется, от одного удара их возмущение не могло утихнуть, но увы: сколько ни бей, а разрушенную романтическую атмосферу уже было не вернуть.

Чтобы развеять разочарование, словно иглы покалывающее его сердце, Зарюс, держа Круш за руку, задал Зенберу вопрос:

— Мы хотели расспросить тебя о многом. Я уже слышал часть от Круш, но расскажи, что сейчас творится?

— Хм? Ну, сейчас племя устраивает пир в честь победы, — Зенбер ответил, подчёркнуто не обращая внимания на их соединённые руки.

— Значит, руководит мой старший брат?

— Можно и так сказать. Группа охотников отправилась на поиски врага, но никого не обнаружила. Никаких следов резервов или подкреплений. Если уж на нас снова двинется такая армия, то обязательно выдаст себя. Поэтому… ну, мы продолжаем быть начеку, но твой брат уже объявил всем о победе. Да и сюда я пришёл потому, что он мне велел.

— Брат?..

— Ага, твой братан выдал что-то вроде: «Га-ха-ха-ха, наверное, лучше оставить парочку отдыхать. Может, они уже и того, га-ха-ха! Мешать нехорошо, конечно, но я беспокоюсь. Га-ха-ха-ха!»

— Да хватит врать!!! И что это вообще за смех?!

— А-ага. Кажется, он и вправду не смеялся вот прямо так, как «га-ха-ха-ха»…

— Мой брат никогда бы такого не сказал! Врёшь ты всё!..

— Ну, может, и нет, но он имел это в виду.

— Какой же ты беспардонный… — Голос Круш был настолько холоден, что мог бы посоревноваться с «Айси Бёрстом». Прозвучавшая в нём угроза заставила содрогнуться даже Зарюса. Зенбер, которому была адресована фраза, задрожал всем телом и на мгновение замер. — Ну? И зачем ты пришёл сюда?

— Да вот… понимаешь…

— Если скажешь: «Чтобы помешать вам», то я вобью тебе в глотку всю магию, которую только знаю. — Круш совсем не шутила. И Зенбер, и Зарюс это прекрасно поняли.

— Ну-у-у, чего ты сразу так?.. Я пришёл позвать вас на пир. Мы тут как настоящие звёзды, отказываться нельзя. А если ещё подумать о будущем, то…

— Вот как… — Зарюс понял истинный смысл путаных слов Зенбера, и на его лице появилась горькая улыбка. Если брать во внимание возможность будущей битвы, сейчас, видимо, было лучшее время, чтобы продемонстрировать, что с ними всё хорошо. — Я понял. Ты ведь тоже согласна, Круш?

Её щёки недовольно надулись, и она стала похожа на лягушку — из тех, что жили в окрестных болотах. Правда, Зарюс решил, что они далеко не такие милые, как Круш.

— Или не пойдёте? — благодушно спросил Зенбер у смотревшей друг на друга парочки.

— А, да! Конечно, пойдём, — согласились друзья, и они втроём вышли на улицу.

Когда они спустились по лестнице дома и вышли на болото, Зарюс сразу же пропал из поля зрения Круш и Зенбера. Нечто огромное внезапно схватило его и подкинуло вверх. Произошедшее далее можно описать лишь следующими звуками: бам, бум, пам, вжух, плюх! Теперь вместо Зарюса рядом с ними стоял Ророро, и все четыре головы на извивающихся шеях бодро тыкались носами в лежащего хозяина.

— Ророро! И ты в порядке?! — Зарюс, весь измазанный в грязи, вскочил, бросился к питомцу и принялся заботливо осматривать его, нежно поглаживая чешую гидры. Похоже, что её вылечили магией: ожоги от пламени затянулись, словно их и не было.

Ророро радостно зарычал, и все головы, ласкаясь, обвились вокруг Зарюса, да так плотно, что самого людоящера за ними уже не было видно.

— Ну-ну, Ророро, прекрати! — смеясь, сказал Зарюс своему питомцу, но тот радостно рычал и не отпускал его.

Рядом послышался плеск, в котором слух Зарюса уловил чёткий ритм. Пытаясь понять, откуда тот исходит, он совсем растерялся, поскольку за головами питомца не мог ничего разглядеть. Это оказалась Круш, которая смотрела на Ророро и Зарюса с удивительно мягкой улыбкой. Однако её хвост выстукивал резкий ритм по поверхности воды. Стоявший рядом с ней Зенбер с испуганным видом начал понемногу отходить назад, да и Ророро прекратил тискать хозяина, словно почувствовав что-то неладное.

— Что такое? — спросила Круш.

— Н-ничего.

Зарюс пришёл в замешательство, когда Круш зачем-то задала ему вопрос. Как ни смотри, она широко улыбалась. Вряд ли речь могла идти о чём-то, кроме радости от воссоединения Ророро и Зарюса… тогда почему же по всему его телу побежали мурашки?

— Со мной что-то не так? — снова улыбнулась Круш.

Головы гидры отпустили хозяина, а Зенбер всё больше и больше нервничал. Не в силах больше находиться в такой неуютной обстановке, он в панике заявил:

— Эй, Ророро. Лучше пойдём-ка со мной…

Естественно, Ророро не понимал, что ему говорили людоящеры, однако, посадив на себя Зенбера, он с неожиданной скоростью пошлёпал по болоту, будто почувствовав атмосферу, воцарившуюся вокруг.

Когда двое сбежали, между оставшимися Круш и Зарюсом возникло странное молчание. Круш вдруг взялась за голову и замотала ею из стороны в сторону.

— А-а-а, что же я делаю? Сама себя не узнаю! Вроде бы и умная, но почему не могу сдержаться?.. Нет, это точно какое-то проклятие!

Зарюс отлично понимал её чувства. Ведь он и сам ощущал себя так, когда впервые встретился с ней.

— Круш, скажу начистоту. Я очень рад.

— Ах! — Послышался ещё один очень сильный всплеск.

Зарюс шагнул вперёд и встал рядом с Круш.

— Ты слышишь?

— Что?

— Всё, что мы защитили, и то, что должны защищать впредь.

Ветер доносил до них громкие голоса.

Наверное, все остальные выпивали. Это был пир, чтобы проводить духов предков, отпраздновать победу и помянуть погибших. Алкоголь был редким удовольствием для людоящеров. Они выпили столько за последние несколько дней лишь благодаря великому сокровищу, принесённому Зенбером из своей деревни и служившему бездонным источником праздничного пойла. Поскольку собрались все племена, застолье было невероятно оживлённым.

Зарюс улыбнулся стоящей рядом Круш, слушая шум празднования:

— Возможно, ещё ничего не кончено. Само это высшее существо может напасть на нас. Но всё же… может быть, сегодня мы отдохнём? — Он положил руку ей на талию.

Круш позволила Зарюсу обнять себя и склонила голову на его плечо.

— Пойдёшь со мной?

— Да… — нерешительно начала Круш и потом закончила: — …любимый.

Два прижавшихся друг к другу людоящера растворились в праздничной шумихе.

Коцит тяжёлым шагом направлялся к трону владыки. Его слуги, которые смиренно следовали за ним, брели так же тяжело и мрачно, словно настроение хозяина телепатически передалось и им. Причиной тому было поражение в битве с людоящерами. Им пришлось вернуться в гробницу с позором, несмотря на то что в их распоряжении находилась славная армия Назарика.

Конечно, сам Коцит высоко оценил действия людоящеров. Прирождённый воитель, он с уважением относился к умелым бойцам. Однако нынешняя ситуация и его личные убеждения — это две совершенно разные истории. Для слуг Назарика поражение непростительно. Тем более это оказалась даже не оборона гробницы, а первая военная экспедиция. Все будут разочарованы тем, что первое же сражение, которое дал Назарик, ознаменовалось не блестящей победой, а поражением. Коцит вспомнил слова Демиурга о том, что ему достались довольно слабые войска. Однако это не более чем отговорка. Даже если владыка и рассчитывал на проигрыш, единственным приемлемым вариантом всё равно оставалась победа.

Наконец показался «Лемегетон», иначе «Малый ключ Соломона», — помещение, предшествовавшее тронному залу. По мере приближения к нему ноги Коцита окаменели так сильно, что он подумал, не наложили ли на него какое-нибудь заклинание. Было бы отлично, обойдись всё строгим выговором. Но он был готов с радостью смыть позор собственной кровью, если владыка захочет лишить его жизни или прикажет ему покончить с собой. Коцит боялся лишь одного — что владыка Айнз разочаруется в нём. Он не знал, что будет делать, если последний из высших существ бросит его.

Сам Коцит видел себя мечом в руках владыки, который по воле владельца рубит направо и налево. Одна мысль о том, что повелитель признает его бесполезным, страшно пугала огромного воина. Но это не был единственный его страх. Что, если владыка решит избавиться ото всех стражей… Как тогда Коциту молить о прощении?

«Никак. Не удастся. Вымолить. Прощение. Если так. И случится. Моей жизни. Не хватит. Чтобы искупить. Вину, — думал Коцит. — Что же. Делать. Если. Разочаровавшись. Он решит. Покинуть гробницу. Как остальные. Высшие. Существа?»

Внезапно его тело охватила дрожь. Он обладал абсолютным сопротивлением к холоду, но озноб подкрался не снаружи — он пробрал стража изнутри. Ужасные, невыносимые мысли так терзали его, что, окажись на месте Коцита простой человек, он давно бы согнулся в приступе рвоты.

«Нет… Нет! Это. Немыслимо! Никогда. Владыка Айнз. Не… Не бросит. Нас!»

Ведь его господин был последним высшим существом, оставшимся пребывать в Великой гробнице, — их абсолютный владыка и непререкаемый правитель. Повелитель милосерден, он никогда так с ними не поступит. Но даже такими мыслями Коциту не удавалось утешить себя, и глубоко в его душе звучал противный голосок, который нашёптывал, что нет никакой гарантии, что владыка не пожелает избавиться от некомпетентных подданных.

Наконец он вошёл в «Лемегетон». Помимо монстров-кристаллов и големов, обычно находившихся здесь, в просторном помещении виднелось несколько фигур. Это были четверо стражей: Демиург, Аура, Маре и Шалтир. При каждом из них имелся один избранный слуга.

На Коците разом сошлись взгляды всех присутствовавших. От нахлынувшего чувства вины в глазах воина всё на секунду поплыло. Казалось, что каждый обвиняет его в поражении.

«Нет, — подумал он. — Наверное. Так. И есть».

Терзавшие его несколько мгновений назад мысли вернулись с новой силой. Возможно, нечто подобное витает и в головах остальных стражей… Он вновь бросил взгляд на лица собравшихся и словно почувствовал в них осуждение.

— Извините. За опоздание. Даже. Демиург. Который. Был. Во внешнем. Мире. Пришёл. Раньше. Меня.

— Ничего, не стоит так беспокоиться, — ответил за всех Демиург.

Он говорил обычным голосом, в котором не чувствовалось никакого укора. Однако Демиург был дальновидным стражем, способным умело скрывать истинные помыслы и контролировать чувства. Коцит не мог определить, рассержен тот или нет. Демиург редко проявлял эмоции — они вырвались на поверхность разве что во время сражения владыки и Шалтир. С другой стороны, это и отражало глубокую степень его преданности владыке.

— Я уже сообщил остальным стражам, что временно замещу Альбедо и выступлю общим представителем на этой встрече. Надеюсь, ты не против?

— Нет. Если. Это. Ты. То. Никаких. Проблем.

Альбедо не было на привычном месте, потому что сейчас она вместо Себаса выступала в роли ассистента владыки.

— Что ж, отлично. Когда прибудет последний страж, мы вместе пройдём в тронный зал. Однако в связи с отсутствием Альбедо нам надо обсудить порядок обращения к владыке. Думаю, стоило бы ещё отрепетировать, но за неимением времени эту часть придётся опустить. Поэтому я поясню всё лишь устно. Смотрите не прослушайте ничего.

Пока все стражи подтверждали, что поняли, Коцит задумался над одним вопросом. Перед тронным залом уже собрались все стражи — тогда кого же они ожидают? Однако этот вопрос отпал сам собой, так как ответ на него появился немедленно. Коцит внезапно почувствовал присутствие некоего нового существа. Он повернулся в его направлении и увидел странную фигуру, которая медленно плыла по воздуху.

С виду это напоминало зародыш, хотя правильнее было бы назвать его эмбрионом. Он имел светло-розовый цвет, над его головой светился ангельский нимб, хотя за спиной не было приличествующих ангелу перьев — лишь иссохшие крылья, а заканчивалось всё небольшим хвостиком. Создание ростом около метра не спеша приближалось к ним.

— Это же?..

— Страж восьмого этажа Великой гробницы Назарик — Виктим, — ответил Демиург на резонный вопрос Ауры.

— Вот это вот?.. — удивлённо пробормотала Шалтир.

Когда Виктим остановился посреди «Лемегетона», он повернулся вокруг своей оси. Коцит понял, что тот таким образом осмотрелся. У последнего стража не было шеи, поэтому, когда он смотрел по сторонам, ему приходилось поворачивать всё тело.

— Пурпурный-розовый-изумрудный-васильковый-ежевичный-терракотовый-синий-терракотовый-васильковый-ультрамариновый-юфтевый васильковый-синий-ежевичный-хаки. Малиновый-ежевичный-нефритовый-янтарный зелёный-оранжевый-васильковый-ультрамариновый-терракотовый Васильковый-изумрудный-каштановый-терракотовый-изумрудный-малиновый[20].

— Хорошо, что ты пришёл. Я Демиург, и сегодня мне предоставлена честь заменить Альбедо на её посту, — ничуть не смутившись странным языком Виктима, представился Демиург.

— Янтарный ультрамариновый-жёлтый-ежевичный синий-лавандовый-индиго-шоколадный-алый-лавандовый оранжевый васильковый-алый-синий оранжевый-терракотовый васильковый-лавандовый-алый-джинсовый-индиго-каштановый-изумрудный Алый-изумрудный-нефритовый-зелёный-алый[21]. — Виктим обернулся кругом, чтобы ещё раз взглянуть на всех стражей. — Янтарный терракотовый-алый-каштановый-жёлтый-ежевичный зелёный-нефритовый-алый-юфтевый васильковый-алый-шоколадный-изумрудный изумрудным-малиновый-ежевичный-нефритовый-алый. Пурпурный-оранжевый-жёлтый-алый-лавандовый-ультрамариновый-изумрудный-синий-терракотовый-алый, нефритовый-ежевичный ультрамариновый-терракотовый-розовый-ультрамариновый-жёлтый-джинсовый-алый-изумрудный-терракотовый-ежевичный синий-ежевичный-бордовый-янтарный пурпурный-розовый-ежевичный-джинсовый-синий-терракотовый-алый-васильковый-лавандовый-ежевичный-нефритовый-изумрудный-ежевичный-малиновый[22].

— Понятно. Раз все собрались, предлагаю перейти к порядку церемонии.

Все стражи и слуги внимательно слушали, что им говорил Демиург. Помещение за дверью было сердцем Великой подземной гробницы Назарик, и их ожидала аудиенция у высшего существа, которое также являлось их всевластным повелителем. Если бы они совершили какую-нибудь ошибку, то им оставалось бы лишь искупить её собственной жизнью.

Демиург закончил объяснения и дал достаточно времени, чтобы стражи со слугами смогли переварить их. А затем возглавил процессию, прошествовавшую в тронный зал. Когда Коцит оказался в огромном помещении, где прежде бывал лишь считаные разы, его душу наполнило радостное воодушевление.

Зал был богато украшен, по стенам висели знамёна с гербами высших существ, а в самой его глубине находился предмет мировой категории. Это помещение действительно было достойно называться сердцем Назарика, и Коцита настолько очаровало его величие, что он на секунду даже забыл об огне раскаяния, терзавшем душу. Оставив слуг на полпути к трону, стражи выстроились в шеренгу прямо перед ним. Они склонились перед висевшей на стене эмблемой гильдии, выражая своё глубокое почтение и верность.

Затем они опустились на колено и, склонив головы, молча ожидали появления владыки. Наконец позади стражей прогремели открывающиеся врата, и послышались шаги. Даже не поднимая глаз, все знали, что это был не владыка. Безусловно, повелитель Великой гробницы Назарик никогда не появился бы без свиты.

— Встречайте владыку Айнза Ул Гоуна, верховного правителя Великой подземной гробницы Назарик. А также главу стражей госпожу Альбедо, — прозвучал голос Юри Альфы, одной из Плеяд.

Двери вновь распахнулись, и по залу разнеслись чёткие звуки шагов, сопровождаемые ударами от наконечника посоха. С небольшой задержкой за ними последовал стук высоких каблуков. Было бы естественно продемонстрировать своё почтение при появлении владыки, однако собравшиеся стражи и слуги не сделали ничего подобного. Почему? Они и так уже всем своим видом выражали крайнюю степень уважения.

Все, кроме Коцита. Волнение, терзавшее его душу, проявилось в лёгких движениях тела. Едва заметных, конечно, но и их было более чем достаточно, чтобы нарушить атмосферу.

Благодаря одному из своих навыков он почувствовал, что стражи обратили на него внимание. И как бы ни пыталась скрыть своей гнев Альбедо, следовавшая за владыкой, ей едва ли это удавалось. Тем не менее, как и приличествовало в подобной ситуации, никто не проронил ни слова.

Вошедшая пара не торопясь прошествовала мимо шеренги стражей, затем раздались шаги по ступеням. Все услышали, как владыка сел на свой трон, и голос Альбедо раскатился по залу:

— Поднимите головы и узрите величие владыки Айнза Ул Гоуна.

Стражи разом зашевелились, торопясь запечатлеть в своих сердцах образ великого правителя, восседающего на троне.

Коцит тоже сразу поднял голову.

Владыка держал в руке посох, который являлся свидетельством его власти на этих землях. За его спиной виднелся тёмный ореол, и всё его тело окружала устрашающая аура. Без сомнения, это был высший правитель Великой подземной гробницы Назарик — Айнз Ул Гоун. Стоявшая рядом с ним Альбедо смерила пристальным взглядом всех стражей, включая Коцита, удовлетворённо кивнула и повернулась к повелителю:

— Владыка Айнз, все стражи этажей Великой гробницы Назарик собрались перед вами. Повелевайте, ваше желание закон для нас.

Величественно кивнув на это, Айнз с размаху ударил посохом об пол. Когда глаза всех стражей обратились к нему, он спокойно заговорил:

— Я рад, что все стражи собрались здесь передо мной. По такому случаю сначала я желаю отблагодарить вас. Демиург!

— Да, владыка!

— Выражаю признательность за твой неустанный труд и за то, что ты являлся по каждому призыву. Благодарю за верную службу.

— Я не заслуживаю таких слов, владыка Айнз! Я слуга и недостоин вашей благодарности. — Демиург низко поклонился со счастливым выражением лица.

— Ясно. А теперь ответь на мой вопрос: объявились ли поблизости мерзкие отродья?

— Нет, владыка. Я ни на секунду не притуплял бдительности. Если бы приблизился хоть кто-то, он был бы сразу же обнаружен…

— Что ж, ничего не поделаешь. Однако оставайся настороже, поскольку враг может прибегнуть к методам, которых мы не ожидаем. Теперь насчёт кож, которые ты принёс… главный библиотекарь сказал, что эти материалы подходят для создания низкоуровневых свитков. Возможно ли наладить регулярные поставки?

— Да, владыка! Это не проблема, поскольку мы получаем достаточное количество сырья.

— Понятно… И как же называются животные, чьи шкуры ты используешь?

— Животные?.. А, это те самые существа, о которых вы упоминали… — На мгновение Демиург запнулся, но затем сразу ответил: — Двуногие овцы из Священного королевства. Как насчёт того, чтобы назвать их овцами Абелиона?

