УДК 159.9

ББК 86.39

О96

OSHO

Falling in Love With Darkness

Перевод с английского Марии Харченко

Оформление обложки Юлии Давыдовой

Ошо

Влюбляясь в темноту. — СПб.: ИГ «Весь», 2018. — 320 с. — (Путь мистика).

ISBN 978-5-9573-3260-2

Перед вами — уникальная книга, переоценить которую невозможно. Здесь собраны беседы Ошо с учениками, проведенными... в полной темноте! В этой книге «великий и ужасный» Ошо раскрывает один из главных секретов достижения гармонии, счастья и покоя. И он неожиданно прост — вам нужно полюбить темноту...

Ошо говорит, что только во тьме вы остаетесь наедине с самими собой. При свете вы отвлекаетесь на все, что происходит вокруг, но в темноте есть только вы — и ничего больше. Он призывает к тому, чтобы как можно чаще выключать свет и погружаться во мрак: «Когда лучи света касаются ваших глаз, это создает напряжение, беспокойство. Согласитесь, трудно отдыхать при свете, и ночью вам будет не заснуть, если не выключены лампочки. Все потому, что к глубочайшему покою ведет только темнота». Он учит медитировать в кромешной тьме — это беспроигрышный способ расслабиться, обрести душевное спокойствие, избавиться от раздражительности и навязчивых мыслей.

«Если вы не сможете влюбиться в темноту, вы не сможете прийти к великим истинам. Когда вы окажетесь в темноте в следующий раз, посмотрите в нее. Вы увидите, что она совсем не страшная» (ОШО).

Тематика: Эзотерика / Эзотерические учения

Оригинальное название: Falling in Love With Darkness.

OSHO является зарегистрированной торговой маркой и используется с разрешения Osho International Foundation; www.osho.com/trademarks

Все права защищены.

Публикуется на основе Соглашения с Osho International Foundation, Banhofstr/52, 8001 Zurich, Switzerland, www.osho.com

Оглавление

Предисловие

Глава 1

Темнота — это покой, расслабление

Глава 2

Не ищите — остановитесь

Глава 3

Темнота не имеет существования

Глава 4

От снов к пробуждению

Глава 5

Потеря страданий, обретение блаженства

Глава 6

Молитва — это любовь к существованию

Глава 7

Верование: величайшее препятствие в поиске истины

Глава 8

Потеря желания причинять боль другим

Глава 9

Обучитесь искусству медитации

Глава 10

Единственная цель — это сама жизнь

Мои возлюбленные!

В темноте есть собственное блаженство, так почему мы желаем света? Почему мы цепляемся за свет? Мы никогда не думаем, что желание света — это символ укоренившегося в нас страха, это символ страха. Мы нуждаемся в свете, чтобы освободиться от этого страха. Ум боится темноты. Желание света — не какое-то выдающееся качество, это лишь свидетельство того страха, который витает вокруг нашего сознания: напуганный человек жаждет света. А бесстрашный человек больше даже не думает о темноте как о темноте. Тревога, связанная с темнотой, и борьба с ней — из-за страха. Как только человек становится бесстрашным, желание света тоже исчезает.

На земле было лишь несколько человек, которые осмеливались сказать, что Бог — это темнота. Большинство людей считали, что Бог — это свет. «Бог есть свет» — большинство людей говорили, что Бог — это свет. Но, может, это те люди, которые верят в Бога из страха. Те, кто воспринимает Бога как свет, — скорее всего, напуганные люди. Они могут принять Бога только как свет. Человек, находящийся в страхе, не может принять темноту.

Но было несколько человек, которые утверждали, что Бог — это предельная темнота. Мое личное понимание таково, что Бог — это предельная темнота. Почему? Свет конечен, темнота — бесконечна. Неважно, насколько протяженным вы можете представить себе свет, вы так или иначе обнаружите предел. Неважно, что вы о нем думаете или как далеко простираются ваши мысли, рано или поздно вы столкнетесь с границами света.

Только подумайте о темноте: разве у нее есть границы? Трудно даже вообразить себе предел темноты. У нее нет конца, темнота бесконечна.

Кроме того, свет — это возбуждение, напряжение. Темнота — покой, расслабление. Но из-за того, что все мы — напуганные люди, мы называем жизнь светом, а смерть темнотой. Истина в том, что жизнь — это стресс, а смерть — это расслабление. День — это беспокойство, а ночь — отдых. Если кто-то назовет хаотические действия миллионов людей светом, то он окажется прав. Но тогда предельная свобода, безо всяких сомнений, будет называться темнотой.

Возможно, вы никогда не задумывались о том, что, когда лучи света касаются ваших глаз, это создает напряжение, беспокойство. Если вы хотите спать ночью и горит свет, вы не можете уснуть. Трудно отдыхать при свете. Темнота — это предельный покой, она ведет вас к глубочайшему покою.

Но когда мы даже всего на мгновение сталкиваемся с темнотой, то испытываем беспокойство и неловкость. Лишь коснувшись темноты, мы испытываем трудности, начинаем задаваться вопросом, что же будет. Помните, любой, кто испытывает беспокойство, смятение и страх из-за темноты, будет так же бояться входа в самадхи, состояние божественного экстаза. Так как самадхи — это еще большее безмолвие, чем темнота.

Мы боимся смерти по той же причине. В чем заключается страх смерти? Разве смерть когда-нибудь кому-либо повредила? Никто никогда не слышал о том, чтобы смерть кому-то повредила. Вполне вероятно, что жизнь наносила огромный урон во множестве случаев, но чтобы смерть нанесла ущерб? Это что-то неслыханное!

Кому смерть когда-нибудь причиняла страдание? Жизнь доставляет вам множество проблем. Что есть жизнь? Это череда проблем! Когда смерть кого-либо истязала? Когда она кого-либо беспокоила? Когда она причиняла кому-либо страдания? Но мы боимся смерти. Мы цепляемся за жизнь.

Смерть — это неизвестность, а к чему бояться неизвестности? Можно бояться чего-то знакомого. Но зачем бояться того, чего мы не знаем? Если мы даже не знаем, хорошо это или плохо? На самом деле наш страх — это не страх смерти, это страх потеряться во тьме. Жизнь кажется полной света: все видно, знакомо — знакомые люди, знакомая атмосфера, знакомый дом, деревня. Смерть кажется кромешной тьмой, где, потерявшись однажды, вы ничего не увидите, не будет никакой связи с друзьями, с семьей, с возлюбленными, со всем тем, что мы построили вокруг себя. Все это будет потеряно. И, кто знает, в какую темноту нам предстоит погрузиться? Ум боится идти в темноту.

Помните, страх смерти основан на страхе одиночества: страх одиночества приходит вместе со страхом темноты. Вы знаете, что никогда не бываете совершенно одни при свете, вы можете видеть других. В то время как в темноте (неважно, сколько там сидит человек) вы будете одни. Другого не видно. Вы не уверены, там этот другой человек или нет. В темноте человек один. И тот, кто стремится к уединению, должен войти в темноту.

Йога, медитация и самадхи — лишь слова, обозначающие способность проникнуть в глубочайшую темноту. Поэтому хорошо, что здесь так мало света. Плохо, что кто-то только что принес сюда несколько свечей на нашу встречу. Если бы в этой деревне было больше свадеб и он бы не смог найти ни одной свечи, так было бы даже лучше!

Темнота — это неизвестность. В ней мы одни. Мы чувствуем себя потерянными, и кажется, что все, что было известно и знакомо, исчезло. И помните, только те люди, которые встали на путь поиска истины, которые способны отпустить знакомое, которые готовы отбросить известное, которые могут войти в неизвестность, где нет ни тропы, ни следов, — только они могут проникнуть в истину.

Я говорю об этом в самом начале, потому что, не влюбившись в темноту, вы будете лишены возможности любить величайшие истины жизни. В следующий раз, когда вы окажетесь в темноте, посмотрите прямо в нее, и вы обнаружите, что в конечном счете она не такая уж и пугающая. Пусть окружающая тьма поглотит вас, станьте с ней единым целым. И вы обнаружите, что темнота предлагает вам нечто такое, чего свет никогда не сможет вам дать.

Все важные тайны жизни скрыты в темноте.

Мы видим деревья, но их невидимые корни уходят глубоко вниз, в темноту. Ствол дерева, его листья и плоды видны, но корни, которые питают дерево, — незримы, они скрыты в темноте. Если вы вырвете корни и вынесете их на свет, дерево просто погибнет. Так что вечная игра жизни случается в темноте.

Жизнь рождается в темноте, в чреве матери. Мы приходим из темноты через двери рождения и исчезаем в темноте через двери смерти.

Кто-то спел песню о жизни... Что есть жизнь? Представьте себе дом, окруженный океаном кромешной тьмы. Внутри дома горит одна маленькая свеча. Птица, парившая в бескрайнем темном небе, залетает в дом, освещенный свечой, какое-то время порхает, а после улетает через другое окно. Точно так же мы приходим из одной темноты, порхаем вокруг пламени жизни и исчезаем в другой темноте.

Именно темнота будет нашим спутником в конце. Если вы боитесь темноты, в могиле вы столкнетесь с большими затруднениями. Если вы так боитесь темноты, вы столкнетесь с большими трудностями в момент смерти. Нет, нужно научиться любить темноту.

Любить свет очень просто. Кто не любит свет? В общем, нет ничего такого в том, чтобы любить свет. Полюбите темноту. Полюбите даже темноту! И помните: тот, кто любит свет, начнет ненавидеть темноту. Но тот, кто полюбит темноту, будет естественным образом продолжать любить свет. Пожалуйста, поймите и это тоже.

Как может кто-то, кто сумел с любовью обнять темноту, отрицать любовь к свету? Любовь к темноте включает в себя любовь к свету, но любовь к свету не подразумевает любовь к темноте.

Например, начать любить красоту очень просто. Кто не любит красоту? Но если я начну любить уродство, тогда я естественным образом буду также любить и красоту. Тот, кто способен любить уродство, будет естественным образом также испытывать любовь и к красоте. Но в обратную сторону это не работает. Тот, кто любит красоту, не может также полюбить и уродство. Тот, кто любит розы, любит цветы, но отрицает любовь к шипам. Его любовь к цветам становится препятствием для любви к шипам, но если кто-то начинает любить шипы, тогда нет никаких препятствий для того, чтобы любить цветы.

Вот чем я хотел поделиться с вами вначале.

Я сейчас вспомнил одну короткую историю, которую хотел бы рассказать вам до того, как мы начнем наш трехдневный цикл бесед...

Должно быть, это была такая же ночь, как сейчас — ночь полнолуния, и один безумный человек шел по одинокой тропе. Он остановился возле дерева, а рядом с деревом был огромный колодец. Когда он заглянул в колодец и увидел в нем отражение луны, то подумал, что, должно быть, бедная луна упала в колодец: «Что же делать? Как мне спасти луну? И никто не может помочь! Если луну не спасти, она может даже умереть».

Была еще одна проблема... Это был священный месяц Рамадан, и если бы луна осталась в колодце, что тогда случилось бы с теми, кто держит пост в Рамадан? Ведь если бы не наступило полнолуние, чтобы ознаменовать окончание поста, они бы умерли. Любой, кто держит пост в Рамадан, все время думает, двадцать четыре часа в сутки, о том, когда это закончится, — все постящиеся так думают. Все, кто соблюдает религиозные ритуалы, лихорадочно ждут, когда же прозвенит звонок и завершит это. Состояние религиозных последователей ничем не лучше, чем состояние школьников.

Он продолжал думать: «Идет месяц Рамадан, а луна застряла в колодце. Что теперь будет? Я не имею никакого отношения к таким вещам, как Рамадан, но... И поблизости никого нет». Каким-то образом он нашел кусок веревки, сделал петлю и бросил ее в колодец, чтобы вытащить луну. Луны там не было, ее нельзя было поймать веревкой, зато в петлю попался булыжник! Человек начал тащить веревку, прилагая огромные усилия, но так как петля запуталась вокруг булыжника, веревка не вытаскивалась. Человек пробормотал себе под нос: «Луна очень тяжелая, а я здесь один. Как я смогу ее вытащить? Никто не знает, как давно луна тонет в этом колодце, жива она или мертва, и она стала такой тяжелой. И что за люди вообще живут в этом мире — люди, которые даже не слышали эту новость?! Столько людей читают и поют стихи о луне, а теперь, когда у луны неприятности, ни один поэт не пришел ее спасти. И есть ведь люди, которые продолжают петь свои поэтические песни, но никогда не оказываются рядом в нужный момент».

На самом деле, те, кто никогда не оказывается рядом в нужный момент, — это те, кто учится писать стихи!

Человек продолжал тянуть. Наконец, веревка порвалась — он тянул с такой силой, а булыжник был такой тяжелый! Когда веревка порвалась, человек упал на землю с закрытыми глазами и поранил голову.

Когда он наконец открыл глаза, то увидел, что луна двигалась по небу! «О! Я все же сумел спасти бедняжку луну! Не беда, что я немного поранился, зато луна спасена», — радостно сказал он самому себе.

Мы смеемся над этим безумцем. Где же он упустил суть?

Ко мне приходят люди и спрашивают: «Как достичь свободы?» Я просто рассказываю им эту историю. Они спрашивают: «Как нам достичь предельной свободы?» И я делюсь с ними этой историей.

Они смеются над ней, а потом просят: «Расскажи мне о том, как прийти к свободе». Я вижу, что они не поняли эту историю. Если кто-то оказывается в ловушке, его можно освободить. Если кто-то закован в оковы, его можно освободить. Но если кто-то никогда не был в ловушке и, глядя на отражение, верит в то, что находится в ловушке, тогда возникает проблема.

Все человечество страдает от той же проблемы, от которой страдал безумец, чья луна застряла в колодце. Весь мир находится в такой же неприятной ситуации.

В мире есть два типа людей, и в этом безумце соединены оба типа личности. В мире есть два типа безумцев. К первому относятся те, кто верит, что луна оказалась в западне. Другие пытаются освободить луну из западни. Первые — люди земные, а вторые — аскеты, монахи. Есть два типа сумасшедших людей. Аскеты говорят: «Мы освободим душу любой ценой!», а семьянины говорят: «Мы в ловушке, что поделать? Как нам выбраться? Мы в западне!» Те, что в западне, касаются стоп тех, кто пытается освободиться. Есть два типа безумцев: одни говорят, что луна в ловушке, а другие пытаются ее освободить. И тот, кто чувствует, что он в ловушке, падает к ногам того, кто пытается его освободить.

Истина — нечто совершенно иное. И как только вы постигаете истину, вся жизнь трансформируется. Качество жизни меняется.

Правда в том, что человек никогда не попадал в ловушку. Его существо постоянно свободно, оно никогда не было связано узами. Однако отражение поймано: мы всегда находимся снаружи, но наш образ пойман в ловушку. И мы ничего не знаем о том, что мы — больше, чем просто образ; единственное, что мы знаем, — то, что мы — это наш образ. Это и стало причиной затруднения: мы думаем, что наш образ — это наше существо.

Кто-то — лидер, кто-то — бедный, кто-то — богатый, кто-то — мастер, кто-то — ученик, кто-то — муж, кто-то еще — жена, и так далее. Все это — отражения в глазах других людей. То, что вы видите своими глазами, — моя тень, и каким-то образом я застрял в этой самой тени.

Представьте себе, что сегодня вы встретились со мной на тропинке и поприветствовали меня. И я обрадовался: «Я — такой хороший человек, что люди приветствуют меня с уважением». Но ведь это же нелепо: как кто-то может стать хорошим от того, что с ним здороваются несколько человек? На самом деле не имеет значения, здороваются ли с ним четыре человека, пятьдесят человек или тысяча человек. Какая связь между тем, что ты хороший, и тем, что кто-то демонстрирует тебе уважение? В этом мире даже у злых людей могут быть тысячи обожателей, так что не впадайте в иллюзию, что если несколько человек обожают вас или кланяются вам, значит, вы стали хорошим. В противном случае вы окажетесь в плену у собственного чудесного образа. А когда те же самые несколько человек перестанут выказывать вам уважение и повернутся к вам спиной, у вас будут неприятности. Теперь этот образ не сдвинется с места и будет требовать уважения! Мы становимся тождественны образу, и теперь он будет требовать: «Уважайте меня». А когда ему в этом отказывают, это становится началом большой проблемы.

Должно быть, вы видели политических лидеров, некогда занимавших пост министра того или иного департамента, а потом его лишившихся. Вы видели, в каком состоянии они в итоге оказываются? Они выглядят как изношенная одежда, утратившая гладкость и блеск. Как будто в этой одежде несколько дней спали. Именно в таком состоянии оказываются политические лидеры, которых вынуждают покинуть пост, — совершенно ни на что не годные! Что случается с человеком в подобном случае?

Он оказался в ловушке своего собственного образа. Он отождествил себя с образом. Теперь он говорит: «Я — тот образ, который был здесь раньше. Я — это он. Я отказываюсь становиться кем-то еще». Если у нас появится возможность получить более привлекательный образ, тогда мы его примем. Если второстепенного министра повышают до статуса более высокопоставленного министра или если клерка повышают до старшего клерка, тогда это другое дело. Если образ улучшается, все в порядке. Если образ ухудшается, тогда начинаются неприятности. Человек отождествляет себя со своим образом.

Когда кто-то уважает нас или, наоборот, кто-то оскорбляет нас, осознаем ли мы, что на самом деле никогда не видели собственного лица? Мы совершенно не осознаем то подлинное лицо, которое можем называть по праву своим. Мы его не знаем, мы лишь видели свой образ.

Вы когда-нибудь замечали, с какой надменностью отец разговаривает со своим сыном? Когда отец говорит своему сыну: «Что ты знаешь о жизни? Я пожил на свете, у меня большой опыт. Когда ты подрастешь и тоже наберешься опыта, то поймешь!» — с кем он разговаривает? Он говорит со своим сыном? Нет. Говорит ли он сам? Нет, это говорит некий образ. Говорит образ, который отражается в глазах его сына. Отец схватил сына за шиворот, и сын боится: этот образ отражается в глазах отца. Того, кто боится, можно напугать еще сильнее. Однако тот же самый отец виляет хвостом перед своим начальником, говоря «да, сэр» в ответ на любой приказ босса.

Я слышал...

Однажды мистик на несколько дней стал слугой короля. Вот так. Разве мистик когда-либо может стать чьим-то слугой? Тот, кто не хочет, чтобы люди были в подчиненном положении, никогда не может быть порабощен. Так почему он это сделал? Он хотел прочувствовать на себе, как проходит жизнь прислуги короля.

Он вел себя как слуга короля. В самый первый день его службы для короля было приготовлено особое овощное блюдо. Королю оно очень понравилось, и повару приказали готовить его каждый день. То же блюдо предложили и мистику, и король спросил:

— Как тебе эта еда?

Он ответил:

— Хозяин, в целом мире не найти лучшего овоща, чем этот. Это нектар.

Повар продолжал готовить тот же самый овощ в последующие семь дней — по приказу самого короля.

Так вот, если кому-то придется на протяжении семи дней есть один и тот же овощ, что произойдет? Король очень разозлился. Даже семь дней на небесах могут наскучить, и тогда начнешь просить о недолгой поездке в ад. Согласно индуистским писаниям, иногда боги спускаются на землю. Зачем они сюда приходят? Должно быть, они настолько пресытились раем, что просят: «Позвольте нам посетить землю».

Королю до смерти надоело, что изо дня в день ему подают один и тот же овощ. Спустя неделю он швырнул тарелки и закричал на повара:

— Что за вздор! Изо дня в день подаете мне одно и то же блюдо!

Повар ответил:

— Хозяин, я следовал вашему приказу!

Тогда мистик прокомментировал:

— Этот овощ — яд! Если вы будете есть его каждый день, то просто умрете.

Король ответил:

— Это уже слишком! Семь дней назад ты сказал, что этот же самый овощ — нектар.

Мистик ответил:

— Хозяин, я служу вам, а не этому овощу: я смотрю в ваши глаза и улавливаю тот образ, который в них складывается, после чего я утверждаю то или иное согласно ему. На днях вы сказали, что это вкусно, поэтому я добавил: «Это нектар. Ни один овощ не превзойдет его». Я служу вам, не овощу. Я всего лишь ваш слуга: сегодня вы сказали, что он вам не нравится, поэтому я добавил: «Это яд, и любой, кто съест этот овощ, умрет». Если завтра вы измените свое мнение и скажете, что он вам очень нравится, тогда я скажу, что не могу найти лучшего нектара, чем этот.

Я служу вам, я не служу овощу. Я живу согласно тем образам, которые формируются в ваших глазах.

Мы все живем одинаково. И мы не осознаем того, что находится внутри нас; оно никогда не попадало ни в какую ловушку. И никогда не может быть поймано, оно просто не может оказаться связанным. Но интереснее всего то, что мы предпринимаем всевозможные усилия, стараясь его освободить. Но оно никогда не было связано — опутано оказалось что-то другое. А мы об этом даже не думаем. Мы не обращаем никакого внимания на то, что оказалось в путах.

Что это за беспокойство, занимающее людей? Откуда их страдания? Их агония? Это — образ. Когда он теряет равновесие, ум теряет равновесие. Когда он ломается, ум страдает. Когда этому образу аплодируют, ум получает поддержку.

Я слышал...

Однажды рано утром лиса отправилась на охоту в поисках еды и воды. Это был солнечный день, и из-за раннего утреннего солнца лиса отбрасывала длинную тень. Увидев ее, лиса сказала: «Маленьким перекусом мне сегодня не обойтись!» Ей казалось, что она размером с верблюда: «Вот это тень! Маленький перекус сегодня меня не насытит, я не какой-то маленький зверек. Сегодня мне нужно хорошо поохотиться».

Лиса начала с важным видом ходить в поисках добычи. К тому времени солнце уже смещалось к центру неба. Но к полудню лисе так и не удалось найти никакой добычи. Она оглянулась на тень и увидела, что та уменьшилась в размерах. Лиса сказала: «Я ничего не ела, и это так плохо на мне отразилось. Что за огромное туловище было сегодня утром, а что сейчас — только посмотрите! Теперь мне будет достаточно даже небольшого перекуса. Но мне так грустно». Ум лисы страдал.

Все мы начинаем жить именно так — отбрасывая огромные тени. В начале жизни солнце светит ярко и каждый ребенок отправляется в путешествие по жизни с большими амбициями завоевать весь мир. В детстве каждый из нас — Александр Македонский. К старости тень становится меньше. Человек начинает думать, что все бессмысленно, ни в чем нет никакого смысла. Но человек живет в мире теней: наш образ формируется в глазах окружающих нас людей. Даже те, кто жаждет освобождения, живут теми же тенями.

Есть саньясины, которые носят одежду цвета охры. Так какое отношение имеет саньяса, поиск истины, к одежде цвета охры? Но робы создают образ в глазах других людей, и этот образ пользуется большим уважением. При одном только виде роб цвета охры человек сразу же готов поклониться. Такой образ формируется в глазах другого человека: роба цвета охры используется для создания этого образа. В противном случае, какая нужда в одежде цвета охры?

Разве может охра, которая продается за несколько рупий, помочь вам стать саньясином? Тогда можно было бы скупить все красители, хранить их в своем доме, выкрасить все вокруг в этот цвет — покрасить весь ваш дом и всю вашу одежду. Можно и тело тоже покрасить в цвет охры. И вы будете выглядеть, как лев в цирке. Вы никогда не станете саньясином, искателем истины, сделав это. А ведь под именем саньясинов в основном устраивают сборища цирковые львы!

Что такое ум? Вы когда-нибудь видели, как кто-то идет в храм рано утром и громко распевает молитвы? Просто подумайте об этом. Если он поет в одиночестве, когда никто его не видит, пение превращается в тихое гудение. Как только он видит несколько человек, идущих ему на встречу по дороге, внезапно громкость его гудения возрастает. Очень странно! Вас интересует Бог или эти несколько прохожих? Я видел, как люди проводили обряды в храме и снова и снова оборачивались назад, чтобы проверить, не подошли ли зрители. Если никто не приходит, религиозная церемония заканчивается быстро, но если кто-то приходит, ритуал продлевается. А если присутствует кто-то, кто может каким-то образом быть полезен священнослужителю, то проведение ритуалов длится еще дольше. Что происходит? Этот человек живет в мире образов.

Например, кто-то ходит в храм каждое утро, желая, чтобы люди считали его религиозным человеком. Какой смысл в общественном мнении? Но наша жизнь основывается на общественном мнении, том образе, который формируется в глазах людей. Это — образ луны в колодце, которая оказалась в ловушке. И это большая проблема. Как ее вытащить? Как освободить ее? По этой причине было придумано столько путей освобождения. Есть люди, предлагающие свободу при помощи повторения «Рама, Рама», кто-то другой говорит, что нет иного пути к освобождению, кроме как повторение «Ом, ом», а кто-то третий предлагает повторять «Аллах, Аллах». Есть даже такие люди, которые придумали смешанный путь, — они напевают «Аллах, Ишвара» и говорят: «Это все имена Бога, полезно повторять их вместе. Может быть, только один из них не имеет достаточной силы, поэтому я их объединил. Возможно, объединенные усилия помогут. Кто знает, который из них верный?» Так что просто соедините их. Молитесь всем просветленным, кланяйтесь всем святым, падайте к ногам всех святых. Если один святой не спасет вас, тогда хватайтесь за всех святых и пытайтесь найти способ спастись. Вы должны спастись, потому что жизнь полна страданий и агонии.

Это правда. В жизни есть боль, страдание и агония. Человек испытывает такое беспокойство! Откуда это беспокойство? Почему так много трудностей? Не смотрите на причину проблемы...

Ко мне пришел один человек и сказал:

— Я очень тревожусь, покажи мне, как найти покой.

Он упал к моим ногам.

Я сказал:

— Убери руки от моих ног — какое отношение покой имеет к моим ногам? Никогда об этом не слышал! Ты можешь что угодно делать с моими ногами, но покоя в них не найдешь. Что тебе сделали мои ноги? Почему мои ноги виновны в твоем состоянии? Если ты обеспокоен, разве мои ноги стали причиной этого?

Человек был ошарашен. Он ответил:

— Так вот что ты говоришь! Я приехал в Ришикеш и не нашел там покоя. Я съездил в ашрам Ауробиндо и тоже не нашел там покоя. Я вернулся с Аруначалы и из ашрама Раманы, но не смог нигде найти покоя. Я не смог нигде его найти. Везде они играют в игры, притворяются духовными. Кто-то упомянул твое имя, и вот я приехал к тебе.

— Поднимись и немедленно уходи. Иначе после того как ты уедешь, ты разнесешь слухи о том, что приехал ко мне, но не нашел покоя даже здесь. На самом деле важно то, когда ты впервые стал тревожным, в какой ашрам ты ходил, с каким мастером консультировался, чтобы стать беспокойным? Кто научил тебя быть беспокойным? Ты приходил ко мне? К кому ты приходил с вопросом: «Мастер, я хочу стать беспокойным, пожалуйста, укажи мне путь?» Тебе удалось самостоятельно лишиться покоя, ты оказался самодостаточным! А теперь ты хочешь обрести покой, и ты пришел ко мне, чтобы обвинять других. Если ты не обретешь покой, я буду нести за это ответственность. Как будто бы это я лишил тебя покоя! Так ты приходил, чтобы просить меня? — сказал я.

— Нет, я не приходил, чтобы просить вас.

— Тогда к кому ты ходил с этим вопросом?

— Я ни к кому не ходил.

И тогда я сказал ему:

— В таком случае постарайся понять, что ты сам по себе стал беспокойным. Постарайся выяснить, как ты стал беспокойным, что послужило причиной. Когда ты выяснишь, что порождает беспокойство, перестань это делать, и тогда ты обретешь покой.

Не существует метода обретения покоя. Но есть способы стать беспокойным. И тот, кто уходит с пути создания беспокойства, обретает покой. Нет способа стать свободным, но есть способы оказаться связанным. Существуют пути стать порабощенным. Тот же, кто не попадает в эти узы, свободен.

Представьте себе, что я сжимаю кулак, держу его крепко сжатым и прошу вас открыть его. Что вы скажете? «Так открой его. О чем ты просишь? Просто не надо его сжимать, и он откроется. Тебе ничего не нужно делать, чтобы разжать его, просто не нужно его сжимать. Только когда ты сжимаешь руку, у тебя получается кулак. Перестань ее сжимать, и он откроется». Быть открытой — естественно для руки, а сжатие — это усилие. Для нее естественно быть разжатой.

По своей природе человек свободен, спокоен и пребывает в блаженстве. Если вы несчастны, значит, вы используете для этого какое-то приспособление. Если ваши руки связаны, значит, вы сами надели наручники. Вы страдаете — вы сами очень умело создаете страдания. При помощи своего собственного мастерства вы создаете страдание. И вы не простой умелец: вы способны построить дом страданий для души, которая находится за пределами страданий. Вы не простой кузнец: вы способны сковать душу цепями, которая никогда не была и не может быть закована. Как это забавно! Сначала вы сами надеваете эти цепи, а потом ходите с ними, спрашивая: «Как мне освободиться от этих цепей? Мне нужно выбраться. Как мне обрести покой, блаженство и покончить со страданиями?»

В этой вводной беседе я хочу сказать вам, что образ тождествен страданию, образ — это агония, образ — это оковы. Мы живем посредством образов. Как может кто-то, живущий в мире образов, встретиться с самим собой? Как кто-то, чьи глаза видят только образы, может увидеть самого себя?

Я слышал...

По дому бегает и плачет маленький ребенок, бегает и плачет. Мама спрашивает его:

— Что случилось?

Он отвечает:

— Я хочу поймать свою тень.

Он бежит... Он находится в сильном затруднении: отражение очень умное, за ним можно бегать, но оно оставляет вас позади. Ребенок плачет, рыдает. Он бежит, но тень снова его обгоняет. Он хочет коснуться головы своей тени — как ему схватить ее? Как схватить за голову тень?

К двери дома за милостыней подошел мистик и рассмеялся. Даже мать огорчилась. Мистик рассмеялся и сказал:

— Нет-нет, не так. Не надо так. Этому мальчику трудно придется, он уже начал вести себя по законам этого мира.

Мама мальчика спросила:

— Что за законы этого мира? Он просто играет.

Мистик ответил:

— Даже в игре ребенок оказывается во власти законов этого мира.

Мистик вошел в дом. Он взял руку плачущего ребенка и положил ему на голову. В тот момент, когда рука коснулась головы мальчика, в тот же миг она также коснулась головы тени.

Мальчик обрадовался:

— Поймал! Странно, вы помогли мне поймать ее с такой легкостью. Просто положив мою руку мне на голову, и тень оказалась поймана, потому что рука коснулась головы тени.

Тень повторяет наши движения. Если вы пытаетесь сделать что-то с тенью, то не сможете ее изменить. Но если вы изменитесь, изменится и ваша тень. Мы все заняты тем, что пытаемся сделать что-то с тенью, от рождения до смерти. И не одну жизнь, бесконечное количество жизней. Мы люди, бегающие за тенью, пытающиеся догнать тени. И, пытаясь догнать тени, мы никогда не можем их ухватить. Вместо этого наш ум в итоге погружается в страдание. Ни одна тень никогда не была поймана, а ум терпит поражение. Тень выскальзывает из наших рук снова и снова, и мы чувствуем, что мы слабее, мы не обладаем силой. Мы терпим поражение. И нам кажется, что тень попадает в такое количество тюрем, что начинаем принимать разные меры, чтобы попытаться ее освободить. Мы начинаем напевать мантры, читать Гиту, читать Рамаяну, читать Коран и так далее. Кто знает, сколькими приспособлениями мы пользуемся? Чего мы только не делаем! И ничего не произойдет, потому что мы никогда не делаем того, что на самом деле нужно сделать.

Главное — понять и осознать, кто запутался. Я? Я когда-нибудь оказывался в ловушке? Кто оказался обеспокоен? Я? Разве меня когда-нибудь беспокоили? Вы можете сказать, что вас беспокоили тысячи раз, каждый день, даже прямо сейчас, когда вы сидите здесь.

Я хочу сказать, что если вы ищете, то будете поражены, обнаружив, что вас никогда ничто не беспокоило. Ваша сердцевина, та глубина, которая является вашим существом, то сокровенное существо, ваше глубинное существование никогда не было побеспокоено. В ловушке оказывается отражение. Ваша природа никогда не была обеспокоена, никогда не испытывала страданий, но отражение оказывается уязвленным, побеспокоенным и страдает.

Я слышал...

Была одна речушка с очень слабым течением. Должно быть, это была индийская река — в Индии ничто не течет! Даже реки не текут, все пребывает в застывшем состоянии. Все стоит неподвижно, и поэтому все прогнило. Если что-то оказывается в застойном состоянии, оно гниет. Должно быть, это была индийская река, совершенно неподвижная. Если в нее бросить мусор, он просто будет там лежать. Если вы вернетесь много жизней спустя, вы все еще обнаружите его там! Он все еще будет там, сгнивший. Все стало таким грязным.

К реке пришла собака, чтобы напиться воды. Река была очень спокойной, неподвижной, и когда собака посмотрела вниз, то увидела свое отражение. Когда она увидела в воде еще одну собаку, она испугалась и отскочила назад. Но, чтобы не мучиться от жажды, она должна была попить. Жажда заставляла ее вернуться к воде, поэтому она снова пошла к реке, но, увидев собаку в реке, она снова испугалась и отошла назад. Вода была так близко, а ее мучила жажда. Вода была так близко, снаружи, а жажда была внутри. Была жажда, была доступна вода, и не было никаких реальных препятствий. Собака снова подошла и снова отошла, испугавшись той собаки, которую увидела там. Но как долго она могла продолжать отходить назад?

Проходивший мимо человек засмеялся. Не над собакой. Только глупцы станут смеяться над собакой. Он же засмеялся над собой. Он засмеялся над собой: «Вот и я также много раз возвращался, когда начинал дрожать при виде собственного отражения».

Он приблизился к собаке и начал толкать ее в воду. Собака сильно сопротивлялась: если кого-то толкать, он будет сопротивляться. Даже если толкать его в бассейн с нектаром, он будет сопротивляться. Все сопротивляются, когда их толкаешь. Человек замирает, когда его толкают, и вообще не хочет двигаться.

Этот человек толкнул собаку, и она упала в воду. Никакого отражения больше не было, отражение поколебалось. Собака напилась воды, а мистик (это был он) засмеялся.

Если бы собака могла спросить, то она бы спросила: «Почему ты смеешься?» Она не могла спросить, но мы легко можем спросить. Спросим человека: «Почему ты засмеялся?»

Человек ответил бы: «Я смеюсь, потому что сам был в точно таком же положении. Это было и моей ситуацией: мое собственное отражение оборачивалось столькими трудностями, препятствиями, оно превращается в такое количество стен. Моя тень превращалась в помеху».

Наш образ формируется не в реке и не в зеркале. С зеркалом и с рекой нет никаких сложностей. Образ, в котором мы запутываемся, — проекция в глазах окружающих нас людей, таково наше положение. Когда говорят, что человек запутался, что он отождествлен с миром, это не его собственная природа запуталась, а просто его образ.

Когда вы страдаете, когда испытываете сильное страдание, закройте дверь, сядьте на мгновение в уединении и спросите себя: «Я страдаю?»

И я говорю вам, что, если вы будете спрашивать честно, предельно откровенно, страдаете ли вы, вы тотчас же обнаружите: изнутри придет ответ, что страдание может окружать вас, но вы не страдаете.

Представьте, что у вас сломана нога, нога болит, причиняет боль. После спросите себя: «Боль случается со мной, я страдаю?» И без сомнений, станет совершенно очевидно, что болит нога, что вы получаете информацию о том, что есть боль, но где при этом вы? Вы — свидетель, стоящий отстраненно, где-то вдалеке, вы просто наблюдаете.

У меня есть друг, пожилой человек. Он упал с лестницы и сломал ногу. Врачи велели ему соблюдать постельный режим и сказали, что ему вообще не следует двигаться три месяца. Мой друг активный человек и не переносит пассивности. Даже если действие не является необходимым, он не может оставаться без движения.

А сколько существует людей, чьи движения на самом деле имеют какой-то смысл? Как часто они движутся осознанно? Если кто-то будет фиксировать все свои движения с утра до вечера, то обнаружит, что девяносто восемь процентов его движений не нужны. Он просто не может сидеть на месте. Существует множество вещей, которые человек не хочет видеть и которые становятся видимыми, когда мы просто сидим без дела.

Другу было велено оставаться в постели. Я пришел его проведать, и он сказал:

— Мне так тяжело. Было бы лучше, если бы я просто умер. Как я выживу эти два или три месяца, просто лежа в постели? Я так страдаю.

Я сказал ему:

— Закрой глаза и поразмысли: ты и страдание — единое целое или же вы отдельны?

Он спросил:

— Для чего это делать?

Я ответил:

— Сначала попробуй, а после мы поговорим. Закрой глаза. Я сижу здесь. И не открывай их до тех пор, пока тебе не станет ясно. Постарайся выяснить, составляешь ли ты единое целое со страданием или же вы существуете отдельно. Если ты и страдание — это одно, ты никак не можешь знать, что страдаешь. Как может страдание знать, что существует страдание? Как может страдание знать, что оно есть страдание?

Это все равно, как если бы шип осознал, что он колется. Шип колется, человек чувствует укол. Должно быть двое. Боль, страдание — отдельно, а тот, кто чувствует боль и страдание, — отдельно. Если они станут одним целым, не будет никакого переживания страдания.

Вы чувствуете, как поднимается гнев? Если вы и гнев едины, будет ли такое переживание? Тогда вы станете самим гневом. Тогда гнев никогда не закончится, его невозможно будет стереть. Потому что, когда вы сами стали гневом, как он может закончиться? А если гнев исчезнет, с вами тоже будет покончено.

Нет, вы всегда отдельны. Гнев приходит и уходит, страдание приходит и удаляется, суета приходит, а потом исчезает. Дым окружает нас со всех сторон и рассеивается. Но тот, кто стоит в центре, остается всегда. Имя этому постоянному вспоминанию — медитация. Тот поиск, который уходит за пределы всех оков, за пределы страданий, за пределы боли, за пределы беспокойства, за пределы всего, называется медитацией. То, что всегда находится за пределами всего. Как бы сильно вы ни старались, медитацию невозможно задеть чем бы то ни было. Она находится за пределами того, что случается, за пределами всех перемен. Что бы ни происходило, она остается за пределами этого.

Однажды...

Я путешествовал с тремя друзьями, мы ехали на машине. Они везли меня в деревню, но машина перевернулась на мосту. Она пролетела почти восемь футов, машина полностью перевернулась. От машины ничего не осталось. Это была маленькая машина, с двумя дверями, и одна дверь оказалась заблокирована булыжником. Была еще одна дверь, но мой друг, его жена и водитель впали в такую панику, что они кричали, визжали, но не вылезали из машины! Они кричали:

— Ааааа! Мы умерли, мы умерли!

Я сказал им:

— Если вы мертвы, то кто тогда кричит? Пожалуйста, выбирайтесь. Если бы вы были мертвы, не было бы никакой проблемы. Кто бы тогда кричал? Вы кричите, значит, очевидно, что вы не мертвы!

Но они ни в какую не слушали. Его жена продолжала кричать:

— Ааааа, мы умерли!

Я потряс ее и сказал:

— Ты сошла с ума? Если бы мы умерли, здесь было бы тихо. Кто бы кричал?

Она сказала:

— Вы правы, но я на самом деле умерла!

Здесь есть интересный момент. Кто умер? Кто умер — если вы переживаете это, значит, вы не умерли. Тот, кто переживает это, — нечто обособленное. То, что происходит, — это одно, а тот, кто переживает это, — нечто другое. И тот человек, который видит это, существует.

Потом мы все выбрались наружу. Они были заняты подсчетом того, что сломано, повреждено и тому подобным.

Я спросил друга:

— Твоя машина застрахована?

— Да, — ответил он.

— Тогда, — сказал я, — перестань переживать, дело решенное. Твоя жизнь застрахована?

Он ответил:

— Да, на этот случай тоже есть страховка.

Я сказал:

— Это хорошо. Даже если бы ты умер, не было бы никакой проблемы. Теперь вопрос заключается в том, собираешься ли ты вынести из этого происшествия какой-то урок или нет.

Он ответил:

— Какой здесь может быть урок? Первый урок — насколько это возможно — не ездить на машине! Второй урок — по прибытии домой нужно сразу же уволить водителя. И третий урок — никогда не водить машину с превышением скорости. Вот что нужно усвоить.

Я ответил:

— Такая прекрасная возможность, а ты вынес из нее столько мусора! Это все равно, как если бы ты поступил в университет и научился бы только считать до десяти — и это стало бы единственным знанием, с которым ты бы вернулся домой. Ты оказался удовлетворен тем, что научился считать до десяти и вернулся домой. У тебя была такая прекрасная возможность, но в итоге ты только научился считать до десяти.

Он спросил:

— Что еще в этом есть ценного?

Я сказал ему, что этот случай был шансом. Когда машина перевернулась, в тот момент ему следовало наблюдать: «Кто умирает? Кто падает? Кто переживает аварию?»

Это была прекрасная возможность, потому что в момент опасности сознание полностью пробуждается. Вы пребываете в осознанности.

Если на вас нападет человек, угрожая вам, приставив нож к вашей груди, в одну секунду ваши мысли остановятся: шли вы в кино или нет, что делать и что не делать, какие новости были в газете в тот день, кто стал президентом и так далее. Вся эта болтовня сразу же прекратилась бы. За долю секунды все бы остановилось. В этот момент открывается дверца, появляется возможность увидеть, что происходит. В этот момент вы также можете увидеть, что происходит вовне. И что есть кто-то, кто стоит снаружи и просто отмечает, что происходит.

Медитация призвана обнаружить того, кто находится за пределами всего происходящего, кто никогда не принимал ни в чем участия. Никакого другого значения у медитации нет. Мы будем экспериментировать только с этим на протяжении трех дней.

А как мы обнаружим то, что находится за пределами всего, хотя оно находится в центре всего? Как мы можем найти то, что, как нам кажется, рождается и умирает, но в то же время никогда не рождалось и никогда не умирало? Как мы можем обнаружить то, что находится внутри тела, что кажется частью тела и все же не является телом? Как мы обнаружим то, что думает, но никогда не вовлекалось ни в один мыслительный процесс? То, что, как нам кажется, беспокоится, злится, и при этом никогда не было затронуто гневом, чего никогда не задевало никакое беспокойство. Как мы будем его искать?

Мы не можем обнаружить его до тех пор, пока в нашем восприятии луна находится в колодце. Луна где-то снаружи, она никогда не падала в колодец. Вы когда-нибудь видели, чтобы она двигалась в сторону колодца? Но кажется, будто она упала в колодец! Там она кажется больше. Иногда в колодце ее можно видеть более четко, чем в небе. Все зависит от чистоты воды в колодце — луна не имеет к этому никакого отношения. Если колодец кристально чист, тогда ее видно очень четко.

Вот почему мы не хотим смотреть в глаза своего врага: в глазах врага — грязный колодец, в результате отражение в таких глазах выглядит нехорошо. Мы предпочитаем смотреть в глаза друга. Муж смотрит в глаза жены, в Индии жене внушают, что ее муж — это Бог. Так что теперь ее глаза совершенно чисты, в ее глазах муж отражается как Бог, и ему очень радостно видеть себя там в качестве Бога. Когда жена пишет ему, она подписывает письмо «твоя слуга», и муж счастлив тем, что он — хозяин.

Вот что интересно — в чьих глазах вы видите себя? Это глаза вашей собственной жены.

Однажды...

Как-то раз один человек заявил на рыночной площади:

— В мире нет никого прекраснее моей жены.

Жители деревни спросили его:

— Кто тебе это сказал?

Он ответил:

— Кто еще мог мне это сказать? Сама жена сказала мне об этом.

Люди сказали:

— Ты сумасшедший! Твоя собственная жена манипулирует тобой.

А он возразил:

— Всеми манипулируют жены, все жены находятся под влиянием своих мужей. Всеми манипулируют окружающие их люди. Так что если моя жена влияет на мои убеждения, что в этом плохого?

Колодцы бывают самые разные. Если колодец пересох, то нельзя ясно увидеть луну. Если колодец чистый, можно четко увидеть луну. Но луна никогда не оказывалась ни в каком колодце. Помните об этом. И если вы начнете верить, что луна упала в колодец, вся ваша жизнь будет наполнена трудностями. Первая трудность, с которой вы столкнетесь, — то, что вы никогда не сможете схватить луну, которая оказалась в колодце. Она будет снова и снова выскальзывать из рук, и тогда ваша жизнь будет становиться несчастной. Вы начнете думать о том, как вызволить луну: «Я хочу выбраться из колодца. Я хочу на свободу! Я хочу стать аскетом!» Потом возникает следующая трудность. Как вы собираетесь вытащить из колодца то, что никогда в него не попадало?

