Главные герои

Олег Андреевич и Женечка

- Не забываем, что труд сделал из обезьяны человека, поэтому не разбегаемся, господа первокурсники, через час у вас уборка территории, - финалит свою речь наш декан.

А я вот как раз планирую немного "разбежаться", потому что с тряпками и метлами я "на Вы". Я больше по тонким материям - психику там сломать...

- Все свободны. Туманова задержись, - в спину.

Показательно ждет, пока из аудитории все выйдут.

Александр Владимирович. Лет сорока, в неплохой форме... Чувствуется в нём мужчина.

- Закрой дверь.

Прикрываю. Оглядывает меня с ног до головы.

- Все хотел спросить тебя, - скептически продолжает разглядывать. - А почему физмат? Ты же... не пишешься.

- Вы хотели сказать - ты же вылетишь после первой сессии? – ухмыляюсь я. - Это штамп, Александр Владимирович. На самом деле, по последним исследованиям в популяции высоких русых девушек самый стабильно-высокий показатель интеллекта. Я обещаю Вас поражать.

Удивленно дергает бровями.

- Я бы не хотел проблем на своём факультете.

- Я бы тоже не хотела проблем на Вашем факультете.

"Но, увы, они наверняка будут", - добавляю про себя. Придется нам научиться как-то уживаться.

- Хм... Ну, мы друг друга поняли, да? - хмурится он.

- Вполне.

- Меня не надо поражать. Сделай так, чтобы я ни разу не вспомнил про тебя.

- По мере сил, - улыбаюсь я.

- Свободна.

Прохожу мимо своей будущей шумящей группы. Пока что мне они не интересны. У меня другая задачка. Я теперь на полном самообеспечении. И мне нужна работа.

Взяв на стоянке такси отправляюсь в центр. У меня назначены пара собеседований. Одно из них в хорошем ресторане...

На резных дверях с тёмным стеклом объявление: «Требуется администратор, девушка». Нет, я бы, конечно, лучше управляющим… Но с чего-то же надо начинать?

Толкнув дверь, делаю шаг внутрь. Мой взгляд скользит по трёхъярусному потолку с разноцветной подсветкой, свет бьёт в глаза, негромкая музыка... и меня немного кружит. До собеседования еще час. И я решаю заказать что-то и посидеть здесь, понаблюдать за обстановкой. Делаю поворот вокруг себя, разглядывая первый зал. Все столики заняты. Кроме крайнего у стены. Но в паре метров до цели его перехватывает какая-то парочка. И я замираю, снова оглядываясь.

– Садись.

Опускаю глаза. Девушка. Очень красивая девушка… Мы откровенно разглядываем друг друга. Её губы похожи на сочные ягоды. Зелёные глаза смотрят внимательно, оценивающе, и я чувствую от неё интерес сродни того, который чувствую от незнакомых мужчин. Но вкус этого интереса гораздо тоньше. Крутые брови вразлёт добавляют её образу резкости, а носик с едва заметной горбинкой – хищности. Поправляет пышную копну огненных волос.

– Садись!

Почему нет? Присаживаюсь напротив. В её руках бокал с красным вином. В пепельнице – тонкая сигарета и пустая пачка. На ногтях лак цвета её волос. Красивые пальцы скользят по стеклу. На столе файлы с какими-то документами.

– Ищешь кого-то здесь? – в её голосе вежливая властность.

– Да. Хочу здесь работать.

– Кем?

– Для начала – администратором.

– А в перспективе?

– Управляющим, – делаю шутливый поклон головой.

– А потянешь?

– Кто не имеет дерзости посягать, никогда не узнает, что он может потянуть на самом деле.

– Да. Ты мне нравишься! - ухмыляется.

– Ты мне тоже… – откидываюсь на спинку стула.

Отклонившись назад, она внимательно разглядывает меня. Теперь совсем другим взглядом. Оценивающим. И я её, теперь тоже совсем другим. Лет на десять старше меня. Стильная. Лощёная. Взгляд цепкий...

– Кристина, - представляется она, протягиваю руку.

– Евгения, - пожимаю пальчики.

Перехватывает мою кисть, рассматривает, словно какую-то интересную вещь. Позволяю.

Её прикосновения на удивление не отталкивают. Хотя у меня пунктик на прикосновения...

Рука тянется к моему лицу.

– Можно?..

– Попробуй… – дергаю бровью.

Анфас, профиль, снова анфас…

– Ммм… Администратор? Не твой коленкор. Я могу предложить тебе другую работу.

– Какую?

– Для начала – модель плюс сопровождение.

– В смысле – эскорт? – передёргивает меня.

– Нет! - раскрывает ладони, морщась с брезгливостью. - В смысле – сопровождение различных статусных людей. Встречать, размещать, угождать их капризам и потребностям, обеспечивать комфорт… Ну и иногда сопровождать на какие-то события и мероприятия. Без интима. Приятное времяпрепровождение в публичном месте, беседа… украсить собой вечер, в общем.

– Не пойдёт. С функцией угождения – беда. Как активный избирательный социопат с трудом держу себя в руках при виде чужой психики. Всё время хочется надломить и посмотреть, что внутри.

Улыбается…

Язычок скользит по нижней губе. Я чувствую от неё голод. Не физиологический, какой-то совсем другой.

– Женечка, да?… – пробует она на вкус. – А ассистентом ко мне пойдёшь?

– Что нужно делать?

– В целом – помогать мне, заменять меня на задачах, которые я не успеваю решить. Обещаю не обижать с зарплатой, и гибкий график. Ты же, наверное, студентка?

Теперь улыбаюсь я.

– Тебе? - эта мысль не вызывает отторжения.

Дотягиваюсь до её губ.

- Можно?... - аккуратно вытираю пальцем под нижней чуть размазанную помаду.

Охренительные губы... Какая, всё-таки, красивая!...

Улыбка Кристины становится хищной. Отвечаю ей такой же. Это вкусная волна, и мне нравится резонировать. Синхронно выдыхаем, и обстановка за столом становится более неформальной.

– Тогда небольшой тест-драйв. Работа креативная. Нужно будет работать с большим количеством разных людей. Уметь склонять их на свои условия, удерживать как партнёров… Собеседование будет такое… - внимательно и требовательно всматривается в мои глаза. - Давай сейчас сыграем в игру?

Да, да, да!! Поиграть - это моё! Облизнувшись, с энтузиазмом киваю.

– Давай!….

– Здесь восемнадцать столиков. Раздобудь мне три разных пачки сигарет. Покупать нельзя.

– Сколько у меня времени?

– Десять минут…

– Засекай, – подмигиваю ей.

Первая даётся мне легко. Это парень за соседним столом. На его столе пепельница. И вытяжка над столом ещё работает.

– Привет…

– Привет! – оживает.

– Как тебя зовут? – присаживаюсь за столик.

– Игорь.

– Игорь... - смакую задумчиво его имя.

– А тебя?

– Ты хочешь узнать мое имя?

– Ну… – растерянно смотрит он. – Да!…

Улыбаюсь, пытаясь снять напряжение, и выдерживаю паузу.

– Мог бы ты что-нибудь отдать не слишком значительное, чтобы узнать моё имя?

– Это такая игра?

Киваю.

– Что, например? – пожимает он плечами с улыбкой.

– Мм... Пачку сигарет?

– Да легко! – посмеиваясь, протягивает мне пачку.

Забирая сигареты.

– Меня зовут Женя.

Встаю.

– Эй...Ты куда? – пытается перехватить меня за руку.

С улыбкой уворачиваюсь, грозя ему пальчиком.

Дальше - двое мужчин. Слишком заинтересованно смотрят. Слишком легко! Неинтересно!

Дальше... Две девушки. Обе курят. Выпившие. У одной заплаканные глаза. Это уже интересней…

– Привет! – подсаживаюсь к ним.

– Привет… – растерянно и вразнобой.

На столе две разных пачки тонких сигарет. Смотрю на заплаканную девушку.

– Иногда у нас в жизни случаются моменты, когда мы не знаем, как правильно поступить.

Молчат.

– И кто-то свыше посылает нам разные знаки. Не все умеют эти знаки воспринимать и правильно интерпретировать. Но есть одна очень старая рабочая техника. Хочешь, расскажу? - концентрируюсь на той, что заплакала.

– Давай… – неуверенно.

– Ты задаёшь вопрос. Берёшь случайную книгу. Открываешь случайную страницу и читаешь строку. Твоё подсознание берёт эту информацию и превращает её в ответ на твой вопрос. Я – книга. Хочешь задать мне вопрос и получить ответ?

– Но ответ же не будет случайным.

– Будет. Задай вопрос так, чтобы я не слышала. Своей подруге.

Переглядываются. Наклоняется, что-то шепчет подружке на ухо. Я превращаюсь в радар, закрывая глаза. Чувствую от неё что-то тягучее, болезненное… что-то с привкусом разочарования… обиды... И я раскручиваю в голове свой личный ментальный барабан с цитатником, загадывая, чтобы ей попалась та цитата, что усилит её. Отрывается от подруги, внимательно глядя мне в глаза.

– «Если боги хотят наказать человека, они исполняют его желания», – это первое, что пришло. Но их рты удивлённо открываются. Видимо - попала! Почти никогда не мажу. Подсознание забавная штука. Оно вытаскивает личные смыслы из всего что угодно.

- И что мне делать теперь? - растерянно смотрит на меня.

- Если ничего изменить нельзя, то делать всегда нужно выводы.

- Про него?

- Нет. Про себя. Он - приходящее. Ты - постоянное.

- Хм...

- Как ты это делаешь? - с интересом просматривается ко мне вторая.