Коцита слегка беспокоил жизнерадостный тон Демиурга. Конечно, тот был демоном добрейшей души. Однако его доброта распространялась лишь на рождённых высшими существами. Ко всем остальным он был чрезвычайно жесток. За его радостным настроением определённо скрывались бессердечие и беспощадность. В его словах чувствовался тёмный и злой умысел, направленный на упомянутых в разговоре животных, и казалось странным, что он так относится к созданиям, почти не обладающим интеллектом. Учитывая характер Демиурга, Коцит подумал, что здесь что-то не так, однако сейчас был не лучший момент, чтобы расспрашивать об этом.

— Понятно… Значит, овцы. — Владыка слегка усмехнулся, Альбедо и Демиург почтительно улыбнулись в ответ. — Мне кажется, что горные овцы были бы лучше, но… и эти хороши. Тогда свежуйте именно абелионских овец. Есть ли вероятность, что от чрезмерной охоты возникнет угроза местной экосистеме?

— Скорее всего, нет. За счёт того, что мы используем целебную магию, с них сразу же можно снять шкуру повторно. Поэтому, если мы не будет вести крупное производство, большое количество овец не нужно. Всё это благодаря нашим великолепным монстрам-пытателям.

— Хм? Разве при лечении те части тела, что были предварительно отделены от него, не исчезают?

— О, что касается этого явления… мы провели череду экспериментов с лечением и кое-что выяснили. Если перед исцелением часть тела сильно изменить, например превратить в фарш, то после лечения она не пропадёт. Похоже, если снять и выделать кожу, эта часть тела воспринимается как отдельный предмет и не исчезнет, даже если наложить на её источник целебную магию. Наверное, по той же причине овцы не умирают, даже если их кормить мясом, срезанным с них самих. Да, если сделать небольшое лирическое отступление: мы выяснили, что если тот, кого лечат, отказывается от магии, то впоследствии лечение идёт не лучшим образом и остаются шрамы. Это также зависит от уровня магии и времени, прошедшего до начала лечения.

— Ясно. Сразу видно, какая великая вещь магия. Хорошо, тогда продолжайте в таком же духе.

— Слушаюсь, владыка. В будущем, поставляя шкуры, мы будем делить их по полу и возрасту, поэтому, пожалуйста, сообщите мне, какие из них были лучше всего.

— Думаю, я поручу это дело главному библиотекарю. Итак, следующий — Виктим.

— Джинсовый-алый, васильковый-лавандовый-алый-джинсовый-индиго-каштановый-алый Алый-изумрудный-нефритовый-зелёный[23].

— Я позвал тебя лишь по одной причине. Произошло нечто непредвиденное, и мне может потребоваться твой навык, чтобы защитить меня и всех стражей в случае, если это повторится. Прости меня заранее. Обещаю сразу воскресить тебя, поэтому не держи зла.

— Джинсовый-ежевичный-малиновый-изумрудный-ультрамариновый-розовый-голубой ультрамариновый-жёлтый-ежевичный васильковый-синий-ежевичный малиновый-нефритовый-ежевичный пурпурный-оранжевый-васильковый-ежевичный-джинсовый-алый-лавандовый. Васильковый-алый-малиновый нефритовый-ежевичный синий-терракотовый-оранжевый-изумрудный-терракотовый терракотовый-алый-каштановый бордовый-ежевичный-синий-пурпурный-оранжевый-каштановый-оранжевый-изумрудный-терракотовый-синий-янтарный, васильковый-ежевичный-джинсовый янтарный васильковый-алый-шоколадный синий-лавандовый-ультрамариновый-голубой-алый, васильковый-лавандовый-алый-джинсовый-индиго-каштановый-алый. Каштановый терракотовый-оранжевый-малиновый-ультрамариновый жёлтый-ежевичный янтарный бордовый-индиго-лавандовый розовый-оранжевый-жёлтый-джинсовый-ежевичный-нефритовый, чёрный-терракотовый-оранжевый-бордовый-индиго ультрамариновый-малиновый-изумрудный-розовый-алый-терракотовый розовый-алый-джинсовый-изумрудный васильковый-алый-синий. Ежевичный-синий-лавандовый-изумрудный терракотовый-алый-каштановый синий-лавандовый-ультрамариновый-чёрный-изумрудный-терракотовый-синий-янтарный, чёрный-терракотовый-оранжевый малиновый-оранжевый-янтарный синий-изумрудный-лавандовый-алый бордовый-ультрамариновый-джинсовый-ежевичный-терракотовый пурпурный-оранжевый-лавандовый-ежевичный-зелёный-нефритовый-алый васильковый-индиго-синий-шоколадный-ежевичный-малиновый-ультрамариновый синий-оранжевый-зелёный-джинсовый-алый-нефритовый-индиго-юфтовый, терракотовый-оранжевый бордовый-оранжевый-лавандовый-шоколадный-ежевичный-голубой-оранжевый синий-чёрный-алый-синий-терракотовый-янтарный изумрудный бордовый-индиго-терракотовый нефритовый-ежевичный малиновый-оранжевый-жёлтый-ежевичный-терракотовый[24].

— Вот как… Прости. — Айнз склонил голову перед Виктимом, и эмбрион удивлённо ахнул и нервно закрутился в воздухе.

— Янтарный нефритовый-ежевичный-джинсовый-оранжевый-синий-терракотовый-оранжевый-изумрудный-нефритовый васильковый-алый-шоколадный-изумрудный-хаки изумрудный-зелёный-васильковый-изумрудный-нефритовый-ежевичный-нефритовый-изумрудный-изумрудный![25]

— В зависимости от ситуации нам, возможно, придётся убить тебя, чтобы не упустить врага. Запомни. Если мы и сделаем это, то точно не из ненависти. У меня нет никакого желания калечить одного из моих любимых детей, но если мы упустим его, то можем сильно поплатиться. Для этого…

— Нефритовый-ежевичный нефритовый-ультрамариновый-жёлтый-нефритовый-оранжевый нефритовый-изумрудный-чёрный-ежевичный-голубой-оранжевый голубой-оранжевый-васильковый-оранжевый-розовый-изумрудный-терракотовый, васильковый-лавандовый-алый-джинсовый-индиго-каштановый-алый Алый-изумрудный-нефритовый-зелёный. Янтарный пурпурный-розовый-ежевичный-каштановый-розовый-алый-синий-нефритовый-оранжевый пурпурный-оранжевый-нефритовый-изумрудный-малиновый-алый-юфтевый васильковый-алый-шоколадный-изумрудный чёрный-ультрамариновый-васильковый-синий-терракотовый-васильковый-алый[26].

— В одной из уловок Назарика использованы следующие слова, взятые из Евангелия: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Слова, действительно подходящие тебе. Я благодарен за твою любовь. — Айнз перевёл взгляд с эмбриона, истово, всем своим видом выражавшего верность, на другого стража. — Следующая Шалтир.

Она отреагировала так, словно не ожидала, что её вызовут. Подпрыгнув, Шалтир пронзительно пискнула:

— Д-да!

— Подойди ко мне.

Приказ владыки застал Шалтир врасплох, поскольку он не просил ни о чём подобном других стражей. Она торопливо и неуклюже выпрямилась. Напряжённая спина выдавала волнение вампирши, и всем своим видом она напоминала приговорённого к смертной казни, который поднимается на помост гильотины. Впрочем, прекрасная осанка и расправленные плечи говорили, как высоко она ценит оказанную честь. Поднявшись по ступеням, она немедленно преклонила колено перед троном.

— Шалтир, дело касается шипов, терзающих твою душу.

Этого было вполне достаточно, чтобы девушка поняла, о чём говорит восседающий на троне, и по тронному залу прокатился стон, в котором чувствовался сжигающий её стыд:

— Да, владыка Айнз! Молю вас, назначьте мне наказание!.. Наказание, которое подойдёт для такой глупой грешницы, как я, — за то, что допустила ужасную ошибку, несмотря на звание стража!

Разносившийся по тронному залу голос Шалтир звучал с таким надрывом, будто она выхаркивала каждое слово с кровью. Коцит прекрасно понимал её чувства. Любой страж и вообще любой, сотворённый высшим существом, мог понять её. Пусть ею и управляла чужая воля, сама Шалтир не могла простить себя за то, что подняла руку на владыку.

— Хорошо… Подойди ко мне, Шалтир. — Айнз поманил рукой, и она послушно подползла на коленях к трону.

Костяная рука протянулась к опущенной голове и нежно погладила её.

— В-владыка… Айнз, — прошептала испуганная девушка, робко поднимая лицо.

— Произошедшее — это мой промах. К тому же у противника был предмет мировой категории — очень сильный козырь в рукаве. Шалтир, знай: вы все очень дороги мне. Естественно, это касается и тебя. Разве я могу наказать невинную деву, которую так люблю?

Коцит растерянно моргнул; он не понимал, что видят его глаза. Ему показалось, что рот владыки слегка двинулся. Поскольку тот был скелетом, губ у него не имелось, и Коцит не мог даже предположить, что тот сказал, — но, возможно, это было чьё-то имя.

— Ах, владыка Айнз! О какой любви вы говорите?! — удивлённо воскликнула Шалтир, которую переполняли эмоции.

Коцит не видел лица девушки, поскольку она стояла к нему спиной, однако её поведение говорила само за себя. Её плечи задрожали, и до него донеслись всхлипывания. Он рассмотрел, как владыка нежно вытирает лицо Шалтир белым платком.

— Ну всё, всё, не надо слёз. Зачем портить ими столь прекрасное личико? — утешал он её.

Утратившая дар речи Шалтир смогла лишь порывисто осыпать поцелуями тыльную сторону руки Айнза, которая только что гладила её по волосам.

Это зрелище заставило Маре всхлипнуть, и Аура не удержалась вслед за ним. Даже Демиург пустил скупую мужскую слезу. Завидуя другим стражам, которые могли хоть немного поплакать, Коцит наблюдал за тем, как Шалтир снова и снова клянётся в верности владыке. Конечно, она тоже больше всего боялась, что, став ненужной ему, причиняя одно лишь беспокойство и не оправдав драгоценного доверия, заставит Айнза избавиться от неё, — однако владыка развеял все страхи и, более того, сказал, что любит её.

Насколько же велико было счастье Шалтир? Коцит молча следил за её фигуркой, завидуя девушке, с который они оказались примерно в одном положении, — хотя нет, скорее всего, он пал в глазах владыки намного ниже неё.

— Ну, Шалтир, тогда можешь идти.

— Владыка Айнз, — прервали фразу повелителя холодные слова. Такое неуважение заставило Коцита раздражённо нахмуриться на Альбедо. Что-то было не так, и его охватило беспокойство, но глава стражей уже продолжала: — Каждый получает по заслугам, таков закон мира. Я считаю, что лучше назначить ей наказание.

— Альбедо, ты сомневаешься в моём реше… — начал владыка, но его рот вдруг закрылся. По непонятной Коциту причине он оборвал свою речь, но слова Шалтир внесли ясность:

— Владыка Айнз! Я согласна с мнением Альбедо. Прошу вас, назначьте мне хоть какое-нибудь наказание, пожалуйста. Возможность доказать свою верность будет для меня лишь радостью!

— Хорошо, я понял. Позже назначу тебе наказание, а теперь иди.

— Да, владыка! — Её глаза изначально были красноватыми, но сейчас ещё больше покраснели от слёз. Она спустилась по ступеням до места, где стояла ранее, и низко поклонилась величественной фигуре на троне.

Затем Альбедо обратилась к ледяному стражу:

— Коцит, наш владыка Айнз желает донести до тебя несколько слов. Слушай внимательно.

Атмосфера в зале мгновенно стала более напряжённой. Наконец-то наступил тот самый момент. Коцит низко опустил голову. Поза, из которой виден лишь пол, как нельзя лучше подходила для аудиенции у высшего существа. Он склонился так низко ещё и потому, что ему не хватало храбрости взглянуть владыке в глаза.

— Я видел сражение с людоящерами, Коцит.

— Да.

— Всё-таки оно закончилось поражением.

— В этот. Раз. Я. Оплошал. Прошу. Примите. Мои глубочайшие. Извинения. Больше…

Звонкий удар посоха по полу прервал слова Коцита. Затем до него донёсся ледяной голос Альбедо:

— Какая грубость по отношению к владыке Айнзу, Коцит! Если просишь извинения, то смотри повелителю в глаза.

— Прошу. Простить! — Он поднял голову к трону, стоящему на возвышении.

— Коцит, давай послушаем тебя, как командующего проигравшей армии. Что ты чувствовал, сражаясь не в первых рядах, а руководя из тыла?

— Слушаюсь. Мне. Нет. Прощения. Несмотря. На. Дарованные. Войска. Я. Потерял. В бою. Армию. И Старшего. Лича. Командира. Которого. Вы. Лично. Создали!

— Хм? Я могу создать сколько угодно подобной нежити, он был не так дорог, чтобы переживать о потере. Не терзайся из-за войска, Коцит. Мне интересно, что ты ощущал, командуя им? Сразу скажу, я не собираюсь сильно упрекать тебя за это поражение.

На лицах стражей и державшихся позади них слуг возникло недоумение — за исключением Демиурга и Альбедо.

«Всё-таки. Как. И говорил. Демиург… Ну. Ладно!» — подумал Коцит, но, почувствовав, что владыка сейчас продолжит говорить, он в спешке отбросил все свои мысли и обратился в слух.

— Задаёшься вопросом: отчего? Никто не застрахован от ошибок! Они присущи всем — и даже мне.

Сам воздух тронного зала исполнился недоверия — так показалось Коциту. Айнз Ул Гоун, высшее существо, в жизни не мог проиграть и никогда до этого не терпел неудачу. Судя по всему, владыка лишь пытался утешить его.

— Мне интересно, что же ты вынес из этого поражения. Коцит, я спрошу по-другому. Что нужно было сделать, чтобы победить?

Коцит погрузился в раздумья. Сейчас-то он знал, как можно было выиграть сражение, поэтому первым делом упомянул о своей неопытности:

— Я. Смотрел. На людоящеров. Свысока. Стоило. Действовать. Более осторожно.

— Ага! Именно. Ни к кому нельзя относиться пренебрежительно, каким бы слабым существо ни казалось… Надо бы и Нарберал показать это сражение. Так, что-нибудь ещё?

— Да. Думаю. Мне. Не хватило. Информации. О враге. Его способностях. Рельефе. Местности. Я. Также. Осознал. Что шансы. На победу. Неизбежно. Меньше. Если. Ситуация. Не ясна.

— Так-так. А ещё?

— Недостаток. Командиров. Также. Стал. Проблемой. Армия. Состояла. Из низшей. Нежити. Поэтому. Стоило. Приставить. К ней. Кого-нибудь. Кто. Отдавал бы. Приказы. По ситуации. Что. Касается. Оружия. Людоящеров. Стоило. Истощить. Их силы. Направив. На них. Главным. Образом. Зомби. Либо. Ударить. Всеми. Силами. Разом. Не выдвигая. Отряды. По отдельности.

— Помимо этого?

— Прошу. Прощения. Только. Это. Пришло. В голову…

— Не стоит, всё так и есть. Великолепно. Разумеется, есть и другие вещи, но ты, Коцит, уже научился многому. По правде говоря, я хотел, чтобы ты сам дошёл до всего этого, и мне не пришлось вытягивать всё из тебя… впрочем, и это вполне приемлемо. Итак, почему же ты не использовал все эти идеи с самого начала?

— В тот. Момент. Я. Ещё. Не додумался. До них. Я. Считал. Что. Достаточно. Просто. Задавить. Их числом.

— Вот как. А когда потерял нежить, в голову сразу полезли мысли? Отлично! Это поражение не пропадёт даром, если ты сосредоточишься на том, чтобы не повторить своей ошибки. — Владыка улыбнулся, как показалось Коциту. — Неудачи тоже бывают разными. Твоя не оказалась роковой. Не считая Старшего лича, вся остальная нежить была из той, что появляется в гробнице автоматически. Пусть она оказалась уничтожена, это не причинило большого ущерба Назарику. Если считать, что благодаря этому мой страж извлёк урок и больше не повторит свои ошибки, то всё обернулось к лучшему.

— Благодарю. Вас. Владыка. Айнз!

— Тем не менее поражение есть поражение, поэтому, как и Шалтир, ты понесёшь наказание. — На этом владыка прервался, а Коцит замер в ожидании приговора. Недолгое молчание заставило его забеспокоиться, но на сердце у Коцита было легко, ведь он знал, что владыка не разочаровался в нём. Однако следующая реплика заставила его замереть на месте.

— На самом деле я думал снять тебя с этой операции, но у меня есть вариант получше. Коцит, смой свой позор. Уничтожь всех людоящеров, всех до единого. Без чьей-либо помощи.

Если бы они истребили людоящеров, чтобы информация о битве не попала к другим людям, то никто не узнал бы, что Назарик потерпел поражение. Те, кто считали созданий, обитающих за пределами гробницы, низшими существами, с радостью бы бросились истреблять их, чтобы очистить знамёна Назарика. И сам Коцит чуть раньше без капли сомнения повиновался бы такому приказу. Однако теперь, когда он осознал, что ему предстояло совершить, его затрясло.

Он молчал, и слышалось только его тяжёлое дыхание. И лишь когда все присутствовавшие в тронном зале начали ломать головы над тем, почему Коцит всё ещё не подтвердил, что понял приказ, он заговорил:

— Владыка. Айнз! У меня. Есть. К вам. Одна. Просьба! — Ему показалось, что весь мир остановился. Взгляды присутствующих пронзали его, словно ножи. Коцита — стражника Назарика, обладавшего силой, с которой дано было сравниться лишь немногим, — пробил озноб такой силы, что всё его тело заходило ходуном. Сожаление о сделанном накрыло его, словно лавина, но было уже слишком поздно. Он не мог отступить, поскольку уже произнёс эти слова.

Многочисленные стрекозиные глаза обеспечивали Коциту чрезвычайно широкий угол обзора, но единственным его спасением стало то, что он не видел самого владыку, опустив лицо вниз. Ведь если бы высшее существо проявило гнев или неприязнь, Коцит не смог бы больше вымолвить ни слова.

— Прошу. Вас. Владыка! — вновь взмолился воин, но ответ последовал не со стороны повелителя.

— Глупец! — рявкнула Альбедо, и её пронзительный голос вернулся эхом от далёких стен. Заключённая в этих словах мощь вполне соответствовала званию главы стражей.

Коцит вздрогнул от страха, словно ребёнок, которого отругала мать.

— Как тот, кто принёс Великому Назарику поражение, смеет что-то просить у владыки Айнза?! Знай своё место!

Невзирая на страх, Коцит хранил молчание. Он продолжал смотреть в пол, не смея поднять глаз на владыку, в ожидании разрешения. И пускай Альбедо прогневается на него ещё сильнее, он не собирался забирать эти слова назад.

— Прочь!.. — начала было Альбедо, но умолкла, прерванная тихим голосом владыки.

— Хватит, Альбедо. Достаточно, — снова повторил тот, обращаясь к удивлённой главе стражей и мгновенно остудив её пыл. — Подними голову, Коцит. Не поведаешь, что ты хотел попросить у меня?

В спокойном голосе владыки Коцит не почувствовал ни капли злости. Однако это и пугало его. Страх, похожий на тот, что испытываешь, глядя в прозрачное бездонное озеро, готовое поглотить тебя, охватил всё его тело. Коцит обладал экипировкой, которая защищала от любого психического воздействия, в том числе страха, вызываемого внешними причинами, поэтому не было сомнений, что одолевающее его чувство родилось в глубине его собственной души. Он сглотнул слюну — хотя правильнее было бы сказать не слюну, а яд — и затем посмотрел в лицо владыке. Огонь, горящий в пустых глазницах, озарил его вспышкой красного света.

— Я повторю ещё раз. О чём ты хотел попросить меня?

Коцит не мог выдавить ни слова. Сколько бы владыка ни повторял, его горло словно сжало спазмом. Между ними повисло тяжёлое молчание.

— Что-то случилось, Коцит? — вновь нарушил его владыка. — Не подумай, я не злюсь на тебя. Мне лишь хочется узнать, о чём ты думаешь и что ты хотел сказать.

