Ошо <empty-line/> Независимый ум: научись жить свободно

Человек, который верит в себя, независим. Его шаги нельзя предсказать, он идет своим путем. Он живет свободой. Он верит в себя, когда чувствует, когда любит, и в его вере колоссальная сила и истина.

Ошо «Живи рискуя»

Предисловие

Ваши мысли ― на самом деле не ваши, вы просто собрали их вместе. Когда в темную комнату через крышу проникает луч света, можно увидеть миллионы пылинок, парящих в этом луче. И заглядывая вглубь каждого человека, я вижу то же самое: миллионы пылинок. Вы называете их мыслями. Они влетают в вас и вылетают. Из одной головы они перелетают в другую и так далее. Они живут своей собственной жизнью.

Мысль материальна, у нее свое собственное существование. Когда человек умирает, все его безумные мысли тотчас вылетают наружу и начинают искать новое убежище. Они тотчас попадают в головы тех, кто находится рядом. Словно микробы, они живут своей собственной жизнью. Даже сейчас вы все время распространяете вокруг себя свои мысли. Когда вы говорите, то, конечно же, направляете свои мысли в головы других. Но даже храня молчание, вы все равно разбрасываете вокруг мысли. Они не ваши ― это первое.

Человек, мыслящий позитивно, будет отбрасывать все мысли, которые ему не принадлежат. Они не настоящие, он не пришел к ним через собственный опыт. Он их просто собрал, позаимствовал у других. Они грязны, они побывали во многих руках и многих головах. Мыслящий человек не заимствует мысли, а предпочитает иметь свои собственные, свежие. Если вы мыслите позитивно и смотрите на красоту, истину, добро, цветы, если вы даже в самой темной ночи способны увидеть приближение утра, то вы сможете стать мыслящим человеком.

И тогда вы сможете создавать собственные мысли. Такие мысли по-настоящему имеют потенциал, они обладают силой.

Ошо

«Йога ― наука души», том 2

Глава 1. Познавая жизнь

Мои любимые!

В течение ближайших трех дней я буду рассказывать вам о поиске настоящей жизни. Но прежде чем я начну свой рассказ ― а это будет завтра утром, ― я должен заметить, что жизнь ― совсем не то, что мы под ней подразумеваем. Пока нам это не станет ясно, пока мы не поймем сердцем, что наше представление о жизни неверно, поиск настоящей жизни будет невозможен.

Если человек принимает тьму за свет, то на поиски света он не отправится. Если человек принимает смерть за жизнь, то он будет лишен жизни. Если наше представление и понимание неверно, то и конечный результат всей нашей жизни тоже будет неверным. Наш поиск будет зависеть от нашего понимания. Поэтому первое, что я хотел бы сказать: очень немногие люди обретают жизнь. Все лишь обретают рождение, и большинство людей ошибочно принимает рождение за жизнь. То, что мы считаем жизнью, ― всего лишь возможность познать жизнь: найти или же упустить ее. Через эту возможность мы можем найти жизнь, но мы также можем ее упустить.

То, что мы считаем жизнью, ― всего лишь возможность, шанс. Это зерно, которое может превратиться или не превратиться в цветущее растение. Возможно, что зерно останется в состоянии покоя и не даст ростков. Оно не превратится в растение, дающее цветы или плоды. Возможны оба варианта.

Пока что у большинства людей зерно жизни остается неплодородным. Лишь у единиц зерно жизни дает ростки и распускаются благоухающие цветы. Таких людей мы помним и чтим. Но мы забываем об одном: нам дали такое же зерно и мы могли бы источать точно такой же аромат.

Если, глядя на Махавиру, Будду, Кришну или Христа, человек считает, что внутри него есть такое же зерно и он может обрести такую же жизнь, как они, тогда он напрасно молится и поклоняется им. Это всего лишь притворство, лицемерие.

Мы сделали Кришну, Будду и Махавиру «избранными», Богами, только для того, чтобы избежать этих страданий, этой боли. Если бы они были обычными людьми, как мы, нам было бы стыдно, что мы люди. Если бы они были такими же, как мы, у нас бы не было возможности для бегства. И чтобы избежать этого унижения, этой боли, этих страданий, мы стали называть их Богами, сынами Божьими, тиртханкарами и так далее. Называя их Богами, сынами Божьими, тиртханкарами, мы навесили на них глупые ярлыки. Все они были простыми людьми, такими же, как мы. Но большинство человеческих зерен не могут расцвести. Лишь немногие зерна жизни достигают такого совершенного расцвета, что через них начинает литься божественный свет.

Если у религии есть хоть какая-то цель, то она заключается в следующем: все зерна должны превратиться в то, чем им суждено стать; всё, что скрыто внутри, должно проявиться. Пока мы не осознаем, что делаем не то и движемся не в том направлении, никакая революция, никакая трансформация, никакая радикальная перемена не будет возможна. Это первое, что я хочу сегодня вам сказать.

То, что мы считаем жизнью, ― не более чем постепенная, медленная смерть, день за днем. Столь долгую смерть нельзя назвать жизнью. Если человек умирает в семьдесят лет, значит, его смерть длится семьдесят лет. Кто-то может умереть в сто лет, кто-то ― в пятьдесят; мы просто продолжаем существовать, принимая за жизнь этот длительный процесс умирания. Сегодня ваша жизнь стала на день короче, чем была что ваш возраст увеличивается, но на самом деле он сокращается. Вы отмечаете свои дни рождения, но они ― всего лишь километровые столбы, указывающие, что смерть стала ближе. Мы мечемся в разные стороны, но в итоге все равно приходим к смерти.

Мы бегаем туда-сюда, предпринимаем тысяча одну меру, совершаем тысяча одно приготовление: мы делаем все, что только можно, но эти наши метания ― лишь попытка избежать смерти. Кто-то копит богатства, кто-то рвется к славе, кто-то постоянно стремится повысить свой статус или авторитет, но это лишь попытки избежать одного и того же. Мы хотим, чтобы, когда придет смерть, мы были под защитой, в безопасности. Но все эти приготовления не помогают. Смерть все равно приходит.

Это напомнило мне об одной истории…

Однажды императору из Дамаска приснился сон. В этом сне он стоял под деревом, рядом со своей лошадью, и вдруг у него за спиной появилась тень и положила ему руку на плечо. Он обернулся, и его обуял страх.

– Я Смерть, ― сказала тень, ― и завтра я приду за тобой. Так что будь готов и жди меня в нужном месте.

Император проснулся. Сон исчез, но ему все равно было страшно. Утром он созвал всех самых лучших, самых известных астрологов государства, а также великих ученых, которые умели толковать сны.

– Сегодня ночью я видел сон, ― сказал им император. ― Что он означает? Мне приснилось, что черная тень положила мне руку на плечо и сказала: «Я Смерть, и завтра я приду за тобой. Так что будь готов и жди меня в нужном месте».

Времени было мало, ведь Смерть должна была прийти уже вечером, на закате. Астрологи сказали:

– Думать некогда. Просто возьмите самую быструю лошадь и скачите отсюда далеко-далеко. Чем дальше вы ускачете, тем лучше.

Выбора, похоже, не было. Что еще можно было придумать? Выход был только один: ускакать прочь, подальше от дворца. Как еще император мог себя спасти? Если бы спросили вас, что бы вы предложили сделать? Или если бы спросили меня, что бы я сказал? Астрологи дали правильный совет. Человеческий ум не может выйти за определенные пределы и предложить лучшего решения. Поэтому было ясно: чтобы спастись от Смерти, нужно ускакать подальше от дворца.

Разумеется, император не испытывал нехватки в лошадях: у него были самые быстрые, самые лучшие лошади. Он выбрал одну из самых быстрых лошадей и поскакал прочь. Лошадь летела с огромной скоростью, и император немного расслабился. К нему вернулась уверенность: теперь он ускачет очень далеко и сможет спастись.

Вот позади осталась столица, потом другие города и деревни. Лошадь продолжала скакать все так же быстро. Император не останавливался на отдых, ничего не ел и не пил. А кто бы остановился? Кто бы стал есть и пить, когда его преследует Смерть? И лошади император тоже не давал отдыхать, он даже не остановил ее на водопой. Он был намерен ускакать за день как можно дальше.

Близился вечер. Император ускакал далеко от дворца и был безмерно счастлив. Первую половину дня ему было грустно, но теперь он даже начал напевать песни. К вечеру он проскакал несколько сотен километров, и теперь ему казалось, что он достаточно далеко.

На закате император остановился в манговой роще, привязал лошадь и встал под дерево. Он был совершенно спокоен. Он уже хотел воздать хвалу Господу за то, что ему удалось так далеко ускакать, но вдруг та же рука, которую он накануне видел во сне, тронула его за плечо. Императору стало страшно. Он медленно обернулся ― и увидел ту же самую тень.

Тень сказала:

– Я очень волновалась, что ты не успеешь сюда добраться, ведь именно в этом месте тебе суждено умереть. Я сомневалась, что ты сможешь проделать столь длинный путь. Но у тебя очень быстрая лошадь, а ты ― очень хороший всадник. Ты прискакал как раз вовремя.

Как бы далеко мы ни убежали, это все равно случится. И не важно, снился вам сон или нет. Это непременно произойдет: однажды вы встретите смерть в том месте, в котором вам суждено ее встретить.

Мы можем бежать в разные стороны, разными дорогами и с разной скоростью. Но в конечном счете это не будет иметь значения. Рано или поздно, под тем или иным деревом, вам на плечо опустится рука. Это будет ваша встреча с той, от кого вы убегали. В этот день вам станет страшно. Вы пытались от нее убежать, но на самом деле просто бежали ей навстречу. Уйти от смерти невозможно.

Куда бы мы ни бежали, мы бежим навстречу смерти. Сам этот бег приближает нас к ней. Кем бы ни был бегущий, он прибежит к смерти. Возможно, что бедный человек будет двигаться очень медленно ― ведь у него нет лошади, и ему придется бежать самому. Богатый человек прискачет на большой лошади, а император ― на самой быстрой. Но в конечном счете и люди без лошадей, и люди на лошадях прибудут в одно и то же место ― в место смерти. Так какой же выход? Что делать?

Первое, что я хочу вам сказать: любые ваши действия все равно приведут вас к смерти. И здесь нечему удивлять-смерти. Избежать ее удалось лишь единицам. Но вы делаете совсем не то, что сделали они, чтобы выйти за пределы смерти. Какие бы приготовления вы ни совершали, это всего лишь приготовления к смерти. Нравится вам или нет, но такова правда: все наши приготовления ― не что иное, как приготовления к смерти. За эти три дня я хочу рассказать вам, каковы признаки того, что мы готовимся к смерти, и как начать готовиться к жизни.

Возможно, глубоко внутри вас есть желание узнать и открыть для себя жизнь. В сущности, нет такого человека, кто бы не хотел найти жизнь. Но в то же время все человечество охвачено неким безумием, и это безумие проникло очень глубоко. Как только ребенок появляется на свет, его тут же приучают к этому безумию. Возможно, это естественный процесс. Если ребенок не приучен, то мы будем считать его сумасшедшим. Когда Махавира покинул дом, люди подумали, что он сошел с ума. Когда Будда убежал из дома, его тоже сочли безумцем. И про Христа тоже думали, что он сумасшедший. Безумием охвачено все человечество, и когда рождается здравый человек, его считают безумцем.

Возможно, эта история поможет вам лучше понять мою мысль…

Однажды рано утром одна старуха бросила что-то в деревенский колодец и сказала: кто из него выпьет, тот сойдет с ума. В деревне было всего два колодца: один ― на улице, а другой ― во дворце короля. К вечеру все жители сошли с ума, так как могли пить воду только из уличного колодца. И лишь трое ― король, королева и первый министр ― не пили воду из деревенского колодца, а потому сохранили рассудок.

По деревне распространился слух, что король сошел с ума. И это вполне естественно: ведь если вся деревня заразилась безумием, то человек, сохра-сумасшедшим. Это простая арифметика. Все жители заволновались, забеспокоились. А среди них было несколько великих мыслителей… Обычно сумасшедшие ― великие мыслители, и вообще между сумасшедшим и мыслителем не такая уж большая разница. Мыслители часто сходят с ума, а сумасшедшие часто становятся мыслителями.

Итак, среди жителей, зараженных безумием, оказалось несколько мыслителей и несколько политиков. Они собрались вместе и стали решать, что делать. Они подумали, что, если не свергнуть короля, начнется хаос. «Король сошел с ума ― кто же будет править королевством?»

Вечером они собрались у дворца и стали кричать, что, поскольку и король, и первый министр, и королева сошли с ума, короля придется свергнуть.

Король, королева и первый министр стояли на крыше дворца и думали, что им делать. Все их слуги и солдаты тоже сошли с ума ― что же теперь будет?

– Быстро придумай, что нам делать! ― сказал король первому министру.

– Есть только один выход: выпить воды из деревенского колодца, ― ответил тот.

Тогда они втроем сказали людям:

– Подождите, мы знаем, как нам вылечиться от безумия.

Они отправились к деревенскому колодцу и выпили из него. В тот вечер по всей деревне был праздник. Люди пели и танцевали: к королю снова вернулся рассудок!

Человечество охвачено глубоким, фундаментальным безумием, и мы приучаем к этому безумию новое поколение, наших детей. А тех детей, кто отказывается приучаться, мы счи-безумию, мы считаем сумасшедшими; и чтобы они все-таки сошли с ума, мы толкаем их на тот же путь.

Быть здравомыслящим в этом мире ― очень опасно; здравомыслящий человек платит огромную цену за то, что сохранил рассудок. Одному пускают пулю в лоб, другого травят ядом, третьего распинают на кресте. Мир, наполненный сумасшедшими, не терпит здравомыслящих людей. В этом мире чем более человек безумен, тем приятнее он нам кажется: ведь он один из нас. Он идет той же дорогой, что и мы.

Я расскажу вам, как избавиться от состояния глубокого безумия, которое охватило человечество. Если вы не попытаетесь найти выход, то вас ждет только смерть. Что бы вы ни делали, в конце концов смерть вас настигнет ― и необязательно в отдаленном будущем. Она может настигнуть вас завтра, она может настигнуть вас сегодня. Она даже может настигнуть вас прямо сейчас.

Поэтому подумайте сегодня вот о чем: если ваши действия всего лишь приводят вас к смерти, то какой смысл их совершать? Если ваши действия не ведут вас к бессмертию, если ваши глаза не открываются навстречу бессмертию, если ваша жизнь не движется туда, где смерти не существует, то какой толк от этих действий? Какой в них смысл?

Жизнь ― это возможность. Те мгновения, что мы упустили, уже никак не вернуть. Возможность, которую дает жизнь, можно использовать по-разному. И то, что мы с ней делаем, соответствующим образом меняет нашу жизнь. Некоторые используют ее, чтобы копить богатства. На протяжении своей жизни они используют все возможности, тратят все силы, лишь бы накопить богатства. Но когда они сталкиваются лицом к лицу со смертью, эти богатства оказываются бесполезными. Некоторые всю жизнь пытаются с помощью этой возможности добиться славы и престижа, просто чтобы насытить свое эго. Но когда приходит смерть ― и эго, и слава, и престиж теряют всякий смысл.

Итак, каков же критерий того, что ваша жизнь прошла не зря? Единственный критерий ― то, чего вы достигли в жизни, должно сохранять ценность в момент встречи со смертью. То, как вы использовали жизненную возможность ― то, чему вы посвятили всю свою жизнь, ― с приходом смерти должно оставаться значимым. По-настоящему важно только то, что сохраняет ценность перед лицом смерти; все остальное не имеет значения. Повторю: по-настоящему важно только то, что сохраняет ценность перед лицом смерти, а все остальное не имеет значения.

Очень мало у кого в голове есть этот критерий; очень мало кто имеет такое представление, такое видение. Я прошу вас подумать, есть они у вас или нет. Подумайте вот о чем: то, что я коплю в течение всей жизни, получая знания или богатства, приучая себя к аскетизму, добиваясь славы, создавая романы или картины, исполняя песни, в конце концов, когда придет смерть и вся моя жизнь подвергнется последнему испытанию, будет ли это все иметь значение или нет?

Если нет, тогда лучше осознать это уже сегодня. И лучше двигаться в другом направлении: создавать внутри своего существа такое богатство, такую мощь, такую энергию, чтобы при встрече со смертью у вас внутри было что-то, неподвластное смерти ― что-то, что даже смерть не сможет разрушить.

Это возможно. Если бы это было невозможно, все религии были бы просто бессмысленны и бесполезны. Такое случалось прежде и может случиться даже сегодня. Такое может произойти в жизни каждого. Но только оно не падает с неба, его нельзя купить или украсть, его нельзя получить просто так, сидя у ног какого-нибудь пробужденного мастера. Никто вам этого не вручит; можно только породить это самому. Можно только создать это своими собственными силами, своей собственной жизнью и решимостью, вложив в это всю свою энергию.

Но пока мы думаем, что делаем все совершенно верно, пока нам кажется, что мы живем правильно, мы не можем сделать шагов в этом направлении. Наша жизнь где-то запуталась, пролегает по дорогам, которые ведут в никуда.

Эта осознанность может родиться, если вы оцените свою жизнь так, как будто смерть уже пришла. Однажды вам все равно придется оценить ее перед лицом смерти, но тогда уже ничего нельзя будет поделать. А если человек начнет оценивать жизнь заранее, тогда он сможет что-то изменить. Тогда у него в жизни наверняка что-нибудь получится, в сознании произойдет какая-нибудь революция. Поэтому очень важно начать оценивать жизнь уже сейчас и продолжать это делать каждый день.

Бернард Шоу однажды сказал, что в мире должны быть такие суды, перед которыми человек будет представать раз в три года, доказывая, что в эти годы его жизнь была наполнена смыслом. Это была шутка. Возможно ли где-нибудь создать такой суд? Даже если бы это было возможно, возникли бы разные трудности. Как можно доказать, что твоя жизнь наполнена смыслом? Как можно доказать: «Вот конечный итог прожитого периода, его важность и смысл»?

Забудьте, таких судов нет. Но в голове у каждого человека должен быть суд его собственной мудрости, перед которым он предстает каждое мгновение. Он должен представать перед ним каждый день и спрашивать себя: «Как я живу? Получится ли из этого что-нибудь существенное? Что я обрету? К чему это меня приведет? Положит ли это конец моим метаниям? Прекратит ли это мои страдания? Рассеет ли это тьму? Уничтожит ли это смерть?».

Когда у человека в уме остро встают эти вопросы, в его жизни рождается религиозность. Она рождается не оттого, что вы читаете священные книги, а оттого, что вы постоянно оцениваете свою жизнь. Вам необходимо оценивать ее каждый день, каждое мгновение.

Итак, прежде всего, я прошу вас подумать об этом. В течение ближайших трех дней это станет основой нашей беседы. Я буду рассказывать вам о пути, находясь на котором мы можем свернуть от смерти в сторону бессмертия. Вы наверняка была бессмертной. И желание избежать смерти наверняка зарождается у вас в уме. Глубоко внутри вы наверняка размышляете, как вам достичь бессмертия.

Однако до тех пор пока нам не станет очевидна полная ничтожность нашей нынешней жизни, пока наш нынешний образ жизни, наше поведение, наш ход мыслей и наши устремления не покажутся нам никчемными и мы не поймем, что занимаемся совершенно бессмысленными вещами, ― до тех пор в нас не может родиться подлинное желание обрести бессмертие. Если мы не испытываем тревоги, нервозности, беспокойства по поводу бессмысленности наших действий, то как у нас может возникнуть идея, мысль о стремлении к чему-то значимому?

Поэтому сегодня я хочу сказать вам, что нужно смотреть смерти в глаза. Мы все прячемся от смерти подальше, поворачиваемся к ней спиной. Но тот, кто прячется от смерти, обманывает себя.

Однажды, путешествуя в сезон дождей, я остановил машину у горной реки. Мне пришлось сделать остановку, поскольку река сильно вышла из берегов. Позади меня ехало еще две или три машины, и им тоже пришлось остановиться. Я не знал человека, который ехал в машине позади меня, но он, увидев, что я сижу один, подошел ко мне и завязал со мной беседу. Мы говорили об обычных вещах, и вдруг он спросил меня:

– О чем в жизни стоит думать больше всего?

– В жизни есть только одна вещь, о которой стоит думать, ― ответил я. ― Это смерть.

Мы говорили еще много о чем. И он сказал, что мы непременно встретимся, когда он поедет обратно. На что я ответил:

– Нет никакой гарантии, что на обратном пути вы меня встретите. Кто знает: возможно, меня или вас уже не будет в живых или мы оба будем живы, но наши пути не пересекутся.

Вода в реке начала спадать, он собирался уезжать, и я рассказал ему небольшую историю… Я и представить не мог, что случится дальше.

Один китайский император разгневался на своего первого министра, потому что тот совершил страшную ошибку И несмотря на сильную любовь к нему, он бросил его в тюрьму и приговорил к смерти.

В стране был такой обычай: когда человека собирались казнить, рано утром в день казни император лично приходил к нему, чтобы исполнить его последнее желание, если таковое имелось.

В тот день, когда его должны были повесить первого министра, к нему рано утром приехал император, слез с лошади и сказал:

– Если у тебя есть последнее желание, я его исполню.

И как только он это произнес, глаза первого министра наполнились слезами. Император был поражен: ведь первый министр был очень храбрым человеком и никогда в жизни не плакал. Не мог же он расплакаться из-за страха перед смертью! Это было просто невозможно. Император, пребывая в крайнем удивлении, сказал:

– Я поражен, что у тебя в глазах слезы.

– Я плачу не оттого, что моя смерть уже совсем близко, ― ответил первый министр. ― Причина в другом: я плачу из-за вашей лошади.

– А почему из-за моей лошади нужно плакать? ― спросил император.

– За долгие годы работы я овладел одним искусством, ― ответил первый министр. ― Я могу научить лошадь летать. Никогда в жизни мне не встречалась порода лошадей, способная этому научиться, но лошадь, на которой вы приехали, относится именно к этой породе. Потому я и плачу: я потратил всю жизнь на то, чтобы овладеть этим искусством, а сегодня оно просто умрет вместе со мной.

Император подумал, что лошадь, умеющая летать, ― это было бы нечто уникальное.

– Не бойся и не плачь, ― сказал он. ― Сколько времени потребуется, чтобы научить мою лошадь летать?

– Всего один год, ― ответил первый министр.

– Если лошадь научится летать, ― сказал император, ― я отменю твой приговор и верну тебя на должность первого министра. Ты получишь несметные богатства и все, что только пожелаешь, можешь не сомневаться. Но если за год лошадь не научится летать, ты будешь повешен.

Первый министр сел на лошадь и вернулся домой. А там его жена и дети уже оплакивали его смерть. Увидев, что он вернулся, они были поражены и спросили его, как ему это удалось. Он им все рассказал, но они продолжали плакать и причитать.

– Перестаньте плакать! ― сказал первый министр.

– Я уверена, ты не владеешь никаким искусством, чтобы научить лошадь летать, ― ответила жена. ― Так что это за глупость? Если ты не умер сегодня, то умрешь через год. А для нас этот год пройдет в ожидании твоей смерти. Мы все равно будем печалиться и горевать. Если уж ты хотел его обмануть, то мог бы попросить двадцать или даже пятьдесят лет.

Первый министр рассмеялся и сказал:

– Ты не знакома с законами жизни. Кто знает, что произойдет за этот год? Я могу умереть, лошадь может умереть, император может умереть. Год ― это долгий срок. Если бы я попросил двадцать лет, император не дал бы мне столько времени. Двадцать лет ― это слишком много. Поэтому я попросил один год. Главное, что казнь отложили.

А потом случилось то, чего никто не мог предвидеть. Все трое в течение того года умерли: и император, и первый министр, и лошадь.

Вода в реке спала, и человек вернулся к машине.

– Мы непременно встретимся на обратном пути, ― сказал он мне.

Он опять повторил те же слова. У нас есть удивительная привычка: сколько бы раз нам что-то ни объясняли, мы продолжаем говорить и делать то же самое. Со мной это происходит каждый день. Люди меня о чем-то спрашивают, я им объясняю, а потом они приходят и задают вопрос, который полностью противоречит моим словам.

Итак, прощаясь со мной, он сказал:

– Мы непременно встретимся на обратном пути. Очень рад был с вами познакомиться.

Я только рассмеялся. Он уехал первым ― а всего через пару километров я увидел его, лежащего на дороге мертвым. Его машина попала в аварию, и он погиб.

– Как странно, ― проговорил мой водитель. ― Вы ведь только что сказали ему то же самое.

Я и вам говорю то же самое. Нет никакой гарантии, что, отправившись домой, вы до него дойдете. Нет никакой гарантии и никакой уверенности. Может быть, сегодня вы дойдете, а завтра ― нет. Или, может быть, завтра вы дойдете, а послезавтра ― нет. Как долго вы сможете избегать смерти? Однажды точно настанет день, когда до дома вы не дойдете. И нет смысла представлять, что это случится через десять лет или через двадцать. Тот, кому известен этот факт, будет представлять, что это случится уже сегодня.

На обратном пути подумайте о том, что завтра утром вы не проснетесь ― что же тогда делать? Уходя отсюда, обдумайте это: завтра утром вас не будет ― что же теперь делать? Однажды точно настанет утро, когда вас не будет. В этом можно быть абсолютно уверенным; нет смысла в этом сомневаться, и нет смысла это объяснять. Однажды настанет день, когда солнце взойдет, а вас не будет. На этой земле жили многие люди, но теперь их уже нет. Сегодня вы есть, но когда-нибудь не станет и вас.

Смерть ― единственное, что гарантировано в жизни, но мы очень редко об этом думаем. Во всем остальном можно быть не уверенным, во всем остальном можно сомневаться. Возможно, Бог есть, а возможно, нет; возможно, душа существует, а возможно, нет. Возможно, мир, который мы видим вокруг, действительно есть, а возможно, это просто сон. И все же одно случится точно ― это неизбежно, в этом нет никаких сомнений: человек, который жив сейчас, не будет жить вечно. Смерть обязательно придет; смерть ― величайшая истина.

Мы никогда не думаем о нашей смерти, мы всегда от нее закрываемся. Если кто-то о ней упоминает, вы отвечаете: «Не говори о такой жуткой вещи, не говори вообще о таких вещах. Зачем говорить о смерти?» Мы просто дистанцируемся от этой темы, держим ее на расстоянии. Но сколько бы вы ни дистанцировались от смерти, она безмерно вас любит и не будет находиться на расстоянии слишком долго. Тот, кто размышляет о жизни, обнаружит, что смерть ― самая определенная вещь.

Так почему бы не сделать этот факт основой своих размышлений? Почему бы не создать философию жизни, держа это в уме? Какой бы ни была философия жизни, почему бы ей не основываться на смерти? Ведь это самая прочная основа, все остальные ― зыбки. Почему бы не сделать это единственной основой? С этим фактом все равно придется смириться ― если не сегодня, то завтра, ― так почему бы не ухватиться за него и не смириться с ним прямо сейчас?

Направление жизни изменится для того, кто решит сегодня же с ним смириться, кто начнет сегодня же о нем размышлять. Жизнь такого человека трансформируется. Если человек храбр и способен размышлять о смерти, если он готов обернуться и посмотреть смерти в лицо, принять ее прямо сейчас, его ноги и даже само его дыхание перестают двигаться в направлении смерти. Тогда перед ним открывается новый путь, новая дверь.

Я расскажу вам о том, как этот путь может открыться. Но сегодня я просто хочу поделиться с вами этой мыслью, чтобы вы могли думать об этом и держать это в уме. Ложась сегодня нете, эта мысль посещала вас снова и снова: та работа, которой вы занимаетесь, то, что происходит, то, что вы создаете и накапливаете, ― будет ли это все иметь значение, когда в конце концов вы встретитесь со смертью?

Я не говорю вам бросить работу и сбежать от нее, я не говорю вам перестать чем-то заниматься. Я только говорю, что все ваши достижения не имеют никакого значения, никакого смысла перед лицом смерти, ― вот это вы должны твердо себе уяснить. Я не говорю вам все бросить. Я не говорю вам отказаться, сбежать от всего. Но хотя бы это вы должны четко осознать. Тогда в вашей жизни сама собой появится жажда нового поиска. И не важно, что все будет продолжаться как прежде, главное, что параллельно с этим начнется новое движение. Мало-помалу вы начнете замечать, что, хотя вы занимаетесь тем же, чем раньше, ваше существо в этом больше не задействовано. Вы занимаетесь тем же, чем раньше, но в этом задействовано только ваше тело. А душа устремляется в совершенно ином направлении.

Живя в этом мире, вы должны поддерживать работу организма, поэтому нужно делать много разных вещей, но жизнь этим не ограничивается. Внутри вас скрыто нечто большее, и его нужно найти, его нужно развивать. Однако работа этому не мешает. Нет необходимости бросать работу, ведь это нечто большее нельзя найти, куда-то убежав; оно уже внутри вас. И если вы увидите это направление и почувствуете желание в этом направлении двигаться, то даже занятия, которые кажутся бесполезными, могут оказаться важной частью этой большой работы.