– Я ведьма, - шучу я. - У ведьм нельзя оставаться в долгу. В качестве оплаты я возьму это, – забираю открытую пачку.

Я могла бы взять обе, но это тоже неинтересно.

Взгляд на часы – у меня ещё четыре минуты. Оглядываюсь. Пожилой мужчина в дорогом костюме. Скучающе смотрит в окно. В пальцах сигарета с золотым ободом. На столике только кофе. Пусть будет он. Прислушиваюсь к себе... К нему...

– Добрый день.

– Добрый день, – переводит на меня скучающий взгляд.

Фокусирует, хмурится. Не разглядывает. Смотрит исключительно в глаза. И я держу паузу, не отводя своих. С ним не стоит улыбаться.

– Мне нужны Ваши сигареты.

– В каком смысле?

– В прямом. Мне нужна пачка Ваших сигарет. Очень срочно. Через пару минут будет неактуально. Помогите мне.

– Возьми… – двигает по столу.

– Спасибо! – киваю я, и возвращаюсь к Кристине.

Выкладываю добычу перед ней. Азартно и довольно улыбаясь, забирает тонкие.

– Ты – находка, Женечка! Я тебя нанимаю.

  Мне сложно найти идеального собеседника.

Потому что интеллектуалы в массе закомплексованные и нудные, а персонажи нужной степени расторможенности - не концептуальны. Но это все не про Крис... Крис прекрасна! И мы уже несколько часов забив на все на свете облизываем друг другу мозг.

- ...Это как слон окружённый пешками, понимаешь? - чуть пьяно улыбается она.

- Бесполезен!... - киваю я.

- Вот! Ты играешь в шахматы?

- Я выигрываю в шахматы!

- Я уже призналась тебе в любви? - смеётся она.

- Два раза, - улыбаюсь в ответ.

- Тогда - за любовь!

Чокаемся. Делаю глоток. Голова кружится от вина...

Её телефон звонит.

- Да? Я в "Мадриде". О, черт... Забыла совсем! Аронов... ну, пожалуйста! - умоляюще. - Поговори с ними сам. Я? Немножко. Не рычи. У меня деловой обед. Как уже ужин?!

Смотрит на часы.

- Ого!... Я скоро, да.

Скидывает вызов.

Расплатившись, выходим на улицу.

- До завтра? - оглядываюсь я в сторону моста.

– Нет, нет… – приобняв за талию, Кристина тянет меня в другую сторону. – Прямо сейчас поедем! Я всё тебе покажу… расскажу... Это здесь близко.

– Крис, я не могу! Мне нужно сегодня в общагу устроиться, пара часов осталась.

– Общагу? Зачем тебе общага?

– Я – иногородняя.

– Не надо тебе в общагу.

– Боишься – не выживу там? – хихикаю я.

– Ты? Ты выживешь везде! – Крис достаёт телефон, набирает какой-то номер. – Но там будет слишком много персонажей, претендующих на твоё внимание, а мне нужно, чтобы свою энергию ты направляла только на работу и... на меня.

– Да мне даже ночевать сегодня негде.

– Это не проблема! – её губы двигаются так, что я залипаю. – Через несколько дней освободится корпоративная... А пока останешься у меня.

– Надеюсь, это будет харасмент? – подшучиваю я.

– Хара… что?

Крис отвлекается на разговор по телефону, держа меня за руку, словно боясь, что сбегу. Мы немного пьяные и румяные.

Проходящие мимо мужчины жрут нас взглядами. Наверное, мы слишком громкие и весёлые. Но подойти не решаются.

Закатное солнце бьёт в глаза...

- Короче, Женечка. В "Эдельвейсе" два руководителя. Будет очень круто, если ты поладишь и с самым главным Драконом. Это непросто, но возможно. Пара прецедентов была, и я не теряю надежды... - что-то пишет она в телефоне. - Но, в любом случае, у него есть свой секретарь и ассистент, а ты - моя.

Мне прикольно, что она так демонстративно присваивает меня. И я всё время улыбаюсь.

У обочины тормозит белая тойота. Мы обе садимся на заднее. За рулём парень. Молодой. Приятный. Скромный... С едва уловимым смущением поглядывает на Крис в зеркало заднего вида. Переводит взгляд на меня.

– Привет.

– Привет! – киваю ему.

– Данечка, это Женя. С сегодняшнего дня – мой ассистент.

– Аа... - в его глазах я вижу что-то, похожее на облегчение, и он словно стряхивает какую-то мысль.

– Телефон Женин я тебе скину.

Крис поворачивается ко мне.

– Это Данила, наш водитель. Вы будете часто пересекаться. Здесь близко… Офис в самом центре…

– Не поздновато мы?

– Да ты что? Для нас – самый разгар рабочего дня. Вечер – это наше время. Хотя работаем мы с восьми.

Выходим у высокого здания.

- Итак… – тянет меня за руку Крис. – Event-агентство «Эдельвейс», оно же рекламное, оно же, в перспективе, модельное. Сейчас развиваем направление. Это наш вход, – открывает стеклянные толстые двери. – На первом - охрана, склады, подсобки, павильоны для фотосъёмки, костюмерная… – здороваемся с охранником. – Первый и второй этажи - наши. Можно по лестнице, можно на лифте.

Мы идём к лифту. Крис несколько раз жмёт на кнопку. Реакции нет.

– Да что ж такое! Ломается только передо мной. Даже если не собираюсь им пользоваться...

– Эффект Паули.

– М?

– Научный фольклор. В присутствии Паули перестаёт работать оборудование, даже если Паули не заинтересован в его работе. Ты просто немного Паули!

–  Аха-ха!..

Сверху лестницы доносятся чьи-то шаги, мы быстро поднимаемся по ней мимо больших панорамных окон, выходящих на стоянку. Под фонарями на парковке стоит тачка Данилы и ещё несколько машин.

– Это – ресепшен, это – Лиля!

Тоненькая девушка с волнистыми длинными волосами кивает мне в лёгкой растерянности. Киваю ей в ответ. Лиля как будто слегка обесцвечена. Светлая одежда, светлые глаза, светлые волосы, светлые брови и россыпь веснушек по лицу... На стойке звонит телефон.

– Агентство «Эдельвейс», Лилия, чем могу помочь? – и голос тоже слишком светлый и мягкий.

Капля энергии не повредила бы.

– Лиля у нас на звонках, и отвечает за письма, газеты и прочую корреспонденцию. И вот за эту конструкцию.

За спиной Лили крупные пластиковые ячейки.

– На каждой из них фамилия. Если нужно что-то оставить или передать, кладёшь сюда. Здесь редко можно застать кого-то на месте. Работа такая… всегда в бегах. Это - моя ячейка.

Читаю: Литинская Кристина.

–  Эта будет твоей. Фамилию скажи…

– Туманова.

«Туманова» пишет Крис на листочке и, сигнализируя Лиле, кладёт в ячейку.

– Это… – разворачиваемся...

Мимо нас торопливой походкой идёт молодой мужчина. Крис перехватывает его за рукав.

– ...Наш режиссёр - Александр Ожников.

Мы сталкиваемся с ним взглядами. Вот тут энергии хоть отбавляй! Плещется! Даже небрежный запах на его рубашке в стиле косоворотки улыбается мне! За ухом сигарета, в каждой руке по мобильнику. На стильных джинсах штук десять карманов.

– Кот Чеширский! – вдруг понимаю я, кого он мне напоминает.

– Я такой! – довольно посмеивается и подмигивает, кивая мне на дверь чуть подальше: – Забегай, кофейку попьём.

В его взгляде нет скабрезности и заигрываний. Просто веселье и доброжелательность! И я планирую забежать. Этот -  точно мой персонаж.

– Крис, - стреляет он взглядом на одну из дверей напротив ресепшена. - Аронов уволил твою Самойлову.

–  Опять?! За что? - поджимает губы.

– Передо мной пока не отчитался, -  с сарказмом фыркает Чеширский кот.  - Но учти, что мы опять без человека.

– Ясно...  Ладно... Иди.

– Александр, - напоминает мне Крис, глядя ему вслед. - С ним можно не фамильярничать. Но особо не расслабляйся – свою работу он знает.

– Это – мой кабинет, - кивает на дверь у окна. -  Это – Аронова, – кивает на соседнюю дверь, ближе к лифту. – Сюда просто так лучше не заглядывать – покусает.

– Кто он?

– Он... – вижу, как на пару секунд мягко прикрываются её глаза, и такое горячее… томящее ощущение… – Олег... Андреевич. Я тебе про него говорила. Второй руководитель агентства. Я – больше по связям, рекламе. Он – по бумагам и финансам. Но… у него много задач! Абсолютно все у нас универсалы и подключаются в те задачи, которые актуальны. Его секретаря зовут Татьяна. И лучше всё через неё...

Дракон Андреевич, значит. Окей...

Мы идём дальше по коридорам.

– Здесь Томилин Костя, стилист, – кивает на другую сторону. – Дефиле-зал... Здесь гримёрки, – толкает ближайшую дверь.

За ней три столика с зеркалами и душевая.

– Вот этот столик теперь пустой, – садится на один из них. – Будет пока твой. Потом подумаем, куда тебя посадить…

Дверь медленно закрывается. Мы встречаемся взглядами с Крис. Нам вдруг снова становится пьяно. Мне хочется фамильярничать и шалить.   В мою личную зону вхожи всего пара людей - дед и брат. Остальным запрещены любые прикосновения. Крис совершенно неожиданно для меня влетела в неё, преодолев мою мощную силу отталкивания.  И, с удивлением, я пытаюсь экспериментировать с этим, прислушиваясь к себе.  