В его тоне чувствовалась доброта, с которой мать спрашивает виновато потупившегося ребёнка. И это наконец помогло Коциту заговорить.

— Я. Против. Убийства. Всех. Людоящеров. Пожалуйста. Проявите. Милосердие! — выпалил страж, и ему показалось, что воздух вздрогнул. Нет, наверное, атмосфера в зале действительно в одно мгновение наэлектризовалась. Доказательством тому была безошибочно ощущаемая жажда крови, исходившая от Альбедо. Другие стражи пребывали в смятении, и лишь Демиург с владыкой оставались спокойны, как безветренное море.

— Коцит… ты сам понимаешь, что говоришь?.. — Голос Альбедо, в котором звучала смерть, был таким морозным, что нагнал мурашки даже на Коцита, обладающего сопротивлением к холоду. — Владыка Айнз приказал тебе в качестве наказания истребить людоящеров. И ты говоришь, что не согласен на это… Страж пятого этажа Коцит, неужели ты боишься людоящеров?

Теперь в словах Альбедо чувствовалась насмешка, и Коцит ничем не мог парировать этот упрёк. Её поведение было совершенно оправданным: окажись он на её месте, точно так же издевался бы над наглецом, посмевшим противиться владыке.

— Может, промолвишь хоть слово?..

Но тут слова Альбедо оборвал звонкий удар посохом.

— Замолчи, Альбедо. Я спрашивал у Коцита. Хватит вести себя неподобающе.

— Простите, владыка! Тысяча извинений! — Опустив голову, Альбедо отступила на место, где стояла ранее.

Владыка снова посмотрел на ледяного стража столь пристально, будто намеревался просверлить в нём дыру. Коцит совершенно не мог распознать эмоции повелителя: тот мог с равной вероятностью быть переполнен как гневом, так и любопытством.

— Коцит, у тебя должна иметься веская причина для подобного заявления. Расскажи мне, какая же будет польза от людоящеров для Великой гробницы Назарик?

— Да. Владыка! Существует. Возможность. Что. Среди них. Появятся. Выдающиеся. Воины. Поэтому. Мне. Кажется. Что. Убивать. Их всех. Это большая. Расточительность. Я. Думаю. В будущем. Родятся. Ещё. Более. Сильные. Людоящеры. Мы. Привьём им. Верность. Сделать. Их. Нашими. Подчинёнными. Будет. Полезно. Для Назарика.

— Действительно, довольно убедительное предложение. Нежить, создаваемая из трупов людоящеров, ничем не лучше, чем из людских тел. Если мы наладим изъятие трупов, погребённых на кладбище Э-Рантеля, то, в принципе, у нас не будет особой причины стараться заполучить их тела.

Коцит облегчённо вздохнул и собрался было сказать: «Тогда…» — но вовремя заметил, что владыка ещё не закончил. У него появилось нехорошее предчувствие, и следующие слова подтвердили его худшие предположения.

— Однако. В плане затрат использовать нежить, которую я создаю из трупов, куда выгоднее, нежели живых людоящеров. Я могу не сомневаться в верности нежити. И она не нуждается в пище. Не вижу никаких плюсов, кроме возможного роста численности людоящеров в будущем. В долгосрочной перспективе это тоже хорошо, наверное… Если есть какие-то другие преимущества, которые я мог упустить, то я желаю о них услышать. Что-нибудь, что заставит меня изменить моё мнение.

Если бы Коциту удалось убедить милосердного владыку, тот наверняка бы выполнил его просьбу. Однако сейчас ему ничего не приходило в голову. Он был созданием, которое видело себя всего лишь оружием в руках повелителя, чьим приказам он смиренно подчинялся. Впрочем, теперь было очевидно: именно потому, что он так считал, именно потому, что до сих пор он не думал собственным умом, Коцит не мог убедить владыку. До этого ему не приходилось самому размышлять о том, как эффективнее всего принести пользу Назарику. А в данной ситуации от него требовалось связать своё желание с пользой для Великой подземной гробницы. Коцит не хотел убивать людоящеров, поскольку среди них были блестящие воины. Это нежелание основывалось на его личных чувствах. Доблесть группы людоящеров, пытавшихся защитить свой народ, покорила его воинское сердце, — но это мало что значило для Назарика в целом.

Коцит занервничал.

Если бы он поторопился, ляпнул какую-то глупость и испортил настроение владыки, молча смотревшего на него, то чудом появившаяся возможность убедить его была бы навсегда потеряна. Тогда всё, что ему останется, — это выполнить недавний приказ истребить всех людоящеров. Коцит отчаянно пытался что-то придумать, но даже так ему ничего не приходило в голову.

— Что такое, Коцит? Никаких доводов? Значит, всё же остановимся на полном истреблении? — снова прозвучал вопрос.

У Коцита действительно не нашлось ни единого слова. Язык отяжелел, а сознание пробуксовывало, работая впустую. Подождав ещё немного, владыка негромко пробормотал:

— Вот как. Тогда мне очень жаль.

И едва эти тяжёлые слова ударили Коцита в самое сердце, прозвучал тихий голос — как спасательный круг, брошенный утопающему:

— Владыка Айнз! Прошу прощения, что встреваю в ваш разговор.

— В чём дело, Демиург? Что-то случилось?

— Да. Касательно вашего решения — позвольте и мне высказать моё некомпетентное мнение.

— Хорошо, говори.

— Благодарю. Владыка Айнз, вы, как никто другой, понимаете необходимость проводить эксперименты. Как бы вы отнеслись к тому, чтобы провести эксперимент с людоящерами?

— Хо-хо. Ты меня заинтересовал, продолжай.

Пусть лишь на мгновение, но Коцит почувствовал, как устремлённые на стража алые глаза владыки, сидевшего на троне, в нетерпении вспыхнули.

— Слушаюсь. Мы не знаем наверняка, как сложится будущее Назарика. Неизвестно, какая сила соберётся под нашими знамёнами. Возможно, мы будем править какими-то землями. И успех этого господства будет зависеть от того, проведём ли мы сейчас эксперимент по управлению новыми территориями или нет. — Демиург ещё сильнее выпрямился, посмотрел прямо в лицо сидящего на троне владыки и закончил свою речь логичным выводом: — Я предлагаю покорить деревни людоящеров и провести эксперимент, в рамках которого мы будем править, не полагаясь на страх.

По залу снова разнёсся звонкий удар посохом о пол.

— Великолепное предложение, Демиург.

— Благодарю, владыка.

— В таком случае, следуя совету Демиурга, я изменяю приказ: вместо уничтожения группы людоящеров мы должны произвести их захват. Если кто-то возражает, поднимите руку и скажите. — Подрагивающие алые огни в глазницах владыки обошли всех стражей. — Похоже, возражений нет. Тогда так и решим.

Все стражи склонили голову, дав понять, что приказ принят.

— Однако же, Демиург, это прекрасная идея. Ты восхитил меня.

На лице стража появилась лёгкая улыбка.

— Что вы такое говорите, владыка Айнз? Вы наверняка уже и сами всё это знали. Ведь именно поэтому вы ждали ответа от Коцита?

Айнз ничего не ответил и лишь неловко усмехнулся. Однако его поведение говорило само за себя.

Казалось, всё тело Коцита на мгновение ослабло. Он потерпел поражение, руководя славной армией Назарика, и опозорился, не сумев предложить никакой альтернативы даже после того, как выразил своё несогласие с владыкой. Он не знал, как описать это чувство. Разве только: «Бездарный! Неужели. Я. Такой. Бездарный?..»

— Нет, что ты, Демиург. Ты слишком высокого мнения обо мне. Я хочу лишь того, чтобы вы выражали свои собственные мысли, неважно какие. — Владыка снова оглядел своих подчинённых, и его взгляд задержался на Коците. Понимая, что это означает, и испытывая неимоверный стыд, Коцит замер, но не посмел даже опустить взгляд в пол.

— Правда в том, что вы должны научиться ставить приоритеты. А затем предпринимать самые подходящие действия в соответствии с ними. Слушайте, стражи. Слепое следование приказу не принесёт пользы. Сначала необходимо хоть немного обдумать план ваших действий. Определить, что принесёт Назарику самую большую выгоду. Если вы понимаете, что существует куда более эффективный способ, который, возможно, отличается от первоначального приказа, поведайте об этом мне или же тому, кто предложил этот план. Давай вернёмся к нашему разговору, Коцит. Я ведь уже сказал, что назначу тебе наказание.

— Да. Истребить. Всех. Людоящеров.

— Действительно. Однако теперь наша задача — установить господство, а не убивать. Соответственно, я меняю и твоё наказание. Ты должен взять под своё управление людоящеров и привить им верность Назарику, но, чтобы задача не была слишком лёгкой, тебе запрещено править, опираясь на страх. Это станет одним из наших экспериментов.

Владыка поручил ему великую миссию, которой до этого не удостоился никто из других стражей, помимо Демиурга. На мгновение Коцит в душе испугался, что одному ему будет не справиться. Однако он не мог отказаться по настолько жалкой причине: его не поняли бы ни великодушный верховный правитель, которому он поклялся служить, ни товарищ, спасший его в трудную минуту.

— Как. Пожелаете. Многое. Беспокоит. Меня. Поэтому. Я. Рассчитываю. На вашу. Поддержку.

— Конечно. Наверное, тебе понадобится многое: ресурсы и пища, другие способные подчинённые. Во всём этом положись на Великую подземную гробницу Назарик.

— Премного. Благодарен. Владыка. Я. Коцит. Обещаю. Что. Оправдаю. Дарованную. Вами. Милость!!! — от всего сердца прокричал страж.

— Чудесно. Я приказываю всем стражам готовиться к походу. Нам нужна будет приманка, а кроме того, мы должны показать им, что виденное ранее — не истинная сила Назарика. Разумеется, Коцит, если у тебя есть какие-то соображения по поводу того, что может помешать твоему будущему правлению над людоящерами, то ещё не поздно что-то изменить.

Коцит хорошенько всё обдумал, после чего сказал:

— Я. Считаю. Что. Никаких. Проблем. Не возникнет.

— Отлично. Что ж, стражи, начнём подготовку к выступлению, — проговорил Айнз, и голоса всех присутствующих стражей дружно подтвердили, что они поняли приказ.

— Альбедо, я тоже пойду. Подготовь соответствующий конвой.

— Как скажете, владыка. Я так понимаю, что стоит брать в расчёт тех, кто, возможно, подглядывает за нами? И нам нужно создать у них ошибочное представление о нашей силе?

— Всё именно так, но не забудь ещё о том, что наши воины должны навести страх на людоящеров.

— В таком случае отлично подойдёт Старая гвардия Назарика.

Коцит мысленно согласился с Альбедо. В Назарике имелась гвардия, состоящая из нежити, называемой Старыми гвардейцами. Они существовали исключительно в Великой подземной гробнице и относились к высшей нежити. Скелеты-гвардейцы были вооружены магическим оружием, обладающим различными эффектами, их тела защищали магические доспехи, и каждый из них владел несколькими боевыми навыками. Данные создания великолепно подходили на роль элитных воинов Назарика.

— Я не против. Сколько их у нас?

— Три тысячи, владыка.

— Маловато. Этого числа недостаточно, чтобы должным образом надавить на людоящеров. Они победили в сражении, поэтому наверняка не будут воспринимать нас всерьёз. Если армия окажется меньше, чем в прошлый раз, будет неинтересно. Хотелось бы собрать раза в два больше. Какие солдаты у нас есть, помимо Старых гвардейцев?

— Как насчёт того, чтобы мобилизовать Старших гвардейцев и Мастер-гвардейцев Назарика? Тогда в общей сложности их будет около шести тысяч, — Альбедо быстро, оправдав своё звание, предложила новый вариант, на что Айнзу осталось лишь кивнуть.

— Отлично! Есть какие-нибудь проблемы с тем, чтобы активировать Гаргантюа?

— Нет, владыка Айнз. Он в полной боевой готовности.

— Тогда… Шалтир! Используй заклинание «Гейтс»[27] и перенеси сразу всех солдат на поле боя.

— Одной лишь моей магии не хватит для этого.

— Воспользуйся помощью Пестонии, она поделится с тобой маной. Если и её магии не хватит, позаимствуй у Люпусрегины.

— Слушаюсь!

— Затем скажите Нигредо и Актёру Пандоры, чтобы они сконцентрировали сеть наблюдения на нас. Это ослабит поддержку группы Себаса, но… нам остаётся лишь усилить физический надзор. Итак… приказываю всем приступить к выполнению полученных приказов. Завтра мы покажем людоящерам силу Великой подземной гробницы Назарик!

— Благодарю. Демиург. — Когда владыка покинул тронный зал, Коцит перво-наперво выразил благодарность своему товарищу.

Демиург повернулся к другу, низко склонившему голову, с привычной улыбкой на лице.

— Нет-нет, не стоит благодарить меня.

— Так. Нельзя. Если бы. Тебя. Тут. Не было. Всем. Людоящерам. Пришёл бы. Конец.

— Коцит, я же сказал, не стоит. Мне показалось, что, возможно, владыка Айнз желал такого развития событий. — Демиург со значительным видом поднял палец, не обращая внимания на чьё-то недоуменное восклицание (Коцит и сам не понял, был ли это он сам или кто-то из прочих стражей). — То есть владыка назначил тебя командующим армией для нападения на деревню людоящеров, ожидая от тебя того, что ты сейчас ему сказал. Так мне видится эта ситуация. Владыка Айнз казался чрезвычайно счастливым, когда ты воспротивился их истреблению, и разочаровался, когда ты не смог обосновать это и предложить альтернативное решение.

— Ты хочешь сказать, что владыка расстроился оттого, что не всё пошло по плану?

— Да, Шалтир. Иными словами, очень вероятно, что произошедшее сегодня в тронном зале и было частью плана владыки Айнза.

— И он сумел предсказать всё настолько точно?.. Меньшего я и не ожидала от владыки Айнза!

— Н-н-но в-ведь, ну, то есть…

— Хватит мямлить, говори уже, — сурово подтолкнула Аура своего младшего брата, который неуверенно пытался что-то сказать.

— Д-да… Ну, мне показалось странным, почему он сделал армию из такой слабой нежити. A-а… а может ли быть так, что он заранее подготовил поражение?

— Возможно, он рассчитывал не на поражение, а на то, что Коцит разузнает силу людоящеров и придёт к нему за советом?

В тот момент Коцит вспомнил разговор с Демиургом. Эти воспоминания снова наполнили его стыдом за своё бессилие: ведь получалось, что он потерпел поражение во всём.

— Это же план, который невозможно придумать, если не знать до мелочей характер Коцита! Ах, как умно, владыка Айнз…

— Во время твоего сражения с владыкой я узнал, как превосходны его навыки на поле боя, но обладать таким несравненным стратегическим талантом… Мне остаётся лишь преклониться перед ним. Хоть владыка Айнз и просит нашего совета, я считаю, что выполнять его приказы в качестве подручных — уже намного большая честь, чем мы с вами заслужили, — с чувством проговорил Демиург.

— Его великолепие буквально слепит! Нисколько не удивляюсь, что даже высшие существа избрали его на роль лидера! — восторженно воскликнула Шалтир, и все остальные стражи согласно закивали.

Айнз вернулся в свои покои и немедленно прыгнул ничком на кровать. Полёт занял неожиданно много времени, прежде чем тело наконец глубоко погрузилось в пышную перину. Затем он начал перекатываться по кровати то влево, то вправо — её огромные размеры это позволяли.

Роскошная мантия покрылась складками, но это ни капли не беспокоило Айнза. Легонько посмеиваясь, он катался по кровати из стороны в сторону. Разумеется, он вёл себя как ребёнок лишь потому, что в комнате помимо него никого не было.

Насладившись мягкой кроватью, будто вернувшись в детство, он в конце концов улёгся на спину и поднял взгляд к потолку.

— Ох, как же я устал!.. Сейчас бы выпить чего-нибудь — да побольше, чтобы в хлам… Эх, ничего такого у меня теперь не получится, — пробурчал он, издав тяжкий вздох — точнее, имитировав его, поскольку вовсе не дышал.

Благодаря телу нежити ни физическая, ни психологическая усталость его не тревожили, но прошёл почти месяц, каждый день которого был поистине выматывающим по людским меркам. Ну, возможно, человек на его месте всё же не умер бы, но точно заработал бы проблемы с желудком. Он находился в ситуации, где на него постоянно давила огромная ответственность.

Воин по имени Момон одолел Шалтир, среброволосую вампиршу. С точки зрения посторонних людей это было чем-то невероятным, но для стороны, применившей против Шалтир предмет мировой категории, несло совсем иной смысл. Из-за этого был велик шанс, что они нацелятся на него и попытаются выйти с ним на контакт. Именно поэтому Айнз всегда оставался начеку, имея наготове несколько платных игровых предметов, позволяющих сбежать от врага. В свободное время он тоже не расслаблялся, постоянно мысленно проигрывая варианты развития событий или строя планы. Он представлял, что враг напал на него, и прикидывал, сможет ли он вывернуться, одновременно попытавшись выудить у того информацию.

Такие напряжённые будни не оказывали особенного эффекта на Айнза Ул Гоуна, но остаток человеческой сущности Сатору Судзуки находился в ужасном состоянии. В момент, когда Айнз оставался в уединении, его поведение совсем не соответствовало статусу правителя Назарика, и эти детские кувыркания были вызваны не желанием Айнза, а представлялись, скорее, психологической разрядкой для загнанного в угол Сатору Судзуки.

— Не помню, когда последний раз столько работал без отдыха… Сколько, интересно, сверхурочных часов выйдет в этом месяце? — жаловался владыка… хотя нет, сейчас на передний план наверняка вышел Сатору. — Великая подземная гробница Назарик… Нет, Айнз Ул Гоун… это же не акционерное общество. Скорее, у нас общество с ограниченной ответственностью, которое гарантирует всем сверхурочные при переработке… — Тут он нахмурил несуществующие брови. — Хм?.. Но постойте, мне полагается надбавка за менеджерскую должность, и значит, я не получу доплаты за сверхурочную работу?.. Да как же так?! — Он снова начал кататься по кровати. Перекатившись с одного края на другой раз пять, он резко остановился. — Так, хватит валять дурака… Ну разве не удивительно? Да чтобы Коцит такое сказал!..

Предложение помиловать людоящеров выходило далеко за пределы ожиданий Айнза. Подобные действия Коцита буквально застали его врасплох.

Сатору Судзуки никогда не был чрезмерно уверенным в собственных силах, он всегда собирал все возможные материалы для своих презентаций и действовал, чётко следуя плану. Из-за этого он был совершенно неприспособлен к решению неожиданно возникших вопросов. Однако он мог справиться с ситуацией, найдя ответ, если продумал его заранее и записал в подготовленных материалах. Иными словам, Сатору успешно выступал лишь тогда, когда у него имелось достаточно информации по теме — столько, чтобы её хватило бы и на дополнительные вопросы. В моменты, когда требовалось оперативно действовать по ситуации, он чувствовал себя ужасно. Нет, Сатору справлялся и тогда, но всем сердцем ненавидел эти ситуации.

Естественно он не мог явиться в тронный зал с кипой бумаг и сказать: «Теперь посмотрите на следующую страницу». По этой причине Айнз больше десяти раз прокручивал в сознании предполагаемый сценарий, моля, чтобы никто не сделал ничего неожиданного. Однако Коцит взял и разбил его надежды.

Айнз сильно беспокоился, ожидая, что же скажет Коцит. Но он был очень рад за него. В его душе родилось нечто вроде родительской радости за ребёнка, который впервые попросил что-то для себя. Можно сказать, что Коцит превзошёл все ожидания Айнза.

Ранее, вернувшись в Назарик, Айнз поручил одной из горничных приготовить еду. Запрошенным блюдом оказался стейк. Если брать в расчёт различные особенности вроде степени прожарки стейка, то для его приготовления требовался определённый навык. Однако Айнз не требовал чего-то особенного или же баффов, которые давала пища в «Иггдрасиле». Достаточно было того, чтобы этот стейк можно было съесть, как обычную еду.