Луна всегда снаружи. Душа всегда находится снаружи, она никогда не оказывалась ни в каком колодце. Но создается иллюзия того, что она попала в колодец. И чем сильнее мы в это верим, тем величественнее мы себе кажемся. Вот почему если один человек кланяется нам, нам приятно, а если десять человек демонстрируют свое уважение, радость усиливается. Если бы это делали десять миллионов, тогда было бы еще больше радости, а если бы десять миллиардов или весь мир делал бы это — как можно описать такой экстаз?! Я вижу свое отражение в стольких колодцах, и кажется, будто я стал таким большим. Я стал таким бескрайним. Я занимаю так много места. Но не хватает лишь одного места — того, где я на самом деле существую. Я начинаю появляться там, где на самом деле меня нет.

Медитация означает выход из этих колодцев, в которых вы никогда не были. Это нечто парадоксальное. Как выбраться из этих колодцев, в которых вы никогда не были? Смысл выхода из колодца — в открытии того, что, возможно, вы всегда были снаружи. Давайте начнем с этого открытия сегодня. Сейчас мы посвятим этому пятнадцать минут.

Погаснет свет, наступит темнота, и вы останетесь в абсолютном одиночестве. В этом одиночестве сидите спокойно, полностью расслабляя все тело. Закройте глаза. Замедлите дыхание. И начните свой внутренний поиск с вопроса: «Я снаружи? Я за пределами всего этого переживания?»

Вам не обязательно в это верить и начинать повторять в уме: «Я за пределами, я снаружи, меня ничто не задевает». Ничего не произойдет, если вы будете это делать, потому что, когда вы повторяете: «Я за пределами», это просто означает, что у вас есть ощущение, что вы внутри, и вы пытаетесь убедить себя, что вы за пределами. Это часто случается. Вам не нужно повторять, вы должны искать: «Я на самом деле внутри, я часть каких-либо переживаний?»

Если вас укусит за ногу муравей, в этот момент вы должны наблюдать: «Муравей кусает меня или он кусает мои ноги? Я свидетельствую». Когда ваша нога станет тяжелой, когда вы перестанете ее чувствовать, когда появится покалывание в ноге, наблюдайте: «Нога, покалывание, тяжесть — это я или я просто осознаю их? Я просто замечаю, свидетельствую?» Вы будете слышать звуки, будет шум, кто-то будет проезжать по дороге, кто-то будет кричать, чья-то машина будет сигналить — тогда свидетельствуйте: «Этот звук, который я слышу, этот звук — я? Или же я лишь слышащий, стоящий совершенно отстраненно?» Вас окружает темнота: «Я переживаю темноту, я переживаю тишину темноты».

Помните: не думайте, что вы за пределами беспокойства. На самом деле, когда вы достигаете внутренних глубин, вы находитесь за пределами даже покоя. Куда никогда не проникало беспокойство, туда не может проникнуть даже покой. Это место — за пределами и того и другого. Там нет ни темноты, ни света.

Продолжайте копать глубже и глубже, двигайтесь к самому центру вашего существа и ищите: «Я за пределами? Я снаружи?» Продолжайте спрашивать, продолжайте узнавать, продолжайте искать. По мере того как вы будете продолжать свой поиск, ваш ум начнет исчезать в тишине. Вас окружит такая густая тишина, какой вам, возможно, никогда не доводилось чувствовать. Внутри вас будет такой взрыв, какого вы могли никогда раньше не знать. Впервые вы почувствуете: «Я всегда снаружи колодца, я никогда не был внутри».

В эти три дня в медитационном лагере вы должны искать как можно интенсивнее и глубже. Каждый день я буду говорить о разных ключах, но все эти ключи будут указывать только на этот поиск. Я буду подталкивать вас с разных сторон, но все мои толчки будут направлять вас в одно и то же место.

Давайте подготовимся к сегодняшней медитации.

Пожалуйста, убедитесь, что вокруг вас достаточно места, сядьте, ни к кому не прикасаясь. Пусть вокруг вас будет достаточно места, чтобы никого не трогать. И не издавайте никаких звуков, двигайтесь тихо и сидите там, где вам хочется. Если вы слышите мой голос, этого достаточно. И, пожалуйста, не говорите ни с кем, потому что никто не будет вашим спутником или другом в этой практике. Тишина, никакой болтовни.

Полностью расслабьте свое тело. Теперь никаких разговоров, теперь никакой болтовни! Перестаньте разговаривать.

Сядьте совершенно неподвижно, закройте глаза. Я буду направлять вас, и тогда вы начнете медленно двигаться на поиски того, что уже находится внутри вас.

Сначала полностью расслабьте свое тело, почувствуйте, что оно совершенно замерло: как будто вашего тела вообще нет, как будто бы ваше тело умерло. Расслабьтесь, полностью расслабьтесь. Расслабьте тело, абсолютно расслабьте свое тело...

Теперь полностью расслабьте свое дыхание. Вам не нужно его замедлять, просто отпустите его, расслабьте его. Вдох и выдох происходят сами по себе, не беспокойтесь о дыхании, не думайте о том, глубокое оно или поверхностное. Полностью расслабьте свое дыхание. Дыхание замедлится, оно будет таким медленным, будто остановилось. Вдыхайте легко, отпустите свое дыхание.

Тело расслаблено, дыхание расслаблено. Теперь внутри — то, что стоит далеко от всего — вы будете слушать все звуки здесь. Вы слушаете. Вы — за пределами, вы — другой: «Я — свидетель, все, что происходит, снаружи или внутри, внутри моего тела, что бы ни происходило, все находится вовне меня.

Это может быть молния, это может быть ливень, это могут быть звуки. Тело будет оставаться замершим — тело может даже упасть. Все находится вовне. Все — вовне меня. Я отделен. Я за пределами. Я стою отстраненно. Я отмечаю все, что происходит. Я — не более чем просто свидетель. Я свидетель, я только свидетель.

Я свидетель, я свидетель. Я наблюдаю. Все есть, все есть снаружи меня. И все случается, все случается далеко от меня. Я стою отстраненно, далеко за пределами, я стою высоко, я стою совершенно отдельно. Я только наблюдаю. Я только переживаю, я только свидетель.

Я — свидетель, я только переживаю. Я просто осознаю... Я только осознаю то, что происходит. Я только свидетель...»

И это переживание будет двигаться глубже и глубже, оно перенесет вас в такой глубокий покой, которого вы никогда не знали. Оно перенесет вас в такую глубочайшую тишину, которая вам совершенно неведома. Оно утопит вас в таком блаженстве, которое совершенно вам не знакомо.

«Я — свидетель... Я — свидетель... Я только свидетель...»

Человека в оковах можно освободить. Человека, находящегося в тюрьме, можно выпустить на свободу. Спящего можно разбудить. Но очень трудно пробудить кого-то, кто бодрствует и пребывает в иллюзии того, что он спит глубоким сном. Трудно освободить от пут кого-то, кто свободен, но думает, что связан. Когда человек не связан никакими цепями (но ему снится, что он закован в цепи, и он спрашивает: «Как мне разорвать их, как освободиться, как выпутаться?»), здесь возникает большое затруднение.

В этом контексте я говорил с вами о первом ключе вчера вечером. Человеческое существо не заковано в оковы, но мы верим, что оно связано. Вам не нужно освобождать свое существо, вам нужно просто узнать, что сама ваша природа уже свободна.

Сегодня поговорим о втором ключе — это та же тема, но взгляд с другой стороны. Луна одна, но вы можете указывать на нее разными пальцами. Точно так же и истина одна, но вы можете прийти к ней через разные двери. Говоря о втором ключе, мы будем размышлять над следующим вопросом: чего мы ищем?

Все чего-то ищут: кто-то ищет денег, кто-то ищет славы. А те, кто избегают богатства и славы, в итоге оказываются в поиске религии, предельной свободы, Бога. Они вынуждены искать чего-то, они не могут избежать самого поиска.

Обычно мы думаем, что тот, кто ищет богатства, нерелигиозен, а тот, кто ищет духовности, — релизиозен. Я считаю, что любой ищущий человек нерелигиозен, а тот, кто не ищет, — религиозен.

Неважно, чего вы ищете. До тех пор пока вы находитесь в поиске, вы неизменно удаляетесь от самих себя. Поэтому любой ищущий будет все дальше отдаляться от самого себя. Только тот, кто прекращает поиск, может приблизиться к самому себе. Само слово «поиск» подразумевает отдаление.

Что значит искать? Искать — значит, что мы хотим оказаться там, где нас нет. Мы хотим найти то, чего у нас нет, и мы хотим искать то, чего мы еще не нашли. То, чем я являюсь, само мое существо уже здесь, всегда доступно. Оно — само мое существо; как я могу его искать? И чем больше я вовлекаюсь в поиск, тем больше удаляюсь от того, чем являюсь.

Мы потеряли себя из-за одержимости поиском. В таком случае неважно, чего ищет человек: денег, славы или просветления. Это ничего не меняет. Это лишь разные названия одной болезни: болезни поиска. Наше основное заболевание — не в том, чего мы ищем, а в самом поиске. Мы болеем поиском. Мы не можем не искать — мы испытываем потребность в поиске. А поиск подразумевает, что взгляд фокусируется где-то далеко: ищите и вы потеряете себя!

Естественно, искать можно то, что находится далеко. Можно искать что-то незнакомое, можно искать что-то далекое. Но если расстояние между мной и объектом меньше иголки (на самом деле мы единое целое и невозможно от него отдалиться, даже если бы мне захотелось, куда бы я ни пошел, оно останется со мной) — как я могу это искать?

Поиск — величайшая иллюзия. И ищущий сбивается с пути. У этой иллюзии поиска есть один крепкий краеугольный камень: когда нам наскучивает один поиск, мы переключаемся на другой, в качестве замены, но сам поиск продолжается.

Любому, кто все время гонится за деньгами, рано или поздно это начинает наскучивать. Накопив много денег, он начинает говорить: «Меня больше не привлекает погоня за деньгами, теперь я буду искать религию!» Вот почему часто случается так, что кто-то, накопивший огромные богатства, отправляется на поиски религии.

Вы знаете, почему только богатые люди начинают искать истину? Все двадцать четыре тиртханкары в джайнизме были сыновьями королей. Будда был сыном короля. Рама и Кришна были сыновьями королей. В Индии все тиртханкары, все просветленные мастера, все будды и все реинкарнации Бога были сыновьями королей. Почему дети богатых родителей отправляются на поиски духовности?

Накопление богатства для них завершено. Это их больше не интересует. То, что достигнуто, теряет свое обаяние. Теперь вы должны искать чего-то, что еще не было достигнуто. Поэтому тот, кто устал от богатств, поворачивается к религии. Тот, кому наскучили мирские дела, начинает искать предельную свободу.

Предмет поиска меняется, но сам поиск продолжается. А ищущий ум остается абсолютно тем же самым. Неважно, что вы ищете.

Лавочник весь день беспокоится о деньгах. Подобным образом ищущий Бога просыпается утром и идет в храм — и весь день он озабочен тем, как найти Бога, так же, как лавочник озабочен деньгами. Мирской человек продолжает гнаться за вещами, он продолжает накапливать вещи. Если вы понаблюдаете за аскетом, то вы увидите, что он тоже постоянно за чем-то гонится. Они движутся в противоположных направлениях, но в их погоне нет никакой разницы — оба бегут. Гонка продолжается. Мирской человек умирает неудовлетворенным, потому что не смог получить все, чего желал. Аскет тоже умирает неудовлетворенным, потому что не встретил Бога. Марафон продолжается для них обоих.

Мне бы хотелось, чтобы вы поняли, что в реальности нужно освободиться от бега, положить конец гонке. Сам бег подразумевает, что мои глаза сфокусированы на чем-то. И до тех пор, пока мои глаза на чем-то сфокусированы, как я могу направить взгляд внутрь себя? Тогда неважно, сфокусированы они на Боге или на высокой должности в Дели. Мои глаза смотрят куда-то, где меня не существует.

Это свойство ума, который за чем-то бежит. Вы можете менять объект, вы можете поменять цель, за которой бежите, выбрать другую цель, но та же самая деятельность продолжается. Бегун остается все тем же старым бегуном.

Для быка, работающего на маслобойне, не имеет значения, какое масло там производится. Бык просто непрерывно ходит по кругу, приводя маслобойню в движение. Он вынужден ходить, его совершенно не заботит масло — вне зависимости от того, какое масло производится, бык продолжает ходить. Бегущий ум продолжает бежать. За чем он гонится — совершенно ни на что не влияет.

Но мы разделяем такие вещи. Мы говорим, что один человек мирской и умирает в погоне за деньгами, а другой — высокодуховный, потому что он ищет Бога. Они оба представляют один и тот же тип людей, между ними нет никакой разницы. Оба бегут. Оба сходят с ума в попытке чего-то достичь. У них обоих страждущий ум. Они оба страдают из-за чего-то, что находится вовне их самих, оба они отчаянно пытаются достичь какого-то места, которое находится вне их. Оба испытывают жажду. Оба говорят, что будут счастливы, если достигнут своей цели, в противном случае ничто их не может обрадовать. Прежде чем они смогут порадоваться, они должны что-то найти, иначе они будут несчастны. Это может быть что угодно — А, Б, В — название не имеет значения.

Этот бегущий ум... Этот бегущий ум, этот ищущий ум — самое большое препятствие в поиске истины.

Так где же выход? Вы спросите: «Если мы не будем искать, что случится? Тогда мы просто останемся такими, как есть!» Нет, на самом деле, если вы будете продолжать искать, то останетесь точно такими, как есть. Если же вы отбросите поиск хотя бы на мгновение, вы станете тем, кем всегда были. Но перестать искать трудно, даже на мгновение.

Конец поиска означает, что на мгновение ум вообще ничего не ищет. Вы сказали: «Нет, я не хочу ничего найти. Некуда идти, некем становиться, нет никакой цели, я самодостаточен. Просто того, чем я являюсь, самого по себе достаточно. На мгновение я остановился. Бег останавливается. Весь ветер останавливается — ни один лист не шелохнется, никакая рябь не появится на воде. Я никуда не иду и никого ни о чем не прошу. Никакого поклонения, никаких молитв со сложенными руками. Меня не тревожит мой банковский вклад или мои писания. Я внезапно остановился. Я стал спокойным, безмолвным, и больше нет никакого поиска». В этот момент безмолвия то, что всегда присутствует и не нуждается ни в каком поиске, обретает существование. То, что мы забывали, из-за нашего постоянного бега, открывается.

В Китае был один великий мистик по имени Лао-цзы. Он сказал: «Пока я искал, я не мог найти. Но когда я отбросил сам поиск, оказалось, что сам ищущий и был целью поиска».

Когда кто-то начинает искать себя, тогда неважно, как далеко он бродит, какие огромные расстояния он преодолевает — где он может отыскать себя?

Я слышал...

Однажды вечером один мужчина пришел домой пьяный. Каким-то образом ноги сами принесли его домой.

Нашим ногам не приходится каждый день запоминать дорогу домой. Вам удается дойти до дома без особого сознательного мыслительного процесса: вам не приходится думать о том, что теперь нужно повернуть налево или повернуть направо, и тогда появится ваш дом. Это механическая привычка. Вас продолжают занимать другие мысли, а ваши ноги двигаются. Они ведут вас домой, они поднимаются по лестнице, и вы оказываетесь внутри вашего дома. Вы переодеваетесь, начинаете есть, но никогда даже не думаете осознанно о том, что пришли домой.

Этот мужчина был пьян, но тем не менее сумел добраться до дома. Однако из-за опьянения в его уме зародилось сомнение: «Я пришел к себе домой или это чужой дом?»

Он спросил соседей:

— Братья, я сегодня немного пьян, вы не могли бы показать мне мой дом?

Он сидел на ступенях своего дома. Соседи начали над ним подшучивать. Он продолжал спрашивать:

— Не время шутить шутки, пожалуйста, покажите мне мой дом. Моя мама, должно быть, ждет меня!

Люди трясли его и говорили:

— Ты сидишь возле собственного дома и пытаешься нас надурить!

Пьяный сказал:

— Пожалуйста, не говорите ерунды. Где мой дом? Пожалуйста, отведите меня домой!

К тому моменту проснулась его мать. Была полночь. Она вышла на улицу, положила руки на голову сына и сказала:

— Мой сын, это твой дом. Что с тобой случилось?

Он упал к ее ногам и сказал:

— О леди! Пожалуйста, отведите меня домой, моя мама, должно быть, ждет меня!

По соседству жил один умный человек. Вряд ли где-то будет не хватать умников — в любом районе их полно. А умные люди доставляют множество проблем. Дурак знает, что он дурак, но умникам не хватает такого осознания. Пришел один умный человек и сказал:

— Подожди минутку! Я схожу за телегой и отвезу тебя домой.

Соседи возразили:

— Что за вздор! Этот человек уже сидит на ступенях своего дома. Если ты возьмешь телегу и отвезешь его куда-то, тогда, куда бы ты его ни отвез, он будет далеко от своего дома.

Но умный человек не послушал. Он взял свою телегу, запряженную быком.

— Если тебе нужно куда-то доехать, тогда тебе нужна телега, — спорил он.

Итак, тому, кто сидит возле собственного дома, не нужна телега, чтобы доехать до дома. Но тот аргумент — что для того, чтобы куда-то добраться, необходимо транспортное средство — кажется верным.

Люди начали заталкивать пьяного человека в телегу. Его мама кричала:

— Что за безумие вы творите? Когда кто-то находится дома, куда бы вы ни увезли его в телеге, он в итоге окажется только дальше от дома!

Но кто станет слушать?

Мы находимся в том же положении. То, что мы ищем, находится точно там, где находимся мы. То, что мы призываем, и есть сам зовущий человек.

Это очень странная ситуация. И из-за этого возникает значительное затруднение. Чем больше мы молимся, чем больше ищем, тем сильнее наше затруднение. И нам никогда не приходит в голову хотя бы заглянуть внутрь и поинтересоваться, кто вообще ищет.

Вот почему я говорю вам, что религиозный или ищущий человек — это не тот, кто спрашивает: «Что я должен искать?» Скорее, истинный ищущий спрашивает: «Кто тот, который ищет?» Вопрос не в том, чего искать. Нерелигиозный человек спрашивает: «Что мне следует искать?» Религиозный человек спрашивает: «Кто тот, который ищет? Дайте мне сначала узнать это. После я поищу что-то другое. Сначала позвольте мне найти самого себя, а потом я буду искать истину. Позвольте мне сначала познать самого себя, а потом я смогу получить переживание Бога, мира и мирских вещей, таких как деньги. Если кто-то не знает себя, что еще он может знать?»

Настоящий ищущий не спрашивает, где Бог. А тот, кто спрашивает, где Бог, не имеет никакого отношения к религиозности. Религиозный человек не спрашивает, где находится предельное освобождение. А тот, кто спрашивает, не имеет никакого отношения к религиозности. Религиозный человек спрашивает: «Кто тот, что желает быть освобожденным? Кто этот человек, который хочет освобождения? Кто тот, который жаждет осознать божественность? Кто жаждет найти истину? Кому принадлежит это страстное желание найти блаженство? Кто этот человек, который плачет, жаждет и молится о блаженстве? Кто я такой? Кто этот самый ищущий, просто дайте мне это узнать! Просто дайте мне это распознать».

Но под именем религии продолжают учить только бессмысленным вещам. Само направление религиозного поиска до сих пор было неверным. Религиозность не имеет никакого отношения к поиску и объекту поиска, она связана только с самим ищущим. Кто этот ищущий? И если вы хотите найти ищущего, куда вам необходимо идти? Куда вам нужно идти — в Гималаи или святые места, такие как Кайлас? Куда вы должны отправиться, чтобы искать самого себя?

Однажды...

В деревне собралась огромная толпа. Мистик вышел из своей хижины и спросил людей:

— Что за огромная толпа, куда идут все эти люди?

Люди ответили:

— Разве вы не знаете, что один человек вернулся из Мекки? Все эти люди идут его навестить.

Мистик сказал:

— Ага! А я-то уже подумал, что раз собралась такая огромная толпа, значит это Мекка приехала к человеку, и поэтому люди толпами устремились к нему. Что такого примечательного в том, что кто-то посетил Мекку? Когда Мекка посещает человека, в этом есть некое значение.

И он вернулся в хижину.

Религиозный человек — не тот, кто отправляется на поиски божественного, религиозный человек — это тот, кто прибывает в центр своего существа, потому что как только кто-то достигает центра своего существа, Бог весь целиком обрушивается на него. Вы не можете искать Бога, только Бог может искать вас.

Как мы можем искать Бога? Мы даже не можем найти самих себя. Мы даже не можем познать себя, и, тем не менее, жаждем познать Бога.

На самом деле это эго человека, которое заявляет, что он найдет Бога. Это самое большое эго. Эго человека, помешанного на деньгах, не такое большое. Трудно найти больших эгоистов, чем аскеты. В чем состоит их эго? В иллюзии того, что они найдут Бога! А истина такова, что никто никогда не может найти Бога. Нужно просто найти себя, и тогда божественность реализуется. Никто не может напрямую приблизиться к существованию, нужно просто приблизиться к своему существу, и тогда человек моментально обнаруживает близость со всем существованием.

Вот почему я хочу говорить об этом втором ключе: не ищите, будьте неподвижны. Не бегите, остановитесь. Оторвите свои глаза от других, но не фокусируйте их на чем-то еще. И помните, что вы не можете фокусироваться на самом себе, вы не можете сконцентрироваться на самом себе. Сконцентрироваться можно на других, необходимо как минимум два участника — тот, кто концентрируется, и объект концентрации.

Поэтому когда я говорю вам отключить ваше внимание от всего, я не имею в виду, что вам следует сконцентрироваться на самом себе. Когда ваше внимание отключается от всего, оно просто поворачивается в центр вашего существа, никто не может там сконцентрироваться. Вот почему весь процесс медитации — отрицание, нети-нети, ни то, ни это. Не это, не это и даже не это. Вы должны отключить свое внимание от этого, этого и даже от этого. От всего. И пусть оно окажется ничем не занято. Оставьте его пустым. В тот момент, когда внимание совершенно ничем не занято, оно тотчас же поворачивается внутрь.

Чтобы понять второй ключ, вы должны понять заблуждение мирских людей и заблуждение религиозных аскетов.

Такие люди, как Александр Македонский и Чингисхан, пытаются завоевать мир, заявляя, что им это удастся. Их «Я» говорит: «Я завоюю весь мир!» Эго говорит: «Весь мир будет в моем кулаке!» С другой стороны, есть иной тип людей, которые заявляют: «Я отыщу Бога!» Эго говорит: «Бог будет в моем кулаке! Я найду Бога любой ценой». В чем разница между ними?

Да, какое-то отличие есть. То, к чему стремится мирской человек, — мало, мир мал. В то время как Бог или существование подразумевают целое, тотальное, абсолютное. Аскет говорит: «Весь мир окажется у меня в кулаке». Ни один из них не религиозен.

По-настоящему ищущий человек говорит: «Я выясню, кому принадлежит мой кулак. Я не собираюсь никого зажимать в своем кулаке, скорее, я хочу выяснить, кому принадлежит мой кулак. Кто сжимает и разжимает кулак? Мне все равно, что там в кулаке, меня волнует тот, кто скрывается за ним. Кто находится там, за моим кулаком, кто сжимает и разжимает его? Меня не заботит, что я вижу своими глазами — вижу ли я красивую девушку, или красивый цветок, или красивый дом, или Бога. Настоящий вопрос не в том, что я вижу. Это не вопрос объекта. Вопрос в том, кто видит своими глазами». Вы должны четко разделять наблюдающего и наблюдаемое.

Объект наблюдения может меняться. Кому-то может надоесть фокусироваться на деньгах, и он начинает фокусировать взгляд на Боге. Люди, одержимые рыночной площадью, разворачиваются и начинают видеть райские видения. Есть люди, у которых бывают внезапные видения Лорда Кришны, играющего на флейте, в тот момент, когда они заняты подсчетом денег! Но все эти переживания отдельны от нас, они — наблюдаемые, но мы совершенно не осознаем наблюдающего: «Кто я такой?» Видите ли вы Кришну, играющего на флейте, или смотрите спектакль — в обоих случаях вы наблюдаете нечто внешнее по отношению к вам. Вы не осознаете наблюдающего.

По-настоящему религиозный человек пытается обнаружить наблюдающего, свидетеля. Его интересует видящий, а не то, что он видит. Его не интересует наблюдаемое, он спрашивает о наблюдающем: «Кто он?» И в этом поиске наблюдающего погоня за чем-либо не поможет. В этом измерении поиску нет места. Сработает остановка. Сработает ничегонеделание. Сработает сидение в молчании.

Но мы — эксперты по бегу за разными вещами и по поиску. Вот почему, если кто-то советует вам просто отбросить поиск, которым вы заняты, и начать погоню за чем-то еще, легко согласиться: «Теперь я покончу с этим поиском и начну преследовать что-то другое».

Тот, кто помешан на деньгах, легко вовлекается в поиск Бога. Так что не удивляйтесь, когда увидите, как богач становится аскетом. Нет никакой разницы. Тот же ищущий денег ум говорит: «Я хочу искать, я буду что-то искать. Если я не буду искать деньги, тогда займусь поиском религии». Этот ищущий денег ум спрашивает: «Почему я ищу богатство? Чтобы получить благодаря этому престиж». Тот же самый ум говорит: «Хорошо! Если я не буду искать деньги, я буду искать религию, так как религия помогает стать еще более респектабельным». Сколько человек уважают богатого человека? А если богач становится святым, те же самые глупцы, которые никогда раньше его не уважали, или даже если они демонстрировали уважение, которое было ложным... Они демонстрировали уважение, когда встречались с ним и сплетничали о нем у него за спиной. Теперь те же идиоты начинают касаться его стоп.

Погоня за деньгами мотивирована желанием респектабельности, и поиск религии тоже может быть вызван той же причиной. Но ум нуждается в поиске, ум требует поиска. Он не может выжить без поиска. Почему? Потому что без поиска ум умрет. Как только останавливается поиск, ум умирает. Конец поиску — конец уму. Нет поиска — нет ума. До тех пор пока продолжается поиск, существует ум. Вы должны понимать, что ум — это сам инструмент поиска. Ум живет так долго, как долго продолжается поиск. Когда заканчивается поиск, заканчивается ум.

Обычно мы говорим, что ум ищет. Это неверное утверждение. Но в нашем языке много неверных выражений. Прошлой ночью были гром и молния, и кто-то сказал на хинди, что электричество — это молния. Теперь немного поразмыслите над этим выражением. Звучит так, будто электричество, вырабатываемое из грома, и молния — это два разных явления. На самом деле то, чем является молния, называют электричеством. Это неверное выражение, когда мы говорим, что электричество — это молния. Молния и электричество означают одно и то же. Когда вы говорите, что электричество есть молния, кажется, что это разные вещи. Разве можно отделить молнию от электричества, вырабатываемого во время грома? Если вы уберете молнию, тогда не будет электричества. Если не будет вырабатываться никакого электричества, то не будет молнии. Электричество и молния — просто два названия для одного и того же явления. Но мы говорим, что электричество — это молния! Это неверное утверждение.

Таким же образом мы говорим, что ум ищет. Это тоже неверное утверждение. Сам процесс поиска называется умом. Бессмысленно и бесполезно говорить, что ум ищет. Ум означает поиск. До тех пор, пока вы ищете, будет ум. Тогда объект поиска не имеет значения, и ум будет продолжать существовать. Когда вы останавливаете поиск, ум исчезает. И когда ум исчезает, возникает осознание того, что есть.

Вам не нужно искать то, что есть. То, что есть, — есть. Просто перестаньте искать.

Есть сад, в котором цветет много цветов. Вы пролетаете мимо сада на реактивном самолете с бешеной скоростью. Даже если вы облетите вокруг сада тысячи раз, вы все равно не сможете увидеть цветы в саду. Цветы есть, но как вы можете их заметить, когда вы движетесь с такой скоростью, в такой спешке? Вам придется остановиться — только тогда вы сможете увидеть то, что есть. А если вы будете продолжать бежать, то упустите то, что есть.

Чем быстрее вы будете бежать, тем быстрее будете упускать то, что есть. Чем быстрее бежит ум, тем дальше он удаляется от истины. Чем более неподвижным и спокойным становится ум, тем ближе он подходит к истине. Истина — это то, что подразумевает неподвижный ум: не-ум. Ум умирает, как только он останавливается, — он уходит.

Мы должны правильно это понять, потому что часто используем лживые выражения в нашей повседневной жизни: мы говорим, что некий человек имеет спокойный ум. Это в корне неверное утверждение. Не существует ничего похожего на спокойный ум. Ум — иное слово для беспокойства. Ум всегда обеспокоен. Когда уходит беспокойство, исчезает ум.

Постарайтесь понять это иначе. Над рекой поднялся шторм, и волны просто безумные. Поднялась буря, все неспокойно. Мы говорим, что река очень неспокойная. А потом, когда волны успокаиваются, мы говорим: «Теперь волны утихомирились». Это означает, что волны исчезли, не так ли? Теперь нет больше волн.

Не существует ничего похожего на неподвижную волну. Само слово волна означает беспокойство. До тех пор пока есть волна, будет беспокойство. Нет такого явления, как неподвижная волна. Неподвижная волна означает смерть волны. Волны больше нет. Вот что в действительности означает «неподвижная волна».

Ум всегда беспокоен. А почему он беспокоен? Тот, кто ищет, непременно будет обеспокоен. Поиск подразумевает напряжение. Я здесь, а то, что я хочу найти, — там, оно находится на расстоянии. То, чего я хочу достичь — там, а достигающий находится прямо здесь. Между ними возникает напряжение. Пока я этого не достигну, я не смогу отдыхать. А как только я окажусь там, мой поиск будет двигаться дальше, потому что ищущий ум будет говорить: «Дальше! Больше, больше, больше...» и только так он может выжить. Только до тех пор, пока ум переносит поиск все дальше и продолжает искать дальше, он может выжить. Поэтому ум ведет вас все дальше и дальше, день за днем. Ваш ум переносит вас в будущее, а вы — в настоящем.

Поиск переносит вас в будущее, а существование — в настоящем. Поиск говорит: «Завтра». Поиск говорит: «Завтра ты достигнешь. Завтра у тебя будет богатство, завтра ты получишь статус, завтра ты осознаешь Бога — завтра!»

Поиск говорит «завтра», а то, что есть, — сегодня. Оно здесь и сейчас.

Я слышал...

Несколько святых путешествовали вместе. Среди них были суфийский мистик, йог и один искатель — кришнаит. На одну ночь они остановились в деревне. Там они просили милостыню, а затем один из них отправился на рынок за едой. На рынке он купил сладкой халвы. Так как денег у него было очень мало, он смог купить лишь немного еды. Но голодных людей было больше, чем еды, поэтому каждый из них начал заявлять свои права на халву.

Искатель сказал:

— Так как я великий посланник Бога и у меня часто бывают видения Лорда Кришны, играющего на своей флейте, халву следует отдать мне.

Йог сказал:

— Что за вздор! Я провел почти всю свою жизнь, стоя на голове. Никто не практиковал перевернутые позы из йоги больше меня. Поэтому халва достанется мне.

Спор продолжался, но решения не было. Халвы было совсем немного, и они никак не могли прийти к согласию по поводу того, кто должен ее съесть. Солнце садилось, и наконец суфийский мистик предложил:

— Давайте ляжем спать. Тот, кому приснится самый сладкий сон, сможет наутро съесть халву. Утром мы расскажем друг другу свои сны.

Все они легли спать. Проснувшись утром, они стали описывать свои сновидения. Конечно, у всех у них были великолепные сны! Конечно, никто не может контролировать свои сновидения, но, несмотря на это, они придумали такие сны...

Кришнаит сказал:

— Сам Бог являлся ко мне во сне и сказал: «Ты — мой величайший ученик. Нет более великого ученика, чем ты». Поэтому я имею право съесть эту халву.

Йог сказал:

— Я погрузился в самадхи, достиг предельной свободы и пережил божественное блаженство. Так что я имею право съесть халву.

Они продолжали спорить и заявлять свои права.

Наконец они спросили суфийского мистика:

— Что ты думаешь?

— Я в большом затруднении. Мне приснилось, что Бог приказал мне: «Встань, съешь халву!» Никто не может ослушаться приказа Бога. Как я могу? — ответил суфийский мистик.

Суфийский мистик, описавший этот случай в своей биографии, отметил, что те, кто встает и съедает халву, — живут по-настоящему. Те, кто говорят «завтра», те, кто откладывают что-либо даже на мгновение, упускают главное. А поиск всегда откладывает жизнь на потом. Поиск — это откладывание. Поиск никогда не может случиться здесь и сейчас. Поиск должен продолжаться, продолжаться — тогда мы прибудем куда-то завтра, какое-то достижение будет ждать нас там. Но когда мы прибудем, ищущий ум все равно будет фокусироваться на чем-то за пределами этой точки, он скажет: «Дальше, еще дальше».

Вы замечали, каким нам кажется горизонт? Когда вы выходите из дома, вы видите, что небо касается земли всюду вокруг. Кажется, что линия горизонта находится на небольшом расстоянии от вас. Как будто, пройди вы чуть дальше того места, где мы сидим сейчас, за эти холмы, небо соединится с землей. Но когда вы окажетесь там, горизонт будет продолжать удаляться. Небо нигде никогда не касается земли. Чем дальше вы движетесь, тем дальше будет уходить горизонт. Вы можете совершить кругосветное путешествие, и вам всегда будет казаться, будто земля и небо просто сливаются друг с другом перед вами, маня вас дальше. И чем дальше вы движетесь, тем дальше он кажется.

Таким же образом горизонт желаний никогда нигде не заканчивается. Небо желаний никогда нигде не касается земли вашего существа. Вы следуете за ним, но горизонт движется все дальше и дальше от вас. Вы продолжаете бежать, мчитесь, ищете, но в итоге достигаете только конца своей жизни. Одна жизнь, две жизни, бессчетное количество жизней... А безумие поиска никогда не заканчивается.

Да, случается только одно — то, что вам становится скучно от одного поиска, и вы заменяете его на другой поиск. Но поиск продолжается. По-настоящему религиозный человек — это тот, кто прекратил искать, он прекратил не какой-то отдельно взятый поиск, но поиск как таковой. Ему наскучило искать, и он заявляет: «Больше никакого поиска. Теперь я буду сидеть в тишине и узнаю, что случается в отсутствие поиска».

Сидение в тишине и свидетельствование без поиска называется медитацией. Не-ищущий ум, ум, который перестал искать, входит в медитацию. Он постигает медитацию. Само состояние не-ищущего ума — это медитация.

Мы не познали состояние не-ищущего ума даже на мгновение. Мы всегда ищем то одно, то другое. Этот поиск — симптом нашего внутреннего беспокойства. Если вы оставите кого-то в пустой комнате без дела — там ничего нет — и будете наблюдать за ним через отверстие, то увидите, как он начнет что-нибудь искать в этой комнате. Он не будет сидеть без дела. Ничего нет, но если он найдет кусок старой газеты, то начнет ее читать. Один раз, два раза, десять раз. Он будет повторно читать одну и ту же газету. Он будет открывать и закрывать окно. Он будет делать что-то, одно или другое. Если он ляжет, то будет ворочаться, если встанет, то будет постоянно двигать руками и ногами.

Однажды, когда Будда вел беседу с ученикам, один сидящий перед ним человек шевелил пальцем ноги. Будда перестал говорить и сказал:

— Мой друг, почему этот палец шевелится?

Как только Будда сказал это, человек перестал шевелить пальцем.

Человек ответил:

— Пожалуйста, продолжай свою беседу. Почему тебя беспокоят такие вещи, как палец на ноге? Какое тебе дело до моего пальца?

Будда ответил:

— Тебя не волнует твой палец, а меня волнует. Почему этот палец шевелится?

— Он шевелился автоматически, я этого не осознавал, — ответил человек.

Будда сказал:

— Это твой палец, а ты его не осознаешь? Значит, у тебя большие неприятности! Ты в сознании или без сознания? Почему твой палец шевелился?

Человек резко ответил:

— Почему тебя беспокоят такие пустяки? Почему тебя волнует мой палец?

Вопрос не в пальце. Это демонстрирует, что ваш ум беспокоен внутри, он движется.

Должно быть, вы наблюдали, как кто-то сидит на стуле без дела и неосознанно двигает ногами. Если вы спросите его, почему он двигает ногами... «Если ты куда-то идешь и двигаешь ногами, тогда это можно понять. Ты же никуда не идешь и просто двигаешь ногами сидя! Что с тобой случилось?»

Внутри ум беспокоен. Ум говорит: «Сделай что-то. Если ты ничем не занят, тогда делай что-нибудь бесполезное».

Кто-то курит сигарету. Так вот, в курении нет никакого смысла. Он вдыхает и выдыхает дым. Если кто-то спрашивает его, зачем он вдыхает и выдыхает дым... Такие вещи продолжаются, мы к ним привыкли.

Если кто-то начнет набирать в рот воду и постоянно его полоскать, мы назовем такого человека сумасшедшим. Но если это станет модным, будет принято обществом как способ развлечения, тогда вы увидите, что в каждом доме люди будут сидеть и полоскать рот водой. Если же это будет продолжаться тысячи лет, тогда священники начнут проповедовать, что полоскание рта водой — это плохая привычка. Люди будут говорить: «Сэр, мы не можем это бросить. У нас зависимость. Если мы не полощем рот, то ощущаем, будто нам чего-то не хватает. Мы захвачены этим и вынуждены делать это от четырех до шести раз в день».

Возможно, вы не знаете — никто в Индии не жует жвачку. Но в Америке люди повсюду занимаются этим. Они кладут в рот жевательную резинку и жуют без остановки. Они не могут бросить жвачку. Но здесь мы представить себе не можем, как это — молча сидеть и жевать жвачку. Почему? Там это просто вопрос моды. Это мода, поэтому это существует.

Когда люди курят сигареты, они просто вдыхают и выдыхают дым. Что именно они делают? Вопрос не в том, следует или не следует курить. Это просто демонстрирует то, что беспокойный человек хочет что-то делать — не одно, так другое. Если он сидит без дела, что ему делать? Он просто вдыхает и выдыхает дым! Это становится его деятельностью: курение — это занятие. Это просто способ занять человека без дела.

Постепенно, по всему миру, даже женщины начали курить. Вы знаете, что в тех странах, где женщины начали курить, они меньше говорят и сплетничают, потому что нашли себе занятие?

В таких странах, как Индия, где женщины не курят, они больше сплетничают. То, от чего вы избавляетесь при помощи курения, женщины вынуждены выбрасывать при помощи сплетен. Это одно и то же, нет никакой разницы. И в моем понимании лучше курить, чем засорять чью-то голову. Когда вы курите, вы предоставлены самому себе, и все, что вы делаете, вы делаете это по отношению к себе — по крайней мере, вы не причиняете вреда еще чьей-то голове.

По всему миру женщины болтают больше мужчин, потому что у них нет более простого способа занять чем-то свои рты. Но в странах, где женщины начали курить, они стали более молчаливыми. Теперь они сидят в углу и курят, они не так много сплетничают.

Наш ум ищет бессмысленных занятий. Люди просыпаются утром и начинают читать газету. Только проснувшись, они спрашивают, где газета. Вы думаете, они так отчаянно желают знать, что происходит в мире? Даже не думайте. Они не удосуживаются узнать даже о самих себе, как их могут заботить другие люди? Но им необходимо какое-то занятие, вовлеченность во что-то. Это занимает их на какое-то время. После этого они включают радио, и это становится их занятием. Им нужно быть чем-то занятыми. Человек внутренне беспокоен, ему необходимо быть занятым каким-то поиском. Если нет поиска, возникает проблема.

Мы сбежали от самих себя. Люди пытаются сбежать от себя, и мы продолжаем придумывать названия этим побегам.

Это не сработает — вы должны остановиться. Нет необходимости убегать от себя. Просто остановитесь. Время от времени делайте паузу и двигайтесь внутрь. Перестаньте куда-либо идти, перестаньте что-либо делать, перестаньте что-либо искать, перестаньте чем-то заниматься — пусть ваши ноги и руки замрут, никакой сигареты, никакой газеты, никакого пения мантр. Если вы вдыхаете и выдыхаете дым или же поете «Рама, Рама», оба эти занятия одинаковы. Пение мантры и использование четок — это точно такое же стремление оставаться занятым.

В лучшем мире у детей будет более развитый ум и они будут удивлены, узнав, что в старые времена какие-то сумасшедшие люди сидели по полчаса или сорок пять минут и читали мантры с четками. Но мы не способны этого увидеть, мы думаем, что все в порядке. Тот, кто стал религиозным, продолжает молиться с четками. Какое отношение к религиозности имеют четки? Это то же самое — просто другой метод, нет никакого отличия между курильщиком и искателем, использующим четки. Один вдыхает и выдыхает дым, а второй перебирает четки, но оба они заняты одним и тем же. Они не могут пребывать в состоянии не-делания.

Не-делание — это медитация. Оставаться совершенно ничем не занятым — это медитация. Это второй ключ, который я вам даю: какое-то время оставайтесь без дела. Совершенно ничего не делайте.

Ко мне приходят люди и спрашивают: «Хорошо, тогда что мы должны делать в этот период не-делания? Нам петь “Ом” или “Рама, Рама”? Над чем мы должны медитировать, какую мантру петь? Нужно ли нам повторять какую-нибудь мантру из джайнизма? Что нам делать?»

Я говорю им, что именно это я и пытался объяснить: не делать ничего. Тогда они говорят: «Мы должны что-то делать! Не мог бы ты дать нам какое-то дело?» Если я даю им что-то, то они расслабляются, потому что находят замену, то, чем можно позаниматься. Им необходимо что-то делать. Они готовы делать что угодно. Но вы должны дать им что-нибудь, какое-то занятие, они будут продолжать это делать, будут заняты. Так действует старый шаблон.

Я говорю вам: некоторое время никакого действия. На какое-то время никакого делания! Пусть хотя бы на секунду вы способны оставаться в состоянии не-делания, в этот самый миг откроется дверь к истинному существованию.

Мы поэкспериментируем с этим во время вечерней медитации. Когда вы будете сидеть во время вечерней медитации, просто помните, что мы медитируем — то есть ничего не делаем. Это просто ограничение нашего языка, когда мы говорим: «Мы занимаемся медитацией». Так вот, само значение слова «медитация» — «ничегонеделание», то есть отсутствие занятия. Таковы сложности языка. Языки не создаются просветленными. Когда просветленный начинает пытаться создать язык, глупцы пытаются его остановить. Если бы просветленные существа создавали язык, он был бы совсем другим. Все наши языки были созданы не просветленными людьми.

Я завершу свою беседу коротким рассказом. После этого мы погрузимся в это не-делание.

Пожалуйста, подумайте в течение дня о том, что значит это не-делание, немного отточите свое понимание. Обо всем, чем я с вами делюсь, вы должны также какое-то время поразмышлять. Вы не поймете, просто слушая то, что я говорю. Так это не работает. Но когда я делюсь чем-то, тогда вы тоже должны что-то в это вкладывать. Вы должны постоянно с этим медитировать — только тогда что-то случится.

Я слышал...

В Японии был монастырь, и император приехал туда с визитом. Это был большой монастырь с сотнями комнат для монахов. Глава монастыря показывал императору каждую комнату: он демонстрировал ему ванные комнаты, туалеты, спортзал и комнату для занятий.

Император спросил:

— Вы показали мне каждый уголок этого места, кроме большого здания, расположенного вон там. Что вы там делаете?

Но всякий раз, когда император спрашивал об этом, мастер молчал, как будто оглох и ничего не слышит. Однако же он слышал все остальное.

Император очень разозлился, потому что ему не показывали того, на что он приехал посмотреть, — ему не показывали то здание. А мастер продолжал показывать ему такие неинтересные места, как амбар, где они держали скот! В конце концов император сказал:

— Вы с ума сошли? Мне все равно, где вы держите скот. Я приехал посмотреть на то здание и узнать, что вы там делаете.

Как только он произнес: «Что вы там делаете», мастер погрузился в полное молчание. В гневе император вернулся к воротам и сказал:

— Я уезжаю в печали — либо вы безумны, либо я сошел с ума. Почему вы не говорите мне, что вы делаете в том большом здании?