Наклоняюсь к зеркалу, касаясь своей грудью ее плеча. Оставляю поцелуй на стекле, помечая его помадой.

Крис улыбается... Чувствую, как вдыхает рядом с моим ухом.

– Хороший запах… – еще один вдох...

Мои глаза закрываются от удовольствия чувствовать так близко эту восхитительную женщину.

– Courage* … – шепчу ей.

– Подходящее название! Женечка, пойдём? Договорчик с тобой заполним... м?

– Может, завтра?

– Да ты что? Не-е-ет… Вдруг тебя завтра кто-нибудь уведёт? – смеётся она. – Не отдам.

– Не отдавай!

Отрываемся друг от друга. Возвращаемся к ресепшену. Крис открывает дверь, кивает мне на кожаное кресло у стола.

– Вау… – её пальцы скользят по черной с позолотой подставке для ручки со знаком Водолея. Очень красивая вещь. Выглядывает.

– Лиля, Олег заходил?

– Да! – из коридора.

Возвращается, пряча улыбку.

– Ты Водолей? – уточняю я.

Кивает.

– А ты?

– Львица.

– Киска?… – медленно моргает она.

– Очень редко. Чаще - вполне себе зверь.

– Это правильно.   Мне нужен именно зверь. Харизматичный, сообразительный и красивый. Но зверь!

Кивнув, Крис начинает искать по шкафам.

– Так... так… где?

Обшаривает тумбочку у стола.

– Вот!

На стол передо мной ложится договор. Крис протягивает новый Паркер из подставки. Заполняю. Она внимательно читает, стоя за моей спиной.

– Первый курс?! – притормаживает своей мою руку.

– Эм… Да.

– Восемнадцать… – закатывает она глаза. – Месяц назад?!..

Киваю.

– Черт! Я думала пятый. И... - расстроенно. - Восемнадцать?! Реально??...

– Да.  

– Предупреждать же надо! – истерично смеётся. – Я, вообще-то, не очень хорошая компания для хороших девочек.

– Вот им и расскажешь… – усмехаюсь в ответ, освобождая свою руку и продолжая заполнять. Хочу ЭТУ работу! Хочу ЭТУ начальницу! Наблюдает.

– Мы не берем первый-второй курс...  - расстроенно. - Четвертый, пятый - еще может быть.

Притормаживаю.

– Почему?  

– Ты не сможешь совмещать... Ну и маленькая еще, чтобы на равных работать с людьми. Знаешь какие акулы в нашем бизнесе?

– А я - кит-убийца. Еще пока юный, но очень голодный. Но если нет, значит... Поищу еще что-то.

– Заполняй,  - задумчиво кивает Крис. - Теперь мне  хочется тебя ещё больше! Ты будешь моим ассистентом. Я не могу тебя отдать. Я такую больше не найду.

– Парадокс Веблена, – комментирую я, продолжая писать.

– А?

– Ты определяешь меня как некий эксклюзив, в чём, впрочем, не ошибаешься, хотя и не знаешь ещё всех моих граней. И проецируешь, что кто-то может владеть мной вместо тебя. Это создаёт в твоём сознании эффект психологического ажиотажа относительно объекта потребления – меня. И моя субъективная цена растет. А чем выше цена и демонстративнее потребление альтернативными владельцами, тем больше потребность в этой вещи у… тебя!

– Это экономика или психология?

– Всё вокруг – психология. Даже экономика.

– А математика?

– И математика! Её пик – синергетика. А там такие спецэффекты от столкновения двух аттракторов… Сплошная психология! – разворачиваюсь к ней, шутливо дергая бровями. - Функции пляшут, точка бифуркации мечется, математики нервно курят! Всем нужен психоаналитик.

– У нас есть психоаналитик, - смеется Крис.

Отдаю ей заполненные документы.

–  Интеллект – это сексуально... – стреляет она в меня взглядом. – Но очень неожиданно от девочки с твоей внешностью и возраста.

–  Рву шаблончик блондинки? 

– Да!  - смеется она.

– Я могу и что-нибудь другое порвать.

– Например?

– Специализируюсь на социальных системах. Но могу и мозги.

– Сколько стоят твои услуги? У меня есть роскошный клиент.

– Можешь включить в перечень моих должностных обязанностей и только показывать пальчиком – кому.

– Покажу!…

– Паспорт, Жень, - протягивает руку. - Сделаем ксерокопию.

– Мм... А можно через месяц? 

–  А какие проблемы? - нахмуривается.

– Есть у меня и весомые недостатки, - вздыхаю я. - Потеряла я паспорт...

– Оу. Ну хотя бы ксерокопия есть?

– Попробую раздобыть.

– Тогда - разберемся.  А теперь, давай ко мне, - отдает мне ключи. - Отдыхай, кушай... Я приеду ближе к ночи. У меня еще одна встреча.

В её руке звонит телефон.

– Да? Нет, Олег! Точнее, да. Сейчас! Дождись!

– Ты выжила? – посмеиваясь, Крис демонстративно разглядывает меня. – Травмы, ранения, нервные тики? Или какие-то другие боевые?..

– Должны были быть?

– Три часа? Наедине? В замкнутом пространстве? ВЫ? Да один из вас обязан был полечь в неравном бою - "Львица против Скорпиона"!

– Значит, это была не я.

– Хорошо бы… – чуть слышно.

– Твой Дракон был вежлив и обходителен.

– Аронов всегда вежлив и обходителен. Даже когда хамит,  натягивает или сводит счеты. Но "твой" - это ты погорячилась. Аронов вольный хищник. Мы скорее... дружим, ни в чем себе не отказывая.

– Это прекрасно! Единственно принимаемый мой формат близости.

– Топишь за свободу?

– Топлю. Всех, кто пытается отобрать!

– Аха-ха!... Женька, твой язык - это сплошное наслаждение! Я заказала суши. Любишь?

– О, да… Особенно "Дракон". Их острую версию.

– Отлично! Обожаю "Дракона", – улыбается Крис, закусив свою губку-ягоду.

Развалившись на большой кровати, мы лениво болтаем при свете ночника, разглядывая люстру на  потолке. В ее хрустальных гирляндах играют красные блики.

Уже давно за полночь, но нам не спится. Крис наматывает на палец прядь моих волос поднимая ее вверх. То же самое проделываю с ее огненной волнистой прядью. Складываем их вместе.

– Дай-ка мне свою ладошку, – тяну её руку к себе, – левую.

– Хиромантия?

– Немножко… – глажу линии руки, провожу большим пальцем по выпуклому бугорку. – Такой же, как у меня.

– Кто?

– Венерин бугорок… Это зона чувственности. Нижняя зона более выражена – инстинкты, страсти, пороки. Смотри, какой исписанный! – нажимаю на линии и морщинки. – Ты горяча и невоздержанна в своих страстях.

– И ты? – перехватывает мою руку.

Убедившись в нашем сходстве, отвечает самой себе:

– И ты…

– Смотри – решётки, – показываю идентичные рисунки.

– Что это?

– Мы склонны к извращениям в чувственности. Пороки… Ты знаешь свой порок?

– М... да,  – кивает она, прищуриваясь. – А ты?

– Да-а-а... - облизываюсь я.

Её глаза загораются, нам обоим хочется развивать тему.

– Женечка, у тебя… был мужчина?

– Нет.

Брови удивлённо вздрагивают.

– …женщина?… – уточняет она аккуратно.

– Нет.

– Почему?

– По-че-му... Ни один из возможных вариантов меня не устроил. Скучно. Не зацепило. Не увлекло. Да и должны же быть какие-то основания, чтобы случилось прикосновение?

  – Запах? Первый раз я ощутила сильное возбуждение, почувствовав запах.

Подушка пахнет как Крис. Тяжеловато-сладко, роскошно и утонченно. Это Шанель…

Веду пальцем по длинной цепочке серьги.

– Запах - это интересно.  Но парни пахнут как котята! Пф... Могу почесать за ушком и умилиться.

– Мужчины? 

– Те, которые смели приблизиться к юной девочке, пахли еще хуже. Приторно-сладко, слюняво, трусливо и...

– О... Я тебя поняла. Ох уж эти "Гумберты"! Я надеюсь, мою хищную девочку никто не обидел?

– Я откусила им голову на подходе. Не волнуйся.

– Ну что-то  же тебя возбуждает?

– Меня возбуждает провокация.

Наблюдаю за ее реакцией. Её осоловелые прекрасные глаза медленно моргают.

– Я кайфую, когда получается срывать броню и взламывать стереотипы… Когда люди фонтанируют прорвавшимися эмоциями… Есть такие ВКУСНЫЕ! – завожусь я, и моё дыхание сбивается. – Та пара секунд, когда вижу настоящую реакцию, и маска сорвана… И тот ментал… Это мои оргазмы!

– Секс-провокация? – распахивает глаза.

– Не только. Нет. Но иногда и это тоже, – киваю я. – И ещё игра. Мозги...  Люблю поиграть, – смеюсь я. – И выиграть! И проиграть  люблю. Я патологический игроман. Спасает единственное - мне до звезды то, что стоит на кону и процесс важнее результата.

– Всё! – тормозит она меня, падая обратно на спину, и гасит ночник. – Спи! Я продолжу тобой пировать завтра.

Сбежав на свою половину, зарывается в одеяло.

– Крис?...

– Мм?

– Завтра твоя очередь… – дотягиваюсь до пряди её волос, чёрной в темноте, накручиваю себе на палец. Тяну...

– Хочешь моё извращение? – немного помедлив.