Зарабатывать на жизнь, носить одежду или строить дом ― все это может стать важным, если ваши ноги начнут идти в направлении души. Поиск души придаст всему этому значимость. Все это станет его фоном, его основой. И тогда тело станет лестницей, ведущей к душе. Сами по себе все эти вещи, все эти будничные заботы совершенно бесполезны, если ваш ум не начал двигаться в направлении души. Если же ваше су-обретают смысл. Между мирским и божественным нет никакого фундаментального противоречия, между божественным и мирским нет вражды. Но само по себе мирское бесполезно. Оно обретает значение, только когда начинает вращаться вокруг божественного центра.

Махавира тоже ест и дышит, Кришна тоже пьет воду, а Иисус тоже носит одежду ― но есть разница, колоссальная разница. Мы просто носим одежду, и все. Мы только защищаем тело, но зачем, для чего? Мы принимаем пищу, но с какой целью ― просто поддерживать работу организма? Мы всего лишь заботимся о средствах и затем умираем, а целей у нас в жизни нет. Средство только тогда может стать важным, когда есть цель. Сами по себе средства бесполезны, в них нет совершенно никакого смысла.

Предположим, что человек, который не собирается никуда ехать, начинает строить дорогу. Строительство продолжается всю его жизнь: он ломает старые дороги, прорубает просеки, чтобы можно было проехать через лес, кладет бетонные плиты. Если на вопрос «Зачем вы строите дорогу?» он ответит: «Я точно не собираюсь никуда ехать», то это строительство просто-напросто бесполезно. Мы все строим дороги, хотя не собираемся никуда ехать.

Для человека, который не хочет двигаться в сторону Бога, жизнь ― как строительство дороги, по которой он никуда не собирается ехать. Но если его существо стремится к божественности, к бессмертию, тогда все будничные дела в его жизни: работа с глиной, укладка бетонных плит, вырубка леса для строительства дороги ― обретают смысл. Все мы строим дороги, но мало кто из нас по ним ездит, потому что пока мы заняты строительством, мысль о том, что можно куда-то поехать, попросту не приходит нам в голову. Важнее спросить себя, зачем ты хочешь жить, вместо того чтобы просто продолжать приготовления к жизни. Спросите себя, зачем вы хотите существовать, не стоит просто оберегать свое существование.

У вас в голове должна возникнуть эта мысль, должен возникнуть этот вопрос. У нас рождается очень мало подобных вопросов, крайне мало. Но если вопросов нет, если ум не работает, тогда откуда взяться поиску? Если нет желания отправиться на поиск, тогда как можно начать двигаться в этом направлении?

Итак, обо всем этом я буду постепенно вам рассказывать в течение ближайших трех дней. А сегодня я хочу сказать только одно: когда вы отправитесь спать, спите вместе со смертью. Отправляясь спать, думайте о том, что смерть спит рядом с вами. Все время держите ее поблизости, рядом с собой. Она и так с вами, так что держите ее рядом. Тот, кто держит смерть рядом с собой, кто делает смерть своим спутником и другом, должен помнить: совсем скоро с ним будет божественность, первый шаг он уже сделал.

Тот, кто подружился со смертью, кто держит ее рядом с собой, уже сделал первый шаг. Скоро с ним будет бессмертие. Не сегодня, так завтра. Рано или поздно бессмертие будет с ним. Весь секрет в том, чтобы быть рядом со смертью. Того, кто держит смерть рядом с собой, я называю богоискателем. А того, кто убегает от смерти, кто пытается ее избежать и не держит ее рядом с собой, я называю мирским человеком.

На этом все. Мы начнем беседовать завтра утром. А сегодня мы просто размялись. Если в вас и может зародиться медитация, то она зародится только после того, как вы выполните первое условие для искателя: не отворачивайтесь от смерти.

Смотрите смерти в глаза, приблизьте ее к себе. Сегодня ночью спите рядом с ней; засыпая, думайте о ней, думайте о своей смерти, думайте о том, что она рядом и может наступить в любое время, в любую секунду. Завтра утром у вас в голове может возникнуть еще несколько вопросов. Если они возникнут, задавайте их мне, поскольку именно их мы будем здесь обсуждать в течение трех дней. Если же вопросов не возникнет, если у вас не появится никаких мыслей даже после ночи рядом со смертью, то прошу вас, не приходите сюда завтра утром. Это бессмысленно, бесполезно. Если у вас не собственной смерти, ― не приходите сюда завтра утром, в этом не будет никакого смысла. Мои слова могут иметь значение только после того, как эта мысль к вам придет.

Если вы начнете видеть свою смерть и ваш ум охватит тревога: «Смерть окружила меня со всех сторон ― что делать? Как мне выйти за ее пределы? Если все, что вокруг меня, будет разрушено, то какой путь мне искать для достижения нерушимости?» ― только тогда ваш завтрашний приход сюда будет иметь смысл. Я буду рассказывать о мосте, по которому можно перейти от смерти к бессмертию, ― поэтому только тогда мои слова будут иметь для вас значение.

Я благодарю вас за то, что вы слушали меня с такой любовью и таким вниманием. Я молюсь, чтобы божественность помогла вам осознать, что смерть рядом.

Глава 2. Отбрось чужие мысли

Мои любимые!

Вчера вечером я рассказывал о смерти. Только с нее может начаться поиск жизни. Если вы хотите познать жизнь, поиск нужно начинать с факта смерти, только тогда вы преуспеете в поиске жизни. Это звучит противоречиво, это кажется противоречием: если мы хотим найти жизнь, нужно начинать со смерти, но это не так. Тот, кто хочет найти свет, должен начать с темноты. Поиск света означает, что мы стоим в темноте и свет нам недоступен. Поиск света означает, что мы находимся в темноте и свет очень далеко, ― иначе зачем его искать? Итак, поиск света должен начинаться с темноты, а поиск жизни ― со смерти. Если мы ищем жизнь, это значит, что мы мертвы. И пока мы четко не осознаем этот факт, дальнейшие шаги невозможны.

Вчера я кое-что рассказал вам о смерти и просил вас не держать смерть вдали от себя, а встретиться с ней. Не пытайтесь избежать смерти, посмотрите ей в лицо. Не пытайтесь убежать от смерти, не пытайтесь о ней забыть; только постоянное напоминание о ней может принести вам пользу.

В течение этих трех дней по утрам я предлагаю вам послушать меня, а по вечерам буду отвечать на ваши вопросы. После вчерашнего обсуждения смерти я хочу вам кое-что рассказать о бездумном состоянии. Я выбрал три темы для этих трех дней. Сегодня я буду рассказывать о бездумном о состоянии безмыслия.

Бездумное состояние ― это когда мы живем слепо и ни о чем не задумываемся; состояние мышления означает жить сознательно и обдуманно; и только когда мы поднимемся над всеми мыслями и достигнем просветления, это будет состояние безмыслия. Таковы три этапа. Сегодня я расскажу о бездумном состоянии.

Как правило, мы все живем в таком состоянии, ни о чем не задумываясь. Нашей жизнью управляют слепые желания, слепая похоть, и мы понятия не имеем, откуда они взялись. И только когда мы начинаем задумываться, можно найти ответ на вопрос «зачем?».

Мы чувствуем голод, мы чувствуем жажду, у нас возникают желания, и мы их удовлетворяем ― зачем? На данном уровне ответить на вопрос «зачем?» просто невозможно. Мы чувствуем голод и начинаем искать пищу, но зачем мы чувствуем голод и зачем нам нужно есть ― об этом мы никогда не задумываемся. Даже самый умный человек иногда испытывает голод, но и у него ответа нет.

Мы просто живем, как живет вся природа, ― слепо. Идет дождь, потом светит солнце, наступает ночь ― зачем? Зачем идет дождь, зачем светит солнце, зачем наступает ночь? Ответа нет. Зерно прорастает и превращается в дерево, на нем появляются листья, цветы, плоды ― зачем? Ответа нет. Зачем существуют животные, птицы, насекомые, черви, люди?

На том уровне, на котором мы живем, ответа нет. Мы существуем, мы испытываем сильное желание жить, поэтому продолжаем жить, но у нас попросту нет ответа на вопрос, зачем мы существуем и зачем нам столь сильное желание жить. Ответить на этот вопрос не удалось ни одному человеку. Это уровень бездумного состояния.

Если я вас оскорблю, вы рассердитесь. Но зачем вам сердиться на чьи-то оскорбления? Кто-то вас подталкивает, и в вашем уме возникает насилие. Зачем оно возникает? Зачем кого-то считать красивым, а кого-то ― уродливым? Одни находите приятными, других ― отталкивающими. С одними людьми вам хочется быть рядом, а от других хочется убежать. Возможно, вы редко себя спрашивали, зачем это все происходит; и даже если спросите, то не получите ответа. Вопрос будет продолжать звучать ― но ответа не найти.

На телесном уровне, на уровне природы, ответа нет. Мы просто живем, не имея ответов. Даже когда приходит смерть, ответы не появляются. Вы не могли ответить, зачем вы родились, и так же не можете ответить, зачем вы умерли. Вы не могли ответить, зачем вы испытывали голод и жажду, не могли ответить, зачем все эти желания и инстинкты, так что в конечном счете у вас не может быть ответа и для смерти. Так же, как вы приняли рождение, у вас нет другого выхода, кроме как однажды принять смерть. На данном уровне ответов просто не существует. Это телесный уровень, это уровень бездумного состояния, инстинктов ― и на нем никакого ответа нет.

На этом уровне живет большинство людей: они просто живут, не имея ответов. Но жизнь, у которой нет ответа, просто бессмысленна. Ее смысл человеку даже не виден.

Недавно один мой друг покончил с собой. Он был мыслящим человеком, он очень много думал. За пару месяцев до его смерти мы с ним встречались. Он уже несколько лет размышлял о смерти и неоднократно думал о том, чтобы совершить самоубийство.

– Я хочу положить конец жизни, ― сказал он мне. ― Я не вижу в ней смысла.

Он приезжал спросить моего мнения и совета. Я сказал ему:

– Если ты видишь какой-то смысл в смерти, тогда определенно нужно положить жизни конец. Ты не видишь в жизни никакого смысла, но видишь ли ты его в смерти?

– В ней я тоже не вижу смысла, ― ответил он.

– Тогда нет никакой разницы, ― сказал я. ― Даже если ты положишь конец жизни, это ничего не изменит. Бессмысленность так и останется. Жизнь бессмысленна, и смерть тоже будет бессмысленной, так что нет нужды делать выбор.

Большинство людей просто живет, думая: «Что нам даст смерть? Что будет, если мы умрем?» И мы продолжаем жить, хотя это, определенно, не жизнь. Но мы живем, просто потому что выбирать смерть ― бессмысленно.

Через два месяца он покончил с собой. Перед смертью он написал мне письмо, в котором говорилось: «В итоге я просто решил положить жизни конец».

За последние пятьдесят лет многие люди положили конец своей жизни ― люди, которые ничем не страдали, не испытывали боли или мучений, не имели финансовых проблем. Но они покончили с собой по одной-единственной причине: они не могли найти в жизни смысла. Если вы тоже об этом задумаетесь, если вы тоже начнете об этом размышлять, то, возможно, вы и сами вряд ли найдете причину, зачем жить. А если у вас нет ответа на вопрос «зачем жить?», то в вашей жизни не может быть ни глубины, ни опыта. Живете вы или нет ― это практически одно и то же. Живете ― хорошо, не живете ― тоже хорошо.

По моему убеждению, на телесном уровне нельзя найти ответа для жизни ― а все мы живем именно на телесном уровне. Мы живем просто потому, что нам хочется есть, нам хочется пить, нам нужна одежда, нам нужен дом. Но задумайтесь на минутку: что вы будете делать, если все это получите? Если утолить ваши голод и жажду, если удовлетворить все ваши желания и дать вам все, чего вы хотите, у вас не останется другого выхода, кроме как умереть. Что вы будете делать, если все ваши желания окажутся удовлетворены? Сможете ли вы прожить после этого хоть мгновение? Вы заснете, заснете вечным сном. Даже сейчас вы активны лишь постольку, поскольку ваши желания держат вас в состоянии активности. Но когда занятия заканчиваются, вам больше нечего делать, кроме как спать. И если будут удовлетворены все ваши желания, вам не останется ничего, кроме как умереть.

На телесном уровне существуют только проблемы, и мы просто живем, чтобы их решать. Но всегда осознавайте, что, поскольку тело родилось, оно умрет. Все, что родилось, ― умрет; все, что началось, ― закончится. Жизнь, которая существует на телесном уровне, неизбежно приведет вас к смерти. На этот счет нет и не может быть двух мнений. Может ли после смерти быть другая жизнь? На телесном уровне смысла в этом найдено не было. Но можно ли найти смысл на другом уровне?

Тело ― это полностью отлаженный природный механизм. Природа функционирует механически, подобным же образом функционирует и тело. В нем нет никакой свободы, в нем все зависимо. Тело Махавиры было зависимо, тело Кришны и тело Иисуса тоже были зависимы ― как ваши и мое, ― ведь Махавира умер, и Кришна с Иисусом тоже умерли.

На телесном уровне до сих пор никто еще не обрел независимости, никто не нашел бессмертной жизни. Никто ее не нашел и никогда не сможет найти. Тело ― смертно, в нем нет никакого бессмертия. Тело ― это обитель смерти, в нем нет никакой жизни. Если мы просто будем идти по одному и тому же кругу, то, как я вчера говорил, что бы мы ни делали, мы будем приближаться к смерти.

Тело полностью зависимо, в нем нет свободы. А есть ли в нас что-нибудь, что превосходит тело, что выходит за его рамки? Конечно: это ум ― и иногда мы мельком его видим. Каждый человек знает, что у него есть ум. Он слышит шаги своих мыслей. Когда он задумывается и у него появляются мысли, он получает доказательство, что ум существует.

Как я уже говорил, зависимость тела неизбежна, но с умом дело обстоит иначе. Ум может стать независимым, но обычно он тоже зависим. На уровне ума в нашей жизни тоже нет свободы, мы тоже зависимы. Если на телесном уровне мы находимся во власти желаний и инстинктов, то на ментальном ― во власти верований. Здесь над нами властвуют слова, священные книги, доктрины. Ум ― тоже в рабстве. Ум ходит туда-сюда по пути зависимости, никакой свободы в нем нет.

Но ум может стать независимым. Вот в чем разница между ним и телом. Тело ― зависимо и не может стать независимым, ум ― тоже зависим, но может стать независимым. Но есть еще третий, высший, элемент, который называется «душа» ― хотя ее можно называть по-разному. Я буду о ней говорить, и мы будем стараться двигаться в ее направлении. Душа ― независима и не может стать зависимой. Итак, вот три уровня жизни: тело, которое зависимо и не может стать независимым; ум, который зависим, но может стать независимым; душа, которая независима и не может стать зависимой.

Только независимый ум способен познать душу ― а она, без сомнений, свободна и жива, она бессмертна, ей неведомы ни рождение, ни смерть. Если ум зависим, то он ничего не сможет познать, кроме тела. Зависимый ум не может смотреть за пределы зависимого тела. Если наш ум зависим, то нам кажется, что мы ― это только тело. Но если ум независим, он устремит свой взор выше, к свободной и живой душе.

Поэтому нас в первую очередь интересует не тело и не душа. Во время медитации мы сосредоточиваемся на вопросе: зависим ли наш ум? Если ум зависим, то жизнь не может подняться выше тела. Тогда жизнь приведет вас к смерти. Но если ум независим, тогда взор жизни может устремиться к бессмертию.

Обычно наш ум зависим. Наш ум не знал никакой свободы. Мы не только одеваемся как все, не только едим то же, что и все, ― мы еще и думаем как все. На уровне мышления мы тоже за кем-то следуем ― а тот, кто за кем-то следует, всегда зависим. Таким образом, мы зависимы на телесном уровне, и на ментальном уровне мы тоже оказались в зависимости. У вас хотя бы раз или два возникали собственные мысли, или все ваши мысли заимствованы? В вас самих зародилась хоть одна мысль, или все свои мысли вы черпаете извне?

У вас в голове бывает множество мыслей, так что просто понаблюдайте за ними немного. Наблюдая за ними, вы обнаружите, что они откуда-то пришли и скопились внутри вас. Подобно тому как по вечерам птицы прилетают на деревья и лились в ней. Это все мысли других, они чужие, заимствованные. Только тот, кто способен произвести одну-две собственные мысли, имеет право называться человеком. Так рождается свобода; а иначе мы зависимы.

Все люди зависимы, и корень их зависимости в том, что они никогда ни о чем не думали сами. Они просто приняли все эти чужие мысли, сказали им «да». Они стали им верить, стали им доверять. Тысячи лет людей учили не думать, а верить. Тысячи лет людей учили не размышлять, а слепо доверять. Тысячи лет людей учили иметь убеждения, веру, верования, а не заниматься размышлениями. В результате человечество становилось все более и более зависимым. Наш ум скован цепями. Он просто повторяет то, что позаимствовал у других; своих мыслей у него нет.

О чем бы я вас ни спросил, ваш ответ фактически будет повторением, а не результатом ваших размышлений. Если я спрошу вас: «Есть ли Бог?», подумайте, действительно ли идущий у вас изнутри ответ ― ваш. Если я спрошу вас: «Есть ли душа?» и вы ответите: «Да, душа есть» или: «Нет, души не существует», ― подумайте, этот ответ исходит из ваших размышлений или из вашего багажа знаний? Вы читали об этом в какой-нибудь священной книге? Вы слышали это от какого-нибудь учителя и приняли это? Или вы сами это познали? Если ответ не исходит из вашего познания, то будьте уверены: ваш ум зависим.

Забудьте о душе и Боге; даже оценка самых обычных вещей ― не наша, мы ее тоже повторяем. Если я покажу вам розу и спрошу, красивая ли она, вы, вероятно, ответите: «Да, красивая». Но задумайтесь на минуту: вы просто приняли это или познали сами? У разных рас красивыми считаются разные цветы; в разных сообществах красивыми считаются разные лица. Дети, родившиеся в том или ином сообществе, просто принимают его представление о красоте и живут с ним до конца своих дней.

Нос, который в Индии считается красивым, в Китае таковым не считается. Тогда возникает сомнение: наше восприятие красоты ― действительно наше или оно заимствовано у общества? Лицо, которое в Индии считается красивым, в Японии таковым не считается. А лицо чернокожего человека, считающееся красивым в негритянском сообществе, в Индии сочтут некрасивым. У индийцев красивыми считаются тонкие губы, а у чернокожих ― более пухлые. Поэтому чернокожий ребенок будет всю жизнь повторять, что пухлые губы ― это красиво, а ребенок, родившийся в Индии, будет всю жизнь повторять то же самое про тонкие губы. Так какие же губы являются красивыми? Какие лица, какие цветы? Это не наш собственный опыт, мы просто повторяем.

Если я спрошу вас, что такое любовь, вы просто повторите готовый ответ. Вероятно, вы прочли его в какой-нибудь священной книге. Сами вы вряд ли познали и изучили любовь. Если наша личность и наш ум настолько склонны к повторению, если они только отражают голос общества, то они не могут быть независимыми ― как это возможно? Мы ― всего лишь эхо, повторение. Голос общества раздается в нас эхом, и мы постоянно его повторяем. Мы не индивидуумы, индивидуальность в нас даже не зародилась.

Как может человек, в котором не зародилась индивидуальность, достичь бессмертия? Что в вас есть такого, что вы хотите сохранить? Что в вас есть такого, о чем вы можете сказать: «Это мое», о чем вы можете сказать: «Я это познал и пережил»? Если ничего нет, тогда смерть неизбежна и все, что вы позаимствовали у общества, окажется бесполезным. Что вы создали такого, что не заимствовано у общества, что не пришло к вам от кого-то другого? Можете ли вы сказать, что является подлинно вашим? Если у вас ничего нет, то как вы сможете увидеть свою душу?

Когда у вас в уме есть нечто подлинно ваше, вы начинаете двигаться в сторону души. Тогда вы становитесь достойны, тогда вы способны познать душу. А пока у вас нет независимого ума, в вас просто не может зародиться индивидуальность. Наш ум полностью зависим, наш ум ― раб. И рабство его пустило очень глубокие корни.

Нас готовили к рабству тысяча одним способом. Из нас всячески пытались сделать рабов ― и на то есть свои причины. В интересах общества сделать так, чтобы человек оставался рабом, это также в интересах государства, религий и сект, священников и ученых мужей. Чем сильнее порабощен человек, тем больше его можно эксплуатировать. Чем сильнее порабощен человек, тем меньше у него возможностей взбунтоваться. Человек не представляет угрозы для общества, если его ум полностью зависим. Он не способен устроить бунт или революцию.

Общество не хочет, чтобы у кого-то был независимый ум. Поэтому с самого детства человека всячески пытаются сделать зависимым. Основа порабощения ума ― образование и условности. И не успеем мы оглянуться, как мы уже скованы цепями. У этих цепей есть множество имен: они могут быть индуистскими, джайнскими, индийскими или неиндийскими, христианскими или мусульманскими ― на них разные ярлыки, разные названия. Наш ум скован тысяча одной цепью, и в конце концов мы уже перестаем их замечать.

Лишь немногие люди мыслят, большинство просто цитирует. Тогда не важно, цитируют ли они Махавиру или Будду, Бхагавадгиту или Коран. Пока вы кого-то цитируете, вы совершаете самое страшное преступление против своей души. Пока вы кого-то цитируете, вы не хотите быть независимым. Общество говорит: тот, кто не имеет веры, не найдет душу; тот, кто не верует, не сможет обрести мокшу, освобождение. Какая глупость!

Вера слепа, вера ― это оковы, а мокша ― это высшая свобода. Как же можно обрести мокшу благодаря вере? Как можно благодаря вере найти душу? Вера просто слепа. Ее слепота ― того же уровня, что и слепота тела: это слепота желания. Если слепота такого же уровня зарождается в уме, она становится верой. Я прошу вас отбросить все верования это бездумное состояние.

Но почему мы вообще начинаем во что-то верить? Понятно, что вера ― в интересах общества, в интересах эксплуатации человека, в интересах храмов и священников: на ней держится весь их бизнес. Как только вы перестанете верить, в тот же день весь их бизнес рухнет. То есть вполне понятно, что это ― в их интересах; но почему человек начинает верить? Почему мы с вами начинаем во что-то верить?

Мы начинаем верить, потому что вера легкодоступна. Для нее не нужно трудиться, прилагать усилия, а для мышления нужно. Чтобы мыслить, вам придется пройти через боль, волнение; чтобы мыслить, вам придется пройти через страдания. Чтобы мыслить, вам придется сомневаться, вам придется путаться. В мышлении вы одни, а в вере ― с вами целая толпа. В вере есть некая защищенность, поддержка, а в мышлении ― полная беззащитность. Есть страх сбиться с пути, есть возможность совершить ошибки, есть страх исчезнуть.

Итак, в мире веры мы идем вместе с толпой. А когда по дороге идут тысячи человек, нам не страшно: вокруг нас столько людей! Путь веры ― это просто путь толпы; путь мышления ― это путь одиночества. На нем вы будете одни, на нем у вас не будет никакой поддержки, ведь вы не будете окружены толпой. В толпе вы можете поверить в то, чего раньше даже не представляли.

Аристотель писал, что у женщин меньше зубов, чем у мужчин. На Западе этого человека считают очень умным, его считают отцом логики, пионером логики. У него была жена ― и не одна, а две, ― но он даже не удосужился открыть ей рот и посчитать количество зубов. На протяжении тысячелетий греки верили, что у женщин меньше зубов, чем у мужчин. Вообще считается, что женщинам всего положено иметь меньше, ведь женщина якобы стоит на ступеньку ниже, чем мужчина. Мужчина считается животным более высокого порядка, поэтому как у женщины может быть столько же зубов? Это было очевидно, и никто их даже не считал.

Положение женщин столь плачевно, что они просто принимают все, что говорят мужчины. Они даже никогда не считали собственные зубы! Поэтому, если мужчина ― Аристотель ― написал в книге, что у женщин меньше зубов, чем у мужчин, в Европе этому верили еще тысячи лет после его смерти. И ни одному умному человеку не пришла в голову мысль их сосчитать. Мысль о том, что их надо сосчитать, может прийти только тому, кто начинает думать. Если же человек просто верит, то вопроса о подсчете даже не возникает.

На протяжении тысячелетий толпа принимала на веру тысяча один идиотизм. В толпе много умных людей, но они никогда не мыслят, поскольку у них в уме никогда не возникает сомнения. А если в уме у человека не возникает сомнения, никакое мышление зародиться не может. Нет более духовного качества, чем умение сомневаться. Нет большего греха, чем вера, и нет более великой религии, чем сомнение. Человеку необходимо сомневаться, ведь если сомнения не возникает, вы не можете избавиться от общества и толпы. Вы не можете стать независимыми. Толпа говорит вам не сомневаться просто потому, что любой сомневающийся будет уничтожен.

Но я говорю вам совершенно определенно: кто сомневается ― тот обрел себя, а кто верит ― тот уничтожен. Его уничтожили в тот самый миг, когда он начал верить. Вера означает: я слеп и принимаю все, что мне говорят. А сомнение означает: я не хочу быть слепым, я буду мыслить. И я не буду во что-либо верить, пока не испытаю это сам. В сомнении проявляется смелость, а в вере ― лень. Ведь мы начали верить именно из-за лени. Кому хочется отправляться на поиски? Проще верить в то, что говорят другие.

Традиция, которая существует тысячи лет, обладает силой. Мы думаем, что люди не могли ошибаться тысячелетиями: если все это время миллиарды и миллиарды людей так думали, значит, они должны быть правы. Толпа может утверждать истинность чего-либо, но она никогда не является доказательством подлинности. Очень часто толпа просто имитирует умерших, у толпы вообще нет.

Испытывать может индивидуум, но не общество. У общества нет души, чтобы что-то испытывать; общество ― это просто мертвый механизм. Поэтому тот, кто остается зависимым от общества, сам мало-помалу становится механизмом, его индивидуальность разрушается. Человек не может стать религиозным, не освободившись от общества.

Вы, наверное, слышали о саньясинах, которые покидают общество, отрекаются от него, ― но это не так. Они отрекаются от своего дома, своей семьи, но не от общества. Если саньясин действительно отрекается от общества, то он определенно постигает истину. Если же, став саньясином, человек, родившийся в джайнизме, говорит: «Я джайнский монах» ― значит, он не отрекся от общества. Он отрекся от жены, но не от религиозных лидеров. И хотя на телесном уровне он освободился, на ментальном он так и остался рабом.

Освобождение на телесном уровне не имеет смысла. Самое главное ― это освободиться на ментальном уровне. А его ум так и остался в тисках религии, в которой его с детства обучали и воспитывали. Все ответы, которые ему давали, по-прежнему сидят у него в голове. Он по-прежнему повторяет священные тексты, которые учил. На ментальном уровне он остался рабом.

Я говорю вам: не пытайтесь освободиться на телесном уровне. Это освобождение никому не подвластно. Даже если саньясин думает, что освободился на телесном уровне, на самом деле это не так: ему все равно приходится возвращаться в общество за едой, одеждой. Как можно убежать от общества на телесном уровне?

Он мог бы освободиться на ментальном уровне. Но поскольку этого не произошло, он впал в гордыню и решил сделать это на таком уровне, на котором освободиться невозможно. На телесном уровне нельзя просто взять и убежать. На телесном уровне необходимо жить в группе. Даже величайший из святых нуждается в поддержке группы. Он мог бы стремиться. Но он не смог.

Так что я не говорю вам отрекаться от дома и от семьи ― это просто безумие. Однако если человек сможет разрушить стены своего ментального дома, сломать комнаты, которые он настроил в своей голове, разорвать цепи, тогда он будет свободен.

Итак, сомнение ― это первое. Подвергайте сомнению все, чему вас учили. Не потому что это ошибочно ― прошу, не поймите меня превратно. Сомневайтесь в Махавире, сомневайтесь в Будде, но не потому что Будда и Махавира ошибаются ― вовсе не поэтому. Сомневайтесь, потому что ошибается тот, кто верит. Поймите это. Подвергайте сомнению Коран, Библию, Бхагавадгиту, но не потому что в них написаны неправильные вещи; я говорю не об этом. Я говорю о том, что верить ― неправильно, и если вы поверите, то никогда не сможете познать написанное или сказанное. А если вы будете сомневаться, то однажды вам откроется та же истина, что открылась Махавире или Будде.

Сомнение разрушает бездумное состояние, вера ― усиливает его. Вера поддерживает бездумное состояние, а сомнение его разрушает.

Но, конечно, мышление причиняет боль. Мышление ― это аскеза. Соблюдение поста ― не аскеза; голод, жажда ― тоже не аскеза. Такое практикуется даже в цирке. А вот сомнение ― это великая аскеза. Сомнение означает готовность стоять в незащищенности, стоять в неведении, стоять на своих ногах, отбросив костыли. И помните: пока человек передвигается на костылях, его ноги никогда не станут достаточно крепкими для ходьбы.

Пока человек верит, его ум не может стать достаточно крепким, чтобы найти истину. Только в незащищенном состоянии мы можем обрести необходимую силу. Только в незащищенном состоянии наша энергия пробуждается и начинает накапливаться. Если я скажу вам: «Бегите!», вы побежите, но очень медленно. Если я скажу вам: «Бегите изо всех сил!», будь наставит на вас пистолет и будет угрожать вашей жизни, ваши ноги обретут такую прыть, которой вы даже сами от себя не ожидали.