Тем не менее результатом кулинарного процесса оказался дочерна обугленный кусок мяса. Сколько бы горничная ни пыталась, у неё получалась лишь головешка.

Айнз принял искренние извинения горничной и удовлетворился тем, что ожидаемый результат был полностью подтверждён. В данном случае происходило то же самое, что и с попыткой экипировать большой меч, которую он раньше проделал в раздевалке.

В игре «Иггдрасиль» для кулинарии требовался соответствующий навык. Благодаря еде появлялись временные бонусы, которые усиливали различные характеристики и способности, что было естественно для игрового мира. Горничная же не обладала необходимым навыком. Выходило, что попытка создать что-то без нужного умения непременно оканчивалась неудачей.

Ситуация с Коцитом являлась экспериментом, в рамках которого Айнз хотел выяснить, смогут ли уже сформированные создания научиться новому. Если бы Коцит освоил искусство ведения боя или стратегическое планирование, то это подтвердило бы, что сам Айнз и его слуги обладают потенциалом для дальнейшего роста. Он поручил стражу управлять слабой нежитью также из-за одной простой мысли: на поражении можно научиться большему. В итоге результат этого эксперимента вполне удовлетворил Айнза. Коцит доказал, что обитатели Назарика способны развиваться.

Разумеется, существовала большая разница между освоением навыка и приобретением знаний. В будущем Айнз хотел бы овладеть уникальной магической системой этого мира, если это возможно. Он размышлял над вопросом, является ли магия в этом мире навыком или же знанием, и на этот раз поэкспериментировал с возможностью интеллектуального роста.

«Коцит продемонстрировал возможность развития, и этого более чем достаточно, — думал Айнз. — Отсутствие роста означает лишь застой. Сейчас мы ещё принадлежим к числу сильных мира сего, но когда-нибудь нас, возможно, оставят позади».

Остановка в развитии даже при наличии военной мощи и навыков, опережающих всех прочих на столетие, означала, что когда-нибудь их низвергнут с пьедестала. Возможно, в настоящий момент среди окрестных стран ни одна не могла сравниться в могуществе с Назариком. Однако со стороны Айнза было бы глупо действовать, рассчитывая на вечное сохранение такого преимущества.

— С одной стороны, радостно видеть, как взрослеют мои дети, но с другой — я не знаю, гожусь ли на роль правителя… — пробормотал Айнз, уставившись в потолок спальни. — Эх, как страшно-то…

Это был очередной крик остатков души Сатору Судзуки.

Рост означал изменения. Но кто мог бы утверждать, что абсолютная верность его нынешних подчинённых останется неизменной? Даже если его страхи напрасны, он боялся, что приближённые могут разочароваться в нём как в правителе Великого Назарика. Он словно уже видел у себя на лбу клеймо некомпетентного главы гильдии.

— Я должен вести себя достойно преданности подчинённых… Вот бы кто-нибудь провёл для меня краткие курсы императорского правления…

Увы, в Назарике едва ли нашлись бы подходящие на эту роль кандидаты. Айнз немного поразмыслил, вспомнив ещё парочку обитателей гробницы. Это были двое из пресловутой «Пятёрки худших» Назарика: Герцог Ужаса Кёфуко и Король голодных червей Гасёкукотю. Сначала Айнз действительно задумался, не стоит ли поучиться у них, раз они носят такие титулы, но потом решил: «Нет, ни за что, только в самом крайнем случае».

— Эх, ладно… Если я буду осторожен, то меня вряд ли попросят уйти на покой. Помимо этого, что там ещё было?.. Точно, двуногие овцы… — Айнз решил, что понял, о ком идёт речь, потому и не стал спрашивать у Демиурга насчёт их внешнего облика. Этих монстров ему доводилось видеть ещё в «Иггдрасиле». — У них две головы, львиная и овечья, а хвост от змеи. Передние лапы льва, а задние от овцы. Определённо, это химера…

Химеры в «Иггдрасиле» представляли собой монстров, ходивших на двух бараньих ногах и со львиными лапами, которыми они дрались с игроками, вместо рук. Они выглядели как демон Бафомет, и разработчики явно использовали для их создания тот же самый графический образ.

Айнза интересовало, почему же Демиург просто не назвал их химерами, если они таковыми и являлись, но решил, что нашёл ответ.

— Скорее всего, эти монстры лишь подвид химер. Всё ведь так, да, Демиург?.. — хитро усмехнулся Айнз и решил, что у Демиурга нет таланта к придумыванию хороших имён. — В «Иггдрасиле» другие виды, вроде химер-лордов, выглядели вполне сносно… Ох, но внешность рыб-химер была просто омерзительная. Что ж, новый вид химер будет называться абелионской химерой?.. Было бы неплохо, если бы он доставил одну в Назарик, чтобы поглядеть на неё. Так, остался ещё Виктим…

Он выглядел именно так, как Айнз запомнил его по игре. Однако одна вещь привлекла его внимание.

— Так это… это и правда был енохианский[28] язык, на котором якобы говорят ангелы? Мне показалось, что он говорит на каком-то совсем ином… — Поскольку речь здесь автоматически переводилась, Айнз не знал, какой именно язык в действительности звучал в тронном зале, но подозрение закралось к нему в голову… Впрочем, он всё равно не знал енохианского, поэтому до конца разобраться не мог.

— Что ж, тогда уже пора… надо готовиться к сражению.

Не желая вставать, Айнз ещё разок прокатился из стороны в сторону и лёг лицом вниз. Теперь он решил проверить то, что недавно его заинтересовало. Зарывшись лицом в простыню, он сделал глубокий вдох. Разумеется, это была лишь имитация вдоха, поскольку у него не было лёгких, но тем не менее он каким-то чудом почувствовал приятный запах.

— Цветочный аромат… Горничные и кровать опрыскивают духами? Неужели богачи в реальном мире спят на таких ложах? Везёт же им… может, стоит придираться и к таким мелочам, если придётся разыгрывать важную шишку перед кем-нибудь? Хм…

Есть такой навык — «умение чувствовать опасность».

Даже авантюристы, имеющие класс «вор» и известные как хорошие разведчики, придают особое значение этому умению. Как и гласит название, оно позволяет ощущать угрозу.

Имелись два вида подобных навыков. В первом случае их носитель, не полагаясь на рассуждения и выводы, определял опасность, просто в определённый момент что-то почувствовав. Во втором случае разведчик распознавал нависшую опасность на основе наблюдаемых фактов и уже имеющегося опыта. Если первое — это тонкое душевное ощущение, так называемое плохое предчувствие, то последнее — умение считывать мельчайшие изменения в окружающей обстановке, например тончайший запах или звук.

В случае с последним вариантом бывало, что носитель мог самостоятельно освоить данное умение, даже не пытаясь сделать это намеренно. Для этого требовалось много сражаться либо путешествовать в одиночку. Таким образом, данный навык приобретался благодаря опыту и частым столкновениям с опасностями.

Существа вроде людоящеров обладали более развитой способностью чувствовать опасность, чем люди. Источником этих естественных навыков являлась острота чувств, а также жизнь в суровых природных условиях. Люди обычно старались спать в безопасном месте, вдалеке от монстров. Однако в среде, где обитали людоящеры, монстры всегда были прямо у них под боком. А Зарюс, который много путешествовал в одиночку, тем более мог с лёгкостью уловить малейшие изменения окружающей обстановки.

И вот, почувствовав нечто, что следовало бы назвать витающим в воздухе напряжением, он резко открыл глаза. Перед ним оказалась знакомая комната, хотя он ночевал в ней лишь несколько дней. В помещении, куда не проникал солнечный свет, человек на месте Зарюса не смог бы ничего разглядеть, но людоящеру темнота никак не мешала.

Внутри хижины всё выглядело обычным. Зарюс удостоверился в этом, осмотревшись вокруг, и чуть не разбудил легко посапывающую самку, которая лежала рядом с ним. Поскольку Зарюс был выдающимся воином, даже во время мирного сна его сознание оставалось начеку. Сейчас он чувствовал, что сон слетел в один миг и его тело готово в любой момент ринуться в бой. Наверное, причина также была и в том, что все людоящеры спали очень чутко.

Тем не менее лежавшая рядом с Зарюсом Круш не проснулась. Лишившись его тепла, жрица что-то недовольно прорычала во сне. В обычное время даже она почувствовала бы неладное и проснулась, однако сейчас была слишком измотана. Зарюс сожалел о том, что на её долю выпало столько испытаний. Прокрутив в памяти события вчерашнего вечера, он убедился, что бремя, свалившееся на Круш, было действительно слишком велико. И победа над опасным врагом — Старшим личем, и всё, что случилось позже, дались самке куда тяжелее, чем самцам. Круш, похоже, вымоталась гораздо больше Зарюса.

Зарюс не хотел прерывать её сон, однако, прислушавшись, различил за стенами хижины голоса испуганных людоящеров. Если произошло что-то плохое, было бы опасно оставлять её одну.

— Круш, Круш! — Зарюс с силой потряс её за плечо.

— М… хм… — Хвост Круш недовольно свернулся, и её алые глаза приоткрылись. — М-м-м, ну что?..

— Кажется, что-то случилось.

На этих словах ещё сонная Круш резко распахнула глаза. Зарюс схватился за оставленную рядом «Морозную боль» и вскочил. Следом за ним последовала и его возлюбленная. Стоило паре выбежать наружу, и они мгновенно поняли, чем было вызвано столпотворение. В небе над деревней тяжело нависло чёрное облако. С первого взгляда было понятно, что это не обычная туча, поскольку небо на горизонте оставалось ясным и безоблачным. Все уже понимали, что это означало.

— Они пришли… снова? — проговорил Зарюс.

— Похоже, что да, — согласилась Круш.

В самом деле, это едва ли можно было расценить по-другому: враг готовился к повторному нападению.

Обнаружив зловещее облако, повисшее в небе, представители всех пяти племён, ещё недавно сражавшиеся плечом к плечу, засуетились. Однако в их поведении не было страха. Недавняя победа, завоёванная, несмотря на огромную разницу в численности, закалила сердца людоящеров.

Зарюс и Круш что есть сил побежали ко входу в деревню, громко шлёпая по воде. Они промчались мимо нескольких людоящеров, занятых подготовкой к новой битве, и довольно быстро оказались у главных ворот. Там уже собралось множество воинов-людоящеров, внимательно наблюдавших за тем, что творилось за пределами поселения. Среди них Зарюс рассмотрел знакомую фигуру товарища — Зенбера, с которым они вместе сражались не на жизнь, а на смерть. Рядом с его другом стоял и вождь «Малого клыка».

Зенбер помахал в знак приветствия страннику и жрице, которые подбежали к нему, и кивнул в сторону ворот. Встав рядом с ним, пара направила взгляды за ограду. В той стороне был берег озера, то есть самая окраина болота. На границе между топью и дремучим лесом длинными шеренгами выстроились скелеты.

— Снова явились.

— Ага… — ответил Зарюс и раздражённо фыркнул.

Они предполагали, что такой момент настанет, однако это случилось слишком быстро. Людоящеры просчитались, подумав, что врагу потребуется довольно много времени на подготовку новой армии, раз уж он понёс большие потери. Они и представить не могли, что их противник способен снова привести в эти земли армию такого размера.

— Ну, по крайней мере, эти будут послабее чем скелеты-телохранители, которых в конце призвал сам Старший лич.

Слова Зенбера подразумевали, что скелеты, собранные на этот раз, выглядели более сильными, чем составлявшие основу предыдущей армии. Зарюс тоже внимательно присмотрелся к стоящим вдалеке отрядам, чтобы понять, насколько они сильны и насколько нужно быть осторожным. Все вражеские бойцы определённо были скелетами, но они разительно отличались от тех, которых людоящеры видели в прошлый раз. В глаза сразу бросалась разница в экипировке. До этого им пришлось столкнуться с нежитью, сражавшейся ржавыми мечами. Однако на этот раз скелеты были на удивление хорошо оснащены. Более того, Зарюсу показалось, что эти крупнее и сильнее. Похоже, монстров можно было поделить на три группы по их экипировке.

Подавляющее большинство скелетов были облачены в превосходные нагрудники и в одной руке держали миндалевидные щиты, напоминавшие вытянутые и перевёрнутые треугольники, а в другой — различного рода оружие. На спинах виднелись колчаны и длинные составные луки. Эта группа была отлично подготовлена как к наступлению, так и к обороне. Следующая группа также оказалась закована в нагрудники, но, в отличие от предыдущих, носила потрёпанные алые плащи, свисавшие до самой земли, и шлемы. В руках они держали круглые щиты и полуторные мечи. Снаряжение последней и самой немногочисленной части армии выглядело ещё лучше. Они были облачены в полные латные доспехи, отливающие золотом, а в руках сжимали копья со сверкающими наконечниками. На их ослепительно-алых плащах не было и следа грязи.

Рассмотрев всё это, Зарюс обнаружил кое-что — и поначалу не поверил собственным глазам. Он даже несколько раз протёр их руками, но, естественно, обнаруженный им факт никуда не пропал.

— А?.. Быть не может!..

— Д-да вы издеваетесь… — сдавленно пробормотал он одновременно с удивлённым возгласом Круш.

— Ага, и вы заметили? — так же отреагировал Зенбер.

— Ещё бы… — Зарюс не мог выговорить то, что было у него на уме, потому что от одной этой мысли его пронизал страх. Однако молчать не было смысла. — Похоже, у всех у них… магическое оружие.

Круш рядом с ним торопливо закивала. Вооружение скелетов относилось к различным видам, но на всё была наложена магия. Мечи некоторых скелетов отсвечивали пламенем, молоты других сверкали голубоватыми молниями. Некоторые держали копья, наконечники которых поблёскивали зелёным свечением; были даже скелеты, чьи серпы истекали жутковатой фиолетовой жидкостью.

— У них… и оружие, и экипировка зачарованные…

Слова Зенбера заставили Зарюса внимательнее присмотреться к доспехам врагов, и у него из горла невольно вырвался болезненный стон.

Невероятно, но и щиты, и доспехи не просто отражали солнечные лучи — всё выглядело так, словно сами вещи излучают слабое свечение. Зарюс не мог представить, насколько же надо быть могущественным, чтобы предоставить воинам-скелетам магическое оружие, да ещё и в таком огромном количестве. Будь это простая магия, заостряющая лезвие меча, то большие страны, о которых ему доводилось слышать, могли бы за долгое время скопить подобные арсеналы. Однако тот факт, что каждая единица оружия этих скелетов обладала своим магическим атрибутом, к тому же ещё и с различными дополнительными эффектами, всё кардинально менял.

Зарюс вспомнил о дварфах, про которых несколько дней назад ему рассказал Зенбер. Дварфы были горным народом, расой, которая обладала превосходными навыками в обращении с металлом. За кружкой крепкой выпивки они рассказывали саги о короле, построившем Великую империю дварфов; о герое, закованном в адамантитовые доспехи, которому после долгой битвы удалось в одиночку одолеть дракона, — одном из Тринадцати героев, «Маготехнике». Даже в подобных рассказах ни разу не упоминалось об армии — численность которой к тому же составляла бы свыше пяти тысяч, — полностью оснащённой магической экипировкой.

Глядя на представшую перед ним картину, Зарюс не мог поверить своим глазам.

— Это что же… войско из мифов?

Если уж они были не из историй о простых смертных, то, должно быть, явились из легенд о божествах, рассудил он.

Зарюса пробил озноб. Армия противника превзошла любые ожидания, и он понял, что племена нажили себе неравного врага. С другой стороны, он собрал здесь людоящеров, с самого начала готовясь к тому, что они могут быть полностью уничтожены. Имел ли право Зарюс, составивший такой жестокий план, праздновать труса? Да, враг оказался неизмеримо сильнее людоящеров, сомневаться в этом не приходилось… Но теперь требовалось решить, что делать дальше.

— Такого быть не может… это, наверное, иллюзия, — послышался чей-то голос, и собравшиеся у ворот обменялись недоумевающими взглядами.

До сих пор вражеская армия сохраняла неподвижность, но людоящеры ощущали исходящую от неё силу, от которой буквально бросало в дрожь. Это совсем не походило на иллюзию. Смятения добавили даже не сами эти слова, а то, что они были сказаны вождём «Малого клыка», которому все доверяли.

— Почему ты так решил? — спросил Зарюс, на что вождь уверенно ответил:

— Я поочерёдно отправлял наших в разведку, но никто из них не видел в лесу этой нежити. А такое войско сложно пропустить… Естественно, все разведчики вернулись в деревню живыми.

— Вот как… Однако я сомневаюсь, что это видение.

— Но… впрочем, может быть, и нет. Если это не иллюзия, получается, что они прокопали путь под поверхностью земли. Иначе я не могу объяснить, почему мы их не приметили заранее.

— Мне всё равно, как они сюда добрались: вырыли нору или прилетели по воздуху, — пробурчал Зенбер. — Что будем с ними делать? Пока не похоже, чтобы они собирались атаковать, но сомневаюсь, что это войско явилось вести переговоры.

— Это точно… Но, если вспомнить прошлое сражение, они наверняка что-нибудь предпримут… — Зарюс всмотрелся в ряды скелетов, пытаясь разглядеть среди них командующего армией. В этот самый момент на них налетел пронизывающий порыв ледяного ветра. На одном дуновении всё не закончилось: ветер завыл без остановки. Зарюс был уверен, что этот внезапный и странный холодный ветер являлся порождением не природы, а магии.

— Ветер?.. Что?.. Не может быть… Другое заклинание?! Как же такое возможно… — Круш вздрогнула, обхватив себя за плечи. Причиной тому явно был не один лишь холод, и поэтому Зарюс быстро спросил:

— Круш, что означает этот ледяной ветер?

— Возможно, ты не поверишь, Зарюс, но выслушай… Сначала я думала, что погоду изменили заклинанием четвёртого ранга — «Контрол клауд»[29]. Но я ошиблась! «Контрол клауд» хоть и даёт силу управлять облаками, но оно не способно создать такой ветер. А значит… это не движение туч, а изменение погоды и климата в целом. Выходит, враг использует заклинание шестого уровня «Контрол уэзер»[30]. — Она запнулась, а затем произнесла так тихо, что почти никто не услышал: — Я не уверена до конца, поскольку мне такая магия и подавно не по силам.

Зарюс представлял себе, насколько невероятна сила магии шестого уровня. Она была неподвластна даже Игве, оказавшемуся сильнейшим его противником с тех пор, как он взял в руки меч. Для этого мира подобная магия считалась наивысшей; её также называли абсолютной.

— Так вот какова сила этого их великого владыки? Все вопросы… отпали сами собой…

Раз их враг был способен использовать магию шестого уровня, то называть его великим не было бы преувеличением.

— Ой-ой-ой, на кого ни глянь, одни кислые рожи!.. — Слова Зенбера очень точно описывали окружающую атмосферу.

Ледяной ветер, совершенно неестественный для этого времени года, порядком подорвал боевой дух войска людоящеров. В прошлый раз появилось лишь облако, и казалось: разведи костёр повыше, чтобы со смехом проводить его, — и дело с концом. Но теперь, содрогаясь от хлёстких порывов осеннего ветра, людоящеры осознали, что их противник способен подчинить себе даже природу.

Тут и без слов Круш было совершенно очевидно, насколько серьёзный враг им противостоит. Завывание ветра словно воспевало всю его невообразимую мощь.

— Тьфу! А уроды-то двинулись! — Зарюс злобно скрипнул клыками, а его хвост размашисто качнулся, так что он смог остановить его только усилием воли.

«Всё-таки они решили действовать немедленно», — подумал он.

Когда выстроившиеся в ровные шеренги скелеты начали маршировать чётким строевым шагом, часть людоящеров запаниковала, а другая подняла предупредительный вой. Однако Зарюс, наблюдавший за манёврами вражеского войска, рассудил иначе: они готовятся не к сражению.