– Хочу…

– Женька! – рычит она. – Спать!

Вкусная!! 

Послушно закрываю глаза, предвкушая наш завтрашний ночной разговор.

Где-то далеко-далеко звонит будильник, а я плыву в знакомом сладком аромате совершенно в другом направлении, чувствуя, как по моей спине медленно скользят тёплые руки. Рефлекторно сжав пальцы, я ощущаю между ними мягкие пряди и немного тяну, вслушиваясь в сонный стон. Крис…

– Мы опаздываем… – бормочет она мне в шею, и будильник, наконец-то, затыкается.

– Как поделим ванную?

– ИДИ! – со страданием в голосе отталкивает меня. – Я... после…

Провалявшись до последнего, Крис мечется по квартире, пытаясь успеть всё и сразу, пока я лениво жую утреннюю овсянку и вполуха слушаю какой-то стёб по телеку.

– Бегом, бегом, бегом! – тараторит она, пролетая мимо меня и подцепляя под руку.

И мы, действительно, фактически бегом вылетаем из квартиры. Сильный ветер бьет в лицо. Тут же меняет направление, толкая в спину. Возле подъезда тачка Данилы. Садимся на заднее.

– Всё время опаздываю! – жалуется она мне, откидываясь на сиденье.

Через секунду, ловя себя в зеркале заднего вида, ужасается:

– Боже! Что с моей головой?

– Всё круто! – я взбиваю ещё сильнее волнистые разбушевавшиеся пряди и любуюсь её диким образом. – Ты как пламя на ветру.

– Кошмар... – пытается уложить она их пальцами. – Ну что за видок? Я даже накраситься не успела. Еще и чертов ветер...

– Не мудрено, ты валялась до последнего.

–  Я госпожа, мне положено, - хихикает она. 

–  Иди сюда, моя пламенная госпожа, - разбираю пальцами ее пряди.

– Данечка, на дорогу смотри! – хищно прищуривается Крис.

– Как скажете, «моя пламенная госпожа», – с улыбкой вздыхает Данечка.

Мы взрываемся смехом, и я целую хохочущую Крис в нос, ловя себя на том, что мне постоянно хочется прикасаться к ней.

– Спасибо, детка, что ты наконец-то явилась в мою жизнь!

– Рано благодаришь. Есть и обратная сторона.

–  Нет, ты не понимаешь. Обратная есть у каждого. Но мне важно именно родство.  У нас очень тесный круг руководящего состава со сложными и плотными личными связями. В некотором роде - семья. Человек не нашего формата, там не уживется. Десять раз проверено. А ты нашего...

Данила тормозит у агентства. Рядом со знакомой  синей BMW.

– Вот... папочка уже на работе! - улыбается Крис. – Даня, Женечку до университета довези и возвращайся.

Мы с ним остаёмся одни. Едем молча. В машине лёгкое напряжение. Ловлю его взгляды в зеркало.

– Данила, притормози на минуту у кофейни, – прошу я.

Послушно паркуется. Мягко и аккуратно. Покупаю два стаканчика кофе, возвращаюсь, сажусь на переднее сиденье и протягиваю один ему.

– Спасибо! – удивлённо.

– На здоровье, Данечка… – подмигиваю я.

Если уж нам работать вместе – надо налаживать общение. Тем более что парень, по ощущениям, неплохой. Делает пару глотков и ставит стакан в подставку на панели.

– Пристегнись, пожалуйста.

Послушно натягиваю ремень безопасности. Мы едем дальше.

– Кристина забыла скинуть твой номер.

Достаёт телефон. Но нас подрезает какая-то тачка, и Даня с испуганным вздохом уходит от удара, роняя телефон себе между бёдер.

– Не отвлекайся.

Дотягиваюсь до телефона под его ошеломлённым взглядом. Забираю.

– Я сама…

Вбиваю номер. Сохранить. «Евгения – заменить номер»? Такое имя уже есть. И я вбиваю: «Женечка-Эдельвейс». Делаю дозвон себе. Сохраняю: «Данечка-Эдельвейс». Вкладываю телефон ему в нагрудный карман, из которого он его и извлёк. Даня растерянно молчит, но вопросы из него просто рвутся! По ощущениям это похоже на зуд. Меня передёргивает. Моя обострённая эмпатия иногда превращается в пытку.

– Господи… – бормочу я. – Ты можешь просто спросить.

– М?

– Ты можешь задать вслух свои вопросы!

С улыбкой поджимает губы.

– Эм… Сколько тебе лет?

– Это стратегически опасная информация, не подлежащая разглашению в коллективе.

Возраст - это моё слабое место. Если люди не знают эту цифру, жить в разы проще. Проверенно лет с четырнадцати.

– Да ладно! – улыбается.

– Следующий вопрос… – улыбаюсь ему в ответ.

Его взгляд меняется, и лёгкость, которая была ещё секунду назад, тут же испаряется.

– Ты живешь с Литинской?

Оу…

– А это стратегически личная информация, которая любопытным Данечкам совершенно ни к чему. Следующий.

– Зачем было разрешать задавать вопросы, если ты не собиралась на них отвечать? – с лёгким раздражением.

– Я ответила на оба! Следующий.

Неужели так сложно прочитать между строк?

– Окей… – вздыхает он. – Тогда такой вопрос: во сколько тебя забрать?

– Вот это очень правильный, вдохновляющий на общение вопрос, Данечка! Не выношу общественный транспорт. Если сможешь, то в три.

– Я позвоню.

Притормаживает у универа. Отстёгиваю ремень, и открываю дверь.

– Жень…

– А?

– Приятно было познакомиться.

– Взаимно!

– Поаккуратнее с Литинской…

Хороший совет! – задумчиво поднимаю взгляд вверх. Надо поаккуратнее… Без взлома психики… Понежнее.

– Ладно! – киваю ему.

– Женя! – окрикивает меня знакомый голос.

Сашка… Твою мать!

Ну как можно вот так слёту обнаружить меня на такой огромной территории?! Но Сашка – сталкер. И всегда оказывается там же, где и я.

– Привет! – разворачиваюсь я.

– Кто тебя привёз?

Мои внутренности болезненно сводит от его тоски и безнадёги. Ненавижу этот микс. Ненавижу!! Это настолько противоестественная эмоция для меня, что я едва переношу её носителя.

– Что это за парень, Жень?

Игнорирую.

– У тебя есть расписание, Саш?

– Сейчас скину. Ты не появилась вчера в общежитии. Где ты ночевала?

Не выношу оправдываться. И не вижу в этом ни надобности, ни смысла.

– Саш, что за вопросы?

– Женя… Ну мы же вместе… приехали сюда.

– Так. Послушай меня, пожалуйста, Саша! – начинаю я заводиться.

Нет, это всё бесполезно, конечно. Нихрена он опять не услышит, но всё же…

– Мы приехали вместе. Да. Потому что ты заупрямился и решил поступать не на свой матфак, а туда же, куда и я. Я очень благодарна, что ты помогал мне с документами. Но я тебя об этом не просила. Ты настоял. Я позволила. По просьбе твой мамы, которую я глубоко уважаю. Но я не считаю это поводом для того, чтобы теперь преследовать меня. Мы не вместе. И никогда не были. И никогда не будем. Пожалуйста, хватит!

Хватает меня за руку. Мне хочется орать, и я делаю это про себя.

ААААА!!!

Мне реально тяжело бить по нему. Очень! Он хороший парень. Влюблённый дурак. Но мне невкусно! До тошноты, до изжоги, до боли в животе. И я продолжаю молча орать, глядя ему в глаза: «Оставь меня, пожалуйста, в покое. Не люби, блять, меня! Ничего, абсолютно ничего съедобного мы не можем друг другу дать!»

Опускает глаза, отпускает мою кисть.

– Встретимся.

Киваю.

Он уходит. Дезориентация и болевой спазм отпускают меня вместе с ним.

Куда-то иду… Корпуса… корпуса… аудитории…

Как здесь ориентируются, вообще? Логика расположения кабинетов сломана!

Возвращаюсь к деканату, к расписанию.

– Туманова, почему не на практике?

Декан… Упс!

– А я уже бегу, Александр Владимирович!

Смотрит на часы. Разворачиваюсь, пытаясь слинять от нотации.

– Не в ту сторону бежишь... Зайди-ка…

Ооо!… Иду за ним следом. Нет, он, вообще-то, нормальный, как мне показалось. Ну миссия у него такая – студентов дрочить.

Открывает окно, садится в кресло.

– Так… Госпожа Туманова Евгения, – достаёт какие-то бумаги. – Принята… закончила… экстернат… мхм… Женя… – поднимает глаза. – Мне тут добрые люди на тебя настоящую характеристику прислали.

Кидает на стол.

Да, моя была ненастоящая. Помог любимый школьный психолог.

Присаживаюсь напротив. Смотрим друг другу в глаза.

– Аттестат хоть настоящий? – вздыхает он.

Киваю.

– Если бы я это прочитал на неделю раньше, тебя бы здесь не было, Женя.

– Там слишком всё преувеличено, уверена! – улыбаюсь ему. – Просто меня очень не любила наша администрация.

– Есть, за что… – достаёт сигарету. – Дверь закрой…

Послушно закрываю, пытаясь вчувствоваться в него. Что сейчас будет?..

Но от него не идёт ничего из того, что так часто встречалось за мою короткую жизнь: ни слащавенькой дрожи «гумбертов», ни нахальной вседозволенности, и я расслабляюсь. Нет, я справилась бы со всем этим! Легко! Но мне приятно, что он не такой.

Курит, разглядывая меня.