Мастер ответил:

— Вы задаете неверный вопрос. И если я вам отвечу, это неизбежно будет неверный ответ. Нет верного ответа на неверный вопрос.

— Что я такого спрашиваю? Мне всего лишь любопытно узнать, что вы делаете в том здании, — ответил император.

Мастер ответил:

— Именно поэтому я и молчу. Вы понимаете только язык делания, поэтому я объяснил вам, где монахи принимают ванну, где они занимаются, где упражняются и так далее. То здание — наш зал для медитаций, мы там ничего не делаем. Когда вы спрашиваете, что мы там делаем, я молчу, потому что вы не поймете нашего языка. Вам знаком только язык делания. Вот почему я показываю вам, где мы держим скот. А что мы делаем там? Когда кто-то хочет не делать абсолютно ничего, тогда он отправляется туда. Это наш зал для медитаций. Мы там ничего не делаем, Ваше Величество! Когда нам хочется быть совершенно ничем не занятыми, мы идем туда. Мы там ничего не делаем, мы отдыхаем в своем существе. Не делая ничего. Просто пребывая. Мы остаемся там, ничего не делая.

Поразмышляйте об этом в течение дня, тогда наша вечерняя встреча будет иметь для вас смысл. Недостаточно просто слушать меня! Если вы медитируете с этим, вам становится понятнее. Вам тоже нужно делать маленький вклад, вам тоже нужно в этом участвовать.

Я слышал...

Король пригласил своего друга быть его гостем на охоте. Друг короля был мудрым человеком. А король, просто чтобы подразнить его, дал ему худшую лошадь, которая была настолько медленной, что охотится на ней было невозможно.

Они отправились на охоту. Все уже приехали в джунгли, но друг не смог даже выехать за пределы деревни. Лошадь была настолько медленной, что без нее он шел бы быстрее. Часто так случается, что транспортное средство оказывается помехой. Но, к счастью, пошел дождь, сильный дождь. Мудрый человек, будучи на самой окраине деревни, снял с себя всю одежду, положил ее под седло и отправился назад во дворец. Прибыв во дворец, он снова оделся.

Король и все, кто участвовал в охоте в джунглях, помчались назад. Они промокли до нитки. И увидев, что мудрый человек все еще одет в сухое (на нем не было ни капли воды!), спросили:

— Что произошло?

— Эта лошадь — необыкновенная. Она довезла меня домой настолько быстро, что моя одежда ничуть не промокла, — ответил друг.

На следующий день они снова отправились на охоту. Король сказал:

— Сегодня я хочу взять эту лошадь.

Его друг ответил: «Как пожелаете». Король отдал быструю лошадь своему другу, а сам поскакал на медленной. Снова пошел дождь. И мудрец снова снял одежду, снова положил ее под седло и вернулся с огромной скоростью. Он был даже еще суше, чем накануне, потому что его лошадь скакала быстрее.

Король промок до нитки — даже сильнее, чем накануне, потому что его лошадь была чрезвычайно медленной. Дождь лил на него как из ведра. По возвращении домой король сказал своему другу:

— Ты обманул меня. Из-за этой лошади сегодня я вымок еще сильнее, чем вчера.

Мудрец ответил:

— Ваше Величество, одной лошади недостаточно. Вы тоже должны участвовать, вы тоже должны что-то делать. Что может сделать одна лошадь? Вы что-нибудь делали или же целиком положились на лошадь?

— Я просто сидел на лошади, и все шло не так, — ответил король.

Друг сказал:

— Я кое-что сделал, и лошадь сотрудничала со мной. Сегодня я тоже кое-что предпринял, и лошадь помогала мне.

Король спросил:

— Что ты сделал?

Друг ответил:

— Пожалуйста, не спрашивайте меня об этом. Совсем не спрашивайте. Это секрет. Но одно известно наверняка: всегда нужно что-то вкладывать. Если вы ничего не вкладываете, даже от самой быстрой лошади нет никакого толка. Если же вы сделаете небольшой вклад, даже самая медленная лошадь будет покладистой и поможет вам.

Эта история о лошади. Так же, как лошадь из этой истории, вы тоже должны что-то сделать с тем, что услышали в моей беседе. Если вы что-то делаете, тогда что-то возможно — в противном случае, вы просто услышите это, и оно исчезнет.

Поэтому возвращайтесь на вечернюю встречу после обдумывания этих тем. Приходите на вечернюю встречу, поняв значение не-делания. И тогда во время вечерней встречи мы будем сидеть вместе. Если вы придете, обдумав все это, тогда вы можете войти в не-делание. Это может случиться сейчас, прямо сейчас. Это может случиться в любой момент. Но вам необходима небольшая подготовка в виде правильного осмысления. Тогда вы можете совершить квантовый скачок в следующий миг. И этот квантовый скачок настолько поразительный, что он переносит вас в центр вашего существа, где вы всегда и были.

Мы встретимся вечером, чтобы совершить квантовый скачок.

Вы слушали меня в такой тишине и с такой любовью — я признателен вам за это. И напоследок примите мое уважение к сокрытой в вас божественности. Пожалуйста, примите мое уважение.

Обсудим несколько моментов. Первый момент заключается в том, что в своем желании освободиться от привязанности и ненависти мы приняли как данность то, что наполнены этими чувствами. Я уже говорил об этом вчера вечером, а также сегодня утром: такой подход — полная иллюзия. Если вы будете продолжать в это верить и пытаться справиться с этими чувствами, вы никогда не сможете их до конца искоренить.

Поэтому я не говорю о том, как освободиться от привязанности или ненависти и тому подобное. Я предлагаю вам осознать, являетесь ли вы единым целым с этими чувствами или же вы отдельны. Просто попробуйте это выяснить, постарайтесь исследовать свой собственный ум на предмет того, едины ли вы с этой привязанностью или же вы отдельны. По мере того как вы будете более явственно осознавать: «Вот чувство привязанности, вот чувство ненависти, а вот мое существо, которое совершенно не тронуто никакими чувствами», по мере того как эта ясность будет углубляться, вся привязанность и ненависть начнут исчезать. И в тот день, когда вам станет кристально ясно, что вы находитесь за пределами всего и что в вас нет ни привязанности, ни ненависти, — в тот самый день вы станете свободными.

На самом деле никто никогда не имел ни привязанности, ни ненависти. Вы полагали, что едины с этими чувствами, и эта иллюзия породила трудности. Тогда вам приходится находить способ выпутаться из них.

Свидетельствование — единственное лекарство от этого. Будьте свидетелем привязанности и свидетелем вашей ненависти. Просто свидетельствуйте. Не пытайтесь ни избегать их, ни убегать от них. Когда придет привязанность, наблюдайте за ней, наблюдайте все в целом: «Есть привязанность, и я наблюдаю, как она случается. Я здесь, и есть привязанность». Когда поднимается ненависть, наблюдайте за ней: «Поднимается ненависть, и я отделен от нее». Просто наблюдайте. Это все равно, как замечать, что вечером темнеет, а днем рассветает: мы просто наблюдаем.

Сейчас есть солнечный свет. Если мы будем продолжать здесь сидеть, вечером опустится темнота. Вы же не скажете: «Я стал темнотой». Вы говорите: «Темно». Потом утром, когда приходит рассвет, вы говорите: «Светло». Темнеет, потом светает. Это приходит и уходит.

Таким же образом привязанность и ненависть приходят и уходят: я стою один, стою отдельно. Иллюзия заключается в том, что, когда возникает привязанность, я цепляюсь за нее и говорю: «Это я». Само это отождествление должно быть разрушено. И вам не нужно что-то делать для того, чтобы разрушить это отождествление. Просто свидетельствования достаточно, чтобы покончить с ним.

Например, когда возникает гнев, просто наблюдайте, как это происходит. Вы будете удивлены, когда увидите, что, наблюдая появление гнева, вы не отождествляете себя со всем происходящим, и он становится все прозрачнее, как дым, и исчезает. Вы стоите в отдалении, а гнев исчез.

Просто наблюдайте за тем, что возникает, просто будьте свидетелем.

Ошо, эти вещи возникают только тогда, когда мы контактируем с другими людьми?

Я ничего не говорю о том, происходит это или нет. Когда я такое говорил? Я вообще не говорю, что это должно происходить. Я лишь говорю о том, что нужно быть свидетелями, что бы ни происходило. Просто благодаря свидетельствованию это постепенно исчезнет. Потом, когда вы будете контактировать с людьми, между вами не будет ничего. Будет один человек с одной стороны и один человек с другой стороны, но между ними ничего не будет. Не будет ни привязанности, ни ненависти.

Поэтому, если мы правильно это понимаем, в нашей осознанности кроется конец привязанности и ненависти. А наша неосознанность — это причина того, что мы впадаем в привязанность и ненависть.

Мы неосознаны, поэтому мы мгновенно отождествляем себя со всем происходящим. Когда возникает гнев, вы не помните, что гнев проходит перед вами, — вместо этого вы чувствуете, как сами превращаетесь в гнев. Если вы посмотрите внимательно, то почувствуете, что стали гневом! Огонь горит, и вы стали огнем. В этот момент не вы бьете кого-то под воздействием гнева — скорее, вы сами стали гневом и бьете кого-то.

Поэтому после приступа гнева вы раскаиваетесь: «Как я мог это сделать?! Я не мог этого сделать, как же это произошло?» Вы вообще не присутствовали, вы полностью провалились в сон, и гнев захватил все. Значит, гнев вынуждает вас все делать. И то же самое непонимание, которое присутствовало в момент гнева, повторяется, когда вы раскаиваетесь.

В тот момент вы пребывали в иллюзии, что вы — гнев, а теперь вы верите, что вы раскаиваетесь. Это — фундаментальная ошибка. Теперь, при мысли, что вы раскаиваетесь, вы стали раскаянием. Вы горько плачете, бьете себя в грудь, молитесь Богу: «Что произошло? Этого никогда не должно было происходить!» Теперь вы говорите, что отбросите гнев. Сначала вы совершили ошибку, отождествив себя с ним, а теперь действуете по тому же шаблону, говоря, что отбросите его.

Вот почему я говорю, что отождествление — это непонимание, а усилие что-то отбросить — еще одно заблуждение. Мудрость заключается в понимании следующего: «Я отделен, и это отдельно». Вам не нужно ни отождествлять себя с чем-то, ни прилагать усилия, чтобы это отбросить.

Вам просто необходимо повышать свою осознанность — постепенно двадцать четыре часа в сутки. Всегда, когда что-то происходит, просто осознавайте, отдельны вы от этого или нет. И это чувство отделенности должно усиливаться. Например, слушая меня прямо сейчас, вы можете слушать тремя разными способами. Вы можете слушать с одобрением или же с осуждением, а если захотите, вы можете просто слушать. Все три варианта возможны. Если, слушая, вы думаете: «Да, все, что он говорит, верно, мне нужно ухватиться за это и сделать это», — значит, вы захвачены одобрением, возникла привязанность. Если, слушая, вы думаете: «То, о чем он говорит, противоречит тому, что сказано в моих писаниях. Согласно моим писаниям, это неверно. Я не могу это слушать, мне не следует это слушать, это совершенно неверно», — значит, вы захвачены осуждением. В этом случае вы также не слушаете. Третий способ — просто слушать: свидетель стоит в стороне, он ни одобряет, ни осуждает. Он не говорит, что это неверно, и не говорит, что это правильно, — он слушает, просто слушает. Мудрость, рожденная из этого слушания, находится за пределами одобрения и осуждения. Но мы никогда так не слушаем.

Попробуйте поэкспериментировать с этим во всем, что вы делаете, и тогда мало-помалу вы не то что освободитесь от привязанности и ненависти — скорее, вы обнаружите, что никогда не были связаны их узами. Это происходит не так, что однажды вы чувствуете, что свободны от привязанности и от ненависти. Если вы ощущаете нечто подобное, значит, вы по-прежнему пребываете в иллюзии. Вместо этого вы осознаете, что никогда не были связаны их узами.Это все равно, как если кто-то здесь спит и видит сон, что он находится в Калькутте или Токио. И вот он начинает волноваться о том, как далеко он уехал из Удайпура, и спрашивает всех вокруг: «Как мне вернуться в Удайпур? Что же будет? Я оказался в Токио, а дома столько дел. Я уснул дома в Удайпуре и оказался в Токио! Завтра рано утром я должен вернуться в Удайпур. Как же мне вернуться? Каким рейсом? На каком корабле? Смогу ли я добраться туда к утру?»

Его вопросы логичны, потому что для его ума он приехал в Токио. Но в действительности он никуда не уезжал, он просто лежит в своей постели. Он просыпается утром, удивленный: «Как же я вернулся? Я уехал в Токио, так как же я оттуда вернулся?» Но сразу после пробуждения он поймет, что никогда не уезжал и не возвращался. Он все время был здесь. Отъезд был иллюзией, и возвращение тоже было иллюзией — иллюзия возвращения родилась из иллюзии отъезда.

Поэтому узы привязанности — это иллюзия, а освобождение от уз — еще одна иллюзия. Витрага — «за пределами привязанности», так называют человека, который осознал, что находится за пределами обеих иллюзий. Слово вит означает «за пределами». Вит не просто подразумевает, что вы что-то отбросили. Вит вовсе не означает, что нужно что-то отбрасывать! Значение слова вит не означает ни «я был к чему-то привязан», ни «я что-то отпустил». Я был за пределами. И я пребывал в иллюзии, что был связан.

«Нахожусь за пределами» или «находился за пределами»?

Находился за пределами! Нахожусь за пределами — то, что всегда происходит. Но вы узнаете, что даже когда вы пребывали в иллюзии того, что находились в ловушке привязанностей и чувств, вы были за пределами всего — но вы осознаете это только тогда, когда проснетесь. И тогда вам уже ясно, что вы находитесь за пределами.

Так что, пожалуйста, не задавайте мне вопросов на языке «отбрасывания». Сам язык отбрасывания — это язык невежества, потому что это побочный продукт невежества по поводу привязанности. Кто-то привязан к вещам, а кто-то занят тем, что избавляется от вещей. Кто-то цепляется за свою жену — и даже когда он обладает своей женой, даже тогда она отдельна, а он отделен. Как бы вы ни старались, даже если вы испробуете миллионы способов, невозможно никем обладать. На самом деле, никто не привязан. Неважно, как сильно вы будете стараться удержать свою жену, за что вы будете цепляться? То, за что вы цепляетесь, находится за пределами вашей хватки. Вот откуда вся эта ежедневная борьба, потому что вы знаете, что всеми силами стараетесь удержать кого-то, кто находится за пределами досягаемости.

Тот, кто говорит, что привязан к своей жене, пребывает в иллюзии. Есть другая разновидность людей, которые говорят, что отрекаются от жены. Иллюзия отречения — это побочный продукт иллюзии привязанности. Теперь он заявляет: «Я не приближусь к моей жене, я даже не взгляну на жену. Я уйду в лес, я отрекся от жены!»

Был один джайнский монах, который двадцатью годами ранее отрекся от своей жены. Я был поражен, читая его биографию. Он отрекся от жены двадцать лет назад, и вот его жена умерла. Эта новость застала его в Варанаси. Человек, написавший его биографию, сообщает о том, что реакция монаха была «потрясающая». Получив плохое известие, монах сказал: «Хорошо, что ж, даже последняя помеха теперь исчезла». Биограф одобрял реакцию монаха и писал об этом как о великом отречении.

Я написал биографу, что он сумасшедший. И что, если монах сказал такие вещи, значит, он был еще более безумен, потому что женщина, от которой он отрекся, все еще казалось ему помехой. Он сказал: «Последняя преграда исчезла!» Так что это очень интересная вещь.

Двадцатью годами ранее он отрекся от жены. Но человек, от которого он отрекся, принадлежал ему. Иллюзия поддерживалась за счет того, что он отрекся от нее на основании того, что она была его женой. Даже спустя двадцать лет она по-прежнему принадлежала ему. Она была его собственностью, от которой он отрекся! Во внутренних слоях ума она все еще воспринималась им как некий барьер. Он считал ее своей собственностью и поэтому был к ней привязан, это было иллюзией. После он отрекся от нее и впал в еще одну иллюзию. Теперь же, когда она умерла, двадцатью годами позже, он сказал, что барьер исчез. Это означает, что все продолжалось на протяжении двадцати лет. Жена, от которой он не смог избавиться, отрекшись, освободила его своей смертью! Задумайтесь об этом ненадолго. Как жена, которую не отбросил его ум через отречение, может быть отброшена через ее смерть? В каком-то смысле, жена уже была для него мертва. На протяжении двадцати лет она ничего для него не значила, но даже тогда он не был свободен от нее.

Поэтому я делаю акцент на том, что язык привязанности и отречения не работает. Язык свидетельствования всего происходящего будет работать. Просто наблюдайте за происходящим. И чем глубже вы будете погружаться в свидетельствование, тем больше вы будете оказываться вовне всего.

Но ранее ты говорил о том, что вместо верования нам следует отточить мышление.

Если у кого-то в ноге заноза и я прошу его принести еще один шип, чтобы вытащить первый... Тогда человек говорит: «Меня и так беспокоит шип, зачем ты просишь меня принести еще один? Я и так умираю от боли из-за этого шипа, а ты просишь еще об одном». Я отвечаю ему: «Подожди, я вытащу первый шип при помощи второго». Даже если я сам принесу шип, он будет сильно сопротивляться, когда я попытаюсь воткнуть его ему в ногу. Он скажет: «Мне и так уже доставляет беспокойство первый, а ты втыкаешь второй!» Если я вытащу первый при помощи второго, тогда он скажет: «Я буду бережно хранить этот шип в моей ноге, потому что он так помог мне вытащить первый шип. Это милость шипа, я его сберегу». Тогда я говорю ему выбросить и второй шип тоже. Его функция заключалась в том, чтобы вытащить первый шип, и теперь в нем нет никакой необходимости. Понимаете?

Поэтому я прошу вас отбросить верования при помощи мыслительной революции. И как только верования будут полностью искоренены, тогда отбросьте также и мысли. Вот почему отказаться от мыслей — это третий шаг.

Верование — первый шаг, нижняя ступень лестницы. Второй шаг — это мысль. И третий шаг — это бытие без мыслей, безмысленность. Вы понимаете, что я хочу сказать? Это разные уровни. Как может человек, не способный к революции на уровне мыслей, выйти за пределы мысли? Безмысленность означает отпускание самой мысли. «Революция в мышлении» подразумевает отбрасывание неверных мыслей и взращивание верных. А это предполагает выход за пределы самой мысли. Это — внутренняя революция. Это «предельная» революция.

Вы понимаете, о чем я говорю? Наши головы забиты верованиями, поэтому я советую вам отбросить верование и пробудить мышление. А когда активировано мышление, тогда больше нет необходимости в мысли, отпустите и ее тоже: теперь идите за пределы мышления, двигайтесь в не-ум. Впереди еще вас ждет столько открытий. Я говорю об обеих вещах, они находятся на двух различных уровнях. В них нет противоречий. Я говорю: в них нет противоречий.

Например, человек поднимается в дом по ступеням. Он не может наступить на вторую ступень, если продолжает цепляться за первую. Он забирается на вторую ступень, а потом мы говорим ему двигаться дальше — оставить вторую ступеньку, чтобы он мог ступить на третью. Он возражает: «Что за вздор! Раньше ты говорил отпустить первую ступеньку, чтобы я мог перейти на вторую. Теперь же я ухватился за вторую, а ты говоришь и ее оставить?» Тогда я говорю ему, что дело не в цеплянии или оставлении: «Я хочу, чтобы ты достиг точки, где нет никаких ступеней, тогда тебе не нужно будет ни цепляться, ни уходить. Но тебе нужно пройти все ступени». Все это — ступени, не-ум — это последняя ступень. Там заканчивается лестница.

Ошо, существует ли что-нибудь за пределами этого?

Ты не можешь этого узнать, пока там не окажешься.

Могу я спросить еще кое о чем?

Нет, не сейчас. Мы встретимся вечером. Если у тебя остались какие-то важные вопросы, запиши их.

Ошо, мы не атман, не души?

Вы пока не души. И пока вы не растворитесь в том, что вы есть, вы не получите переживание души. Вы — только ум, а ум — это тень.

Внутри чьих теней мы вращаемся?

Это то, что нам необходимо выяснить. Это именно то, что нам необходимо узнать! И когда вы начнете поиск, вы узнаете, что это за безумие — когда мы просто ходим и ходим по кругу. Когда ты смотришь в зеркало, чье отражение ты видишь?

В зеркале что-то отражается.

Чье это отражение? Оно принадлежит тебе? Ты также и наблюдатель: ты наблюдаешь собственное отражение. Например, мы видим в зеркале собственное отражение, в этом случае зеркало — мертвый предмет, но даже это зеркало делает вас счастливыми. Если это хорошее зеркало, в нем вы выглядите красивее и счастливы видеть свой образ. Если же вы выглядите уродливо в зеркале, то злитесь. Бедное зеркало ничего не знает — у него нет интереса ни в том, чтобы приукрашивать вас, ни в том, чтобы делать вас уродливыми. А ведь зеркала и правда приукрашивают вас. В зеркале все выглядят красивее, чем на самом деле. Производители зеркал создают их таким образом, что они отражают прекрасные образы, для того чтобы их можно было продать. И вы счастливы видеть свой прекрасный образ. Кто тот, который счастлив? И кто делает вас счастливыми, когда вы видите его в зеркале?

Зеркало — мертвый предмет. Глаза других людей — это живые зеркала, в которых мы видим свои образы. Если несколько человек говорят вам, что вы хорошие, тогда ваше эго так раздувается! Что происходит, когда кто-то называет вас хорошим? Это всего лишь хороший образ. А если несколько человек назовут вас идиотом, глупым, плохим человеком, тогда вы приходите домой понурые, не спите ночью, вертитесь и крутитесь в постели. Почему мнение нескольких людей так сильно на вас подействовало? Образ, сформированный в их умах, оказался неприятным. В их глазах не оказалось того, что вы хотели в них увидеть, и это вас встревожило.

Что я хочу показать вам — это то, что мы все время живем внутри наших образов. Мы все время отслеживаем, кто что говорит, кто что думает, какими мы предстаем в глазах других людей. А человек, который живет посредством образов, никогда не может отправиться на поиски истины — потому что мы открываем истину, когда начинаем уходить от образов, когда мы перестаем так беспокоиться об общественном мнении.

Обычно человека, который отрекся от мира, называют саньясином. Но даже саньясин все время беспокоится о том, что думают о нем люди. Тогда где же его отречение?

Недавно ко мне пришел монах. Его рот был закрыт куском ткани. Я спросил его:

— Почему бы тебе не отбросить и эту тряпку, какой в ней смысл?

Он ответил:

— Я могу отбросить ее сегодня, но тогда никто не будет считать меня джайнским монахом.

Тогда я сказал:

— Почему ты так настаиваешь на том, чтобы люди думали о тебе, как о святом? Тебе нужно сфокусироваться на твоих религиозных практиках. Какая нужда заставлять других верить в твою святость? В таком случае ты сфокусирован на других, а твое монашество связано только с твоей жизнью.

Но, не убедив других, мы не ощущаем восторга, потому что приятный образ не будет сформирован. Тогда люди скажут: «Этот человек — ничто». Вот что я называю «попасть в ловушку образа».

И, пожалуйста, не говорите о таких понятиях, как душа. Это просто слова, которые мы узнали от других, и они очень опасны. В наших руках есть прекрасные слова и прекрасные объяснения этих слов, но эти слова не имеют никакого отношения к реальности наших жизней. Мы никогда ничуть не приближаемся к состоянию не-ума, но наши слова никогда не говорят ни о чем ниже души! Вот откуда эта рассогласованность между нашими словами и нашими жизнями. Мы живем на уровне ума, а говорим об уровне души. Между ними нет никакой гармонии.

Человек, живущий в темноте, говорит о свете! Больной говорит о здоровье. А истина в том, что в основном именно больные люди заводят разговоры о здоровье, — здоровому человеку нет интереса говорить о здоровье. Какой в этом смысл? Больной человек, который двадцать четыре часа в сутки страдает от недугов, становится одержим здоровьем и разговорами о нем. Бедняк говорит о деньгах. И если человек все время говорит о богатстве, считайте его бедняком независимо от того, сколько у него денег. К чему богатому человеку говорить о деньгах? Мы говорим о том, чего у нас нет, и стараемся скрыть то, что у нас есть.

Поэтому мы продолжаем скрывать то, кто мы есть на самом деле. Мы слышали о себе нереальные вещи: например, что у нас есть душа, у которой нет тени. Где эта душа? Какое отношение вы или кто-либо другой имеете к ней? Вас должно заботить то, что есть. А то, что есть в наших жизнях, — это игра образов, это просто игра отражений. Наше удовольствие и наша боль просто основаны на этой игре.

Если в Индии рождается девочка с плоским носом, она будет страдать всю свою жизнь, потому что в глазах всех людей ее образ будет уродливым. Если же та же самая девочка родится в Китае, она не будет страдать, потому что там плоский нос считается красивым. Так что же это за страдание: связано ли оно с плоским носом? Тогда это должно было случиться даже в Китае. Но никто не страдает в Китае от того, что имеет плоский нос. Если завтра люди в Индии решат, что плоский нос — это красиво, то никакой реальной проблемы не будет, так как плоский нос выполняет абсолютно ту же функцию, что и длинный. Настоящий вопрос — в функционировании. Функция носа подобна выхлопной трубе автомобиля. Ее задача — выпускать дым; неважно, плоская она, круглая или длинная, она просто выпускает дым. Таким же образом, нос — всего лишь отверстие для вдоха и выдоха, это не более чем просто проход. Неважно, длинный это проход или плоский. В любом случае он выполняет свою функцию.

Поэтому, если люди хотят, они могут принять за красивый как плоский, так и длинный нос — это всего лишь общественное мнение. И если они верят в это довольно долго, то забывают, есть ли в этом хоть какой-то смысл. Но отражения отличаются в соответствии с тем, что думают люди: если у кого-то плоский нос, этот человек становится уродливым! Теперь он будет думать о своем носе двадцать четыре часа в сутки. Он сделает все возможное, чтобы отвлечь ваше внимание от своего носа. Но какой смысл в подобном поведении? Просто вообразите, если бы кто-то с плоским носом жил в джунглях, где нет никого вокруг; разве он бы испытывал постоянную грусть из-за плоского носа? Нет, потому что отражение не сформировалось, образ не был создан. Значит, это образ порождает трудности.

Один из моих друзей, Рахул Санкритьяйан, впервые приехал в советскую Россию. У Рахула были очень красивые и мягкие руки. Люди, никогда не выполнявшие никакой грубой работы своими руками, естественно, будут иметь очень мягкие и красивые руки. Поэтому кто бы ни увидел его руки, тут же отмечал их красоту:

— Такие женственные, такие же красивые, как у женщины!

По прибытии в Россию первый человек, встретивший его на вокзале, пожал ему руку, и тут же отпрянул. Он сказал:

— Пожалуйста, не жмите никому здесь руку, потому что в нашей стране мы считаем, что такие мягкие руки принадлежат паразитам. Вы никогда не работали руками, на ваших руках нет никаких следов труда. Вы — буржуй.

Рахул сказал:

— Это было проблемой в России, потому что всякий раз, когда я жал кому-то руку, я смотрел в его глаза и видел, как менялось его отношение ко мне. Я стал сильно смущаться от того, что он, скорее всего, думает, что я буржуй.

Давайте поразмышляем над этим примером. Мы думаем, что, когда мы прикасаемся к чьей-то прекрасной руке, это приятное ощущение. Но если процесс построения образа в нашем уме решает, что иметь красивые руки неправильно, тогда будут трудности.

Мы все живем образами, множеством разных образов.

Ошо, следует ли нам верить тому, что ты говоришь о нашей жизни?

Я лишь говорю о процессе создания образа и о жизни, которую мы проживаем, основываясь на образах. Все мои усилия направлены на то, чтобы заставить вас задуматься об этих вещах. Если тебе кажется, что это неверно, просто отбрось это. Или, если это кажется тебе правильным, тогда поэкспериментируй с этим. Понимаешь?

Что если это приведет наши умы в замешательство?

Нет, пока что не было никакого беспокойства. Твой ум довольно крепок и тверд. Если бы было какое-то беспокойство, у тебя появились бы сомнения. Напротив, ты пришел сюда с кучей ответов, в тебе нет никакого замешательства. Замешательство — это совершенно другой вопрос. Ты понимаешь, что я имею в виду, да? Ты пришел сюда с ответами, так где же беспокойство?

Нет, после этого беспокойства, что бы ни было моим собственным...

Было ли хоть малейшее беспокойство?

Да, было.

Что привело тебя в замешательство?

После того, как ты сказал, я стал задумываться над тем, действительно ли темнота бесконечна.

К данному моменту ты еще совершенно не развил свое мышление. Если бы ты начал думать, ты бы не упомянул ни единого слова из предыдущей беседы. Послушай снова и постарайся немного понять.

На самом деле все, что существует, неизбежно имеет ограничения. Существование имеет границы. Только ничто может быть бесконечным, только не-существование может быть безгранично.

Когда мы говорим, что что-то есть, само это есть становится ограничением. Оно неизбежно будет где-то, когда-то. Оно неизбежно должно где-то быть, в каких-то границах. Его существование должно иметь некую конечность где-то, и в этом месте должно начинаться его не-существование. Существование всегда будет ограничено.

Поэтому те, кто говорят, что «Бог есть», делают Бога ограниченным. Поэтому те, кто знает, говорят: «Бог — ни существование, ни не-существование». Чтобы удержать его за пределами каких-либо ограничений, необходимо добавить к нему также и не-существование.

Постарайся понять на примере этой комнаты: если это — комната, то она неизбежно должна иметь стены. В противном случае она не называлась бы комнатой. Если это пространство — не комната, тогда не возникает вопроса о стенах. Поэтому само существование комнаты неизбежно должно иметь границы. Только ее не-существование в качестве комнаты может быть безграничным.

Когда я говорю, что темнота безгранична, это потому, что темнота не имеет существования, свет же существует. Свет имеет существование, а темнота имеет не-существование. Поэтому вы можете включить свет и выключить свет. Вы не можете ни включить, ни выключить темноту.

Я этого не понимаю.

Постарайся понять это в первую очередь. Ты можешь включить свет и выключить его. Но ты не можешь ни включить, ни выключить темноту. Если мы здесь скажем: «Друзья, пожалуйста, принесите в эту комнату темноту», ты ответишь, что не можешь принести темноту. Но если я скажу: «Пожалуйста, принесите в комнату свет», то ты ответишь: «Сейчас принесу».

Благодаря тому, что свет ограничен, его можно принести. Как можно принести темноту? Кроме того, свет можно принести и убрать, потому что он есть, он существует. А темнота — нет. Само слово «темнота» означает отсутствие.

Ошо, если повесить темные шторы, станет темно.

В таком случае, ты будешь вешать темные шторы, чтобы не впускать свет. Ты ничего не делаешь с темнотой. Ты просто не даешь войти свету. Видишь, все, что ты делаешь, будет происходить со светом. Ты ничего не можешь сделать с темнотой. Ты абсолютно бессилен в том, что касается темноты.

Постарайся немного это понять. Все, что ты можешь сделать... Когда ты говоришь: «Я повешу шторы», таким образом ты не приносишь темноту. Закрывая шторы, ты просто не даешь войти свету. Если ты задуваешь свечу, ты не приносишь темноту, ты просто гасишь свет. Ты ничего не можешь сделать с темнотой. Что бы ты ни делал, ты делаешь это со светом. Свет существует, и он ограничен, и со светом можно что-то сделать. С темнотой ничего нельзя сделать.

Если ты хорошо вдумаешься в то, о чем я говорил ранее, то увидишь, что ты оказался бы совершенно бессильным перед лицом существования — настолько, что не смог бы ничего сделать. Ты бы ничего не смог сделать перед лицом существования. Если ты способен сделать что-то перед лицом существования, тогда ты больше, чем существование. Все эти термины носят символический характер. Пожалуйста, не воспринимай их буквально, как безумец, в противном случае слова могут привести тебя к еще большему затруднению. Если бы ты слушал, что я говорил вчера вечером, ты бы увидел, что это все символично. И человек, который утверждает, что предельное — это свет, тоже использует символ.

Как нам следует воспринимать твои беседы?

Сначала постарайтесь понять их как целое, постарайтесь понять их полностью. Вот почему я говорил, что это будет трудно понять. Когда я говорю, и в вашей голове одновременно что-то происходит, тогда мои беседы не достигнут вас. Я не прошу вас соглашаться с моими мыслями, так что бояться нечего. Если то, что я говорю, вам не нравится, выбросьте это в мусор и идите домой. Я не хочу сделать вас своими последователями: я никого не затягиваю в секту или религию, у меня также нет учеников или каких-либо отношений с кем-либо. Я делился с вами своими мыслями, вы слушали, и это очень великодушно с вашей стороны. Тут и делу конец: я не жду ничего большего. Если то, что я говорю, неверно, я не настаиваю на том, чтобы вы считали, что это верно.

Если вы просто поразмыслите над тем, о чем я говорил на днях... Вы увидите, что иногда свет есть, иногда света нет. Темнота есть всегда. Вопроса о ее присутствии или отсутствии не возникает. Когда есть свет, вы не можете воспринимать темноту. Когда свет исчезает, вы воспринимаете темноту.

Когда утром встает солнце, вы можете думать, что звезды куда-то делись. Они никуда не исчезают, они остаются на месте. Просто они становятся невидимыми при свете солнца. Так вот, очень любопытно то, что некоторые вещи видны при свете, а некоторые вещи при свете невидимы. Днем звезды на небе не видны. Когда вечером солнце садится, они снова появляются. Только садится солнце, и они начинают появляться. Они всегда были там, все небо наполнено ими. Солнечный свет затмевает свет звезд, поэтому они становятся невидимыми.

Свет — явление преходящее, темнота — вечна. И когда я говорю это, я не имею ничего против света. Не ошибитесь, подумав, что я имею что-то против света. Когда я говорю об этом, я не имею ничего против тех, кто считает, что Бог есть свет. Когда я говорю об этом, я только имею в виду, что всякий раз, когда мы пытаемся выразить предельное, нет иного пути, кроме как использовать символы.

Символы применяются, чтобы дать какую-то подсказку. Я хочу выразить божественность, существование — то, что никогда не уходит и никогда не приходит, что вечно. Иногда оно скрыто, иногда — проявлено (это другой вопрос), но оно никогда не приходит и не уходит. Поэтому мне проще выразить это, прибегая к аналогии с темнотой, нежели со светом.

Когда я говорю, что существование бесконечно, я подразумеваю то, что оно — ничто, потому что только ничто может быть безграничным. Только ничто может не иметь границ, все остальное имеет границы. Поэтому, если кто-то говорит, что существование бесконечно, необходимо добавить то, что существование — это ничто. Чтобы передать идею ничто, свет не так наполнен смыслом, как темнота.

Когда я говорю, что существование — это абсолютная тишина, я также пытаюсь передать вам идею того, что свет — это напряжение. Каждый луч света создает в вас напряжение. Вот почему вы просыпаетесь утром, весь мир просыпается с первыми лучами солнца. Мир спит в темноте ночи.

Темнота — это отдых в глубоком сне. Свет — это постоянное движение в глубине жизни. Свет — это движение. Темнота — это отсутствие движения, это сон, слияние, исчезновение.

Если вы хотите постичь божественное, имейте в виду: оно меньше похоже на движение и больше похоже на неподвижность, больше похоже на отдых. Все это лишь символы. Если кому-то это кажется трудным, тогда не называйте это темнотой. С этим нет никакого конфликта, это лишь вопрос понимания того, что означают те символы, которые мы используем, чтобы указать на предельное.

Опять-таки, я говорю, что жизнь существует сегодня, вчера ее не было. Вы находитесь здесь сегодня, вчера вас здесь не было. Жизнь существует на Земле, на бесчисленных звездах и планетах нет никакой жизни. Даже на этой планете Земля десять или двадцать миллионов лет назад не было никакой жизни. Возможно, завтра Земля высохнет и жизнь исчезнет. На бесчисленных звездах и планетах даже сегодня нет жизни. Жизнь — это мгновенный проблеск. Но не-существование жизни — это вечность. В этой вечности иногда возникает проблеск жизни, а потом снова исчезает. Почва, в которую она исчезает, куда ценнее, чем сама жизнь; почва, из которой появляется жизнь, более ценная.

Возьмем для примера океан как место, где возникают волны. Океан существовал даже до того, как образовались волны, и когда волна исчезнет, океан по-прежнему останется. Существование или не-существование волны никак не влияет на существование или не-существование океана. Если кто-то говорит, что волна — это океан, его утверждение не неверно, но на более глубоком уровне его утверждение не констатирует истину. Истина противоположна: несмотря на то, что волна — это океан, когда она исчезает, океан по-прежнему остается. Океан иногда принимает форму волны, а иногда он существует и не проявляется в форме волны.

Иногда существование проявляет себя в виде жизни, а иногда оно остается непроявленным. Предельное иногда проявляется в виде света, а иногда не проявляется. Но непроявленное — это долгий срок, в то время как проявленное возникает как проблеск и исчезает. Вот что я сейчас сказал: проявленное и непроявленное — две стороны одной монеты. Но из них двоих непроявленное является более глубоким и более фундаментальным. Так, бытие появляется ненадолго, а небытие кажется бесконечным.

Я также упомянул то, что жизнь существует в темноте, но ты не уловил смысла моего утверждения. Трудно понять и уловить смысл символов. И это становится еще сложнее, когда у нас нет фиксированных идей. Тогда это становится очень трудно.

По сути, жизнь существует во тьме — что из этого следует? Это означает только то, что все корни жизни существуют в тайне, в абсолютной темноте, где совершенно нет света. Это не означает, что я сказал, будто в солнечном свете нет жизни. В солнечном свете есть жизнь. Жизнь проявляется в цветах, в листьях, в нас. Все это имеет место в лучах солнца. Но почему жизнь проявляет себя при помощи света солнца? Потому что корни таятся во тьме. Ты понимаешь? Темнота подразумевает что-то таинственное. Ту таинственность, которая царствует везде, где все исчезает. Ничто там не озарено светом, все становится размытым. В лучах солнца все очевидно, но в темноте все исчезает.

Существование — это величайшая тайна. Конечно, эта тайна скрывается в полной темноте. Например, я упоминал, что корни дерева работают под землей в полной темноте. Вы едите при свете. Но вы даже не знаете, кто переваривает пищу. Все это происходит тихо, в темноте. Ученые говорят, что, если бы нам пришлось создать фабрику, проделывающую всю ту работу, которая совершается в желудке человека, а именно — превращение хлеба в кровь, — эта фабрика растянулась бы на многие квадратные мили и там бы работали тысячи человек. И все равно мы не до конца понимаем механизм превращения хлеба в кровь. В противном случае вопрос питания, пищеварения был бы исчерпан. Но мы до сих пор еще не знаем всего: как происходит превращение хлеба в кровь?

Растение получает питание от земли и превращает его в цветок. Как земля превращается в цветок, где именно происходит это превращение? Это по-прежнему загадка. И это происходит в темноте, о которой мы ничего не знаем. Вы можете разрезать растение, но это не поможет вам понять, как земля превращается в цветок. В какой именно момент имеет место это превращение?

Когда вы едите, никто не знает, в какой момент пища превращается в кровь, костный мозг и мышцы. И что за невероятная эта функция: вы съедаете кусочек хлеба, и какая-то его часть дает питание костям, из какой-то части получаются волосы, из какой-то части — глаза, из какой-то — кожа, какая-то часть превращается в костный мозг! Все тело получает питание из одного и того же хлеба. Где все это происходит? В каком месте? Все это происходит в полной темноте, тихо и совершенно безмолвно.

Сейчас ученые заявляют, что стремление познать эти процессы стало причиной беспокойства. Чем больше мы пытаемся узнать о людях, тем большее беспокойство это у них вызывает. Возникает множество проблем, много корней оказываются вырваны, и количество проблем растет.

Так что постарайся понять, о чем я говорил. Я не против света. Как может кто-то, кто не имеет ничего против даже темноты, быть против света? В утверждение того, кто готов назвать божественное темнотой, присутствие света включено. Как может тот, кто говорит, что жизнь возникает из темноты, отрицать возможность того, чтобы жизнь происходила из света? Жизнь действительно возникает из света. Так что, пожалуйста, постарайся понять мои слова.

Понимание будет легче, если не спешить одобрять или осуждать, нет нужды торопиться ни в том, ни в другом случае, потому что я совершенно не настаиваю. И не надо размышлять над тем, принимать это или отвергать. Просто поразмысли над этим, вот единственная просьба. Просто подумай об этом. Если ты почувствуешь, что это верно, значит, это верно. Если же нет, тогда ты свободен, ты не обременен проблемой под названием «этот человек неправ». Тема закрыта. Единственная просьба — обдумать это, ничего более.

Ошо, почему жизни потребовалось проявиться?

Человек не способен ответить на этот вопрос. Если тебе где-нибудь встретится Бог, ты можешь спросить его, почему жизни потребовалось проявить себя. Хотя ты и с ним не согласишься! Будет очень трудно согласиться.

У меня есть мысль...

Скажи мне, что у тебя за мысль.

…это обмен мыслями.

Нет, нет, это вовсе не обмен. Либо я готов принять, либо дать. Обмен никогда не случается. Понимаешь?

Это мне непонятно.

Постарайся понять, что я говорю. Я готов принимать. Если ты хочешь дать, я полностью готов. Тогда я буду сидеть молча и пытаться понять, не беспокоясь о том, чтобы ты понял. Понимаешь, о чем я? Давай я буду делать одно дело за раз, и ты будешь делать одно дело за раз. Если оба они будут происходить одновременно — давать, брать — тогда с этой стороны...

И то, и другое может случаться одновременно.

Да, именно поэтому мир и находится в таком хаосе. Если давать и брать одновременно, результат будет таков, будто один поезд едет в одну сторону, а другой поезд едет в другую сторону. Где-то их пути пересекаются, но встречи не происходит. Встреча совершенно невозможна. Я всегда готов. Мне не доставляет никакого удовольствия убеждать тебя, мне куда приятнее понимать. Так что приходи ко мне как-нибудь на час-другой. Я буду слушать и стараться тебя понять. Но в этот момент я не буду стараться заставить тебя понять. Это будет совершенно не нужно.

Нет, но после мы можем подискутировать.

Нет никакой необходимости в дискуссии — это вопрос твоей собственной жизни. Не нужна никакая дискуссия. Я послушал твою речь, если она будет иметь для меня какое-то значение, я запомню ее, в противном случае я ее отброшу. Здесь все и завершится. Где вопрос для дискуссии? Дискуссия должна совершаться в конце множества жизней перед лицом самого Бога. До того это бессмысленно.

Это означает, что то, что мы называем Богом, находится где-то в другом месте?

Ты был на утренней беседе?

Я не смог прийти на утреннюю беседу.

Ты не пришел сегодня утром. Тогда прослушай полностью запись утренней беседы, попроси кого-нибудь здесь, они тебе помогут. Вся беседа была посвящена этой теме. Прослушай беседы последних трех дней. После этого, если ты захочешь чем-то поделиться, навести меня в Джабалпуре. Я буду слушать тебя пару дней. И я хочу отметить, что те вещи, которые я не могу объяснить тебе в своих беседах, станут понятными тебе, когда я буду тебя слушать. После того как ты выразишь все, что хочешь сказать, это становится легче. Это становится гораздо легче.

Это бесконечный свет, он никогда до сих пор не прекращался.

[Ошо отвечает на один из вопросов, перебивающих его беседу] ...тогда это становится очень трудно.

Этот свет излучается вечно и вечно будет сиять.

Тогда пусть он излучается, в этом нет никакого вреда. Нет никакой проблемы.

Ошо, нужно ли нам обучаться йоге для овладения медитацией?

Если ты хочешь обучиться ради физического здоровья — это превосходно. Практика йоги очень ценна, для физического здоровья она прекрасна. Но физическое здоровье не имеет прямого отношения к медитации, за исключением того, что здоровое тело может легче входить в медитацию, нездоровое тело столкнется с небольшими затруднениями.

Другие практики йоги (такие, как генерирование психической энергии и тому подобное) тоже не имеют никакого отношения к медитации. Если ты хочешь обрести способности к телепатии, гипнозу или какие-то другие способности, тогда они могут быть полезны, но даже они не имеют никакой связи с медитацией.

Я говорю о подлинной духовности или медитации, даже если ты что-то практиковал, в конце тебе придется войти в не-делание.

Так значит, это все бесполезно?