Я расскажу вам одну историю…

Слуга великого японского императора влюбился в его жену. И когда император об этом узнал… Считалось неприличным, даже унизительным, чтобы простой слуга, раб, влюбился в императрицу, а она ― в него. У общества есть свои стандарты, но любовь не знает про слуг и рабов, любви неведомо, кто император, а кто слуга. Любовь сама превращает влюбленного человека в короля, а тот, кто не влюблен, остается никем.

«Ну и дела! ― подумал император. ― Это же так унизительно! А когда пойдут слухи, станет еще хуже!»

Он позвал слугу. Тот был славным малым, и император его очень любил.

– Я мог бы достать меч и отрубить тебе голову, ― сказал ему император. ― Но я очень тебя любил, ты удивительный человек, поэтому я даю тебе шанс. Возьми меч и встань напротив меня. Устроим поединок. Кто погибнет ― тот погибнет, а кто выживет ― тот станет мужем императрицы.

Это было очень благородно со стороны императора, ведь ему вовсе не обязательно было сражаться со слугой и давать тому шанс. Он мог просто его казнить.

– Ваше предложение кажется справедливым, но это не совсем так, ― сказал слуга, ― ведь я никогда в жизни не сражался на мечах. И если я сейчас возьму меч, долго ли я смогу против вас продержаться? Вы искусный боец, слава о вас гремит повсюду. Никто не владеет мечом лучше вас. И хоть вы и говорите, что проявляете ко мне сострадание, знаю, каким будет исход поединка. Я никогда не держал в руках меч, я даже не знаю, как его держать. Разве я смогу вас победить?

Но таков был приказ императора, и слуге пришлось взять меч. Посмотреть на поединок собрались все придворные. Император выиграл в жизни немало сражений. Все знали, что никто не владеет мечом лучше него. Но когда поединок начался, все были поражены, в том числе и сам император: ему было трудно использовать свое мастерство против слуги. Тот явно не умел сражаться на мечах, и все же императору раз за разом приходилось отступать. Атаки слуги были столь яростны, что император даже испугался. Слуга наступал неумело, хаотично, безо всякой техники.

У него было только два варианта: убить или быть убитым, поэтому он собрал все свои силы. Вся энергия, что в нем спала, тотчас пробудилась, поскольку альтернативы не было. Император решил, что слуга должен умереть, и тот был готов сделать все, чтобы убить императора.

В конце концов император приказал остановить поединок.

– Я поражен! ― воскликнул он. ― В жизни не видел ничего подобного! Я выиграл много войн, но откуда у обыкновенного слуги взялось столько силы и энергии?

Тогда старый министр сказал:

– Я знал, что сегодня у вас возникнут трудности. Вы искусный боец, и для вас вопроса смерти не стояло. А для слуги, хоть он и неопытен, это был вопрос жизни и смерти. Поэтому ваша энергия пробудилась не до конца, а его энергии пришлось пробудиться полностью. Вот почему его было невозможно победить.

Только когда человек теряет все свои костыли, его внутренняя энергия пробуждается. Пока мы используем опоры, мы сами себе враги: мы не позволяем пробудиться энергии, спящей внутри нас. Вера ― это самоубийство, потому что вера не позволяет пробудиться вашей мудрости, вашему мышлению. Им нет нужды пробуждаться, для этого нет возможности.

Но что будет, если отбросить все верования? Вам придется мыслить, каждую секунду вы будете вынуждены мыслить. И тогда любой вопрос, даже самый незначительный, станет возможностью для мышления. Вам придется мыслить, потому что без этого станет просто невозможно жить. Отбросьте все верования. Тогда в вас наконец пробудится спящая энергия мышления. Только тот, кто отбросил все верования, может достичь мудрости.

До сих пор люди достигали мудрости, только отбросив все верования. Мы не можем достичь мудрости, потому что цепляемся за верования. Мы цепляемся за них из лени, из страха. Мы цепляемся за верования, думая: «Что случится, если у нас не будет костылей? Без них мы упадем». Но я говорю вам: лучше упасть, чем зависеть от опор. Ведь падая, вы хотя бы что-то делаете: вы падаете. По крайней мере, это хоть какое-то действие. Пусть это просто падение, но это ваше действие. И упав, вы обязательно попытаетесь подняться ― кому захочется просто лежать на земле?

Если же вы стоите, на что-то опираясь, то это не ваше действие. Вы не сами стоите, у вас есть опора. Вы стоите не понастоящему ― это чистейшей воды обман. Упасть ― вот настоящее действие, а стоять, опираясь на чье-то плечо, ― это обман. Отбросьте все опоры. Если вы действительно хотите познать жизнь, отбросьте все опоры. Отбросьте все верования. Дайте мышлению возможность активизироваться, обрести силу. Дайте мышлению возможность зародиться у вас внутри.

Если вы хотите научиться плавать, достаточно просто прыгнуть в воду, не нужно никаких опор. Те, кто кое-что в этом смыслит, кто учит людей плавать, делают только одно: толкают его уже достаточно, чтобы поплыть. Но если человек думает, что не сможет войти в воду, не научившись сначала плавать, то пусть знает, что этому он не научится никогда. Однажды ему придется войти в воду, не умея плавать. Однажды ему придется прыгнуть в незнакомую, неизвестную воду, потому что только так в нем пробудится умение плавать.

Но ум постоянно требует каких-то опор. Ища опоры, ум ищет рабства. Какую бы опору мы ни искали, мы просто становимся ее рабом; мы становимся рабом того, чьей опоры ищем. Он может быть мастером или богом, он может быть аватаром, тиртханкарой, достигшим просветления, или кем-нибудь еще. Если мы ищем его опоры, то становимся его рабом. Но отбросьте все опоры ― и в вас пробудится то, что есть в вас самих; энергия, скрытая внутри вас, начнет подниматься. Ее пробуждение будет очень мощным.

Если вы решите стать независимыми на ментальном уровне, то никто в мире не сможет помешать вам познать душу. Но вы должны будете решиться: «Я принимаю решение стать независимым на ментальном уровне. Я принимаю решение больше не быть рабом на уровне мышления. Я принимаю решение, что не буду ни за кем следовать. Никакие доктрины и священные книги не смогут стать обузой для моего ума. Я буду считать правдой только то, что сам для себя открыл. У кого-то может быть другая правда, но для меня она правдой не будет».

Если у вас не хватит смелости, вы не сможете познать жизнь. Если у вас не хватит смелости, ваш ум никогда не сможет стать независимым.

Позвольте сказать вам еще кое-что: если рабство длится долго, оно начинает нравиться; если рабство длится долго, оно начинает казаться приятным. И вы боитесь от него освободиться, вы боитесь его оставить. Самое большое препятствие на пути избавления от рабства ― это то, что раб сам влюбляется в свое рабство и никто не может его освободить. Раб сам начинает любить рабство до такой степени, что готов вали жизнью, чтобы защитить свое рабство. Это происходит по всему миру уже много тысяч лет.

Во время Великой французской революции была взята Бастилия, где сотни лет сидели заключенные. Это была старейшая тюрьма во Франции, туда сажали самых отъявленных преступников, которым дали пожизненный срок. Кто-то сидел в заключении тридцать лет, кто-то ― сорок, кто-то ― пятьдесят. Революционеры думали, что, когда они откроют ворота тюрьмы, заключенные будут так рады своему освобождению!

Они ворвались в Бастилию и стали выпускать заключенных из темниц. Кто-то из них был прикован цепями последние тридцать лет, кто-то ― сорок, кто-то ― пятьдесят. Некоторых посадили еще в двадцатилетнем возрасте, а теперь им было восемьдесят; они шестьдесят лет провели в цепях! Революционеры стали избавлять их от цепей и говорили им:

– Идите! Теперь вы все независимы, теперь вы все свободны!

Но заключенные были в недоумении и отвечали:

– Нет, нам и здесь хорошо. А на свободе нам будет ужасно. Мы провели в этих темницах по шестьдесят лет. Мы уже даже успели их полюбить, они стали для нас домом. Мы боимся выходить на свободу: что нам там делать? Кто будет нас кормить, поить? На свободе у нас не осталось ни родных, ни друзей.

Но революционеры были упрямы: они насильно вывели заключенных из камер, а на следующий день выпустили на свободу. Находясь уже вне камер, но еще на территории тюрьмы, заключенные рыдали: им даже там не нравилось. А когда их отпустили на свободу, они опечалились еще сильнее, потому что не хотели выходить. К вечеру половина заключенных вернулась обратно в тюрьму.

Это беспрецедентный случай в истории!

– Простите, ― сказали те, кто вернулся, ― но здесь нас все устраивало. А на свободе нам плохо. Без цепей мы чувствуем себя голыми. Без цепей у нас такое ощущение, что мы потеряли вес. Нам плохо без них.

Есть цепи на телесном уровне, а есть также цепи на ментальном уровне ― и без них нам плохо. Если я скажу вам на какое-то время перестать быть индуистом, вам станет не по себе, вы начнете беспокоиться. Если я скажу вам перестать быть индуистом или джайном, мусульманином или христианином ― ибо это все формы рабства ― и стать просто человеком, вы забеспокоитесь. Вы будете думать: «Если я не индуист, то как мне жить? Как мне жить, если я не мусульманин? Как мне жить, если я не принадлежу к какой-нибудь секте? Я буду совершенно пуст. Мне придется очень тяжело». Тысячи лет вы находились в невидимых цепях, и они сковали ваш ум.

Просто подумайте немного, поразмышляйте, наберитесь чуть-чуть мужества и решимости. Если вы хотите отправиться на поиски религии, на поиски истины, без решимости вам не обойтись. Если вы хотите однажды найти то, что превратило Гаутаму Сиддхартху в Будду, Иисуса ― в Христа, а Махавиру ― в Джину, если вы действительно хотите это найти, то помните: все цепи ― смертельны, все цепи ― преграда.

Ницше писал, что первый и последний христианин был распят и умер на кресте ― первый и последний. Он писал это о Христе. А если первый и последний христианин умер на кресте, то как быть с «христианами», которые последовали за ним? Кто эти христиане? Как это все понимать? Христиане, которые последовали за Иисусом, не могут им стать. Чтобы стать Иисусом, нужно иметь индивидуальность, нужно быть свободным во всех отношениях. А они ― просто рабы Иисуса.

Последователь Махавиры никогда не сможет стать Махавирой, потому что для этого нужно, чтобы душа была независимой во всех отношениях. Он ― просто раб Махавиры. Тот, кто следует за Буддой, никогда не сможет стать Буддой. В сущности, те, кто только следует, никогда никем не станут, потому что с такими последователями случилась беда. Они совершили фундаментальную ошибку: начав за кем-то следовать, они в тот же миг стали терять свою душу. Они продали свою свободу и приняли рабство.

В сегодняшней утренней беседе я хочу вам сказать, что в бездумном состоянии вера и верования не дают уму человека стать независимым; они держат его в зависимости. А зависимый ум может познать только тело; то, что вне тела, он познать не может. Если ум станет независимым, он сможет познать то, что есть источник высшей свободы ― назовите это душой, Богом или как угодно. Только независимый ум может стать способен познать свободу. Только независимый ум может устремить взор к независимой душе. А зависимый ум способен смотреть только на зависимое тело.

Как я уже говорил, тело ― неизбежно зависимо, а душа ― неизбежно независима. Ум же может быть как зависимым, так и независимым. Его зависимость или независимость ― в ваших руках. Если хотите, чтобы ваш ум оставался только зависимым, вы не сможете познать то, что за пределами тела. Ваше тело умрет, а вы так и не познаете того, что за пределами смерти. Но если ваш ум станет независимым, можно познать душу. Душа ― бессмертна, она не рождается и не умирает. Однако не потому, что я так говорю. Если я говорю, что душа не рождается и не умирает, а вы просто за мной повторяете, тогда это опасно, это стало верованием.

Поэтому я говорю вам: не надо просто верить, что душа существует. Отныне не верьте этому. Прямо сейчас вам нужно знать лишь то, что ваш ум ― зависим, и вы должны наполниться желанием сделать его независимым. Когда ваш ум станет независимым, в тот самый день вы начнете видеть проблески души. А когда ваш ум станет полностью независимым, в тот день вы придете к душе. Это и есть жизнь, это и есть бессмертие. Это и есть центр всего мира, всей силы, всего бытия. Именно в нем скрыт смысл жизни. Но этот смысл могут познать лишь те, кто желает стать независимым. Если вы хотите познать правду жизни, сначала вам нужно освободиться. Если вы к этому готовы, тогда правду жизни познать можно. Но если вы не готовы, тогда нельзя познать ничего, кроме смерти.

Я говорил о бездумном состоянии, о вере. Завтра я расскажу о том, как наш ум может стать независимым. Завтра я расскажу о состоянии мышления, а послезавтра ― о состоянии безмыслия.

Состояние мышления ― это просто лестница. Нужно не останавливаться на ней, а идти дальше. Когда нам необходимо забраться на крышу, мы пользуемся лестницей; но если мы на ней остановимся, то на крышу попасть не сможем. Поэтому мы пользуемся лестницей, а потом убираем ее. Чтобы достичь души, нужно сначала перейти от бездумного состояния к состоянию мышления; затем мы должны будем отбросить состояние мышления и достичь состояния безмыслия. О состоянии безмыслия я расскажу послезавтра.

Если у вас какие-то вопросы… У вас должно быть много вопросов, ведь я говорил вам сомневаться. Если вы будете ставить мои слова под сомнение, у вас обязательно возникнут вопросы. Но они возникнут только в случае сомнения. Поэтому сомневайтесь как можно сильнее, сомневайтесь по полной! Чем сильнее вы будете сомневаться, тем больше в вас начнет пробуждаться мышление. Так что не надо слепо верить моим словам. Не принимайте их, ставьте их под сомнение! Сомневайтесь во всем, что я сказал: задавайте вопросы, думайте, размышляйте.

Я здесь не для того, чтобы вас учить. Нет ничего опаснее обучения. Я здесь не для этого, я не учитель. Я просто хочу, чтобы в вас кое-что пробудилось. Я могу вас подтолкнуть, но не научить. Я могу вас шокировать, но не научить. Возможно, вы будете настолько шокированы, что лишитесь сна. А кто-то, возможно, проснется, почувствует внутри смятение, почувствует беспокойство ― и в нем что-то пробудится.

Когда я проснулся сегодня утром, ко мне подошел друг и сказал: «Я всю ночь думал о смерти и потом не мог уснуть. Я был в беспокойстве, в смятении. Ты правильно сказал: если смерть рано или поздно случится, то все мои действия бесполезны. Может быть, мне тогда все бросить и вообще ничего не делать?»

Я был очень рад, что он всю ночь не мог уснуть. Если из вашей жизни исчезнет сон, это будет величайшая благодарность существованию. Если вы сможете стать настолько беспокойными, если у вас появится столько сомнений, если в вас пробудится столько мышления, что вы не сможете спать, тогда у вас в жизни может что-то получиться. А сейчас вы спокойно спите, и нет ни единого шанса, что у вас в жизни хоть что-нибудь получится.

Я завершу этот разговор короткой историей.

Мистик Бхикхан остановился на некоторое время в деревне и как-то вечером проводил там беседу. Он говорил, а прямо перед ним спал человек. Кажется, его звали Асоджи. Бхикхан прервал свою речь и спросил его:

– Асоджи, ты спишь?

Тот моментально открыл глаза и сказал:

– Нет-нет, почему? Конечно, я не сплю!

Любой, кто заснул подобным образом, никогда не признается, что спит. И хотя Асоджи действительно спал, он тут же открыл глаза и ответил: «Нет, я не сплю».

Беседа продолжилась, но как долго может продержаться сонный человек? Он снова уснул. Тогда Бхикхан опять спросил его:

– Асоджи, ты спишь?

– Нет, ― ответил тот, открыв глаза. В этот раз он произнес «нет» громче, чем в прошлый раз, потому что, если бы он ответил тихо, люди могли бы заподозрить неладное. И в этот раз он громко сказал:

– Нет, совсем не сплю. Почему вы меня постоянно об этом спрашиваете?

Деревенские жители тоже это слышали, и если бы они узнали, что Асоджи уснул во время беседы, это бы навредило его репутации. Но все равно, стоило беседе продолжиться, как вскоре он снова уснул!

Тогда Бхикхан задал ему блестящий вопрос:

– Асоджи, ты живешь?

– Нет, ― ответил Асоджи. Во сне ему послышалось, будто Бхикхан снова спрашивает, не спит ли он. ― Вовсе нет.

– Вот теперь ты ответил честно, ― сказал Бхикхан.

Тот, кто находится в состоянии сна, не живет. И не важно, сколько раз он повторит «Нет-нет, я не сплю», ― это не имеет значения. Дело не в том, чтобы кому-то ответить, а в том, чтобы заглянуть в себя и задуматься: «Может быть, я сплю? Может быть, я всю жизнь продолжаю спать? Во мне не возникает никаких вопросов. Во мне не возникает беспокойства, волнения насчет жизни. Во мне не возникает неудовлетворенности, тревожности».

Вам, наверное, говорили, что религиозный человек должен быть тихим и умиротворенным. Но я вам такого не скажу. Религиозный человек совершенно не удовлетворен жизнью, он в полном смятении. Нигде в жизни он не может найти покоя. Вся жизнь кажется ему бесполезной. В нем зарождается глубокая боль, глубокая тоска. Все его существо начинает дрожать, все его существо наполняется беспокойством. И благодаря этому беспокойству, благодаря этому мышлению и размышлению рождается новое направление; он начинает новый поиск.

Блаженны неудовлетворенные жизнью. Те, кто удовлетворены, уже почти мертвы. Не осталось ни единого шанса, что у них внутри что-нибудь произойдет.

Я не хочу вас ничему учить, я хочу дать вам неудовлетворенность. Многие из вас наверняка пришли сюда с мыслью обрести мир и покой. А я хочу растревожить вас, потому что если человек не может испытать тотальную тревогу, то он просто никогда не обретет покоя. Если человек не может испытать тотальную неудовлетворенность, то достичь удовлетворенности ему не суждено.

Пусть существование сделает вас неудовлетворенными, пусть ваш сон нарушится и все начнет казаться вам бесполезным. Пусть все, что вы делаете, кажется вам неправильным. Пусть тот путь, по которому вы идете, кажется вам неверным. Если вы обнаружите, что и друзья вам не друзья, и попутчики ― не попутчики, если вы обнаружите, что рушатся все опоры вашей жизни и вы стоите совершенно беззащитные ― тогда в вас может зародиться мышление.

Все вопросы, которые у вас возникли, мы обсудим сегодня вечером.

Глава 3. Вера и верование преграждают путь к свободе

Мои любимые!

Мне поступило множество вопросов. Большинство из них появилось в результате обсуждения на утренней встрече, когда я просил вас начать мыслить независимо.

Меня спросили:

Ошо!

Если не будет веры, что произойдет с обычным человеком?

Людей очень сильно беспокоит судьба обычного человека. Сегодня утром, по окончании встречи, ко мне подошли и спросили: «Что будет с обычным человеком? Ведь он же просто заблудится!» ― как будто сейчас обычный человек не блуждает, как будто сейчас у него все в порядке! Принято считать, что сейчас обычный человек находится в прекрасном состоянии, что у него все просто превосходно. А если его вера пошатнется, если он отбросит верования, то непременно заблудится.

Этот же человек спросил…

Ошо!

Если человек перестанет верить и доверять, если у него не будет веры или верований, разве это не приведет к деградации и распространению безнравственности?

Как будто сейчас мы всюду видим нравственность, как будто сейчас распространяются высокие моральные принципы, как будто на протяжении тысячелетий безнравственности не было!

Если то, что мы сейчас наблюдаем, не есть безнравственность, тогда что вообще считать безнравственностью? Что у нас есть в жизни, что не находится в состоянии упадка? Но поскольку так продолжается тысячелетиями, мы к этому привыкли. И если мы и от этого откажемся, то нам станет очень страшно. Это как если бы больной спросил: «Что будет, если я приму лекарство и болезнь пройдет?»

Результатом веры и верований стало то, что человечество пришло в состояние упадка. И в основе этого упадка лежит слепота, упадок начинается именно со слепоты. Если человек пользуется чужими мыслями и размышлениями, что еще может случиться в его жизни, кроме упадка? Тот, кто уничтожил свое собственное достоинство, кто попросту уничтожил свою свободу мыслить, не может находиться в лучшем положении, чем животные. Если между животным и человеком есть хоть какое-то различие, то оно заключается в способности человека мыслить. Стоит нам перестать мыслить и начать верить, как мы неизбежно скатимся до животного состояния. Если человек не мыслит, то ему не остается ничего другого, кроме как упасть. В такое состояние нас привела вся эта многовековая пропаганда веры и верований.

Сам вопрос ― «Не заблудится ли обычный человек?» ― означает лишь одно: тот, кто его задает, считает себя человеком необычным. Он задает его из жалости к другим. Он думает, что ему-то самому бояться нечего, ведь он особенный ― а вот другие, обычные люди, собьются с пути!

Последнее время я встречаю тысячи человек в день, и пока мне не встретился ни один, кто сказал бы: «Я обычный человек». Каждый пребывает в заблуждении, что он, в отличие от всех остальных, ― особенный. Все задают мне один и тот же вопрос: «Что будет с обычными людьми?» И до сих пор ни один не спросил меня: «Что будет со мной?»

Где все эти обычные люди? Я тоже их ищу, но пока не нашел. Если вы таких найдете, пожалуйста, сообщите мне, кто они. Кто эти обычные люди, а кто ― немногие избранные? Это только эго считает себя особенным, а всех остальных ― обыкновенными. И такое эго есть у каждого: «Я особенный, а все остальные ― обычные люди».

Есть старая арабская поговорка о том, что, когда Аллах создает человека и отправляет его в мир, он шепчет ему на ухо странные слова. Так вот, когда Аллах создает человека и собирается отправить его в мир, он говорит ему: «Никогда еще я не создавал человека лучше тебя». Так он говорит каждому. И это очень похоже на правду. Наверняка что-то подобное происходит, иначе как еще удалось бы ввести всех людей в столь сильное заблуждение?

Ганди прибыл в Англию для участия в конференции, проходившей в Лондоне. Его секретарь, Маха-дев Десай, пошел познакомиться с Джорджем Бернардом Шоу.

– Вы, наверное, тоже считаете Ганди махатмой, добродетельным человеком? ― спросил его Махадев.

– Да, ― ответил Бернард Шоу, ― но я считаю его вторым. Первый в этом плане ― я!

Махадев был невероятно изумлен. Он бы никогда не подумал, что такое может быть. В Индии никто бы не осмелился назвать себя первым. Даже если в глубине души кто-то так и считает, открыто он об этом не скажет. Это можно было бы сказать у даже вообразить не мог, что кто-нибудь открыто скажет ему, что Ганди ― второй в плане добродетельности, а сам он ― первый.

Возвратившись в крайне удрученном состоянии, он передал Ганди эти слова. На что Ганди ответил:

– Похоже, Бернард Шоу ― настоящий, честный человек. Он просто высказал то, что каждый думает о себе.

Каждый человек пребывает в заблуждении, что он ― необыкновенный, а все остальные ― обычные люди. Поэтому все так беспокоятся об остальных. Что будет с ними? Что будет с этими бедолагами? Я скажу вам, что такое эго ― обычное дело. Мысль «я особенный» свойственна самым обыкновенным людям. По-настоящему особенным людям никогда не приходит в голову, что они особенные. По-настоящему особенные люди никогда не думают о том, что они особенные. Вместе с тем они и не думают, что другие ― обычные люди.

Если вы спросите меня, кого бы я назвал обычным человеком, я скажу только одно: обычный человек ― это тот, кто не верит в свой собственный интеллект, в свое собственное мышление, предпочитая вместо этого верить в интеллект и мышление кого-то другого. Только такого человека я бы назвал обычным. Если он захочет вырваться за пределы обыкновенности, прежде всего ему нужно будет отбросить слепую веру и слепые верования.

Когда я говорю вам о необходимости отбросить слепую веру и слепые верования, это значит, что вам необходимо поверить в себя. Тот, кто верит в других, ― не верит в себя самого. Это неизбежно. Именно неверие в себя становится верой в других. Если я не верю в свои собственные силы, то буду верить в силы кого-то еще. А если я верю в свои собственные силы, то не буду слепо верить в силы других людей.

Вера в себя не является помехой, а вот вера в кого-то другого фатальна. Когда я говорил вам думать, то имел в виду верить в себя. Когда я говорю вам стоять на собственных ногах, думать и размышлять самим, получать собственный опыт, то имею в виду, что вы должны в себя верить. Я специально не использовал слово «вера», так как оно отравлено и могло бы ввести в заблуждение. Поэтому я призывал вас к мышлению, к самостоятельному исследованию. Но моя цель очевидна. Моя цель такова: я хочу, чтобы вы перестали верить в других и начали верить в себя. Вера в себя ― это единственный путь к познанию души. И я настаиваю на том, чтобы вы перестали верить в других, по одной-единственной причине: чтобы вы поверили в себя самих.

Обычных людей нет. Кроме тех, кто не верит в себя; только таких людей можно назвать обычными и даже больными. Что же случится с обычным человеком, если он все-таки начнет верить в себя? Что бы ни случилось, это будет что-то очень хорошее. Какой страх скрывается за подобным вопросом? У этого страха есть несколько причин.

Первая причина: мы боимся, что у обычного человека появится свобода воли, что он начнет демонстрировать аморальное, неэтичное поведение, отбросит мораль и духовность. Но откуда взялся этот страх? Мы этого боимся, потому что сегодня всякая духовность, которую мы видим в людях, навязана им силой. Всякая мораль, которую мы в них видим, взвалена на них тяжелым бременем. И если они получат шанс стать независимыми, то первое, что они сделают, ― сбросят это бремя. Вот откуда такой страх.

Если свобода лишает нас духовности и морали, знайте: эти духовность и мораль ― ненастоящие. Не может быть настоящей духовность или мораль, если она исчезает с рождением свободы. Настоящие духовность и мораль ― только те, что с рождением свободы, наоборот, становятся еще глубже. Но поскольку наша духовность ― ненастоящая, а наши этика и мораль ― фальшивые, у нас и появляется этот страх.

Духовность, навязанная человеку, ― ненастоящая, а вся его мораль ― фальшива. И нравственность человека исходит не из души, а из некоего страха, некоей алчности. Он просто носит нравственность словно плащ. Потому мы и боимся, что если человек начнет мыслить независимо, то станет аморальным. Этот страх показывает одно: что даже сейчас человек аморален.

Свобода ― это просто проверка. Вы не крадете, потому что на улице стоит полицейский, вы не крадете, потому что вас накажет судья. А еще есть Божий суд, который может отправить вас в ад или в рай, ― вот почему вы не крадете. Если исчезнут все суды, все органы власти ― начиная от Бога и заканчивая полицейским, ― есть опасение, что мы все начнем красть. Но разве можно назвать моралью то, что мы не крадем из страха перед органами власти? Разве это религиозность? Разве само их присутствие не является доказательством нашей аморальности? Если вы не крадете и не обманываете из-за страха попасть в ад, разве это доказывает, что вы моральны? Нет, единственное доказательство вашей моральности ― это то, что вы остаетесь моральным, даже когда некого бояться. Даже когда вы ничего не боитесь, ваша жизнь наполняется добродетелью; даже когда вас не ждет никакая награда, сквозь вашу жизнь струится истина и любовь. Свобода ― вот единственный критерий моральности или аморальности человека. Только свобода, во всех ее проявлениях, покажет, кто мы такие.

Вот что еще я вам скажу: в каком-то смысле страх так называемых религиозных людей всего мира ― если появится больше свободы, все станут аморальнее ― оправдан, ведь на протяжении тысячелетий людям навязывали ложную мораль. На мой взгляд, подлинная аморальность лучше притворной морали. Я лучше останусь злодеем, чем буду мнить себя джентльменом; это, по крайней мере, больше похоже на правду. Понимание того, что я вор, будет ближе к истине. И как только ко мне придет ясное осознание того, что я вор, появится возможность трансформации, отказа от воровства.

Если мы полностью осознаем, что человек не морален, а аморален, что наша цивилизация ― притворство, а вся культура ― нонсенс, если это станет нам предельно ясно, то мы сможем по-другому взглянуть на человечество и на свое место в мире. Тогда мы сможем подумать о том, чтобы как-то изменить свою жизнь, дать ей новое направление. А для тех, кто пребывает в заблуждении, считая себя моральным и этичным, хотя глубоко внутри они аморальны и неэтичны, путь к трансформации так и будет закрыт.

Как только мы начнем мыслить независимо, первое, что с нами случится, ― нам откроются кое-какие истины о нас самих. Очень немногие из нас способны их увидеть; мы все считаем себя теми, кем не являемся. Кто-то носит рясу и считает себя святым. Кто-то наносит на лоб сандаловую пасту, перебирает четки, надевает на шею священную нить и считает себя религиозным. Кто-то каждое утро ходит в храм и думает, что таким образом становится добродетельным. Если мы начнем мыслить независимо, то сможем увидеть, что никакой религиозности во всем этом нет.

Может ли человек стать святым, нося определенную одежду? Или может ли человек стать святым, употребляя определенную пищу? Нельзя стать святым, принимая ту или иную пищу, так же как нельзя стать монахом, нося ту или иную одежду. Еда и одежда ― это сущие пустяки, а святость ― нечто уникальное и ценное. Нельзя стать святым, занимаясь такими пустяками.