– Туманова. Честно скажи. Это всё – правда?

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Это их интерпретация происходящего.

– Психиатрический диспансер?

– Подростковые мигрени, - улыбаюсь я

– «Антисоциальное расстройство личности»…

– Ставили абсолютно всем подросткам, которым не повезло туда загреметь и они пытались хоть немного сопротивляться беспределу системы!

– Поджог школы…

– Учитель очень любил юных девочек... – смотрю ему внимательно в глаза.

Когда до него доходит смысл фразы, вижу, как его сводит от неприязни. Да… Нормальный мужик.

– Я сказала директору. Та не поверила. Угрожала тем, что если я раздую эту тему, то она опять поднимет вопрос о моем «расстройства личности». И в очередную его попытку… Он замкнул дверь… Я просто поднесла зажигалку к шторе… Пожар! – ухмыляюсь я. – Непрямой крик о помощи.

– А остальное?

– Хотите, чтобы отчиталась за каждый эксцесс?

– Нет. Не хочу. Сделаем так…

Дотягивается до характеристики. Разрывает на несколько частей.

– Не подожги мне здесь ничего, будь любезна.

Отворачивается к окну.

– Свободна...

Подхожу со спины, обнимаю за шею. Застывает.

Я чувствую нарастание в нём чего-то звенящего… и, не дожидаясь, пока взорвётся:

– Спасибо! Вы... настоящий!

Смываюсь. И опять к расписанию – совершенно забыла, в какую мне аудиторию!

– Потерялась? – смешок сзади.

– Есть такое дело… – оборачиваюсь.

Передо мной загорелый, подкачанный, симпатичный парень в облегающей жёлтой майке и джинсовке. На шее – цветастая бандана. На щеках – ямочки.

– Нас делят на подгруппы. На умных и не очень.

 – А ты почему не там?

– Мне хватило пятнадцати минут, – чуть высокомерно. – И пошёл искать тебя.

– А ты ничего… Весёлый Ангел… – он, не притормаживая, оборачивается и разглядывает меня.

С улыбкой оскаливаюсь, клацая на него зубками.

– Ты тоже ничего… такой себе... вполне Демон!

– Мы подружимся! – подмигиваю ему.

Улыбаясь, он сам себе качает головой.

Из динамиков, расположенных на столбах студгородка, на всю катушку орёт «Нирвана», и мне заранее нравятся ди-джей и те несколько ребят, сидящих прямо на асфальте с гитарой и во всю глотку подпевающих Кобейну.

– Неформальненько тут...

– Я тоже заценил!

Затащив на крылечко, он быстро ведёт меня по каким-то коридорам и резко останавливается перед входом в аудиторию, разворачивая к себе лицом.

– Как тебя зовут?

– Женечка…

– Удачи, Женечка!

– Спасибо, Боречка!

Мне определённо импонирует мой староста. Он открывает дверь, делая рукой жест внутрь. Сам залетает следом.

– Опоздуны, сразу же идут во вторую подгруппу, - отрицательно качает головой маленький рыжий, похожий на домовенка Кузю преподаватель.

Толкнув меня к единственному свободному месту рядом с каким-то парнем, Боречка идёт к преподавателю и что-то тихо и эмоционально объясняет. На краю стола бланки тестов, и я, понимая, что времени у меня итак не осталось, решаю не тратить его на ожидание разрешения. Подтягиваю бланки ближе, доставая ручку.

– Сколько времени осталось? – спрашиваю шёпотом у парня, сидящего рядом.

Разворачивается, оценивающе разглядывая меня. Мы встречаемся глазами и зависаем.

Яркий! Уверенный, чуть надменный взгляд. Прямой аристократичный нос, красивые скулы. Сероглазый.  Широкие плечи…    В костюме! Единственный из всей группы.

Его интерес ко мне ровный, даже немного пренебрежительный. Оставляя мой вопрос без ответа, он молча пододвигает мне свои уже заполненные бланки, открывая на первой странице. На первой строке я читаю: «Е. Филлер».

– Списывай…

Делаю вид, что списываю.

– Будешь должна, - поджимает он губы, пряча нахальную улыбку, подглядывает в бланк на мою фамилию. - "Туманова".

Забавный!…

Пока не видит, незаметно исправляю у него ошибку в тесте.

– Или ты мне… - хмыкаю я. – "Филлер".

Усадив нас в столовой за столик, Боречка раздает распечатки с расписанием, маршрутами, аудиториями, комнатами и другой важной информацией. В группе практически одни парни и всего пять девочек.

– Сейчас можете немного погулять, – инструктирует нас Весёлый Ангел. – Встречаемся в час на качелях, – кивает он в сторону огромных, уже облюбованных мною монстров – деревянные плоские поддоны на стропах, как лодочки в парке аттракционов, правда, без тормозной системы. Высоченные... Чуть за пределами студгородка, в сторону пустыря.

– А где… как его там… – вспоминая, нахмуривается Ангел, – … ну немец?

– Филлер? – отзывается кто-то.

– Да!

– Курит…

– Вот идиот! – закатывает глаза Боречка, срываясь на улицу.

Мда… с курением тут строго!

Есть не хочется, общаться с группой особого желания тоже не испытываю. Покупаю в буфете яблоко и сваливаю сразу на качели. Толкнув их, запрыгиваю на поддон. Свешиваю ноги с разных сторон и ложусь на спину, кайфуя от равномерного покачивания, кислого вкуса яблока и просвечивающего сквозь веки уже не слишком греющего солнца.

Резкий рывок выводит меня из сладкой полудрёмы. Чувствую, как кто-то запрыгивает рядом со мной на качели. Прямо между моих разведенных бедер. Ощущаю взгляд. Силуэт закрывает солнце.

Сашка? Нет. От Сашкиного взгляда я обычно испытываю болезненный дискомфорт. Благо, он попал в другую подгруппу! Отдохну от него хоть на практиках.

Взгляд тяжеловатый. Еще я чувствую его азарт…

Ангел? Нет… Взгляд Ангела я чувствую как тепло и щекотку.

Распахиваю глаза – Филлер… Немец…

– Покачать? – насмешливо прищуривается он.

– Ну, покачай… – снова прикрываю глаза.

– Не забоишься? – еще вальяжнее и насмешливее.

– А ты? – я резко сажусь, сверля его взглядом.

– Ух ты! Кусается… – подмигивает он.

Ах, ты ж моя прелесть!…

– Давай на желание. Кто первый скажет «стоп», тот…

– Можешь не продолжать, – поднимаюсь на ноги. – Знаю я твои желания. Ты проиграл, Немец.

Немного присаживаясь, толкаюсь, увеличивая амплитуду качелей.

– Я твой вызов принимаю. Когда ты проиграешь…

– …если я проиграю! – азартно поправляет он.

– КОГДА проиграешь, ты ближайшие трое суток не приближаешься ко мне, не разговариваешь, не пытаешься заигрывать, провоцировать. Мы исчезнем друг для друга.

С каждым нашим рывком качели подлетают все выше и выше.

На каждое падение внизу живота нарастает моё любимое ощущение!

– Очень непредусмотрительно! – ухмыляется он. – Тебе понадобится помощь в учёбе…

– А-ха-ха… – не могу сдержаться я.

Зайка явно считает, что я – «блондинко».

- Гольфстрим – является проявлением эффекта Кориолиса. Его природа - инерция, а не гравитация. Ты налажал в тесте.

- Можно сказать - это одно и то же. Принцип эквивалентности.

-   Если речь о твёрдом теле - иногда можно. Но в жидкой массе есть внутренняя инерция. Вихревые явления. И в этом случае - увы!

– Бля… - закатывает он глаза.

– Не печалься, я тебе исправила косяк.

Ухмыляется.

– Ты мне исправила, потому что?.. – играет бровями.

– Нет, не поэтому, - отрицательно качаю головой. – Тебе ничего не светит.

– Увидим!

– Обязательно… - хищно усмехаюсь я.

Внизу собирается группа.

А мы летаем! Выше… выше… ух! Улыбаемся друг другу с вызовом.

Болезненное ощущение в груди подсказывает мне, что Сашка тоже там, внизу, и наблюдает за нашей с Филлером игрой. Но азартное, сладкое чувство предвкушения победы и адреналин от резких полётов вверх-вниз, развевающих мои волосы, выжигают из меня его тяжёлые и неприятные мне чувства.

Я никогда не скажу «стоп», потому что «стоп», как минимум, означает: слезть с качелей и «окунуться» в Сашку.

– Я буду летать здесь вечно! – кричу в лицо улыбающегося Немца.

Качели подлетают параллельно земле.

– Сдавайся…

– Уже забоялся? – хихикаю я.

– Тормозите! – требует Боречка под гробовое молчание толпы.

Задрав головы, все следят за нашими полётами туда-сюда на старом скрипящем гиганте.

Оценив траекторию и поднимая взгляд вверх по стропам, продолжаю раскачивать. Стопор строп стоит где-то на двухсот семидесяти градусах, гораздо выше горизонтали, которую мы мужественно преодолеваем.

– Скажи «стоп»! – требует Немец, уже не раскачиваясь.

– Ещё! – закинув вверх голову, требую я в ответ, наслаждаясь головокружением.

Толчок… ещё… ещё… Ах! Секс должен быть именно таким!! Вот с этими взлётами, падениями и головокружениями! И чёрт с ним, пусть будет опасно… и даже больно!

– Хватит! – вразнобой раздается снизу.

Меня топит чужой тревогой.

– Ещё, Немец, ещё… – подзуживаю его.

– Держись! – зло кричит на меня.