Это тщетно в данном случае. Например, человек отправляется учиться в университет, и я говорю, что для обретения духовности посещение университета не имеет никакого значения. Если человек придет ко мне и спросит, бесполезна ли учеба в университете, я отвечу, что это не так — обучение в университете имеет другое значение и другую цель. Если вы хотите стать врачом, учитесь в медицинском колледже. Но то, что вы будете врачом или инженером, не имеет никакого отношения к медитации. Вы можете медитировать, даже не став врачом или инженером. И вы можете стать врачом или инженером и совершенно упустить медитацию. Она никак не связана с вашей профессией.

Поэтому, когда я говорю, что какой-либо метод, какая-либо йога не способствуют духовному росту, это не значит, что йога бесполезна. Я просто имею в виду ваш внутренний рост. Всегда помните это условие, в противном случае у вас будут трудности.

У йоги другие функции.

Конечно, у нее другие функции. У нее множество других применений.

Везде проповедуется, что йога предназначена для духовного роста.

Да, да, именно! Именно этому и учат.

Все трудности возникают как следствие подобного мышления.

Конечно, это проповедуется. И это учение породило неразбериху, такую смуту. Где же духовность в этой стране, когда так активно проповедуется йога? Практикуются всевозможные позы и асаны из йоги — все это имеет место, но где же внутренний рост?

Экстрасенсорные способности, такие как проникновение в тело другого человека, — часть духовности.

Эти вещи не имеют к духовности никакого отношения.

Так значит, навыки, приобретенные в ходе занятий йогой, не помогают нам в нашем внутреннем росте?

Совершенно. Вообще не помогают! Во многих случаях они могут стать помехами, потому что уводят вас в ином направлении. Представьте, что я хочу поехать напрямую на вокзал Удайпура. На пути много ответвлений, одна дорога ведет через выставочную галерею, другая — через кинотеатр. Все эти дороги ведут в разные места. Если я начну двигаться в сторону кинотеатра, это помешает моей поездке на вокзал, потому что кино отвлечет меня. Если я действительно хочу напрямую добраться до вокзала, тогда мне следует просто посмотреть на кинотеатр и двигаться дальше в направлении вокзала. Вы будете проходить мимо этих вещей на своем пути, но они — лишь дороги, уводящие в сторону.

Возьмите для примера такого человека, как Рамамурти, он борец. Элементы, из которых состоит его тело, также присутствуют в наших телах. Если кто-то из нас захочет стать подобным Рамамурти, приложив усилие, он может это сделать. В этом нет проблемы. Но когда Рамамурти выстраивает свое тело, прилагая огромные усилия, мы удивляемся и поражаемся. Он настолько силен, что по его груди может проехать машина, не навредив ему! Вы можете разбить о его грудь камень, и Рамамурти останется цел и невредим. Если он схватит машину сзади, то мотор будет реветь, но машина не сдвинется с места ни на дюйм! Все эти вещи — скрытые энергии нашего тела. Но исследование этих энергий не имеет отношения к духовности.

Если кто-то говорит, что сначала тебе нужно стать Рамамурти, только тогда ты сможешь начать постигать медитацию, тогда это трудно. Это не имеет никакого отношения к Рамамурти.

У всех нас есть тело. У тела есть два пути: один проходит сквозь него, выходит за его пределы и ведет вас в направлении ума. Второй путь проникает в тело и не ведет вас за пределы к уму.

Чтобы вы поняли... Давайте посмотрим на эти три вещи: тело, ум и существо. Есть один путь, который ведет из тела к уму, а из ума — к существу. И есть другой путь, который входит в тело и проникает в более глубокие его тайны. Есть путь, который движется в ум и в более глубокие тайны ума. Есть путь, который движется в существо и его более глубокие тайны. Это значит, что есть пути вертикальные и пути горизонтальные.

Рамамурти движется горизонтально внутрь тела. Он может раскрыть все тайны тела. И также возможно, что будущие исследователи оставят Рамамурти позади и откроют новые тайны. Тело само по себе бесконечно. Даже в наших телах скрыты многие тайны, которые мы не осознаем, о которых мы совершенно ничего не знаем.

Так хатха-йога проникает в тело напрямую, горизонтально. Вы можете углубляться в нее на протяжении многих жизней. И вы будете делать чудесные открытия и приобретать невероятные способности. Но это не имеет никакого отношения к вашему внутреннему путешествию. Эти тайны принадлежат только телу. В результате вы получите долгую жизнь и крепкое, как сталь, тело. Что произойдет, если вы всего этого достигнете? Это ничего не значит. Даже смерть можно отсрочить — все это возможно, но это не служит никакой внутренней цели. Чтобы войти в более высокие слои сознания, достаточно нормального здорового тела, не обязательно слишком глубоко погружаться в телесное.

Например, если вы водите машину, то знаете, как обращаться с рулем, как нажимать на газ, как поворачивать и так далее. Знания этих базовых вещей более чем достаточно, чтобы водить машину. Вам никогда не придется беспокоиться обо всех деталях — как устроен автомобиль, как он работает, чего он не делает и так далее. Для этой цели существуют механики, которые глубоко погружаются в мир двигателей. Вы можете водить свою машину, не зная всего этого. Вам достаточно базовых знаний, чтобы водить машину. Но для механика базовых знаний о машине недостаточно. Большинство автомобилистов даже не всматриваются в устройство машины; если вы спросите, как функционирует автомобиль, они не смогут ответить. Они скажут, что просто знают, как давить на газ и поворачивать руль, они не знают больше этого.

Когда вы достигнете уровня ума, вы найдете там горизонтальную тропу. Если вы пойдете по горизонтальной тропе ума, вы можете достичь всевозможных экстрасенсорных способностей, психических способностей и чудес — вам откроется целый мир чудес. То, что кажется невозможным для обычных людей, можно реализовать на уровне ума. Но опять же, это будет означать, что вы слишком глубоко погрузились в сферу психики.

Чтобы двигаться вверх, достаточно иметь спокойный ум. Этого более чем достаточно, не нужно двигаться глубже.

Третий же уровень — это план существа. Если вы входите в свое существо горизонтально, начинают случаться вещи другого рода. Те, кто проникает в душу горизонтально, обнаруживают чудеса другого рода. Те же, кто проникает в существо вертикально, сливаются с самим существованием. Поэтому некоторые люди, такие, как святые джайны, которые вошли в план души горизонтально, не смогли постичь предельную реальность. Причина, скрывающаяся за их упущением, в том, что они не проникли в свою природу вертикально. Они не смогли выйти за пределы души, он проникли в существо и не нашли там предельного. И тогда они сказали, что Бога не существует.

Теперь то же самое происходит с западной психологией. Она вошла в мир ума горизонтально. Она заявляет, что души не существует. Западная психология и медицина проникли в тело горизонтально. Они говорят: «Какая душа? Какой ум? Есть только тело, а все остальное — это часть механизма тела». Вы понимаете, о чем я?

Так что все это тайна, поэтому и возникают подобные трудности. Цель моих бесед — помочь вам в движении прямо вперед и вертикально, перенести вас оттуда, где вы находитесь сейчас, туда, где вы можете слиться со всем существованием. Я не говорю об ответвлениях на пути. Но все эти ответвления существуют, можно пойти по ним, и существует целая наука о движении по этим путям.

Вот почему Патанджали не лишен смысла. Западная наука не бессмысленна, и западная психология не тщетна. Они значимы, но они помехи для ищущего, который движется вертикально. Если он начнет двигаться по всем этим ответвлениям, они такие длинные, что, возможно, он никогда не сможет вернуться, или же пройдет много жизней, а он не сможет вернуться к первоначальному источнику.

Так что вопрос в том, чтобы двигаться вперед, вертикально. Поэтому я говорю очень прямо, чтобы не было шанса ни на дюйм отклониться от верного пути. Я не говорю, что все остальные практики бесполезны, но с этой точки зрения они пустые. У кинотеатра свое назначение; больница занимает свое место; но кто-то, кому нужно добраться до вокзала, не должен обращать внимания на кинотеатр и больницу, он должен пройти мимо и направиться прямо к вокзалу. В этом весь смысл.

Ошо, мне бы хотелось получить от тебя руководство в получении саньясы.

Во-первых, если ты чувствуешь, что тебе необходимо чье-то руководство в получении саньясы, значит, не принимай ее. Когда у тебя сильное чувство... Даже если весь мир говорит не принимать ее, а ты все равно чувствуешь себя обязанным ее принять, только тогда принимай ее. В противном случае ты окажешься в сильном затруднении.

Что ты подразумеваешь под затруднением?

Когда твой ум просит чьего-то руководства по этому вопросу, это свидетельствует о том, что у тебя нет ясного понимания, и поэтому ты спрашиваешь.

Нет, этот вопрос возникает только оттого, что я вынужден быть в мире и заботиться о себе, я должен работать. Это может занять какое-то время. Я не против принять ее прямо сейчас.

Нет, нет. Я тебя понял. Я говорю, что, когда не все ясно в наших головах, только тогда мы думаем о том, чтобы получить какое-то руководство. Просить руководства означает быть в замешательстве. Ты понимаешь, о чем я? Когда мы просим чьего-либо руководства — это просто означает, что мы находимся в замешательстве.

Поэтому существует два вида ищущих: первый тип — это те, кто принял саньясу, следуя чьему-то руководству, и второй тип — подлинные саньясины, которые никогда не просили чьего-либо руководства. Это их блаженство.

Поэтому в тот день, когда ты почувствуешь, что игра в миру окончена, быть саньясином — твое блаженство. Тогда дело завершено, никогда не спрашивай. Вообще никого не спрашивай. Когда ты кого-то спрашиваешь, это означает, что ты все еще в замешательстве относительно того, принимать тебе ее или нет, — тебе нужна некоторая поддержка в принятии решения. Тогда ты получишь оба ответа...

Я в замешательстве относительно этого решения, потому что я не знаю мира. Я не знаю, где найти свое место в нем в настоящий момент.

Да, да, это оно. Поэтому ты будешь находить людей, которые будут давать тебе советы: кто-то скажет — не принимать ее, а кто-то скажет — принимать. Так или иначе, в конце концов тебе придется решать самостоятельно.

Даже если после принятия саньясы возможно, по твоим словам, продолжать работать... Но какой тогда смысл в принятии саньясы? Это только для общества. Я спросил одного из свами, которых встретил: «Что это меняет, когда ты — саньясин?»

Да, нужно помнить еще об одном — то, как ты наблюдаешь мирских людей. Посмотри на саньясинов таким же образом и постарайся увидеть, каково их подлинное состояние. Обычно люди думают: «Женатые люди не кажутся особенно счастливыми, так почему они вляпываются в брак?»

Но в моей жизни нет никакого несчастья.

Я понимаю, я понимаю, что ты говоришь. Точно так же тебе нужно подумать о том, сколько из принимающих саньясу ощущают от этого блаженство.

Так ведь ты говоришь, что блаженство вечно.

Нет, нет. Все эти слова верны, но какое отношение к этим вещам имеет твоя проблема?

Предположим, они не счастливы, это означает, что они не видят счастья внутри себя.

Да — ты можешь посмотреть внутрь откуда угодно, тогда какой смысл в принятии саньясы или в том, чтобы ее давать? В таком случае, где бы ты ни был, просто смотри внутрь. Если весь смысл в том, чтобы свидетельствовать, какая необходимость спрашивать, в какой комнате ты сидишь — в той или в этой? Где бы ты ни был, просто продолжай сидеть в молчании и свидетельствовать. Ты можешь продолжать наблюдать свое внутреннее счастье, работая медбратом или будучи саньясином. Тогда нет никакого конфликта. Это все вопрос видения, нет никакого конфликта.

Очевидно, это не все, это не просто вопрос видения, но это необходимо понять. Как ты будешь наблюдать? Как ты будешь смотреть? Когда ты будешь смотреть, будет замешательство. Тогда ты осознаешь свое замешательство и будешь гадать, в какой комнате будет проще наблюдать, — в этой или в той. Суть не в этом.

И еще одно — ты говоришь, что не опечален. Это очень хорошо. Это действительно хорошо. И ты также говоришь, что тебя даже не беспокоит общественное мнение. Это тоже очень хорошо. Тогда перестань беспокоиться о каком-либо руководстве. И живи свою жизнь так, как хочешь ее проживать. Помни об одном: очень легко стать саньясином, будучи мирским человеком, но как только ты привыкнешь жить, как саньясин, будет чрезвычайно трудно вернуться к мирской жизни.

Потому что, если ты станешь саньясином, все скажут: «Какая добродетель!» Они будут тебе аплодировать, хвалить тебя и давать тебе свои благословения. Ты встретишь многих свами, монахов и подобных людей. Если позже ты скажешь, что хочешь вернуться в мир, все двери закроются. На тебя польются осуждение, унижение и оскорбления. Так что это общество очень хитрое. Его двери открыты для принятия саньясы, но оно не оставляет ни одной открытой двери для возвращения в мир.

Так что я предлагаю всегда выбирать то, что даст вам свободу даже в будущем, что ни к чему вас не привязывает. В противном случае это будет началом страданий. Так, никто не связывает тебя никакими узами, пока ты работаешь медбратом. У тебя больше свободы. Будет ли у тебя свобода, если ты будешь саньясином? Если ты бросишь работу медбрата, никто не сможет ничего тебе сказать. Но если завтра ты откажешься от саньясы, у тебя будут большие неприятности.

Поэтому я говорю тебе, что у медбрата больше свободы, чем у саньясина. Даже в жизни сапожника больше свободы, чем у монаха или монашки, так как сапожник может перестать делать обувь в любой момент. Но монах не может оставить свою профессию в монашестве. Это трудно.

Но этот путь — это путь эволюции.

Все пути — пути эволюции. Не существует пути, который не был бы путем эволюции. Если ты хочешь эволюционировать, то можешь эволюционировать на любом пути. И поэтому тот путь, который дает тебе большую свободу, также предоставляет тебе больше возможностей для эволюции. Поэтому не нужно связывать себя какими-либо узами.

Какое еще значение имеет саньяса? Когда кто-то спрашивает меня, принимать ему саньясу или нет, это озадачивает меня. Само слово «саньяса» означает абсолютную свободу — того, кого не волнуют структуры, правила, кто не принимает никаких ограничений, кого не беспокоит общественное мнение. Он действует спонтанно. Таково значение саньясы.

Но когда кто-то спрашивает, следует ли ему принять саньясу, складывается впечатление, будто он спрашивает, стоит ли ему принять определенный тип ограничений или нет. Это очень интересный момент. Само слово «саньяса» подразумевает свободу, спонтанную жизнь: действуй спонтанно, делай то, что кажется тебе правильным. Не принимай ограничений. Понимаешь? Ни к чему не привязывайся.

Но мы не можем жить без уз. Кто-то советует связать себя узами брака, кто-то советует не вступать в брак. Другие предлагают привязать себя к правилам саньясы. Но не оставайся несвязанным, будь привязан к тому или другому. Тебе нельзя оставаться посередине, без выбора. Особенно женщинам — им совершенно не позволяется оставаться свободными, так как общество построено на доминировании мужчин. Вся структура общества враждебна по отношению к женщинам. Оно говорит: «Будь рабыней! Либо стань женой, либо стань саньясинкой». Нельзя оставаться свободной. А в моем понимании саньясин означает оставаться свободным.

Оставайся свободным. Продолжай работать медбратом сколько захочешь. Когда ты захочешь заниматься чем-то другим, обучись этому. Но не получай никаких инициаций от кого бы то ни было. Это глупость и варварство. Какой смысл в том, чтобы получать от кого-то инициацию? Все инициации сродни рабству.

Оставайся свободным, все хорошо. Ищи свое внутреннее блаженство, двигайся за своими ощущениями. И никого не бойся — вот что значит быть саньясином. Никого не бойся. В данный момент, даже если ты примешь саньясу, тебе придется бояться. Ты будешь бояться тех, кто даст тебе посвящение. Ты будешь бояться общества или секты, в ловушке которой окажешься. Они будут контролировать, что ты ешь, что пьешь, во сколько просыпаешься, сколько спишь, куда тебе следует ходить, а куда не следует. Это будет трудно. Тогда ты узнаешь, что такое великое страдание, это окажется гораздо хуже, чем работа медбратом.

Сделай одну вещь: что бы ни увеличивало твое блаженство, следуй этому, делай это. В тот день, когда ты станешь совершенно свободным, в тот день ты станешь саньясином. Это не имеет никакого отношения к другим. Ты понимаешь, о чем я говорю? Ты можешь стать свободным, даже работая медбратом, или же это может случиться, если ты бросишь свою профессию.

Нет, но духовное знание...

Кто препятствует духовному знанию?

Мои способности ограничены.

У всех способности ограничены. Способности всех людей ограничены. Даже у саньясинов ограниченные способности. Ты думаешь, монахи ни о чем не беспокоятся? Им тоже приходится переживать с утра до вечера, где добыть пропитание, где найти ночлег. Твоя жизнь более беззаботная.

В моем понимании человек, работающий шесть-восемь часов в день, свободен хотя бы в остальное время. Саньясин — слуга на весь день. И он служит полнейшим идиотам. Он служит тем, у кого нет ни йоты разума. Когда вы возвращаетесь из офиса после шести часов работы, вы свободны, вы можете делать, что хотите. Хочешь танцевать — танцуй, или пой, или делай, что пожелаешь. Когда ты саньясин — подобные вещи делать нельзя. Идиоты будут наблюдать за тобой отовсюду — с кем ты разговариваешь, с кем встречаешься, куда идешь. Если ты сделаешь что-то не так, не будет ни еды, ни уважения. Все становится полным страданием.

Если у тебя есть работа, ты работаешь пару часов, три или четыре часа, чтобы удовлетворить свои базовые потребности — в еде, крове и так далее, но в остальные двадцать часов ты свободен. Ты можешь использовать эти двадцать часов как пожелаешь. Используй их. И кто мешает тебе получать знания? Знания — повсюду, ищи их. Не связывай себя никакими узами. Смысл того, чтобы быть саньясином, — в том, чтобы не быть связанным.

Когда я говорю о возможности стать саньясином, это лишь означает не быть связанным. Будь свободным, это правильно. Когда люди, исповедующие ту или иную религию, советуют стать саньясином, они вкладывают в это иной смысл. Они подразумевают не быть свободным, следовать навязанной дисциплине: будь нашим последователем, следуй нашей структуре. Полнейшая глупость! В этом нет никакого смысла. Оставайся свободным, учись у любого, у кого хочешь учиться, в этом нет вреда. К чему спешить, почему ты торопишься связать себя?

Я побывал в двух или трех местах и все наблюдал. Я сказал свами, которые были там, что моя цель — продвигаться на духовном пути и что я его не нашел.

Да, да, делай это. Делай все, что кажется тебе правильным. Оставайся свободным и наслаждайся тем, что делаешь. И если ты чувствуешь, что у тебя будет больше свободы, если ты станешь саньясином, тогда становись саньясином. Я не возражаю против чего бы то ни было. Если ко мне придет женщина и скажет, что она почувствует большую свободу, став проституткой, тогда я скажу ей сделать это. Это ваша свобода и ваш поиск. Где бы ты ни был, не должно быть никого, кто бы создавал для тебя узы. Ты — хозяин своей жизни. Проживай свою жизнь. Делай то, что кажется тебе правильным, и нигде не создавай никаких уз. Не оказывайся закованным в цепи где бы то ни было. И, пожалуйста, избегай всевозможных гуру. Гуру бродят вокруг, как хищники! Здесь сидит одна саньясинка — она хотела стать саньясинкой поскорее и сделала это. Теперь она думает оставить это.

Она на самом деле стала саньясинкой?

Да, да!

Но могу ли я расти духовно самостоятельно?

Конечно, можешь. В данный момент твое представление неполно. А завтра ты будешь знать больше, чем сегодня. Поэтому всегда оставляй дверь открытой для перемены своего решения, ведь завтра ты будешь опытнее, чем сегодня. И если ты связываешь завтрашний день с днем сегодняшним, то ты совершаешь ошибку. Какими бы ни были мои знания сегодня, завтра я буду знать больше этого. И если я дам обет, что завтра не повернусь назад, а назавтра пойму, что это было неверно, что тогда? Вот почему необходимо держать всю свободу в своих руках, чтобы поворачивать назад или не поворачивать. Нет совершенно никакой нужды попадать в какую-либо ловушку, и не нужно привязываться также к месту или стране.

Но почему нам нужно думать о том, что нам захочется вернуться?

Здесь этот вопрос совершенно не стоит. Не в этом суть. Это может произойти: завтра ты можешь обнаружить, что прошел до конца путь, по которому ты идешь сегодня. Что ты тогда будешь делать? Ты повернешь назад, или же, следуя своей клятве, будешь продолжать стоять на том же пути?

Но думать об этом сейчас слишком сложно.

Тот, кто боится сложностей, будет бояться самой жизни. У него не остается иного выхода, кроме как совершить самоубийство.

Поэтому я и спрашиваю тебя: для чего мне следует больше и больше об этом думать? Ведь чем больше я думаю, тем больше и большей сложностей...

Тот, кто боится сложностей, будет бояться самой жизни. Он никогда не сможет открыть истину.

Я никогда не думал обо всем этом.

Совершенно верно, создавай все больше сложностей.

Ты хочешь сказать, что нам нужно увеличивать сложности?

Именно! Только тогда ты получишь жизненный опыт, в противном случае не будет никакого опыта. Если девушка станет саньясинкой, побыв в роли проститутки, ее опыт будет гораздо богаче, чем у девушки, которая никогда никого не любила. Когда человек, прошедший по пути зла, делает поворот и начинает идти по пути добра, тогда он обладает богатством опыта. Его жизнь глубже.

Сложности добавляют твоей жизни глубину. Зачем их бояться? И если ты боишься сложностей, тогда закрой двери, сядь и умри — это самоубийство.

Предположим, я пойду по одному пути, и потом, когда возникнет трудность, я увижу эту трудность. Зачем мне смотреть на нее до того, как я начну идти?

Не думай — делай то, что кажется тебе правильным. Все это — мысли, так ведь?

Нет, я просто хочу сказать...

Это все мысли и ничего более. Куда ты можешь убежать? Куда ты пойдешь? Не думай. Просто помни об одном: не убегай от жизни. Существование толкает тебя навстречу жизни: «Получи этот опыт и узнай!», но все святые проповедуют, что этого нужно избегать. Эти святые — величайшие враги существования. Избегай святых, если хочешь постичь истину, — это все, что тебе необходимо делать, ничего более!

Святые никогда не постигают божественность. [Ошо вовлекает в разговор кого-то из присутствующих.] Правда, Чандресджи? Ты когда-нибудь видел, чтобы святой приближался к истине? Это неслыханное дело! Возможно, грешник способен обнаружить божественность, но всезнающие святые и учителя никогда не могут ее постичь.

Мои возлюбленные!

Человек живет в страдании и мечтает о счастье. Человек живет в невежестве и фантазирует о знаниях. Человек даже не жив в подлинном смысле, он только фантазирует о жизни.

Сегодня я хочу рассказать вам, что из-за жизни в мире фантазий мы не способны стать тем, кем могли бы стать. Если больной человек твердо верит в то, что он здоров, он перестанет предпринимать шаги навстречу здоровью. Если он верит, что здоров, то о выздоровлении не может быть и речи. Если слепой человек полагает, что знает о свете, о том, что это такое, он перестанет искать исцеление для своих глаз.

Слепой человек должен знать, что ему ничего не известно о свете. Больной человек должен знать, что ему ничего известно о здоровье. А человек, пребывающий в страдании, должен знать, что он не пребывает в блаженстве. Но чтобы утешить и успокоить самих себя, мы воображаем то, чего нет на самом деле.

Человек не счастлив, но живет, видя сон о счастье. И помните: страдание не заканчивается просто благодаря фантазиям о счастье. Фантазии о счастье означают только то, что страдание продолжается и продолжает усиливаться.

Чтобы отбросить страдание, необходимо отбросить фантазии о счастье, — вы должны знать, что страдаете. Для того, кто познает страдание, оно закончится. Но для того, кто навязывает себе счастье, страдание не закончится. Оно не прекращается, вместо этого оно подспудно продолжается.

Если вы хотите, чтобы исчезло невежество, вам не нужно представлять себе мудрость — скорее, нужно увидеть само невежество. Кто-то, кто видит свое невежество, обретает мудрость. Но для того, кто цепляется за знание — ложное знание, воображаемое знание, — невежество не заканчивается, оно просто маскируется. Такой человек никогда не постигает знания, потому что воображаемые знания не имеют никакого значения.

Было бы здорово рассмотреть это с разных сторон. Я хочу спросить, мы — блаженны? Мы когда-нибудь знали счастье? Если вы посмотрите на свою жизнь внимательно, то обнаружите, что никогда не знали блаженства; все, что вы знали, — это страдание.

Но мы пытаемся забыть страдание, мы воображаем блаженство, которого никогда не знали, и стараемся приписать его себе. Мы надеемся, что однажды испытаем блаженство, но надеемся только на то, чего мы никогда не переживали на опыте. Мы не переживали блаженства, поэтому мы постоянно думаем, что завтра, в будущем найдем блаженство. Люди с хорошо развитым воображением думают, что найдут его в следующей жизни. А те, чье воображение еще богаче, думают, что найдут блаженство после смерти на небесах, в каком-то предельном освобождении.

Если бы люди знали блаженство, они бы никогда не придумали рай. Рай придуман теми, кто никогда не испытывал экстаза. То, чего они не переживали, они надеются найти на небесах.

Мы когда-нибудь переживали блаженство? Есть ли в нашей жизни хоть один момент, когда мы можем утверждать, что переживали блаженство? Будьте осторожны, не торопитесь с ответом, потому что тот, кто переживал блаженство, не может страдать. Тот, кто знает блаженство, становится не способным страдать, он никогда снова не испытывает страдания. Он совершенно не способен быть несчастным. Потому что тот, кто познает блаженство, также осознает, что он есть блаженство. Это очень интересный момент. И так как мы постоянно испытывали страдание, это свидетельствует о том, что мы никогда не знали блаженства. Есть надежда и воображение.

Иногда мы также присваиваем себе счастье. К вам приходит друг, вы обнимаете его и говорите: «Как здорово!» Вы испытываете огромную радость, обнимая своего друга! Но задумывались ли вы когда-нибудь о том, что, если бы друг, который обнимает вас, продолжал обнимать вас десять, пятнадцать или двадцать минут и не отцеплялся от вашей шеи, вам бы захотелось вызвать полицию, чтобы избавиться от него: «Что делает этот человек?» И если ваш друг продолжает вас обнимать на протяжении часа или двух, тогда его объятия будут ощущаться как петля виселицы.

Если бы это было блаженство, оно бы усиливалось. То блаженство, которое вы испытывали в течение одной секунды, должно бы было усилиться в десять раз за десять секунд. Так что это было не блаженство, это было только воображение, оно исчезло через мгновение. Только воображаемые вещи исчезают, истинное — вечно. Воображаемое временно. Знайте, все мимолетное — это плод воображения. А то, что есть, бесконечно, вечно — то, что длится не одно мгновение, — вне времени, оно никогда не может умереть. Оно есть, оно есть, есть. Оно было, оно будет, будет. Никогда не наступит момент, когда оно прекратит существование.

Удовольствие, которое превращается в боль, — знайте, что это что-то воображаемое. Это вовсе не было удовольствием. И все удовольствия, которые мы знаем, способны превратиться в боль.

Когда вы едите и думаете, что еда вкусная... Если бы вы продолжали есть, то спустя какое-то время удовольствие от приема пищи превратилось бы в боль. И если бы вы и дальше продолжали есть — как это делают многие люди, которые не могут остановиться, — тогда вся их жизнь была бы мучением от боли из-за приема пищи.

Иногда врачи шутят, что только половина того, что вы съедаете, используется для вашего питания, вторая половина вашей пищи — это питание для вашего врача.

Если вы сократите объем съедаемой пищи вдвое, вам больше не потребуется врач. Многие заболевания случаются вследствие переедания, после чего следует визит к врачу. Если мы продолжаем переедать, пища превращается в яд. Из-за переедания можно умереть.

Кто-то поет вам песню, и вы говорите: «Как прекрасно. Спой еще раз!» Тогда он поет ту же песню еще раз, и вы не говорите: «Какое удовольствие», — вы молчите. Если он споет ее в третий раз, вы скажете: «Теперь достаточно». Если он споет в четвертый раз, вы скажете: «Извини, пожалуйста». Если он сделает это в пятый раз, вы попытаетесь сбежать. А если двери окажутся заперты и вам придется слушать ее в шестой раз, у вас начнется головокружение. Если же он будет и дальше продолжать, тогда вы сойдете с ума. Та же песня, которая доставляла удовольствие при первом прослушивании, сведет вас с ума.

Если бы это было удовольствием, тогда после десяти прослушиваний ваше удовольствие стало бы в десять раз больше. Используйте это в качестве критерия для блаженства. Считайте это критерием: если удовольствие носит временный характер, а его повторение приносит боль, то это вовсе не удовольствие. Должно быть, вы вообразили, что это радость. Вы однажды это придумали, но трудно заставить воображение работать во второй раз, а в третий раз вообразить это стало еще труднее, а спустя десять раз воображение было вырвано с корнем: вещи стали выглядеть ясно — такими, как есть. Все наши удовольствия превращаются в боль.

Наши удовольствия — это боль, мы лишь воображаем удовольствие, извне полагая, что это удовольствие. Как долго можно поддерживать воображаемое удовольствие? Мы не испытывали никакого блаженства, мы просто его вообразили. Все, что мы знаем, — это страдание. Но почему мы так все придумали?

Мы использовали свое воображение, потому что без него страдание убило бы нас. Если мы не будем воображать удовольствие, как мы будем жить в страдании? Поэтому, создав сеть ложных удовольствий, мы пытаемся отодвинуть горе подальше, мы стараемся забыть его. Вся наша жизнь — это попытка забыть свое страдание и ничего более. Долгие усилия, чтобы забыть горе.

Фридрих Ницше много смеялся. Кто-то спросил его:

— Почему вы так много смеетесь? Вы очень счастливы?

Ницше ответил:

— Не спрашивайте меня об этом, пожалуйста, не спрашивайте. Причина моего смеха прямо противоположна.

Его друзья сказали:

— Какая еще может быть причина, кроме того, что ты испытываешь блаженство?

Ницше сказал:

— Просто оставьте эту тему. Причина совершенно противоположна блаженству. Блаженство — вовсе не причина.

Его друзья настаивали:

— Пожалуйста, скажи нам, в чем причина.

— Я смеюсь, чтобы не плакать. Если я не буду смеяться, то начну плакать. Внутри я плачу, поэтому и занимаю себя смехом, чтобы не дать волю слезам, — ответил Ницше.

Вам следует знать, что чем больше человек поглощен поиском удовольствий, тем сильнее он страдает. Ему необходимо круглосуточное удовольствие, потому что он круглосуточно испытывает страдание. Поэтому мы продолжаем изобретать новые развлечения. Они свидетельствуют о несчастье мира. Тот, кто не несчастен, никогда не ищет развлечений.

Люди проводят время в кинотеатрах, но, если бы они были счастливы, они бы с радостью проводили время дома. Они несчастны и поэтому оказываются в кинотеатрах. Люди, пьющие алкоголь в барах, находятся там, потому что несчастны. Если бы те, кто смотрит на танцующих проституток, пребывали в блаженстве, они бы закрыли глаза и сидели бы где-нибудь, поглощенные своим внутренним блаженством. Они смотрят на эти танцы, потому что несчастны и пытаются забыть свое страдание. Все стремятся забыть о страдании.

И вам не следует думать, что только тот, кто сидит в кино, пытается забыть свое несчастье, только тот, кто пьет алкоголь, пытается забыть свое страдание, и только тот, кто сидит возле дома проститутки, пытается забыть свою боль. Нет, даже тот, кто совершает церемонии и поет мантры в храме, в равной степени занят попытками избежать агонии. Нет никакой разницы. Зачем человеку, пребывающему в блаженстве, стоять со скрещенными руками перед статуей? Несчастный человек пытается забыть, пытается найти способ это сделать. Он погружается в пение мантр вроде «Рама, Рама» и забывает о своем несчастье. Затем страдание снова возвращается. До тех пор, пока он продолжает перебирать пальцами четки, он не помнит о страдании. Он оказывается чем-то занят, и это помогает ему забыть о страдании.

Смотрите ли вы развлекательный фильм или же религиозную драму, такую как «Рамлила», — нет никакой разницы. Это все — попытки забыть страдание. Это все — попытки забыть себя. Алкоголь и молитва служат одной и той же цели. С точки зрения морали, один из этих способов правильный, а второй — нет, но оба они направлены на то, чтобы человек забылся. Он должен каким-то образом забыть себя. Тот, кто несчастлив, хочет забыть. Кто-то делает это, играя в карты, кто-то играет в шахматы, а кто-то читает Гиту. А что делаете вы?

Мы не знаем, как быть в блаженстве. Мы несчастны. Мы хотим каким-то образом избежать страдания, просто хотим его забыть. Мы хотим забыть любым возможным способом. Если вы прочтете древние писания, такие как Веды, то обнаружите, что даже во времена Вед люди пили сому — опьяняющий напиток. Если же обычный человек пьет его, то это называется алкогольным напитком. Если провидцы и мудрецы пьют его, то он называется сома. Весь путь из ведических времен к современной Америке — это путь от сомы к мескалину и ЛСД! Теперь везде в Америке употребляют ЛСД, мескалин и марихуану. И даже такие люди, как выдающийся американский мыслитель Олдос Хаксли, говорят: страдание человека так велико, что нам нужны способы о нем забыть. Мы хотим забыть страдание.

Верно ли то, что все наши способы получения удовольствия — попытки забыть несчастье? Да, поэтому мы неизбежно терпим неудачу. Когда мужчина сходит с ума из-за женщины, он думает, что будет счастлив, если ему удастся ее заполучить. В тот день, когда он ее получает, в тот же день она становится ненужной. Мужчина смотрит в лицо своей возлюбленной, но смотрит ли он в лицо своей жены? Женщина, на которой он женился и которую привел в свой дом, становится ничего не стоящей. Фантазия исчезает в одно мгновение. Жена прибыла домой и оказалась забытой. Теперь соседи могут с наслаждением смотреть на нее и получать от этого удовольствие, но муж, судя по всему, не чувствует никакой радости.

Лорд Байрон женился. Он был невероятным человеком. Он сходил с ума из-за этой женщины до свадьбы и думал, что вся его жизнь будет бессмысленной, если он не сможет на ней жениться. Он женился на ней и спускался по ступеням церкви, держа за руку свою жену, с которой только что обручился. Церковные колокола все еще звонили, а гости прощались. Свадебная церемония только что закончилась, венчальные свечи все еще горели. Байрон шел к карете, держа жену за руку, и в этот самый миг он увидел на дороге другую женщину.

Должно быть, Байрон был очень честным человеком. Когда они садились в карету, он сказал своей жене:

— Что за чудо! До вчерашнего дня я полагал, что если смогу получить тебя, то, значит, обрету в своей жизни все. И только сейчас, когда мы спускались по лестнице церкви, меня совершенно очаровала одна женщина, которая проходила мимо. Я забыл о тебе и желал получить эту женщину! Я совершенно забыл о тебе, потому что ты доступна для меня, и теперь ты стала для меня неважна. Теперь ты моя и ничего не стоишь.

Все притяжение — для недоступного. Все притяжение — для того, что пока недоступно. То, что доступно, становится бессмысленным. Почему? Потому что фантазировать можно только о недоступном удовольствии. Но наши фантазии о радости заканчиваются, когда что-то становится доступно. Случился лишь проблеск удовольствия, а потом он оказался потерян. С фантазией покончено.

Поэт выразил это так: «Блаженны те любящие, которым никогда не удается заполучить своих возлюбленных, потому что они могут представлять себе удовольствие от единения со своими возлюбленными всю оставшуюся жизнь. И не повезло тем любящим, которые заполучили своих возлюбленных, потому что они познают, что попали в ад».

Все наши удовольствия на любом уровне — воображаемые. А все наше страдание — совершенно реально. Никто не рисует в своем воображении страдание. Кому есть дело до того, чтобы воображать страдание? Мы стараемся избегать боли, а наши удовольствия воображаемы. В этом трудность жизни. И человек, проводящий время за рисованием воображаемых удовольствий, становится потерянным.

Мы можем в конечном итоге навоображать столько всего...

Глава деревни, в которой жил Маджну, позвал его и сказал:

— Ты с ума сошел? Девушка, в которую ты безумно влюблен, Лайла, — совершенно обычная девчонка. Мы найдем для тебя гораздо более интересных девушек. Мы созвали множество девушек, пойдем посмотрим. Ты сошел с ума, потому что ее отец не позволяет тебе с ней встречаться. Просто отпусти ее, в ней нет ничего особенного. Она выглядит совершенно обычно.

Вы тоже можете подумать, что Лайла красотка, но вы ошибетесь. Лайла —обычная девушка, некрасивая девушка. Но знаете ли вы, что ответил Маджну? Он сказал:

— Нет, нет. Вы не знаете, только Маджну способен воспринять красоту Лайлы.

Глава деревни спросил:

— Что ты имеешь в виду? Что я слеп?

Маджну ответил:

— Нет, вы не слепы. Я слеп. Но то, что видно мне, могу видеть только я и никто другой. Я вижу все только в Лайле! Я никого больше не вижу.

Итак, никто не способен увидеть то, что воспринимает Маджну. Поэтому влюбленные кажутся безумными. Вся деревня будет называть его сумасшедшим, кроме него самого. Только тот, кто помешан на своей возлюбленной, не будет способен видеть свое собственное безумие. Сети его воображения так переплелись, что он не способен видеть то, что видите вы, он воспринимает что-то другое.

То, что влюбленный видит в своей возлюбленной, — проекция его воображения; необязательно это на самом деле есть в его возлюбленной. То, что влюбленная видит в своем возлюбленном, — проекция ее воображения; в ее возлюбленном на самом деле этого нет. Удовольствие, которое, как нам кажется, мы получаем от общения с другими людьми, — это проекция нашего воображения, которое мы распространили на них. И как много времени уйдет на то, чтобы эта проекция исчезла? Она исчезает в одно мгновение. Она умирает при приближении. Она уже начинает угасать при знакомстве, она испаряется при сближении. Она исчезает при близких отношениях. Ее питала удаленность, расстояние заставило ее появиться.

Люди не только взрастили фантазии об удовольствиях в обычной жизни. Когда они не находят удовольствия и не могут избежать боли, они приступают к созданию более масштабных фантазий. Кому-то в видении является Кришна, играющий на флейте, тогда человек закрывает глаза и окунается в этот образ. Еще кому-то в видении приходит Иисус Христос. У кого-то еще случаются видения Рамы с его луком и стрелами. Все эти фантазии не приведут вас к истине. Неважно, насколько глубокую фантазию вы создаете. Видит ли кто-то Кришну, играющего на флейте, или Раму с его луком и стрелами, или Иисуса, висящего на своем кресте, или Будду, или Махавиру — это ничего не меняет. Эти люди не имеют к вашим видениям никакого отношения. В этом нет ничего, кроме вашего воображения.

Но вы можете забыться в этих фантазиях. И помните: фантазию можно поддерживать длительное время, потому что в ней нет ничего твердого, что можно было бы разрушить. Это всего лишь воображение, а воображение может жить долгое время.

Поэтому тот, кто любит простого человека, имеет возможность освободиться от фантазии, но преданные, которые создают фантазии о Боге, не могут освободиться от них с той же легкостью. Их воображение размыто, они могут делать с ним все, что захотят. Если вы влюблены в реального человека, этот человек не будет все время вести себя так, как вам нравится. Если вы попросите человека поднять левую ногу, взять в руку флейту и простоять так час, он скажет: «Извини, пожалуйста, я пошел!» Но Кришна — это ваше воображение, поэтому вы можете заставлять беднягу стоять на одной ноге и держать флейту. Он не может ничего сделать. И вы можете заставить его вести себя так, как вам захочется. Если вы прикажете ему поставить на землю вторую ногу, он вынужден вам повиноваться. Это проекция вашего воображения, там больше ничего нет. Поэтому преданный всегда счастлив найти Бога у себя в руке. Вы можете заставить его танцевать, как вам захочется: Бог — у тебя в руке! Но сущность, находящаяся у вас в руке, — это плод вашего воображения.

Чего можно добиться, заблудившись в фантазиях? Чего можно достичь? Невозможно постичь блаженство, забыв о страданиях. Если вы просто хотите забыть страдания, воображение — это очень важный инструмент. Но если вы хотите постичь блаженство, воображение — это губительный механизм. Тогда вы должны держаться подальше от воображения.

Вот на чем я хочу заострить ваше внимание: мы пытались забыть о страданиях всеми способами. А тот, кто пытается забыть страдание, создает себе такую ловушку своими же руками, что из нее будет трудно выбраться. Ему придется создавать новую сеть фантазий день за днем, ему придется производить новую ложь день за днем, чтобы охранять первичную ложь. В конечном итоге это будет такая длинная вереница лжи, что он не сможет отыскать истину.

Мы построили столько лжи! Мы создали длинную вереницу лжи, и мы все потерялись в этой лжи. Мы этого не осознаем. Наша семья — это ложь, она основана на нашей фантазии, не на истине. Наша дружба — это ложь, она основана на воображении, не на истине. Наша вражда — это ложь, наша религия — это ложь, наша преданность — это ложь, наша молитва — это ложь, все они основаны на воображении, не на истине.

Мы так широко раскинули сети лжи, что понять, как выбраться из них, сегодня очень трудно. Человек стоит со скрещенными руками возле храма — кому он молится? Он ничего не знает о Боге. Если вы стоите со скрещенными руками перед тем, кто вам незнаком, тогда ваши молитвы фальшивы. Чему вы молитесь?

Я слышал...

Группа торговцев возвращалась домой на лодке. Они возвращались, заработав много денег, поэтому были нагружены бриллиантами и драгоценными камнями. Среди них был мистик, который попросил взять его с собой на обратном пути. Это был последний день их морского путешествия, и казалось, будто до берега недалеко. Но приближался сильный шторм: тучи закрыли солнце, подул сильный ветер, огромные волны разбивались о лодку. Лодка должна была вот-вот перевернуться.

Все путники встали на колени, закрыли глаза, сложили руки и воздели их к небу и начали молиться:

— Боже, спаси нас! Спаси нас, пожалуйста. Мы сделаем все, что угодно, чтобы спасти свои жизни.

Они молились о том, чтобы выжить и добраться до берега, один человек заявлял, что раздаст свое богатство бедным, кто-то другой обещал в молитве, что пожертвует все заработанное на благо человечества. Кто-то говорил в молитве:

— Я сделаю все, что ты попросишь меня сделать, но, пожалуйста, спаси меня!

Но посреди этого хаоса мистик спокойно сидел и посмеивался. Торговцы сказали ему:

— Что ты за человек? Наши жизни в опасности, твоя жизнь тоже в опасности, так что, пожалуйста, присоединись к нашей молитве! Так как ты мистик, твои молитвы будут услышаны быстрее.

Но мистик ответил:

— Продолжайте свои молитвы сами.

И когда они, закрыв глаза, были заняты своими молитвами, он прокричал:

— Прекратите! Не давайте Богу обещаний, что все пожертвуете. Земля уже близко. Я уже вижу берег.

Моментально все они встали, так и не завершив своих молитв. Они стали смеяться и собирать свои вещи. И они сказали мистику:

— Хорошо, что ты вовремя нас предупредил. В противном случае мы бы дали обещание Богу и у нас были бы неприятности.

Но один из них дал обещание. И все слышали его обещание. Он был самым богатым человеком в деревне и сказал, что продаст свой дом и раздаст вырученные деньги бедным.

— Теперь у тебя неприятности, — предупредили товарища торговцы.

Он выглядел несколько обеспокоенным.

Но мистик сказал этим людям:

— Не беспокойтесь, он настолько хитер, что сумеет обмануть самого Бога.

Именно это и произошло. Через пятнадцать дней люди в деревне услышали барабанную дробь. Богач объявил, что продает дом, а заработанные деньги раздаст бедным.

Собралась вся деревня, потому что у него был лучший дом, он стоил миллионы. Когда все собрались, богач вышел из своего дома. Он привязал к двери котенка. Люди стали спрашивать его:

— Зачем ты привязал котенка?

Он ответил:

— Я должен одновременно продать и кота, и дом. Мой дом стоит одну рупию, а кот стоит миллион. Любому, кто захочет купить, придется купить их вместе.

В толпе был тот самый мистик. Он воскликнул:

— Ага!

Дом был продан. Он стоил один миллион. Люди сказали:

— Какая нам разница? Мы бы купили дом за миллион, а кота за рупию! Это ничего не меняет.