— Спокойно! — опередив Зарюса и Зенбера, собиравшихся утихомирить своих соратников, прогремел сильный голос.

Взгляды людоящеров обратились в направлении, где стоял Шасурю.

— Повторяю ещё раз: спокойно!

Полный уверенности и достоинства голос звучал над притихшим болотом.

— Отбросьте страх! Воины! Будьте стойкими, не натворите ничего, что разочарует духов предков, ожидающих за вашими спинами.

Приведя людоящеров в чувство, Шасурю направился между их рядами прямо к Зарюсу:

— Брат мой, как считаешь, что они задумали?

— Да, брат, они выступили, но не похоже, что готовятся к бою.

— Гр-р…

Скелеты выстроились в десять рядов, по пятьсот в каждом.

— Для чего это всё?

Словно дождавшись этого вопроса, скелеты снова начали двигаться. Шеренги, поддерживая идеально ровную линию, без намёка на неточность, разделились на две части и разошлись вправо и влево. Посередине строя открылся проход, в котором могли бы выстроиться примерно двадцать скелетов. В следующий момент там показалась чья-то фигура.

Это создание не выглядело таким уж высоким. Даже на расстоянии в двести пятьдесят метров было ясно видно, что оно меньше Зарюса. Оно было облачено в чёрную как смоль мантию, и от него исходила злобная, предвещающая беду аура. С виду оно чем-то напоминало Старшего лича, сильнейшего противника Зарюса, с которым он сражался ранее. Поэтому людоящер предположил, что, скорее всего, это заклинатель. Однако между прошлым и этим врагом имелось одно принципиальное отличие — сила.

Зарюс интуитивно почувствовал, что разница в силе между показавшимся существом и Старшим личем была как между воином и младенцем, и по его спине пробежали мурашки. Существо этого монстра источало холод и злобу — это чувствовалось даже на таком большом расстоянии. Однако это было не всё. Экипировка заклинателя относилась к совершенно иному уровню.

Казалось, пред ними предстал неумолимый, абсолютный властелин — воплощение самой Смерти.

— Повелитель… смерти? — сам того не заметив, Зарюс проронил слова, которые точнее всего описывали этого монстра. Они попали точно в цель. Монстр не мог быть никем иным, как королём-нежитью, властвующим над смертью.

«Чего же добивается от нас Повелитель смерти?..» — ужаснулся Зарюс.

— О-о-о! — Людоящеры, которые, затаив дыхание, наблюдали за противником, хором издали взволнованный крик.

Вокруг заклинателя внезапно появились десятиметровые магические круги, развернувшиеся громадным куполом. Они излучали бледный свет и были покрыты полупрозрачными узорами, похожими на письмена и знаки. Эти письмена менялись с головокружительной скоростью, одни и те же знаки не оставались дольше, чем на мгновение. Рассеянный, меняющий форму бледный свет, осветивший округу, выглядел настолько завораживающе, что, не будь это дело рук врага, все людоящеры пришли бы в восторг от подобного зрелища. Однако сейчас они не могли позволить себе такого.

Зарюс пребывал в полном недоумении, пытаясь понять, что происходит. Ему никогда не доводилось видеть, чтобы подобные магические круги вздымались до самого неба. Предпринятые противником действия находились за пределами знаний бывшего странника, поэтому он обратился к самке, сведущей в магии более всех прочих в деревне.

— Что это такое?

— Н-не знаю! В жизни не видела ничего подобного! — испуганно ответила Круш.

Непонятные действия противника наводили на неё ещё больше страха именно потому, что она обладала познаниями в магии. В следующий миг, когда Зарюс попытался утешить свою возлюбленную, заклинание, по всей видимости, было активировано, и магические круги рассеялись, подняв в небо бесчисленные крупицы света. Они мгновенно разлетелись, будто унесённые взрывом.

Озеро покрылось льдом.

Ни один людоящер не мог понять, что только что произошло, — ни справедливый вождь Шасурю, ни талантливая жрица Круш, ни Зарюс, набравшийся знаний в своих путешествиях. Даже самые сообразительные за всю их историю представители людоящеров застыли, не в силах осознать произошедшее. Они не понимали, почему ноги скованы льдом. Мгновением позже, когда их сознание восприняло невероятное явление, свидетелями которого они только что стали, среди людоящеров поднялся отчаянный крик. Он исходил от всех — буквально каждый людоящер взвыл от ужаса. Это касалось и Зарюса, и Круш, и даже бесстрашного Зенбера. Позабыв себя, они вопили от страха, рвущегося из глубины их собственной души.

Реальность оказалась невыносимо ужасной. Незамерзающее озеро, которое с их рождения пребывало в неизменном виде, сковало ледяным панцирем.

Людоящеры в панике пытались вырвать ноги из хватки льда. Поскольку, к их счастью, слой замёрзшей воды был не таким уж толстым, они сразу же смогли разломать его, но расколотые льдины немедленно схватывались заново. Поднимавшийся с поверхности болота мороз, пробирающий до самых костей, ясно давал понять, что это не иллюзия. Всё, что находилось в поле зрения, было покрыто льдом.

Ошеломлённый Зарюс запрыгнул на вершину грязевой стены и осмотрелся, сомневаясь, что озеро могло замёрзнуть целиком. Тем не менее повсюду он видел лишь мерцающий лёд, сковавший озёрные воды. Какой-то частью сознания он начал переживать за свою рыбную ферму, но сейчас явно было не время думать об этом.

Круш поднялась к Зарюсу и окинула взглядом округу, отчего, как и он, лишь непроизвольно открыла рот, издав душераздирающий стон:

— Не верю…

— Чтоб тебя, монстр! — прокричал Зарюс, тоже не желавший верить в происходящее, словно надеясь, что крик поможет хоть немного заглушить страх.

— Немедленно поднимайтесь! — раздался яростный рёв Шасурю.

Несколько людоящеров уже лежали без сил на льду. Остальные людоящеры-воины, которые были невредимы, совместными усилиями вытаскивали упавших из замёрзшего болота. Шкуры спасённых людоящеров утратили естественный цвет, и те окоченели настолько, что дрожали без остановки. Судя по всему, навалившийся холод отнял у них жизненные силы.

— Брат, я обойду деревню! — сказал Зарюс, державший при себе «Морозную боль», благодаря которой такой холод ему был нипочём.

— Нет, не вздумай!

— Почему, брат?!

— Я запрещаю уходить отсюда! Следи во все глаза, не смей упустить ни одной детали! Ты повидал мир и много чего знаешь; ты, и никто другой, должен этим заняться. — Шасурю отвёл взгляд от Зарюса и заговорил с воинами поблизости: — Сейчас я наложу на всех вас защитное заклинание против холода: «Айс Энерджи Протекшн»[31]. Обойдите деревню и скажите всем, чтобы держались подальше от льда!

— Я тебе помогу.

— Благодарю! Тогда, Круш, мы с тобой разделим работу. Если увидишь, что кто-то на грани, вылечи его магией! — Договорив, Шасурю сразу же вместе со жрицей начал зачаровывать людоящеров от холода.

Зарюс, забравшись на грязевую стену, направил свой острый взор на линию фронта, чтобы не упустить из виду даже малейшего движения противника. Он считал, что обязан выполнить приказ старшего брата безупречно.

— Oп! — С лёгкостью запрыгнув на стену, Зенбер бодро посмотрел туда же. — Давай уже, расслабься немного. Твой брат, он ведь такой — рассчитывает на твою мудрость? Он же не станет ругаться, если ты что-то проглядишь. Главное, не упирайся в одну точку, смотри широко, понял?

Весёлый тон Зенбера помог Зарюсу остудить голову. От них требовалось объединить силы и каждому выполнять свою роль. Оглядевшись вокруг, странник увидел, что и остальные воины взобрались на стену и настороженно уставились на вражескую армию. Да, всё-таки он сражается не один. Вокруг стоят верные товарищи.

Похоже, демонстрация магии невообразимой силы всё же здорово выбила его из колеи. Он сделал глубокий вдох, чтобы изгнать грызущие сердце сомнения.

— Прости.

— Ой, да не начинай.

— Да… ты ведь тоже рядом.

— Хм. Только не слишком рассчитывай на мои мозги, договорились?

Они слегка улыбнулись друг другу и продолжили наблюдение.

— Всё-таки это настоящий монстр.

— Да уж, совсем не такой, как прежний…

Повелитель смерти смотрел на их деревню, сохраняя величественный и, как полагается королю, высокомерный вид. Его, казалось бы, не слишком крупное тело излучало такую мощь, словно было в десятки раз больше видимого размера.

— Это точно тот самый «владыка».

— Скорее всего, — согласился Зарюс. — Не хотелось бы думать, что на их стороне есть и другие заклинатели, способные заморозить озеро.

— Это точно. Знаешь, у меня все вопросы пропали. Для такого чудовища мы, людоящеры, как кучка навоза на земле. Да, обычного дерьма! Или всё равно что жуки. A-а, будь оно проклято! Смотри-ка… двинулись.

Заклинатель, заморозивший озеро, поднял ту руку, в которой не было посоха, и дал отмашку в сторону деревни. Зарюс успел подумать: «Это какой-то сигнал», и его предчувствие немедленно нашло подтверждение в самой пугающей форме.

— А-а-а-а-а-а! — новый крик прокатился по всей деревне.

— Что… это такое? Что за штуковины?! — Зарюс думал, что ничто уже не смогло бы удивить его, но, увидев то, что произошло следом, невольно закричал вместе со всеми.

Их взорам предстала каменная статуя огромного размера, внезапно появившаяся над лесом. Через толстую скальную породу на её торсе просвечивал мигающий красный свет, напоминая биение сердца. Руки и ноги были невероятно толстыми и массивными, а угловатое туловище выглядело бы даже трогательно, не принадлежи оно громаде высотой более тридцати метров. Проще было бы поверить, что это иллюзия, иначе откуда посреди леса ни с того ни с сего объявился каменный гигант?

Громадина медленно зашагала вперёд. Откуда ни возьмись в её руках появился гигантский валун, который она и метнула в деревню. Зарюс инстинктивно закрыл лицо руками. Если бы глыба упала на деревню, погибли бы все без исключения. Созданный им самим мир темноты бешено затрясся, когда докатилась ударная волна. Стена под ногами тоже заходила ходуном. На болото обрушился целый ливень выброшенной грязи, сопровождаемый доносящимся из хижин жалобным плачем не только детей, но и взрослых.

Как бы людоящеры ни готовили свой дух к новым испытаниям, теперь их охватил невообразимый ужас. Даже те, кто пережил предыдущую битву, будто превратились в напуганных ребятишек. Убедившись, что каким-то чудом остался жив, Зарюс боязливо раскрыл глаза и увидел, что отряды нежити пришли в движение — но гигантская статуя куда-то исчезла.

Ряды скелетов прошагали к находившемуся на равном расстоянии от обоих крыльев армии огромному камню, которого там только что не было. Затем они горизонтально выставили щиты над головой и присели. Другие скелеты, умело удерживая равновесие, залезали на поднятые щиты и проделывали то же самое. В тот миг, когда Зарюс понял, что они делают, он вздрогнул так, словно его ударила молния.

— Не может быть… они строят ступени? Как можно использовать для чего-то подобного войска, которые могли бы воспеваться в легендах?!

Ведущая на вершину глыбы лестница из нежити обрела свою форму с невероятной скоростью. Следом двинулись другие неживые воины — около сотни скелетов в ещё более великолепных доспехах. Это были копейщики, над которыми развевались закреплённые на копьях флаги, и на каждом из них был вышит герб. Скелеты твёрдым шагом ступали по болоту, а их плащи развевались за спинами. Ноги с хрустом ломали лёд, пока нежить в полном молчании маршировала в сторону деревни. Воины-скелеты образовали два идеально ровных ряда, остановились и обернулись лицом друг к другу. Затем они склонили свои копья, скрестив их в воздухе подобно единому коридору, ведущему до огромного камня.

— Дорога для Повелителя?..

Догадка Зенбера была совершенно верна.

В импровизированный коридор из нежити величаво ступил Повелитель смерти. За ним следовала целая свита, хотя людоящеры не успели понять, когда она там появилась. Во главе процессии величественно, словно королевская особа, шествовал сам заклинатель, силу которого они попросту не могли постичь. Он был облачён в чёрную, словно вырезанную из тьмы, мантию. Посох в его руке источал тёмно-багровую ауру, из которой рождались полные агонии лица, искажающиеся, плывущие и исчезающие. Под капюшоном виднелся череп, в пустых глазницах которого колыхались алые огни. На одеждах заклинателя поблёскивали бесчисленные магические аксессуары, и Зарюс не мог даже догадаться о их назначении.

Повелителя смерти сопровождала в шаге позади девушка в белом одеянии. Внешностью она напоминала человека, если не считать разительного отличия — растущих на пояснице чёрных крыльев.

— Неужели… это демон?

Демоны.

Так называли всех существ потустороннего мира. Исчадий, разрушавших всё вокруг с помощью грубой силы. Дьяволов, которые коварством своим склоняли целые цивилизации к нравственному упадку. Считалось, что их злоба не знает границ; смысл их существования состоял в том, чтобы губить все благонамеренные создания. Иными словами, они воплощали в себе зло.

Зарюс узнал о существовании демонов во время своего путешествия, и ему не раз рассказывали про их ужасные дела. Он слышал предание, которое гласило, что более двухсот лет назад злой дух, достойный того, чтобы его называли Королём демонов, вместе со своими подручными практически уничтожил мир людей. На лике земли до сих пор остались шрамы от сражения, в котором, как говорилось, Тринадцать героев победили Короля демонов. Если нежитью двигала глубокая ненависть ко всему живому, то демоны были рождены, чтобы терзать его.

Следом за демонессой вышагивали тёмные эльфы — близнецы, а за ними — среброволосая дева. Кроме них в свите было причудливое розовое чудище, которое перемещалось так, словно скользило по воздуху, а замыкал её мужчина человеческой наружности, но с хвостом. При одном лишь взгляде на спутников заклинателя — если не считать странное создание, напоминающее эмбрион, — по спине Зарюса до самого кончика хвоста пробежала дрожь. От них исходила такая огромная сила, что инстинкты настойчиво велели ему бежать прочь со всех ног.

Процессия во главе с Повелителем смерти молча прошла коридором из копий с гербами и, безразлично наступая на своих неживых солдат, поднялась по костяной лестнице на вершину каменной глыбы. Заклинатель повёл рукой, и следующее, что увидели людоящеры, — появившийся из ниоткуда трон, отливавший тёмным блеском, на который он торжественно и воссел. Следовавшие за ним — по всей видимости, его приближённые — выстроились в один ровный ряд и, словно в ожидании чего-то, уставились на деревню. В воздухе повисла странная пауза. Заприметив, что незваные гости ничего более не предпринимают, Зарюс задумался: «Что происходит?»

Беспокойно переглядываясь, людоящеры наконец решили обратиться за советом к тому, кого считали наиболее умным.

— Ч-что же нам делать, Зарюс? Готовиться к бегству?

В их голосах совершенно не было желания сражаться, хвосты бессильно повисли — всё это прекрасно отражало уныние, охватившее людоящеров.

— Нет, это бессмысленно. Помните сражение со Старшим личем? А этот заклинатель куда могущественнее его. Наверняка ему ничего не стоит атаковать и с такого расстояния. Скорее всего… он собирается что-то сказать.

Кажется, людоящеры поняли, что он имел в виду.

Зарюс, глядя снизу вверх, как простолюдин на знать, не отводил взгляда от возвышающегося на громадном камне могущественного создания и его свиты. Людоящер не мог позволить себе упустить ни единой детали. На подобном расстоянии он способен в подробностях рассмотреть врагов и даже встретить их взгляды.

«Повелитель смерти наблюдает за нами?»

Как ни странно, но в глазах тёмных эльфов не чувствовалось враждебности. На губах среброволосой девушки играла неприятная усмешка, а крылатая демонесса пугала написанным на её прекрасном лице милосердием, столь противоречащим её сути. Розовый монстр оставался загадкой, а в глазах мужчины с хвостом нельзя было прочитать ровным счётом никаких эмоций.

Прошло достаточно времени, чтобы понаблюдать друг за другом, и Повелитель смерти снова поднял руку на уровень груди. Хвосты людоящеров непроизвольно застучали по льду от волнения.

— Хватит бояться! Не показывайте перед противником, что вам страшно. — Колкие, словно нож, слова Зарюса заставили стоящих вокруг него воинов-людоящеров разом выпрямить спины.

В воздухе перед Повелителем смерти начали появляться клубы тёмного дыма. Скоро их набралось не менее двух десятков, и они, разбухая, становились всё больше и больше. Когда они достигли полутора метров в поперечнике, изнутри каждого дымного клубка проступили бесчисленные омерзительные лица.

— Да это же… — Зарюс вспомнил о монстре, которого видел во время своих странствий и который явился в деревню в качестве посланника.

Тогда, в деревне Круш, он в общих чертах рассказал ей, что бестелесное чудовище — это создание, которому невозможно нанести урон, если не использовать магию, магическое оружие, оружие, созданное из определённых металлов, или особые навыки. Но даже если собрать все пять племён, магического оружия у людоящеров было очень мало. Проще говоря, им едва ли удалось бы одолеть даже одну такую тварь. А их хозяин с лёгкостью создал двадцать подобных чудовищ.

— Так вот что значит править смертью… — с отчаянием в голосе пробормотал Зарюс. Теперь стало очевидно, отчего Старший лич, сам по себе обладающий огромной силой, всячески старался продемонстрировать свою верность тому, кто отправил его в поход.

Повелитель смерти пробормотал что-то себе под нос и сделал небрежный жест рукой. Призванная нежить взлетела, окружив деревню, и зловеще запела в один голос:

— Мы передаём слова великого владыки. Великий владыка желает с вами разговора. Пусть ваш представитель немедленно выйдет сюда. Знайте, что пустая трата времени лишь расстроит великого владыку.

Провозгласив это, бестелесные монстры вернулись к своему создателю.

— А? Что… и на этом всё? — Зарюс так и застыл с разинутым ртом. — Он использовал такую могущественную нежить только затем, чтобы передать нам свои слова?..

Однако в следующий миг произошло то, во что поверить было уже и вовсе немыслимо: по приказу Повелителя смерти среброволосая дева сильно хлопнула в ладоши… и все дымные монстры исчезли.

— Ха-а-а?.. — растерянно выдохнул Зарюс.

Она не отправила призванных монстров туда, откуда их призвали, а просто уничтожила их. Заставить нежить исчезнуть могли лишь те, кто относился к классу клириков. Обычно даже для изгнания требовалось много усилий, но чтобы полностью уничтожить, нужна была и вовсе невероятная мощь, особенно если речь шла не об одном существе.

Иными словами, среброволосая прислужница заклинателя не уступала ему по силе. В таком случае следовало предположить, что другие его подчинённые, выстроившиеся в ряд, были так же сильны.

Зарюс во весь голос засмеялся. А что ему ещё оставалось? При такой-то разнице в силах.

— Зарюс!

— Да, брат! — Сидя на стене, странник повернулся на голос снизу. Там уже стояли Шасурю и Круш. Забравшись к нему на стену, они тоже уставились на заклинателя и его свиту.

Круш протиснулась между Зенбером и Зарюсом, оттолкнув вождя «Драконьего клыка». Хоть он чуть было не свалился со стены, но не обратил на это внимания.

— Вот это главарь наших врагов? Смотришь на него — и кажется, что в спину уткнулась холодная сталь. Смахивает на Старшего лича, которого вы победили… но несравнимо сильнее…

— Брат, вы уже закончили?

— Гр-р, по большей части да. И я, и Круш уже исчерпали свою ману. К тому же, судя по словам посланников… с этим следовало бы разобраться в первую очередь. Зарюс, ты пойдёшь со мной?