Удар строп о стопор. Трясёт сильно! Взвизгиваю от остроты, тут же начиная смеяться. Мы опять головокружительно летим вниз, и я почти кончаю от ощущений! Обожаю адреналин! Горячий будоражащий шар внизу живота словно резко расширяется, ослепляя на пару секунд и уменьшается снова, когда мы проходим точку невесомости.

Толчок... Полёт в его сторону – и снова удар и рывок.

– Хватит, я сказал! – разъярённо рявкает Ревников. – Туманова! Филлер!

– Сдавайся, Немец! – мурлыкаю я.

Мы летим в самом низу траектории. Он отрицательно крутит головой, вцепляясь в стропы.

Удар, встряска… С рычанием толкаю сильнее! Мальчик крепкий, не слетит.

– Тогда смотри! – пролетая нижнюю точку траектории, я отпускаю обе руки и пытаюсь поймать равновесие, готовясь перехватить стропы перед самым ударом.

– Женя!!! – Сашка.

– Хватит! – хор голосов. – Ну, пожалуйста!

Это всё в другом мире сейчас! Мне плевать! Я лечу!

– Стоп! – не выдерживает Филлер. – Стоп… Сдаюсь!

А вот это уже в моём!   Облегчённо закрывает глаза, когда я хватаюсь руками за стропы.

Удар… встряска – и несколько человек снизу срываются, тормозя на лету наши качели.

– Ебанутые! – рычит Боречка. – Совсем охренели… Чо, блять, настолько уже учиться надоело за первый день? Демон, ты ошалела?!

Немец, белый от бешенства, сверлит меня взглядом, сжав губы в тонкую полоску.

Аристократичный, немного грустный парень, который останавливает качели вместе с Сашкой, стягивает меня с них. Сашка что-то выговаривает… Мне, чёрт возьми, плевать! Парень разворачивает вверх мои ладони. Стряхивает и вытаскивает из них воткнувшуюся ржавчину со строп.

"А, да… Это больно!..." - вдруг начинаю чувствовать я.

Но для меня сейчас существует только Филлер.

– Ты проиграл.

– Это было нечестно. Это не считается. Я сказал стоп, потому что ты отпустила руки, а не потому что я испугался.

– Ты испугался! – отталкивая чужие руки, врываюсь в его личное пространство, заставляя отпрянуть. – И ты остановил игру. Остальное готова обсуждать через три дня.

– За тебя испугался!

– Это уже детали. Правилами это не оговаривалось. Ты проиграл.

– Ненавижу тебя… – шипит он мне в лицо, срывается с места и в сердцах лупит ладонью в ствол ближайшего дерева. – Идиотка...

«Ты тоже ничего… – смеюсь я про себя. – Вкусненький...»

Мне нравится этот город! Мне нравится моя работа! Мои начальники! Мне нравится мой декан, моя группа!

Поиграйте с Женечкой! Ням-ням...

– Жека? – заглядывает Ожников. – Пойдём, покурим…

– Какое покурим?! – кручу в руках распечатанные документы. – Иди сюда.

– Чего там?

– Крис не на связи. Мне нужно оформить командировочные документы москвичам. У них самолёт через два часа.

– И?..

– Как это сделать? – показываю ему бумаги. – Они заедут за ними через полчаса, и сразу в аэропорт.

– Да чёрт его знает… Может, Лиля в курсе?

– Сомнительный чёрт… – вздыхаю я. – Была бы в курсе, вряд ли отдала бы мне.

– Лиля! – зовет её Ожников.

– М? – заглядывает, зажимая руками микрофон телефона.

– Лиля, как их оформляют?! – машу ей документами.

– Круглая печать, наверное… – пожимает она плечами.

На пару с Ожниковым обшариваем все тумбочки. Никаких круглых… Только факсимиле Литинской.

– Пятнадцать минут… – смотрю я на часы.

– К Аронову иди.

Точно! Забираю документы, захожу в соседний. Кабинет двойной, проходной. Передо мной его секретарь, я видела её вчера пару раз в коридорах. Чёрно-серо-белая сорока в очках. Лет тридцать. Ожников шутливо называет ее Цербер барина. Барин, соответственно, Аронов. Он же Дракон Андреевич, он же "папа", он же "Оле-е-ег" - вспоминаю я заискивающие интонации девочек-моделей, преданно заглядывающих ему в глаза.

– Добрый день! Я забегу? – киваю на закрытую дверь и делаю решительный шаг к ней.

– Нет… Не забежишь, – надменно смотрит на меня поверх очков Цербер. – Олег Андреевич сказал: не тревожить ближайший час. Он занят документами.

– Я тоже с документами! – взмахиваю пачкой.

– Зайди через час.

– Мне нужно прямо сейчас.

– Ничем не могу помочь, – пожимает плечами.

– Татьяна… – вспоминаю её имя, щелкая пальцами. – Сейчас приедут клиенты, через час у них самолёт. Им нужна круглая печать на документы, она только у Олега.

– Значит, вышлешь им позже скан.

Возвращаюсь в кабинет Крис. Захожу в письмо, там контактный телефон. Набираю москвичей. Несколько вежливых реверансов. Скан пойдёт? Нет. Нужна печать, настоящая, живая, чернильная. Всё очень строго в организации. Будут через десять минут. Круто! Снова лечу к Аронову!

– Татьяна! Им не нужен скан. Им нужна печать. Сейчас.

– Ничем не могу помочь! – смотрит в монитор. – Аронов велел никого к нему не пускать.

Да что за бред!

– Уверена, он не имел в виду этот случай!

Делаю ещё пару шагов к двери. Татьяна подскакивает и закрывает собой путь, опережая меня.

– Ты что, русский язык не понимаешь?

Она невысокая, в отличие от меня. Дотягиваюсь через её голову до двери и настойчиво стучу. Дама идёт злыми красными пятнами. Мне хочется обвести парочку из них ярким маркером. Зелёным. Ей бы пошло. Дверь открывается. Олег поднимает вопросительно бровь, разглядывая нашу мизансцену.

– Что происходит?

– Привет, – пытаюсь изобразить я вежливую улыбку.

Показательно протягиваю ему документы через голову Татьяны.

– Мне твой «шлагбаум» мешает работу выполнять.

Забирает, рассматривает.

– Зайди…

Садится в кресло, открывает тумбочку.

– Подождать не могло?

– Нет, подождать не могло. Они будут через пять минут, и потом сразу на самолёт. Сканы их администрация не принимает.

– Ясно.

Ставит печать, роспись на каждом листе.

– Татьяна! Зайди тоже…

Заходит.

– Олег… – начинает сходу оправдываться. – Я пыталась остановить… Наглая!

– Наглая? – задумчиво. – Почему ты её не пустила?

– Но ты же…

– Так. Стоп. Давай-ка по-другому. Кто это? – указывает на меня.

Я быстро собираю бумаги со стола и засовываю их в файлы.

– Ассистент Кристины.

– Крис спрашивает у тебя разрешения, чтобы зайти ко мне?

– Нет. Но это же не Кристина!

– Это – «Кристина». Она работает в той же зоне ответственности и решает те же задачи. А значит, она тоже «Кристина». Месседж понятен?

– Олег, можно я побегу? Они приехали уже, наверное.

– Женя, ты меня поняла?

– Ещё до того, как начал вещать.

– Молодец, беги.

Вылетаю за дверь. Скользкие файлы выскальзывают из рук, рассыпаясь по полу. А, чёрт… Начинаю быстро собирать, нечаянно подслушивая продолжение разговора через приоткрытую дверь.

– Таня! Если бы я хотел, чтобы эта дверь была непроницаема, я бы её закрыл на ключ. Ты сидишь здесь, чтобы фильтровать важное и неважное. Клиенты – это всегда важно! Разве это не очевидно?

– Но Олег, ты же сам говорил…

– Да, ты прекрасно справляешься с обеспечением моего комфорта. Но я сижу здесь не для комфорта, Таня! А для того, чтобы зарабатывать деньги. А значит, комфорт наших клиентов важнее моего собственного, пока я на работе. Включи голову, пожалуйста!

– Я поняла… – сдувается она.

Встаю, убегаю.

– Ой, вот ты. Стоять! – ловит меня в коридоре высокий лощёный парень. Что-то не так в нём. Я вглядываюсь. Красивый, приятный… Но что-то… Гламурный такой...

– Ты – Света?

– Нет, я – Женя, – улыбаюсь ему.

– Да уже всё равно! – цокает он языком, чуть манерно закатывая глаза.

– Тоже сойдёшь. Пойдём…

– Куда?

– Сюда, – затягивает меня в…

Зеркала, крутящиеся стулья, фены, стойки с косметикой… Похоже на салон красоты.

– Анж! Я нашёл девочку.

– Это ж не Света, – хмурится миниатюрная брюнетка с неровной стильной стрижкой.

– Ну нет, блять, её! А по типажу... посмотри... пойдёт.

– Аронов утвердил ту Свету. Ты же знаешь его...

– Типаж один. Эта даже ярче! Я сам поговорю с Ароновым. Пусть будет эта.

– Ребята… – начинаю я, улыбаясь. – У меня, вообще, обед, я планировала кого-нибудь съесть. А через час мне…

– А ты у нас кто?

– Ассистент Крис, Женя, – протягиваю ему руку.

– Ты моя прелесть! – умиляется он, обхватывая мою ладонь двумя своими и разглядывая ещё раз.

– Я – Костя, стилист. Женечка, нам на постер нужна девочка, такая, как ты. Давай мы тебя быстренько сделаем и отснимем?

– Да... я…

– Вот тебе яблочко! Съешь пока его. Анж, раздевай её и тонируй.