Нам не открываются эти истины о самих себе, нам не становятся известны эти факты, потому что наше мышление ― зависимо. Стоит кому-то сказать, что люди, носящую определенную одежду, ― святые, как мы тут же начинаем это повторять. И вот, посчитав святыми тех, кто носит определенную одежду, однажды мы сами облачаемся в ту же одежду и начинаем думать, что мы тоже святые. Нам и в голову не приходит, что это все не имеет к святости никакого отношения, мы просто слепо это принимаем.

По правде говоря, трудно найти большего глупца, чем тот, кто видит святость в ношении какой-то определенной одежды. А если кто-то видит святость в том, что человек питается другой едой, ― над этим можно лишь посмеяться, ничего более. Мы не замечаем таких нелепых вещей, потому что их можно увидеть, только если мыслить независимо. Только независимое мышление позволит нам обнаружить эту очевидную истину. Если у нас внутри ад, этот ад нам и откроется. И пусть мы замаскировали его ароматными цветами ― это ничего не меняет. Если у нас внутри сидит зверь, то этот зверь предстанет перед нам без прикрас. Пока мы не увидим во всех подробностях нашу истину и нашу реальность, никакой рост в нашей жизни невозможен.

Кто я? Очень важно узнать это без прикрас. Мне необходимо знать, кто я и что я за человек. Только тогда может произойти какая-либо трансформация. И что еще удивительнее: узнав о себе голую правду, во всей ее полноте, вы просто не сможете избежать трансформации. Увидите, что вы ― вор, вы просто не сможете не измениться. Но вы этого не видите, ведь вы жертвуете деньги на благотворительность, занимаетесь социальной работой. Ваше воровство скрыто под покровом благотворительности. Вот почему все воры жертвуют деньги. Вор не может этого не делать: так он скрывает тот факт, что он вор. Он может успокоиться, но тогда он так и не увидит себя без прикрас. Мы находим столько способов, чтобы скрыть свою никчемность, свое зло, свою неправоту!

Нерелигиозный человек начинает ходить в храм. Это удобный способ нацепить на себя покров духовности, тогда и обмануть себя будет легко. «Кто нерелигиозный, я? Что за вздор! Нерелигиозные люди ― те, что не ходят в храм, а я-то уж точно религиозен». Таким образом он скрывает свою внутреннюю нерелигиозность.

Вся наша этика и вся наша мораль только лишь скрывают в нас глубинную нерелигиозность ― и ничего более. Вот почему в мире так много храмов и в них ходит так много людей. Но где же религиозность? Вот почему в мире так много ся миллионы монахов, погряз в глубокой безнравственности. Когда по всему миру светит столько ярких огней…

Только вчера мне рассказывали, что во всем мире один миллион двести тысяч монахов-католиков. Один мой друг рассказывал мне о Таиланде: там всего сорок миллионов людей, но два миллиона из них ― монахи. В Индии пять миллионов саньясинов. То есть, если у нас так много монахов и саньясинов, если в мире так много святых, всюду должен быть свет! Но это, видимо, потухшие огни; они хороши для статистики, но никакого света от них не исходит. Они только и умеют, что создавать шум и проблемы, сеять вражду между людьми ― а никакой любви в них не зарождается. Мы зажаты в тиски пустой морали.

Как только ваш ум станет способен мыслить, вы увидите, кто вы на самом деле. И образ, который вы увидите, будет не самым приятным. Вам будет больно на себя смотреть. Когда разрушится заблуждение, в котором вы так долго пребывали, вам может стать страшно, но вы должны будете пройти через эту боль.

Каждый, кто хочет родиться заново, должен будет пройти через родовые муки. Ему придется снять с себя всю одежду, отставить в сторону всю свою пустую мораль, посмотреть внутрь себя и спросить: «Что внутри меня? Кто там?» Увидев внутри зверя, не стоит сразу же закутываться в плащ морали, ведь его носят лишь для того, чтобы зверь продолжал жить дальше. Так что снимите с себя всю одежду.

Желание узнать и увидеть себя тем, кто вы есть на самом деле, может причинить вам такую боль, что вы будете готовы измениться; другого способа нет. Если вор ясно видит, что он вор, если насильник ясно видит, что он насильник, то жить дальше, воруя или насилуя, просто невозможно ― так же, как никто не может долго жить с болезнью. Стоит человеку осознать, что он болен, и он сразу начинает думать, как излечиться.

А эти болезни еще глубже, эти болезни глубже телесного уровня. Если вы это осознаете, то увидите, что они затрагивают ваш ум и ваше существо. Но человек этого не осознает, потому что он нашел так много способов отвлечь ум. Он забывает о своей внутренней проблеме; она так и остается внутри.

Поэтому, как только возникает вопрос о том, чтобы отставить в сторону всю веру и все верования, быть готовым увидеть внутри себя истину, мы начинаем бояться распространения аморальности и безнравственности. Но безнравственность может проявиться, только если она есть. А если ее нет, то как она проявится?

Только те, кто готов увидеть внутри себя зверя, а не прятать его, способны стать независимыми. Те, кто проявляет столько смелости, столько желания увидеть своего внутреннего зверя, сделали первый шаг. Тогда им хватит смелости, чтобы искать способы, как от зверя освободиться.

От этого зверя ― аморальности и безнравственности ― можно освободиться, лишь когда мы бдительны. Но как освободиться тем, кто спит? Лучше, чтобы в мире были действительно нечестные люди, чем притворно-честные. В таком мире что-то могло бы получиться, появилась бы возможность для трансформации. В мире, где есть воры, должно быть понятно, что они воры. По крайней мере, тогда они бы не стали заниматься благотворительностью или строить храмы. В таком мире что-то, может быть, и получится.

Ловушка общества заключается в том, что мы нашли ложные способы скрыть свое истинное «я». Мы называем это моралью, нравственностью ― но они таковыми не являются. Кто-то соблюдает пост по ночам и считает, что он отказался от насилия. Но это же верх идиотизма! Разве ненасилие ― это так примитивно? Не ужинай, не пей воду ― вот тебе и ненасилие! Но ведь ненасилие ― это настоящая революция; пока ваша душа полностью не пробудится, этого просто невозможно достичь. Однако вы находите более легкие способы ― и проблема решена, вы соблюдаете принцип ненасилия. А когда ненасилие достигается таким простым и по-настоящему? Кому захочется проходить через революцию и боль? Потому мы и боимся, что если человек станет мыслить независимо, то он начнет есть по ночам. Тогда безнравственность возьмет верх ― как будто если все перестанут есть по ночам, безнравственности в мире не останется! Все не просто.

Безнравственность имеет глубокие корни, она не зависит от того, что и когда вы едите. Она впилась в глубь вашего существа. Потому мы и боимся что, если отбросить все, навязанное нам извне, если человек станет независимым ― кто знает, какую одежду он станет носить, какие песни он станет петь в дороге? Может быть, он даже перестанет ходить в храм, перестанет возносить молитвы. Этот страх, который нас охватывает и который мы все с собой носим, показывает вымышленность и фальшивость морали, созданной нами за тысячи лет.

Любое моральное мышление, которое не желает дать человеку свободу, ― фальшиво. Свобода ― это краеугольный камень. Если человек не только морален, но и свободен, тогда эта мораль настоящая. По моему мнению, это обязательно случится, непременно случится. Если вы станете независимыми, то появится нечто благое и ясное для вас. Чтобы поставить верный диагноз и назначить верное лечение, необходимо знать, что у вас за болезнь. Ваши раны и волдыри должны быть видны, а не скрыты; только тогда их можно лечить. А как только они станут видны, будет трудно оставить их без лечения.

Люди, достигшие подлинной нравственности, ― это люди, увидевшие свою безнравственность. Все, кто смог подняться к божественности, сначала проникли вглубь себя и распознали своего зверя. Если хотите прикоснуться к небу, ваши корни должны быть в аду, иначе не получится. Любой, кто хочет подняться ввысь, должен проникнуть вглубь себя и выявить своего внутреннего зверя, хорошенько его разглядеть. Прежде чем увидеть божественность, вы должны увидеть зверя у себя внутри. Это ваша истина. Она с вами, от нее нельзя сбежать.

Не бойтесь свободы, бойтесь фальши. Бойтесь обмана и самообмана. Бойтесь заблуждений, в которых мы постоянно пребываем. Бойтесь одежды, которую мы на себя нацепили, чтобы скрыть свое истинное лицо. Одеваясь как Рама, вы определенно не станете Рамой. Вы будете тем, кто вы есть внутри; глубоко внутри вы останетесь тем же самым человеком.

Мое понимание таково: если вы решили стать независимым, то в вас появится боль, но пусть вам будет больно. Если у вас действительно возникла мысль измениться, возникло желание измениться, посмотрите как следует, что у вас внутри. Внимательно изучите вашу реальность. Пока ваше мышление будет оставаться зависимым, вы не сможете себя изменить, это невозможно.

Примерно четырнадцать-пятнадцать веков назад один монах отправился из Индии в Китай, где правил император У-ди. Этот император постоянно занимался строительством храмов, возведением статуй и печатанием священных книг.

Услышав о визите этого уникального монаха, император отправился на границу, чтобы встретить и принять его. У-ди был совершенно счастлив. Поскольку он построил так много храмов, возвел так много статуй, напечатал так много священных книг, все монахи говорили ему:

– Вы очень религиозный человек, вы очень добродетельный человек, вы попадете в рай.

Многих монахов он бесплатно кормил, и эти монахи, само собой, пели ему хвалу:

– Вы попадете в рай, можете не сомневаться. Вы сделали столько щедрых пожертвований, вы проделали такую духовную работу! Вы попадете в рай.

Итак, когда по всему Китаю пошла молва о скором прибытии индийского монаха ― его звали Бодхидхарма, ― У-ди отправился его встречать. Единственное, что его заботило, ― какую награду он получит за то, что построил столько храмов и пожертвовал столько денег. Когда Бодхидхарма отдохнул с дороги, У-ди отвел его в сторону и спросил:

– Я построил столько храмов и проделал такую духовную работу ― что я за это получу?

– Ничего, ― ответил Бодхидхарма. ― А поскольку вы ожидаете чего-то взамен, поскольку вы так эгоистично относитесь к проделанной работе, то вы обязательно что-то потеряете. И совершенно точно ничего не получите.

У-ди заволновался.

– Но все остальные монахи утверждают, что я непременно попаду в рай, ― сказал он.

– Они вас хвалят, потому что вы их кормите, – ответил Бодхидхарма. ― А я говорю вам правду: вы ничего не получите, ведь религиозность ― это не то, сколько вы создали. Это не то, сколько статуй вы возвели. Это не то, сколько храмов вы построили. Религиозность ― это то, насколько трансформировалась ваша душа.

Если вы построите храм, произойдет ли трансформация вашей души? Если вы будете возводить статуи, произойдет ли трансформация вашей души? Конечно же, ни к какой трансформации это все не приведет. Ваша душа останется прежней. Человек, стремившийся иметь большое царство на земле, теперь, на старости лет, готовится к завоеванию и небесного царства. Вот зачем он строит храмы.

Заботясь о земном царстве, вы бесплатно кормили солдат. Теперь, заботясь о царстве небесном, вы бесплатно кормите монахов. В чем разница? Заботясь о земном царстве, вы расширяли границы своей империи. Теперь, заботясь о царстве небесном, вы занимаетесь благотворительностью и проявляете сострадание. Но это все притворство, это не исходит из вашего существа. За всем этим скрывается желание получше устроиться в ином мире, поэтому вы делаете то же, что и при желании получше устроиться в мире земном.

Те, у кого глубоко внутри ― жадность, не хотят довольствоваться земным царством, им нужно еще и царство небесное. Поэтому так называемая религиозность ― когда за добродетель получаешь награду в виде рая, а за грехи, ложь и обман получаешь наказание в виде ада ― основана на жадности. Мораль, в основе которой лежит жадность и страх наказания, ― фальшива. Страх ― не первый принцип религиозности. Первый принцип религиозности ― это бесстрашие. Там, где есть страх, религиозности быть не может. Она может быть только там, где есть бесстрашие. А кто может быть бесстрашным? ― только независимый человек. Там, где есть свобода, будет и бесстрашие. А где свободы нет ― там будет страх. Мы зависимы только потому, что боимся.

Из страха же возник и вопрос о распространении аморальности и безнравственности. Аморальность и безнравственность уже распространены, так что вопрос неуместен. Если ад и вправду существует, то он не может быть хуже, чем наша Земля. Куда уж хуже? Двадцать четыре часа в сутки мы заняты насилием. Круглые сутки мы заняты бесчестием. Целый день мы обманываем себя и всех вокруг.

А самые умные из нас даже обманывают Бога. Они молятся Господу, поют ему хвалу; они пытаются повлиять на Бога, задобрить его. Та же лесть, к которой они прибегают в мире, используется ими и для похвалы Господа. Они молятся: «Ты велик, ты очищаешь грехи, а мы ― грешники». Они льстят Богу, пытаются его подкупить.

Всюду в мире царит обман ― в храме, в духовности. Всюду царит бесчестие. И вот в этом мире, полном обмана и бесчестия, мы боимся, как бы не распространилась аморальность! Куда уж аморальнее? В наших сердцах совершенно нет любви, только ненависть и насилие. Вот почему то и дело случаются войны, то и дело люди сражаются друг с другом.

Кто-то мне говорил, что за три тысячи лет в истории человечества было четыре с половиной тысячи войн. Что же это за мир такой? Каждый день ― война. А когда войны нет, идет подготовка к войне. До сих пор в истории человечества не войны и периоды подготовки к войне. Мирного периода до сих пор не знало ни одно человеческое общество. Люди либо воют, либо готовятся к войне. Когда идет подготовка, это называется «холодная война», а когда начинают воевать ― это «горячая война». Но и в тот и в другой период сражение продолжается. Оно идет сутками напролет, и каждый с кем-нибудь сражается.

Там, где есть амбиции, будут сражения. Здесь вы сидите расслабившись, а где-то одни люди лезут другим в карман. Здесь вы сидите расслабившись, а где-то одни люди хватают других за горло. И это происходит непрерывно. Мы называем этот мир высокоморальным, мы считаем этот мир нравственным ― и если человек станет независимым, то воцарится безнравственность. Таков результат зависимости человека. Если мы хотим это уничтожить, нам нужно набраться смелости и позаботиться о том, чтобы человек обрел независимость.

Если человек станет независимым, если он станет бесстрашным, если он узнает и начнет различать реалии своей жизни, то в нем непременно пробудится желание изменить все плохое. Само умение различать плохое станет причиной трансформации. Поэтому я не вижу, что плохого может принести свобода.

Все эти разговоры о том, что без веры человек станет аморальным, служат лишь для того, чтобы оставить его зависимым, поработить его. Люди беспокоятся об обычном человеке, чтобы он оставался в зависимости, чтобы он не «портился» и не менялся. Никакой рабовладелец не готов отпускать своих рабов. Он говорит им, что, если они от него уйдут, им придется тяжело, что благодаря ему они еще хорошо живут. Все рабовладельцы говорят одно и то же, это вообще их отличительная черта.

На том же языке говорят и эксплуататоры, чтобы держать эксплуатируемых в зависимости. Священники и политики всего мира единодушно сходятся в одном: человеку не нужна независимость. Чем более человек зависим, тем лучше; придумали, как остановить мышление человека. Они нашли способы, как промывать людям мозги. Если человек слишком много размышляет, они придумали, как промыть ему мозги и сделать его ум пустым. Они изобрели наркотики типа мескалина и ЛСД. Если человек начнет принимать такие наркотики, то перестанет мыслить самостоятельно.

Эксплуататоры существуют по всему миру, а самые большие эксплуататоры ― главы государств и религиозные лидеры. Никакой эксплуататор не хочет, чтобы человек задумывался о независимости, потому что независимый и мыслящий человек станет причиной всемирной революции. Тогда это гнилое, смердящее общество не выживет. Тогда никто не станет терпеть этот смердящий, гнилой мир. Мышление приведет к великой мировой революции. Оно устроит огромный пожар, и многое будет уничтожено. Поэтому так велик страх того, что человек начнет мыслить.

Вот почему в тоталитарных странах ― в странах с диктатурой ― людям запрещают мыслить. Если вы мыслите ― это смерть. Если вы мыслите ― вас пристрелят. По всему миру вам будут пытаться запретить мыслить ― не сегодня, так завтра. Ешьте, пейте, сидите дома, слушайте радио, читайте газеты, только не мыслите. Мышление ― очень опасная вещь, это оружие бунтарей. Где есть мышление ― там есть бунт.

Вот почему были найдены сотни способов помешать вам мыслить самостоятельно; вы должны просто принимать то, что вам говорят. Политик заявляет, что вы должны просто слушать, что он говорит. Это же заявляет и священник: «Принимайте то, что я говорю». Во всем мире власть имущие заявляют одно и то же: «Верьте в то, что мы говорим, потому что мыслить ― опасно». Но для вас никакой опасности нет! Это опасно для их власти, для их бизнеса, построенного на эксплуатации. Поэтому они предпринимают все возможные меры, находят тысячу один аргумент, чтобы помешать вам мыслить.

Но помните: нет ничего ценнее свободы. Все, что говорится против свободы, представляет опасность и не может дверь, открывающая путь к божественному. Только независимый человек может найти в жизни красоту, смысл. Зависимый человек этого не может.

Возникли и другие подобные вопросы.

Кто-то спросил:

Ошо!

Человек рождается в определенном обществе. Это общество дает ему образование, заботится о его воспитании, помогает ему расти. Как же человек может освободиться от общества?

То, что ты говоришь, кажется правильным. Ты рождаешься в обществе, но ты рождаешься в нем, а не из него. То, что находится у тебя внутри, пришло не из общества.

Когда Будда вернулся домой, поприветствовать его собралась вся деревня. Среди встречающих был и отец Будды: ведь его сын вернулся домой спустя двадцать лет. Вся деревня пришла поприветствовать Будду, и только его отец пришел выразить свой гнев. Отец пребывал в заблуждении, что Будда ― его сын, что он родился из его плоти, а потом сбежал из дома.

Он обратился к Будде и сказал следующее:

– Мои двери по-прежнему открыты. Если ты готов извиниться и вернуться домой, я могу простить тебя прямо сейчас. И у меня сердце кровью обливается, когда я вижу, что ты просишь милостыню. В нашей общине, в нашей семье никто никогда не побирался. И когда я вижу у тебя в руках чашу для подаяний, все мое существо кричит от боли. Ты принц, тебе не нужно просить милостыню. В нашей семье такого никогда не бывало.

И знаете, что ответил Будда? Он ответил:

– Ты ошибаешься. Конечно, я родился из твоей плоти, но я не принадлежу к твоей семье. Ты был как перекресток, через который я прошел. Но мое странствие уже давно идет другой дорогой. Хоть я и родился из твоей плоти, но я тебе не принадлежу. Это в твоей семье, насколько мне известно, никто никогда не просил милостыню, а в моей семье один человек постоянно этим занимался. Сколько я себя помню, я всегда просил милостыню. Да, я родился из твоей плоти, но я определенно тебе не принадлежу.

Да, вы родились в обществе, но то, что находится у вас внутри, обществу не принадлежит. Общество дало вам образование, дало вам пищу, но не душу. И если вы считаете, что пища, образование и одежда ― это и есть душа, то вы будете уничтожены. Душа ― это нечто другое, нечто отдельное. Чтобы ее найти, вы должны преодолеть все цепи общества.

Я не говорю вам, что, если на дороге висит знак «идите слева», нужно идти справа. Нет, я не говорю вам идти по правой стороне или посередине дороги. Это не свобода, а просто глупость. Я не говорю вам нарушать такие правила. Все ходят на двух ногах, а чтобы стать независимым, нужно ходить на четвереньках, демонстрируя таким образом свою независимость. Нет, я этого не говорю.

Мои слова находятся на другом уровне. Я говорю не на телесном уровне, не на уровне общественных формальностей. Я говорю на уровне мышления ― на том, что находится у вас очень глубоко внутри. Вот где вам нужно стать свободными. Вот где вам нужно наблюдать, пробудить свое внутреннее око и начать мыслить. Там в вас должно зародиться мышление, там вы должны осознать, правильны ли ваши мысли и действия: «Справедливо ли это?» Именно там вы можете уйти от общества.

Если вы индуист, а завтра к вам подойдут и скажут поджечь мечеть, потому что это религиозное действие, впору будет задуматься: как поджог мечети может быть религиозным действием? Или если вы мусульманин, а завтра к вам подойдут и скажут уничтожить статуи в индуистском храме, потому что это религиозное действие, впору будет задуматься: «Правильно ли это, справедливо ли?» Может ли уничтожение статуй быть религиозным действием? Это ведь не то же самое, что идти не с той стороны дороги! Если какая-либо религия говорит вам воевать с другими и считать их врагами, вот тогда самое время задуматься: может ли религия учить ненависти и насилию? И тогда самое время освободиться от общества.

Если молодежь всего мира сможет в этом смысле освободиться от общества, то для войн больше не будет причин и для насилия тоже не будет причин. Тогда уже нельзя будет сказать индийцу воевать с пакистанцем или сказать индуисту воевать с мусульманином: все это будет казаться полным идиотизмом, полной ерундой, и вы поймете, каким идиотизмом люди занимались на протяжении тысячелетий. Вот на каком уровне вы должны стать независимыми.

Кто-то говорит вам: «В этой священной книге ― истина. Верь в нее, поклоняйся ей и не думай ни о чем другом». Вот тогда впору задуматься: может ли книга дать человеку истину? Можно ли найти истину в словах, на страницах книги? Если бы это было возможно, все бы уже давным-давно ее нашли, ведь в мире столько священных книг и писаний! Но чем сильнее людей нагружают священными текстами, тем более бесполезными для жизни они им кажутся.

Поэтому вам необходимо подумать, можно ли истину взять из священной книги или ее все же придется искать самому. Если кто-то подойдет, даст вам книгу и скажет внимательно ее прочитать, потому что в ней вы найдете любовь ― разве вы не усомнитесь в том, что любовь можно найти в книге? Любовь можно найти лишь тогда, когда она возникает в она возникает в сердце.

Вам необходимо мыслить на всех этих уровнях. Если кто-нибудь поставит перед вами каменную статую и скажет, что это Бог, на которого надо молиться, вы должны задуматься. Кто-то молится дереву, кто-то ― каменной статуе в храме, кто-то ― книге. Поэтому вы должны задуматься: «А действительно ли это Бог? Не будет ли подобная молитва всего лишь актом невежества? Может быть, мне стоит самому отправиться на поиски источника жизни, источника всего живого на Земле? Где он скрывается? Что мне стоит делать: искать его или сидеть, держа эту каменную статую?» Вот где вам нужно обрести независимость мыслей и размышлений.

Я не говорю вам стать независимыми от общества в том, что касается еды, питья, одежды или правил дорожного движения. Это всего лишь социальные рамки. Это совершенно точно не область души. Но на ментальном уровне, на уровне мышления, вы должен смотреть в оба. Вы должны быть бдительны, должны мыслить самостоятельно и принимать собственные решения. Увидев какое-нибудь слепое действие, нужно уметь остановиться и не согласиться с ним. Но увидев что-нибудь важное, значимое, что может поднять вашу жизнь на более высокий уровень, вы должны это распознать и принять. А если что-то безо всякой нужды тянет вас к ненависти, насилию, невежеству и тьме, вы должны уметь с этим не соглашаться. Я прошу вас иметь достаточно интеллекта для такого независимого мышления.

Итак, я не говорю вам снять одежду, сменить пристрастия в еде или ходить по улице зигзагом. Это все социальный уровень, вопрос к нему не относится. На этом уровне порабощения нет. Наоборот, только благодаря тому, что вы идете по левой стороне, а не по правой и не посередине, вы вообще можете идти вдоль дороги. Я не говорю вам менять общественные правила, которые касаются повседневности.

Но если дело касается поиска истины, поиска жизни, поиска души, здесь вам придется мыслить. Здесь вам придется ко обретя независимость, вы можете найти то, что родилось не из общества, а существовало еще задолго до него, и не из плоти ваших родителей. Душу невозможно познать с помощью образования, которое вам дали родители или общество. Чтобы познать душу, вы должны искать и найти совершенно независимую энергию.

Я надеюсь, что вы поняли мою мысль. Мне задали много вопросов, я буду обсуждать их завтра или послезавтра.

А теперь давайте немного помедитируем. Нужно кое-что усвоить… Медитация ― это способ достичь полной свободы от ума. Мы так заняты происходящим снаружи, что либо не заглядываем внутрь себя, либо не уделяем внимания тому, что там. И мы не просто заняты происходящим снаружи, мы также слишком поглощены, объяты их влиянием на наш ум. Даже находясь где-то в одиночестве, вы все равно будете думать о чем-то, что дала вам толпа. Вы будете думать о друзьях, врагах, бизнесе или еще о чем-нибудь в этом роде ― мысли и размышления будут продолжаться, вы не сможете побыть в одиночестве.

Когда внутри вас исчезают все мысли и размышления, когда умственное беспокойство стихает и ум становится безмолвным, когда ваше безмолвие становится таким насыщенным, что в уме не поднимается ни одна волна… Когда на вас опускается такое безмолвие, что не пробегает ни единой тени мысли, это состояние называется медитацией.

Но вы скажете: «Это так трудно, это так утомительно!» ― ведь ваш ум не умеет находиться в тишине, он не остается безмолвным даже на долю секунды. В нем все равно продолжается та или иная деятельность. В нем постоянно возникают мысли, проблемы, воспоминания о прошлом или настоящем. Эта деятельность продолжается сутками напролет. Тело иногда отдыхает, но это тоже ненастоящий отдых. Ночью, когда вы спите, вам снятся сны, а днем, когда вы бодрствуете, ― кто знает, какие мысли и тревоги вас посещают?

Как же тогда будет возможна медитация? Наверное, многие из вас сидели, считая бусины на четках, ― но ее не случалось. Многие из вас сидели, повторяя имя Бога, ― но ее не случалось. Многие из вас молились, пели мантры ― но ее не случалось. И вы, наверное, подумали, что это нечто безумно трудное. Но это совсем не трудно. Просто вы все неправильно делали, поэтому медитации не случалось.

Если вы будете считать бусины на четках, ваш ум не станет безмолвным, потому что с безмолвием это никак не связано. Если вы будете петь «Рама, Рама», ваш ум тоже не станет безмолвным, потому что само пение отвлекает, создает помехи. Попробуйте повторять «собака, собака» или «кошка, кошка» ― люди примут вас за сумасшедшего; но попробуйте повторять «Рама, Рама», и люди примут вас за очень религиозного человека.

Это все одно и то же, никакой разницы нет. Многократное повторение слова ― это просто признак бессознательности; безмолвным ваш ум не станет. Да, возможно, если вы проявите упрямство и будете продолжать это делать, ваш ум заснет. Однако «заснуть» и «стать безмолвным» ― совершенно разные вещи.

Когда мать хочет, чтобы ребенок уснул, она начинает напевать колыбельную: «Спи, малыш, спи, усни» ― или еще какую-нибудь подобную ерунду. Возможно, ей кажется, что песня очень мелодичная и поэтому ребенок засыпает. Но это происходит от скуки, а вовсе не от мелодичных песен. Ребенку просто становится скучно. Слушая раз за разом одну и ту же колыбельную, он через какое-то время засыпает. Точно так же, если вы будете петь «Рама, Рама», ваш ум, возможно, заскучает, утомится и уснет.

Не путайте сон с безмолвием. Заснуть можно и от опиума, и от алкоголя. Разницы между ними никакой. Вы можете курить опиум, пить спиртное или принимать снотворное ― есть тысяча один транквилизатор, способный вас усыпить. А есть и более древние и популярные средства.

Если вы будете постоянно повторять одно и то же слово, ваш ум заскучает и утомится. Да, если вы встанете до начала скуки ― это другое дело. Но если вы будете продолжать, ваш ум заснет. И очнувшись от этого сна, вы будете ощущать невероятную умиротворенность. Но это было не безмолвие, а всего лишь сон, вызванный многократным повторением одних и тех же слов. В нем не было ничего особенного. Такие состояния я не называю медитацией, это совсем другое.

Так что же я называю медитацией? Медитация ― это когда человек пребывает в состоянии тотальной осознанности; это не сон и не засыпание.

Медитация, которой мы сейчас займемся, ― это эксперимент по тренировке осознанности. Нужно сесть и полностью осознавать то, что происходит вокруг. Может зашелестеть листок, защебетать птица, может залаять собака, заплакать ребенок, может произойти что-нибудь еще. Вокруг будет множество разных шумов. Но, когда ваш ум станет безмолвным, вы начнете слышать и более мягкие звуки. Вы услышите щебетание маленькой птички, которое до этого не слышали.

Вокруг вас ― мир, в котором происходят разные события, и вам нужно сидеть, полностью их осознавая.

Глава 4. Ответы приходят через сознание

Мои любимые!

Вчера мы немного поговорили о бездумном состоянии. Обычно человек живет бездумно; он скован либо узами желания, либо узами веры и убеждений. На телесном уровне человек зависим, как и на уровне ментальном. Но на телесном уровне невозможно стать независимым, а на ментальном ― возможно. Вчера я вам немного об этом рассказывал. Сегодня мы поговорим о том, как человек может обрести независимость на ментальном уровне, как в нем может зародиться состояние мышления.