Кто-то купил дом.

Богатый человек продал свой дом за одну рупию, а кота за миллион. Он положил миллион рупий в карман и пожертвовал одну рупию бедным.

Он пообещал раздать деньги от продажи дома бедным.

Вот они — наши молитвы. Вот она — наша преданность. И в конечном итоге все эти вещи — часть нашей нечестности. Мы даже для Бога не делаем исключений в своем обмане! И это естественно, так как мы никаким образом не связаны с Богом. Он — лишь способ сбежать от нашего несчастья. Какое отношение мы имеем к Богу?

Когда лодка должна была вот-вот затонуть, богатый человек дал обещание. Заботил ли его Бог? Заботили ли его бедные? Его заботило только бегство от собственных страданий. После того как он выжил, ему пришлось столкнуться с новым горем — потерей дома стоимостью миллион рупий, — поэтому он придумал способ избежать страданий.

Между этими двумя вещами нет противоречий. Обещание, данное в лодке, было способом избежать страданий, и хитрость при продаже дома за рупию тоже была актом избегания страдания. Что бы человек ни делал для того, чтобы избежать страданий, это не может быть религиозным действием.

Религиозность — не способ избежать страданий. Бегство от страданий лишь поведет вас по ложному пути, потому что, избегая страданий, вы приняли фундаментальную ложь о том, что страдаете. «Я страдаю» — это фундаментальная ложь, которая воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Тогда вы должны бежать от страданий.

Что предлагаю я: есть другой способ — приблизиться к страданиям. То есть не бежать от страданий, а скорее попытаться узнать, что такое страдание и где оно находится.

Человек, задающийся вопросом о том, что такое страдание и где оно находится, удивляется: «Страдание находится вне меня, и я отделен от него. Я никогда не страдал. Я не страдаю, так какая нужда убегать?» От чего убегать? Тот, кто приходит к осознанию, что он не страдает, в каком состоянии он в итоге оказывается? Тот, кто приходит к осознанию: «Я не страдаю», в тот же момент также понимает: «Я пребываю в блаженстве».

Но мы верим в то, что страдаем — «я несчастен», «я страдаю», «я горюю». Само это предположение ведет нас к другой лжи: «Как мне убежать от страдания?»

Один человек пришел к мистику и спросил:

— Пожалуйста, покажи мне, как избежать смерти?

Мистик ответил:

— Иди к кому-нибудь другому, потому что я никогда не умирал. Смерть случалась со мной много раз, но я никогда не умирал. Теперь у меня больше нет такой проблемы. Теперь я знаю, что не могу умереть. Поэтому я не знаю, как избежать смерти. Иди к кому-то, кто умирал. Спроси его; возможно, он сможет сказать тебе, как избежать смерти. Что я могу сказать, если я никогда не умирал? А теперь я также знаю, что никогда не могу умереть. Поэтому для меня вопрос смерти не стоит.

Первая проблема — то, что мы приняли смерть как факт. Далее, второе заблуждение — в том, что мы спрашиваем, как ее избежать. Первое заблуждение — мы приняли то, что умираем. А далее нам придется придумывать вторую ложь — как избежать смерти. Так и продолжается эта цепочка лжи. Но здание, возведенное на лжи, каким бы высоким оно ни было, не может стоять вечно. Здание, построенное на фальшивом фундаменте, обречено на падение. Когда оно начнет падать, нам придется построить еще одну ложную опору, чтобы не дать ему развалиться на части. Таким образом мы окажемся в замкнутом круге. Одна ложь будет следовать за другой.

Но мы не осознаем, что если будем следовать за умом, который научил нас одной лжи, то он обучит нас и другой. Если вы правильно меня понимаете, тогда ум — это машина по производству лжи, там производится ложь.

Вот только позавчера я рассказывал историю...

В деревне жил бедный мистик. День и ночь он был занят молитвами Богу. Его жену это достало. Жены верующих обычно становятся раздражительными. Она была очень обеспокоена — обеспокоена из-за хлеба и масла. Она переживала из-за того, что ее муж не думал ни о чем, кроме Бога.

Наконец однажды она разозлилась и сказала:

— Хватит, довольно! Ты постоянно говоришь, что служишь Богу. Даже госслужащие зарабатывают на хлеб, а что ты имеешь, служа Богу?

Мистик сказал:

— Не говори об этом, пожалуйста. Дело в том, что я никогда ни о чем не просил. Если я попрошу, то все будет зачислено на счет. Я служу Богу так долго, все мои добрые дела сохраняются там. Я ни о чем не просил, так что дело не в этом.

— Так покажи мне, что ты заработал, попросив сегодня, — ответила она.

Муж вышел, воздел руки к небу и закричал:

— Пошли мне тысячу рупий, немедленно!

По соседству жил один богач. Он слышал весь этот разговор и решил над ними подшутить: положил тысячу рупий в сумку и бросил ее возле их дома.

Сумка с тысячей рупий упала на землю. Мужчина вышел, схватил ее и сказал:

— Спасибо! Храни все остальное в безопасности. Я заберу, когда мне будет нужно.

Он вошел внутрь и положил деньги перед женой. Жена была удивлена. Она тоже была под впечатлением, что перед ней лежала тысяча рупий. Теперь лучше было ничего не говорить.

Богач подумал, что после этой шутки он пойдет к ним и попросит свои деньги назад. Но потом он увидел, что к их дому привезли множество вещей. Он пробормотал себе под нос: «Ох, это будет непросто. Моя шутка дорого мне обойдется. Этот человек уже отправил кого-то, чтобы купить все это. Товары уже в пути. Они купили дорогие вещи».

Богач прибежал и сказал:

— Извини, брат! Я просто подшутил над тобой. Я подбросил тебе деньги!

Мистик ответил:

— Довольно! Разве ты не слышал, как я просил Бога послать мне тысячу рупий? И я также его отблагодарил. Разве ты не слышал?

Богач сказал:

— Я слышал. Но это я подбросил тебе деньги.

— Я не могу этого принять. Моя жена — свидетель.

— Это обман! Тогда давай пойдем в деревенский суд прямо сейчас, пойдем к судье, — ответил богач.

Мистик сказал:

— Я не пойду с тобой вот так, потому что я бедный человек, видишь мою старую одежду. Ты поедешь на лошади в своей величественной одежде, и, естественно, судья будет на твоей стороне. Разве судья когда-нибудь был на стороне бедняка? Он воспримет как само собой разумеющееся то, что ты говоришь правду. Тот, у кого есть деньги, всегда прав. Просто видя мою бедную одежду, он попросит меня бросить сумку и отдать тебе деньги. Нет, сначала дай мне хорошую одежду и лошадь. Если я могу пойти туда с честью, только тогда я соглашусь. В противном случае все пойдет не так.

Богачу нужно было вернуть свои деньги. Поэтому он дал бедняку свою лошадь и одежду. Сам он шел пешком. Мистик с честью поехал на лошади.

Он привязал лошадь перед зданием суда и прокричал так, чтобы судья мог услышать его:

— Позаботьтесь о лошади!

Мистик вошел внутрь в прекрасной одежде.

После вошел богач и изложил свое дело. Он сказал:

— Этот бедный человек молился Богу, и просто ради шутки я бросил сумку с моими деньгами перед ним. Разве Бог когда-нибудь посылает деньги? Но этот безумец взял их, как будто это его деньги. Я хочу вернуть свои деньги!

Судья попросил мистика рассказать свою версию.

Мистик промолвил:

— Мне нечего сказать, кроме того, что этот человек лишился ума, он безумен.

Судья попросил подтверждения.

Он ответил:

— Подтверждение в том, что вы только говорите о деньгах, но, если вы спросите этого человека, чья на мне одежда, он заявит, что она принадлежит ему. И если вы спросите о лошади, на которой я приехал, он скажет, что это его лошадь.

Богач сразу же воскликнул:

— Тихо! Это моя одежда и моя лошадь.

Судья сказал:

— Дело отклонено! Этот человек сошел с ума.

Богач не понял, что опасно было давать свою одежду и свою лошадь мистику, который мог так нагло врать. Он мог наврать еще больше.

Если мы следуем за умом, который учит нас основам лжи, тогда, что бы мы ни предпринимали в своей жизни, оно обречено быть фальшивым.

Но мы даже не задумываемся о том, что приняли первое ложное утверждение нашего ума: «Я страдаю». Это заблуждение. Ни один человек, ни одна душа никогда не страдали. Страдание окружает, оно снаружи, а ум говорит: «Я страдаю!»

Само отождествление с «Я страдаю» — фундаментальная ложь. Приняв эту ложь, мы вынуждены переходить к другой лжи, чтобы «забыть о страдании», употребляя алкоголь, читая молитвы, веруя, танцуя, слушая музыку и так далее. Как забыть о страдании? Есть страдание — как его забыть? Тот, кто стремится забыть о страдании, никогда не может совершить путешествие по направлению к истине.

Тогда где же выход? Сегодня утром я сказал вам о том, что вы не должны пытаться забыть страдание. Никому не удавалось прекратить страдание, забыв о нем, потому что тот, кто пытается его забыть, ранее решил, что страдает. В итоге ничего не имеет значения — ни попытки забыть страдание, ни то, что человек ради этого делает, — его страданию нет конца.

Выход в том, чтобы узнать, где страдание? Что такое страдание? Действительно ли оно существует? Для начала распознайте страдание. Для кого-то, кто пытается распознать страдание и сфокусировался на нем, его страдание исчезает, как исчезают капли росы, когда утром встает солнце.

Когда человек начинает пристально наблюдать за страданием, солнечные лучи свидетельствования освещают страдание и оно исчезает, будто испаряются капли росы, не оставляя после себя и следа. То, что остается, — блаженство.

Блаженство — не противоположность страданию. Никто никогда не может испытывать блаженства, борясь со страданием. Блаженство — это отсутствие страдания. Когда уходит страдание, то, что остается, называется блаженством.

Вы должны правильно это понять. Никто никогда не может испытать блаженства, борясь со страданием. Блаженство не противоположно страданию — суть не в том, что вы должны победить страдание и обрести блаженство. Блаженство — не противоположно страданию. Да, если страдание заканчивается, если оно исчезает, если оно испаряется и приходит осознание, что страдания не существует, тогда состояние, которое остается, и есть блаженство. Блаженство — это наша природа, нам не нужно его добиваться.

Страдание — это облако, закрывающее наше внутреннее небо, мы так к нему привязались и так им заняты, что совершенно забыли о том, что находится за этим облаком, — точно так же, как облака заслоняют солнце. Пусть облака заслоняют солнце, что это меняет для самого солнца? Разве солнце теряет свой свет, когда оно закрыто облаками? Разве солнце исчезает, когда оказывается закрыто облаками? Разве тот факт, что оно закрыто облаками, как-то влияет на солнечный свет? Это что-то меняет в природе солнца? Но, если у солнца будет ум и осознание себя, оно испугается и скажет: «Ой, вот я умираю, меня закрыли облака. Что мне делать, чтобы избавиться от них?»

Тогда солнце окажется в затруднении. Как солнце может избежать облаков? Как солнце может бороться с облаками? И чем больше оно будет бороться, чем больше будет убегать, тем больше оно будет зациклено на облаках. Оно забудет, что оно солнце. Да и с кем оно борется — с облаками! Но если солнце посмотрит внимательно, оно обнаружит: «Облака там, а я — здесь, и между мной и облаками — большое расстояние. И неважно, как близко ко мне подойдут облака, расстояние все равно будет большое. И это расстояние всегда бесконечно...»

Неважно, как сильно я буду стараться прижать свои ладони друг к другу — между ними будет оставаться пространство. Это пространство бесконечно. Пространство между двумя руками не исчезает, когда вы приближаете их друг к другу. Если пространство исчезнет, тогда руки станут единым целым. До тех пор пока они отдельны, будет сохраняться пространство. Неважно, как близко вы будете прижимать их друг к другу, расстояние сохранится.

Неважно, как близко оказываются облака... Сейчас ученые говорят, что две молекулы находятся на очень небольшом расстоянии друг от друга, но между ними — бесконечность. Это расстояние огромно. Его невозможно стереть.

Насколько бы ни были близки двое влюбленных, как бы близко друг к другу они ни сидели, тем не менее между ними будет расстояние. Это то, что так ранит влюбленных: как бы близки друг к другу они ни были, все равно между ними ощущается дистанция. Они женятся, тем не менее эта дистанция не исчезает. Они могут зарегистрировать свое единение в ЗАГСе, но дистанция все равно остается. Они душат друг друга в объятиях, но все равно расстояние между ними не прекращает существовать! Между ними пропасть.

Дистанцию нельзя стереть. Как бы облака ни приближались к солнцу, солнце остается солнцем, а облака — облаками. И это расстояние — бесконечно. Но если все внимание направлено на облака, тогда возникает трудность. Тот, кто забывает себя, постепенно, постепенно отождествляется с тем, на чем сфокусировано его внимание, полагая: «Я есть то». Так же, как если солнце начнет утверждать: «Я — облако! Я — туча!», мы скажем солнцу, что оно находится в состоянии невежества. Таково состояние невежества человека.

Самое сокровенное существо — это блаженство. Оно окружено облаками страдания. Оно испытывает страдание, окружающее его со всех сторон, и забыло, кем является. Мы так сильно отождествляем себя с нашим опытом, что полагаем: «Это я, это я, вот кто я такой! Так как же мне этого избежать? Как мне сбежать от этого? Как от этого избавиться? Молиться? Пить алкоголь? Куда идти? Совершить самоубийство или жить? Что делать? Стоять на ногах или сделать стойку на голове?» Делайте что угодно. До тех пор пока вы верите в утверждение, что вы — страдание, которое ощущаете повсюду вокруг, у вас будут большие трудности.

Человек должен отстраниться от этих явлений и исследовать, что такое страдание. Где оно? Кто я и где я?

Когда человек начинает свой поиск, между ним и страданием возникает дистанция. И моментально случается трансформация. Он мгновенно узнает: «Страдание там, а я здесь. Страдание — то, а я — это. Страдание — это то, что проживается, а я — тот, кто проживает. Страдание — наблюдаемое, а я — наблюдающий. Страдание — то, что познается, я — тот, кто познает. Я отделен. Я не несчастен, я — не тот, кто страдает». И для того, кто это обнаруживает, вся его энергия собирается в центре его существа. В самой сердцевине существа человека есть солнце, есть блаженство, есть экстаз. И тот, кто получил хотя бы проблеск этого, заливается смехом, и его смех продолжается бесконечное количество жизней. Потом он недоумевает: «Почему люди страдают?»

Когда Будда стал просветленным, к нему пришли люди и спросили:

— Чего ты достиг?

Казалось, что он утонул в блаженстве. Они спрашивали:

— Что ты получил?

Будда отвечал:

— Я не получил ничего кроме того, что всегда принадлежало мне. Я открыл это сокровище.

Будда сказал:

— Ничто не достигается, но было открыто то, что вечно принадлежало мне и оказалось забыто. Да, конечно, я многое потерял. Я утратил страдание, я утратил агонию, я утратил бегство. Многое потеряно, ничего не приобретено. То, что получено, всегда было здесь — всегда здесь, как самое близкое и всегда доступное, независимо от того, осознаю я это или нет. Вот что я открыл. Было потеряно многое из того, что не принадлежало мне, но что я считал своим. То, что не было мной, но что я считал собой, — все это ушло. Ничто не достигнуто, многое потеряно.

Тот, кто пробуждается внутренне, обнаруживает, что достигать нечего; все, что нужно достичь, уже дано нам. Нужно многое отпустить — то, за что мы цепляемся, о чем мы думаем. А к чему мы привязаны? За что мы можем цепляться? Человеческие способности невероятны. Безумие человека просто немыслимо. Способность человека подвергаться самовнушению не имеет конца. Мы находимся под воздействием самогипноза из-за наших страданий. Что угодно может нас загипнотизировать.

Я расскажу вам несколько случаев, чтобы вы поняли мои слова, и на этом завершу свою беседу.

В то время, когда жил Неру (Пандит Джавахарлал Неру — выдающийся политический деятель Индии, первый премьер-министр страны. — Примеч. перев.), в Индии было несколько человек, которые верили, что каждый из них Пандит Джавахарлал Неру. Один из них жил в моей деревне. По какой-то причине он думал, что он Джавахарлал Неру. Он даже подписывался, как Неру. Он отправлял в гостиницы телеграммы от имени Неру, бронировал комнату, а потом приезжал. Когда люди видели его, они недоумевали и спрашивали: «Кто вы?»

Он был Пандитом Неру! Спустя какое-то время он попал в психиатрическую клинику. В то время в психиатрических лечебницах было много Пандитов Неру.

Однажды настоящий Пандит Неру имел возможность встретиться с таким человеком, который полагал, что он Неру. Неру приехал с визитом в психиатрическую клинику. Администрация решила, что человек, который три года назад поступил к ним как Пандит Неру, которого они вылечили и собирались вот-вот выписывать, должен познакомиться с настоящим Панидитом Неру. Они также посчитали, что ему будет лучше получить справку о выписке непосредственно от Неру, но все пошло не так.

Пациента привели и представили его Пандиту Неру. Неру спросил его:

— Вы совершенно излечились?

— Я полностью излечился. Теперь я в полном порядке. Все благодаря администрации клиники. За три года мой ум полностью выздоровел. Теперь, после исцеления, я еду домой, — ответил он, — кстати, совсем забыл спросить, как вас зовут?

Пандит Неру сказал:

— Разве вы не знаете, кто я? Пандит Джавахарлал Неру!

Пациент рассмеялся и сказал:

— Не переживайте, побудьте здесь три года, и вас тоже вылечат. Я тоже попал сюда с той же проблемой, но за три года я полностью излечился. Вам совершенно не стоит беспокоиться. Врачи предложат вам отличное лечение. Они вылечат вас за три года.

Человек настолько сроднился с мыслью о том, что он Пандит Неру, что утратил собственную идентичность.

Несколько лет назад подобный случай произошел в Америке.

Когда праздновали столетие Авраама Линкольна, то нашли человека, точь-в-точь похожего на него. Был поставлен спектакль, который проехал по всем большим городам страны и в котором роль Линкольна играл тот человек . Он путешествовал по стране, из города в город, играя роль Линкольна. Его лицо походило на лицо Линкольна, и из-за постоянных репетиций он утратил собственную идентичность. Он стал говорить, что он и есть Авраам Линкольн.

Сначала люди думали, что он шутит. Но когда театральное турне закончилось и актеры стали покидать труппу, тот человек отказался снять сценическую одежду, которую носил во время спектакля.

Члены компании сказали ему:

— Этот костюм нужно вернуть.

А тот человек ответил:

— Это моя одежда. Я — Авраам Линкольн!

Даже тогда люди подумали, что он шутит. Но он не шутил. Он сошел с ума. Он вернулся домой в этой одежде. Члены его семьи пытались объяснить ему, что носить этот наряд во время спектакля нормально, но если он будет в таком виде ходить по улице, то люди подумают, что он сумасшедший.

Он сказал:

— Причем тут безумие? Я и есть Авраам Линкольн.

Сначала члены семьи тоже приняли происходящее за шутку, но, поскольку тот человек продолжал в том же духе день за днем, они поняли, что он лишился рассудка. Даже во время обычного разговора он говорил в манере Линкольна: Линкольн запинался, и он тоже запинался в своей речи. Он говорил, как Линкольн. Он повторял те диалоги, которые выучил для спектакля. Он повторял в точности тот же диалог!

Наконец его родные обратились за консультацией к врачам. Те сказали:

— Это сложный случай. Откуда у него появилась навязчивая идея о том, что он Авраам Линкольн?

В течение года с ним обращались так, как будто он и правда стал Линкольном, — утром, вечером, ночью. Ему доставляло огромное удовольствие быть Линкольном, ведь к нему относились с большим уважением.

Когда кто-то одевается, как Рама, понаблюдайте, что происходит. Все чокнутые начинают предлагать ему цветы, кланяются и омывают ему ноги, выражая свою преданность. В таком случае естественно, что человек сходит с ума. Какой смысл становиться обычным человеком? Почему бы не стать Господом Рамой?

Точно так же помешался и этот человек. Его привели к врачу.

В Америке изобрели устройство — детектор лжи. Это небольшой прибор, который используется в суде, чтобы распознавать ложь. Когда кто-то приходит для дачи показаний, то должен сесть рядом с этим устройством. Они спрашивают, например: «Сколько времени показывают ваши часы?» И тогда он говорит им время, глядя на часы. Зачем ему лгать о таких вещах? Устройство измеряет частоту его сердцебиения. Потом его спрашивают: «Сколько будет дважды два?», и он отвечает: «Четыре». С чего ему лгать? Устройство показывает частоту его сердцебиения. После чего его спрашивают, совершил ли он кражу. Он говорит: «Нет», хотя его сердце говорит: «Да» — тогда его сердцебиение усиливается из-за шока, и устройство фиксирует этот шок.

Так, человека, превратившегося в Авраама Линкольна, привели на проверку детектором лжи. Он нервничал, потому что все спрашивали его, является ли он Авраамом Линкольном. Он был сыт по горло этими вопросами. Поэтому он решил: «Неважно, как долго меня будут спрашивать, я буду полностью отрицать, что я Авраам Линкольн». Он сел возле детектора лжи. Вокруг него стояли врачи и спрашивали его:

— Вы Авраам Линкольн?

Он отвечал:

— Нет, я не Авраам Линкольн.

Но устройство определило, что он лжет! В глубине души он был убежден в том, что он — Авраам Линкольн, поэтому то, что он говорил, выглядело как ложь. Машина сообщила, что этот человек — Авраам Линкольн и что он лжет!

Да, бывает, что человек отождествляет себя с кем-то на таком глубоком уровне. Это то, что я называю самовнушением. Это значит быть загипнотизированным какой-то мыслью или чувством.

Мы загипнотизированы страданием, мы круглосуточно живем в страдании, пытаясь избежать его двадцать четыре часа в сутки. Гипнотический эффект проник так глубоко из-за того, что мы ни днем ни ночью не видим ничего, кроме страдания. И этот гипноз продолжается бесконечное количество жизней. Вот почему мы идем к кому-то и спрашиваем, как избавиться от страданий: «Как нам избежать беспокойства? Как избежать темноты? Как избежать невежества?» И покуда мы будем продолжать поиск таким образом, мы никогда не обретем свободы, потому что в основе всего этого лежит ложь. Точно так же мы не пребываем ни в невежестве, ни в страдании, ни в узах, ни в несвободе. Мы не являемся ничем из этого, поэтому вопрос бегства не возникает.

Но как мы можем это осознать? Вам придется сосредоточить свое внимание на вашем страдании. Не избегайте его. Пусть страдание придет, просто наблюдайте его, распознавайте его и знайте, где находитесь вы. И по мере того, как вы начнете познавать, распознавать, вы с изумлением обнаружите вот что: «Я всегда отделен, я всегда свидетель. Страдание приходит и уходит, оно окружает и исчезает. Я? Я отделен. Я знаю, что познаю самого себя».

Само человеческое существо — это знание, просто познание. Все страдание ложно. Все страдание неправдиво. Только знание есть истина. Вот что я называю медитацией. Если у страдания есть свидетель, начинается медитация.

Когда мы начнем вечернюю медитацию, помните об этом. Постарайтесь помнить об этом на протяжении всего дня: вы — страдание или же вы — свидетель страдания? Приходите на медитацию с этим знанием и с этим вопросом. И если вам станет совершенно ясно, что «страдание заканчивается здесь, а я — здесь», это оно и есть. Начинается трансформация, которая переносит вас во внутреннее путешествие и ведет вас к истине. Мы поэкспериментируем с этим во время вечерней медитации. Мы постараемся выяснить, как это использовать и как поворачиваться внутрь.

Я благодарен вам за то, что вы слушали меня в таком молчании и с такой любовью. И в качестве завершения этой беседы я приветствую будду внутри вас. Пожалуйста, примите мое уважение.

Мы беседовали с вами три дня. За это время у друзей накопилось множество вопросов. Кто-то спросил:

Ошо, если душа находится за пределами всех удовольствий и боли, какой смысл в том, чтобы читать молитвы за успокоение чужой души?

Это очень важный вопрос, и будет полезно дать на него ответ. Прежде всего, душа, безусловно, находится за пределами всех удовольствий и боли, покоя и беспокойства, привязанности и ненависти — по сути, всех видов дуальностей и полярностей. Душа не становится беспокойной и не становится спокойной, потому что только тот, кто беспокоен, может стать спокойным. Только ум становится беспокойным, и только ум становится безмятежным. Поймите правильно: само существование ума — это уже беспокойство. Не-ум — это тишина. Внутренняя природа сама по себе ни спокойна, ни беспокойна в любой момент времени; она не пребывает ни в удовольствии, ни в боли. Внутренняя природа — состояние, которое называется блаженством.

В блаженстве нет ни страданий, ни удовольствия; блаженство не подразумевает удовольствия. Страдание — это напряжение, и удовольствие — это тоже напряжение. Человек может умереть как от страданий, так и от удовольствия. Страдание создает тревогу, и удовольствие тоже превращается в тревогу. Страдание — это стимуляция, и удовольствие — это тоже возбуждение. Сущность человека свободна от возбуждения, нет возбуждения ни от удовольствия, ни от боли.

Мы знаем, что боль заставляет нас страдать. Например, в таких странах, как Индия, где есть бедность, голод, нужда и страдания, люди находятся в стрессе. С другой стороны, в таких странах, как Америка, где сосредоточены разнообразные удовольствия, богатства и открыты все возможности, где люди живут в достатке и изобилии, даже там они пребывают в стрессе. Бедные нации страдают от стресса, но и богатые страны тоже страдают от стресса! Что это значит? Это значит, что страдание — это разновидность стресса и удовольствие — это тоже разновидность стресса.

Бедные люди страдают, и богатые люди тоже страдают. Их страдания различны. Например, кто-то может страдать из-за голода, а кто-то другой может страдать из-за переедания.

Человеческая сущность не связана ни с каким стрессом или напряжением. Душе не свойственно напряжение, в ней не существует никакого напряжения.

Я слышал...

Один человек выиграл в лотерею миллион рупий. Его жена услышала эту новость по радио и забеспокоилась. Если ее муж узнает, что выиграл в лотерею миллион рупий, то он может умереть от счастья, потому что у него никогда не было в кармане даже десяти рупий. Она испугалась и отправилась в церковь к священнику, который обычно говорил о бессмысленности денег. Она слышала его проповеди о мудрости и покое.

Она сказала священнику:

— Я в затруднении. Мой муж выиграл в лотерею миллион рупий. Эта хорошая новость может оказаться для него смертельной. Пожалуйста, сделайте что-нибудь, чтобы из-за этого у него не случилось шока.

Священник ответил:

— Не волнуйтесь, я приду. Я расскажу ему эту новость не сразу.

Священник пришел к ним в дом и сказал этому мужчине:

— Вы слышали новость? Вы выиграли в лотерею двадцать пять тысяч рупий!

Священник рассудил так: если человек сможет вынести шок от выигрыша двадцати пяти тысяч рупий, он добавит еще двадцать пять тысяч, потом еще двадцать пять тысяч и так далее.

Мужчина ответил:

— Двадцать пять тысяч! Если я на самом деле выиграл двадцать пять тысяч рупий, то я пожертвую двенадцать с половиной тысяч вам.

Священник упал на месте — у него случился сердечный приступ. Двенадцать тысяч пятьсот рупий! Он был в шоке от этой хорошей новости.

Священникам, святым и непорочным людям легко проповедовать другим. Когда они сами сталкиваются с неприятностями, вот тогда они точно понимают, что проповедовали другим!

Удовольствие вызывает шок, удар. Боль — это тоже шок, удар. И если кто-то постоянно испытывает воздействие страдания, он привыкает к шоку от несчастья. Он привыкает, и страдание больше его не шокирует. Тогда вырабатывается иммунитет к такой силе напряжения. Вот почему вы продолжаете жить в страдании — оно больше не ощущается вами как страдание. То же верно и в противоположном случае. Когда удовольствие шокирует вас в первый раз, вы чувствуете это. Если то же воздействие повторяется каждый день, вы больше его не ощущаете. Тогда вы привыкаете к такому удовольствию, и оно больше не будет для вас иметь никакого значения. Тот, кто постоянно живет в страдании, перестает это чувствовать, и тот, кто постоянно живет в удовольствии, не способен его воспринимать. Если вы привыкаете к определенным раздражителям, острота их воздействия притупляется.

Я слышал...

Рыбак пришел в город, чтобы продать рыбу. Он все продал и, прежде чем отправиться назад, решил совершить экскурсию по столице. Он пришел на улицу, где было много парфюмерных магазинов. Там продавались духи со всего мира. Рыбаку был знаком только один запах — запах рыбы. Ему не были знакомы никакие другие запахи, он и различить их не мог. Ему казалось, что только рыба может пахнуть.

Когда он вошел на парфюмерный рынок, то закрыл нос платком со словами:

— Что за безумцы живут здесь? Что за гнилостный запах!

Двигаясь вперед по улице, он начал задыхаться, потому что все эти незнакомые ароматы проникали в него и шокировали его. Наконец он впал в панику и побежал. Но чем дальше он бежал, тем больше становились магазины. Как он мог знать? Он думал, что выберется с рынка, но вместо этого он прибежал в самый его центр. Повсюду были магазины, где великие императоры покупали духи. Он упал в обморок от шока, который вызвали в нем все эти запахи.

К нему бросились продавцы. Они знали, что, когда кто-то падает в обморок, ему нужно дать понюхать какой-нибудь сильный парфюм, и он придет в сознание. И чтобы вернуть беднягу в сознание, они принесли парфюм из своих сейфов, который не был доступен даже для императоров. Они продолжали давать ему нюхать эти духи. Рыбак закидывал вверх руки, бился головой и не приходил в сознание. Его состояние ухудшалось.

Собралась толпа. Один человек, который раньше был рыбаком, сказал людям:

— Друзья, вы так убьете этого человека. Вы думаете, что помогаете ему, но на самом деле вы его убиваете!

Часто помощники оказываются убийцами — вопрос лишь в наличии такой возможности. Он продолжал:

— Отойдите! Вы же его убьете. Насколько я понимаю, он упал в обморок из-за этих запахов.

Торговцы парфюмом возразили:

— Ты сошел с ума? Разве это слыхано, чтобы кто-то потерял сознание из-за духов? Человек может упасть в обморок от запаха гнили. Но из-за духов?

Рыбак ответил:

— Вы не знаете... Есть ароматы, которые вы посчитаете отвратительными, и есть дурные запахи, которые кому-то другому покажутся благовонием. Это лишь вопрос привычки.

Он заставил людей расступиться. Корзинка рыбака упала рядом с ним. Грязная одежда и грязная корзинка, в которой раньше лежала проданная им рыба, источали запах тухлятины. Старый рыбак побрызгал водой на кусок грязной тряпки и положил ее на лицо бедолаги, упавшего в обморок. Мужчина сделал глубокий вдох, как будто в него вернулась жизнь! Он открыл глаза и сказал:

— Это настоящий аромат. Эти дьяволы чуть меня не убили!

Что случилось с этим человеком? Когда кто-то привыкает к запаху гнили, этот запах превращается в благоухание. Поэтому уборщики туалетов и башмачники не чувствуют отвращения к условиям своего труда. Они никогда не будут испытывать отвращения, они привыкли к этому. Как долго в Индии существуют шудры? На протяжении четырех тысяч лет Индия так плохо обращалась с миллионами шудр и по-прежнему заявляет, что она религиозна. Несмотря на это, она называется святой землей. Миллионы людей терпят такое обращение, которое никому и никогда нигде на земле не приходилось терпеть. Но шудры никогда не протестовали.

Почему? Потому что они к этому привыкли. Страдание стало частью их жизни. Если какая-то революция и происходила, то ее совершали не шудры, которые с утра до вечера убирают человеческие экскременты. Другие чувствуют боль, потому что это за пределами их понимания — весь день носить человеческие экскременты. Они скорее бы умерли, чем сделали это.

Но они не знают, что человек, который их носит, не осознает своего положения. Поэтому ни одна революция не была инициирована шудрами. Революция была инициирована браминами, вайшьями, кшатриями. Они испытывали боль и видели, что подобные вещи не должны происходить.

Вы удивитесь, когда узнаете, что бедные и убогие никогда не бунтуют — для них не стоит вопрос бунта. Они привыкают к страданию. В Индии так много бедности, и ничто нас не беспокоит. Если американский турист посещает Индию, он не может понять: «Почему эти люди молча все терпят? Такую нищету невозможно терпеть!» Он способен видеть это, потому что он к такому не привык. Привычка позволяет людям делать что угодно, абсолютно все.

Существует два типа напряжения: от удовольствия и от страдания. Оба они являются стрессом. И тот, кто поднимается выше их обоих, может понять что-то еще.

Однажды Будда посетил один город. Люди с удивлением спрашивали его:

— Мы слышали, что принц нашего города получил инициацию и стал монахом. Это правда?

Весь город был поражен, потому что принц никогда даже не выходил из своего дворца и не ступал по дороге, если она не была покрыта мягкими коврами. Теперь он будет просить милостыню с чашей в руках, странствовать из деревни в деревню, ходить босиком. Это было за пределом их воображения. Они сказали Будде:

— Это чудо, что принц получил инициацию!

Будда ответил:

— В этом нет никакого чуда. Когда человеческий ум привыкает к чему-то одному, он отчаянно хочет это изменить. Принц получил опыт напряжения от удовольствий, теперь он хочет получить опыт стресса страдания. Он покончил со своим предыдущим опытом. Он устал от своего прежнего опыта и теперь хочет посмотреть на другую крайность. Я говорю вам, что раньше он пребывал в крайности удовольствия, а теперь перейдет в другую крайность — крайность боли.

Так и произошло. Спустя шесть месяцев принц превзошел всех других монахов в практике самоистязания. В то время как другие монахи шли по хорошо вымощенной дороге, принц шел по тропам, на которых были колючки. В то время как другие монахи ели раз в день, он ел через день. Другие монахи сидели в тени, он же стоял под палящим полуденным летним солнцем. Его ноги были исколоты колючками. Его тело стало обезвоженным и обгоревшим. Спустя шесть месяцев его было трудно узнать. Раньше у него было очень красивое тело, золотое тело. Люди из дальних мест приезжали к нему и восхищались его прекрасным телом. Теперь, видя его физическое состояние, никто не мог поверить, что это тот же самый принц.

Будда пришел навестить его спустя шесть месяцев. Он лежал на кровати из колючек — так он отдыхал. Его звали Шрон. Будда сказал:

— Шрон, я пришел тебя о чем-то спросить. Я слышал, что в свою бытность принцем ты искусно играл на вине (вина — музыкальный инструмент. — Примеч. пер.). Могу ли я кое о чем тебя спросить? Ты ответишь мне?

Он ответил:

— Да, люди говорили, что никто не мог сравниться со мной в том, как я играл на вине.

Тогда Будда спросил:

— Если струны на вине слишком слабо натянуты, смогут ли они производить музыку?

Шрон ответил:

— Как это возможно, мастер? Когда струны слишком слабо натянуты, они не смогут издать даже одного звука. Как они могут произвести мелодию?

Будда продолжил:

— А если струны натянуты слишком туго, сможешь ли ты сыграть мелодию?

Шрон ответил:

— Струны порвутся, если они натянуты слишком туго. В этом случае тоже никакой мелодии не получится.

Тогда Будда спросил:

— Когда в таком случае рождается мелодия?

Шрон объяснил:

— Я не знаю, поймешь ли ты это, но те, кто понимает музыку, говорят, что есть такое положение, когда струны натянуты не слишком туго и не слишком слабо. Есть грань между туго и слабо натянутыми струнами, струна находится за пределами слишком тугого или слишком расслабленного состояния — за пределами и того, и другого. В этот момент рождается музыка — когда струна натянута не слишком туго и не слишком слабо.

Будда сказал:

— Именно это я пришел тебе сказать: правило, применимое для того, чтобы вина могла звучать, верно и для создания мелодии жизни. Вина жизни также должна быть сбалансирована, когда нет возбуждения ни на этой стороне, ни на другой стороне. Когда нет напряжения ни на этой стороне, ни на той. Струны натянуты посередине. Тогда нет ни страдания, ни удовольствия, потому что удовольствие — это напряжение и боль; это напряжение. А когда струны жизни находятся посередине, человек оказывается за пределами удовольствия и боли. В этом состоянии такое измерение называется природой «Я», в котором человек получает переживание жизни, блаженства.

Безусловно, природа «Я» находится за пределами и того, и другого. И до тех пор пока наши глаза не будут сфокусированы за их пределами, мы не сможем получить переживание природы «Я».

Но друг спросил: «Тогда какой смысл молиться за успокоение чужой души?» Смысл есть, но не тот, который вкладывают в эту молитву люди, — цель не в этом. Есть иная цель. Когда мы молимся за спокойствие чужой души, она не может успокоиться благодаря нашим молитвам, но, когда мы пребываем в состоянии молитвы, наши души становятся спокойными.

Когда вы хотите причинить кому-то боль, нельзя быть уверенными, что это причинит боль другому человеку; но тот, кто желает другим зла, обрекает на страдания самого себя. Тот, кто желает другому страданий, создает страдание внутри самого себя. Все, чего мы желаем для других (ведаем мы об этом или нет) — то же самое происходит с нами.

Поэтому молитва за мир в душе других имеет много значений. Самое главное: тот, кто молится за покой других, не может также делать ничего такого, что создавало бы для них какое-то беспокойство. Если же он это делает, значит, он — лицемер, потому что он молится за покой других и вместе с тем делает что-то, что приносит им беспокойство. Этот человек в высшей степени нечестен. Поэтому человек, который молится за покой других душ, постепенно, понемногу перестанет создавать другим беспокойство. Желание причинять окружающим боль постепенно, понемногу будет в нем уменьшаться.

И помните: у всех у нас есть желание видеть, как другие страдают. И у нас нет ни малейшего желания видеть других счастливыми. Когда в вашем районе строят большой дом, вы идете к хозяину дома и говорите: «Отличный дом, очень красивый». Но заглядывали ли вы внутрь, что происходит там? В душе вы думаете о том, когда же этот дом развалится: «Господи, пусть этот дом развалится. Чем этот дьявол его заслужил?» Вот что происходит внутри вас.

Мы испытываем своеобразное удовлетворение, когда другие страдают, и своеобразное беспокойство, когда другие счастливы. Ведая или не ведая, мы отчаянно стремимся сделать так, чтобы другие страдали.

Один человек умирал. Он подозвал своих сыновей и сказал:

— Сейчас я умираю. Вы исполните мою последнюю волю?

Старшие сыновья были мудрыми, поэтому они промолчали. Младший сын был наивен. Он сказал:

— Поведай мне, что ты хочешь, и я это сделаю.

Отец подозвал его поближе и сказал:

— Все мои старшие сыновья не достойны. Посмотри, они не хотят исполнить желание умирающего человека. Ты — хороший сын. Я прошепчу тебе на ухо... Когда я умру, разруби мое тело на куски, брось эти куски в соседний дом, а потом сообщи в полицию.

Сын спросил:

— Но зачем?

Он ответил:

— Сынок, ты не знаешь. Мне всегда доставляло удовольствие видеть, как страдают мои соседи. И пока моя душа будет совершать путешествие на небеса, я буду наблюдать, как мои закованные в наручники соседи будут идти в суд, и это доставит мне невероятное удовольствие. В мой последний миг, пожалуйста, сделай мне что-то приятное. Ради умирающего отца, сделай меня счастливым!

Был один немецкий поэт по имени Генрих Гейне. Он написал такую историю.

«Однажды ночью мне явился Бог и сказал:

— Мне очень нравятся твои поэмы. Ты можешь попросить о чем угодно, и все твои желания будут исполнены. Чего бы ты ни захотел, я дам тебе это. Я подарю тебе все радости, какие только захочешь.

Это был странный сон, потому что, когда Бог сказал мне, что я могу попросить о чем угодно для собственного счастья, я подумал, что не получу никакого удовольствия, если просто попрошу для себя счастья. Я сказал Богу:

— Забудь о моем удовольствии. Нашли на моих соседей любое страдание, какое можешь, пусть это будет твоим благословением!

Проснувшись, я был в шоке от того, что сказал в своем сне!»

Но истина часто выходит на поверхность во сне. Люди лгут, когда бодрствуют. Сын душит отца во сне и касается его стоп наяву. Мужчина сбегает с женой соседа во сне, а наяву говорит: «Все женщины для меня как матери, как сестры». Подлинная сущность человека — то, что сокрыто внутри, — открывается во сне. Мы все отчаянно хотим видеть, как другие страдают.

Поэтому, если вы молитесь за покой и блаженство других, нет никаких гарантий, что они обретут покой и блаженство, но мы тем самым поднимемся вверх. Тот, кто желает счастья другим, перестает вредить им. Тот, кто начинает желать другим добра, совершает революцию в своей собственной жизни. Нет большей революции, чем способность ощущать счастье, когда другой человек счастлив. Чувствовать грусть, когда грустно другому, — очень просто, но быть счастливым, когда счастливы другие, трудно. Чувствовать грусть по поводу грусти других не трудно — скорее вы получаете от этого некий сок, вы получаете от этого некое удовольствие.

Просто понаблюдайте: когда кто-то умирает и люди собираются, чтобы выразить свои соболезнования, понаблюдайте за их лицами и послушайте, что они говорят. Они говорят о страдании, даже льют слезы, но если вы понаблюдаете в целом за их отношением, то заметите, что они получают от этого удовольствие. И если вы придете в чей-то дом, чтобы выразить свои соболезнования — у кого-то умер отец, и вы идете к нему, чтобы пролить слезы, — а он скажет: «Что за чушь вы говорите? Какой в этом смысл? Умер — значит, умер!», то вы вернетесь домой очень неудовлетворенными.

Я останавливался у одной семьи. Хозяйка этого дома постоянно ходила на похороны и выражала свои соболезнования. Я спросил ее:

— Пожалуйста, скажите мне правду. Если вы идете выражать свои соболезнования и чувствуете, что семья не оценивает вашу грусть, вам от этого хорошо или плохо?

Она ответила:

— Я чувствую себя плохо. Я чувствую себя очень странно — я пришла выразить им соболезнования, а членов семьи это совершенно не заботит.

Постарайтесь заглядывать внутрь себя всякий раз, когда вы идете, чтобы выразить свои соболезнования по поводу чьей-то скорби, и выясните, получаете ли вы от этого удовольствие.

Когда на дороге дерутся два человека, собирается толпа — люди, которые направлялись в суд, в офис или в колледж. Они бросают тысячу дел и стоят там, чтобы посмотреть. Двое дерутся, а вы смотрите! На что вы смотрите? Люди даже будут говорить им: «Друзья, не деритесь!» Но на самом деле они думают, что драка должна продолжаться, в противном случае радость уйдет. И если вы остановились, чтобы посмотреть на драку, а драка быстро заканчивается, вы уходите с грустью от того, что ничего не произошло, что время оказалось потрачено впустую. В наших головах... Все эти вещи не видны на поверхности, но таковы наши умы.

Во время Первой мировой войны было убито почти три с половиной миллиона человек. Тогда была замечена странная вещь: до тех пор, пока продолжалась война, в Европе было меньше болезней, меньше психических расстройств, снизилось количество убийств, люди реже сходили с ума. Было меньше случаев ограблений и самоубийств. Психиатры были в недоумении: «Какая связь между войной и такими тенденциями?» Они не могли найти никакой взаимосвязи между этими двумя явлениями: война могла просто продолжаться, и если кто-то хотел покончить с собой, он мог это сделать, или же если кто-то хотел совершить убийство, он мог это сделать. Но преступность снизилась.

Затем во время Второй мировой войны уровень преступности упал еще ниже. Было убито около семи с половиной миллионов человек. И преступность сократилась настолько, что это было за пределами понимания психиатров: «Почему так происходит во время войны?» Постепенно, постепенно они поняли, что люди становятся радостными во время войны, они получают от этого огромное удовольствие. Убивают столько людей, и поэтому никто не хочет сам никого убивать. Он получает столько радости благодаря убийствам на войне, что это дает удовлетворение.

Там, где наносится такой огромный ущерб, с чего кому-то совершать небольшое разрушение? Он присоединяется к большому разрушению и получает удовлетворение. Там, где все общество в полном масштабе лишилось разума, никому нет дела до частного безумия. Тогда нет необходимости для своего собственного безумия. Когда все сошли с ума, это нормально!

Должно быть, вы наблюдали: во время конфликта между Индией и Китаем или Индией и Пакистаном у людей была другая аура. Их лица сияли, что редко можно увидеть в Индии. Люди вставали рано утром и слушали по радио о том, что происходит на войне. Человек, никогда не встававший раньше семи, начинал вставать в пять и спрашивал о последних известиях. Было движение, и каждый сиял и радовался.