Зарюс какое-то время молча смотрел на своего брата, затем кивнул в ответ. Лишь на мгновение на лице Шасурю отразилась мука, но он сразу же взял себя в руки, чтобы никто не заметил этого.

— Прости.

— Это наш долг, брат.

Шасурю спрыгнул со стены, и послышался хруст покрывшего озеро льда. А Зарюс обернулся к Круш.

— Тогда мы пойдём.

— Береги себя, — ответила Круш.

Возлюбленный крепко обнял её и следом за братом спустился вниз.

Братья шли вместе, каждым шагом ломая тонкий лёд. Когда они вышли за ворота деревни, Зарюсу показалось, что направленные на них взоры Повелителя смерти и его свиты давят едва ли не физически. На спине он ощущал беспокойные взгляды товарищей. Сильнее всех переживала Круш. Зарюс отчаянно пытался сдержать кипящие в груди чувства, от которых даже его хвост выпрямился струной. Внезапно заговорил Шасурю:

— Прости…

— О чём ты, брат?

— Ведь если переговоры пройдут неудачно, то нас убьют в пример другим.

Зарюс знал, что такое может случиться. Именно поэтому он так крепко сжал в своих объятиях Круш.

— Врагов очень много — не мог же я отпустить тебя одного. Мне кажется, они бы подумали, что мы относимся к ним без уважения, выйди к ним всего лишь один людоящер.

Имя Зарюса было известно среди всех племён, и он прекрасно подходил для участия в переговорах, но при всём этом он оставался странником. Даже если бы его убили, это не оставило бы такого ужасного впечатления. Пусть герой людоящеров погиб бы, но, пока живы другие вожди, они могли сражаться. Было бы очень жалко потерять «Морозную боль», но Зарюс не мог оставить её в деревне: меч требовался ему, чтобы выдерживать холод, исходящий ото льда.

Двое людоящеров шли в молчании, с каждым шагом приближаясь к своей смерти.

Дойдя до лестницы из нежити, ведущей к трону, они остановились. Если бы трон находился чуть дальше от края, то они, возможно, поднялись бы к нему. Однако там места не нашлось, и Повелитель смерти явно не желал видеть их рядом с собой, предпочтя смотреть свысока.

Людоящеры не имели таких обычаев, но существовало много рас с подобными традициями. Чем выше было положение персоны, тем выше она помещала свой трон. Разумеется, если считать, что они пришли для переговоров, такое отношение можно назвать оскорбительным. Это означало, что противник не считает их равными себе — да и вообще едва ли собирается «договариваться». Тем не менее желать достойного отношения было бы для людоящеров слишком самонадеянно. Конечно, они победили в предыдущем сражении, однако, видя выстроившиеся вокруг огромного камня главные силы противника, братья понимали, что в той победе не было никакого смысла. Теперь прошлая битва выглядела детской забавой.

— Мы пришли! Я представитель людоящеров — Шасурю Шаша. А это сильнейший из людоящеров!

— Я — Зарюс Шаша!

В их громких голосах не было слышно ни нотки заискивания. Они знали, что это было бы глупо, и не желали расставаться с последними крупицами своей гордости. Пускай для врагов прошлое сражение и оказалось детской забавой, но Шасурю и Зарюс должны были почтить память павших в нём воинов.

Ответа не последовало. Сидевший на троне Повелитель лишь бесцеремонно рассматривал людоящеров, будто оценивая их способности, и с виду не собирался что-либо делать. Вместо него на их приветствие ответила чернокрылая демонесса:

— Владыка считает, что вы ещё не приняли нужное положение, чтобы удостоиться его слов.

— Что?..

В ответ на их недоумение девушка обернулась к одному из приближённых заклинателя, мужчине с хвостом:

— Демиург.

— На колени!

Внезапно оба брата рухнули на колени и уткнулись носами в болотную грязь, а в их головах возникла уверенность, что так и подобало поступить.

Невероятно холодная жидкая грязь липла к коже, а разбитый лёд начал снова замерзать. Они не могли подняться. Сколько бы сил они ни прикладывали, их тела не двигались. Слова хвостатого мужчины полностью отняли свободу движений обоих людоящеров, словно огромная невидимая рука прижала их сверху.

— Не сопротивляйтесь.

В то же мгновение, когда эти слова достигли их слуха, они почувствовали себя так, будто в их телах появился ещё один мозг, который слушался команд чужака и управлял телом в соответствии с ними.

Увидев, как двое обессиленных людоящеров с самым жалким видом пали ниц, уткнувшись в грязь, демонесса обратилась к своему владыке:

— Владыка Айнз, похоже, они в нужном положении, чтобы выслушать вас.

— Отлично. Подними их головы.

— Разрешаю вам поднять головы.

Получив обратно контроль над собственными шеями и головами, Зарюс и Шасурю посмотрели вверх с видом просителей на аудиенции у повелителя.

— Я владыка Великой подземной гробницы Назарик, Айнз Ул Гоун. Выражаю вам благодарность за то, что помогли мне в недавнем эксперименте.

«Эксперимент? Отняв жизнь у стольких людоящеров, он смеет называть это экспериментом?..» Сердце Зарюса вспыхнуло неистовым огнём. Однако он сдержал свою ярость, зная, что ещё не время.

— Итак, перейдём непосредственно к делу. Подчинитесь моему господству.

Шасурю попытался было сказать что-то, но заклинатель остановил его, сделав знак рукой. Осознав, что, если он станет противиться, ничего хорошего не выйдет, Шасурю смирился, а тот продолжал:

— Однако я полагаю, что вы не пожелаете входить в подчинение к кому-то, кого вы смогли одолеть. Поэтому через четыре часа мы снова нападём на деревню. Если вы и в этот раз одержите победу, я гарантирую, что больше никогда к вам не притронусь. Нет, я даже обещаю выплатить вам соответствующую сумму в качестве репарации.

— Можно задать вопрос?

— Пожалуйста. Спрашивай что угодно.

— Вы сами… нападёте, господин Гоун?

Державшаяся позади среброволосая дева слегка подняла брови, а улыбка на лице демонессы вдруг стала ещё более угрожающей. Видимо, им оказалось не по душе обращение «господин». Однако они ничего не предприняли без разрешения владыки. Не обращая на них внимания, Айнз ответил:

— Нет. Конечно же нет. Это будет мой доверенный подчинённый… К тому же он выступит один. Имя его — Коцит.

От этих слов Зарюса накрыло отчаяние — словно весь мир рухнул перед его глазами. Если бы Айнз напал на них многочисленной армией, то даже тогда у людоящеров появилась бы призрачная вероятность победы — напоминай это войско вчерашнее и действуй оно в порядке эксперимента. В этом случае у них имелся бы хотя бы один шанс из десяти тысяч. Однако всё было не так.

Нападающий выйдет в одиночку.

Сторона, уже проигравшая однажды и развернувшая армию такой невероятной мощи, отправляет в бой лишь одного воина. Если не предполагать, что это некое наказание для того, кого выставляют против людоящеров, то за словами заклинателя скрывалось не что иное, как полнейшая вера в этого подчинённого. Существо, которому доверяет обладатель такой огромной силы… тут мог быть лишь один ответ. Его приспешник обладал ещё более невообразимой мощью, которая не оставит людоящерам ни малейшего шанса на победу.

— Мы сдаё…

— Избавьте меня от скуки и не говорите, что сдаётесь без боя. Давайте сразимся хоть немного. Мы хотели бы ощутить вкус победы, — прервал Айнз Шасурю.

«Всё-таки хочешь сделать из нас пример для всех? Ублюдок!..» — прорычал Зарюс про себя.

Могущественная сторона желала смыть позор прошлого поражения кровью истреблённых людоящеров. И то, что должно было произойти через несколько часов, — жертвоприношение. Цель вполне очевидна: вытравить из сердец людоящеров последние остатки воли к сопротивлению.

— Это всё, что я хотел сказать. Позабавьте меня через четыре часа.

— Прошу, подождите! Этот лёд растает? — Неважно победят они или проиграют, но людоящеры не смогли бы выжить на покрытом льдом озере.

— А, точно, — ответил Айнз так беспечно, словно уже и забыл о нём. — Мне не хотелось пачкаться, идя по болоту. Ладно, когда мы дойдём до берега, я отменю эффект магии.

— Что?! — Зарюс и Шасурю замерли, не в силах поверить собственным ушам.

«Он заморозил озеро, потому что не хотел испачкаться в грязи?» У них не нашлось слов, чтобы выразить своё потрясение. Судя по всему, мощь Айнза Ул Гоуна была совершенно за гранью их представлений, раз он с лёгкостью мог манипулировать даже силами самой природы по столь незначительной причине.

«С кем мы вообще связались?» — подумали они. Обоих людоящеров поглотила бездна страха, они почувствовали себя потерявшимися детьми.

— В таком случае до встречи, людоящеры. «Гейтс»!

Видимо, Айнз сказал всё, что собирался, и легонько взмахнул рукой. Перед троном появился тёмный полукруг, в который он и шагнул, мгновенно исчезнув из глаз.

— Прощайте, людоящеры.

— До свидания, господа людоящеры.

— Счастливо оставаться, людоящеры.

Две девушки и мальчик уже без какого-либо интереса обратились к братьям и следом за владыкой шагнули во тьму.

— Э-э-э… ну… будьте осторожны, — неуверенно промямлила тёмная эльфийка.

— Пурпурный-оранжевый-зелёный-васильковый-оранжевый-лавандовый-терракотовый-ежевичный пурпурный-оранжевый-пурпурный-розовый-оранжевый-шоколадный-алый-терракотовый-синий-янтарный[32]. — За ней тьма поглотила и странное чудовище.

— Можете быть свободны. Ну что же, людоящеры, непременно повеселите нас. — Мужчина с хвостом последним из свиты ушёл в портал, и, когда эхо его мягкого голоса угасло, сдерживавшая братьев тяжесть исчезла.

Ни у Зарюса, ни у Шасурю, которых, измазанных в грязи, вдруг оставили одних, уже не было моральных сил подняться. Они не обращали внимания даже на ледяной воздух вокруг: слишком силён был испытанный ими шок.

— Вот же дерьмо… — пробормотал Шасурю. Это было не похоже на него, но слово как нельзя лучше выражало обуревавшие его чувства.

Ставкой главнокомандующего для Айнза и его слуг должна была стать деревянная крепость, которую построила Аура и где днём ранее пребывал Коцит. Если прислушаться, то можно было расслышать доносящийся издалека негромкий шум продолжающейся стройки.

Едва они вошли в единственный зал, к Айнзу обратился Виктим, который до этого момента тихо следовал позади своего владыки:

— Васильковый-лавандовый-алый-джинсовый-индиго-каштановый-алый Алый-изумрудный-нефритовый-зелёный, пурпурный-оранжевый-зелёный-васильковый-оранжевый-лавандовый-терракотовый-ежевичный оранжевый-терракотовый-каштановый-лавандовый-алый-нефритовый-янтарный-терракотовый-синий-янтарный[33].

— Благодарю, Виктим. Тогда защищай первый этаж Назарика, пока мы не вернёмся.

— Каштановый-алый-каштановый пурпурный-розовый-изумрудный-каштановый-алый-жёлтый-ежевичный-терракотовый-ежевичный[34].

— «Гейтс».

Местом назначения окутанного тьмой портала, который создал Айнз, был первый этаж гробницы, и Виктим тут же прошёл в него.

Проводив стража, который обладал могущественным навыком удержания, активирующимся за счёт собственной смерти, Айнз окинул взглядом комнату. В то же время он заметил, как позади него Аура смущённо уставилась в пол. Похоже, она попыталась хоть как-нибудь обустроить интерьер к прибытию владыки. Во всей комнате виднелись признаки трогательных стараний, однако она всё равно не шла ни в какое сравнение с убранством Назарика. Айнз решил, что эльфийка стыдилась именно этого.

«Тут не так уж и плохо», — подумал он. Поскольку изначально он был обычным человеком, обстановка в этом зале его не беспокоила. Его собственные покои в Назарике выглядели отлично, но для Айнза они казались слишком роскошными, и время от времени он чувствовал себя не в своей тарелке. Здесь же, напротив, было спокойно и приятно.

«Хотелось бы мне комнату на восемь татами. Может, втайне сделать себе такую? Ох, надо бы как следует похвалить Ауру за проделанную работу и сказать, что я полностью ей доволен».

Айнз вспомнил слова, висевшие в рамке в кабинете начальника некой компании, куда он приходил по работе: «Смотри с благодарностью за тем, как работники стараются, ведь без доверия к тебе они не расцветут». Он не знал, кому принадлежали эти слова, но это определённо звучало верно. Таким, по его мнению, должен быть идеальный руководитель.

«Надо отблагодарить её. Если не похвалишь, никто не будет работать… так вроде бы?»

— Прости, что настоял на том, чтобы остановиться здесь, Аура. Тебе не о чем беспокоиться. Я высоко ценю твою работу, и, раз ты построила этот дом для меня, он ничем не уступает Назарику.

— Да, владыка… — Аура исподлобья посмотрела на своего господина.

Айнз задумался, не прозвучало ли это как утешение. Но подобрать слова получше он не мог, а потому вновь огляделся вокруг, пытаясь увильнуть от неудобной ситуации.

Здесь всё ещё стоял аромат свежего дерева. В обычной ситуации было бы безопаснее сразу вернуться в Назарик, чем оставаться в подобном месте, у которого не имелось почти никакой обороны. На него не наложили ни одного защитного заклинания, и с магической точки зрения оно выглядело не более безопасным, чем здание, сделанное из бумаги. Однако одновременно это было идеальное место, чтобы поймать большую рыбу, выставив себя в качестве приманки.

Единственными, кто мог достать до них здесь, были игроки «Иггдрасиля» или же люди, сопоставимые с ними по силе, ведь эти постройки стояли довольно далеко от озера. Проще говоря, Айнз надеялся спровоцировать нападение на лесное укрытие, чтобы выяснить, кто настроен против него враждебно и не игроки ли это. Конечно, этот план не был безопасным, но в глубине души правитель Великой гробницы понимал, что не добьётся ничего, если не рискнёт.

«Но сюда всё ещё никто не пришёл… или нынешний план тоже провалился? Однако… что это такое?»

— Аура, позволь спросить одну вещь. Что это? — Взгляд Айнза остановился на одном-единственном белом кресле, которое стояло в глубине зала. У него была высокая спинка и внушительный вид. Великолепная работа делала его настоящим произведением искусства… если не обращать внимания всего лишь на одну деталь.

— Пусть довольно простой, но я подготовил для вас трон, владыка, — следовавший за ним Демиург ответил голосом, исполненным уверенности и гордости.

Айнз, который так и подумал, задал следующий вопрос:

— Чьи это кости?

— Различных животных. Я собрал хорошие части грифона и виверны.

— Вот как… ясно.

Трон был сделан из многочисленных костей. Такого предмета не существовало среди мебели Назарика, поэтому Айнз решил, что Демиург его создал, пока выполнял поручения в Священном королевстве. Как ни смотри, но для его изготовления использовалось множество черепов людей или же представителей получеловеческих рас. Несмотря на то что кости были выварены и выскоблены, без следа мяса или кожи, от трона доносился лёгкий запах крови.

Айнз слегка засомневался, стоит ли садиться на такой жутковатый предмет обстановки. Однако он не мог игнорировать трон, который с такой любовью подготовили его слуги. Другое дело, если бы у него имелась какая-нибудь убедительная отговорка. Поразмыслив над этим, он вытянул руку и объявил:

— Шалтир. Если я правильно помню, я обещал назначить тебе наказание. Я сделаю это прямо здесь. Так… что-нибудь унизительное…

— Да! — Похоже, Шалтир немного удивилась, когда разговор внезапно зашёл о наказании.

— Опустись здесь на колени и склони голову, а затем встань на четвереньки.

— Слушаюсь, — сказала Шалтир, вышла в центр зала, куда было велено, и приняла указанную позу.

Айнз подошёл к ней и уселся на её стройную спину, как на табуретку.

— В-владыка Айнз! — в ошеломлении закричала Шалтир, хотя до него донеслось что-то вроде: «Вадыка Айн». Даже пребывая в столь сильном волнении, она не двигалась ни на миллиметр, поскольку на ней сидел сам повелитель.

— Здесь ты заменишь мне стул. Тебе ясно?

— Да!

Айнз перевёл взгляд с Шалтир, которая почему-то выглядела чрезвычайно счастливой, на Демиурга:

— Прости, Демиург. Сам понимаешь.

— Вот как! Великолепно! Сесть на стража! Действительно! На такое сиденье не сможет сесть больше никто, то есть оно истинно подходит для высшего существа! Как и ожидалось от вас, владыка Айнз, я даже и подумать не мог о подобном.

— В-вот как… — Выслушав Демиурга, чьё лицо светилось от восхищения, Айнз отвернулся, задаваясь вопросом, отчего тот пришёл в такой восторг. Затем к нему скромно обратилась Альбедо:

— Извините, владыка Айнз. Можно ли удалиться ненадолго? Я сразу же вернусь.

— Что случилось, Альбедо? Хотя чего уж, иди.

Она покинула комнату, вежливо поблагодарив Айнза. Сразу же после этого снаружи донёсся яростный женский крик и ужасающей силы удары о стену, от которых затряслось всё строение. Примерно через минуту Альбедо возвратилась в зал, в котором повисла тишина, с обычной нежной улыбкой на лице.

— Я вернулась, владыка Айнз. Кстати, Аура, я немного оступилась, выходя из зала, и ударилась об стену. Кажется, она совсем сломалась, сможешь потом починить? Уж извини.

— А… да… Хорошо. Я всё починю.

Устало вздохнув, Айнз проглотил слова, вертевшиеся на языке, и обратил свой взгляд, до того скользивший по всему залу, на посох и его тёмную ауру.

Естественно, он не мог принести в такое опасное место настоящий посох, — это была имитация «оружия гильдии», созданная в качестве прототипа. Благодаря тому, что он дополнил валявшийся в сокровищнице со времён его экспериментов с оружием предмет специальными эффектами, внешне посох выглядел идеальной копией настоящего. Если бы оружие гильдии было уничтожено, то рухнула бы и сама гильдия, поэтому он не мог так просто выходить с ним. По этой причине он оставил оригинальный посох стражу Святилища цветущей сакуры на восьмом этаже гробницы.

«На случай, если украдут кольцо, я уже подготовил защиту, но что, если… нет, такой эксперимент поставить не удастся…» — задумался Айнз, и в этот момент Шалтир под ним начала ёрзать. Она двигалась таким образом, чтобы идеально подстроить свою спину под седалище владыки. Почувствовав странное шевеление, Айнз посмотрел вниз — на её затылок. Она часто дышала, и он подумал, что ей, наверное, тяжело. Шалтир выглядела как худенькая и стройная четырнадцатилетняя девочка, а он, взрослый мужик, расселся на её хрупкой спине. Айнз представил, насколько извращённо и постыдно это выглядело, и похолодел. Нет, безусловно, он поступил в отношении Шалтир слишком жестоко.

Наверное, Перорончино и представить себе не мог, что однажды его творение используют вот так… По сути, он оскорбил старого товарища. Конечно, изначально Айнз думал, что это станет подходящим наказанием и для него самого, но он ошибался.

«Заставить Шалтир так страдать… Какой же я мерзавец!»

— Шалтир, тебе тяжело? — Он решил, что если она скажет «да», то он немедленно прекратит «экзекуцию».

Шалтир повернула голову и уставилась на него. Её лицо покрылось пунцовым румянцем, а глаза затуманились от возбуждения.

— Совсем не тяжело!.. Наоборот, это великая награда! — Она дышала горячо, словно выдыхая жар, скопившийся в её теле. Айнз увидел своё отражение в её зрачках. Блестящий алый язык прошёлся по губам, оставляя на них пленительный блеск. Движения её тела слегка напоминали змеиные извивы. Как ни смотри, её полностью поглотило пламя желания.

— Жу-у-уть!.. — От открывшегося вида Айнза передёрнуло, и он инстинктивно попытался привстать, но вовремя остановился.