Если мышление не зародится, человек не сможет получить никакого жизненного опыта и в нем не будет никакого творчества. Тогда мы просто будем впустую жить и впустую умирать. Наша жизнь останется бесплодным усилием, ведь если нет мышления ― нет и видения, если нет мышления ― человеку не хватает энергии, чтобы видеть или ходить самостоятельно. А если человек не видит сам, не ходит сам, не живет сам, он просто не сможет получить опыт, который его освободит, наполнит его сердце любовью, осветит его существо. Для того чтобы в жизни что-то произошло, нужно прежде всего иметь глаза.

Под состоянием мышления я подразумеваю то, что вы должны иметь глаза, вы должны уметь думать своей головой. Но я говорю не о рое мыслей. У всех нас в голове рой мыслей, а мышления нет. Мысли постоянно роятся внутри нас, а сила мышления еще не пробудилась.

Просто удивительно: чем больше у человека в голове мыслей, тем слабее его способность к мышлению. Если голова человека забита мыслями и они постоянно движутся, роятся, то его способность к мышлению остается в спящем состоянии. Обрести силу мышления может лишь тот, кто отбросит этот рой мыслей. Поэтому, если вы постоянно заняты мыслями, это не означает способности к мышлению. У вас в голове бродит столько мыслей потому, что способности к мышлению нет.

Если слепой захочет выйти из здания, у него возникнет тысяча одна мысль: как выйти? где дверь? как встать? кого спросить? А человек, у которого есть глаза, просто встанет и выйдет. Он не будет предаваться мыслям о том, как это сделать. Увидев дверь, он просто встанет и выйдет наружу.

Способность мыслить ― это способность видеть. Как только в вашей жизни появится мышление, у вас откроются глаза. Но способность видеть появляется не от роя мыслей. Наоборот: в рое мыслей способность видеть теряется, остается скрытой. Поэтому сначала давайте разберемся с этим, а потом подумаем, как пробудить силу мышления.

Но прежде чем мы к этому перейдем, я должен вам сказать, что все эти роящиеся мысли ― чужие, не ваши. Поэтому, когда я говорю, что в вас должно зародиться мышление, я не имею в виду, что вы должны читать священные тексты и книги, накапливать множество мыслей. От этого мышление в вас не зародится. Быть ученым ― это еще не значит уметь мыслить. Накопить кучу знаний, изучить множество доктрин и иметь множество ответов ― это еще не мышление.

Так что же такое мышление? Это когда в вас пробуждается осознание жизненных проблем, когда решения жизненных проблем появляются из вашего сознания. Если жизнь ставит перед вами вопросы, не нужно давать заимствованные ответы, должны проявиться свои собственные.

Каждый день жизнь порождает проблемы, но, поскольку наши ответы заимствованы, ни одна из этих проблем не решается. Проблемы ― наши, а решения ― чужие, поэтому они никогда не подходят полностью. Каждый день жизнь по-но у нас есть лишь готовые ответы: те, что нам кто-то дал. И по этим ответам мы живем; решения не подходят и в итоге проблемы одерживают верх.

Позвольте рассказать вам небольшую историю. Возможно, она поможет вам понять, насколько стары, несовременны наши решения и почему мы никак не можем победить.

В деревне стояло два враждующих храма. Все храмы враждуют друг с другом. Если в деревне есть несколько игорных домов или пабов, они не обязательно будут соперничать, но если есть храмы ― без соперничества не обойтись. Это неправильно, но храмы всегда друг с другом враждовали. В день, когда соперничество между храмами прекратится, можно будет построить храм Бога. Но пока есть соперничество, это невозможно. До тех пор храм будут называть Божьим и ставить в нем статуи богов, но внутри храма всегда будет скрываться дьявол. Соперничество ― это оружие дьявола.

Так вот, в этой деревне между двумя храмами шла вражда. Она была столь сильной, что священники даже не смотрели друг другу в глаза. Они были настолько против друг друга, что служители одного храма даже не ходили в другой. В их книгах было написано: лучше быть затоптанным обезумевшим слоном, чем укрыться в храме противников. Прийти в храм противников считалось хуже, чем умереть под ногами обезумевшего слона!

В каждом храме у священников был маленький мальчик, который помогал им в работе и выполнял их поручения, например, сходить на базар за овощами. Поскольку мальчики были маленькие, их еще не охватила та болезнь, которой страдали старики. И иногда, встречаясь на улице, они друг с другом разговаривали.

Старики хотят как можно раньше заразить своими болезнями маленьких детей. А если не пос пути истинного.

Поэтому священники обоих храмов все время наставляли своих мальчиков:

– Смотри не подходи к другому храму! И никогда ни с кем из него не говори!

Но дети есть дети, они еще не выросли и попрежнему были невинны. Так что иногда они все-таки встречались.

Однажды оба мальчика встретились по дороге на базар. А у храмов были названия: один назывался «Храм Юга», другой ― «Храм Севера».

– Куда ты идешь? ― спросил мальчик из Храма Севера.

– Куда ноги несут, ― ответил мальчик из Храма Юга.

Мальчик из северного храма был озадачен. Как же теперь продолжать беседу? Поскольку второй мальчик ответил, что идет, куда его несут ноги, разговор на этом застопорился.

Возвратившись в храм, он сказал священнику:

– Сегодня меня победил мальчик из другого храма. Я спросил его, куда он идет, а он ответил, что куда ноги несут. После этого я просто не нашелся что сказать.

– Это очень скверно, ― ответил священник. ― Поражение от служителя того храма ― это оскорбление. Завтра ты пойдешь подготовленным. Задай ему тот же вопрос и, если он ответит так же, спроси: «А если бы у тебя не было ног, ты бы пошел куда-нибудь или нет?» Тогда он окажется в ловушке и не сможет ничего ответить.

На следующий день они снова встретились.

– Куда ты идешь? ― спросил мальчик из Храма Севера.

Но сегодня ответ второго мальчика изменился:

– Куда ветра несут, ― ответил тот.

И снова первый мальчик оказался в трудном положении. У него был готовый ответ, но как его использовать? Поэтому, возвратившись в храм, он сказал священнику:

– Я попал в очень трудное положение. Тот мальчик поступил нечестно, он просто взял и изменил ответ.

– Это очень скверно, ― ответил священник. ― Завтра задай ему тот же вопрос и, если он снова скажет «куда ветра несут», спроси: «А если бы ветров не было, куда бы ты шел?»

Он снова отправился на базар и снова встретил по пути другого мальчика.

– Куда ты идешь? ― спросил он его.

Но другой мальчик снова изменил ответ и сказал:

– Я иду на базар за овощами.

Первый мальчик вернулся в храм и сказал священнику:

– Это так трудно! Тот мальчик постоянно меняет ответы. Сегодня он сказал, что идет на базар за овощами. И я снова оказался побежден.

Жизнь тоже каждый день меняется. Вчерашние ответы сегодня не помогают, а у нас есть только вчерашние. У нас есть только ответы, которые мы узнали от других, ответы, которым нас научили, ответы из священных книг и доктрин а еще у нас есть бессознательность, которой тысячи лет. Каждый день мы встречаем жизнь с одними и теми же ответами, но она каждый день меняется. И тогда мы начинаем винить жизнь за нечестность и непостоянство, однако мы не виним свою бессознательность за то, что она бессознательна.

Наши страдания не вызваны непостоянством жизни. Они ― в нашей бессознательности, вот почему мы никогда не сонастроены с жизнью. Где жизнь ― там живость, где жизнь ― там движение, где жизнь ― там трансформация и перемена. Каждый миг происходит революция, и каждый миг все становится новым.

А где смерть ― там бессознательность, где смерть ― там неизменность, где смерть ― там революции никакой нет. Все остановилось, замерло, все закрыто. А жизнь открыта, свободна. Не злитесь на ее непостоянство, лучше обратите внимание на свою бессознательность. Пусть вас волнует не изменчивость форм жизни, а ваш неизменный ум.

Неудивительно, что, когда наш ум цепляется за решения и книги, он неспособен испытать и познать жизнь. Жизнь постоянно течет, а ум не может за ней угнаться, он всегда отстает. Мы всегда на шаг позади, и поэтому жизнь становится страданием, бременем, оборачивается неудачей. Состояние мышления означает, что ваш ум должен идти в ногу с жизнью.

Но вы, наверное, слышали, что ум не должен совершать движений, что непостоянство ума ― это плохо. Вы, наверное, читали и слышали, что из-за этого непостоянства и возникают все беды. Вы, наверное, слышали советы остановить непостоянство ума, привести ум в неподвижное состояние, убить движение ума ― и чем быстрее ум остановится, тем лучше.

Я же хочу вам сказать, что непостоянство ума ― очень важная вещь. Это непостоянство должно быть столь сильным, движение ума должно быть столь сильным, чтобы ум мог идти в ногу с жизнью. Он не должен от нее отставать. Чем больше ум будет двигаться, тем сильнее он станет. Не притупляйте ум, не делайте его безжизненным, перебирая четки и напевая «Рама, Рама». Не останавливайте его; остановившийся ум просто не может быть творческим.

Несчастны были те общества, которые хотели притупить ум и пытались это сделать. Они не могли породить науку, они не могли ничего изобрести или создать. Тысячелетиями такие общества жили под грузом неспособности создавать или изобретать. А как создавать? Это невозможно. Если мы убьем движение ума, то придем к некоей форме бессознательности. Но жизнь дана не для того, чтобы находиться в бессознательном, притупленном состоянии; она дана для того, чтобы быть в полном сознании. Ваш ум должен двигаться, он не должен идти в ногу с проблемами жизни.

Мышление означает подвижность ума. Мышление означает: если есть проблема, не пытайтесь найти ответ в памяти, так как этот ответ будет старым, несовременным. Если я спрошу вас, есть ли Бог, и вы начнете искать в памяти ответ: «Да, я читал в Бхагавадгите, что Бог есть» или «Я читал об этом в Коране» или «Мне кто-то об этом говорил» или «Мой отец и дед говорили, что Бог есть» ― это будет ответ, взятый из памяти. А потому он будет мертвым, устаревшим и к тому же чужим.

Когда жизнь порождает вопрос, отодвиньте память в сторону и не позволяйте ей говорить. Попросите память, чтобы она вас извинила. Как только память станет совершенно безмолвной, сознанию придется искать свой собственный ответ.

Возможно, что ответа оно не найдет. Возможно, что ответа в нем не появится, но и это будет иметь огромное значение. Если вопрос останется, а ответа в сознании не появится, только тогда сознание начнет пробуждаться. Оно начнет пробуждаться, чтобы найти ответ. В поисках ответа слои сознания откроются и оно пробудится. Если ответ не придет, не волнуйтесь. Если вы сразу принимаете ответ памяти, то сознанию нет смысла пробуждаться, у него нет такой возможности. То, что должно делать сознание, делает память; сознанию нет нужды просыпаться.

Мышление зарождается, когда вы даете сознанию возможность делать свою работу и не принимаете ответов памяти. Каждый раз, когда возникает проблема, мы просим память дать ответ; мы попросту извлекаем ответы из памяти. Система образования, религиозные книги и священники учат нас одному и тому же: выполнять работу должна память. Все они учат вас принимать готовые ответы. Но это самоубийство ― как для вас, так и для всех. Из памяти приходят лишь механические ответы. И поскольку они пришли не из сознания, ― они не помогают сознанию расти и развиваться. Наоборот, они его убивают, притупляют. Вы наверняка слышали, что сейчас есть компьютеры, в которые можно загрузить любые ответы. И очень скоро человеку не нужно будет ничего запоминать. Можно будет загружать все в компьютеры, а потом извлекать из них ответы.

Ваша память ― это тоже компьютер. Возможно, вы удивитесь, узнав, что очень скоро станет возможна «пересадка» памяти от одного человека другому. В этой области уже ведутся успешные эксперименты. Всю память человека можно «пересадить» другому, потому что память ― всего лишь механизм. Память ― всего лишь результат внутренних химических процессов. Если удалить все ткани из той части мозга, где хранится память, и пересадить их в мозг другого человека, то он получит все эти знания без предварительного обучения. Недавно ученые провели первые удачные эксперименты в этой области. Опыт одного человека можно передать другому так, что тому не придется проходить весь путь самому. А память одного человека, вместе со всеми химическими процессами, можно пересадить в мозг другому.

Память ― явление чисто механическое; это не знания и не личный опыт. Это хранилище: точно так же вы храните деньги в сейфе. Если вы отдадите сейф бедняку, он станет богатым. Подобным же образом хранятся в памяти мысли. До недавнего времени нельзя было передать память другому человеку, но теперь это возможно. А скоро можно будет легко передавать всю память одного человека другому. Тогда смерть ученого уже не будет проблемой: как только он умрет, мы сможем передать его память детям. Тогда ученость перестанет быть пустышкой, ее будут продавать на рынке. Ее даже сейчас продают на рынке, и даже сейчас она не имеет особой ценности. Можно повторять и запоминать определенные вещи, но компьютерам это уже под силу.

Память ― это механический процесс в мозге. Она не ведет к знанию, из нее не зарождается мышление. Наоборот, память не дает мышлению зародиться. Как только вам представляется возможность подумать, память просто дает ответ ― и мышление зародиться не может. Как только жизнь ставит перед вами вопрос, память дает ответ и сознание продолжает безмолвствовать. Все должно быть наоборот: жизнь ставит перед вами вопросы, память молчит, а сознание само ищет ответы.

Итак, чтобы начать мыслить, чтобы преуспеть в мышлении, необходимо понять первый принцип: приучайте память к тишине, учите память хранить молчание и говорите ей, что не нужно давать ответ на любой вопрос. Я говорю не о том, что сознание должно искать ответ на каждую мелочь вроде того, где вы живете или как вас зовут. Я не имею в виду, что память должна молчать, когда вы откуда-нибудь возвращаетесь ― иначе вам придется встать посреди дороги и думать, где же ваш дом. На определенном уровне память, безусловно, полезна. Она полезна на материальном уровне, на уровне объектов или, например, при изучении профессии врача, инженера. Но на уровне самопознания память может привести к губительным последствиям.

От памяти есть польза ― так же, как и от компьютеров. На обычном ментальном уровне память полезна, без нее вы бы не смогли жить. Но на более глубоком уровне жизни никакой пользы от памяти нет. Там ответы, которые дает память, оказываются чистой ложью. Там наша память ― все наши знания, все, что мы слышали от других, ― должна хранить молчание. Тогда мы сможем найти ответы самостоятельно, отправиться на поиски, прикоснуться к неизведанному и изучить его.

Чтобы зародилось мышление, чтобы познать неведомую истину, неведомую жизнь, неведомую душу, Бога, очень важно не давать памяти говорить. Как только вы сталкиваетесь с глубинными проблемами жизни и память начинает говорить, попросите ее помолчать. Память не должна быть помехой. Распрощайтесь с ней, и пусть ваше сознание поработает вместо нее.

Первый шаг к зарождению мышления ― научить свою память хранить молчание. Память постоянно что-то говорит, и поскольку она полезна в повседневных делах, создается иллюзия, что она поможет и в более глубинном жизненном поиске, но там от нее не может быть пользы. Как только вам станет ясен принцип «заглушения» памяти, все доктрины, все священные писания тоже станут безмолвными, ведь они существуют только в памяти. Тут же замолчат все тиртханкары, все аватары. И тогда станут безмолвными все знания, ведь они тоже существуют только в памяти. Вы отправитесь на поиск одни, ваше сознание отправится на поиск в одиночестве.

Поиск начинается только тогда, когда перед вами встает вопрос о поиске, когда вы горите желанием исследовать, когда у вас нет другого выхода. Только под таким давлением может начаться поиск ― тогда ваше существо само к нему стремится.

Если мы позволим другим людям делать за нас нашу работу, то мало-помалу наше существо станет вялым и сонным. Если всю работу за нас будут выполнять другие, наше существо совсем уснет. На телесном уровне другие могут делать за нас работу, но на душевном уровне это губительно.

Конфуций писал, как однажды в деревне ― это было более двух тысяч лет назад ― он увидел у колодца старика, который вместе с сыном поднимал на веревке ведро воды. Но и старик, и его сын были сами запряжены в специальное приспособление из бамбука, а для таких целей в то время обычно использовали вола. Конфуций подумал, что, возможно, они не знают о том, что их работу могут выполнять лошади или волы.

Он подошел к старику и сказал:

– Мой друг, разве вы не знаете, что теперь в городах люди используют для такой работы лошадей и волов?

– Пожалуйста, говорите тише, чтобы мой сын не услышал, ― ответил старик. ― И возвращайтесь чуть позже.

Конфуций удивился. Почему старик так сказал?

Через некоторое время он вернулся.

– Теперь говорите, что вы хотели мне сказать, ― произнес старик. ― Я тоже слышал, что сейчас для такой работы люди используют лошадей и волов.

Но я боюсь, что если мой сын об этом узнает, тои лошади. И этим дело не кончится. Когда кто-то выполняет работу вместо нас, наша энергия уменьшается. Сегодня мой сын силен как лошадь. Но если лошади начнут выполнять его работу, завтра он лишится всей своей силы и энергии.

Разумеется, этим дело не кончится. Скоро мы станем нанимать других, чтобы они делали за нас всю работу. А потом придет время, когда всю работу будут выполнять машины. Что тогда останется человеку?

– Лучше уходите и оставьте это изобретение для себя. Не надо приносить его в эту деревню, ― сказал старик.

Позже Конфуций говорил ученикам:

– Этот старик научил меня одной удивительной вещи. Скорее всего, рано или поздно другие действительно будут делать за нас всю работу. И тогда жить станет очень трудно.

В одном из своих романов Камю писал, что может представить время, когда люди будут просить слуг заниматься любовью вместо них. Звучит пугающе. Камю говорил, что рано или поздно человек задумается: «Зачем мне тратить силы на занятия любовью? Почему бы не попросить слуг? А если изобретут какие-нибудь механизмы, я буду пользоваться и ими тоже». Нам это кажется удивительным. Мы не можем представить, что когда-нибудь будем просить механизмы заниматься любовью вместо нас.

Но знание мы механизмам отдали. Память ― это просто механизм, и поскольку мы отдали ему знание, наше сознание не пробуждается. Чтобы сознание пробудилось, его должна затронуть, пронзить вся тяжесть и боль жизненных проблем. Тогда оно взбудораживается и начинает подниматься, пробуждаться. В нас что-то пробуждается лишь тогда, когда жизнь делает нам больно. Только когда жизнь бросает нам вызов, наша энергия поднимается и дает ответ.

Не задействуйте память. Когда дело касается глубинных жизненных проблем, когда дело касается познания истины, божественности, души, попросите память помолчать. Только тогда в вас зародится мышление.

Но мышление вовсе не обязательно даст вам ответ. Могут быть такие ответы, которые словами не выразить, которые можно найти только в безмолвии. Возможно, на ваш вопрос сознание просто промолчит. Но даже в этом молчании, даже в этой тишине придет решение, которое трансформирует ваше существо. Дело не в том, что тогда вы сможете отвечать на вопросы других; просто у вас самих начнется совершенно иная жизнь. Ответом, решением станет трансформация вашего существа.

Ответ придет не в виде слов. Вы можете спросить, а сознание будет молчать и никакого ответа изнутри вы не получите. Вы можете спросить, есть ли Бог, но ответа в форме «да или нет» не придет. «Да» ― это просто ответ памяти, созданной верующими, а «нет» ― ответ памяти, созданной атеистами. Даже если вы вообще не будете задействовать память ― и только сознание будет пытаться найти ответ, ― возможно, что никакого ответа не придет. Мое понимание таково, что ответа в вербальной форме не будет.

Но даже в этом молчании, в этом состоянии не-ответа ваше существо начнет искать решение. И хотя решение в форме слов не появится, со следующего же дня ваша жизнь начнет поворачивать совсем в другую сторону. Тогда, если вас кто-нибудь спросит, есть ли Бог, вы, возможно, не ответите «да» или «нет», опираясь на свой опыт. Вы скажете: «Посмотри на мою жизнь, и, возможно, ты узнаешь» ― потому что в вашей жизни будет божественность.

Или вы скажете: «Посмотри мне в глаза. Возможно, глядя в них, ты найдешь ответ». Или: «Послушай, как бьется мое сердце. Возможно, ты найдешь ответ в этом сердцебиении». Решение, полученное в безмолвии, окутает всю вашу жизнь. Вопрос о существовании Бога не предполагает словесного или интеллектуального ответа, это просто молитва, возникающая из всей вашей жизни. Словами такое не выразить. Это молитва, аромат, музыка вашей жизни.

Однажды к Будде подошел человек и задал ему несколько вопросов. Будда сказал:

– Если вы действительно хотите найти ответы на ваши вопросы, идите к кому-нибудь другому. Я не даю ответов, я даю только решения.

– А разве между решением и ответом есть разница? ― удивился человек.

– Разница огромная, ― ответил Будда. ― Ответы интеллектуальны, вербальны. А решения ― вещь не интеллектуальная. Это нечто духовное, идущее изнутри. Ответы ― это слова, а решения приходят через медитацию. Ответы могу дать вам я, но решения приходят изнутри. Конечно, ответы я вам дать могу, но если вы хотите найти решения, вам придется подождать. Ответы можно дать сразу же, а для решений требуются годы ― может быть, вся жизнь или даже несколько жизней. Если у вас есть столько терпения, ждите.

– Я устал искать ответы, ― сказал человек. ― Я ищу их последние тридцать лет, и все, кого я встречаю, просто дают мне ответ. Но вопросы все равно остаются, они не исчезают. Так что я готов подождать, я буду терпелив.

– Оставайтесь здесь, ― ответил Будда, ― и задайте мне свои вопросы ровно через год.

Человек остался. За год его обучили практике медитации, научили быть безмолвным.

Мы умеем хранить внешнее молчание, но гораздо труднее ― молчать внутри; это совсем не просто. Тот, кто становится безмолвным внутри, узнает все, что нужно. Нет лучшего способа познать истину или божественность, чем стать безмолвным внутри. Но что же мы видим? Те, кто пытается познать Бога, просто заполняют себя Бхагавадгитой, Кораном или Библией. Как они могут достичь безмолвия? Каждое утро они читают священные книги и запоминают слова. А запомнив Бхагавадгиту целиком, они начинают наслаждаться ощущением того, что все знают. Но они просто наполнили себя, а знание приходит только к тем, кто опустошает себя изнутри.

Целый год Будда учил его, как стать пустым:

– Станьте совершенно пустым внутри, распрощайтесь со всем, что внутри вас. И как только ваше внутреннее пространство опустеет, тут же придет решение.

Когда год прошел, Будда сказал ему:

– Теперь можете спрашивать.

Но человек рассмеялся и сказал:

– По мере того как я становился пустым внутри, вопросы исчезали. Раньше эти вопросы тоже наполняли меня изнутри, но теперь у меня больше нет вопросов.

– Получили ли вы ответ? ― спросил Будда.

– Нет, ― ответил человек, ― никакого ответа не пришло, но теперь ответы мне не нужны. Я получил решения, которые искал. Вся моя жизнь претерпела трансформацию.

Все дело в трансформации жизни, а не в поиске ответа. Мышление не даст вам ответ, но приведет к трансформации вашей жизни. Так что первый шаг: распрощайтесь с памятью, заглушите память, скажите ей подождать.

Второй шаг: запаситесь терпением и живите с вопросом. Те, кто торопится найти ответ, впадают в зависимость от памяти. Если вам нужен быстрый ответ, память тотчас вам его даст, но этот принцип заключается в том, чтобы терпеливо ждать. Если ответа не приходит, ждите. Просто задайте вопрос и молчите, не принимайте ничей ответ. Просто задайте вопрос и станьте безмолвным. Поэкспериментируйте с этим.

Проведите такой эксперимент. Спросите себя: «Что такое любовь?» и просто храните молчание. Если какой-нибудь ответ придет из книг или священных текстов, просто игнорируйте его; не позволяйте ему вставать между вопросом и вами. Спросите: «Что такое любовь?» и молчите, ждите. Ответ на вопрос, что такое любовь, придет не в словах, однако мало-помалу вы обнаружите, что этот вопрос ― «Что такое любовь?» ― начал наполнять ваше существо. Мало-помалу вы обнаружите, что любовь начала появляться в вашей жизни. Не давайте никакого ответа, и ваша жизнь начнет наполняться любовью. Так вы однажды обнаружите, что вопрос исчез, а ваша жизнь стала полна любви.

Спросите: «Кто я?», но не отвечайте: «Я душа» или «Я то-то и то-то». Вас везде учат отвечать, что вы «чистая, пробужденная душа» или «бесконечное знание» или еще что-нибудь в этом роде. Нет, не давайте таких ответов. Спросите: «Кто я?» и станьте безмолвным. Ложась спать, спросите себя: «Кто я?» Проснувшись, снова спросите себя: «Кто я?» И не пользуйтесь ответами, которые вы слышали от других. Просто будьте безмолвны, и пусть этот вопрос «Кто я?» проникнет в вашу жизнь. Спрашивайте себя: «Кто я?», когда спите, бодрствуете или работаете ― как только вспомните об этом вопросе. И молчите, не отвечайте, не давайте никакого ответа. Так мало-помалу вопрос отпадет, а изнутри придет решение. Слова не появятся, но вы будете знать, кто вы внутри.

Тот, кто дает ответы, ― совершает ошибку. Тот, кто, задав вопрос, заглушает память и не позволяет ей дать ответ, затем будет терпеливо ждать, не находя ответа. Но однажды он найдет решение. Вот что я имею в виду под мышлением. Мышление ― это когда вы задаете себе вопрос глубоко внутри и терпеливо ждете.

Терпение ― удивительная вещь. Человек сеет зерно и затем терпеливо ждет, когда оно прорастет. Однажды оно даст росток, появятся листья, распустятся цветы и созреют плоды. Ждать приходится очень долго. Не хотите ждать, когда распустятся настоящие цветы, ― можете купить на рынке пластмассовые. Их можно найти быстро, и долго ждать не придется. Подобным же образом человек, который действительно хочет отправиться на поиски, должен просто посеять зерно вопроса и оставаться безмолвным. С поиском ответа торопиться нельзя. Ответ, который найдется быстро, будет заимствованным, устаревшим, чужим. Это будет как пластмассовый цветок, купленный на рынке. В таком ответе не будет жизни, он не будет живым.

Просто посейте зерно вопроса и не беспокойтесь об ответе. Ждите в безмолвии. Посейте зерно вопроса и ждите ответа, ждите решения. Из этого вопроса появится побег. Из зерна, которое кажется безжизненным, совершенно мертвым, появляется живой побег. Зерно раскрывается и дает рост побегу, а само сгнивает. Из этого побега вырастает жизнь, которая дает цветы.

Ответ скрыт в вопросе, и поначалу его не видно. Дайте вопросу погрузиться глубоко в почву вашего сердца, не торопитесь. Дайте вопросу побыть внутри вас, пусть он растворится в вашем сердце ― растворится и раскроется. Тогда из него вырастет побег и появится ответ. Но вам придется запастись терпением. И чем дольше вы будете терпеливо ждать, тем быстрее может вырасти побег. Он принесет плоды и цветы решения, и ваша жизнь наполнится их ароматом.

Мы должны сеять в себе самые глубокие жизненные вопросы. Но мы не сеем зерна, а лишь хотим избавиться от вопросов. И единственный известный нам способ от них избавиться ― это начать просить ответы у других, чтобы мы могли испытать удовлетворение.

Для тех, кто хочет мыслить, важен сам вопрос, а не ответ. Для тех же, кто хочет верить, вопрос не важен, важен ответ. Если вы хотите верить ― храните ответы, но если вы хотите мыслить ― отложите ответы в сторону и собирайте вопросы, сомнения, проблемы. Это два разных подхода.

Верующий человек просто собирает ответы, а мыслящий ― хранит вопрос глубоко внутри себя, вкладывает в него все свое существо. Мыслящий человек подобен фермеру: он сеет зерно вопроса. Верующий же набивает свой склад ответами, а не вопросами. Тот, кто копит ответы, становится ученым, а тот, кто сеет вопросы, становится мудрецом.

Человек, посеявший вопрос, затем трудится и ждет, пока однажды не распустятся цветы мудрости. А человек, накапливающий верования, ответы, готовые решения и доктрины, сразу же собирает урожай и становится пандитом, ученым брамином. Задайте ему любой вопрос, и он начнет выдавать ответы. Но в его жизнь не проникает луч знания, в его жизни не происходит фундаментальных изменений. Если вы спросите его про истину, он может вам ответить ― но у него самого в жизни истины нет. Если вы спросите его про любовь, он может многое об этом написать ― но у него самого в жизни нет и следа любви.

Возможно, что человеку, который сеет внутри себя зерно, будет трудно говорить или писать о любви, будет трудно что-то сказать об истине, однако аромат любви и истины начнет окутывать его жизнь.

Однажды ученый-индуист приехал в Бенгалию, чтобы встретиться с баульским мистиком. Баулы постоянно говорят о любви: они поют песни любви, произносят молитвы любви, живут в любви и ходят в любви.

– Есть ли Бог? ― спросил ученый-индуист баула.

– Не знаю, ― ответил баул, ― но любовь точно есть. И тот, кто познал любовь, однажды познает и божественность.