Пока я жую яблоко, они стягивают с меня одежду, я им помогаю. По тому, как он разглядывает меня топлесс…

– Плечики прелесть! – обрисовывает меня руками. – Пупочек… Ммм! Покрутись-ка… Вот так, если чуть боком… Сисечки спрячем…

Да он же гей! – доходит до меня.

– Костя, – начинаю смеяться. – Нужно очень быстро прятать сисечки, потому что через полчаса я должна…

– Не болтай, – отбирает остатки яблока. – Смажешь мне скульптор…

Его пальцы, кисточки, спонжи порхают по моему лицу.

– Реснички подклеим подлиннее… закрой глаза...

Отстраняется. Критически смотрит. И снова продолжает.

– Не волнуйся, мы быстро. Студия уже готова, тебе только красиво встать на зелёном фоне. Отходят на пару шагов, внимательно меня разглядывая.

– А натурель! Бомбическая дифчуля! – Костя закатывает с восхищением глаза. – Покажи зубки…

Улыбаюсь во все тридцать два.

– Да-а-а! - с удовлетворением.

Его пальцы такие подвижные, и повторяют все его интонации. Мне нравится наблюдать за их полетами. Аккуратно, чтобы не смазать перламутровый шоколадный тоник на бёдрах, Костя с Анжелой надевают на меня белые шорты-трусики. На грудь – накидка, прикрывающая соски и свободно свисающая чуть ниже.

– Бегом в павильон! – командует Костя. – Там Полинка ждёт. Она тебя щёлкнет.

Прямо босиком вылетаю за дверь. Павильон... Это где? Наверное на первом этаже.

Смотрю на часы возле лестницы. Ё-моё! Мне нужно позвонить… Лечу обратно на ресепшен, придерживая накидку на груди.

– Лиля!

Она распахивает свои итак огромные глаза.

– Не спрашивай! – взмахиваю сразу рукой. – Пожалуйста! Закажи на десять часов столик в «Губернаторском» на четверых. Сможешь?

– Без проблем…

Окей, остальное ждёт ещё час. Разворачиваюсь и встречаюсь глазами с застывшим в дверях Олегом.

– Привет! - пожимаю плечами.

Ошарашенно кивает. Пробегаю мимо него на лестницу. Заглядываю в три двери по очереди, в одной из них – девушка с большой фотокамерой в руках.

– Полина?

– Света?

– Нет, но я вместо неё!

– Вставай… – кивает мне на зелёную стену. – Двигайся.

Не очень понимаю, что она от меня хочет.

– В смысле?

– Ты в первый раз?

– Да.

Включает медленную музыку.

– Просто красиво, медленно подвигайся.

Это легко! Пять минут плавных танцев и…

– Всё, спасибо! Отличные кадры.

Дверь в павильон открывается. Олег…

– Не понял, – идёт он к нам. – На что снимаем?

– На баннер…

Полина разглядывает отснятые кадры на экране фотоаппарата. Мне хочется посмотреть, и я присоединяюсь.

– Я утверждал другую модель.

– Это к Косте. Мне отправили девочку, я сняла. Посмотри, как хорошо получилось.

Заглядывает третьим в экран. Мою спину жжёт от его близости. Я слышу его дыхание... Чувствую запах... Глубокий... дымчато-древесный... мускусный... Голова кружится... Мне приятна его близость и то, что он нарушает моё пространство. Это необычно.

Боковым зрением вижу, как миниатюрная Полина делает маленький шажок ближе к Аронову, поднимая взгляд на его шею... челюсть... делает вдох глубже, прикрывая глаза...

Олег отстраняется.

– Женя, ты как здесь оказалась?

Его взгляд медленно поднимается снизу вверх.

Лицо непроницаемо, но я чувствую, что он… сложная эмоция… растерян-рассержен-удивлён… и ещё много-много оттенков… Я раскладываю это на детали, пытаясь вчувствоваться глубже. Но всё так неустойчиво, и понятной картинки не получается.

Меня притягивает его лицо, скупая, но очень выразительная мимика. И эти мимические морщинки в уголках его прохладных глаз.

Прищуривается... зрачки расширяются...

И, словно резко отрезая от себя мой взгляд, его веки на секунду закрываются. На две. Глубокий вдох… Ноздри вздрагивают...

Вытягивает из рук Полины камеру. Просматривает всё заново.

– Это нужно переснять. Я сделаю это сам.

– Тебе не нравится? – удивлённо смотрит на него Полина.

– Нормально. Но я пересниму это сам. Всё, Полина. Спасибо.

Она уходит. Мы остаёмся вдвоём. Ставит камеру на стол. Вопросительно разводит руками.

– Почему здесь ты?

– Костя не нашёл модель, которую ты утвердил. Фотографии нужно было отдать сегодня. Попросил меня. Сказал, что мы один типаж...

– Событие сдвинулось на месяц. Не успел сообщить Косте. Я успею всё переснять.

– Ну ладно…

Мне немного жаль потраченных сил Кости, Анжелы, Полины. Мне показались хорошими эти кадры. Но ему видней!

– Жаль, что тебе не понравилось, все старались.

Разворачиваюсь на выход.

– Понравилось… – в спину.

Ну понравилось, так понравилось. Чёрт! Сколько времени? Мне же нужно привезти Крис документы или, на крайний случай, отправить с Даней! Ускоряюсь.

– Женя! Босиком по бетону не ходи.

– Ладно!! – вылетаю за дверь.

Двигаю от себя кружку остывшего кофе. Невкусный. То ли кофеварка ни к чёрту, то ли кофевар. Что-то нужно поменять. Вероятно - кофеварку. Нормального сотрудника днём с огнём, а Татьяна, в целом, меня устраивает.

Бросаю взгляд на часы. Девять.

За стеклянной дверцей шкафа хороший коньяк...

И мне бы не помешал. Но я не хочу ни кофе, ни коньяк. Мои мысли кружат вокруг "молока".

Это так навязчиво, что уже утомительно.

Женя... Мой новый раздражитель.

Не совсем верная формулировка. Подразумевает, что до нее был какой-то другой. Но такого - не было.

Ощущение интересное, словно что-то во мне зацепили и потянули. И теперь я на тонком невидимой поводке, реагирую на каждое натяжение - голос... шаги... прозвучавшее имя... случайно пойманный взгляд.

Нет, я и раньше западал на интересные образы. Это нормально. Раздражает, скорее, невозможность временно отключаться. И я устал от её наличия за последние сутки как никогда! Всего лишь сутки...

А коньяк - это выключатель. И он манит меня. Я хочу отдохнуть.  Мне тесно и некомфортно, когда кто-то пробирается внутрь меня. Я мгновенно исключаю, оставляя на одной из удобных орбит. Кристина на ближайшей. Но Женя по какой-то необъяснимой логике заскочила за управляемую границу. Это раздражает, выматывает и не дает пульсу понизится до комфортных частот.

Я не в порядке. Ловлю себя на обострении компульсии уже несколько раз за день, пытаясь машинально упорядочить пространство на столе. Папки лежат в порядке спектра... Это я сделал? Когда? Вероятно, когда разговаривал по телефону.

Образ...

Оттолкнувшись, от стола отъезжаю на кресле к окну, приоткрываю, прикуривая сигарету.

Туманова...

Что-то меня загрузило.

Перед глазами навязчивая коллекция стоп-кадров. Один роскошный. Это не совсем кадр. Скорее гифка. Горло двигается, она делает глоток молока. Пачкается. Несколько белых капель в уголке светло-розовых естественных губ. Язык с наслаждением проходится по каплям, веки замедленно смыкаются, ресницы чуть заметно порхают. Это было красиво. Я сожалею, что не взял с собой камеру.

Теперь меня тянет это воплотить в сессию. Нет, не в фото-... Во вполне реальную - поставить на колени, вдавиться в этот рот, кончить на ее губы, и запечатлеть на камеру, как этот молочный язык скользит по белым каплям. Шикарный эротический коллаж мог бы получиться. В моей квартире есть под него место.

Но...

Но этого не будет.

Морщусь от болезненной тяжести в паху. Да. Это тоже подбешивает и мешает работать.

Выбила меня!

Страйк, Женечка. Молодец. На этом - стоп. Стираю все мысли, что текут по этой колее. Это всё пройдёт. Реализовывать фантазии в реале я не собираюсь. У этого решения взвешенные основания.

Опускаю глаза.

В моих руках договор с ней. Пробегаюсь взглядом по заполненным строчкам.

В офисе уже почти никого. Двери в кабинете нараспашку. Я слышу голос Кристины и заливистый смех Жени. Мои незримые нити опять натягиваются. Уходят?...

- Крис, можно тебя? - повышаю голос.

Стук каблуков. Веду взглядом снизу вверх. Крис идеальна. Наши отношения идеальны. Это "моё". Я не собираюсь ничего менять в них.

- Присядь.

- Угости сигаретой...

Протягиваю пачку, щелкаю зажигалкой. Помада мажет по фильтру... Некоторые женщины умеют саморазрушаться красиво. Крис из них. Что-то мне подсказывает, что и Женя тоже.

- Ты чего такой хмурый? - садится передо мной на подоконник, глядя в глаза немного разводит бёдра. - Поехали по домам?

- Не могу... дела, - веду пальцами от коленки по бедру до резинки чулок и обратно.

- Все не переделаешь...

- Осталось одно важное.

Откатываюсь чуть дальше, чтобы не смотреть на нее снизу вверх. Сейчас я буду давить...

Взмахиваю договором.

- Ты же у меня умная женщина, Крис. Что это, м? Что с тобой в такие моменты происходит?