«Нет, я не могу так поступить».

Он придумал это наказание для Шалтир. Но её ошибка стала следствием упущения самого Айнза, а значит, это чувственное испытание, от которого хотелось сбежать, явится заслуженной карой и для него. Собрав всю свою выдержку, Айнз стоически терпел под собой пыхтящую и непристойно ёрзающую Шалтир. Впрочем, всё это время он не мог избавиться от вопроса: насколько же извращённые настройки персонажа Перорончино для неё сделал?

— Так, давайте уже перейдём к делу. Сильно они удивились?

— Я считаю, что это было идеально, владыка Айнз.

— Действительно. Чего только стоили их лица!

Выслушав мнения своих стражей, Айнз довольно засмеялся. На самом деле сам он практически не уловил изменений в эмоциях людоящеров. Они были больше похожи на людей, нежели на рептилий, но выражения их лиц совсем не походили на человеческие.

— Вот как. Значит, первая ступень в демонстрации нашей силы, которую пожелал провести Коцит, оказалась успешной, — облегчённо выдохнул Айнз. Собственно, это и ожидалось от сверхуровневой магии, которую он мог использовать лишь четыре раза в день. Из всех заклинаний он специально применил «Зе Криэйшн»[35], и, если бы людоящеры совсем не удивились, было бы даже обидно.

— Демиург, когда ты сможешь предоставить отчёт с подробными данными по площади оледенения озера?

— Пока я ещё собираю информацию, но, поскольку зона воздействия вашего заклинания оказалась больше ожидаемой, у нас возникли некоторые трудности. С вашего позволения, на это потребуется ещё немного времени.

Знаком остановив Демиурга, который хотел встать на колено перед ним, Айнз поднёс костяную руку ко рту и задумался. Похоже, что заклинание активировалось на большей площади, чем предполагалось, и он посчитал эксперимент с магией успешным.

«Зе Криэйшн» — это сверхуровневое заклинание, которое позволяло менять состояние окружающей среды. Например, в «Иггдрасиле» оно использовалось для того, чтобы защититься от жара в зоне вулканов или сдержать холод полярных льдов. В принципе, Айнз и его стражи могли продемонстрировать свою силу и не прибегая к сверхуровневой магии. Несмотря на это, он хотел выяснить, на какую площадь такое заклинание окажет эффект в этом мире. В игре оно обладало довольно большой областью поражения. Экспериментируя в Назарике, Айнз смог покрыть льдом весь восьмой этаж гробницы, но было неясно, каким результат окажется во внешнем мире. В случае с игрой это заклинание покрывало одну игровую зону, и требовалось узнать, какую площадь занимает такая зона в этом мире. Если бы Айнз наложил заклинание на всю равнину и заморозил её полностью — это был бы перебор. И если сейчас выяснится, что заклятье заморозило обе половины озера, то впредь сверхуровневую магию стоит использовать с большой осторожностью.

— В таком случае… Аура, как обстоят дела с патрулированием?

— Я использовала нежить, которую вы мне милостиво одолжили, и велела прочёсывать лес в радиусе до двух километров. На данный момент ничего необычного. К тому же я выпустила своих магических зверей, которые умеют вести разведку, и теперь слежу за всем на четыре километра вокруг. Но пока никаких подозрительных личностей не замечено.

— Ясно… Существует вероятность, что враг нападёт, используя навык «Абсолютная непознаваемость». Что у нас на этот случай?

— Всё под контролем! Я договорилась с Шалтир, и мы выпустили нежить с наилучшими навыками обнаружения.

— Отличная работа, — похвалил Айнз Ауру, и та задорно улыбнулась. Недавнее смущение уже совсем исчезло.

— И мы ведь оставили лазейку для нападения… Так почему же тот, кто применил на Шалтир предмет мировой категории, до сих пор ничего не предпринял? — задумчиво, словно обращаясь к самому себе, задал вопрос Айнз, и все взгляды сосредоточились на нём. — Почему он не наблюдает ни за Назариком, ни за этими землями?

— Может быть, противник следит за нами при помощи предмета мировой категории, который нельзя засечь обычными методами? — спросил Демиург.

— Я рассматривал такую вероятность по отношению к Момону, но… даже если бы за ним наблюдали с помощью такого предмета, это бы не сработало, потому что у него есть свой предмет той же категории. Поэтому я и посчитал, что следить начали более приземлёнными, физическими способами или магией… — ответил Айнз и сразу понял по лицам стражей, что этого недостаточно и они озадачены.

— Как бы вам объяснить… Когда-то давно наша гильдия захватила рудник, где добывались ценные металлы. Из-за того, что мы монополизировали эти ресурсы, цены на рынке резко взлетели. Потом кое-кто запланировал отнять его у нас. Тогда был использован один из «Двадцати» — предмет «Уроборос». — Айнз прищурился.

Когда у них отняли захваченные земли, он был в бешенстве, но сейчас вспоминал о тех волнующих сражениях с удовольствием — даже несмотря на то, что Айнза убили и из него выпал очень редкий предмет.

— Как так?.. Отнять землю, которой правило высшее существо?! Непростительно!!! Только дайте приказ, мы вернём её обратно! — гневно воскликнула Альбедо, и Айнз растерянно взглянул на неё.

Все до единого стражи, стоявшие перед ним, просто рвались душить его врагов голыми руками. Даже лицо Демиурга, который всегда был спокойным и хладнокровным, исказилось от ненависти. Более того, жажда крови читалась и на нерешительном личике Маре: он чуть ли не кричал: «Всех урою!» К слову, лица Шалтир не было видно, потому что она исполняла свою роль табуретки, но судорожная дрожь её тела отчётливо извещала об обуревающих девушку чувствах.

— Спокойно! Эта история уже давно в прошлом. — Айнз поднял руку, призывая стражей остудить свой пыл. Можно было подумать, что в зал вернулось спокойствие, но под тишиной словно крылась подземная река вулканической лавы. Он торопливо продолжил свой рассказ, чтобы скорее перейти к другой теме: — Применив «Уроборос», они сделали так, что мы не могли больше проникнуть в мир, где находился рудник. За это время они провели изыскания и нашли его. Когда мы смогли снять печать и войти в рудник, оказалось, что он уже разграблен. — В безрассудной атаке для возврата этой земли тогда погибло большинство членов гильдии, однако эту часть истории Айнз решил утаить. — Итак, сейчас я расскажу то, о чём хотел поведать вам сначала. Я сказал, что мир был запечатан, но владелец любого предмета мировой категории мог войти в него. Поэтому даже если бы за нами сейчас наблюдали с его помощью, то противники вряд ли смогли бы найти нас.

Стражи с пониманием закивали, но сам Айнз в душе до сих пор сомневался, правильно ли он понимает эту тонкость. Вероятность того, что он прав, была очень высокой, но никаких доказательств тому не имелось.

Когда в игре были использованы «Пять элементов», как и «Уроборос», относившиеся к «Двадцати предметам», владельцам вещей мировой категории пришло сообщение с извинениями от администраторов «Иггдрасиля», которые также подарили им другие предметы, чтобы загладить свою вину. В сообщении значилось: «В обычной ситуации вас, обладателей предметов мировой категории, не коснулись бы изменения мира, но мы поняли, что сохранить ваши данные неизменными будет чрезвычайно проблематично с точки зрения системы. По этому поводу мы откорректируем их в качестве исключения».

Таким образом, Айнз не мог на сто процентов утверждать, что сейчас они полностью защищены от воздействия предметов мировой категории. Впрочем, тот раз был исключением.

Одним из эффектов предмета мировой категории, который защищал Великую подземную гробницу Назарик, было прикрытие от разведывательной магии и других подобных её видов. Если бы он не блокировал слежку при помощи предмета такой же категории, то в нём не было бы никакого смысла.

— Поэтому я и думал, что они возьмутся за Момона… Но к нему подходят лишь матери с новорождёнными детьми и авантюристы.

Женщины просили дотронуться до головы ребёнка и благословить, чтобы он вырос могучим, а авантюристы приставали, уговаривая стукнуть их, чтобы они стали сильными, или хотя бы пожать им руки. Не было никого, кто пожелал бы приватной беседы. Из-за этого Айнз выжидал и провоцировал противника на действия, оставляя в различных местах возможности для нападения. По этой же причине он не дал предмет мировой категории Коциту. Айнз намеревался выманить потенциального противника, сделав того приманкой. Он ничего не знал о тех, кто сейчас ему противостоял, а неведомый враг всегда выглядит страшнее. Чтобы адекватно дать ему отпор, для начала надо выяснить, кто этот противник.

— Владыка… не позволите мне высказать своё ничтожное мнение?

— Что такое, Альбедо?

— Вы объяснили, что планируете раскрыть личность оппонента… Но, быть может, и он избегает вас оттого, что остерегается неизвестности?

«Ох ты ж…»

— В-всё в порядке, Альбедо. Я уже подумал об этом, — вслух произнёс Айнз.

Вот только в реальности он этого даже не предполагал. И кто знает, быть может, противник и правда действовал точно так же, как и он сам…

«Какое упущение… неужели всё с самого начала было ошибкой?» — задумался Айнз.

— Тогда извините меня, но ещё…

«Госпожа Альбедо, пожалуйста, остановитесь…» — готов был уже взмолиться Айнз, хотя, конечно, не высказал свою жалобу вслух. Он чувствовал себя так, будто во время сдачи важной контрольной написал к вопросам правильные ответы в неверном порядке.

— Получается, вы объявили во всеуслышание, что победили Шалтир с помощью предмета?

— Именно так я доложил в гильдии, чтобы они не боялись Момона, посчитав его слишком сильным. Запечатывающий кристалл — это невероятно редкий предмет, поэтому сомневаюсь, что кто-то захочет проверить мои слова и начнёт экспериментировать, рискуя сломать его. Если сказать, что я высвободил силу кристалла и победил вампиршу с его помощью, то такая история покажется куда убедительнее, и Момона не станут так сильно опасаться.

— Действительно, всё как вы и говорите. Такой план будет эффективным против людей, считающих этот предмет очень редким.

От загадочных слов Альбедо он запереживал ещё сильнее.

— Однако, владыка Айнз, сработает ли это, если у противника, как и у вас, есть несколько таких кристаллов?

— Хм? А, ты об этом… — Хотя он и сделал вид, что знает, к чему она клонит, но на самом деле ничего не понял.

«Она спрашивает, что я буду делать, если найдётся владелец нескольких кристаллов? Ясное дело, для этого мира такие предметы чрезвычайно ценны. Но, выходит, Альбедо боится, что кто-то может в качестве эксперимента разбить один из них?»

Нет, судя по всему, она имела в виду что-то другое.

Айнза буквально раздавило ощущение собственной неполноценности. Он ненавидел себя за то, что теперь отчаянно хотел узнать у неё подробности — после того, как напыщенно заявил, будто всё знает сам. Его терзали сомнения.

«Имею ли я вообще право определять курс действий Назарика? Не приведу ли я этот корабль прямиком на рифы?»

Он хотел сбежать отсюда, унести ноги, пока не поздно. Чем больше неудач он терпел, тем сильнее становилось это желание. Долг правителя сейчас выглядел настолько тяжким, что он застонал в душе, предчувствуя, что дальше будет только хуже.

Увы, сбежать он не мог. После того как он взял имя Айнз Ул Гоун, он просто не имел права оставить на произвол судьбы созданных им вместе с товарищами НПС и Великую подземную гробницу Назарик. Айнз не желал стать тем родителем, который бросил своих драгоценных детей и сбежал. Но одновременно он беспокоился: не предадут ли они, не избавятся ли от него и не оставят ли в одиночестве? Но самое главное: он должен был и далее изображать того, в кого верили его дети, — Айнза Ул Гоуна. Именно затем он принимал такой величавый вид и тренировался перед зеркалом, чтобы выглядеть как настоящий лидер, как уверенный в себе правитель.

— Проблем с этим не возникнет, но я прекрасно понимаю твои переживания. — Айнз окинул взглядом всех вокруг. — Альбедо… расскажи о своём беспокойстве другим стражам.

— Слушаюсь, повелитель. Если наш враг, владеющий, как и владыка Айнз, несколькими кристаллами, хорошо разбирается в их свойствах, то сможет догадаться, что сказанное Момоном — ложь. Иными словами, он поймёт, что тот победил вовсе не с помощью кристалла. Не знаю, насколько серьёзно сражалась Шалтир, но тот, кто использовал против неё предмет мировой категории, посчитает Момона как минимум равным ей по силе. Таким образом, он наверняка решит, что идти на контакт с внезапно появившимся в Э-Рантеле загадочным авантюристом будет опасно. Мне кажется, что отсутствие реакции связано именно с этим.

— Альбедо… и все остальные стражи. Как вы считаете, каким будет следующий шаг противника?

Демиург поднял руку:

— С вашего позволения, я предположу следующее: если враг намерен противостоять вам, то он распустит слух о том, что Момон заодно с вампиршей. Вряд ли противник обрадуется, если тот станет прославленным героем.

Айнз устало застонал про себя. Сбор информации в Э-Рантеле был не единственной целью вылазки. Он хотел прославить имя Момона, а также хоть ненадолго сбежать из Назарика. Когда на свет в его лице появился бы великий герой, он планировал раскрыть его истинное лицо, присвоить всю славу и в один момент разнести имя Айнза Ул Гоуна по всему миру. К тому же он надеялся изменить к лучшему репутацию бывшей гильдии плееркиллеров и заслужить благодарность людей, спасая их и творя добрые дела под именем Момона. Но теперь вся его задумка, по всей видимости, покатилась в тартарары.

— Но послушай, Демиург, — вдруг вмешалась Аура. — Разве они не навредят больше, если распустят этот слух, когда он уже прославится?

— Зависит от ситуации, но такой ход может выйти нам боком. Если имя владыки Айнза прогремит повсюду, то люди могут посчитать, что эти лживые слухи распускают, чтобы опорочить Момона. Получается, врагам необходимо избавиться от него, пока он ещё не превратился в героя в глазах народа.

— Как всегда, великолепный анализ, Демиург. — Айнз благосклонно кивнул склонившему перед ним голову подданному и продолжил с таким видом, будто сам давно это продумал: — Тогда я спрошу снова: почему же враг не предпринимает этих действий?

На вопрос владыки Демиург разогнул один палец[36]:

— Во-первых, они ещё не закончили сбор информации о Момоне. Или же не хотят ссориться с тем, кто сумел в прямом столкновении победить Шалтир. Возможно, даже надеются перетянуть его на свою сторону. Во-вторых, — он разогнул второй палец, — что, если их встреча с Шалтир оказалась абсолютно случайной? Их целью могло быть нечто совсем иное, и тогда противника можно расценить как третью сторону, не имевшую намерения атаковать нас.

— Невозможно, чтобы это была случайная встреча, Демиург. Это было бы слишком большим совпадением, да и удача почему-то оказалась на их стороне… — Только сказав это, Айнз наконец-то заметил, что такая вероятность вовсе не нулевая.

До сих пор он был абсолютно убеждён, что за нападением стояли люди, целью которых была именно Шалтир или же Великая гробница Назарик. Однако на стражницу напали, когда они ещё только-только прибыли в этот мир. Как можно было в столь сжатые сроки выделить кого-то конкретного и привести план в действие?

«Неужели я слишком испугался тени неведомого врага?» — задумался Айнз и прищурился, отчего алые огни в его глазницах стали тусклее.

В конце концов, все беды были от недостатка информации. Назарику крайне не хватало рук. Ему требовалось больше силы.

«Самая серьёзная проблема — у нас нет налаженной разведывательной сети».

Он уже приказал Себасу и его помощнице вести разведку, однако информации, которую они собрали, было недостаточно. Сперва Айнз надеялся заполучить хотя бы базовые знания об этом мире, но теперь стало очевидно, что этого слишком мало.

Простой авантюрист и дворецкий не могли добыть нужных сведений. Разница в сведениях, полученных от простолюдинов или же от представителей высшего сословия, была огромной. К тому же у него не было никого на примете, кто мог бы проанализировать собранные данные и сделать вывод, какая информация важна, а какая нет.

— Ну и ситуация. Нам смертельно не хватает сведений. Я не мог закрыть глаза на неведомого врага, но из-за этого наши действия стали слишком предсказуемы…

Выслушав владыку, Демиург проницательно улыбнулся:

— В таком случае почему бы не присоединиться к какой-нибудь стране, владыка Айнз?

На мгновение повисла тишина, после чего Альбедо протянула: «А-а-а-а», словно прекрасно поняв, что тот имел в виду. А следом уже и Айнз оценил идею подчинённого.

— Ясно, Демиург. Так вот что ты предлагаешь.

Оставшиеся три стража озадаченно наклонили головы, явно не понимая, о чём идёт речь, но лишь Аура напрямую высказала свой вопрос:

— Владыка Айнз, а что это означает?

Айнз постарался вести себя перед Аурой величественно, не позволяя увидеть на своём лице ни капли эмоций:

— Что ж… Маре, Шалтир, а вы поняли, о чём говорит Демиург?

Оба стража помотали головами.

— Вот как. Ничего не поделаешь, Демиург, объясни им, пожалуйста.

— Как прикажете. Владыка Айнз уже давно опасается, что где-то существует неизвестный нам могущественный враг. И если так выйдет, что мы с этим врагом столкнёмся в бою, нужно хоть что-то, чтобы решить проблему с помощью переговоров.

На лицах слушателей — четырёх, хоть один и старался себя не выдать, — застыло непонимание. Словно ученики, они вопросительно смотрели на оказавшегося в роли учителя Демиурга. А тот, почувствовав, что объяснение оказалось слишком сложным, продолжил более простым языком:

— Что будет, если владыка Айнз попадёт под действие предмета мировой категории?

— Я размажу ублюдка, сделавшего это!

— Нет, речь сейчас не об этом, Аура. Проще говоря, если бы им управляли, то у нас было бы отличное оправдание, понимаешь? Существование человека, обладающего умением контролировать других с помощью предметов мировой категории, — это неоспоримый факт, а потому и у наших слов появится дополнительный вес.

— То есть, — подхватила мысль «учителя» Демиурга его «заместительница» Альбедо, — сделав вид, что мы встали под чьё-то крыло, мы создадим оправдание для дальнейших действий Назарика. Если мы скажем, что у нас не было выбора из-за полученных от руководства этой страны приказов, то мы сможем снять с себя часть ответственности, — это будет полезно, если враг окажется равным нам по силе. Случись так, что они сами не горят желанием сражаться с нами напрямую, их наверняка устроит такое объяснение.

— Вот как… Значит, даже если кому-то не понравятся наши действия, мы сможем перетянуть третью силу на свою сторону… Я правильно вас поняла, владыка Айнз?..

Айнз протянул руку к голове Шалтир, всё ещё исполнявшей роль табуретки, и погладил её — словно главный злодей из фильма, ласкающий сидящую у него на коленях сиамскую кошку.

— Этот план придумал Демиург, а не я. Если кого и хвалить, так только его.

— Ничего подобного! Ведь вы и без меня уже пришли к такому выводу.

— А, н-ну да. Прости, что я забрал себе все лавры. Да… и ещё кое-что. Присоединившись к какой-то стране, мы сможем намного легче добывать информацию.

У государства должна быть собственная шпионская сеть, и если добавить к ней кого-нибудь из Назарика, то можно получить доступ к сведениям, недоступным прежде. Последняя его реплика была косвенным вопросом, на который он хотел получить подтверждение от двух мудрых советников.

— Действительно, всё именно так, как вы сказали, — широко улыбнувшись, проговорил Демиург.

Айнз не первый день знал этого стража, а потому понял скрытый смысл этих слов: «Вы ведь и сами уже заметили?»

— А, вот в чём дело. Вы, как всегда, великолепны, владыка Айнз! Настолько далеко просчитать… Теперь я понимаю… Даже люди, эти низшие существа, сгодятся для чего-то, — проговорила Альбедо, и вслед за ней все другие стражи, включая стоящую на четвереньках Шалтир, посмотрели на Айнза взглядами, полными огромного уважения.