– Какая конкретно любовь? ― спросил ученый-индуист. ― Вы знаете, сколько видов любви существует?

– Я определенно испытывал любовь, но насчет видов не знаю, ― ответил удивленный баул. ― Как может быть несколько видов любви?

Ученый-индуист рассмеялся ― они всегда смеются над знающими людьми ― и сказал:

– Так вы даже этого не знаете? Существует несколько видов любви, а точнее ― пять. Через какой же из них можно познать божественность?

На это баульский мистик просто промолчал. Тогда индуист достал из сумки книгу, открыл ее и сказал:

– В моей священной книге описаны пять видов любви.

Он зачитал определение каждого типа, а затем спросил баула:

– Ну и как вам? Что вы почувствовали? Понравился ли вам этот анализ любви? Действительно ли это разные виды? Верно написано или нет? Что вы почувствовали, когда слушали определения?

Вы будете удивлены тем, что ответил баул. Он начал танцевать и петь песню. В его песне был глубокий смысл. Он пел:

– Вы спрашиваете меня, что я почувствовал. Знаете, что я почувствовал, когда вы стали описывать разные виды любви? У меня было ощущение, словно в цветущий сад пришел кузнец с камнем, на котором он проверяет золото. У меня было ощущение, словно он тер цветы о свой камень, проверяя, какой цветок настоящий, а какой ― нет.

– Когда я познал любовь, ― сказал баул индуисту, ― все виды любви исчезли. Когда я испытал любовь, все различия стерлись. Когда я испытал любовь, не осталось ни меня, ни объекта моей любви, только сама любовь. Не осталось ни разных видов, ни отличий, ни двойственности. Исчезли тот, кто любит, и тот, кого любят, ― осталась одна любовь. Лишь те, кто не познал и не испытал любви, а только читал о ней в книгах, думают, что у любви есть разные виды.

Жизненный поиск может идти двумя путями: путем ученого и путем знания. Тот, кто избирает путь ученого, теряется навсегда, поскольку у него просто нет ничего, кроме слов. А в том, кто избирает путь знания, слова мало-помалу исчезают. И в конце концов у него не остается ничего, кроме бессловесного опыта.

Если человек накапливает мысли, он станет ученым. Если же человек дает зародиться мышлению, дает зародиться способности мыслить, задает сознанию вопросы и ждет ответа ― в его жизни зародится знание. Мы достигаем знания не с помощью мыслей, а с помощью мышления; не собирая мысли, а давая зародиться мышлению. Мы все совершаем одну и ту же ошибку: собираем мысли и думаем, что обрели мышление. Нет, таким способом мы не обретем мышления, не обретем осознанности, не обретем мудрости.

Я рассказывал вам о двух шагах к достижению мудрости, развитию мышления. Первый шаг ― заглушите память. Остерегайтесь памяти: она опасна, она очень обманчива. Попадаясь на уловку памяти, человек теряется. Второй шаг ― задавайте вопросы, но не торопитесь найти ответ. Сейте внутри в своем существе зерно вопроса, пусть вопрос побудет внутри вас, пусть он отзовется в вас эхом. Пусть вопрос зреет в вас как можно дольше. Пусть он движется у вас в голове, пусть наберет силу; не спешите найти ответ.

Не принимайте чужих ответов. Когда ответы приходят, отвергайте их. Должен наступить момент, когда ответа не будет, останется лишь вопрос. Этот вопрос должен постоянно пронзать ваше существо подобно стреле. Ждите и наблюдайте, будьте терпеливы. Однажды из этого вопроса родится ответ.

Та же самая душа, которая задала вопрос, способна и дать ответ. Но если мы начинаем принимать ответы других, душе нет смысла отвечать. Та же самая душа, которая породила поиск, породила проблему, способна и найти решение. Помните: если есть проблема, то есть и решение. Если есть вопрос, если есть поиск, то есть и ответ. Так что позвольте найти решение тому же центру существа, из которого исходит поиск. Не торопитесь и не принимайте чужих решений. Чужое решение становится преградой для решения настоящего.

Я говорил вам о двух шагах к зарождению мышления. Избегая бездумного состояния и верований, не давая памяти предлагать ответы и постоянно пытаясь пробудить мышление, однажды вы непременно достигнете того, что мышление в вас зародится ― и это станет трансформацией всей вашей жизни. В этот миг вы почувствуете, что все верования, доктрины, истины и священные книги стали для вас, в глубинном смысле, ясны и очевидны.

Тот, кто следует за своим собственным мышлением, однажды обретает подлинную веру и опыт, который не оставляет места сомнению. Он сам этого достиг, сам это познал. Несомненна лишь та истина, которую мы нашли сами. Истина, которую нашел кто-то другой ― не важно, что это за человек и насколько он велик, пусть он даже сам Бог, ― для нас с вами не может быть бесспорной. Вот почему за всеми так называемыми верованиями скрывается неверие; вот почему, несмотря на все эти верования, остается сомнение и подозрение. Мы их скрываем, но они все равно есть.

Вы можете верить в существование Бога. Но если немного покопаться внутри себя, то обнаружится не одна мысль, ставящая существование Бога под сомнение. Вы можете верить, что душа есть, но где-то внутри вас скрыто зерно, которое говорит: «Кто знает, есть душа или нет?» И чем тверже вы будете верить в существование Бога или души, тем сильнее будет сомнение. Иначе против чего вы создаете эту непоколебимую уверенность? Только против сомнения. Вы создаете эту уверенность только против сомнения, которое у вас внутри. Вы так страстно верите, что забываете о сомнении, которое у вас внутри. Оно действительно у вас внутри, ему не исчезнуть. Оно может оставаться скрытым, но оно есть. Вся эта твердость и вера ― ненастоящие. Все эти верования вам просто навязаны. Реально только сомнение.

Поэтому я говорил вам вчера: дайте этому сомнению проявиться. Не становитесь жертвой притворных верований. Если вы действительно хотите обрести состояние подлинной веры, пусть это реальное сомнение проявится, пусть спрашивает. Не мешайте появляться вопросам и проблемам, которые оно приносит. А когда проблемы появятся, не ищите сразу ответ.

Однажды ответ придет. Если вы будете ждать, однажды появится решение. Оно трансформирует все ваше существо, всю вашу жизнь. Только то решение, которое трансформирует всю вашу жизнь, настоящее. Решение приходит только через собственное мышление; по-другому никогда не было и быть не может.

Сегодня я рассказал вам о состоянии мышления, завтра мы поговорим о состоянии безмыслия. Вы поймете, как, пройдя через эти три этапа ― бездумное состояние, состояние мышления и состояние безмыслия, ― можно найти истину жизни.

Я благодарю вас за то, что вы слушали меня с такой любовью и таким вниманием.

Глава 5. Состояние мышления: центр, сущность, душа

Сегодня утром я рассказывал о состоянии мышления.

Меня спросили:

Ошо!

Когда мысль, полученная от другого человека или из книги, ассимилируется, она становится твоей?

Часто говорят, что, когда ассимилируешь чью-то мысль, она становится твоей. Но что значит «ассимилировать мысль»? Может ли мысль ассимилироваться? Я считаю, что не может. Да, можно обманывать себя, считая, что ты ассимилировал мысль. Если упорно верить в какую-то мысль, постоянно ее прокручивать, постоянно ее повторять, то можно впасть в заблуждение, что эта мысль появилась у нас самих.

Например…

Несколько дней назад ко мне пришел странствующий монах.

– Я повсюду вижу Бога, ― сказал он. ― В деревьях, в животных, в птицах. Куда бы я ни взглянул, я вижу только Бога.

Ученики, сопровождавшие его, пришли чуть раньше. Они расхваливали его:

– Человек, которого мы хотим вам представить, везде видит Бога. Он замечает проблеск Бога в каждом листочке. Он всюду видит Бога и его образ.

Затем уже появился и сам монах. Я спросил его:

– Если вы везде видите Бога, то как вы к этому пришли? Вы постоянно повторяли одну и ту же мысль или достигли этого в состоянии безмыслия? Может быть, вы постоянно думаете о том, что Бог везде? Может быть, вы все время вспоминаете, что Бог везде: в цветах, в листьях, в растениях?

– Я практикую это уже двадцать лет, ― ответил он. ― Целыми днями я думаю одну и ту же священную мысль. И теперь я стал всюду видеть Бога.

– Сделайте одолжение, ― сказал я, ― не думайте об этом неделю, а через неделю приходите и расскажите, что произошло.

– Это будет очень трудно, ― ответил он. ― Если я перестану об этом думать, то перестану видеть Бога.

Двадцать лет он думает одну и ту же мысль: «Бог ― везде». Если он на неделю перестанет об этом думать, то Бог исчезнет! Он создал у себя в голове иллюзию, что Бог везде. Это всего лишь воображение, проекция ума. У него создалась иллюзия, что он везде видит Бога, только потому, что он постоянно думает одну и ту же мысль. Это всего лишь мечта.

Вот так и происходит ассимиляция. Это не опыт, не мысль, пришедшая изнутри, ― это скорее способность человека видеть внутри себя то, что он нафантазировал. Если постоянно о чем-то думать…

Только сегодня ко мне пришел друг и сказал:

– Я постоянно думаю: «Я не тело, я не ум, я душа». Стоит ли мне продолжать эту мысль или нет?

– Никогда так не делай, ― ответил я, ― даже случайно. Если ты будешь регулярно об этом думать, у тебя действительно возникнет чувство: «Я не тело, я не ум, я просто душа». Но это чувство будет ненастоящим. Это просто иллюзия, созданная постоянным повторением одной и той же мысли.

Это не опыт, это самовнушение, аутогипноз. Если снова и снова повторять одну и ту же мысль, может легко возникнуть такое чувство. И степень воздействия самовнушения непостижима.

Когда я учился в университете, у нас был один преподаватель-кришнаит. Ему постоянно казалось, что он должен везде видеть Кришну. Я сказал ему:

– Радуйтесь, что вы не видите его повсюду. Когда вы везде начнете его видеть, то превратитесь практически в безумца. Ведь это будет всего лишь проекция вашей мысли, а не ваш личный опыт.

– Как это так? ― воскликнул он. ― Если чего-то не существует, то это нельзя увидеть, просто представляя, что оно есть. Как можно видеть Бога или Кришну в каждом, просто представляя это? Я могу видеть Кришну, только если он существует.

В тот день я выслушал его, но ничего не сказал.

Дом преподавателя находился всего в полутора километрах от университета. На следующий день я отправился туда и встретился с женой его соседа. Я назвал имя преподавателя и сказал:

– Завтра утром, как только он выйдет из дома, скажите ему, что у него очень нездоровый вид. Спросите его, что с ним, не заболел ли он, и в точности запишите его ответ на листе бумаги. Не меняйте ни единого слова.

Его коллега также жил неподалеку. Я попросил его сделать то же самое:

– Когда увидите преподавателя, скажите ему, что у него бледный вид. Спросите его, что случилось, и запишите его ответ на бумаге, не меняя ни одного слова. Запишите точь-в-точь, как он скажет.

Я попросил об этом десять-пятнадцать человек, чьи дома находились по дороге в университет. Все интересовались, что случилось.

– Я просто провожу эксперимент, и мне нужна ваша помощь, ― отвечал я.

На следующий день, когда преподаватель вышел из дома, жена соседа сказала ему:

– Что с вами? У вас очень нездоровый вид!

– Нездоровый? ― удивился преподаватель. ― Но я абсолютно бодр и свеж! Что еще за нездоровый вид? Я вовсе не болен, я прекрасно себя чувствую.

По дороге в университет он встретил коллегу, который сказал:

– У вас сегодня такой нездоровый вид!

– Вообще-то мне действительно сегодня нездоровится, ― ответил преподаватель. ― Я со вчерашнего вечера чувствую себя не очень.

Затем по дороге ему встретились трое или четверо студентов. Они сказали то же самое:

– Сегодня даже со спины видно, что у вас как будто трясутся ноги. Может быть, вы нездоровы?

– Я со вчерашнего вечера чувствую себя не очень, ― ответил преподаватель. ― Не хотел даже идти сегодня на работу.

В университетской библиотеке ему встретились две или три студентки. Они сказали:

– У вас сегодня такой нездоровый вид! Может быть, вас лихорадит?

– Последние два-три дня я чувствую себя не очень, ― ответил преподаватель. ― А со вчерашнего вечера у меня действительно как будто лихорадка.

Выйдя из библиотеки, он встретил меня. Я сказал:

– У вас очень нездоровый вид!

– Да, ― ответил он, ― сегодня занятий не будет. Я пришел предупредить декана, что заболел и ухожу домой.

Но он не пошел домой, а остановил повозку и поехал на ней.

Вечером мы все пришли к нему домой. Он лежал в постели с высокой температурой. Я спросил его жену, какая у него температура, ― оказалось, почти тридцать девять.

– Вставайте! ― сказал я ему. ― Эта лихорадка ненастоящая.

– Как это? ― удивился он.

– Я привел с собой всех, кто сегодня утром спрашивал о вашем самочувствии, ― сказал я.

Увидев их, он изумился и встал с постели.

– Что это значит? ― спросил он. ― Ничего не понимаю.

– Таким образом я помогаю вам увидеть Кришну, ― ответил я. ― Нет у вас никакой температуры. Вставайте, вы вовсе не больны! На первом листке бумаги написано, что вы сказали: «Я прекрасно себя чувствую». На втором листке ― что вам со вчерашнего вечера немного нездоровится. На третьем ― что последние два-три дня вы чувствовали себя не очень, а вчера вечером у вас началась лихорадка. Все эти ответы вы дали в течение полутора-двух часов. И вот теперь вы лежите в постели с высокой температурой. То, что показывает градусник, ― неправда. Это все ваше воображение и проекция ума.

Вообразив себя больным, можно слечь с лихорадкой и даже умереть. Вы можете увидеть все, что только захотите. Это определенно не ассимиляция мысли. Просто мысль в кромешной тьме окутала ваш ум. И все образы, которые в результате нее появятся, будут нереальными. Вам не нужно ассимилировать мысли. Наоборот, вам нужно распрощаться со всеми мыслями, чтобы могло появиться ваше собственное мышление. Не ассимиляция мыслей, а появление мышления. Нет большей ошибки, нет большего обмана и заблуждения, чем упорно навязывать себе чужие мысли, чужие идеи или чужое воображение.

Конечно, вы можете увидеть Бога. Вы с легкостью можете увидеть Кришну, Иисуса, висящего на кресте, или Раму с луком и стрелой. Вы также можете увидеть любого бога, который приходит вам на ум или которого рисует ваше воображение. Но это «видение» не будет правдивым. Оно будет всего лишь порождением человеческого воображения ― а ум человека и не на такое горазд.

Человеческий ум обладает огромной силой и может представлять даже самые невероятные вещи. У женщин воображение сильнее развито, чем у мужчин, поэтому они видят Бога быстрее. Поэты также обладают большей силой воображения по сравнению с обычными людьми, поэтому они тоже видят Бога быстрее. Неслучайны все эти песни и стихи, которые религиозные фанатики посвящают Богу. Просто поэты сбились с пути и стали религиозными фанатиками, но при этом все равно остались поэтами. У них очень острое и живое воображение. Они сбились с пути, и теперь их стихи стали обращены к Богу. Их воображение повернулось к Богу: они видят Бога, говорят с ним, ходят с ним за руку. Для них в этом нет ничего необычного. Но это всего лишь патологическое, совершенно нездоровое состояние ума.

Есть множество способов достичь этого нездорового состояния. Если вам это нужно, вы можете выбрать любой способ. Чтобы достичь этого нездорового состояния ума, чтобы увидеть Бога, тысячи монахов и саньясинов принимают наркоти-религиозные фанатики прибегают к разного рода интоксикации, притупляют ум, лишь бы поскорее увидеть Бога. И здесь нечему удивляться. Если вы слишком долго соблюдаете пост, ваш ум становится больным и слабым. В результате происходят такие же химические изменения, как и в случае с наркотиками: ваше воображение обостряется, начинаются галлюцинации.

Возможно, вы испытывали подобное состояние: когда у вас высокая температура и вы уже несколько дней ничего не ели, ваш ум начинает выдумывать самые разные вещи. Он летает по воздуху вместе с кроватью, касается неба. Кто знает, что еще ему там видится? Кто знает, какие призраки и дьяволы собираются вокруг вас?

У больного ума ― нездорового, слабого ― воображение острее и живее. Чем более патологическое у него состояние, тем острее воображение. Есть множество способов сделать ум больным. Первый ― соблюдать длительные посты. Тогда эффективность ума снижается, тело слабеет и в отсутствие пищи истощаются некоторые элементы, необходимые для работы организма. В теле происходят химические изменения. Это такие же изменения, которые бывают при употреблении алкоголя и наркотиков ― мескалина или ЛСД.

Если не сегодня, то завтра мы научимся понимать, как протекают все химические процессы в организме человека. Я не удивлюсь, если докажут, что при соблюдении поста в организме происходят принципиально такие же химические изменения, как и в случае алкогольной или наркотической интоксикации. В результате этих химических изменений воображение человека обостряется, становится гораздо сильнее. При таком сильном обостренном воображении вы можете ассимилировать все что угодно, увидеть любое явление.

Возможно, вы не знали, что все великие поэты, писатели и драматурги склонны фантазировать: они постоянно видят своих персонажей.

Нам всем хорошо знаком Толстой.

Однажды Лев Толстой упал с узкой лестницы, ведущей в библиотеку. В то время он работал над романом «Воскресение». Вместе с ним по лестнице поднималась одна из героинь романа. И хотя физически ее там не было, Толстой вел с ней беседу.

Вдруг по этой узкой лестнице стал спускаться мужчина. На лестнице было достаточно места для двух человек, но не для трех. Если бы на ней оказалось трое мужчин, они бы разошлись, но у двух мужчин и женщины возникли проблемы. Подумав, что женщину никто не должен задеть или оттеснить, Толстой решил ее спасти. Но, потеряв равновесие, он упал с лестницы и сломал ногу.

Мужчина, который спускался вниз, очень удивился:

– Почему ты пытался протиснуться мимо меня? Ведь мы вдвоем могли бы спокойно разойтись.

– Как это вдвоем? Нас ведь было трое, ― ответил Толстой. ― Со мной шла одна из героинь моего романа. Я попытался ее спасти и упал.

Это не единственный случай. Такое происходит со всеми поэтами и писателями, а также со всеми воображаемыми людьми из их мира.

Французский драматург Александр Дюма часто удивлял соседей.

Однажды, живя в Париже, он переехал на новую квартиру. Старые соседи были с ним хорошо знакомы, а новые ― еще нет. В первую же ночь после переезда Дюма стал в своей комнате сражаться с кем-то на мечах ― да так, что соседи не на шутку взволновались. Из комнаты доносилось два разных вида шума, но соседи сомневались, что там двое человек. Был слышен ожесточенный звон мечей. Со-жильца происходит что-то странное. Была темная ночь, двери были заперты, а в комнате кто-то громко сражался на мечах. Также из комнаты слышались два разъяренных голоса.

Прибыв на место, полицейские открыли дверь. Они удивились, увидев Александра Дюма одного с мечом, и спросили:

– А где второй человек?

Придя в себя, Дюма сказал:

– Какой второй человек? Ах, простите меня! Это был один из героев пьесы. Я сейчас как раз пишу для нее сцену дуэли.

– Но мы слышали два разных голоса.

– Просто сначала я говорил от его лица, а потом ― от своего.

Для Дюма второй человек был вполне реальным. Если бы Дюма случайно стал религиозным фанатиком, он бы с легкостью мог увидеть Бога. Если бы Толстой стал религиозным фанатиком, точно так же рядом с ним мог бы идти Бог Кришна, Рама или кто-нибудь еще. В этом бы не было ничего необычного, это было бы в порядке вещей.

Человеческий ум наделен воображением. Постоянное повторение какой-либо мысли или идеи ― это самовнушение, и воображаемые вещи могут проявиться. Но это определенно не переживание истины. Истина появляется сама, ее нельзя ассимилировать. Завтра я расскажу вам, как освободить ум ото всех мыслей и достичь состояния безмыслия. Только это ― медитация, только это ― просветление. Любой опыт в таком просветлении будет истинным.

Если вы просто ассимилируете мысль, она не может быть вашей. Она будет вашей, только если появится изнутри, родится из глубины вас. А это случится лишь после того, как вы распрощаетесь со всеми ассимилированными мыслями и идеями. Только тот, кто стал безмолвным, освободился ото всех идей ― стал безыдейным и свободным от мыслей, обретает собственное мышление, собственный опыт, собственную истину.

Так что не нужно ассимилировать мысли, мышление должно появиться у вас внутри. Именно процессы ассимиляции лишили человеческую жизнь Бога и уничтожили религию. Теперь религия сводится не к поиску истины, а всего лишь к игре воображения.

Буквально сегодня меня спросили:

Ошо!

Набожные люди видели Бога. Но как же мы его увидим, если не будем петь имя Господа? Как же мы увидим Бога, если не будем представлять его статую?

Это хорошо, если вы не увидите Бога, ведь нет смысла поддаваться иллюзиям или воображению. Да, эта мечта может быть очень сладкой, очень приятной. Но мечта есть мечта. Воображение есть воображение, сколько бы мнимого счастья оно ни приносило. Представлять приятное вообще опаснее, чем неприятное. Почему? Потому что от неприятной мысли избавиться легко, а от приятной фантазии приходить в себя не хочется, наоборот, хочется уснуть еще крепче.

Блаженны те, кто думает о чем-то неприятном, ведь от этих мыслей им захочется избавиться. И несчастны те, кто мечтает о чем-то крайне приятном: от таких мечтаний приходить в себя не хочется. Это просто-напросто фатальное состояние, ядовитое, отравляющее.

Итак, я не говорю вам ассимилировать какие-либо мысли, идеи или фантазии. Наоборот, я говорю, что когда вы распроостанется только сознание. Когда в этом сознании возникнет вопрос, когда ваше сознание столкнется с проблемой ― в непосредственном, обнаженном виде, ― то ответ, решение просто появятся из вашей же сущности. Для поиска ответа не нужно будет прикладывать никаких усилий, ведь ответ придет из самой вашей сущности, а не из воображения или памяти. Это решение будет вашим личным опытом, эта мысль будет вашей собственной. Мысли не становятся вашими в результате ассимиляции. Это невозможно, так не бывает.

Меня спросили:

Ошо!

Ты говоришь, что мы должны мыслить, но к чему приведет просто мышление? Когда я непрерывно думаю, то лишь начинаю тонуть в своих мыслях. Мое поведение не меняется, оно остается таким же, как прежде. Скажи, как мне его изменить?

Часто говорят, что ценность мышления ― если оно вообще имеет какую-либо ценность ― заключается в том, как человек себя ведет. Это ложь и ерунда, ведь, если заглянуть глубоко внутрь, поведение всего лишь отражает состояние мышления. Где нет зерна мышления, там не может прорасти нравственное поведение. Да, притворная нравственность может быть навязана извне. Но она вообще не имеет ценности: с ее помощью можно лишь обманывать других, но ваша собственная жизнь будет разрушена.

Вопрос звучал так: «…к чему приведет просто мышление?» Почему человек об этом спросил? Почему у него возник этот вопрос? Я скажу, почему: просто в нем до сих пор не зародилось мышление. Он считает чужие мысли своими. Отсюда и возникает проблема, как гармонично связать мышление с линией поведения. Если мысль принадлежит вам, то поведение не может ей противоречить. Если мысль принадлежит вам, поведение просто следует за ней словно тень. Когда проезжает повозка, на дороге остаются следы колес; подобным же образом, когда возникает мышление, появляются поведенческие линии и отметки. Не нужно навязывать нравственное поведение силой, оно формируется само собой.

Состояние мышления ― это наш центр, состояние мышления ― это наша сущность, состояние мышления ― это наша душа, но у нас нет собственных мыслей. Все мысли, которые мы узнали, ― чужие. Мы накопили старые, никому не нужные мысли и относимся к ним как к сокровищу. Но нравственное поведение не появляется благодаря старым, никому не нужным мыслям ― вот в чем трудность. Потому и возникает вопрос, как создать гармонию между мышлением и нравственностью.

Это полная ерунда. Когда возникает вопрос о гармонии между мышлением и нравственностью, знайте: эта мысль старая, несовременная, никому не нужная, она чужая, не ваша. Все эти мысли: говори правду, испытывай любовь, люби своего врага как самого себя, не лги и не обманывай, не прелюбодействуй, не поддавайся желаниям и похоти ― заимствованы у других. Ваша линия поведения им полностью противоречит, поэтому вы взбудоражены и огорчены, поэтому вы спрашиваете, как создать гармонию между мышлением и поведением. Но ее просто не может быть, потому что гармонию вообще нельзя создать.

Крайне важно знать, что поведение ― всегда ваше, а мысли могут быть чужими. Если вы вор, то это ваш выбор. А мысль о том, что религиозные люди не крадут, что не красть ― это великая добродетель, у кого-то заимствована. Действия ― ваши, а мысль ― чужая, так какая же может быть гармония? Мысль может принадлежать Махавире, Будде, Кришне или Иисусу, но действия будут вашими.

У Махавиры поведение соответствовало мышлению, оно следовало за мышлением словно тень. Вы можете позаимствовать мысль, но откуда вы позаимствуете поведение? Вам точно не удастся позаимствовать поведение Махавиры, Будды или Иисуса, но вы можете позаимствовать их мысли. Их мысли можно взять даром, а поведение ― нельзя. Мысли принадлежат этим великим людям, но поведение ― ваше.

Итак, между этими двумя вещами огромная пропасть, отсюда возникает конфликт, много боли и страданий. Круглые сутки в вас постоянно происходит конфликт, создается совершенно ненужный ад. Вы можете каждый день давать клятву, каждый день соблюдать пост, каждый день ходить в храм, вы можете набраться решимости, но это ничего не изменит: ваш образ действий останется прежним. Если у вас чужие мысли, то как это все может что-то изменить?

Оказавшись в такой конфликтной ситуации, мудрый человек первым делом решит: «Пока что я буду считать свое поведение своим настоящим опытом; это то, кто я есть. Зачем мне принимать чьи-то чужие мысли? Почему бы не поискать самому? Почему бы не подумать самостоятельно? Почему бы не использовать опыт собственной жизни? Почему бы тихонько не покопаться в самом себе и не узнать, что там?»

Вы когда-нибудь копались в себе, заглядывали в каждый пласт своей жизни? Вы когда-нибудь предпринимали внутренний поиск, чтобы понять, почему гнев не может приносить радость? Нет, вы только скажете, что гнев ― это плохо. Но вы просто повторяете чужие слова. Как только ваша сущность сама на себе испытает, что гнев ― это яд, что гнев приносит боль и страдания, как только ваша сущность наполнится муками страданий и ядом гнева, сможете ли вы после этого гневаться?

Вы когда-нибудь пытались после вспышки гнева тихонько сесть в углу, закрыв все двери, и понять, что гнев с вами де-рает в пылающем пламени гнева? Вы видели, что происходит у вас внутри, когда вы весь горите от гнева? Если бы вы хоть раз заглянули внутрь и увидели, какой пожар вызывает в вас гнев, вам стали бы ясны те боль и адские муки, которые вы испытываете. Кто бы тогда смог вас уговорить разгневаться еще раз?

Но нет, вы никогда на это не смотрели. Стоит гневу исчезнуть, стоит дыму гнева рассеяться, как вы садитесь читать Бхагавадгиту или изречения Будды и Махавиры. Вы думаете: «Гнев ― это очень плохо, я не должен так себя вести». Тогда вам становится труднее вдвойне, потому что есть сам гнев и есть раскаяние за него. И гнев, и раскаяние причиняют нам боль по отдельности, но раскаяние бессмысленно, ведь как только гнев исчез, вы уже никак не можете его увидеть. Если бы вы ― со всей своей мудростью и вдумчивостью ― увидели гнев, пока он был, это породило бы опыт, знание о том, что такое гнев. И это знание, это понимание, изменило бы всю ваше поведение.

Я не говорю вам, что за гнев не нужно раскаиваться; я лишь советую вам наблюдать за гневом. Раскаиваются только глупцы. Они могут раскаиваться всю свою жизнь, но это не поможет. Знаете, почему вы раскаиваетесь? Не потому, что гнев ― это плохо. Вы раскаиваетесь, потому что во время вспышки гнева тенью появляется мысль о том, как вы ужасны и отвратительны. Как только гнев исчезает, утихает, вы осознаете, что вели себя как плохой человек: сильно кого-то оскорбили, ругались грязными словами. Это задевает ваше эго, ведь вам кажется, что вы милый человек, который не может так грязно ругаться.

Ваше эго задето ― и чтобы его ублажить, приукрасить, вы начинаете раскаиваться. Вы идете в храм и даете клятву никогда больше не гневаться. Давая такую клятву, вы опять становитесь джентльменом, милым и добродушным человеком. Но потом снова гневаетесь и снова раскаиваетесь. Это раскаяние относится не к самому гневу, а к попытке восста-восстановить задетую часть эго. Если эго нанесен урон, его нужно снова раздуть.

Все эти клятвы и обещания: «Я буду соблюдать обет безбрачия, я никогда больше не буду гневаться, я буду делать то-то и то-то» ― замещают эго, они не служат никакой цели. Они полностью вымышленные и ненастоящие. Конечно, что-то может произойти ― но благодаря не раскаянию, а состоянию осознанности. Чем бы ни был занят ваш ум, будьте начеку; очнитесь и постарайтесь посмотреть на ситуацию объективно, постарайтесь понять, что происходит. Если увидите боль и страдания ― игнорируйте их. Кому нужны боль и страдания? Только дуракам! Но мы никогда по-настоящему не наблюдали.