Это удивительно — видеть, что во время войны людей рубят на куски, убивают, горят дома, идут бомбежки, и из этого извлекается столько радости. Наш внутренний садист, тот, кто получает удовольствие, причиняя боль другим, полностью удовлетворен. Он думает: «Какая радость!», хотя говорит совершенно другое. Он говорит о патриотизме, народе, религии и всевозможном бреде. Все эти разговоры нелепы. А думает он совершенно другое — подлинный смысл в том, что он хочет истязать других.

Поэтому молитва о спокойствии и благополучии других людей может принести или не принести покой другим, но это неважно. Важно то, что, произнося эту молитву, пробуждая это чувство, вы пройдете через трансформацию. Наш внутренний садист растворяется. И в этом смысле молитва за других имеет ценность.

Кто-то другой спросил:

Ошо, лица индийской молодежи не сияют, в них нет очарования, элегантности, духовности. Несомненно, причина кроется в том, что их целомудрие оказалось разрушено. Пожалуйста, объясни нам важность целомудрия.

Я бы хотел сказать пару вещей. Первое — то, что в глазах американской молодежи больше блеска; значит ли это, что они более целомудренны, чем вы? В глазах английской молодежи больше жизненной энергии, больше жизни. Невероятная живость видна в глазах русской молодежи, такого не найдешь больше нигде в мире, — разве они более целомудренны, чем вы?

Во-первых, дело не в целомудрии. И, что интересно, чем больше в этой стране проповедуется целомудрие, тем больше вреда это приносит. Это не дает никакой пользы, скорее это оказалось вредоносным.

Истина в том, что трудно подсчитать то количество жизненной энергии, которое впустую тратится на проповеди о целибате. В этой стране на протяжении тысяч лет мы проповедуем не те вещи — ненаучные вещи, неестественные вещи. И мы хотим зависеть от них: у людей недостаточно еды, а в их еде недостаточно питательных веществ, но кто-то проповедует, что живость и сияние отсутствуют ввиду недостаточного целомудрия! Люди умирают от голода, вся нация умирает от голода. Откуда в них возьмется жизненная энергия? С чего им сиять? Вы не готовы решать настоящие вопросы.

В этой стране очень странное положение вещей. Святые говорят такие нечестные, лицемерные вещи, что никто не может с ними соперничать. Настоящая проблема — это то, что народ голодает. В их венах недостаточно крови, им не хватает еды, не хватает молока, нет чистой воды, нет ничего. А что говорят люди? Хитрые люди будут говорить о том, как оказалось разрушено целомудрие, и поэтому нет жизненной энергии: «Проповедуйте целомудрие!»

Проповеди о воздержании не могут сотворить хлеб. Они не могут превратиться в молоко или же сотворить хлеб. И вы удивитесь, когда узнаете, что, чем слабее ваше тело, тем более нецеломудренным оно будет. Чем более нездорово ваше тело, тем больше будет его потребность в сексе. Чем здоровее тело, тем меньше потребность в сексе. Поэтому бедные люди рожают больше детей, а богатые — меньше. Часто так случается, что богатому человеку приходится усыновлять ребенка, а бедный рожает толпу детей. Знаете, какая за этим кроется причина?

Чем богаче страна, тем малочисленнее ее население. Например, это случилось во Франции. Там живут в комфорте. А люди, живущие в комфорте, не настолько зависимы от секса. Несчастные люди очень нуждаются в сексе. Почему? Потому что для несчастного человека секс — единственное доступное удовольствие. Это единственное развлечение, которое остается для бедных.

Богатый человек может себе позволить насладиться игрой на вине, он слушает музыку, ходит плавать, совершает поездки в лес, отдыхает в горах. Для бедного человека нет ни отдыха в горах, ни вины, ни какой-либо другой музыки, никакой литературы, никакой религии. Для бедного человека открыта только одна дверь, и это — сексуальное удовольствие. Это и есть его единственный отдых в горах, его единственная вина и его единственное удовольствие. Истощенный, раздавленный, уставший, он возвращается домой, и у него есть лишь один способ расслабиться — секс. У него нет другого расслабления. Он продолжает производить на свет детей. Помните, нездоровое тело сильно заряжено и полно напряжений. Чем больше тело заряжено изнутри, тем больше оно нуждается в том, чтобы снять напряжение через секс.

Секс — это на самом деле отчаянное усилие возбужденного тела. Тело получает стимуляцию, оно возбуждается, высвобождает какое-то количество своей энергии, чтобы стать спокойным и расслабиться. Чем более здорово, расслаблено, наполнено блаженством и покоем тело, тем меньше его потребность в сексе.

Бедное общество никогда не освободится от секса. Но святые и благочестивые люди проповедуют, что недостаточно целомудрия и что поэтому все идет не так. Недостаточно целомудрия!

И второе, что вам нужно учитывать: если учение о воздержании превращается в пропаганду подавления сексуальной энергии, это не помогает, а скорее наносит вред. Если оно поддерживает подавление... А какой смысл имеет проповедование целомудрия в Индии? Учение о целомудрии в Индии означает: держите мужчин и женщин отдельно, подальше друг от друга. А когда мужчин и женщин держат отдельно, они постоянно думают друг о друге. Чем больше их мысли одержимы друг другом, тем больше становится сексуальных извращений. Чем более они одержимы сексом, тем менее вероятно целомудрие.

У меня есть друг — врач, который жил в Дели. Он ездил в Англию для участия в медицинской конференции. Пятьсот врачей собралось в Гайд-парке на конференции — там были организованы еда, напитки и встречи. И мой друг Сардар из Пенджаба тоже был там.

В парке, где собралось пятьсот врачей, которые ели, пили, сплетничали и знакомились друг с другом, обнималась одна парочка и совсем перенеслась в другое измерение. Моему другу было некомфортно: он говорил с другими, но его глаза были сфокусированы на влюбленной парочке. И он думал: «Почему этих людей не арестует полиция? Что за непорядочное поведение! В моей стране такого не могло бы случиться. Что происходит? Что это за культура? Что за невоспитанность?» Он смотрел снова и снова, не способный сфокусироваться на чем-то другом. Все его внимание было поглощено этим.

Один австралийский врач положил руку ему на плечо и сказал:

— Сэр, не надо беспрерывно на них смотреть, иначе вас арестует полиция.

Он ответил:

— О чем вы говорите?

Тот сказал:

— Это их дело, это никого больше не касается. Вы продолжаете смотреть туда, что свидетельствует о вашем нездоровом уме. Почему вы смотрите туда снова и снова?

Мой друг ответил:

— Но это же дурные манеры! В присутствии пятисот человек эти двое сидят в интимных объятиях. Это непристойно!

Но тот мужчина ответил:

— Из пятисот человек кто еще смотрит на них, кроме вас? Кого они беспокоят? Эти двое знают, что здесь собрались пятьсот образованных врачей. Они не ожидают от них грубости, поэтому спокойно сидят. Сидят они там одни или в окружении пятисот человек — не имеет никакого значения. Но почему это беспокоит вас?

Мой друг сказал мне по возвращении:

— Я был очень расстроен. И когда я посмотрел внутрь себя, то обнаружил, что это мое собственное извращение было спроецировано там. Ведь это на самом деле меня не касалось.

В стране, где женщин держат отдельно от мужчин, неизбежно будут проблемы. Люди будут читать порнографию и прятать такие книги, например внутри священной Гиты. Внутри Гиты будет спрятана грязная литература, только обложка будет от Гиты! Там, где мужчин и женщин держат на расстоянии и проповедуют подавление чувств, проблемы неизбежны.

Позавчера я читал в газете, что в городе Сидней, население которого составляет два миллиона человек, одна актриса из Европы собралась сыграть в шоу без одежды. Они ожидали, что это шоу соберет много зрителей. Но из двух миллионов только два человека пришли в театр. Только двое пришли посмотреть на эту обнаженную женщину. А она простудилась из-за своей наготы, была холодная зима. Она была в негодовании: «Что это за город!»

В Индии, в Удайпуре, если вы устроите шоу с участием обнаженной женщины, сколько человек придет посмотреть? Два человека? Все придут посмотреть это шоу. Да, будет разница: смелые пройдут через парадную дверь, а святые, благочестивые люди, священники и политики пройдут через заднюю дверь. Но придут все. Никто не упустит такой возможности.

Могло бы случиться даже так, что несколько человек скажут: «Я пойду, чтобы посмотреть, кто придет на шоу». Такое тоже может случиться. Он просто идет, чтобы посмотреть, кто пришел на шоу. Такое тоже может случиться.

Что за катастрофа случилось с этой нацией? Такая беда произошла в этой стране из-за того, что людям навязывается целомудрие, но оно не стало естественным. Естественный, внутренний рост целомудрия — это совершенно другое дело. И если внутреннему росту подлинного целомудрия суждено иметь место, то должно быть полноценное сексуальное воспитание, а не проповеди о целомудрии. Все мальчики и девочки должны получать полноценное сексуальное воспитание, чтобы все дети могли знать, что такое секс. Также мальчики и девочки должны быть настолько близки друг к другу, чтобы они не чувствовали, будто относятся к двум разным биологическим видам, будто они не принадлежат к одному виду, будто они не один вид.

Если здесь сидит тысяча мужчин и входит одна женщина, все мужчины сразу же обращают внимание на то, что вошла женщина. Этого не должно происходить. Женщины сидят отдельно, мужчины — отдельно, между ними остается пропасть. Что это за безумие? Откуда это постоянное ощущение, что ты мужчина или ты женщина? Откуда эта стена? Нам нужно приблизиться друг к другу, нам следует быть близкими. Дети должны играть вместе и расти вместе. Если они будут знакомы друг с другом, не будет такого безумия.

Какова ситуация сегодня? Девушке трудно пройти по рынку, девушке трудно поступить в колледж. Девушка не может выйти из дома так, чтобы ее не оскорбляли, не приставали, не толкали и не домогались. По дороге с ней обязательно что-то случится — не одно, так другое. Почему? Сыновья святых и благочестивых людей ведут себя очень странно!

Причина этого кроется в проповедях святых и благочестивых людей. Мы постоянно превращаем мужчин и женщин во врагов, и это становится причиной вреда. То, что вы пытаетесь запретить, становится очень привлекательным; отрицание равносильно приглашению. Если вы настаиваете, что о чем-то следует помалкивать, об этом будут говорить еще больше, но скрытно. То, что вы запрещаете, станет более привлекательным для умов людей, и их любопытство в отношении этого вопроса будет расти. Ум перестает быть здоровым и превращается в извращенный.

Должно быть, вы заметили, что, если мимо проходит женщина в чадре, она привлекает мужчин больше, чем женщина без чадры. Если женщина в чадре проходит мимо, все хотят видеть, что скрывается за чадрой. Что высматривать в женщине без чадры? Она открыта, видна, и делу конец. Чем больше мы прячем, тем больше возникает трудностей. Чем больше трудностей возникает, тем больше изобретается искажений. А потом все становится извращенным.

Целомудрие чудесно. Его сила безгранична, его блаженство невероятно. Но целомудрие постигается только теми, кто понимает, знает и распознает состояния ума. Через правильное восприятие они становятся свободными от ума.

Целомудрие не постигается теми, кто ничего не понимает, кто просто подавляет свой ум. Из-за этого подавления скапливается столько пара, что потом этот пар начинает выходить наружу в виде извращений. Он неизбежно будет высвобождаться, этого не избежать.

Целомудрие удивительно. Но эксперимент, проведенный в этой стране, не помог народу стать целомудренным. Скорее он сделал всю страну очень сексуально озабоченной. Теперь трудно найти более сексуально озабоченную страну, чем наша. Совершенно невозможно! Но мы продолжаем петь все ту же песню про целомудрие. И весь ум становится жалким.

Какое-то время я работал в колледже. Однажды я проходил мимо кабинета директора и услышал, как он кричит на мальчика. Я вошел и спросил:

— Что случилось?

Директор был счастлив, что я вошел. Он сказал мне:

— Пожалуйста, садитесь и постарайтесь заставить его понять. Он написал одной девочке любовное письмо.

Мальчик сказал:

— Я никогда не писал никаких любовных писем. Похоже, что кто-то другой написал от моего имени.

Директор возразил:

— Ты лжешь. Ты написал это письмо — мы и раньше получали на тебя много жалоб. Ты даже бросал в девочек камешки. Нам все это известно. Тебе следует смотреть на каждую девочку, как на свою мать или сестру!

Мальчик ответил:

— Я и правда так думаю, как вы говорите, сэр! Я никогда не думал иначе. Я думаю о каждой девочке, как о своей матери или сестре.

Чем больше он отрицал, тем сильнее кричал на него директор.

Я сказал директору:

— Подождите минутку. Могу я задать несколько вопросов?

Директор ответил:

— С удовольствием!

Он думал, что я буду задавать вопросы мальчику.

Я сказал ему:

— Я не собираюсь задавать вопрос мальчику. Я хочу кое о чем спросить вас. Сколько вам лет?

Ему было пятьдесят два года. Я спросил его:

— Вы можете положить руку на сердце и сказать, что достигли такого состояния, что считаете каждую девушку своей матерью или своей сестрой? Если вы достигли такого состояния, значит, вы имеете право говорить что-либо этому мальчику. Если вы не достигли такого состояния ума, вы не имеете права ничего говорить.

Он сказал мальчику:

— Можешь идти.

Я сказал:

— Он не уйдет. Мы будем разговаривать в его присутствии.

И я сказал мальчику:

— Ты сошел с ума? Если ты думаешь обо всех девочках, как о своей матери или сестре, то здесь есть повод для беспокойства. Значит, ты болен, не здоров, с тобой что-то не так. Если ты писал любовные письма, ты не сделал ничего дурного. Если двадцати- и двадцатичетырехлетние парни и девушки перестанут любить, этот мир превратится в ад. Вы должны любить. Но в своем письме ты написал оскорбительные слова, и это глупо. Разве нужно писать гнилые слова в любовном письме? Если бы дело касалось меня, я бы научил тебя писать любовные письма. Это любовное письмо неправильное, но это не неправильно — писать любовные письма. Это совершенно естественно.

Но когда навязываются неестественные вещи и когда вам говорят, что вы должны почитать всех девушек, как свою мать или свою сестру, — это приведет к обратному эффекту. Этот мальчик будет заявлять, что думает обо всех девушках, как о своей матери или сестре, но сама природа мальчика будет заставлять его любить девушку. Тогда он обречен делать извращенные вещи — такие, как разбрызгивание кислоты, швыряние камней, написание оскорблений, гадких стишков в туалете — он неизбежно будет это делать. Все это будет случаться. И общество будет вульгарным, оно не будет культурным.

Любовь божественна. Что может быть более священным, чем любовь? Но мы разрушили всю чистоту, разделив мужчин и женщин. Мы ее загрязнили. Постепенно, постепенно мы нарушили все естественное и сделали все неестественным. И результаты будут неотвратимыми.

Индия не сможет двигаться в направлении целомудрия до тех пор, пока не родится здоровый, научный подход к сексу. Происходящее безумие должно остановиться. Его нужно предотвратить — эти ложные учения следует запретить. Масштабы урона, который они наносят, трудно вообразить. Вы не представляете, сколько вреда мы причиняем своим детям!

Все врачи мира заявляют, что для мальчиков и девочек естественно проявлять любопытство по отношению друг к другу после полового созревания, когда им четырнадцать или пятнадцать лет. Если этого не происходит, возникает опасность. Это совершенно естественно. И, значит, то, какое направление мы задаем этому любопытству на витиеватой культурной тропе, находится в наших руках. Если мы направим любопытство на более утонченный путь, мы можем поддерживать наших детей в сохранении их жизненной силы и живости, и это поможет им двигаться в направлении целомудрия.

Но чем занимаемся мы? Мы выстраиваем между ними каменную стену и оставляем все задние двери открытыми. Интересно то, что, с одной стороны, мы продолжаем проповедовать целомудрие, а с другой стороны, все общество рекламирует секс. Дети мучаются, когда, с одной стороны, их круглосуточно окружает реклама секса, а с другой стороны — проповеди о целомудрии. Эти противоречивые учения соединяются и превращают наши жизни в ад.

Индийские дети имеют столько же жизненной энергии, сколько дети в любой другой стране. Но основная причина нехватки живости — это бедность и голод. И даже более значимая причина, кроющаяся за этим, — это наш ненаучный подход к сексу. Если подход станет научным, наши дети смогут стать более динамичными и сильными, чем дети любой другой страны.

Но глупые святые продолжают говорить о чем угодно: они ничего не знают ни о биологии, ни о физиологии, ни вообще об устройстве тела, ни о производстве спермы. Они не имеют никакого отношения ко всем этим научным вещам и продолжают проповедовать столько глупостей. Индийские святые проповедуют, что сперма хранится в теле в определенном количестве, и, если всю ее израсходовать, вы умрете.

Сперма — это не вклад в банке, ее количество не ограничено. Чем больше ее тратится, тем больше вырабатывается. Поэтому нет нужды беспокоиться о выбрасывании семени. В этом нет необходимости — так говорит наука. Но это не означает, что нужно просто ее расходовать впустую. Сперма вырабатывается каждый день, а люди проповедуют, что если вы потеряете каплю семени, то вся ваша жизнь будет разрушена. Этих людей нужно судить за преступления, потому что когда ребенок читает подобные вещи, а потом теряет каплю спермы, он сильно переживает, что скоро умрет.

Никто не умирает, ничья жизнь не разрушается. Это интересный момент: святые считают, что сперма — это часть тела. Они придают огромное частям тела, они зациклены на теле! Сперма не имеет такой большой ценности. И помните, нет никакого вреда в выбрасывании спермы; вред причиняется той идеей, что если расходуется семя, это вредно. Подобное ментальное обусловливание приводит к извращениям и вреду.

Это не означает, будто я говорю, что вам нужно впадать в крайность и тратить много спермы. Те, чье понимание глубоко, говорят: в природе все так устроено, что вы не можете выбросить слишком много семени. Природа автоматически ограничивает функции для тела, вы не можете выбросить слишком много. Но если вы хотите, то можете вовсе перестать тратить семя, это возможно.

Постарайтесь понять эти две вещи. Вы не можете выбросить слишком много. Ваше выбрасывание ограничено; никто не может потратить больше данного количества, потому что тело будет это блокировать. Это работает автоматически — тело сразу же это предотвратит. Тело откажется тратить больше, чем для него возможно. Но если вы хотите, то можете полностью перестать расходовать.

Полное воздержание от выбрасывания семени может произойти двумя способами. Это может произойти насильственно, тогда вы сойдете с ума: как будто пар держат в чайнике и все отверстия закрыты, тогда чайник взорвется — вот что произойдет. Тот, кто насильственно сдерживает семяизвержение, сходит с ума. Из ста психиатрических случаев восемьдесят процентов людей сошли с ума из-за сексуального подавления.

Существует также другой путь: все внимание человека движется вверх, вместо того чтобы двигаться вниз. Внимание движется вверх. Внимание оказывается вовлеченным в поиск предельного, в поиск истины. Внимание смещается в пространство, в котором человек познает блаженство, в миллионы раз превосходящее сексуальное наслаждение. Если удерживать внимание в этом измерении, вся энергия начинает двигаться вверх. Такой человек даже не чувствует, что существует что-либо подобное сексуальному притяжению. Он даже не замечает. Секс даже не стоит на его пути. Если ваше внимание...

Например, ребенок играет, собирает камешки, а кто-то говорит ему, что поблизости есть шахта по добыче алмазов. Ребенок побежит туда, и если он найдет алмазы и другие драгоценные камни, разве вернется его внимание к простым камешкам? С ними покончено, теперь вся его энергия будет поглощена собиранием алмазов.

Пока кто-то не начнет двигаться в измерение божественности, он неизбежно будет притягиваться в направлении секса. В тот момент, когда он начинает движение в измерение предельного, в тот же самый миг вся его энергия направляется в иное путешествие.

Вы понимаете значение слова брахмачарья? Брахмачарья подразумевает жизнь (чарья) божественности (брахман). Значение слова «брахмачарья» не имеет никакой связи с сексом. Оно означает жить, как божественное, жить, как предельное. Оно не имеет никакого отношения к сперме и тому подобному.

А как наша жизнь может стать подобной божественному? Когда сознание течет по направлению к божественному, течение нашей жизни постепенно, постепенно становится подобным божественному. А когда наше сознание начинает двигаться вверх, оно перестает двигаться вниз. Течение вниз останавливается. Если кто-то начнет играть на вине, то, пока я говорю, все ваше внимание устремится к вине. Вам не придется его принуждать, оно будет двигаться естественным образом. Всего за один момент вы обнаружите, что перестали слушать меня и слушаете вину.

Когда вина нашего сокровенного существа начинает играть свою мелодию, тогда наше сознание движется прочь от тела, оно движется по направлению к своей природе. И то, что расцветает, называется брахмачарья, целомудрие. Это целомудрие обладает невероятным блаженством, это целомудрие обладает необычайным покоем, это целомудрие хранит чудесные тайны.

Но оно не доступно тем людям, которые подавляют и сдерживаются. Поэтому вы говорите, что лица молодежи выглядят слабыми, в их глазах нет блеска, но наблюдали ли вы когда-нибудь процессию святых людей? Тогда в их глазах должно быть сияние, но они выглядят еще более больными, чем мы, более возбужденными. Их состояние хуже, чем наше. Но мы говорим, что они практикуют аскезу, и поэтому так выглядят.

Причины низкой жизненной энергии — это дефицит, бедность и голод. А причины всей этой вульгарности и одержимости сексом вызваны движением в неверном направлении, в проповедовании целомудрия — упражнении в подавлении сексуальной энергии.

Есть еще несколько вопросов, мы обсудим их во время вечерней беседы. Я благодарен вам за то, что вы слушали меня так безмятежно и с такой любовью. И я приветствую божественность внутри вас. Пожалуйста, примите мое уважение.

Кто-то спросил:

Ошо, ты говорил, что внутренняя революция — это внезапный взрыв. А потом ты предлагаешь нам практиковать медитацию. Разве в этом нет противоречия?

Нет, между этими двумя утверждениями нет никакого противоречия. Если я говорю, что, когда вода испаряется — это взрыв и что она испаряется при ста градусах, и я также говорю кому-то, что ему следует нагреть воду, чтобы она могла испаряться... Он может возразить: «Ты же говорил, что вода испаряется внезапно, так почему нам нужно постепенно, постепенно ее нагревать? Разве между этими двумя вещами нет противоречия?» И я скажу ему, что в этом нет никакого противоречия.

Когда мы нагреваем воду до одного градуса или до девяноста девяти градусов, то она не превращается в пар. Вода, нагретая до одного градуса, — это все еще вода, и вода, нагретая до девяноста девяти градусов, — это тоже все еще вода. При ста градусах вода внезапно превращается в пар. Но в процессе ее нагревания до ста градусов температура увеличивается постепенно. Это не случается внезапно.

Поэтому, когда я говорю, что вода превращается в пар внезапно, я имею в виду, что она не может сначала немного превратиться в пар, а потом еще немного. Вода превращается в пар при ста градусах как внезапный взрыв. На месте воды возникает пар. Но когда я говорю вам, что следует ее подогреть, это означает, что температура в сто градусов достигается постепенно, понемногу. Я говорю, что внутренняя революция — это взрыв, но до революции имеет место медленное, постепенное «разогревание» сознания. Это не случается внезапно. В противном случае не было бы никакой необходимости практиковать медитацию. Поэтому я сказал, что, когда взрыв случается, он случается.

Но ваше сознание не находится в той точке, где может случиться взрыв. У взрыва есть точка кипения, и взрыв случается при достижении этой точки. Но вы не находитесь там. Если вы в этой точке, взрыв может произойти прямо в это мгновение. Взрыву не нужно время, но время нужно для того, чтобы приблизиться к точке взрыва.

Мы сажаем семя, и внезапно оно прорастает. Но прежде чем прорасти, оно остается под землей: оно распадается, разламывается, трескается, а после прорастает. Прорастание случается как взрыв.

Из чрева матери рождается ребенок. Рождение — это взрыв. Ребенок же не рождается немного сейчас, а немного погодя еще чуть-чуть. Рождение — не постепенный процесс. Рождение происходит единовременно. Но до момента рождения младенец постепенно растет на протяжении девяти месяцев. Он готовится к рождению, он подготавливается. Потом рождение произойдет в один миг. Но подготовка будет непрерывно происходить на протяжении девяти месяцев. Когда случается рождение, ему предшествуют девять месяцев подготовки. Имеет место постепенный рост для достижения точки рождения, но рождение — это взрыв.

Революция — это взрыв, а медитация — это постепенный рост. Медитация — это предварительная подготовка в той революции жизни. Я говорю об этой подготовке. В тот день, когда подготовка будет завершена, — в тот самый день случится взрыв. Когда он случится, вы не скажете: «Я немного просветленный, я буду более просветленным спустя какое-то время». Это не будет происходить так. Просветление происходит как внезапный взрыв, и все двери будут вынесены. Но пока этого не произойдет, предварительная подготовка будет продолжаться шаг за шагом.

Между этими двумя вещами нет никакого противоречия.

Ошо, будут ли какие-то знаки приближения к просветлению?

Конечно, будут. Например, кто-то идет гулять в сад. Сад далеко, человек его еще даже не видит, но по мере приближения он может чувствовать прохладный ветерок, аромат цветов на ветру. Он говорит: «Кажется, теперь сад уже близко». Он говорит: «Сад близко». Еще не видно ни сада, ни цветов, но ветерок стал прохладнее, и он несет тонкий аромат. И по мере продвижения запах становится сильнее, свежесть растет и воздух становится прохладнее. Человек говорит: «Несомненно, я приближаюсь к саду».

Когда вы будете приближаться к просветлению, когда вы будете приближаться к внутренней революции, у вас начнут появляться проблески. Например, беспокойства, которые вы ощущали внутри себя до вчерашнего дня, станут меньше. Гнев, который был в вас до вчерашнего дня, станет менее сильным. Ваша ненависть начнет исчезать. Эго давило на вас тяжелым грузом до вчерашнего дня, и оно станет легче. Тревога вчерашнего дня сегодня станет меньше. Желания будут испаряться. Все это покажет, что вы приближаетесь к точке революции, где вы исчезаете и открывается абсолютное. Еще до того, как вы достигнете этой точки божественного, начнут происходить изменения.

Но если все эти вещи становятся сильнее, вам следует знать, что вы удаляетесь от самадхи. Если гнев день ото дня становится сильнее, тревога усиливается, ненависть усиливается, злоба усиливается, вы будете понимать, что идете в противоположном направлении. Если эти вещи слабеют, вы знаете, что движетесь по направлению к медитации. Эти изменения — лишь индикаторы. И каждому человеку нужно самостоятельно это обдумать, потому что у каждого есть одна главная слабость, которая будет являться критерием того, растет медитация или нет. Фундаментальная слабость у каждого человека своя.

Чья-то главная слабость — гнев. Вся его личность построена вокруг гнева. Это как будто после долгих хождений вокруг да около он всегда возвращается к одной и той же точке — гневу. Тогда ему нужно будет пристально наблюдать за тем, становится его гнев меньше или нет. Если его гнев становится меньше, это означает, что в его личности началась фундаментальная трансформация. У кого-то еще может быть другая слабость, у всех будут разные слабости. Поэтому каждый человек должен выяснить, что является базовым центром его личности, и наблюдать малейшие изменения, которые начинают происходить. Трансформация начнется, и вы увидите разницу. Сначала только вы заметите эти изменения. Постепенно, постепенно другие тоже ее увидят, близкие вам люди заметят ее. Но изначально только вы будете ее улавливать.

Просто помните это: если те вещи, которые называют грехами, начинают слабеть, тогда в медитации происходит рост. И если качества, которые называют добродетелями, начинают усиливаться, тогда вы движетесь глубже в медитацию.

Я имею в виду, что грех — это то, что уводит вас в противоположном направлении от самих себя. А добродетель — это то, что приближает вас к себе. Помните, что грех и добродетель не имеют другого значения. Второе, что необходимо помнить, — это то, что ваша осознанность должна постепенно усиливаться. Чем бы вы ни занимались, вы будете делать это более осознанно. Вы делали то же самое вчера и позавчера, но вы не делали этого с такой осознанностью. Вы даже есть будете с осознанностью. Если вы будете говорить, то будете говорить осознанно. Если вы будете идти по дороге, то будете идти осознанно. Осознанность будет расти. И это приведет к первому изменению: чем больше растет осознанность, тем сложнее становится совершать ошибки. Как может осознанный человек разозлиться? Как может осознанный человек драться? Как может человек с полной осознанностью воровать? Личность осознанного человека начинает меняться.

Поэтому запомните две вещи: все, что усугубляет беспокойство ума, исчезает, а осознанность начинает расти. Тогда знайте, что медитация растет. Но это лишь аромат сада, а не сад.

Таково различие между ищущим и просветленным существом. Ищущий — это тот, кто приближается к саду. Он еще не прибыл. Он становится хорошим человеком, благочестивым человеком, но он по-прежнему стоит снаружи сада. Теперь он может ощущать ароматный ветерок, но он еще не шагнул внутрь сада. А просветленный человек — это тот, кто шагнул в сад. Он ни хороший, ни плохой. Теперь он достиг пространства, где нет ни хорошего, ни плохого. Хорошее и плохое были мерой снаружи. Здесь, в саду, они не применимы.

Если добродетель увеличивается, тогда знайте, что медитация растет. И постарайтесь понять подлинное значение добродетели. Это не подразумевает, что вы начинаете носить саньясинскую одежду цвета охры, или втирать масло сандалового дерева себе в лоб, или покрывать себя простынею с надписью: «Рама, Рама». Все эти вещи не имеют никакого отношения к добродетели.

Если вы посмотрите внимательно, то увидите, что кто-то делает подобные вещи — носит одежду цвета охры, покрывает свой рот, чтобы не убить насекомых, носит одежду с надписью «Рама, Рама» и так далее — для того, чтобы выразить свою фундаментальную слабость в виде эксгибиционизма. Его базовая слабость, эксгибиционизм, вынуждает человека делать все эти вещи. Само слово «эксгибиционизм» подразумевает: другие должны видеть меня, другие должны знать меня, другие должны узнать и признать мое существование. Это — его базовая слабость. Он мог бы стать киноактером, тогда все было бы правильно. Он мог бы работать в театре, тогда это было бы правильно. Это было бы правильной почвой для его роста. Этот мир соответствовал бы его слабости. Но он стал святым — какое отношение святой имеет к выставлению себя напоказ?

Но он будет продолжать выражать свою базовую слабость. Поэтому, если у кого-то есть такая слабость, если ему нравится выставлять себя напоказ, она будет уменьшаться по мере углубления медитации. Нам нужно провести внутреннее исследование, чтобы выяснить, какова наша слабость. Мы все знаем свои слабости, не нужно никого больше спрашивать. Вы знаете, в каких моментах ваша личность одержима.

Кто-то продолжает цепляться за деньги — это его слабость. Когда медитация углубляется, цепляние за деньги будет уменьшаться. Какой бы ни была ваша слабость, вы будете видеть эти два результата. И если вы будете продолжать наблюдать, то в течение полугода-года вы сможете определить, есть какая-то разница или нет, какое изменение вы чувствуете, в какой области случилось изменение в вашей жизни. Трансформация несомненна. По мере углубления медитации в вашей жизни будут происходить изменения. Это невозможно предотвратить.

Вся личность и поведение проходят через трансформацию. Но помните, это принадлежит территории за пределами сада. Внутри сада невозможно вести учет происходящего. Даже нет нужды дальше вести учет. Он необходим лишь до момента вхождения в сад. Оказавшись в саду, никто никогда не спрашивает: «Как мне узнать, что взрыв произошел?» Если у человека горит дом, разве он идет внутрь, чтобы спросить кого-нибудь: «Как мне узнать, не горит ли мой дом?» Когда случается взрыв, происходит такая революция, что все прошлое сгорает и начинается новое. Тогда нет нужды кого-то спрашивать. Вы это знаете.

Но до того как случится этот взрыв, вам хочется спрашивать о всевозможных изменениях, которые произойдут. Поэтому есть несколько индикаторов, которые помогут вам узнать о своем росте за пределами сада — внутри сада никакие знаки не будут работать. Там вы воспринимаете напрямую, вы просто знаете.

Ошо, как долго нам следует медитировать каждый день?

Дело не во времени. Вопрос не в том, как долго вам следует медитировать, — скорее это вопрос того, как вы подходите к медитации. Это может быть десять, пятнадцать минут или полчаса. Важнее вопрос качества. Количество и продолжительность не важны. Но в любом случае мы можем об этом подумать: вы можете медитировать как минимум полчаса утром и полчаса вечером. Хотя бы столько!

Но это не застывшее правило. Не стоит думать, что, если у вас нет возможности медитировать полчаса, значит, вам нужно это бросать. Будет иметь значение любое отведенное вами количество времени. Но если вы можете выделить тридцать минут утром и тридцать минут вечером, результаты придут быстрее.

Но даже тогда акцент должен быть не на времени, но на глубине медитации. Даже если она длится пять минут, все ваше существо полностью вовлечено. Или же вы можете просто просидеть полчаса с закрытыми глазами. Многие люди сидят в храмах всю жизнь, и ничего с ними не происходит, потому что они просто теряют даром время. Они смотрят на часы, и когда проходит тридцать минут, они встают и уходят.

Не нужно обращать слишком большое внимание на количество. Время имеет какую-то ценность, иначе что же будет без него? Тридцать минут плюс тридцать минут — выделите один час на медитацию из каждых двадцати четырех, и пусть мирские вещи продолжаются двадцать три часа. И в последний день своей жизни вы обнаружите: то, что вы заработали за двадцать три часа, — потеряно, а то, что вы заработали, проводя один час в медитации каждый день, останется с вами навсегда.

Сегодня вам будет казаться, что это целый час! Вы не осознаете, какие сокровища будут открыты путем медитации, поэтому минимум один час! И вам также следует выбрать себе время. Обычно время по пробуждении утром наиболее ценно, если вы сможете как можно быстрее закончить водные процедуры и после сесть в медитацию. Почему? Потому что ваш ум всю ночь отдыхает, утром он свеж, радостен, и вы можете быстро прийти в состояние умиротворения.

Если вы можете медитировать до начала дневных забот на работе, это также будет оказывать влияние на ваши повседневные дела. Потому что тот, кто практиковал полчаса медитации после пробуждения, не может работать так же, как кто-то, кто пришел на работу, не помедитировав. Между этими двумя людьми будет отличие. Между их внутренним состоянием будет отличие. Будет отличие в их поведении. Поэтому прежде чем окунуться в дневной мир, посидите полчаса. Так же, как выходя из душа, мы несем свежесть, таким же образом, если вы выходите из внутреннего душа, вы несете в себе внутреннюю свежесть. Это будет влиять на весь ваш рабочий день.

Поэтому рано утром — как можно раньше, прямо после пробуждения. И непосредственно перед сном, прямо в последние моменты перед тем, как вы заснете, медитируйте, а потом сразу засыпайте. Эти два момента времени называются поворотными точками: когда мы просыпаемся утром и когда мы снова переходим в состояние сна вечером. В эти две точки состояние нашего сознания меняется. Когда сознание перемещается от бодрствования в сон, в этот момент весь режим работы ума меняется, и утром, когда мы просыпаемся, весь режим работы меняется. Если вы можете посеять семя медитации в эти самые важные моменты перехода, когда в сознании происходит некий сдвиг: ваше сознание достигнет тех пространств, которых обычно не достигает.

Когда вы ложитесь спать вечером... Когда вы начинаете засыпать, постепенно, постепенно бодрствование исчезает и опускается сон. И приходит момент — если вы наблюдали, должно быть, вы замечали: есть момент, до которого вы бодрствовали, а после которого вы оказываетесь в состоянии сна. Есть очень тонкий момент посередине, дверь, через которую бодрствование входит в сон. Сознательное превращается в бессознательное. Если волна медитации удерживается у самой этой двери, во сне эта волна опускается глубже. И всю ночь во сне внутреннее течение медитации продолжает свое движение. Дверь открывается именно в этот момент. Обычно эта дверь закрыта, но, когда кто-то входит, она открывается; и если вы войдете в этот самый момент, то можете проникнуть внутрь. Потом дверь снова закрывается.

Итак, дверь сознания открывается для сна. Сознательный ум погружается в сон, а бессознательный просыпается — в этот момент в сознании открывается новое состояние, новая дверь. Какое бы состояние или чувство вы ни принесли к этой двери, оно будет закрыто там как сокровище вашего сознания всю ночь.

Вот почему прежде чем студент придет на экзамен, он сдает этот экзамен во сне. Он засыпает, сознательно думая об экзамене. Его экзамен проникает в сон. Всю ночь он сдает экзамен, всю ночь продолжается работа экзамена.

Лавочник засыпает, подсчитывая деньги, и даже в своих снах он продолжает считать деньги. Должно быть, вы слышали о торговце тканями, который порвал во сне свою простыню. Он продавал ее кому-то во сне.

Во сне мы продолжаем делать то же самое, что делаем в последний момент перед сном. Если вы этого не замечали, тогда попробуйте понаблюдать за этим сегодня вечером. Последняя мысль перед сном будет первой мыслью по пробуждении. Какой бы ни была последняя мысль перед сном, она же будет первой мыслью в момент пробуждения. Последняя мысль остается в сознании всю ночь и появляется как первая мысль утром. Вы можете увидеть это, поэкспериментировав. Если вы поэкспериментируете, то узнаете.

Поэтому в последний момент перед сном чем в более спокойном, молчаливом и блаженном состоянии пребывает ваш ум, тем лучше. Это будет продолжаться как внутреннее течение на протяжении ночи. Поэтому тот, кто засыпает медитируя, постепенно, постепенно трансформирует весь свой сон в медитацию.

В наши дни ни у кого нет столько времени, чтобы посвящать медитации по шесть часов. Но мы спим на протяжении шести часов. И если весь период сна может превратиться в медитацию, мы получим пользу как от шести часов медитации.

Поэтому медитируйте в последний момент перед сном вечером, и в первый момент после пробуждения утром. Если вы можете выбрать эти два периода для медитации, будет очень хорошо. Если у кого-то есть больше времени или если он может выкроить какое-то время для медитации — десять или пятнадцать минут в любое время в течение дня, — он должен это сделать. Помните об одном: с медитацией нельзя переборщить. Сколько бы вы ни медитировали, никогда не может быть слишком много. Вы можете медитировать сколько хотите, никогда не бывает слишком много.

Может ли быть слишком много тишины? Можем ли мы сказать, что этот человек переборщил с покоем? Нельзя сказать ничего подобного. Нет такого количества, которое было бы чрезмерным в отношении покоя. И в медитации тоже нет ограничений. Поэтому вообще не беспокойтесь о чрезмерности — всегда, в любое доступное вам время!

Когда вы усвоили искусство медитации, вы можете закрыть глаза даже в автобусе... Какой смысл слушать глупый бессмысленный разговор людей и смотреть на дорогу за окном? Что вы от этого получите? Закройте глаза. Если вы сидите в автобусе два часа, постарайтесь в эти два часа раствориться в медитации.

Когда вы сидите в офисе и вам нечем заняться, или же вы сидите в приемной и вам нечего делать, вместо того чтобы заниматься чем-то бесполезным, лучше закрыть глаза. Таким образом вы избежите бессмысленного блуждания глаз туда-сюда безо всякой цели, мыслей о пустых вещах и чужих бессмысленных речей. Вы можете инвестировать столько времени во что-то, что имеет предельную важность. И если человек может отдавать моменты свободного времени, которые он тратит впустую, медитации, этого достаточно. Этого совершенно достаточно.

В поезде сидит человек: если ему нужно сидеть в поезде весь день, он снова и снова перечитывает одну и ту же газету. Я каждый день вижу это в поездах. Ему приходится много раз перечитывать газету — что еще ему делать? Вот он и начинает читать ее снова! Он много раз слушал одни и те же песни, но он снова включает радио и начинает слушать их. Вы уже много раз говорили об одних и тех же вещах, но снова начинаете тот же разговор.

Если человек понаблюдает, о чем он говорит весь день, то поймет, что много раз говорил одни и те же вещи. И если он понаблюдает, сколько из того, что он говорит, не имеет значения и что без этого можно обойтись... Тогда он окажется в затруднении. Он будет шокирован, увидев, что из ста вещей, о которых он говорит, девяносто восемь пустые!

Когда вы отправляете телеграмму, как вы сокращаете количество слов? Вы обнаруживаете, что все меньшее и меньшее количество слов может передать смысл вашего послания. В целом достаточно восьми или десяти слов. В телеграмме вы можете передать сообщение, которое писали бы на двух страницах, если бы вам нужно было написать письмо. Все это можно выразить десятью словами. И сообщение работает быстрее, чем письмо, потому что вся сила сконцентрирована в десяти словах. Поэтому телеграммы так эффективны. В письме то же сообщение становится длинным и развернутым — а когда оно растянуто на две страницы, его эффект снижается.

Нужно использовать метод телеграммы в речи, слушании, ходьбе, прогулке и во всех других делах, чтобы сэкономленное время можно было инвестировать в медитацию.

Как нам следует делать вечернюю медитацию — сидя или лежа?

По мере возможности вечернюю медитацию нужно делать лежа. Если вы засыпаете сразу, как только ложитесь, тогда медитируйте сидя. Вечернюю медитацию следует делать лежа, чтобы вы вошли в состояние сна в медитации. То есть вы не должны заметить, когда заканчивается медитация и когда вы переходите в состояние сна. Вам нужно погружаться в сон во время медитации. Поэтому ее необходимо практиковать лежа. Если вы медитируете сидя, тогда вам придется лечь для того, чтобы заснуть. Это создаст помеху. Это станет препятствием и создаст дистанцию: сначала вы завершите сидячую медитацию, а после вы ляжете, чтобы заснуть. Поэтому ее следует практиковать лежа — кроме тех случаев, когда человек почувствует, что засыпает сразу, как ложится; тогда он совершенно не способен медитировать лежа. В этом случае он может практиковать вечернюю медитацию сидя в течение двух или трех месяцев, а после постепенно, постепенно стараться делать ее лежа.

Что делать, если люди заняты болтовней?

Это не проблема. Ваш ум не должен быть занят болтовней. Если все заняты болтовней, это не ваша забота. Вы медитируете, они не медитируют.

Но прямо сейчас, когда говорили дети, ваше внимание оказалось притянутым к этому, так?

Нет, нет. Мое внимание оказалось притянутым туда — я не пытаюсь здесь медитировать. Я здесь говорю, и, если во время моей беседы начнут говорить еще десять человек, я не возражаю; я могу говорить, но у моих слов не будет никакой цели. Я не практикую здесь медитацию. Если бы я медитировал, то вы могли бы привести всех своих детей, это бы ни на что не повлияло. Понимаете? Я здесь говорю, и, если во время моей беседы пара детей плачут и кричат, сама цель моей беседы не будет реализована. Моя речь не достигнет вас.

Беседе могут помешать другие люди. Так, если вы поставите прямо здесь еще пару микрофонов и начнете говорить, это ничего для меня не изменит, но я перестану говорить, потому что в этом не будет никакого смысла. Само значение медитации — это... Вы собираетесь медитировать. Теперь у вас нет права контролировать какого-либо ребенка. Вы не можете попросить всех детей в мире замолчать, чтобы вы могли помедитировать! Это не ваше дело. Вы движетесь в медитацию, наслаждайтесь этим. Детям не нужно медитировать, так почему они должны молчать?

Это не будет отвлекать?

Вы отвлекаетесь, потому что не способны двигаться в медитацию. Вы понимаете смысл медитации? Она означает свидетельствование, как я уже говорил ранее. Если ребенок плачет, просто свидетельствуйте это: ребенок плачет, а я свидетельствую. Но если вы не остаетесь свидетелем, то становитесь делателем. Вы говорите: «Я придушу этого ребенка, он создает столько шума!» Тогда возникает беспокойство. Вы больше не являетесь свидетелем, вы превратились в делателя. Вы говорите: «Уведите этого ребенка. Я не хочу его слышать».

Просто оставайтесь свидетелем. Если ребенок плачет, пусть он плачет. Если он смеется, пусть смеется. Если он не плачет, он не плачет. Если вы остаетесь свидетелем, плачет ребенок, или кто-то занят болтовней, или кто-то трубит в рожок, или происходит что-то еще, — это ни на что не влияет, потому что тот процесс, о котором я говорю, называется свидетельствование.