Их глаза просто сверкали от восхищения. Ему было немного не по себе от такого внимания, но он успокоился тем, что не сказал ничего неверного, раз смог получить поддержку двух советников.

— Что ж… давайте тайно спрячемся под зонтиком какой-нибудь из стран. Какая подойдёт лучше всего?

— Если из близлежащих, то в нашем распоряжении Королевство, Империя и Теократия, — вспомнила Шалтир.

— Да, но как насчёт дальних стран вроде Союза или Святого королевства?

— Я бы не хотел связываться с отдалёнными странами. К тому же по возможности я не хочу контактировать с Теократией, пока мы не соберём больше информации о ней. Тогда остаются королевство Ре-Эстизе или империя Бахарут… Судя по информации Себаса, Королевство не выглядит особенно привлекательно… но об этом стоит подумать. Итак… — Айнз оборвал свою речь и протянул руку к зеркалу. — Мы дали людоящерам немного времени. Давайте посмотрим, не задумали ли они что-нибудь неожиданное.

В зеркале появился вид на деревню людоящеров с высоты птичьего полёта. На открывшейся картине было видно, как людоящеры, кажущиеся сверху маленькими точками, носятся с места на место. Айнз протянул к зеркалу руку и начал передвигать изображение. Первым делом он приблизил его. Теперь можно было рассмотреть людоящеров, отчаянно готовящихся к сражению.

— Бесполезные старания, — пробормотал, глядя на них, Демиург, мягко улыбнувшись.

«Так-так, и где же они? Что-то все совсем одинаковые. — Нахмурившись, Айнз изучал картинку, пытаясь разглядеть среди людоящеров ту шестёрку, что приметил ранее. — О, вот тот, который был в доспехах. А этот вроде бы бросал камни? И вот людоящер с двуручным мечом. Всё-таки их очень тяжело различить. Пусть цвет чешуи и отличается, но, будь у них одежда и вообще более разнообразный внешний вид, было бы проще понять, кто есть кто. Так, вот этот с большой рукой… нашёл».

Обнаружив приметных воинов, Айнз слегка растерянно подвигал изображение вперёд и назад.

— А белого людоящера и того, с магическим оружием, нет?

— Хм… Как его там звали, Зарюс?

— Да, ты права. Зарюс. — Слова Ауры помогли Айнзу вспомнить имя одного из людоящеров, пришедших на переговоры.

— Может, они находятся в хижине?

— Возможно, — согласился он, вспомнив, что даже «Зеркало дальнего вида» в обычной ситуации не способно заглянуть внутрь дома. — Демиург, дай мне «Бездонный ранец».

— Слушаюсь, — поклонился Демиург.

Взяв сумку со стола, который они передвинули в угол комнаты, он вежливо передал её Айнзу. Тот в свою очередь достал из неё свиток и активировал его.

Данная магия создавала чувствительный орган, помогавший видеть незримое и чувствовать бестелесное. Он не мог проникнуть за магические барьеры, но вполне позволял смотреть даже через самые толстые стены. Если бы Айнзу не удалось заглянуть в здание, это само по себе стало бы доказательством, что внутри затаился серьёзный противник.

Объединив заклинание с «Зеркалом дальнего вида» и открыв доступ к картинке всем стражам, Айнз двинул парящий в воздухе орган, напоминающий глазное яблоко.

— Для начала попробуем-ка войти в этот дом. — Айнз выбрал самую ближнюю непритязательную хижину и проник в неё с помощью нового «глаза». Хотя внутри было темно, зеркало демонстрировало картинку в хорошем качестве.

Впрочем, глядя на неё, все застыли в полном недоумении. Белый людоящер лежал на полу посреди комнаты, задрав хвост вверх, а его оседлал чёрный людоящер.

Поначалу Айнз не понял, чем они занимаются. Но в следующее мгновение у него возник вопрос: почему они этим занимаются? Затем он безмолвно вывел свой третий глаз на улицу и схватился за голову, сгорая со стыда. Стоящие позади стражи обменялись взглядами, не зная, что и сказать.

— Отвратительные создания! Предаваться таким вещам, когда на них вот-вот нападёт Коцит?!

— Да-да, именно так!

— А, ну, э-это…

— Всё, как ты и сказал, Демиург. Мы должны их за это наказать!

— Но я даже немного завидую…

Айнз поднял руку, и все стражи замолчали.

— Совсем скоро они умрут. В одном фильме я видел, что в таких ситуациях просыпается инстинкт продолжения рода или что-то в этом роде. — Словно убеждая себя самого, он кивнул головой.

— Вы правы, владыка!

— Тогда вполне можно простить им что-то подобное.

— Верно, абсолютно верно!

— А, ну, э-это…

— Хотела бы я, чтоб владыка и со мной так…

— Всё, замолчите. — Стражи моментально закрыли рты, а Айнз вздохнул. — Они немного застали меня врасплох. Тем не менее можно считать, что в деревне людоящеров уже некого опасаться. Однако не расслабляйтесь! Ведь всё ещё есть вероятность, что неизвестный враг направляется сюда. Аура… — Айнз остановился и мельком глянул на двух детей.

«Чёрт! Что я наделал? Они ведь ещё дети… Рано! Рано им половое воспитание проводить!.. — Ему показалось, что он понял чувства отца, сидящего в семейном кругу, когда на экране телевизора вдруг начинается страстная любовная сцена. — Что же мамы и папы по всему миру говорят, когда их дети спрашивают, откуда берутся младенцы? Вот беда! Как же я мог так поступить с двойняшками Буку-буку Тягамы?.. Фух, ладно, не такая уж это и проблема. Просто нужно будет их просветить. Но просить Альбедо бесполезно. Демиург, наверное, объяснит им всё с точки зрения медицины. Значит, он главная кандидатура. Что касается Шалтир… тоже не самый худший вариант. В любом случае оставим этот вопрос до завтра». Отложив проблему на потом, Айнз громко откашлялся.

— Если система охраны кого-то засечёт, то все стражи и я выступим навстречу ему.

В случае появления игрока из «Иггдрасиля» Айнз не собирался сдерживать данное людоящерам обещание пока их не трогать. Если племена не согласятся присоединиться к Назарику, он планировал уничтожить деревню любыми средствами, чтобы не допустить утечки информации. Даже если пришлось бы использовать всю боевую мощь восьмого этажа.

Айнз отбросил чувство вины перед Коцитом за невыполненное обещание. Ради столь важных вещей вполне можно и солгать.

— Что ж, когда настанет время демонстрации нашей силы, давайте в полной мере насладимся представлением Коцита.

Четыре обещанных часа пролетели в мгновение ока.

К этому моменту на покрытом льдом болоте перед главными воротами собрались людоящеры-воины. Число тех, кто пережил жестокое сражение днём ранее и готов был снова участвовать в битве, оказалось довольно невелико — всего триста пятьдесят шесть людоящеров.

Согласно приказу Шасурю, в бой шли только воины. Он сказал: «Так как враг будет один, то большое войско станет лишь помехой».

На первый взгляд могло показаться, что это разумно, но, конечно, в действительности всё было не так. Зарюс отошёл чуть в сторону и посмотрел на собравшихся воинов. Все их тела были исписаны узорами, свидетельствовавшими о снизошедших на них духах предков, а на лицах отражалась решимость, подобная наточенному клинку. Казалось, что никто из них даже и не думает проигрывать.

Вокруг них собрались остальные соплеменники, которые ободряющими криками поддерживали воинов, собравшихся на битву. Многие из них были не в силах скрыть своей тревоги. Зарюс же из последних сил изображал уверенность, чтобы не дать вырваться на свободу ни единому признаку своих внутренних переживаний. Чтобы никто не смог понять, что предстоящее сражение станет лишь жертвоприношением для Повелителя смерти.

Могущественный заклинатель желал продемонстрировать свою мощь и уничтожить их волю к сопротивлению. У людоящеров не было ни единого шанса на победу. За словами Шасурю скрывалась горькая истина: «Мы не сможем выкрутиться лишь малой жертвой…»

Зарюс перевёл пристальный взгляд с соплеменников на позиции врага. Скелеты не сдвинулись ни на шаг и стояли на прежних местах. Он не смог разглядеть среди них чудовища по имени Коцит.

«Уверен, он не ровня стоящим там скелетам. Это приближённый Повелителя смерти, наверняка — настоящий монстр, — думал он. — Такой, что мне хватит и одного взгляда, чтобы прочувствовать это до самого кончика хвоста».

За спиной опечаленного Зарюса послышались шаги: к нему направлялся кто-то очень тяжёлый, громко расплёскивая воду по сторонам.

— Эй, Зарюс! — жизнерадостно, как всегда, окликнул его Зенбер. Даже идя на верную смерть, он выглядел совершенно обычно — всё такой же бесцеремонный и шумный.

— Боевой дух у ребят что надо!

— Действительно. Хорошо бы он сохранился, когда мы встретимся лицом к лицу с этим самым Коцитом.

— Да, хорошо бы. О, уже время?

В воротах появилась фигура Шасурю, по обе стороны которого возвышались два болотных элементаля, и внимание всех людоящеров обратилось на него.

Круш не было с ними по одной причине: вся её мана шла на призыв болотных элементалей. Вдобавок она наложила на Зарюса несколько долгодействующих защитных заклинаний… Когда они вместе выходили из дома, она предупредила своего избранника, что вряд ли им удастся ещё встретиться. Сильные заклинания, а в довесок и сложный призыв — на всё это уйдёт столько магической силы, что, скорее всего, Круш просто рухнет без сил и не сможет двигаться.

Зарюс почувствовал себя одиноким, не ощущая рядом Круш, и бросил тоскливый взгляд в направлении, где она, скорее всего, находилась. Воспоминание о её лице в момент расставания заставило сердце сжаться от боли.

— Воины! Выдвигаемся!

Собравшиеся людоящеры услышали ободряющие слова Шасурю и испустили громкий клич, полный боевого духа.

Странник отбросил свои мысли, поняв, что пора возвращаться к воинам, которые уже последовали за ведущим их в сопровождении двух элементалей Шасурю. Они уходили дальше от деревни, чтобы ей не причинили вреда в предстоящем сражении. Зарюс и Зенбер шли в самом хвосте, замыкая цепочку. Зарюс неожиданно обернулся и посмотрел на деревню — на жалкие грязевые стены и на людоящеров, которые с волнением наблюдали за ними. Затем он сделал вдох, стараясь избавиться от лишних раздумий, и зашагал дальше, так и не произнеся имя самки, вертевшееся на языке.

— Это было великолепное сражение, — похвалил Айнз Коцита, преклонившего перед ним колено.

— Покорнейше. Благодарю.

— Кстати, думаю, ты уже понял, что в этот раз использовал на них кнут. Впредь ты должен использовать лишь пряник. Тебе запрещено править, опираясь на страх.

— Слушаю. И повинуюсь.

Одобрительно кивнув, Айнз направил свой взгляд на других стражей, стоящих в глубине зала.

— Отлично. В таком случае, стражи, слушайте меня! Как я говорил на собрании в тронном зале, я вверяю управление людоящерами Коциту. Если с его стороны поступит просьба о помощи, окажите её. Коцит, ты должен привить им преданность Назарику. Я хочу, чтобы ты обучал людоящеров… впрочем, всё, что связано с этим, оставляю на тебя. Если понадобятся особые предметы вроде «Крыльев вознесения», сообщи мне. Я также могу передать тебе «Костюм усиления» на время.

В игре «Иггдрасиль» имелась возможность в течение игры изменить свою расу. Однако существовали некоторые ограничения, а вернуть свой прежний облик было невозможно. Одним из условий для превращения являлось наличие подходящего предмета. Например, предмет для превращения в Старшего лича назывался «Книга мёртвых». Чтобы стать бесёнком, существовал такой предмет, как «Семя порочности». Упомянутые Айнзом «Крылья вознесения» позволяли стать ангелом. Он предполагал, что и в этом мире было возможно переродиться в представителя другой расы, потому и заговорил об этом.

— Я. Сообщу. Вам. Всю. Информацию. Тогда. Владыка. Айнз. Что. Прикажете. Делать. С теми. Людоящерами?

— «Теми»?

— Да. С теми. Которых. Зовут. Зарюс. И Шасурю.

«Это те, что выстояли до самого конца? Их трупы должны всё ещё лежать в болоте. Однако чего он хочет?» — задумался Айнз.

— Хм-м. Может быть, заберём тела и попробуем использовать их в качестве сырья для создания нежити, не применяя мои навыки?

— Жаль. Будет. Использовать. Их. Для такого.

— Что ты имеешь в виду? Неужели они настолько ценны? — Наблюдая за сражением при помощи «Зеркала дальнего вида», Айнз не заметил в этих людоящерах ничего выдающегося, ведь всё завершилось неоспоримой победой Коцита.

— Действительно. Они. Слабы. Однако. Я. Увидел. В них. Дух. Воинов. Не устрашившихся. Могущественного. Противника. Было бы. Расточительно. Использовать. Их. В качестве. Материалов. Я. Считаю. Что. Они. Могут. Стать. Куда. Сильнее. Чем. Мы. Предполагаем. Наверняка. Вы. Ещё. Не проводили. Эксперименты. По воскрешению. Не стоит. Ли. Использовать. Этих. Людоящеров. Для них?

«Неужто ему так полюбились эти ящерицы?» — удивился Айнз.

Пусть Коцит и говорил что-то про «дух воинов», Айнз не очень-то его понимал. В манге и ранобэ ему часто встречалось такое понятие, как «жажда крови», но на самом деле он не особо понимал его — как и тогда, когда сам предостерегал Нарберал. Точно так же и понятие воинской чести и воинского духа, подчас объединявшее даже противников, было для него чем-то непостижимым, словно из совершенно другого измерения.

Корень непонимания крылся в том, что, несмотря на свою нынешнюю внешность, Айнз прожил всю прошлую жизнь обычным белым воротничком. Для нормального японца примерять на себя «жажду крови» или «дух воина» было просто опасно. Возможно, он бы лучше понял концепцию «духа выдающегося предпринимателя», пускай даже и не до конца.

— Вот оно что. Расточительно?.. — Глядя, как Коцит утвердительно кивает, Айнз в душе недоумевал: «Ну расточительно, и что дальше?»

Однако если подумать логически, то слова Коцита звучали достаточно убедительно.

Эксперимент с воскрешением входил в его планы — рано или поздно он собирался провести его. С точки зрения Айнза, это было бы очень выгодно для Назарика. И в отличие от предыдущего раза в тронном зале, когда Коцит так и не смог связно изложить свои соображения, на этот раз страж сумел объяснить, какую выгоду получит гробница. И если воспринимать это как показатель личностного роста, то он давно превзошёл начальный уровень.

Поразмыслив некоторое время, Айнз вспомнил, что у него имеются превосходные подчинённые. Выстроившись вокруг, они безмолвно внимали каждому его слову.

— Альбедо, а что ты думаешь по этому вопросу?

— Всё должно быть, как вы пожелаете.

— Демиург, как считаешь?

— Мне кажется, что именно ваши слова наиболее верны.

— Как насчёт тебя, Шалтир?

— Я согласна с Демиургом и приму любое ваше решение.

— Аура?..

— Да, я поддерживаю всех остальных.

— Маре?..

— Н-ну, д-да, да. Думаю, что в-вы правы.

«Да что же это за ответы такие?!» — про себя возмутился Айнз. Затем, поразмыслив ещё немного, он пришёл к выводу, что для стражей это просто выглядело не такой уж важной проблемой. Иными словами, они считали, что то или иное решение этого вопроса не принесло бы ни особой выгоды, ни особого вреда.

Разумеется, такая позиция стражей в какой-то момент могла бы стать проблемой для Назарика. Как относиться к словам человека, который говорит: «Что за гроши!» — имея в виду миллион иен? Да, для кого-то это действительно гроши, но всё упирается в разные представления о ценностях.

«Не было и смысла спрашивать… Но, выходит, можно считать, что никто не воспротивится, если я их воскрешу? Я стараюсь действовать обдуманно, но в последнее время постоянно…» Айнзу не оставалось ничего иного, кроме как самому оценить преимущества и недостатки данной идеи.

— Деревня людоящеров теперь под нашим управлением, но есть ли у них свой представитель? Как там организовано управление?

— Да. Есть. Тот. Кто Является. Их. Представителем.

— О, и кто же?

— Она. Не участвовала. В сражении. Это. Белый. Людоящер. К тому же. Она. Похоже. Обладает. Силой. Друида.

— Та самая! Ясно-ясно…

«Значит, мы можем использовать её. Она пригодится в качестве шпиона», — подумал Айнз. Однако если бы он воплотил в жизнь появившуюся у него идею, то это могло бы осложнить будущее правление Коцита. Размышляя, как следует поступить, он вдруг кое-что осознал: «Не лучше ли просто спросить? На прошлый вопрос ответа не было, но, возможно, на этот раз…»

Айнз объяснил всё, что он задумал сделать, на что Коцит отреагировал вполне положительно. Он не был на сто процентов уверен, что страж не поддакивает лишь из уважения к владыке, но, глянув краем глаза на других стражей, успокоился, потому что ни Демиург, ни Альбедо не протестовали.

— Хорошо. Сколько времени тебе потребуется, чтобы привести её сюда?

— Извините. Я. Подумал. Что. Вы. Так. Прикажете. Я. Уже. Позвал. Её. Она. Ожидает. В соседнем. Помещении.

Айнз невольно обернулся к Демиургу, но тот помотал головой из стороны в сторону: он тоже об этом не знал.

«Ну разве не удивительно, — подумал он. — Коцит сделал всё сам, без моих приказов. И непохоже, что кто-то его надоумил».

Наверное, подобное радостное волнение испытывает начальник, когда видит рост своего подчинённого? Айнз расплылся бы в довольной ухмылке, если бы его лицо не состояло только из костей.

— Не стоит извиняться. Хорошая работа, Коцит. Твоё решение было верным: глупо тратить время впустую. Приведите её сюда.

— Подождите!

— Что случилось, Аура?

— Я считаю, что встреча с будущей подданной в подобном неприглядном месте недостойна владыки Айнза. Наверное, её следует провести в стенах тронного зала Назарика.

Все остальные стражи, за исключением Маре, согласно закивал головами.

— Извините! Подобной. Мысли. У меня. Не возникло. Простите. Меня!

— Хм-м-м… — Сам Айнз не задумывался об этом и начал размышлять, как разобраться с этой ситуацией. Затем он вспомнил, что сказал, войдя в этот зал. — Аура!

— Да!

— Я ведь уже говорил, что считаю место, которое ты построила и в которое вложила свою душу, не уступающим самому Назарику? Мои слова не были ложью. Коцит, веди её. Я дам аудиенцию здесь.

— В-владыка Айнз!..

— Аура, прекрати.

— Альбедо! Зачем ты меня останавливаешь?! — возмутилась, покраснев до кончиков ушей, Аура, но Альбедо лишь бросила на неё взгляд и сразу отвернулась, глядя на двери. Вместо неё Ауре ответил Демиург:

— Слова владыки верны во всём. Значит, если он считает это место равным Назарику…

— …это истинная правда! — закончила фразу Шалтир.

«Не то чтобы я был непогрешим, да и не хочу, чтобы они так считали… однако на этот раз они меня выручили», подумал Айнз, а вслух объявил:

— Аура, мне повторить ещё раз? Я считаю, что постройка, которую создаёшь ты, одна из моих стражей, которым я доверяю больше всего, ничем не уступает Назарику, пусть она ещё не закончена. Ты поняла меня?

— Премного благодарна, владыка Айнз! — Аура низко поклонилась, и вслед за ней так же поступили и остальные стражи.

«Ну что вы так обрадовались-то? Даже меня засмущали!» — подумал Айнз и поскорее приказал:

— Коцит, тогда приведи её сюда.

— Да, владыка!