Могу вам с уверенностью сказать: вы много раз гневались, но ни разу за гневом не наблюдали. Возможно, вы скажете: «Я столько раз гневался ― как же я мог за ним не наблюдать?» Но если бы вы были способны за ним наблюдать, то не смогли бы гневаться. В гневе способность наблюдать полностью исчезает, это факт. Гнев ― это как состояние крайнего опьянения: вы словно в ступоре, ничего не осознаете. В гневе люди способны совершить такое, чего в сознательном и безмолвном состоянии даже представить себе не могли.

Сколько убийц заявляли в суде, что не совершали убийства! Раньше судьи думали, что они все лгут, но теперь психологи утверждают, что это правда. Просто они совершали убийство в таком яром припадке гнева, что даже не сознавали своих действий. Они были практически без сознания и потом даже не могли вспомнить, что кого-то убили. Психологи говорят, что они вовсе не лгут. Многие убийцы потом не могли вспомнить, что совершили преступление. Их вешали, приговаривали к пожизненному заключению ― всю жизнь гнить в вонючих камерах, ― а они так просто не могли вспомнить, что кого-то убили. Они только повторяли, что не помнят, когда это произошло. А кто бы помнил? В том состоянии, в котором эти люди совершали убийство, они едва ли хоть что-то осознавали.

Все грехи совершаются в бессознательном состоянии. А когда мы раскаиваемся? Мы раскаиваемся, когда бессознательное состояние проходит и оно больше никак не связано с нашим настоящим. В бессознательном состоянии мы совершаем грех, а в сознательном ― даем клятву быть добродетельным. Но никакой связи нет вообще. Поэтому каждый день мы падаем в канаву ― в ту самую, куда еще вчера решили больше никогда не падать. Каждый день мы встречаем одну и ту же канаву, по десять раз на дню. А потом плачем, раскаиваемся и думаем: «Наверное, Махавира, Будда, Кришна и Иисус были действительно пробужденными людьми. Вот почему они могли выйти за пределы гнева. Но как это сделать нам? Каждый день мы решаем не гневаться и каждый день терпим неудачу».

Нет, они были такими же, как и вы. Никто из них не был Богом, тиртханкарой или сыном Божьим. У них были такие же кости, такая же плоть ― все, как у вас. Они родились так же, как вы, и умерли так же, как вы умрете. Ничего особенного в них не было. В этом мире вообще нет особенных людей, все люди одинаковые.

Нам это кажется невероятным: как может человек достичь такого состояния, чтобы из его жизни исчез гнев? Как это в нем не будет пылать огонь похоти? Как это он не будет испытывать ненависти и зависти? Я говорю вам, что это может произойти в жизни каждого. Просто мы не знаем, как этого достичь. Суть в том, чтобы не осуждать свое поведение на основании того, что думают другие, а наблюдать за ним, осознавать его, быть бдительным.

Не называйте свое поведение плохим, потому что тогда вы не сможете его рассмотреть. Если мы какого-то человека называем плохим, то не станем приглашать его в гости ― мы вообще с ним видеться не желаем. Так что когда вы называете какое-то действие плохим, между вашим умом и этим действием вырастает стена. Не говорите, что гнев ― это плохо. Вы не имеете права так говорить, и про воровство тоже. Лучше попытайтесь понять, что это за воровство внутри вас. Постарайтесь определить его, сохраняя полное безмолвие и полную такое секс? Почему это во мне? Что это? Наблюдайте молча, сохраняя безразличие и не прибегая к осуждению. В тот день, когда вы естественным образом обретете это видение, в вашей жизни произойдет революция. В тот самый день зародится ваше собственное мышление. И тогда ваша поведение не будет идти с этим мышлением вразрез, это просто невозможно.

Вот почему я не советую вам создавать гармонию между мыслями и поведением. Пожалуйста, даже не пытайтесь создать такую гармонию. Ваше поведение ― это реальность. Каким бы оно ни было, наблюдайте за ним, так как из него рождается истинная мысль. И именно эта истинная мысль совершает революцию в вашем поведении. Тогда безо всяких проекций, безо всякого навязывания и подавления вы ощущаете, как внутри вас пробуждается новый человек. Это отражение тех мыслей, что возникли из вашего личного опыта.

Есть еще несколько вопросов, их я буду обсуждать завтра. А сейчас мы приступим к вечерней медитации. Но прежде я хотел бы рассказать вам о медитации кое-что еще.

В моем понимании медитация ― это не действие, не усилие. Поэтому, если вы будете совершать усилие, то не сможете войти в медитацию. Медитация ― это просто расслабление: не нужно никаких усилий, никаких попыток, никакой внутренней борьбы. Это не то же самое, что плавать в реке. Когда человек плавает, ему нужно постоянно двигать руками; он борется с течением, прилагает усилия. Но медитация не похожа на плавание.

Тогда на что же она похожа? Медитировать ― это не плавать, а просто лежать на воде и плыть по течению. Не нужно ни двигать руками, ни бороться с течением реки. Вы просто тихо лежите на воде, не прикладывая никаких усилий, и река сама вас несет. Медитировать ― это плыть не против течения, а по течению.

Так что просто плывите по течению. Оставьте на пятнадцать минут все усилия и старания. Не пытайтесь приспособиться, вообще не пытайтесь ничего делать ― например, не думайте: «Я должен сидеть так-то, делать то-то, размышлять о том-то, напрягать ум так-то». Не делайте ничего такого, иначе вы никогда не сможете войти в медитацию. Любой результат ваших усилий не может быть больше, чем ум. Любой результат ваших усилий будет частью ума. А медитация ― не часть ума. Не пытайтесь делать глубокий вдох, задерживать дыхание или прикладывать еще какие-нибудь усилия.

Что же в таком случае делать? Просто сидите в очень расслабленном состоянии. Вам даже необязательно сидеть. Если вы экспериментируете, то можете лежать или стоять ― как вам удобнее. Не нужно принимать какую-то особую позу или сидеть подобно статуе, можете сидеть как угодно. Главное ― это ваше внутреннее состояние ума, а не поза. Никогда, даже случайно, не занимайтесь детскими глупостями: «Если я буду сидеть так, то стану Богом или пробужденным. Если мой нос будет направлен так или если я буду стоять на голове, то случится то-то или то-то». Никогда не занимайтесь такими детскими глупостями.

У медитации нет глубинной связи с телом. Медитация относится к внутреннему ментальному состоянию. Так что пусть ваше тело находится в каком угодно положении, лишь бы это не причиняло вам неудобств. Больше с телом ничего делать не нужно.

А что делать внутри себя? Вам не нужно вспоминать имя какого-нибудь Бога или петь мантры. Не нужно концентрироваться на какой-нибудь неподвижной точке, представлять, как горит масляная лампа или как у вас в сердце расцветает цветок. Оставьте все эти фантазии. Не нужно представлять красивые пейзажи, рай, ад или загробный мир. Просто сидите в полном молчании, оставайтесь в пробужденном состоянии и осознавайте все, что происходит вокруг.

Где-то прогремит поезд или пролетит самолет, птица перелетит с ветки на ветку, кто-то кашлянет, донесется плач ребенка, какой-то человек пройдет мимо. Вокруг вас все время будет что-нибудь происходить. Вы должны сохранять безмолвие и осознавать все происходящее ― чтобы от вашего внимания звук. Ваша осознанность должна быть начеку, вы должны находиться в полном сознании. Что бы ни происходило вокруг, вы должны это ощутить, прочувствовать, вы должны знать и понимать, что произошло.

Но только не начинайте об этом думать. Если залает собака, не надо думать: «Чья это собака лает? Какая она: белая, черная или рыжая?» Не думайте ни о чем таком. Если залаяла собака, пусть ее лай просто отзовется эхом у вас внутри, в вашей осознанности, и потом затихнет. Пусть он побудет у вас внутри, а когда исчезнет, тогда и исчезнет. Что бы ни проникало внутрь, пусть оно приходит и уходит. У вас внутри могут продолжать роиться мысли. Они необязательно затихнут в тот же день.

Тысячи и тысячи лет человечество холило и лелеяло мысли. Это наши давние гости, они уже много лет живут у нас дома. Вы всю жизнь их холили и лелеяли. Поэтому не стоит заблуждаться, что если вы сегодня сядете медитировать, все мысли исчезнут. Они будут продолжать приходить, обязательно будут. Они ведь не знают, что вы решили больше их не звать. Вы звали их столько лет подряд, так что они просто приходят, думая, что вы их зовете. Они приходят по старому заблуждению, по старой любви.

Так что не нужно об этом волноваться. Пусть приходят, а вы продолжайте безмолвно за ними наблюдать. Они как придут, так и уйдут. Надолго ли сможет задержаться мысль? Она придет и уйдет, а вы просто оставайтесь наблюдателем. Вот пришла мысль, вот ушла. Не нужно им мешать, не нужно их отбрасывать, говорить: «Исчезни! Откуда эта мысль вообще появилась? Зачем она помешала моей медитации?»

Медитация ― не то, чему можно помешать. Ничто на свете не в силах ее нарушить. А если медитировать не получается, значит, это вам самим что-то мешает внутри, вы чем-то встревожены. Медитации ничто не может помешать. Такого вопроса даже не возникает.

Не беспокойтесь, что какая-то мысль может помешать медитации. Мысль придет и уйдет ― почему она вас беспокоит? Просто продолжайте безмолвно наблюдать. Вы почувствуете свое дыхание ― просто наблюдайте за ним. Возможно, вас укусит насекомое и вам придется убрать его пальцами. Пусть ваши пальцы его уберут, а затем вы продолжите безмолвно наблюдать. Не нужно никаких усилий, нужно просто осознавать одно: когда вы сбросите насекомое, шевелите ногами или открываете глаза, когда вас посещает какая-то мысль, когда лает собака или щебечет птица, держите в уме следующее: «Я осознанно ко всему прислушиваюсь, осознанно за всем наблюдаю».

Когда мы зажигаем лампу, ее свет освещает все вокруг. Точно так же должна гореть ваша лампа осознанности, освещая все вокруг, проливая свет на все, что происходит. Постепенно, в течение пяти-семи минут, наступит тишина. Если мы достигнем хотя бы такой осознанности, наступит небывалая тишина.

Буквально сегодня один мой друг сказал: «Я долгие годы пытался найти способ стать безмолвным, но ничего не получалось. Я пробовал то одно, то другое, ― все без толку. А вчера я просто сидел в состоянии осознанности и произошло нечто удивительное, невообразимое!» Что-то невообразимое действительно произойдет, просто вы это не узнаете. Произойдет нечто совершенно неизвестное, незнакомое, неожиданное. Вы даже не сможете понять, что произошло.

Вы не можете ни предсказать, ни вообразить, что произойдет во время медитации. Но то, что произойдет, будет уникальным. Такого вы еще не знали, это нечто совершенно неизвестное. Но оно произойдет лишь тогда, когда ваш ум станет абсолютно безмолвным ― а он обязательно таким станет.

Итак, все должны сидеть очень тихо, очень расслабленно, не напрягаясь. Все должны сидеть тихо и удобно, на некотором расстоянии друг от друга. Когда вас кто-то касается, это все равно что сидеть в толпе. Так труднее. Так что дайте друг на траве, это не беда.

Сегодня мы выключим свет, чтобы вы оказались в полной темноте. Только придется немного подождать: сначала пусть все усядутся, а потом мы его выключим.

И помните: вас никто не должен касаться. Если кто-то случайно вас коснется, это отвлечет ваше внимание. Я буду считать, что вы все сидите, не касаясь друг друга.

[Кто-то говорит, что места не так уж много.]

Место всегда найдется. Просто нужно смелее отодвигаться друг от друга. Ладно, вы поняли мою мысль.

Закройте глаза и сядьте поудобнее. Поскольку будет темно, вас никто не увидит. А то вы все время будете бояться, что на вас кто-то смотрит. У людей бывают странные страхи, и самый большой ― что на них кто-то смотрит. Ведь кто знает, о чем тот человек думает? Так что мы будем в темноте.

Никто на вас не смотрит, вы совершенно одни. Наблюдайте за собой, об остальных не беспокойтесь. И не пытайтесь за кем-либо подсматривать. Глаза должны быть закрыты ― но только закрыты спокойно, а не зажмурены. Иначе веки будут напряжены. Просто спокойно опустите веки, как будто вы спите. И сидите молча, легко и расслабленно, как цветок.

Какой чудный вечер! Если на вас снизойдет глубокая тишина этого вечера, то прямо сейчас у вас внутри словно распустится цветок, словно зажжется лампа. Вы можете испытать что-то внутри, не упустите эту возможность. Оставайтесь совершенно безмолвным, расслабьте тело и сидите, не напрягаясь.

Закройте глаза. Спокойно закройте глаза, и пусть из вашей головы уйдет весь стресс. Больше всего бывает загружена именно голова. Расслабьте морщины на лбу. Отпустите тяжесть, что у вас в голове; представьте, что вы поставили весь этот груз на землю. Пусть ваше лицо остается совершенно расслабленным. У маленьких детей лица не напряжены, таким же должно быть и ваше. Вспомните, какое лицо у вас спокойным и расслабленным.

Вам необходимо как будто проснуться и оставаться полностью пробужденным, в полном сознании. Сидите чутко и бдительно, чтобы слышать каждый звук, даже самый тихий, самый слабый. Представьте, что у вас внутри зажглась лампа и ваше внутреннее состояние стало полностью пробужденным и осознанным. А теперь попытайтесь прислушаться; сохраняйте полную осознанность и прислушайтесь. В течение десяти минут оставайтесь в полном безмолвии.

Вы сидите совершенно одни, в полном одиночестве, словно в глухом лесу. В ночи все затихло, все наполнено глубокой тишиной. Вы сидите, сохраняя абсолютную бдительность, вы слышите даже самый слабый звук, самый слабый шум. Вы полностью пробуждены. Мало-помалу начнет опускаться глубокая тишина. Мало-помалу ваш ум будет становиться все безмолвнее, и вы даже начнете ощущать дыхание. Вы почувствуете вибрации дыхания. Наблюдайте, продолжайте наблюдать. Слушайте, продолжайте слушать. Вам ум становится безмолвным.

Наблюдайте, смотрите вглубь ― все затихает. Вокруг глубокая тишина, и она проникает в вас. На каждом уровне у вас внутри все затихает. Сохраняя осознанность, наблюдайте за тем, что происходит внутри: постепенно ваш ум становится безмолвным. Опускается неведомая тишина.

Ваш ум затихает. Постепенно он станет совершенно безмолвным. Просто оставайтесь пробужденным, все затихает. Постепенно ваш ум становится безмолвным; начнет опускаться неведомая тишина ― она уже опускается.

Наступает тишина. Затихает каждый слой вашего ума. В воздухе струится тишина, и ваш ум купается в ней. Наблюдайте за тем, как ум становится все безмолвнее, поймите это. Вот что важно.

Ваш ум затих. Мало-помалу он станет совершенно безмолвным. Вы исчезнете, полностью исчезнете. Останется лишь тишина.

Глава 6. Религиозность и понимание жизни

Последние два дня мы размышляли над двумя состояниями ума.

В первый день я рассказывал о бездумном состоянии. Бездумное состояние рождается в результате веры и убеждений; те, кто поддается этому состоянию, лишаются возможности познать истину. Вчера мы рассуждали о том, как в нас может зародиться состояние мышления.

Состояния мышления может достичь только ум, свободный от убеждений слепой веры. Это состояние может зародиться только в уме, которому хватает смелости уничтожить традиции и слепые идеи, навязанные обществом. Состояние мышления дает свободу и помогает уму двигаться к истине. Сегодня я немного расскажу о состоянии безмыслия.

Но прежде чем начать, я должен коснуться того, как мы попадаем в паутину мыслей. День и ночь человеческий ум так или иначе окружен материей, сотканной из мыслей. В нас постоянно движется целый рой мыслей; иногда мы это осознаем, но большую часть времени ― нет. Внутри нас словно происходит какое-то непрерывное действие, идет какая-то гонка. Если мы полностью осознаем эту гонку, нам может стать страшно, мы можем подумать, что у нас внутри сидит какой-то безумец. Если мы хотя бы час будем удерживать в голове все мысли, что в нас бродят, у нас возникнет сильная тревога и боль.

Лишь немногие осознают, что у них внутри столпотворение мыслей, рой мыслей, противоречащих друг дружке, паутина мыслей, конфликтующих одна с другой. Из-за этого конфликта и внутренних разногласий растрачивается вся энергия человеческого ума. А если энергия ума растрачивается, человек становится внутренне настолько слабым, что не может отправиться на поиск истины. Прежде чем начать поиск истины и жизненного опыта, он должен избавиться от постоянной растраты энергии на ментальном уровне. Он должен сохранить энергию и освободиться от ментальных конфликтов.

Возможно, вы никогда об этом не думали: попробуйте время от времени садиться в одиночестве и записывать все, что происходит у вас в голове. Будьте честны, записывайте все, что бы это ни было. И тогда через час вы увидите, что ваш ум ― словно паутина. Вы обнаружите такое, чего никогда не представляли и не ожидали увидеть внутри себя.

Там будут религиозные песни, там будут такие красивые слова, как «душа» или «Бог». Но также там будут и ругательства; там будут самые гнусные и отвратительные мысли, желание совершить самые жуткие преступления. Осознав такие желания, вы будете шокированы. Вы обнаружите, что между мыслями нет ни малейшей связи. Они совершенно бессвязны и противоречат друг дружке, а ваш ум прыгает от одной мысли к другой, от одного желания к другому. Если вы честно и подробно запишите все, что происходило у вас в голове в течение часа, то подумаете: «А не сошел ли я с ума?»

По-моему, принципиальной разницы между безумцем и нормальным человеком нет и быть не может. Безумец рождается у нас внутри, мы сами его взращиваем. Учитывая то, в каком состоянии мы пребываем, каждый из нас в любую минуту может сойти с ума. Разница между нами и сумасшедшими заключается не в качестве, а в мере, в градусе безумия. Если раскаленные лихорадочные мысли, роящиеся у нас в голове, станут горячее всего на несколько градусов, любой может сойти с ума. В человеческом обществе очень мало психически здоровых людей. Большинство находится в состоянии не осознаем, какая степень безумия допустима для повседневной жизни, мы об этом даже не думаем. Мы начинаем это осознавать лишь тогда, когда безумие полностью оторвет нас от нормальной жизни.

В таком невротическом состоянии мыслей как может человек стремиться к истине? И я обращаюсь к вам, а не к кому-то еще. Я никому об этом не рассказываю, только вам, потому что есть один крайне важный факт, который нужно знать: в состоянии предельного напряжения и беспокойства эта паутина конфликтующих и противоречивых мыслей, противоречивых чувств превращает человека в безумца.

Вы не удивитесь, узнав, что большинство людей, считавшихся великими мыслителями, сошли с ума. Поэтому, когда кто-то говорит, что Махавира был великим мыслителем или Будда был великим мыслителем, мне становится смешно. Они не были мыслителями, они просто достигли состояния безмыслия. Они находились на противоположном полюсе от того, где можно сойти с ума. Безумие ― это одна крайность ума, а освобождение ― другая. И мы все постоянно болтаемся между ними.

Если напряжение, груз мыслей увеличивается, мы движемся к полюсу безумия. Если напряжение, груз мыслей уменьшается, ум становится спокойнее и безмолвнее. Если мы достигли состояния, в котором от мыслей нет никакой ряби, никаких вибраций, значит, мы приближаемся к освобождению. Это два полюса человеческого ума: освобождение и безумие. Что бы мы ни делали в жизни, обычно мы приближаемся к полюсу безумия. Религиозность и медитация тянут нас в другую сторону. Поэтому прежде всего нужно осознать, что мы либо уже сошли с ума, либо движемся в сторону безумия. И пока мы этого не осознаем, в нас не сможет зародиться желание избавиться от такого состояния.

Внутри нас бродит спящее безумие. Если мы испытаем шок, наше безумие вырвется наружу. Оно прячется в нас. Даже самый близкий друг не знает, что творится у нас внутри. Жена творится в голове жены. Безумие присутствует внутри нас словно болезнь. Мы его скрываем, подавляем, не даем ему проявляться. Но когда мы испытываем сильный шок ― умер любимый человек, сгорел дом, пострадала наша репутация или мы обанкротились, ― притаившееся внутри нас безумие просто открывается подобно ране и его больше невозможно сдерживать.

От этого внутреннего безумия страдает не какой-то один человек, от него страдает все общество. Это безумие может стать коллективным, оно вызывает всеобщее смятение. Иногда безумие охватывает толпу, целое общество, целую страну и все человечество. Когда где-то в мире происходят столкновения между индуистами и мусульманами, когда индиец дерется с пакистанцем, когда между собой враждуют отдельные представители разных сообществ или целые страны ― это все лихорадочные проявления коллективного безумия. Когда все безумие, что бродит у человека внутри, становится слишком сильным и не находит выхода, оно проявляется в коллективных формах.

Я хочу вам кое-что рассказать ― возможно, вы никогда об этом не думали: во время войны число людей, сходящих с ума, резко сокращается. Когда это случилось в Первую мировую войну, психологи были крайне озадачены: почему это произошло? Во время Первой мировой войны сократилось среднее число случаев сумасшествия, снизился уровень суицидов, стало совершаться меньше убийств и других преступлений. Во время Второй мировой войны ситуация была еще более странной. Число самоубийств резко сократилось, существенно снизилось число убийств и случаев сумасшествия. Тогда психологи заинтересовались этим явлением и стали вести обширные дискуссии, почему подобное происходит.

Когда идет война, человеческое безумие проявляется коллективно, поэтому число людей, сходящих с ума по отдельности, резко сокращается. По этой же причине у людей во время войны бывает так много энергии. Каждый раз, когда случает-сиять, в их жизни появляется сила и мощь. Они приобретают очень счастливый вид. Во время войны они просыпаются рано утром, читают газету, слушают радио и потом целый день говорят о войне со всеми, кого встретят. Когда случается война, в жизни людей начинается что-то вроде мощного эмоционального подъема. Почему? Война дает выход нашему индивидуальному безумию.

Если на улице кто-то дерется, вы бросаете свою важную работу и начинаете смотреть на драку. Почему? Потому что это возможность высвободить свое внутреннее безумие. Каждый раз, когда вы видите насилие и ненависть, когда происходят восстания, убийства, кровопролитие или когда в кино показывают триллеры, вы ощущаете прилив энергии. Почему? Когда вы видите снаружи то же самое, что происходит у вас внутри, вам становится легче, внутреннее напряжение ослабевает. Вот почему каждые пять-десять лет необходима большая война.

Как бы ни старались политики, войны избежать нельзя, мир невозможен ― это все равно что биться головой о стену. Пока не будут предприняты меры по уменьшению безумия каждого человека, войны будут продолжаться, изменятся лишь причины и оправдания. Раньше люди воевали за религию, теперь они воюют за нацию, за язык, за разные «-измы» и идеологии, за коммунизм и демократию. Поводы меняются, а войны остаются.

История последних пяти тысяч лет показала, что войны неизбежны. Что бы ни говорили политики, сколько бы они ни призывали к миру, сколько бы ни кричали о мире во всем мире, этого не случится. Мира не будет, пока мы поймем одну вещь: война ― это не политический вопрос, а скорее следствие личного безумия. Когда оно становится слишком сильным, когда умы масс не могут справиться с болезнью, безумие проявляется в коллективной форме, и другого выхода, кроме войны, нет.

В ходе Второй мировой войны было убито шестьдесят миллионов человек, и это дало нам некоторое облегчение. Побезумие снова начало накапливаться. Теперь нам потребуется, чтобы убили не меньше ста, а то и ста пятидесяти миллионов. Если безумие продолжит расти такими темпами, то к концу XX века его, наверное, можно будет облегчить, только уничтожив все человечество. Это напряженное лихорадочное состояние, которое бродит у нас в голове, всячески ослабляет нашу жизнь, это полный крах жизни! И тогда оправдания уже не важны, они могут быть какими угодно.

Как же трансформировать это состояние человеческого ума? Как человеку избавиться от назойливого роя мыслей и устремиться к состоянию безмыслия, к тишине? Сегодня мы поговорим об этом. Но прежде мне нужно вам кое-что рассказать.

И помните: я обращаюсь к вам, а не к кому-то еще. Часто бывает, что я рассказываю что-нибудь подобное, а вы думаете: «Он все верно говорит. С людьми именно так и бывает». Однако пока вы не включите в их число себя, проблема не решится. Но мы считаем именно так. И вы про себя, наверное, думаете, что я все говорю верно и что других это действительно касается. Но так ничего не изменится. Проблема касается вас, а не вашего соседа. Вам придется включить рациональное мышление и спросить себя: «А во мне есть безумие?»

Если вы безумец, то в этом состоянии безумия вам не поможет даже то, что вы индуист, что вы читаете Бхагавадгиту или Коран. Если безумец читает Коран ― жди беды: это чтение несет опасность. Если безумец читает Бхагавадгиту ― это чтение тоже несет опасность. Если безумец идет в храм ― значит, храм станет местом раздоров. Если безумец идет в мечеть ― значит, начнется вражда. Что бы ни делал безумец, его действия не могут породить мир, любовь, просветление и истину. Они лишь создают неприятности.

Поэтому гораздо лучше и важнее, чтобы безумец, прежде чем что-то делать, попытался понять свое безумие. Ему бы следовало выяснить, можно ли от этого безумия как-нибудь освободиться. Только тогда его действия будут наполнены смыслом, а иначе они так и будут оставаться бесполезными. Пытаясь услужить людям, он будет только создавать проблемы. Он будет говорить о любви, а потом вцепится кому-нибудь в горло. Он будет говорить о любви, скажет: «Я люблю тебя», но вскоре вы обнаружите, что он вас совсем не любит и что вообще он ваш злейший враг. Совершенно неважно, о чем он будет говорить. Он может говорить о мире, а потом достать меч и сказать: «Теперь защитить мир можно только одним способом: взяв в руки меч».

Разве в Индии совсем недавно не говорили о необходимости защищать принцип ненасилия с помощью насилия? Если человек сошел с ума, он достанет меч даже для того, чтобы защитить ненасилие, ― он просто скажет, что теперь без насилия этот вопрос не решить. Все, что делает безумец, лишь погружает его в безумие все глубже и глубже.

Поэтому прежде всего необходимо осознать собственное безумие. Что я имею в виду под безумием? Это ум, раздираемый конфликтом; это ум, объятый роем мыслей, из-за которого он ничего не может ясно воспринимать, ничего не может решать. Такой ум либо находится на грани помешательства, либо уже спятил.

Однажды Уильям Джеймс посетил психиатрическую больницу. Вернувшись домой, он всю ночь не мог уснуть, то и дело вскакивал с кровати.

– Что случилось? ― спросила его жена. ― Чем ты так встревожен?

– Сегодня я был в психиатрической больнице, ― ответил он. ― Когда я увидел пациентов, мне стало страшно: а вдруг со мной в любую минуту может случиться то же, что случилось с ними? Теперь я не могу уснуть. Мне ужасно страшно, меня всего трясет.

– Напрасно ты так беспокоишься, ― сказала жена. ― С чего ты взял, что сойдешь с ума?

– Ни с чего, ― ответил Уильям Джеймс, ― я просто предполагаю. То, что я увидел сегодня в их глазах, в их поведении… Недуг, который их поразил, может в любую минуту поразить и меня. Я такой же человек, как они. И до того как сойти с ума, они были такими же, как я. Между нами нет принципиальной разницы. Поэтому то, что случилось с ними, может случиться и со мной.

После того случая Уильям Джеймс прожил тридцать лет. Он писал, что все эти годы не мог избавиться от беспокойства: «Каждый миг я боялся, что меня в любую минуту охватит безумие».

Я рекомендую вам как-нибудь сходить в психиатрическую больницу и внимательно посмотреть на сумасшедших. Вы увидите в них свое отражение. Все дело лишь в масштабе. Вы обнаружите, что вас разделяет всего один шаг. Пока наш ум разрывают конфликты и противоречия, пока у нас в голове бродят противоречивые мысли, мы все находимся в таком же неустойчивом состоянии, при котором в любую минуту может произойти взрыв.

Где же выход? Что нам делать? Как нам освободить свой ум от конфликтов и роя мыслей? Для этого нужно сделать всего три шага.

В нас сидит сильный страх пустоты. Нас всегда учили не быть пустыми, ведь пустой ум ― обитель дьявола. Как говорят англичане, пустой ум становится мастерской дьявола. А я говорю вам: пустой ум становится обителью божественного, это полный ум ― обитель дьявола.

Нам внушили страх: нельзя, чтобы ум был пустым, нельзя сидеть без дела. Так у нас появился страх пустоты; вот почему мы никогда не бываем готовы стать пустыми внутри. Мы хотим себя наполнить, хотим напихать в себя побольше всего. Утром, не успев проснуться, мы начинаем читать газету. Если мы одни, то встречаемся с друзьями, идем в клуб, включаем радио или телевизор, начинаем читать Бхагавадгиту, Коран и быть пустым, ведь у нас есть этот ненужный страх, эта фобия, насчет пустоты. Но так ли он иррационален? Возможно, у него есть какие-то основания. Сейчас я об этом расскажу.