Да, это может повлиять на концентрацию. Если человек поет мантру «Рама, Рама» и кто-то еще начинает очень громко говорить что-то другое, это станет помехой, потому что он что-то говорит, и другой тоже что-то говорит. Один говорящий человек может помешать другому говорящему человеку.

Но я вообще рассуждаю не о говорении. Я не утверждаю, что вам следует петь «Ом» или делать что-то еще. Я просто прошу вас быть свидетелями. Что бы ни происходило, будьте свидетелями. Если внутри вас есть какое-то беспокойство, будьте свидетелями и для него тоже. Просто продолжайте наблюдать. Что бы ни происходило, будьте свидетелями этого. Финальный результат — медитация. Поэтому вы можете делать это сидя в магазине или в автобусе. Не нужно ехать в Гималаи. Вы можете делать это сидя на обочине дороги. Скорее вы получите огромное удовольствие, делая это на краю дороги. Тогда вы увидите, какой странный у вас ум, он вообще никогда не остается в стороне! Он сразу же говорит: «Задушить этого, остановить этого! Остановите этого говорящего человека!» Так говорят наши умы.

Это может случиться где угодно?

Абсолютно! Это может случиться прямо сейчас. Это лишь вопрос небольшого усилия.

Как-то я жил в гостинице, где в это же время остановился один политик. Вечером мы оба вернулись в отель, чтобы поспать. Я сразу же заснул. Он зашел в мою комнату через пятнадцать минут, растряс меня и сказал:

— Вы спите? Я не могу спать — здесь невозможно уснуть!

Все городские собаки собрались возле отеля, громко лая. Должно быть, они привыкли собираться там каждый день. Пару раз политик выходил на улицу, чтобы прогнать собак, но потом они приводили с собой еще больше собак. Собак не так-то просто прогнать — даже людей невозможно так просто прогнать, как же он мог прогнать собак? Они все вернулись.

Он забеспокоился и сказал:

— Я не смогу спать. Эти собаки так громко лают, они так сильно шумят.

Я сказал ему:

— Собаки не знают, что вы здесь спите. Кроме того, их это нисколько не заботит. Какое им до вас дело? Вы должны легко заснуть. Какая связь между вами и этими собаками?

Он ответил:

— Вопрос не в связи. Они шумят, и я не могу спать.

Я ответил:

— Беспокойство исходит не от того шума, который создают собаки. Скорее, он исходит от той мысли, что им не следует лаять. Эта ваша мысль беспокоит вас. Собаки есть собаки, они будут лаять. Вам нужно спать, так что просто спите.

Тогда он спросил:

— Что мне делать?

Я ответил:

— Собаки лают, просто слушайте это, свидетельствуя. Просто слушайте: собаки лают, а я слушаю. Потом утром мы поговорим.

В течение пятнадцати минут, похоже, он заснул. Проснувшись утром, он сказал мне:

— Это чудо! Когда я начал свидетельствовать, что собаки лают, а я просто слушаю, даже их лай звучал для меня как колыбельная. Он просто не мог не погрузить меня в сон. Я глубоко спал всю ночь. Я понятия не имею, когда они перестали лаять.

Я сказал:

— С чего им останавливаться? Они не имеют к вам никакого отношения. Их не заботит, спали вы или нет. Скорее всего, они продолжали лаять, но ваш ум отбросил свое сопротивление. До тех пор, пока он сопротивлялся и думал о том, как заставить их перестать лаять, это было проблемой. Потом вы приняли то, что, если им хотелось лаять, они могли лаять.

Свидетельствовать то, что происходит вокруг нас, — это то, что я называю медитацией. Поэтому ничто не может помешать.

Необходимо ли закрывать глаза?

Нет, в этом нет совершенно никакой необходимости. Но сначала вам наверняка будет легче экспериментировать с закрытыми глазами, потому что тогда вам придется быть свидетелем только тех «окон», которыми являются ваши уши. Если вы будете держать глаза открытыми, вам придется быть свидетелем в двух местах — у «окон» ваших ушей и также у «окон» ваших глаз. А быть свидетелем у «окон» глаз — чуть труднее, чем у «окон» ушей, потому что впечатления, получаемые нами через глаза, оказывают на нас более глубокое воздействие.

Но, если у вас это получается, очень хорошо. Я говорю о том, чтобы двигаться медленно, и когда вы овладеете искусством свидетельствования, слыша звуки, тогда вы можете также держать глаза открытыми. Но если вы чувствуете, что вам трудно держать глаза закрытыми, откройте их с самого начала. Если кому-то трудно, если ему трудно закрывать глаза, тогда он может держать глаза открытыми. Но тогда ему придется быть свидетелем в двух точках. Тогда вы должны свидетельствовать то, что видите. Вы свидетельствуете, кто проходит мимо: вам не нужно задумываться о проходящем мимо человеке — друг он вам или враг, а может быть, это женщина, которая должна стать вашей женой, и так далее. Вам не нужно давать подобные характеристики, потому что, как только вы начинаете характеризовать происходящее, ваше свидетельствование исчезает. Когда вы просто свидетель, вы просто наблюдаете, как кто-то проходит мимо. Вы не формируете по этому поводу суждений. Вы просто воспринимаете и наблюдаете.

Чтобы избежать двойной работы, я советую вам держать глаза закрытыми. На самом деле, лучше держать и глаза, и уши открытыми, но, если это трудно, сначала постарайтесь овладеть свидетельствованием с открытыми ушами. А потом вы можете также попрактиковаться медитировать, не закрывая глаза. Когда вы овладеваете и тем, и другим, придет огромная радость, вы можете оставаться свидетелем, прогуливаясь по дороге с открытыми глазами. Тогда нет необходимости сидеть в медитации: вы можете оставаться свидетелем, занимаясь различной работой, потому что нет нужды закрывать глаза. Но чтобы избежать трудностей вначале, постарайтесь сфокусировать всю свою энергию только на одном «окне». Если вам это удастся, тогда пробуйте и то, и другое. В этом нет никаких проблем.

Ошо, когда я медитирую один день, а потом не делаю этого на следующий день, я страдаю и испытываю чувство вины.

Если вы будете так делать, то будет так. Если вы помедитировали один день, а на следующий день не помедитировали, и если вы будете превращать это в страдание, это будет превращаться в страдание. В остальном нет никакой нужды грустить. Чувствуйте благодарность, когда вам это удается. Не нужно чувствовать вину за то, чего вы не смогли сделать. Почему? Потому что чувство вины создаст такой барьер во время вашей следующей медитации, а благодарность будет поддерживать вашу следующую медитацию.

Если я сегодня могу сидеть в медитации, если я могу медитировать, мне следует благодарить существование. Это огромное благословение от существования. Если у вас будет такое отношение, завтра это чувство поможет вам в медитации, потому что чувство благодарности делает ум безмятежным. Но если вы не можете медитировать в один из дней и начинаете сожалеть об этом — что это было так плохо, огромное беспокойство, большой вред, большая потеря, — вы заставляете свой ум страдать... Это сожаление о пропущенной медитации не позволит вам и завтра глубоко в нее проникнуть.

Вы должны понять, что чувство вины препятствует медитации, поэтому чувствовать себя виноватым бессмысленно. Также вам следует быть свидетелем всему. Вы свидетельствуете, что медитировали сегодня, тогда будьте также свидетелем того, что не смогли помедитировать в другой день. Зачем создавать ненужный конфликт? Было два факта: вы наблюдали и то, что вчера вы смогли помедитировать, и то, что сегодня не смогли.

Раматиртха говорил о себе в третьем лице. Он не говорил «я». Он не говорил: «Я хочу пить», он говорил: «Раматиртха чувствует жажду». Он говорил: «Сегодня Раматиртха встретил на своем пути много людей, и они начали оскорблять Раматиртху. Я стоял там и смеялся над тем, как Раматиртха столкнулся с оскорблением».

Когда он впервые приехал в Америку, люди спрашивали его:

— Мы не понимаем, что вы говорите. Что вы имеете в виду? Вы Раматиртха, не так ли?

Он отвечал:

— Я не Раматиртха. Люди называют это тело Раматиртхой. Я нахожусь за пределами этого, далеко-далеко.

Раматиртха отправился куда-то с визитом, и его поймали несколько человек и набросились на него с кулаками. Он просто стоял там и смеялся: «Хорошо, теперь Раматиртху поймали. Теперь у тебя неприятности, сынок! Теперь бежать некуда».

В этом заключается смысл свидетельствования. Постепенно, постепенно оно занимает свое место так глубоко, что вы наблюдаете: «Сегодня я сижу в медитации», или вы наблюдаете: «Сегодня я не смог посидеть в медитации». Вы свидетельствуете даже процесс медитации. И тогда благодаря той пользе, которую вы получаете от медитации, произойдут еще более глубокие инсайты; ведь свидетельствование начало проникать еще глубже внутрь. Теперь у вас нет ощущения, что вы что-то делаете в практике медитации, медитировали вы или не медитировали. В противном случае входит делатель. Входит «я» и завладевает всем действием.

Нет, сегодня понаблюдайте, что вы медитировали, а в другой день таким же образом понаблюдайте, что вы не смогли помедитировать. Вы — просто наблюдатель, вы — не делатель. Тогда импульс станет гораздо сильнее. И на этом уровне нет никаких сожалений, никакого страдания, нет вопроса о подобных вещах. Что бы ни происходило, вы наблюдали это.

Что ты имеешь в виду под благодарностью?

Благодарность означает признательность целому, потому что ничто невозможно в отсутствии всего этого существования. Мы не можем даже дышать. Я дышу, и тогда я чувствую благодарность ветру, благодарность деревьям за то, что они производят кислород. Благодарность небу, звездам, солнцу и всем вам. Я не имею в виду Раме, Кришне, Будде или подобному человеку.

Мы не можем прожить даже секунду без всего этого существования, всего этого жизненного пространства. Кем бы мы ни были, все это приходит через существование. Поэтому, что бы ни происходило через нас, случается при поддержке существования. В противном случае этого не могло бы произойти. Благодарность обращена ко всему этому.

И в чувстве благодарности акцент делается не на том, кому вы благодарны, — это неважно. Вы почувствовали благодарность, это помогает. Есть ли тот, кто принимает ее, или нет — неважно. Это не имеет ценности.

Следует ли мне повторять в уме: «Я — свидетель, я — свидетель...»?

Свидетельствование — это не вопрос повторения, это вопрос бытия. Так как я объясняю это вам, я вынужден говорить словами: «Почувствуйте: „Я — лишь свидетель“». Здесь два момента... Это очень важный вопрос. Если вы будете повторять в уме «Я — свидетель, я — свидетель», это будет работать как мантра. Тогда со временем это превратится в нечто вроде «Рама, Рама, Рама, Рама, Рама, Рама».

Не повторяйте слова: «Я — свидетель». Вы должны переживать «я — свидетель». Между этими двумя вещами есть разница. Вы должны получить переживание: «Кто я?» в отношении всего, что бы ни происходило. «Какое я имею к этому отношение?» Тогда вы откроете отношение свидетеля. Свидетельствование не означает, что вы повторяете слова: «Я — свидетель». В противном случае это будет иметь не больше смысла, чем мантра. «Я — свидетель. Мое переживание этого должно углубляться».

Например, со всеми этими звуками вокруг, чем я являюсь по отношению к этому звуку? Я — свидетель. Даже эти слова я создаю лишь для того, чтобы передать это вам. Вам не нужно создавать никаких слов внутри себя. Достаточно такого знания: «Такова моя ситуация». Быть свидетелем — это «моя ситуация».

Когда вы едите, на мгновение наклоните голову и посмотрите внутрь: «Что я делаю?» Тогда вы узнаете: «Тело ест, я — лишь свидетель». Это свидетельствование должно быть вашим опытом. Это не повторение слов. Повторение слов бессмысленно.

Я вынужден объяснять все это при помощи слов. Если я говорю с вами, я должен использовать слова. И тогда я осознаю опасность того, что кто-то может начать каждый день повторять: «Я — свидетель, я — свидетель». Если он будет продолжать это делать, всего через пару раз это превратится в мертвую рутину. Он даже не будет осознавать того, что говорит. Он будет продолжать повторять: «Я — свидетель, я — свидетель». Он будет смотреть на часы, через полчаса он встанет и ничего не получит. Он останется в точности тем же. Хуже того, он впустую потратит полчаса. И глупая работа, которую он совершал в течение этого получаса — «Я — свидетель, я — свидетель», — также побеспокоила его ум.

Это не вопрос повторения слов — это проживание на опыте. Все, что происходит вокруг меня, — к этому я отношусь как свидетель.

Ошо, как революция может произойти, несмотря на невыносимую, грязную, коррумпированную политику Индии?

Во-первых, когда мы говорим, что они «невыносимы» (будь это общество, или правительство, или экономическая система), мы совершаем ошибку, потому что как только они становятся невыносимыми, начинают происходить изменения. Так что первое, что нужно помнить, — что они пока еще не стали невыносимыми.

Ты говоришь, что политика коррумпирована, но она не невыносима — в противном случае, она бы не продолжалась. Что угодно невыносимое не может продолжаться.

Если вы хотите покончить с чем-то, вам необходимо сделать это невыносимым. А сделать это невыносимым означает разбудить сознание и чувствительность людей, чтобы ситуация стала нестерпимой. Она не нестерпимая, потому что мы терпим все, что бы ни происходило, поэтому это и происходит. До тех пор, пока мы терпим, это будет продолжаться.

Истина в том, что наше правительство не может быть более достойным, чем наш собственный уровень разума. Это невозможно. Мы чувствуем, что в правительстве есть коррупция; это очень плохо, но не невыносимо. В противном случае это бы не длилось даже секунды. На самом деле как происходит революция? Когда система становится невыносимой, случается революция.

В Индии не было революции на протяжении последних пяти тысяч лет, потому что здесь ничто никогда не становится невыносимым. И в нашей стране на это есть психологическая причина. Цель моих бесед — в том, чтобы разрушить эти психологические причины, чтобы ситуация стала невыносимой. Иначе она никогда не станет невыносимой.

В Индии есть психологические механизмы. Это подобно тому, как мы устанавливаем подвеску в машине, чтобы не чувствовать кочек на дороге. На дороге есть кочки, но машина оборудована амортизаторами. Когда машина едет по кочкам, пружина принимает удар на себя, и человек, сидящий в машине, не чувствует его. И пока не будет убрана эта пружина, пассажир никогда не будет чувствовать кочки на дороги.

Поезда оборудованы буферами. Между двумя купе устанавливаются буфера. В случае столкновения амортизатор настолько мощный, что он может погасить столкновение вплоть до двух футов. Пассажир в купе даже не почувствует, что было какое-то воздействие. Пока не будут убраны эти буфера, внешние воздействия не будут ощущаться внутри купе.

Самое опасное в индийском уме — то, что последние три или четыре тысячи лет внутри него были установлены буфера и амортизаторы. И самые невыносимые вещи поглощаются этими буферами. Мы не замечаем, что стало невозможно терпеть. Эти буфера обладают огромной хитростью: они установлены искусно, и они также очень приятны, поэтому мы никогда не осознаем никаких неприятностей, мы никогда не чувствуем никаких проблем.

Возьмем в качестве примера нищету в Индии. Ни в одной другой стране никогда не было такой нищеты. Если бы где-либо еще в мире была такая нищета, все горело бы огнем, это не могло бы продолжаться даже секунду! Ни одна нация в мире не согласилась бы оставаться настолько бедной даже на секунду.

Но у Индии есть буфера. Их суть в том, что святые и благочестивые люди этой страны убеждают простых индийцев, будто бедность — результат кармы их прошлых жизней. Это и есть буфер. И из-за этого буфера бедняк говорит: «Что я могу сделать? Богач, стоящий впереди меня, не имеет никакого отношения к моей бедности. Моя бедность вызвана моими прошлыми жизнями». Теперь ничего не поделать с прошлыми жизнями. Что вы можете с ними сделать? Прошлая жизнь закончилась. Теперь вы ничего не можете сделать. Теперь вы можете что-то сделать только со следующей жизнью, но, если вы совершите что-то очень плохое, то лишитесь даже шанса. Поэтому — терпите все спокойно. Терпите, чтобы не быть бедными в следующей жизни, чтобы вам было дано богатство. Вот почему вы ни в коем случае не должны совершать дурных поступков. Это и есть буфер.

В Индии не будет революции до тех пор, пока эти буфера не будут сломаны. Здесь ничто не становится нестерпимым!

Поэтому первое — это то, что система правопорядка государства коррумпирована, она находится за гранью того, что можно терпеть. Но ум этой страны способен терпеть очень много, он выносит все. Поэтому самый большой вопрос, стоящий передо мной, — как разрушить этот буфер. Я пытаюсь рассмотреть проблему со всех сторон, со всех ракурсов, чтобы пошатнуть этот барьер, чтобы он начал разрушаться с разных сторон. В тех местах, где он будет сломан, система станет невыносимой. И даже если она станет невыносимой для маленькой группы людей здесь, это вызовет революцию во всей стране. Вызвать революцию — не так уж трудно, но ситуация должна стать нестерпимой.

А как мы можем избавиться от коррупции? Когда мы задаемся подобными вопросами, у нас голове есть мысль: «Что мы можем сделать, чтобы искоренить эту грязь?» Не думаю, что эту грязь можно устранить таким путем. Есть два вида грязи: первый вид — внешняя грязь, которая собирается на вашем теле. Ее называют грязью. Человек покрывается пылью, с него течет пот, и он становится грязным. Он принимает душ, и грязь смывается. Эта грязь была только снаружи. Но, предположим, человек заболевает раком. Это тоже токсин, но его не смыть под душем. Его нужно оперировать, требуется хирургическое вмешательство. Его можно убрать только при помощи хирургического лечения.

Грязь, скопившаяся на индийских политиках, — не та грязь, которая скапливается на поверхности, чтобы можно было устроить политикам хороший душ, и все будет нормально. Она не такая. Опухоль проникает глубоко внутрь. Во всей политической системе Индии — множественные раковые опухоли. И нет никакого лечения, кроме операции. Нет иного способа, кроме как ампутировать ее руки и ноги. Ничего не решится при помощи поверхностных реформ здесь и там. Корни очень глубоки. Они настолько прочны, что мы даже представить не можем, что корни могут распространяться так глубоко и основательно.

Я приведу вам один пример. Если будут еще вопросы, мы сможем обсудить их вечером.

Корни распространились так глубоко, что нам они не видны. А меры, которые мы предпринимаем, настолько поверхностны, что корни даже не знают, что что-то было сделано. Представьте, что кто-то подрезает листья на дереве — корни даже не заметят, что листья были подрезаны. Корни сразу же произведут новые листья, потому что функция корней в том, чтобы производить листья. Поэтому, когда вы подрезаете один лист, корень выдает два листа. Корни воспринимают это как подстригание кроны. Функция корней — в том, чтобы не дать листьям умереть. Если листья умерли, тогда посылайте новые листья. Когда кто-то срезает листья с дерева, он не причиняет дереву вреда. В течение нескольких дней крона растения становится вдвое более пышной. Все реформаторы лишь преумножают болезнь общества: все реформаторы, без исключения! Так как они подрезают листья. Революционер говорит о том, чтобы обрезать корни. Постарайтесь это понять.

После моего последнего визита в Ахмедабад в течение пары дней я регулярно получал письма. Мне написал секретарь неприкасаемых. У них есть журнал, и его редактор написал мне: «Почему вы не останавливаетесь в домах неприкасаемых, как это делал Ганди?»

Я ответил ему, что, если бы они все приехали ко мне, я бы поговорил с ними. И около десяти или двадцати человек вечером приехали ко мне. Они спросили меня:

— Почему вы не останавливаетесь у нас, как это делал Ганди? Вам тоже следует останавливаться в наших домах.

Я сказал им:

— Я не считаю кого-либо неприкасаемым. Каким критерием я должен пользоваться, чтобы выяснять, кто является неприкасаемым, какой дом принадлежит неприкасаемому? Чтобы остановиться в доме неприкасаемого, я должен принять как данность то, что эта группа людей — неприкасаемые.

Обычно я останавливаюсь в чьем-то доме. Если вы говорите: «Приезжайте и поживите в нашем доме», я готов приехать. Но если вы говорите: «Поживите в доме неприкасаемых», я не готов приехать, потому что я никого не считаю неприкасаемым.

Вы так глупы, что объявляете себя неприкасаемыми, так с чего мне останавливаться в вашем доме! Вы можете говорить о том, чтобы пригласить меня в свои дома, почему вы говорите о том, что вы неприкасаемые? С одной стороны, вы хотите, чтобы неприкасаемых не было, а с другой стороны, вы хотите, чтобы вас знали как неприкасаемых, вы хотите, чтобы вас за это уважали.

Тот, кто настаивает, что будет останавливаться только в домах неприкасаемых, считает их такими же неприкасаемыми, как тот, кто говорит, что он не позволит неприкасаемому войти в его дом. Между ними нет никакой разницы. Оба принимают, что неприкасаемые существуют. Они поливают корни, которые находятся глубоко, они поливают корни социального неравенства. На поверхности кажется, что неприкасаемых теперь называют словом хариджан — дети Бога, — и эти хариджаны думают, что это что-то знаменательное, что случилось с ними!

На самом деле это худшее, что могло с ними случиться. Шок, который они переживали, когда их называли неприкасаемыми, прошел. Никто не хочет быть неприкасаемым, но человек чувствует гордость, когда его называют хариджан. Это очень опасно.

Это все равно, как если бы мы дали заболеванию красивое название. Вместо того чтобы называть рак раком, мы начнем называть его именем богини. Тогда человек может сказать: «Я страдают от чего-то, что названо именем богини». Но это по-прежнему рак. Что это меняет? Неприкасаемые есть неприкасаемые. Дать им название типа хариджан — очень опасно, потому что заболевание будет прятаться за хорошим словом хариджан. И даже представители хариджан начнут гордо заявлять: «Я — не обычный человек, я — хариджан!»

Корни не удалены. Только листья пострижены на поверхности, и они будут возвращаться снова и снова. И часто бывает так, что дерево оказывается перевернутым вверх ногами, но заболевание продолжается: то есть существует возможность, что брамины могут в итоге оказаться в том же положении, что и шудры, а шудры могут подняться до положения браминов, но то же самое заболевание будет продолжаться. Ничто не поменяется.

Все мое беспокойство связано с тем, как ухватить самые корни нашего общества, этой страны и этой системы, откуда берет начало вся ложь, как найти семена в умах тех, кто создает корни, как увидеть, как их уничтожить.

Если несколько разумных людей в Индии не будут слушать поверхностные бюрократические идеи — например, где построить дорогу, где открыть больницу и так далее... Хотя все это хорошо, таким путем ничего не произойдет. Если они будут игнорировать все эти бюрократические детали и просто сфокусируются на том, чтобы разбить обусловленность вечного индийского ума, тогда в течение двадцати лет в Индии будут рождены такие свежие умы, что вам не придется ничего делать для революции. Революция будет моментальной. В противном случае это никогда не сможет произойти.

Если ум не подготовлен, тогда для революции необходимо насилие. Но если ум нации подготовлен, тогда революция случается через ненасилие. Нет другого пути для того, чтобы революция случилась без насилия. Если мы все согласны с тем, что это здание необходимо снести, нет никакой нужды в насилии. Но если среди нас есть лишь один человек, который говорит, что здание нужно снести, а другие не соглашаются, тогда будет насилие, будет борьба и кровопролитие. Необходимо будет уничтожить тех, кто не согласен. Тогда будет хаос.

До этого момента для всех революций в мире было необходимо насилие, потому что только несколько человек что-то понимали, а остальная часть населения не соглашалась. Поэтому насилие было необходимым.

Если есть правильная психологическая обстановка, революция может быть совершенно ненасильственной. Революция, которая не ненасильственна, — это неполная революция. Это означает, что она была навязана силой: несколько человек силой навязали свою идеологию массам. Мое видение таково, что, когда несколько человек силой навязывают что-то массам, тогда, даже если это для их же блага, это неверно.

Поэтому сначала мы должны сделать это невыносимым для всех. Мы должны дать каждому уму четкое понимание того, откуда происходят все эти вещи и что из-за этих идей мы все терпим.

Тогда случится революция. Для того чтобы произошла революция, нет больших сложностей.

Мои возлюбленные!

Люди задали много вопросов после бесед этих последних трех дней. Я постараюсь ответить на максимальное количество вопросов.

Один друг спросил:

Ошо, ты говоришь о «революции новых мыслей». Может ли что-то, чего никогда ранее не случалось, произойти теперь?

Ничто не ново под небесами, так что же это за новизна?

Первое, что я хочу сказать, — это то, что под небесами все ново; что есть такого, что можно было бы назвать старым? Старое не выживет даже секунды. Новое рождается каждый миг. Иллюзия «старого» создается из-за того, что мы не способны воспринимать разницу между старым и новым.

Вчера утром вставало солнце, вчера собирались облака, и ветер вчера тоже дул. И мы говорим: «Одно и то же!» Но ничто на самом деле не является тем же. То, какие формы принимали и как менялись облака вчера, никогда не повторится «под небесами» снова, точно так же. Или ветры, которые дули вчера вечером, — не те же самые ветры, что дуют сегодня. Вы приходили сюда вчера, и если вы думаете, что те же самые «вы» пришли сюда сегодня, то вы ошибаетесь. Ни я не тот же самый, ни вы не те же самые. За двадцать четыре часа в Ганге утекло много воды.

Все постоянно обновляется. Существование совершенно не выносит ничего старого. Оно не может выносить старое даже одно мгновение. В этом — само значение жизни. Жизнь подразумевает то, что всегда ново. Но человек осмелился постараться сохранить старое.

Существование совершенно не терпит старого, но человек прилагает такие усилия, чтобы сохранить старое. Вот почему человеческое общество не живое, это мертвое общество. И нация, которая пытается сохранить старое, — это в той же пропорции мертвая нация. Наша страна, Индия, — одна из таких мертвых наций.

Мы высокомерно заявляем, что древние народы Вавилона, Сирии, Египта и Рима не смогли выжить, но наша древняя Индия все еще продолжается. Но если вы всмотритесь повнимательнее, то обнаружите, что они не существуют, потому что изменились, стали новыми. А мы существуем в своей древней форме, потому что не смогли измениться: мы приложили колоссальное усилие, чтобы остаться старыми. Если мы хоть в чем-то изменились, то это было навязано нам существованием. Наши непрерывные усилия были направлены на то, чтобы сопротивляться изменениям: та же самая старая рутина, что была раньше, должна продолжаться.

Если гужевая повозка стала неактуальной, это не из-за нас. Мы приложили невероятное усилие — все наши святые, все уважаемые в обществе люди, все наши лидеры приложили совместные усилия, чтобы сохранить гужевую повозку. Но существование не согласно с ними и вместо этого производит сверхзвуковые самолеты. Нас тащит в сторону нового, как будто нас силой заставляют двигаться к нему.

В остальном мире ситуация противоположная. В остальном мире люди остаются со старым, только если вынуждены это делать. В нашей стране мы лишь по необходимости движемся к новому. В остальном мире новое приветствуется и поощряется, но в нашей стране новое принимается как поражение. Поэтому пятитысячелетняя культура, как нищий, протягивает руки к культуре, которой только триста или пятьдесят лет. И нам из-за этого даже не стыдно.

Нашей культуре, должно быть, пять тысяч лет или даже больше: известная история — это минимум пять тысяч лет. И за пять тысяч лет мы даже не смогли произвести достаточно пшеницы или домов для населения.

Соединенным Штатам Америки всего триста лет. За эти триста лет Америка стала способной прокормить весь мир. Советскому Союзу только пятьдесят лет. И за пятьдесят лет Россия вышла из списка бедных стран и теперь считается богатой страной. Те, чьи дети голодали пятьдесят лет назад, сегодня планируют достичь луны и звезд. Что случилось за пятьдесят лет? Какой магии они обучились?

Они не обучились никакой магии, они обучились одному секрету: общество, которое цепляется за старое, постепенно, постепенно умирает, загнивает и деградирует. Они обучились секрету приветствовать новое, бросать вызов новому — и как можно быстрее создавать новое, прощаясь со старым. Результат таков, что они стали более живыми. А мы? Мы почти умерли.

Этот друг также спрашивает о том, может ли появиться что-то новое.

Я помню одну историю. Скорее всего, вы тоже ее слышали...

Однажды мыши устроили собрание по поводу того, как избежать встречи с котом. Одна умная мышка предложила... Все умные мышки дают подобные советы. Это хороший совет, но ему никогда не следуют. В этом вся сложность с умными мышками. Умная мышка сказала:

— Давайте повесим на шею кота колокольчик.

Все остальные мыши захлопали в ладоши:

— Превосходное решение.

Но встал вопрос, кто будет вешать колокольчик.

Умная мышка сказала:

— Я лишь предлагаю теорию. Вам придется найти способ ее применить. Моя задача — создавать теорию, теперь вам нужно выяснить, как это сделать. Теория проста: повесить коту на шею колокольчик и тогда больше не будет никакой опасности. Всякий раз при приближении кота звон колокольчика заставит мышей насторожиться.

Этот случай описан в мышиных писаниях. Это произошло тысячи лет назад. И каждый раз, когда вставал вопрос: «Как избегать котов?», мыши говорили: «Посмотрите в писаниях». Они открывали свою древнюю книгу, и там было написано: «Повесьте колокольчик».

Все мыши говорят: «Это решение абсолютно совершенно, наши предки говорили нам, что на шее у кота должен висеть колокольчик. Но кто будет его вешать?»

И опять вопрос оставался без ответа.

Это случилось несколько дней назад... Все мыши снова созвали собрание. И они сказали:

— Теперь стало очень трудно, кот истязает нас. И опять та же старая книга!

Тогда две мышки поднялись и сказали — должно быть, это были молодые мышки, которые учились в колледже, — они сказали:

— Отбросьте весь этот вздор из старой книги. Хватит — значит, хватит: все та же старая болтовня, та же старая книга, опять возникнет тот же вопрос.

Но другие все равно возразили:

— Мы не можем действовать, не руководствуясь писаниями. Разве в этом мире когда-то случалось что-то новое? Все, что случалось, было записано нашими предками. Разве может случиться что-то еще? Неужели наши предки были невеждами? Они были настолько знающими, что знали все, они были всезнающими. Они написали, что нам следует привязать колокольчик.

Снова открывались писания, и вопрос снова стопорился на том же месте. Те, кто опираются на писания, всегда застревают в том же месте, где застревали всегда; они никогда не двигаются вперед. И снова тот же вопрос: «Кто привяжет колокольчик?»

Молодые мышки сказали:

— Прекратите этот вздор! Завтра мы привяжем колокольчик.

Они были просто молодыми мышками.

Старые мыши запротестовали:

— Вы с ума сошли! Вы испорчены и ничего не понимаете. Разве колокольчик когда-то удавалось привязать? Этого никогда раньше не происходило. Вы когда-нибудь слышали о том, чтобы мышь смогла привязать колокольчик на шею кота? Этого никогда раньше не случалось, и никогда не произойдет.

Молодые мыши сказали:

— Больше никаких разговоров! Завтра у кота на шее будет висеть колокольчик.

Утром к всеобщему огромному удивлению на шее кота висел колокольчик. Старшие мыши были озадачены. Они спросили:

— Все очень странно! Как вам это удалось?

Молодые мыши ответили:

— Это не так уж и сложно.

Они сходили в аптеку, принесли снотворного и подсыпали его коту в молоко. Проблема была решена. Кот заснул, и мыши привязали ему на шею колокольчик.

Старые мыши всегда говорили, что никогда не случалось ничего нового: «Разве кому-то из мышей удавалось привязать колокольчик?» Но теперь мышам удалось привязать колокольчик.

Привязали они его в вашей деревне или нет — я не знаю. Есть много разных типов деревень. А эти деревни в Раджастане отсталые. Возможно, мыши в этих краях до сих пор так и не смогли привязать колокольчик. И они продолжают думать: «Разве что-то новое когда-то случалось? Разве возможна революция мысли?»

По всему миру всегда были революции мыслей, за исключением этой страны. Мы — единственная несчастная страна, где мы не утруждаем себя мыслями о том, что что-то новое может произойти. И если кто-то поднимает тему чего-то нового, мы сразу же начинаем в нем сомневаться.

В будущем люди будут жить на луне. Русская молодежь уже думает о том, чтобы построить колонию на луне. Американские дети мечтают о полетах в космос. А наши дети? Они ходят смотреть «Рамлилу» — драму из древнеиндийского эпоса!

Нет ничего дурного в том, чтобы смотреть «Рамлилу». Рама необычайно мил. И если иногда вы смотрите о нем спектакль, это приносит удовольствие. Но все время ходить и смотреть «Рамлилу» опасно. Это неверный подход. Наша молодежь не просто смотрит драму, скорее, они мечтают создать страну Рамы.

Это демонстрирует нашу иллюзию: мы думаем, будто все, что случилось в прошлом, было золотым. Будущее всегда будет лучше, чем прошлое, потому что мы всегда выходим из прошлого с большим опытом, мы становимся более опытными. Время проходит, история идет дальше, и мы чему-то у нее учимся, не так ли? Или мы вообще лишены способности учиться?

Нам не нужно воссоздавать страну Рамы. Мы создадим новую страну: даже если Рама снова спустится на землю, он будет в таком шоке от того, что тут произошло! Но в нас укоренена эта идея о том, будто все, что случилось раньше, было золотым. Это совершенно неверная идея, и из-за этой дурной идеи мы привязаны к прошлому, привязаны к старому и не способны думать о новом.

У нас у всех в этой стране есть представление о том, что золотой век остался в прошлом. Другие страны думают, что их золотой век наступит в будущем. Это многое меняет. Те, кто думает, что он наступит в будущем, стараются сделать так, чтобы это произошло. Те, кто думает, что он уже случился, сидят с закрытыми глазами. Они говорят: «Он уже прошел. Теперь с каждым днем все будет становиться хуже. Придет самый темный век: темнота, больше темноты, а затем — абсолютная аннигиляция всего».

В этой стране, если человек начинает проповедовать, что грядет великое уничтожение, он моментально становится гуру. Вокруг него собирается толпа, и люди говорят: «Вы правы! Вы говорите истину. Все катится под откос. Все разрушается. Грядет тотальное разрушение! Наступают самые плохие времена». Все эти плохие времена наступают не потому, что они должны наступать. Скорее, они приходят потому, что вы утратили способность делать свою жизнь лучше. И они наступают потому, что ум нашей страны находится в летаргическом сне, он слаб, полон страхов — настолько, что он говорит: «Просто держись за старое, в противном случае все пропало. Пусть происходит то, что происходит. Ничего нового не может случиться. Поэтому живи в этом старом доме, а когда тебе становится страшно, что он развалится, просто пой „Рама, Рама“. Просто построй забор вокруг старого дома, чтобы создать ощущение защищенности, но не покидай его. Если старое уйдет, а ничего нового не будет создано, что тогда будет?» Столько страха!

У этого страха есть причины. Постарайтесь понять пару вещей. Во-первых, получила распространение ложная идея о том, что в древние времена все было хорошим. Это совершенно неверно. Но тому была причина. Спустя одну или две тысячи лет никто не вспомнит людей вроде меня или вас. Но они будут помнить великое имя вроде Ганди. Спустя две тысячи лет люди будут помнить Ганди. И что они тогда подумают? Они будут думать: «Что за невероятный человек был этот Ганди! Должно быть, люди той эпохи были такими великими».

А мы и есть люди этой эпохи! Нас забудут, наши имена не будут значиться в истории. Никто не будет писать о нас в исторических книгах о том, какими мы были людьми. Мы — подлинные люди этой эпохи. Ганди — лишь исключение, он — не правило. Только исключения будут храниться в анналах истории, а настоящие люди, подобные нам, исчезнут из хроник. Нас будут помнить по его имени — эпоха Ганди! Люди будут говорить, что в эпоху Ганди, должно быть, жили великие люди, практиковалось ненасилие. Должно быть, было столько любви.

Какая любовь? Какое ненасилие? В точности та же ошибка случалась всегда. Мы помним великих людей вроде Рамы, но забываем о толпе реальных людей, которые его окружали. О них нет никаких упоминаний. Что это была за толпа?

Мы думаем, что в эпоху Рамы, должно быть, люди были хорошими. Мы думаем, что во времена Будды, судя по всему, жили великие люди. Это ложная идея. Не берите Будду в качестве примера; как мне кажется, если бы во времена Будды или Махавиры люди были такими великими, у нас не было бы даже воспоминаний о Будде или Махавире. Только исключительные люди запоминаются — помнят не обо всех.

Просто представьте: если бы было десять тысяч таких людей, как Ганди, — это не очень много — даже тогда было бы не так просто вписать в хроники имя Мохандас Карамчанд Ганди. Он бы потерялся в толпе. Когда есть десять тысяч человек, подобных Ганди, кто будет помнить Мохандаса Карамчанда Ганди? Таким же образом Будда или Махавира стоят одни в толпе многих миллионов, поэтому их и помнят. В противном случае о них бы забыли.

Сам факт того, что о них помнят, показывает: такие люди были либо единичны, либо очень малочисленны. И память о них также говорит о том, что остальные люди, скорее всего, были их противоположностью и поэтому те могли сиять в их глазах. Иначе о них бы не говорили, что они были такими светлыми и выдающимися.

Если вы сходите в начальную школу, то поймете то, что известно учителю начальных классов, — мы этого даже не осознаем. Он не пишет белым мелом на белой доске. Он мог бы так писать, слова были бы написаны, но их было бы невозможно прочесть. Он пишет на черной доске белым мелом. Белый мел проявляется на черной доске. Аналогично Рама, Будда, Кришна и Махавира и подобные им люди выделяются на фоне черной доски общества, они бы никогда не оказались замеченными в иной ситуации.

Если бы общество не было настолько ниже, все эти святые не были бы заметны; несмотря на их величие, они были бы незаметными. Для рождения великого святого требуется более примитивное общество, в противном случае такие «великие святые» не появлялись бы. Нужна черная доска примитивного общества, чтобы на ее фоне было видно святого; в противном случае он не заметен. Даже если бы он родился, его бы не узнали.

Поэтому я говорю, что в тот день, когда родится великое общество, перестанут рождаться великие люди. Они не перестанут рождаться, но они не будут получать признания. В тот день, когда родится великое общество, в тот день завершится эпоха святых. Тогда в них не будет необходимости. Безусловно, они будут рождаться, но они даже не будут об этом знать.

Если мы посмотрим внимательно на учения Будды, Конфуция, Лао-цзы, Магомета или Заратустры, что вы найдете в их учениях? Вы найдете что-то очень интересное: Махавира пытается с утра до вечера убедить людей: «Не укради, не убий, не совершай прелюбодеяния, не лги». Каким людям они это говорят? Хорошим людям? Он что, был безумен, если учил подобным вещам хороших людей? И они круглосуточно продолжают петь одну и ту же песню. И Будда, и Махавира поют одну и ту же песню: «Не укради, не будь нечестен, не будь жесток, не убий, не лги». С кем они разговаривают?

Есть только два варианта. Либо рядом с ними находились такие люди, которым было необходимо проповедовать подобные вещи, причем не один день, а постоянно, и днем и ночью. Либо же они были настолько безумными, что им было все равно, с кем они разговаривают!

Я слышал...

Мистика пригласили в церковь, чтобы он рассказал об истине. Тот ответил:

— Вы хотите, чтобы я рассуждал об истине в церкви? Почему я должен говорить об истине здесь? Истина — это тема для осужденных в тюрьмах! Это — церковь, храм, сюда приходят порядочные жители деревни. Если я буду говорить об истине, люди примут меня за сумасшедшего. Нет, я не могу этого сделать.

Но люди в церкви не поняли этого. Они сказали:

— Пожалуйста, расскажите нам об истине.

Мистик ответил:

— Это очень странно. Если вы настаиваете, я поговорю об этом. Но позвольте мне сначала задать вам один вопрос. Вы читали Библию?

Они дружно ответили:

— Да. Мы читали Библию.

Все подняли руки.

Он спросил:

— Вы читали шестьдесят девятую главу Евангелия от Луки?

Все подняли руки, за исключением одного человека.

Он сказал:

— Тогда все правильно, мне нужно говорить об истине. И мне следует сказать вам, что в Евангелии от Луки нет шестьдесят девятой главы. Но вы все ее читали! Теперь я понимаю, что здесь за люди, в этой церкви.

Похоже, этот мистик был наивным. В церквях собираются только такие люди. Кроме нерелигиозных людей, больше никто не ходит в религиозные места. В паломничества и святые места не отправляется никто, кроме грешников. Никто не молится и не совершает ритуалы, кроме нечестных людей. Наши умы перевернуты вверх тормашками. Ум грешника говорит: «Теперь молись, потому что тебе нужно смыть свои грехи молитвами». Тот, кто копает яму в одном месте, перетаскивает землю в другое место, чтобы сохранить равновесие.

Мистик сказал:

— Теперь я понимаю. Но я был удивлен, когда один человек не поднял руку. Откуда этот честный человек?

Он сказал этому мужчине:

— Благодарю вам, сэр, за то, что пришли сюда. Но почему вы не подняли руку?

Этот мужчина сидел в первом ряду. Он ответил:

— Пожалуйста, извините меня! У меня проблемы со слухом. Вы что-то спрашивали о шестьдесят девятой главе из Луки? Я читаю ее каждый день. Но сначала я не понял ваш вопрос, поэтому я подумал, что неверно поднимать руку, не поняв вопрос.

Мы думаем о том времени, когда жили великие люди, как о великой эпохе. Но если вы посмотрите на их учения и на то, что извлекали из них современники, станет ясно: сами их учения показывают, что окружающие их люди не были такими уж хорошими. Но сохраняется иллюзия, будто люди того времени были поистине великими. И пока эта иллюзия не исчезнет, мы не можем создать новое общество и нового человека.

Я говорю вам, что новое рождается постоянно. Если мы не создаем препятствий, тогда новое просто не может не рождаться. Мы создаем преграды, мы пытаемся сохранить старое. Само это усилие сохранить старое мало-помалу создает такую больную и прогнившую систему, что в ней становится трудно жить. В ней так же трудно и умереть. В таком состоянии находится Индия.

Необходимы новые знания. Необходимы новые правила жизни. Каждый день нам нужны новые правила, потому что все старые правила спустя какое-то время становятся опасными.

Это все равно, как если мы дадим ребенку пару брюк и, даже когда он вырастет, будем настаивать на том, чтобы он продолжал носить их. Как только мы берем на себя обязательство, мы не меняемся. И вот ребенок умирает в этих брюках, потому что он продолжает расти, но брюки не растут вместе с ним. Ни одно правило не растет, потому что правила — это безжизненные вещи, а человек — живой. Человек растет, и оттого, что правила мертвы, они продолжают сжимать его. Теперь эти брюки слишком коротки, а мальчик продолжает расти. Он говорит: «Вы создаете большие трудности для меня, эти брюки лишают меня жизни!»

Теперь у него есть только два пути: либо он останется голым, либо поменяет брюки. Вы не разрешаете ему поменять брюки, поэтому он пытается стать голым.

В индийском обществе присутствует такая нагота, отсутствие стыда, такая грубость, такая низость, такое бессердечие, потому что все эти правила слишком малы. Мы не создаем новые правила, но и старые тоже менять не хотим. Тогда человек пытается жить вообще без правил. Он говорит: «Дайте мне хотя бы дышать. Я хочу жить, просто оставьте свои законы себе». Или он становится лицемером. Окружающим он говорит: «Правила совершенно верны. Я всегда им следую», а у них за спиной не следует этим правилам.

Все в этой стране превратились в лицемеров. У всех и каждого имеется раскол личности. Есть одна личность, которую показывают другим, — вы просто надеваете ее, когда это необходимо. Когда вы возвращаетесь домой, то снимаете ее и вот тогда начинает действовать настоящий человек. Настоящий человек действует в уединении. Мы все такие: ложная личность используется как прикрытие. Общество этой страны создало для нас эти трудности, потому что правила стали такими мертвыми, что не позволяют нам пошевелиться.

Но движение в любом случае произойдет. И чтобы размышлять обо всех этих направлениях, с новым мышлением, о новом обществе, новой революции, вы должны держать двери своего ума открытыми. Пожалуйста, не думайте таких вещей: «Старое — золото» или: «Ничто не ново под небесами, так что нет необходимости ни в чем новом». Ничто не старо под небесами, каждый день требует чего-то нового.

Один друг спросил кое-что еще, связанное с той же темой, так что дальше мы обсудим его вопрос. Он спросил:

Ошо, каждый человек должен открыть истину самостоятельно?

Истина, открытая в прошлом, не имеет для нас никакого значения?

Это очень деликатный вопрос. Он деликатный, потому что истина — не нечто такое, что может дать вам кто-то другой. Несмотря на это есть магазины, в которых продается истина: индуистские магазины, мусульманские магазины, христианские магазины и так далее. А теперь даже открылись обычные магазины, которые заявляют: здесь продается истина. Но, тем не менее, истина — не то, что можно купить.

Но истину нельзя ни продать, ни получить от кого-то другого. Никто не может получить переживание истины, не пройдя через определенную дисциплину для ее достижения. Ее можно постичь, только пройдя через медитацию, дисциплину истины.

Один человек пришел к мистику и сказал ему:

— Я хочу встретиться с самым блаженным человеком в мире. Я очень несчастен, я чувствую, что нет никого несчастнее меня. Потом мне в голову пришла мысль, что, вероятно, все несчастны. Поэтому я хочу найти самого счастливого человека.

Мистик ответил, что ему следует отправиться в путешествие и дал указание подняться на одну горную вершину. Он начертил для него схему маршрута и сказал, что там он сможет найти нужного ему человека.

Горная вершина находилась очень далеко, и путь, который предстояло пройти, был очень долгим. Но человек на самом деле хотел найти ответ на свой вопрос; он отправился на поиски. На пути он встретил очень много людей, он спрашивал их о счастье, а они отвечали:

— Мы счастливы, но есть один человек, который пребывает в большем блаженстве, чем мы. Тебе следует пойти туда.

Каждый раз, когда он достигал места, о котором они говорили, то получал один и тот же ответ:

— Мы счастливы, но есть кто-то счастливее нас.

Он искал двенадцать лет и столкнулся с всевозможными тяготами. Он совершенно забыл, что было внутри него — счастье или грусть, он был всецело поглощен своим поиском: кто самый блаженный человек? Наконец, спустя двенадцать лет, он достиг горной вершины, которую упоминал мистик. Он увидел сидящего там старика, который сразу же сказал:

— Да, я самый блаженный человек. Чего ты хочешь?

Странник ответил:

— Теперь мой поиск окончен. Я отправился на поиски счастья, но, поглощенный счастьем и грустью людей, совсем забыл свое собственное страдание. А теперь я понял, что когда нет страдания, какое может быть счастье?

Он внимательнее посмотрел в лицо старика, и оно показалось ему знакомым. Он сказал ему:

— Вы не могли бы снять свой тюрбан? Он закрывает ваши глаза, а я хочу получше вас рассмотреть.

Старик рассмеялся. Он снял свой тюрбан. Это был тот же мистик, которого тот человек встретил двенадцатью годами ранее.

Он сказал ему:

— Почему вы заставили меня пройти через такой трудный поиск? Вы могли бы в тот же день сказать мне, что вы и есть самый блаженный человек.

Мистик возразил:

— В тот день ты бы не понял. Было необходимо это двенадцатилетнее путешествие. Только сейчас ты сможешь понять, что я говорил тебе тогда. Я спрашиваю тебя: ты бы сумел понять в тот день?

Человек ответил:

— Вы правы. Я не был способен понять в тот день.

Те, кто постиг истину, говорили о ней — но вы не можете понять, пока не совершите длинное путешествие в поиске истины. Как только вы совершите это путешествие, вы поймете. Этот поиск — необходимая подготовка, чтобы вы поняли то, что было написано. Но у этих записей нет никакого значения! Пока вы не пройдете через поиск, чтобы ваше сознание достигло пространства, где все кристально ясно, — до тех пор вы не сможете ничего воспринимать. И что интересно, в тот день вы сможете воспринимать напрямую — самостоятельно. Так что заглядываете вы в писания или нет — это не имеет значения; скорее, вы сами должны стать святым писанием.

Истина — не то, что кто-то может вам дать. Вы должны пройти долгий путь, отправиться на поиск. Этот поиск просто трансформирует вас, он ничего больше не делает. Истина уже прямо здесь, она стоит прямо рядом с вами, но вы не способны ее воспринимать. В тот день, когда у вас появится эта способность, вы узнаете, что то, чего вы искали в каждом уголке и каждом закутке, на самом деле повсюду. То, что вы искали, находится прямо здесь. Вы без нужды оказались обеспокоены. Но никто не оказывается обеспокоенным без нужды: это беспокойство — неотъемлемая часть подготовки.

Поэтому не думайте, что можете узнать об истине из книг. Читая об этом в книге, вы будете только собирать ответы. Вы подготовите ответ на вопрос, но этот ответ будет черствым и заимствованным, он не будет принадлежать вам. Внутри вас не будет его корней. Это цветок, который вы купили на рынке, он пришел не из вашего жизненного источника.

Я слышал...

Император собирался посетить одну деревню, и все важные люди в деревне пришли, чтобы представиться ему. В деревне был один мистик, и жители сказали:

— Сначала мы представим нашего мистика. Он — самый почитаемый человек в деревне.

Но государственные чиновники возразили:

— Мистики слегка эксцентричны. Никто не знает, что он скажет императору. Вероятно, он не будет вести себя подобающим образом, не будет соблюдать манеры, сделает что-нибудь странное, и тогда не избежать неприятностей. Так что, если его нужно будет представить, сначала нам нужно будет его обучить. Сначала ему нужно подготовиться к разговору, только тогда его можно будет привести к императору.

Жители деревни согласились:

— Он простой человек. Вы можете его обучить.

Чиновники сказали мистику:

— Когда приедет император, он задаст тебе несколько вопросов. Он спросит: «Сколько тебе лет?» Пожалуйста, не задавай духовных вопросов вроде: «А что такое возраст? Душа вечна, у души нет возраста» и так далее. Не говори подобных вещей, иначе император будет в сильном недоумении. Просто говори прямо, что тебе шестьдесят лет.

Мистик ответил:

— Как пожелаете. Конечно, я скажу, что мне шестьдесят лет. Мне нужно делать что-то еще?

Они сказали:

— Просто постарайся, когда он спросит тебя о возрасте, ответить: «Шестьдесят лет». Он также может спросить тебя о том, как давно ты медитируешь. Не отвечай: «Моя медитация длится много жизней, у нее нет начала и конца» и так далее. Император этого не поймет. Он спрашивает тебя об этой жизни, поэтому просто говори, что медитируешь уже тридцать лет.

После обучения мистик сказал:

— Как пожелаете, я готов.

Приехал император, и все пошли посмотреть на него. Мистик тоже пришел, но все пошло не так. Император должен был сначала спросить: «Сколько тебе лет?» Но он спросил:

— Как давно ты практикуешь медитацию?

Мистик ответил:

— Так, кажется, тут проблема. Шестьдесят лет!

Его ответ был заученным.

Император воскликнул:

— Шестьдесят?! А сколько тебе лет?

И мистик ответил:

— Тридцать.

Ответ был подготовлен. Чиновники занервничали, потому что все шло не так.

А император сказал:

— Это безумие! Либо ты сошел с ума, либо я.

Мистик ответил:

— Оба.

Император спросил:

— Что ты имеешь в виду?

Он ответил:

— Я имею в виду то, что вы задали не тот вопрос, а я дал не тот ответ. Меня научили, как отвечать. Если бы это был мой собственный ответ, я бы мог подправить его, прежде чем отвечать. Но теперь я в затруднении. Сначала вы сошли с ума, а потом и я тоже оказался сумасшедшим, придя сюда с готовыми ответами. А вы задаете не те вопросы!

Мы учимся по Гите, Корану, Библии и так далее. Когда жизнь ставит перед вами сложную задачу, а ваши ответы обусловлены книгами, они не будут соответствовать вопросу. Они не будут совпадать. Жизнь о чем-то спрашивает, а вы отвечаете что-то другое, потому что ваш ответ не исходит из вашего внутреннего пространства. Согласия никогда не будет. Это всегда будет абсурдом.

А в стране, где столько людей становятся знающими, читая книги, есть множество модных ответов, но нет настоящих откликов. Все будут отвечать, потому что заучили Гиту, Рамаяну и все их строчки. Великая глупость! У всех есть готовый ответ. Вы можете задать любой вопрос, и их ответ уже готов. Их ответ ищет возможности выйти наружу, поэтому, как только кто-то что-то спрашивает, они выпаливают ответ.

Эта готовность ответить — все, что могут сделать писания. Поиск должен осуществляться вами. Да, в тот день, когда поиск будет окончен, у вас будет прямое переживание, и тогда все писания приобретут смысл. Никто не может познать истину, читая писания; скорее, как только вы познаете истину, вы можете читать писания.

Вам нужно поэкспериментировать с тем, что я вам говорю, и самостоятельно через это пройти — только тогда вы можете что-то пережить на своем опыте. И только опыт обнажает истину.

Еще один друг спросил:

Ошо, то, что ты говоришь, — это твое переживание или это истина?

Вероятно, у него есть идея о том, что переживание и истина — это две разные вещи. Переживание означает истину. Но что за переживание является истиной? Есть и ложные переживания. Например, человек идет по улице в сумерках. Увидев лежащий на земле кусок веревки, он по ошибке принимает его за змею и бежит изо всех сил. Придя домой, он говорит, что у него было переживание встречи со змеей. Но змеи вообще не было, это была просто веревка.

Ложные переживания на самом деле случаются. Вероятно, поэтому друг спросил: «То, что ты говоришь, — это твое переживание или это истина?» Есть и ложные переживания, но если они ложные, как долго это переживание будет длиться? И когда переживание и истина становятся одним и тем же явлением? До тех пор, пока функционирует «Я», переживаниям нельзя доверять как истинным. «Я» делает любое переживание ложным. Но как только «Я» исчезает, когда больше нет «Я», тогда есть только переживание. Вы не говорите: «Я пережил», вы говорите: «Когда не было „Я“, случилось переживание». Тогда больше нет не-истины; тот фактор, который создавал ложные переживания, растворился.

Например, если положить деревянную палочку в воду, она покажется изогнутой. На самом деле палочка не кривая, но кажется такой. Посредник в виде воды создает видимость того, что палочка изогнута. Палочка не становится изогнутой — когда вы вытаскиваете ее, она оказывается прямой. Если вы поместите ее назад в воду, она снова станет изогнутой. Посредник в виде воды создает видимость того, что палочка изогнута. Подобным образом посредник в виде эго искажает истину, делая ее не-истиной.

Поэтому до тех пор, пока кто-то воспринимает мир через призму эго, он неизменно будет переживать не-истину. То есть переживание не-истины подразумевает, что вы воспринимаете вещи через призму эго. А переживание истины означает восприятие в состоянии отсутствия эго, там, где нет «Я».

Поэтому никогда, даже по ошибке, не думайте, что «Я» познает истину. «Я» никогда не может знать истину; когда истина воспринимается, нет никакого «Я». До тех пор пока «Я» удерживает свои позиции, нет никакого переживания истины. И мы все наполнены «Я». Всю свою жизнь мы только усиливаем это «Я». Мы собираем все переживания, которые случились, через призму эго. До тех пор, пока продолжает существование основа в виде «Я», все наши переживания неизбежно будут не-истинными. Ни одно переживание не может быть истинным.

Поэтому, если вы правильно это понимаете, существование, которое воспринимается через «Я», — это то, что мы называем майя, иллюзией. Предельное, воспринимаемое посредством «Я», называется миром. Через посредника в виде «Я» воспринимается только то, чего нет. А в тот день, когда «Я» растворяется, что бы вы ни переживали, — это предельное, это истина. Вы можете дать любое другое название, это ничего не меняет.

Другой друг спросил:

Ошо, в чем смысл жизни? Является ли предельное освобождение целью жизни? Является ли просветление целью жизни?

Нет, ни предельное освобождение, ни просветление не являются целью жизни. Цель жизни — это тотальное проживание самой жизни. Когда вы получаете тотальное проживание жизни, в этот самый момент случается предельное освобождение, в этот самый момент вы достигнете просветления. Это — побочный продукт. Это не цель жизни.

Если человек выращивает пшеницу, его цель — не в том, чтобы производить солому. Он выращивает пшеницу, пшеница растет и созревает. Вместе с ней он получает солому, как побочный продукт. Она производится параллельно с зерном.

Цель жизни — в тотальной реализации жизни. Но в момент ее тотальной реализации все оковы исчезают и случается предельное освобождение. Поэтому предельное освобождение — это побочный продукт, как солома.

Но есть тысячи людей, которые считают, что солома — это основной продукт, а к пшенице относятся как к побочному; и тогда они оказываются в трудной ситуации. Они сеют солому в полях, а после этого не вырастает ни солома, ни пшеница. Вместо этого даже та солома, которую они посадили, в итоге сгнивает. И потом в ужасной фрустрации они начинают говорить, что нет никакого просветления: «Это бесполезный труд! Ничего такого не случается».

На протяжении сотен и тысяч лет люди превращали предельное освобождение в цель, и это стало причиной проблем. Это не цель. Цель — реализация жизни. Познать жизнь в ее тотальном блаженстве и в ее тотальном значении — вот цель. И когда жизнь танцует в своем тотальном блаженстве, тогда все цепи оказываются отброшены. Когда жизнь обнажается в своем величии, тогда все препятствия исчезают. Когда жизнь тотально соединяется с целым, она становится освобожденной.

Частичная жизнь — это узы, тотальная жизнь — это свобода. Предельное освобождение — это не цель. Цель — это сама жизнь! Если вы превратите тотальное освобождение в свою цель, в этом есть огромная опасность, потому что тогда вы движетесь в противоположном направлении.

Тот, кто заявляет, что предельное освобождение — это цель, начинает избегать жизни. Он говорит: «Отбрось жизнь, наша цель — освобождение». Он будет уходить от жизни, будет убегать и избегать, потому что не принимает жизнь. Он будет мучить и разрушать себя: «Мы верим в умирание». Тот, кто верит в предельное освобождение, становится самоубийцей. Он говорит, что совершит самоубийство. Есть несколько смелых людей, которые сразу же кончают с собой, и есть слабые люди, которые делают это медленно, постепенно. Есть люди, которые говорят, что умрут, отбросив все вещи одну за другой. Что они будут жить, как мертвецы. Их называют отрекшимися от мирской жизни.

Эти святые люди причинили много вреда, они отравили все корни жизни. Их осуждение жизни отняло всю радость жизни. Их враждебность по отношению к жизни объявила грешниками всех, кто проживает свою жизнь, — обвинила их в этом. Они даже встречают жизнь так, будто они преступники! Проживать жизнь стало преступлением, смеяться стало преступлением, быть радостным стало преступлением, танцевать стало преступлением — все стало преступлением. Подавленные вытянутые лица стали единственным свидетельством благодетели. Избегайте, отбросьте жизнь! И чем больше человек избегает жизни, чем больше он сжимается в углу, в пещере, тем более великим святым он становится — потому что «этот человек движется к предельному освобождению!» Он не движется к освобождению, он просто движется к смерти. Он самоубийца и ищет только лишь свою могилу.

Только тот, кто движется к большей жизни, на самом деле движется к свободе. Он обнимает всю жизнь. Он черпает жизнь из света луны и звезд, танцует, полный жизни, он пьет сок жизненной силы из глаз других людей, он празднует жизнь, которая присутствует повсюду, в каждом цветке и листке. Каждая его клетка пульсирует жизнью, и с каждым своим вдохом он соединяется с жизнью в ее целостности. Он стоит, сидит, просыпается, танцует и поет — с жизнью. Он становится самой жизнью. Такой человек постигает освобождение, потому что кому в таком случае под силу связать его? Он слился с жизнью в ее полноте — кто тогда сможет создать для него узы? Такого человека называют просветленным. Такой человек достигает освобождения, будучи живым.

Освобождение беглеца всегда случается после смерти. По мнению таких людей, живой человек никогда не может стать свободным, потому что для освобождения смерть — неотъемлемое условие. Живой человек будет живым, как бы он ни притворялся мертвым — по крайней мере он будет дышать или моргать. Даже такие признаки жизни — помеха. Он может достичь освобождения только после смерти. Но освобождение, которое случается после смерти, не имеет ценности. Только то освобождение, которое происходит в тотальном блаженстве жизни, когда человек полностью жив, является вечным, и только оно имеет значение.

Я считаю, что, если бы существование благоволило такому виду просветления, основанному на смерти, не было бы никакой необходимости в существовании жизни. Тогда жизнь случается вопреки существованию. Если существование против жизни и хочет, чтобы все мы освободились, ему следовало бы покончить со всем этим одним махом и освободить нас от неприятностей. Но кажется, что существование благоволит жизни. Существование постоянно создает новые листья, как бы сильно вы ни старались разрушить жизнь. Сколько бы атомных бомб вы ни взрывали, существование продолжает создавать новые жизни. Сколько бы препятствий вы ни создавали, существование продолжает создавать жизнь. Существование — великий любитель жизни.

Но святые — заклятые враги жизни, святые люди часто бывают врагами существования. И этот мир находится под влиянием святых людей. Это не имеет никакого отношения к существованию. Поэтому религии постепенно, понемногу становятся самоубийственными и отрицающими жизнь. Религия должна быть утверждающей, она должна принимать жизнь, она должна признавать жизнь во всех ее проявлениях. Такая религия и такое религиозное видение не будет фокусироваться на освобождении после смерти. Оно скажет: «Здесь и сейчас! Почему предельное освобождение не может случиться прямо сейчас?»

Я делаю акцент на том, что цель жизни — это сама жизнь. Помните, что цель предельного проживания жизни — это само переживание.

Если вы в кого-то влюблены и вас спрашивают: «Какова цель любви?», а вы при этом способны дать ответ, ваша любовь не имеет никакой ценности. Тогда любовь становится средством, а что-то другое становится целью. Но любящий знает об этом, он скажет: «У любви нет цели! Нет, у любви совершенно нет цели. Сама любовь и есть цель любви. Я люблю, этого достаточно, больше ничего не нужно!»

Спросите кого-нибудь, какая цель скрывается за тем, чтобы говорить истину. И если человек отвечает, что цель — в том, чтобы повысить его респектабельность в городе, тогда бедняга не имеет ничего общего с правдивостью. Он беспокоится о том, чтобы стать респектабельным в городе. А если это город воров, он даже может стать лжецом, нечестным человеком. Его беспокоят совершенно другие вещи. Он не имеет никакого отношения к истине. Его беспокоит респектабельность.

Кто-то говорит, что честен, потому что хочет попасть в рай. Если он узнает, что все политики попадают в рай, то скажет: «Не нужно так усиленно трудиться, чтобы попасть в рай. Даже политики живут там. Несомненно, даже в раю, похоже, есть коррупция, тогда и я тоже попаду в рай при помощи взятки. К чему такие хлопоты?»

Политики не могут попасть в рай без взяток, хотя предполагается, что все они после смерти будут жить в раю. Создается впечатление, что после смерти никто не отправляется никуда, кроме рая. Кто бы ни умер, мы говорим, что он теперь на небесах. Тот-то и тот-то отправился на небеса. Люди изготавливают статуи и воздвигают для них надгробие — но большинство тех, чьи статуи сооружаются на улицах, должны быть жителями ада! Но если вы напишете под их статуей «Житель ада», тогда начнется скандал.

Если человек понимает, что даже политики отправляются в рай, тогда в чем проблема: «Тогда я тоже там буду. Я сделаю кое-какие приготовления, чтобы туда попасть». Он не будет искренним после этого.

Тот, кто считает, что говорить истину — это и есть сама цель (это мое блаженство, что я говорю истину, за этим не стоит иного мотива), этот человек любит истину.

В жизни все чудесное и прекрасное является самоцелью. Это не средство для чего-то другого, это самоцель. И жизнь — предельная цель. Она не может стать целью для чего-то другого. Если кто-то говорит, что жизнь — это средство, чтобы постичь предельную свободу, он говорит что-то не то. Жизнь является самоцелью. Да, когда жизнь реализована, это переживание называется предельным освобождением. Тогда нет никаких уз, нет препятствий, нет ограничений, нет конца и нет смерти. В тот момент абсолютной реализации жизни чувство предельного освобождения также включено. Но предельное освобождение не является целью. Тот, кто считает, что жизнь — это цель, достигает предельного блаженства.

Я говорю: цель жизни — сама жизнь.

И последнее. Один друг спросил:

Ошо, если бы тебя попросили стать президентом страны, ты бы согласился?

Ты задал очень интересный вопрос.

Первое, что нужно понять — то, что только люди, страдающие от комплекса неполноценности, отчаянно стремятся занять высокое положение в жизни. Люди с комплексом неполноценности теряют рассудок в стремлении получить высокий статус.

Если вам кажется, что кто-то отчаянно стремится получить высокую должность, знайте, что он чувствует себя неполноценным: «Если я залезу на этот стул, то моя неполноценность исчезнет». Они будут забираться на что-то, просто чтобы избавиться от своего комплекса неполноценности. Следовательно, великий человек редко соглашается занять высокую должность. Очень редко!

За желанием достичь высокого положения стоит комплекс неполноценности, поэтому на самых высоких постах по всему миру собрались самые неполноценные люди. Самые неполноценные люди собрались на самых высоких должностях. Поэтому весь мир в таком хаосе. Люди с худшим вариантом комплекса неполноценности достигли вершины политической карьеры. В мире невозможен расцвет благодаря успехам таких людей, результатом будет только несчастье.

Второе, что нужно понять, — это то, что улучшения в обществе происходят не благодаря тому, что хороший человек занимает хорошую должность. Улучшения в обществе не зависят от одного хорошего человека, который чего-то достигает. Это не зависит от одного человека — это зависит от всего видения жизни со стороны общества.

Индия довольно часто совершала эту ошибку. Она поместила многих хороших людей на высокие посты за последние двадцать пять лет. Когда они достигали высоких постов, они были хорошим, но потом оказывались людьми совершенно иного рода. Дело не в том, что все они были плохими — некоторые из них были очень хорошими, но даже хорошим людям не удалось добиться успеха в этой паутине неправильной системы.

Необходимо полностью трансформировать взгляд общества на жизнь. Ничего не происходит при помощи смены кадров. Смена людей просто дает непродолжительное облегчение. Это то же самое, как когда люди несут покойника на носилках к погребальному огню и одно плечо начинает болеть, тогда они перекладывают носилки на другое плечо. Это дает облегчение на какое-то время, одному плечу становится легко. Но вес носилок в точности тот же. Спустя какое-то время начинает болеть второе плечо.

Мы продолжаем менять людей, но смена людей у власти ни к чему не приводит. Это дает небольшое, непродолжительное облегчение, и кажется, что благодаря приходу нового человека к власти что-то произойдет. Потом опять все случается в точности так же, как было раньше. Система все та же, старая. Отдельно взятый человек — это мало. Даже если он сменился, все равно система настолько огромна, что она перемалывает человека, она перемалывает человека в своих жерновах. Человек оказывается раздавлен этой мельницей и начинает следовать системе.

Вся социально-политическая система, весь механизм, жернова индийской социально-политической системы должны быть трансформированы и снесены. Ничего не произойдет от смены отдельных личностей. Прямо сейчас социально-экономическая система Индии пребывает в таком состоянии, что даже если сам Бог станет президентом страны, даже тогда ничего не произойдет — кроме того, что это испортит ему репутацию. Ничего не произойдет. Это не вопрос отдельной личности — нам следует перестать думать о личностях. И нам следует отбросить надежду, что если к власти придет хороший человек, то все изменится.

Нет, нам нужно заменить старое видение на новое видение жизни. В тот день, когда воцарится новое видение жизни, в этот день даже самый обычный человек может заняться работой на высокой должности. Но вы должны изменить всю систему.

Например, кто-то управляет гужевой повозкой, а вы начинаете кричать ему, что он едет слишком медленно. Вы приводите хорошего человека и сажаете его на место погонщика. Что тогда случится? Гужевая повозка по-прежнему остается гужевой повозкой. Человек может ехать на ней быстрее и может даже угодить в канаву. Или же он может натворить еще больше дел, если будет ехать слишком быстро: бычки могут вырваться, или умереть, или может случиться что-то другое — в итоге вся повозка просто развалится.

Нет, дело не в гужевой повозке. Если вы хотите развить большую скорость, вам придется заменить гужевую повозку на реактивный самолет. Тогда есть вероятность, что тот же самый человек, который управлял этой гужевой повозкой (если ему дать возможность управлять более продвинутой машиной), сможет развить большую скорость.

Все страны, которые так стремительно развиваются... Причина, стоящая за их развитием, — не в том, что у них люди лучше, чем вы. Вопрос не в этом. Дело в том, что вся их система изменилась. Система нашей страны очень стара и испорчена. Кто бы ни стал ее частью, он окажется в ловушке. И ничего таким образом не произойдет.

Поэтому мой интерес не в том, чтобы привести на политическую должность кого-то нового или кого-то убрать. Все эти вещи ничего не стоят. Мой интерес в том, как изменить ум страны. Когда изменится ум, любой человек может справиться с этой работой. Это не очень важно.

Но одна из причин неправильного мировосприятия Индии — это то, что мы всегда смотрим на отдельных людей, мы не смотрим на систему. Эта ошибка совершается на протяжении тысячелетий. Мы думаем, что, если бы Кришна мог вернуться, все было бы хорошо. Кришна уже приходил, и ничего хорошего тогда не было. Что изменится, если он вернется сейчас?

Мы читали в Гите, что Бог появляется всякий раз, когда религия в опасности. Религия столько раз оказывалась в опасности, Бог был реинкарнирован, и все равно все остается таким же, как было всегда. Так что, пожалуйста, отбросьте такие представления — ничего не произойдет с пришествием Бога. Вероятно, поэтому он и перестал сюда приходить; он понял, что нет смысла приходить в эту страну снова и снова.

Общество, зависимое от отдельных личностей, не прогрессивно, потому что каковы возможности отдельного человека? Он оказывается совершенно раздавленным, столкнувшись с установившейся системой. Вопрос в том, чтобы изменить систему. Тогда даже маленький человек приобретает важность.

Мы отправили лучших людей управлять этой страной: после провозглашения независимости Индии у нас были лучшие люди, и все они присоединились к правительству. Они все сгнили в этой системе. Ни один из них не смог ничего сделать. Сейчас у нас уже нет больше таких великих людей. Теперь мы не можем ничего ждать от тех, кого приводим к власти. Но тем не менее наше внимание сосредоточено не на тех вещах. Мы всегда спрашиваем: «Кого нам следует избрать на самый высокий пост в правительстве? Кто должен присоединиться к правительству?» А потом мы надеемся, что этот человек что-то сделает.

Вопрос не в отдельном человеке. Социальная структура этой страны, то, как мы думаем, наша философия и наше видение жизни — все неверно. Все наши проблемы коренятся в нашем неверном восприятии жизни. Поэтому меня интересует смена всего мировосприятия. Меня не интересуют отдельные личности, фамилии — любой может сделать эту работу, это ничего не меняет.

Поймите, что когда Ленин и его товарищи пришли к власти, все произошло не благодаря им. Пожалуйста, не думайте подобным образом. Вероятно, Керенский, который был у власти прежде Ленина, тоже был хорошим человеком и отличался не меньшей мудростью и добродетелью. Он был очень хорошим человеком. Но у него не было мысли о том, чтобы изменить структуру всей системы. Ленин пришел с пониманием того, что необходимо изменить структуру всей системы. И само понимание сработало. Потом уже любой мог справиться с этой задачей, как только идея изменения социальной структуры стала ясна.

Как это вижу я, Индии следует сместить фокус с отдельной личности на общество и его базовую идеологию. В противном случае это огромный обман: мы будем продолжать менять людей и думать, что теперь этот человек у власти или тот человек у власти, и так далее. Ничего не происходит таким путем, и наша депрессия становится все сильнее и сильнее. Тогда мы оскорбляем отдельных личностей. Тогда мы думаем: «Он был плохим, он все испортил. Должно быть, это был не тот человек». Но никто не видит того, что вся наша система в целом и все наша структура невероятно опасны. Намерение изменить систему должно получить распространение.

И помните: человек не может изменить мировосприятие страны, заняв высокую должность. Мировосприятие страны должно быть изменено в своей основе. Умы не меняются на поверхности. Суть не в том, что вы избираете кого-то на высокую должность, а потом он убеждает людей своими речами на национальном радио, и мировосприятие меняется. Мировосприятие должно измениться в своей основе. Человек должен проникнуть туда, где получил распространение менталитет масс, и обрезать корни там, сфокусировать внимание там. Когда начинает трансформироваться мировосприятие, тогда озарение приходит само по себе. Это озарение становится тем, что может трансформировать страну. Постарайтесь думать таким образом.

Тот же друг задал еще один вопрос. Он спросил:

Ошо, ты сказал, что бедность приносит удовольствие. Тогда почему ты не останавливаешься в домах бедняков? Ты также говорил, что дом бедняка больше, чем дом богача. Тогда почему ты останавливаешься в домах богатых людей?

Ты задал хороший вопрос. Нужно понять две вещи. Во-первых, когда я сказал, что хижина бедняка больше, чем дом богача, — это не означает, что если вы их измерите, то хижина бедного человека окажется больше, а дом богатого человека меньше. Не нужно воспринимать это буквально. Я сказал о том, что ум богатого человека всегда мелок, в нем очень мало места. Его ум так забит богатством, что больше нет никакого места. Там, где все забито деньгами, остается меньше места для любви. На самом деле его дом больше, не думайте, что дом бедняка больше.

Это напомнило мне об одном суфийском мистике. У него была маленькая хижина. Стояла ночь, шел дождь, мистик и его жена спали. Кто-то постучал в дверь. Мистик сказал жене:

— Пожалуйста, открой дверь. Стоит темная дождливая ночь, а к нам пришел какой-то гость.

Жена спросила:

— Но где найти место для еще одного человека?

Мистик ответил:

— Места полно. Мы оба лежали и спали, теперь мы втроем будем сидеть. Мы не сможем лежать втроем.

Жена открыла дверь. Вошел гость, сел и завел разговор.

Снова кто-то постучал в дверь. Мистик сказал гостю, сидящему ближе к двери:

— Пожалуйста, открой. Кажется, у нас еще гости.

Тот ответил:

— Но где найти место?

Мистик сказал:

— Места достаточно. Мы все сидели на расстоянии друг от друга, теперь мы можем сесть ближе друг к другу. Пожалуйста, открой дверь.

Мужчина нехотя открыл дверь. В хижину вошли еще двое. Теперь они все сидели, тесно прижавшись друг к другу. Они начали вести беседы возле огня.

Тем временем в дверь своей головой постучал осел. Мистик сказал:

— Друг, пожалуйста, открой дверь! Кажется, у нас еще один гость.

Один человек сказал:

— Это не гость, это осел.

Мистик ответил:

— Я не делаю различий. Гость есть гость. Я открыл дверь тебе не потому, что ты человек. Ты — гость, поэтому я открыл дверь. Поэтому, пожалуйста, открой дверь.

Все возразили:

— Но это же осел!

Мистик ответил:

— Это дискриминация — делать различие между ослом и человеком... Если вы постучитесь в дверь богатого человека, даже человек возле его двери превращается в осла. Это — хижина бедняка, это не дворец богача. Пришел осел, поэтому мы должны пригласить его войти. Откройте дверь!

Им пришлось открыть дверь, и осел вошел.

Они дружно спросили:

— Что нам теперь делать?

Мистик ответил:

— Мы сидели, теперь мы можем встать.

Они все встали.

Хижина этого бедного человека была маленькой — но его сердце? Но его сердце было большим только благодаря тому, что он был беден. Помните об этом. Сердце бедного человека большое, потому что в нем есть любовь и нет денег. Но это не означает, что если у вас есть деньги, то у вас не будет любви. И это также не означает ни того, что я поддерживаю бедность, ни того, что людям следует оставаться бедными.

Помните: то, что я сказал, не означает, что людям следует оставаться бедными. Я сказал это, чтобы даже в сердце богатых людей появилось немного места. Вы можете неверно воспринять мое утверждение: я не говорил, что бедные должны оставаться бедными. Если бедный остается бедным, это не хорошо. Бедный должен стать богатым, а богатый должен создать в своем сердце такое же пространство, как это делают бедные. Бедным не следует мешать становиться богатыми. Богатым нужно мешать становиться внутренне бедными. Бедным следует становиться богатыми вовне, а богатым не следует становиться бедными внутренне. Оба вида богатства должны присутствовать — внешнее и внутреннее.

Этот друг спросил: «Почему ты не останавливаешься в доме бедного человека?» У меня нет с этим проблем. Но проблема в том, что у бедного человека даже нет дома. В этой стране у бедняка нет даже дома. Нищета в этой стране настолько огромна, что у них даже нет домов, в которых они могли бы жить. А то, что вы называете их домом, — разве это на самом деле дом? Вы должны сгореть со стыда, если назовете это домом! Что такое дом бедняка? Он связывает вместе листья и кладет сверху несколько плиток — и вы называете это домом. Только если общество оставалось совершенно бессильным на протяжении последних десяти тысяч лет, это можно называть домом. Это не дом! Разве это дом? Это вообще не дом! Если вы считаете, что это дом, то никогда не сможете построить дом, помните. Это не дом, это просто беспомощность.

Постарайтесь понять, что я говорю. Я совершенно не уважаю нищету. И я считаю любого, кто уважает нищету, опасным, потому что люди будут следовать за ним, и мир будет оставаться бедным. Я не уважаю нищету.

В действительности я говорю о том, что та любовь, которая есть в сердце бедного человека, должна так же быть и у богатого человека. Но необходимо устранить тот дискомфорт, который испытывает бедняк, ему тоже доступны все виды роскоши. Но есть люди, которые уважают нищету и называют бедных «Бог в обличье бедняка». Полнейшее безумие! Если вы называете бедняка Богом, как вы тогда устраните нищету? Как вы сможете убрать Бога? Вы должны поклоняться Богу, не устранять его. Нищета — это чума, это не Бог. Мы должны избавиться от ее.

Я также говорил, что бедность — это своего рода радость. Это утверждение также необходимо понять. Счастье бедности могут почувствовать только те, кто имеет опыт богатства. Оно недоступно бедным. Постарайтесь понять этот последний момент, и потом я закончу.

Бедность может приносить удовольствие. Махавира мог испытывать это удовольствие, Будда мог его чувствовать. Махавира был сыном короля. Он познал все — дворцы, роскошь во всех ее проявлениях, различные богатства. И благодаря его опыту все эти вещи стали никчемными. Поэтому Махавира стоял голым на улице.

Если на улице стоит голый нищий, думаете ли вы, что нагота Махавиры и нагота этого нищего имеют одинаковое качество? Нагота Махавиры была его собственным выбором. Та нищета была выбрана сознательно. Та нищета была удовольствием.

Бедность Махавиры была радостью, и у нее был аромат. Бедность Махавиры была освобождением, она была кульминацией. Но мы говорим голому нищему, стоящему у края дороги: «Ты велик, Бог щедро осыпал тебя своими благословениями. Посмотри, у Махавиры было все, и он от всего отрекся и стал голым, как и ты. У тебя есть Божья милость, Бог сделал тебя голым с самого начала. Наслаждайся этим! Ты избежал всех тех усилий, которые пришлось совершить Махавире...» Но разве может голый нищий когда-либо постичь наготу Махавиры? Эти два вида наготы отличаются в корне.

Например, многие люди голодают. Если вы отправитесь в район, страдающий от голода, — здесь в Раджастане имеет место голод. Люди умирают от голода. Если вы скажете кому-то: «У тебя есть Божья милость. Столько человек постятся, совершая усилия, но Бог помогает тебе голодать, так что будь счастлив и чувствуй благодарность», он ответит: «Какой пост? Мне просто нужно немного хлеба. Я вообще не хочу поститься».

Только тот, кто переедал, может наслаждаться постом. Только объевшиеся люди наслаждаются постом. Следовательно, чем более перекормлено общество, как общество джайнов в Индии, тем более модным становится культ голодания. Идея воздержания от пищи превалирует среди объевшихся людей.

Сейчас в Америке возникла очередная мода. Там открылось множество центров натуропатии, которые заставляют людей голодать. И люди счастливы это делать. В Индии люди умирают от голода, а в Америке люди получают удовольствие от голодания. Что там происходит? Что-то, определенно, происходит: их тела накопили слишком много пищи. Их тела накопили излишки жира, от которых нужно избавиться, и это дарит им радость. Например, у голодного человека недостаточно жира в теле и если он начнет хорошо питаться и накопит жир, то будет очень счастлив. Таким же образом переевший человек получает удовольствие, когда теряет жир.

Бедный человек никогда не может получать удовольствие от бедности. Только богатый человек может наслаждаться бедностью, бедность — это последняя роскошь богатых, финальная роскошь.

Возьмите в качестве примера хиппи и людей, выпавших из общества в Америке. Все они — дети богатых людей. Они — сыновья миллионеров и миллиардеров. Когда я был в Варанаси, ко мне приходили несколько хиппи. Я спросил их: «Вы — сыновья и дочери миллионеров, и вы просите милостыню, несколько монет здесь, в Варанаси?» Они ответили: «Это такая радость, это просто невообразимо».

Но можем ли мы испытывать такую радость, если просим милостыню? Мы не можем ее почувствовать. Они сказали: «Такая свобода! Мы можем спать под деревом, где захотим. Мы познали такую радость». Радость в том, чтобы быть нищим, могут почувствовать только дети миллионеров.

Кто-то может сказать: «Если ты в любом случае отбрасываешь богатство и становишься бедным, а мы уже бедны, зачем сначала становиться богатым, а потом все отбрасывать?» Я знаю одну историю об этом.

Я слышал...

Несколько человек решили поехать поездом в Харидвар. Большинство уже сидели в поезде и кричали:

— Поторопись, заноси свой багаж! Давай не мешкай, поезд вот-вот отправится!

На платформе стоял один человек, и еще восемь пытались затащить его в поезд.

Он говорил:

— Сначала скажите, мне нужно сойти с поезда в Харидваре? Если мне нужно там сойти, зачем мне вообще сейчас садиться в поезд? Если позже мне придется выходить, садиться в поезд сейчас бессмысленно. Я не сяду! Те, кто сел в поезд, глупцы. Все равно спустя какое-то время им придется сойти.

Его друзья убеждали:

— Поезд отправляется, мы объясним тебе все по пути. Пожалуйста, сейчас не время для такой высокой философии. Сначала зайди внутрь, а после мы поговорим об этом.

Но он только повторял:

— Скажите мне сейчас!

Когда его друзья увидели, что поезд вот-вот отправится, они силой затащили его в поезд.

По прибытии в Харидвар этот человек продолжал сидеть с закрытыми глазами. Люди начали выходить из поезда, и снова им пришлось кричать:

— Выходи! Поспеши, выноси свой багаж!

Его опять окружили друзья. Они говорили:

— Поезд вот-вот отъедет. Выходи!

Человек отвечал:

— Я не буду выходить! Раз уж я сел в поезд, зачем снова выходить? Я не тот, кто так быстро меняет свои решения — у меня жесткие принципы. Я сел в поезд, теперь я не буду снова выходить. Меня удивляет то, что вы поменяли свое решение всего за какие-то два часа! Всего два часа назад вы силой заставили меня сесть в поезд, теперь же вы заставляете меня выходить. Вы очень нечестные люди.

Его друзья возражали:

— Ты с ума сошел? Выходи из поезда, он сейчас уедет!

Но он продолжал:

— Поэтому я и не хотел садиться, я вам раньше говорил.

В конце концов этого человека силой вытащили из поезда.

Он говорил правильные вещи или был не прав? Его логика верна. Он говорил: «Если нужно выходить, зачем тогда вообще садиться?» Но он забывал, что вы должны сесть в поезд на одной станции, а выйти — на другой. Если бы он не сел в поезд, то не приехал бы в Харидвар.

Однажды даже богатый человек должен принять бедность, но это похоже на выход из поезда в Харидваре. Если бедный человек никогда не получит опыта богатства, он никогда не сможет по своей воле принять бедность. И до тех пор, пока бедность не станет добровольной, она не превратится в радость.

Ранее я рассказывал вам историю о Диогене. В том контексте даже бедность — это радость. Он не был обычным бедняком. Он не был на самом деле бедным, нищим человеком. Его бедность была следствием его выбора, она была блаженством. Он не был бедным и беспомощным. Какое удовольствие от бедности может получать кто-то, кто вынужденно беден и беспомощен? Но тот, кто становится бедным по своей воле, имеет радость другого рода.

Поэтому я за то, чтобы общество становилось богаче и богаче, чтобы все имели возможность стать бедными, если захотят. Общество должно становиться богаче. Общество должно быть настолько богатым, чтобы все имели возможность добровольной бедности. Каждый имеет возможность стать бедным бродячим мистиком. Но там, где все просто бедны, как может бедность приносить радость?

Постарайтесь правильно понять то, что я говорю. Я не поддерживаю бедность — вы видите бедность всюду вокруг. Я — ее враг: ее необходимо стереть. Позволить ей существовать даже одно мгновение — опасно. Ее необходимо выжечь. Ее не нужно жалеть.

На самом деле я поддерживаю бедность иного рода, но она доступна только тем, кто принял ее добровольно. А когда кто-то по своей воле принимает бедность? Это случается, когда все становится пустым благодаря проживанию этого на своем опыте, — тогда это происходит. Когда кто-то получил опыт богатства, богатство становится бесполезным. Когда кто-то получил опыт славы, слава становится бесполезной. Все, что пережито на опыте, становится бессмысленным. Вы идете за пределы этого. От бедности — к богатству, от богатства — к бедности другого рода, но эта бедность является совершенно иной.

Иисус сказал: «Блаженны нищие — те, что поистине бедны». Очень странное утверждение. Блаженны те, кто на самом деле беден. Это означает, что Иисус не считает этих нищих по-настоящему нищими. Следовательно, тот, кто внутренне стремится стать богатым, не может называться бедным. Бедный человек старается стать богатым, в его уме — деньги, он хочет построить более просторный дом, он хочет иметь все то, что имеют другие. Он не является по-настоящему бедным.

Очень немногие люди стали по-настоящему нищими, потому что в мире не так много богатства. Если мировое богатство увеличится и вся страна станет богатой, как это было у Будды и Махавиры... Не должно быть лишь несколько династий королей, каждая семья в этой стране должна стать подобной династии королей. Тогда родятся тысячи, миллионы Будд и Махавир. Они не могут родиться в этой нищете.

Когда у кого-то есть возможность стать по-настоящему бедным, эта радость — другая. Но у кого есть такая возможность? Она доступна только тем, кто проходит через предельный опыт роскоши и комфорта. Только они имеют такую возможность.

Я не поддерживаю бедность — я за бедность другого рода! Но есть два вида бедности. Одна станция — место отправления, вторая станция — место назначения. Однажды вам нужно сойти, но, чтобы это сделать, сначала нужно взойти на борт.

Если вы понимаете, о чем я говорю: я не поддерживаю идею того, чтобы у людей были бедные хижины, я также не поддерживаю бедность. Но я на самом деле поддерживаю то, чтобы богатые люди были богаты не только снаружи, чтобы они также были богатыми изнутри. А внутреннее богатство — это совершенно другое дело.

Внутренне богатство означает, что у человека большое сердце. Не только большой дом, но и большое сердце. Внутреннее богатство подразумевает, что у вас есть широкое видение. Внутреннее богатство означает, что у вас есть не только внешнее богатство, но также и внутреннее богатство. Пока человек не постигнет внутреннее богатство, внутреннее царство, его внешнее изобилие, внешнее богатство и внешнее царство не имеют никакой ценности. Но это не значит, что я хочу, чтобы люди оставались бедными, беспомощными, униженными и раздавленными.

Никто не должен оставаться бедным и беспомощным, потому что даже если человек остается бедным, мы все несем ответственность за его бедность. Если страдает хоть один человек, мы все в ответе за его страдание. И мы также преступники. Но если эта осознанность получит развитие, родится новое общество и новая нация.

Вы слушали мои беседы на протяжении этих трех дней с таким умиротворением, с такой любовью, что я очень, очень благодарен вам. И в завершение я приветствую божественность внутри вас. Пожалуйста, примите мое приветствие.

Для получения более подробной информации посетите сайт www.OSHO.com

Это комплексный многоязычный сайт, где вы сможете найти книги Ошо, беседы с Ошо в аудио- и видеоформате, библиотеку архивных текстов Ошо на английском языке и на хинди, а также обширную информацию об Ошо-Центре медитации и отдыха.

Веб-сайты:

http://OSHO.com/resort

http://OSHO.com/allaboutOSHO

http://OSHO.com/shop

http://www.youtube.com/OSHO

http://www.oshobytes.blogspot.com

http://www.Twitter.com/OSHOtimes

http://www.facebook.com/pages/

http://www.flickr.com/photos/oshointernational

Связаться с «OSHO International Foundation» можно по следующим адресам:

www.osho.com/oshointernational, oshointernational@oshointernational.com