Никто не хочет быть пустым. Во всех нас сидит страх пустоты. Поэтому мы день и ночь пытаемся найти себе какое-нибудь занятие. Когда выбора нет, мы употребляем алкоголь, слушаем радио или идем спать ― ведь мы совершенно не готовы быть пустыми. Почему? Откуда берется этот страх? У него есть очень веские основания.

Прежде всего, мы боимся, что если наш ум будет оставаться пустым, мало-помалу мы станем никем, что мы ― вообще ничто. Мы все хотим быть кем-то, отсюда и страх стать никем.

Из-за этого желания ― «Я хочу стать кем-то» ― мы копим богатства: чем больше у меня богатств, тем больше будет похоже, что я ― кто-то. Тогда я уже буду не обычным человеком, а особенным. Вот почему мы копим богатства, славу и власть: чтобы быть кем-то. По этой же причине мы копим мысли.

Эта гонка, в которой мы пытаемся стать кем-то, заставляет нас копить все подряд, и в том числе мысли. Человека, у которого слишком много мыслей, который ими переполнен, мы уважаем и называем пандитом. Если кто-то запомнил все Упанишады и всю Бхагавадгиту, мы говорим, что он блаженный. Если кто-то запомнил все священные книги, мы говорим, что он достоин преклонения. Мы уважаем накопление мыслей, считаем это знанием. Поэтому мы тоже копим мысли: чем больше их наберется, тем более знающими мы будем, тем больше будет похоже, что мы ― кто-то. Именно эта гонка и это стремление стать кем-то не дают нам быть пустыми, оставаться пустыми. Они порождают в нас страх, что, если мы не будем копить, нас постигнет беда.

Иисус сказал: «Блаженны нищие духом». Он сказал удивительную вещь: «Блаженны нищие духом». Это странно, ведь мы все хотим, чтобы наш дух процветал. Почему же он это сказал? Почему эта мысль пришла ему в голову? Нищий духом ― это пустой человек, у которого внутри ничего нет: ни что в тот миг, когда он станет пустым, когда он станет готов быть внутри никем, когда он примет свою внутреннюю ничтожность ― в тот же миг он познает, что он на самом деле никто. Он поймет: «Зачем мне гонка, чтобы стать кем-то? Смогу ли я стать кем-то, если буду участвовать в этой гонке? Могу ли я вообще когда-нибудь стать кем-то?»

В тот день, когда он полностью обретет этот опыт, это понимание того, что он никто, когда он захочет оставаться никем, в тот самый день в этом пустом состоянии он испытает божественность, истину, жизнь ― можно называть это как угодно. В тот самый день, несмотря на бедность, он станет по-настоящему богатым. В тот самый день он одновременно станет пустым и наполнится.

Когда идет дождь, высокие горы, которые и так уже полны, не получают воды: дождь просто падает на их склоны и стекает вниз, в долины. Эти долины и расщелины наполняются водой и становятся озерами. Расщелины, которые были пусты, наполняются, а горы, которые были полны, остаются пустыми. Божественность тоже постоянно льется на нас как дождь, как ливень ― это происходит каждый миг. Жизнь тоже каждый миг льется на нас как дождь. И те, кто внутри пуст, наполняются, а те, кто внутри полон, остаются пустыми.

Но мы все гонимся за тем, чтобы наполнить себя; мы постоянно в себя что-то запихиваем ― как снаружи, так и изнутри. Снаружи это одежда, богатство, дом; внутри это мысли, священные книги, слова. Снаружи мы копим одно, а внутри ― другое.

Как только кто-нибудь осознает это безумие: «Наполняя себя внешними вещами, я все равно остаюсь пустым», как только человеку приходит эта мысль: «Наполняя себя внешними вещами, я лишаю себя того, что привело бы мое существо в экстаз, что дало бы мне бессмертие», он бросает дом, жену, детей ― однако внутри он по-прежнему остается полон слов и священных книг.

Нельзя наполнить себя извне домом, друзьями или любимыми, но можно наполнить себя изнутри предрассудками, мыслями. Только того, кто хочет их отбросить, можно назвать саньясином. Только тот, кто хочет отбросить все внутренние слова и мысли, ― настоящий отрешенец, нестяжатель.

Итак, первый шаг ― нестяжательство мыслей.

Не копите мысли, отбросьте их, избавьтесь от них. Тогда у вас внутри останется только самое главное: не мысли, а ваша душа, ваше существо, ваше бытие, ваша подлинная сущность. Нужно убрать всю паутину мыслей, пусть она исчезнет. Пусть останется только чистая таковость, чистая сущность. И только то, что вы обретете через этот одинокий опыт чистой таковости, через этот пустой опыт чистой таковости, будет истиной, душой, божественностью ― называйте это как угодно.

Мы воспринимаем накопленные мысли как свою собственность. Сейчас я обращаюсь именно к вам. Уйдя отсюда, вы можете начать копить и мои мысли. Но накопление моих мыслей пойдет вам лишь во вред, никакой пользы это не принесет. «Толпа» у вас внутри только увеличится. В вас уже сидело несколько человек, а теперь там буду сидеть и я. У вас внутри и так слишком тесно, слишком много людей ― теперь же туда добавится еще один человек, появится еще больше мыслей; это будет настоящее бедствие.

Не воспринимайте мысли как свою собственность. Вам не нужно все время их накапливать и создавать внутри «толпу». Вам не нужно их запоминать, не нужно их помнить. Что же вам следует делать?

Вам следует относиться к мыслям без стяжательства. Нестяжательство означает, что вы не хотите их хранить. Одно дело ― понимать, и совсем другое ― копить. Понимать то, что я говорю, ― это одно, а копить слова ― совсем другое. Понимать то, что сказали Махавира, Будда и Кришна, ― это одно, а копить их слова ― совсем другое. Понимать ― не значит копить, в понимании нет никакого накопительства. А если есть накопительство, значит, нет понимания. Копить хочет только тот, кому понимание не под силу. У того, кто способен понять, вопроса о накоплении не возникает.

Мы хотим запомнить только то, чего не в силах понять. Если мы можем что-то понять, нам необязательно это запоминать. Запоминание попросту не нужно. Нет необходимости держать это в памяти.

Так что не стремитесь копить, стремитесь понять жизнь. Через понимание вы обретете знание, а через накопительство ― ученость. Знание и ученость ― заклятые враги. Ученый не может достичь просветления, а просветленному человеку нет нужды становиться ученым; в этом нет никакого смысла. Так что твердо держите это в уме: «Я не собираюсь накапливать мысли». Какой смысл что-то копить? Все накопленное будет заимствованным, чужим ― а понятое будет вашим, вашим собственным. Накопленное всегда будет чем-то чужим, устаревшим, заимствованным, а понятое всегда свежо, живо, молодо. Понимание освобождает, а накопительство сковывает. Понимание вас освобождает, дает вам свободу. Накопительство же вас тяготит, сковывает по рукам и ногам.

Тем, кто копит слова, трудно дается понимание, они вообще ничего не понимают. Они не могут понять, ведь для понимания требуется освобождение, свежесть, а не что-то устарелое и заимствованное. Накопительство же все превращает в заимствование. Даже когда такие люди смотрят на жизнь, между ними и их видением встают слова. Эти слова загораживают жизнь, которая остается по другую сторону.

Однажды в Китае произошел такой случай…

Шла ярмарка, на ней было очень людно. Рядом с ярмаркой стоял колодец, но вокруг него не было ограждения. Поскольку было очень людно, один человек случайно упал в колодец. Упав, он стал кричать: «Помогите! Спасите!», но было слишком шумно и его никто не слышал.

Позже мимо колодца проходил буддийский монах. Он услышал крики, заглянул в колодец и увидел то-буддийский монах ответил:

– Мой друг, ты страдаешь за свои прошлые деяния, так что лучше страдай. Человек должен страдать за то, что совершил в прошлом. Если я попытаюсь тебя спасти, что будет? Может ли вообще кто-то кого-то спасти? Разве ты не знаешь, что в священных книгах написано: «Никто никого спасти не может»? Материя не может измениться, вода не может стать маслом. Что же я могу поделать? Если я попытаюсь тебя как-то спасти, то тем самым я тоже окажусь с тобой связан. Тебе лучше страдать за грехи, которые ты, видимо, совершил в прошлом. Тогда в будущем ты от них освободишься.

Это священные книги через него говорили. Жизнь находилась прямо перед носом, человек тонул, но на пути встали священные книги.

Уходя, монах сказал утопающему:

– Успокой свой ум. Если сохранять спокойствие, все получится. А та беда, что тебя настигла, ― результат твоих прошлых деяний, так что страдай. Когда пройдешь через страдания, они закончатся.

Буддийский монах ушел, а человек продолжал звать на помощь.

Затем мимо колодца проходил монах-конфуцианец. Утопающий по-прежнему звал на помощь, и монах, заглянув в колодец, изрек:

– Конфуций тысячу раз говорил, что отсутствие должного государственного управления приводит к большой беде. Из-за неэффективности государства у этого колодца нет ограждения. Я прямо сейчас пойду и организую движение за смену власти, за революцию. Все колодцы должны быть ограждены, иначе люди могут попасть в беду.

Несмотря на то что в колодце тонул человек, монах пошел на оживленную ярмарку и стал кричать:

– Друзья, смотрите, какое упущение со стороны государства! Если что-то не так в государстве, то и везде все начинает идти не так. Конфуций считает, что, когда государство находится в умелых руках, оно обо всем может позаботиться. Друзья, смотрите, какую оплошность совершило государство! Вокруг колодца нет ограждения! Смотрите, там человек тонет!

Человек тонул, умирал, но монаху даже в голову не пришло его спасти. У него никак не могла появиться эта мысль, ведь на пути стояли священные тексты Конфуция.

Затем мимо колодца проходил христианский миссионер. Увидев тонущего человека, он тут же вспомнил слова Иисуса: «Служа человеку, мы служим Богу», прыгнул в колодец и вытащил утопающего.

Вы можете подумать, что миссионер сделал очень доброе дело, ― но нет, он тоже не спас человека. Между ним и его поступком тоже стояли священные книги; так что утопающего он не спас. Жизнь того человека его совершенно не волновала. Он прыгнул в колодец и вытащил его просто потому, что так написано в священных книгах: служа человеку, мы служим Богу. Так что здесь тоже вмешались священные книги, здесь тоже нет жизни.

Эту притчу написал христианский миссионер. Но он не осознавал того, что в третьем примере суть та же, что и в первых двух. Монахи просто делали то, что было написано в их священных книгах, а миссионер ― то, что было написано в его. Но во всех трех случаях между человеком и жизнью стояли священные книги.

Смотрите на жизнь во всех ее многомерных формах, понимайте ее ― если действие исходит из такого понимания жизни, оно освобождает. Только действие, исходящее из понимания жизни, может считаться религиозным. А чужие слова и священные книги лишь создают преграду между нами и жизнью. Пандит не способен понять. Вот почему во всем мире пандиты, принадлежащие к разным религиям, постоянно друг с другом враждуют. Если истина одна, то и религия должна быть одна. Но в мире столько пандитов, столько священных книг, столько разных сект! Пандит не может понять своего оппонента и потому воюет с ним. Его собственные слова становятся преградой, встают между ним и оппонентом. В таком случае понимание невозможно. Эта глупость приводит к вражде, религиозному соперничеству и конфликтам между мировыми религиями. Эти конфликты рождаются лишь потому, что пандит не способен на понимание.

Где есть понимание, там не может быть конфликта. Где есть понимание, там не может быть соперничества или вражды. Там не может быть ненависти, только любовь. Где есть любовь, там есть понимание.

Помните: сколько бы слов, священных книг или мыслей вы ни накопили, от этого ваше понимание все равно не будет расти. Понимание нельзя накопить. Понимание видит, осознает вещи в их целостности. Из этой осознанности в вас рождается знание. И это ― не накопленное знание, оно нигде не копится. Это знание трансформирует всю вашу сущность, очищает вашу душу, обновляет ее. Оно дает вам новую жизнь. Это не бремя, оно не давит на вас. Между вами и жизнью не вырастает стена.

Попытайтесь понять, какая это ошибка ― копить мысли. Помните: чем меньше у вас внутри мыслей, тем скорее появится знание. Чем меньше в вас накоплено мыслей, тем скорее подует освобождающий ветер знания и в вас зародится понимание. Тогда ваша жизнь сможет устремиться к состоянию безмыслия, к просветлению.

Поэтому я говорю, что первый шаг ― нестяжательство мыслей.

Если вы не стяжаете мысли, привязанность к ним неизбежно отпадает. Это второй важный шаг. Сейчас мы говорим: «Это моя мысль». Но какая мысль ― ваша? В споре вы говорите: «Это моя мысль, моя религия, моя священная книга. Это мой тиртханкара, мой Бог». Но откуда в вас взялось это «мое»? Какая мысль ― ваша? Есть ли хоть одна такая?

Просто покопайтесь немного, проанализируйте, попытайтесь отследить каждую мысль и выяснить: ваша она или нет. Вы обнаружите, что она ― не ваша, она откуда-то пришла. Она летела по ветру и залетела к вам. Где здесь «мое»? Как мысль может быть вашей? Наверняка она откуда-то пришла, наверняка она где-то странствовала и поселилась у вас внутри. Все мысли ― гостьи, ни одна из них не является вашей.

Говоря: «Это моя мысль», мы привязываемся к ней, отождествляем себя с ней, а потом пытаемся ее защищать ― ведь мы не желаем ее отпускать, нам хочется ее сохранить. Как только что-то становится «моим», мы начинаем это охранять. И тогда оно становится моим богатством, моим сокровищем, оно становится частью моего существа.

Вы должны осознать и понять один факт: ни одна из мыслей не является «моей». Как только это станет вам ясно, тут же отпадет ваша привязанность к мыслям, отпадет идея о том, что они вам принадлежат. Стоит отпасть чувству «это мое» по отношению к какой-либо вещи, и связь с ней исчезнет. Вас и эту вещь удерживала вместе только привязанность. Только привязанность связывает мысли и ум, приклеивает мысли к уму; никакой другой связи нет.

Если вы джайн и кто-то оскорбляет джайнизм, все ваше существо бросает в дрожь: он оскорбил мою религию. Если вы христианин и кто-то неуважительно отзывается о христианстве, вы тут же готовы вступить с ним в драку, ведь он не уважает мою религию. Это все из-за того, что вы говорите: «Моя мысль». Чувство собственности заставляет воспринимать чужие слова как личное оскорбление и пробуждает эго. Тогда вы даже готовы умереть за эту мысль, ради нее вы готовы пожертвовать жизнью.

Сколько людей погибало во имя идеологии! А еще есть такие, кто утешает умирающих: «Не волнуйся, ты умираешь за ислам, ты умираешь за индуизм ― тебя ждет рай». Людей научили бесчисленным глупостям вроде того, чтобы умирать за что-то: умирать за коммунизм, за демократию, за какую-то мысль, стать мучеником, чтобы каждый год на твоей могиле собирались люди, ― но их не научили ничему важному, не научили тому, как жить.

Только подумайте, какая сильная должна быть у человека привязанность, если он готов за что-то умереть! Он готов расстаться с жизнью ради какой-то мысли, притом что эта мысль для него совершенно чужая. И ради этого он готов лишиться жизни, лишиться души? Но наши идиотские идеи укоренились столь глубоко, что мы уважаем такого человека: он совершил подвиг, умерев за ислам, индуизм или джайнизм, он принес великую жертву. Но что в реальности? В реальности он настолько глубоко привязался к мысли, что был не готов ее отпустить, но зато был готов отдать за нее жизнь. При этом жизнь была его, а вот мысль ― совершенно чужая.

Когда привязанность достигает такой степени, безумие порождает фанатизм. Религиозные фанатики заполонили весь мир бесчисленными убийствами и неописуемой глупостью. И единственная связь ― чувство «это мое», которое мы выработали по отношению к мысли. Как только мысль становится нашей, мы готовы за нее умереть, ведь она становится частью нашего эго.

Если вы хотите освободиться от мысли, тогда вам необходимо разорвать связь, которая делает мысль «моей». Разорвать ее будет нетрудно, ведь эта связь полностью вымышленная. Ее не существует, это просто идея, плод воображения. Ни одна из мыслей вам не принадлежит. Вы можете назвать мне хоть одну вашу мысль? Какую? Нет, она будет взята из Бхагавадгиты, Корана или Библии. Это будет мысль Кришны, Махавиры или кого-нибудь еще. Ни одна из них не является вашей. Они все чужие, заимствованные.

Привязываться к этим чужим, заимствованным мыслям ― значит готовить в уме почву для беды. Попытайтесь понять эту истину: никакие мысли не являются «моими». Поэтому ни одна мысль не достойна того, чтобы к ней привязываться. Как только ваше понимание станет глубже, привязанность начнет чахнуть. И когда вы увидите, что все ваши мысли ― чужие, вы будете знать, что драться и ссориться из-за мысли ― все равно что сражаться с тенью; разницы почти никакой.

Вы, наверное, слышали эту историю…

Два пандита стояли в деревне на берегу реки. Всю жизнь они отдали науке, и у них не было ни земли, ни коров, ни буйволов. Но оба давно думали о том, чтобы купить участок земли, и теперь рассматривали вариант на другом берегу реки.

– Будет правильно купить отдельные участки, ― сказал первый пандит. ― Но помни: твои животные не должны заходить на мою территорию.

– Дорогой друг, ― ответил второй пандит, ― насчет животных ничего нельзя гарантировать. Может, они и будут забредать на твою территорию ― я же не могу все время ходить за ними по пятам и смотреть, куда они идут.

– Так нельзя! ― сказал первый. ― Это станет концом нашей дружбы. Я не потерплю, чтобы твои животные ходили по моей территории.

– И что же ты сделаешь? ― спросил второй.

– Я убью этих животных прямо на месте!

– Хорошо, где твоя территория?

Первый пандит взял палку и начертил на земле квадрат:

– Вот моя территория.

Тогда второй пандит начертил рядом круг и сказал:

– Вот моя территория.

Потом, начертив две линии, добавил:

– А вот мои буйволы, ― они находились на территории первого пандита. ― Мои буйволы зашли на твою землю. Теперь что хочешь, то и делай.

Первый пандит взял и перечеркнул линии ― то есть как бы убил буйволов.

Эти «буйволы» были всего лишь линиями на земле, но пандиты устроили из-за них драку. Дело дошло до суда, где оба обвиняли друг друга.

– Он завел своих буйволов на мой участок! Именно из-за них мы подрались и побили друг друга, ― сказал первый пандит.

– А где находятся ваши участки? И где эти буйволы? ― спросил судья.

– Неважно, ― ответили пандиты. ― Буйволов пока нет, да и участки мы еще не купили.

Драться из какой-то мысли ― почти то же самое, что драться из-за участков, которых нигде нет, или из-за буйволов, которых тоже нет. Это будет драка из-за тени, но тени становятся для нас так важны, что ради них мы готовы пожертвовать жизнью.

Определенно, в жизни человека скрыт какой-то очень глубокий идиотизм, иначе подобное было бы невозможно. Все эти мученики, которые пошли на смерть во имя мыслей и религий, вероятно, были полными идиотами, иначе подобное было бы невозможно. Вся эта борьба из-за мыслей ― просто глупость. Эта борьба идет от привязанности. Из-за привязанности к нам липнут мысли, а мы их копим. Все мысли попадают к нам от кого-то другого, но когда дело доходит до избавления от них, все наше существо бросает в дрожь.

Бертран Рассел писал, что иногда, в моменты пробуждения мудрости, ему кажется, что в мире не было более великого человека, чем Будда. Но его существо тут же пугается, и он спрашивает себя, как это Будда может быть более великим, чем Иисус. Это невозможно. В эти моменты озарения, писал Рассел, ему кажется, что Будда ― уникальный человек, что никого более великого никогда не существовало. Но у него внутри тут же возникает страх, ведь ему с детства внушали, что Иисус ― сын Божий и нет никого более великого, чем он. Тогда Рассел начинает думать: «Нет-нет, как это кто-то может превзойти Иисуса?» Он писал: «Я много об этом размышляю, я все понимаю, но, тем не менее, отделаться от этой мысли никак не могу».

Мысли захватывают нас так сильно, что становятся важнее понимания. Я не говорю, что Иисус хуже, а Будда лучше. Это просто глупость, никто никого не хуже и не лучше. Но мысли так сильно нами овладевают, мы так крепко к ним привязываемся, что они одолевают понимание. И тогда нам хочется отбросить понимание, а мысль мы отбросить не хотим. Это просто признак безумия. Человек всегда должен быть готов отбросить мысли ради понимания, но не понимание ради мыслей. А мы даже ради мелочных мыслей всегда отбрасываем понимание.

Когда Индия и Пакистан стали существовать отдельно, кто убивал индуистов, кто убивал мусульман? Точно такие же люди, как мы; люди, которые каждый день ходили в храм или в мечеть, которые каждый день читали Бхагавадгиту или Коран. Но им мешали две мысли: «Я индуист» и «Ты мусульманин». Это две мелочные мысли не имеют никакой ценности, но одному человеку с самого детства вдалбливали в голову «я индуист», а другому ― «я мусульманин». И они оба выучили эти глупости, ради них они забыли свои мечети и храмы, Коран и Бхагавадгиту и стали резать друг друга ножами.

Они были такими же, как мы! Мы могли бы делать то же самое прямо здесь, прямо сейчас: вы могли бы взять нож и вонзить его в человека, сидящего рядом. Тогда все ваше понимание пошло бы насмарку, все ваше понимание попросту бы исчезло. Стоит вам в голову прийти всего одной мысли: «Индуизм в опасности» или «Ислам в опасности» ― и все ваше понимание исчезает.

Мысли стали важнее понимания, потому что мы слишком сильно к ним привязались. Мы должны полностью разорвать эту привязанность ― это будет нетрудно, ведь она абсолютно вымышленная. Такой связи нет, она только в нашем воображении. Необходимо отбросить привязанность к мыслям.

Итак, первый шаг: нестяжательство мыслей.

Второй шаг: избавление от привязанности к мыслям.

И третий шаг: достижение состояния безразличного наблюдения за мыслями.

Третий шаг ― самый важный. Первые два служат для него основой. Первые два ― это предварительная подготовка к нему. Третий шаг: достижение состояния безразличного наблюдения за мыслями. Насколько человек достигнет состояния безразличного наблюдения за мыслями, настолько же он достигнет состояния безмыслия. Если человек сможет полностью погрузиться в наблюдение, то к нему не придут никакие мысли, все мысли исчезнут ― он достигнет просветления. Что же имеется в виду под состоянием безразличного наблюдения?

Вы когда-нибудь стояли у реки? Вы когда-нибудь стояли на берегу, наблюдая? Вы сидите или стоите на берегу, река течет, а вы просто за ней наблюдаете. Вы когда-нибудь наблюдали, сидя на земле, как по небу летит стая птиц? Вы сидите, птицы летят, но они не принадлежат вам, они вам не друзья и не враги, вы их не обожаете и не ненавидите ― вы просто за ними наблюдаете. Вы наблюдаете за летящими птицами с чувством безразличия. С тем же самым безразличием вам нужно наблюдать за мыслями, которые сбились в кучу и роятся у вас внутри. Сядьте и просто наблюдайте.

Мысли роятся. Они не ваши, они вам не враги и не друзья, они не хорошие и не плохие. Стая мыслей летит, а вы просто безмолвно сидите поодаль и наблюдаете за ней. Вы не имеете к ней никакого отношения. Это как если бы люди шли по оживленной улице, а вы наблюдали за ними со стороны. Наблюдайте за мыслями с безразличием, как свидетель, как далекий от них человек, и не думайте о том, хорошие эти мысли или плохие, ваши или чужие.

Постоянно практикуйте это, постоянно об этом вспоминайте, постоянно пребывайте в состоянии безразличного наблюдения, и тогда мыслей постепенно станет меньше. Они будут продолжать роиться, но по мере роста вашего безразличия и вашей отстраненности произойдет удивительная вещь: интервалы между мыслями увеличатся, мыслей станет меньше.

Они к нам приходили, потому что мы их звали. Они приходили не просто так, а по приглашению. Они были нашими гостями, мы сами их приглашали, уговаривали остаться и считали их своими ― вот почему они были у нас в голове. Как только мы перестанем считать их своими, как только начнем относиться к ним с безразличием, как только прекратим обращать на них внимание и проявлять к ним интерес, у них больше не будет причин оставаться. Они постепенно начнут ускользать, исчезать.

Если вы постоянно будете пытаться стоять в стороне от мыслей с чувством безразличия, то однажды вдруг обнаружите, что мысли исчезли и вы остались одни. В этот миг есть таковость, но мыслей нет и следа. В этот миг есть пламя тако-вости, а дыма мыслей нет. В день, когда проявляется чистая таковость, не остается ни облачка мыслей. И в этом состоянии безмыслия вы познаете то, что есть. В этот миг вы знакомитесь с тем, что можно назвать божественностью, истиной, источником жизни или как угодно еще.

Только в этот миг вы знакомитесь с вашей сущностью. Только в этот миг вы познаете то, что бессмертно, что никогда не умирает. До этого ничего познать нельзя. Безмыслие ― это дверь, ведущая к истине. Состояние безмыслия ― это дверь, ведущая к божественности. Чтобы достичь состояния безмыслия, нужно быть наблюдателем. Но оставаться отстраненным наблюдателем трудно: мы сразу же начинаем себя с чем-нибудь отождествлять.

Вы, наверное, слышали о Видьясагаре, великом бенгальском ученом и мыслителе. Он был умным, начитанным человеком, он написал множество книг и заметок. С тех пор в Бенгалии не было более великого ученого, чем он.

Однажды он пришел на драматический спектакль. Там в одной сцене злодей никак не отставал от женщины, все преследовал ее. Будучи джентльменом до мозга костей, Видьясагар не мог этого стерпеть. Когда злодей все-таки догнал женщину и схватил ее, Видьясагар встал и швырнул в него туфлей. Он сидел в первом ряду, и туфля попала прямо в злодея.

– Хватит, негодяй! ― воскликнул Видьясагар. Он совсем забыл, что это просто спектакль.

Актер, игравший злодея, был, вероятно, гораздо умнее Видьясагара. Он поднял туфлю и, почтенно прикоснувшись к ней лбом, произнес:

– Я еще никогда не получал более важной награды. Я считаю это комплиментом моему актерскому таланту, раз даже такой человек, как Видьясагар, принял драму за реальность.

Мы забываем, что драма ― это драма, а еще очень важно знать, что жизнь ― тоже драма. Часто драма кажется нам жизнью, но мы должны воспринимать жизнь как драму. Только тогда мы можем быть безразличными; тогда когда мысли воспринимаются как драма, происходящая на экране, мы можем от них дистанцироваться. Но сейчас ситуация такова, что даже драма моментально становится частью нашей жизни, мы начинаем принимать ее за реальность. Во время просмотра фильма мы начинаем плакать и смеяться, вытираем слезы. А когда образы, движущиеся на экране, проникают в наше существо, крайне трудно оставаться к ним безразличными. Но с помощью постоянной, непрерывной пробужденности, с помощью осознанности, правильного использования памяти ― и с помощью медитации ― достичь безразличия возможно.

Постепенно, мало-помалу, учитесь быть безразличными к незначительным вещам. Иногда, идя по улице, неожиданно останавливайтесь и некоторое время просто безразлично наблюдайте за тем, что происходит. Иногда, сидя в кругу семьи, становитесь на мгновение безразличным, но сохраняйте осознанность и наблюдайте: все, что происходит, ― это драма. В любое время в любом месте неожиданно остановитесь и некоторое время наблюдайте: все, что происходит, ― это драма. Так мало-помалу у вас разовьется способность быть наблюдателем, а затем вы сможете быть наблюдателем и на ментальном уровне. В тот день, когда вы станете наблюдателем на этом уровне, в тот же самый день перед вами откроется новый мир, новая дверь. И тогда вы впервые познакомитесь с жизнью. До сих пор мы были знакомы только со смертью.

В первый день я рассказывал вам о смерти, о том, что мы практически трупы, что каждый день мы просто умираем и о жизни не имеем ни малейшего представления. Жизнь находится за запертой дверью, она заключена в тюремную камеру внутри нас. Пока мы не взломаем замок, очень трудно войти внутрь и познать жизнь. Этот замок ― мысли, этот замок ― отождествление с мыслями. Этот замок ― привязанность к мыслям, этот замок ― стяжательство мыслей. Если мысли вообще исчезнут, если их рою и паутине настанет конец, если ум успокоится и станет безмолвным, тогда с помощью этого спокойного ума мы сможем познать жизнь.

В каждом из нас живет бессмертие. В каждом из нас скрыта энергия первоначального источника жизни, хотя познакомиться с ним могут лишь немногие. Но если человек прикладывает усилия, упорно трудится, если он полон желания и решимости, тогда это знакомство может состояться.

Все вопросы, которые у вас возникнут, мы обсудим сегодня вечером.

Если вы постараетесь понять то, что я сказал об этих трех вещах: бездумном состоянии, состоянии мышления и состоянии безмыслия, ― это определенно даст результат.

Я благодарю вас за то, что вы слушали меня с такой любовью и таким вниманием.