Улыбаясь, отводит взгляд.

- Семнадцать...

- Восемнадцать! Уже месяц как.

- По факту - семнадцать и тринадцать месяцев.

- Пф... - закатывает глаза. - До двадцати одного в месяцах прибавку считать будешь?

- Да.

- Олег, дело не всегда в цифре, ты же понимаешь?

- А я не хочу проверять. Мне нужно по факту. Двадцать один. А уже дальше я посмотрю...

- Сделай исключение.

- Мы же договаривались, Крис. Только последний курс. Обсудили это. Пришли к разумному решению. Нет, если ты хочешь продвигать ее как модель, я не против. Фактурная, фотогеничная. Эпизодически привлекать к событиям - да. Но... не административная работа.

- Мне показалось день прошёл без нареканий.

- Не показалось.

Мне сложно топить эту девочку. Мало того - мне неприятно делать это за её спиной. Но... Но. Бизнес и личное - это проблемы. Исключая нас с Крис, конечно же. В нашем случае - личное усиливает бизнес.

  - Аронов, ну, пожалуйста!  - умоляюще складывает руки. - Одно исключение. Как подарок мне. 

- Я тебе сейчас, Крис, все очень быстро объясню.

- Попробуй, - раздражается.

- Где ее паспорт? Я хочу увидеть его своими глазами.

Крис цокает языком.

- Аронов! - закрывает глаза. - Паспорта пока нет.

- То есть... записано с ее слов?

- Да. Она потеряла паспорт.

- Крис...

- Я понимаю, да.

- Первое - ты не знаешь даже наверняка совершеннолетняя ли она... Ты в себе?

- Я же сказала!...

- Ты полагаешься на слово женщины? Девочки?... Ты серьезно? У вас роман?

- Да я не прикасаюсь к ней, успокойся!

- Второе - ты отдаёшь факсимиле, печати, документы и бабки незнакомой девочке, не удосужившись взять копию паспорта и воочию его увидеть?

Закатывая глаза, кидаю этот договор на стол.

- Я не подпишу. Ты уж извини.

- Это мой ассистент, я за нее отвечаю.

- А я за тебя отвечаю. И за все вокруг отвечаю! И меня не устраивает такая передача полномочий.

- Стоп. Я все понимаю. Это под мою ответственность.

- Нет, так не пойдёт.

- Аронов, я тебя слышу. Но это мой ассистент. Я другого не хочу!

- Ты просто запала! Тормози.

- Тебе не нравится Женя?

- Мне нравится... - вздыхаю я. - Но если ты доверяешь моей интуиции - гони ее прочь. С ней будет тьма проблем.

- Нда? - рассерженно и с обидой тушит сигарету в пепельнице. - Иди тогда сам - гони её прочь!

Агрессивно стуча каблуками выходит из кабинета.

"Я не увольняю её, - какого-то черта оправдываюсь я перед собой, - просто другая разумная должность."

Глубокий вдох, медленный выдох.

Крис не права, я - прав. Всё!

Выхожу на ресепшен.

Чертов пульс набирает обороты. Галстук душит... Оттягиваю. Взгляд Крис как прицел из дробовика в упор. Отвечаю ей таким же. Ты думаешь, я не посмею? Зря.

Зависаем глаза в глаза.

Враждебность...

Литинская, да ты же встряла! Враждебность? Реально?! Из-за левой девочки?

Крис иногда западает на женщин. Но это редкие и очень короткие увлечения. Лёгкие и ничем нам не мешающие. Но здесь что-то пошло не так.

Пространство звенит!

Перевожу взгляд на Женю.

Замерев, она переводит взгляд с Крис на меня и обратно.

- Я где-то накосячила? - хмурится.

- Нет.

Мы продолжаем сверлить с Крис друг друга. Не сдаётся. Хм...

- Жень... - собираюсь я с мыслями.

- Олег! - одновременно дергается Крис.

- Так, - нервно проводит кистью по светлым волосам Женя. - Давайте, кто-то озвучит.

Уверенно, практически в приказном тоне.

- Олег? - разворачивается ко мне и требовательно смотрит в глаза.

Не тушуется, как другие. Не уходит "вниз". Не заискивает. Да. Но это я все и так про неё уже понимаю. Из неё можно вырастить хорошего управляющего. Лет через десять. А сейчас...

- Мне нужен твой паспорт.

- Его нет.

- Когда будет?

- Через месяц.

- Тогда, разумнее будет поговорить о твоей должности и приступать к работе, когда он появится.

- Я уволена?

- Ты не принята. Пока. Но... - тут же вылетает у меня.

Какое еще "но"?! Все правильно я сказал.

- Окей.

- Мы поговорим через месяц, Жень, - сдаюсь я.

Ладно, пусть попробует, если документы будут в порядке.

- Нет, не поговорим, - короткая улыбка с нотой разочарования. - Завтра я буду работать в другом месте.

Крис что-то громко швыряет в мусорное ведро. Я прострелен из дробовика, не меньше. Но это мелочи. И без ее выстрелов у меня внутри что-то взрывается от происходящего.

Какой неожиданно тяжёлый разговор!

- Из принципа?

- Да нет, - пожимает плечами. - Но я не могу позволить себе терять время.   

- Деньги?.. - дергаю бровью.

- В том числе.

Достаю портмоне.

- На сколько вы договаривались?

Отсчитываю купюры.

Крис демонстративно молчит.

- Крис? - меня начинает злить происходящее.

- А у меня есть свои деньги, Аронов.

- Тон сбавь. Я хочу разрешить эту ситуацию без обид.

Протягиваю Жене явно больше, чем могла бы быть ее зарплата.

- А через месяц мы поговорим, ладно?

Шаг назад.

- Оо... - едва скрывая брезгливость. - Нет.

Меня дергает эта её брезгливость.  Ты посмотри какая!...  Резко раскаляюсь, догоняя по эмоциям Литинскую. Теперь всё раскалено до бела между нами тремя.

- Спасибо, Олег, - чуть запоздало и немного вынуждено. -  Не могу взять. 

Выдыхая, Женя растрепывает волосы и с усилием расслабляется.

- Ладно! Была рада знакомству! - широкая лучезарная улыбка.

Пространство взрывается! Оглушающе, больно, невыносимо.  Как она это делает, черт возьми?!   Что происходит? Оглядываюсь на ошарашенную Кристину.

Женя забирает сумку с ресепшена и уверенным шагом с распрямленной спиной идет к лестнице.

- Туманова, - рявкаю я тихо. - Вернись, я не закончил!

- Закончишь с Крис, - оборачиваясь с улыбкой вокруг своей оси. - Я здесь больше не работаю.

Скрывается на лестнице за поворотом. И вдруг я понимаю, что эти мои внутренние нити, могут не только будоражить, но и вполне себе рвать, если натянуть их достаточно сильно.

Пусть отрываются к херам, я на них не соглашался! Зависнув, чувствую болезненные спазмы в груди.

- Ну, пиздец просто! - отворачивает Кристина. - Спасибо, Олег!

Набираю охранника снизу.

- Моему разочарованию нет предела. Я думала, моя просьба что-то значит для тебя!

-  Значит...  Успокойся.

- Да, Олег Андреевич, - отвечает охрана.

- Девушку вежливо притормози.

Скидываю. Задумчиво постукиваю телефоном по ладони.

Окей, я немного передавил ситуацию. Крис имеет право на выбор и ошибку.  Нужно просто подстраховать.

Со скрипом преодолевая внутренний барьер и круша собственную же логику, иду следом за Женей. 

"Это - реверанс Крис!" - опять зачем-то оправдываюсь я.

Но это нихера не реверанс. Это другое...

С удивлением смотрю на преградившего мне путь охранника.

- Минуту. Задержитесь, пожалуйста.

- А в чем проблема?

- Никаких проблем, - сдержанно улыбнувшись, продолжает стоять на моём пути. - Олег Андреевич попросил, чтобы Вы его дождались.

- Ах, Олег Андреевич!... - закатываю глаза. - Ну тогда - конечно.

- Спасибо, Семён... - раздается за спиной. - Дальше я сам.

Разворачиваюсь. Олег подходит ко мне ближе.

- Не заставляй меня бегать. Я этого не выношу.

-  Не выносишь - не бегай.  Я могу выйти? - дергаю бровью.

- Конечно, - открывает мне дверь и выходит вместе со мной.

Возле самого входа, на парковке его машина.

- Жень... присядь, пожалуйста. Я хочу поговорить, - открывает мне дверь.

С сомнением смотрю ему в глаза.

- Ты хочешь оправдать своё решение?

- Нет.

Хорошо. Потому что мне неинтересно слышать оправдания. Я в состоянии и так принять твои решения, Дракон. Но мне не нравится, как ты смотришь на меня... Взгляд облучает. А права на "облучение" своими эмоциями у тебя больше нет.

Даю себе еще несколько секунд на раздумье - хочу я или нет дальнейших диалогов с ним. Эмоции тяжёлые... А я только выдохнула! Оглядываюсь...

- Пожалуйста, - настойчиво. - Присядь.

Окей. Сажусь в машину. Наверное, он стоит того, чтобы я выслушала его месседж.

Мы сидим в тачке, он настраивает музыку. Оставляет "Энигму".

- Если это попытка меня расслабить, то не трудись, я достаточно расслаблена, - откидываюсь на спинку.

Его пальцы беззвучно стучат по рулю, словно по клавишам.

- Я обидел тебя?

- Нет.

-  Расстроил...

- Немного. Сначала. Но я уже пересмотрела свои ощущения

- И? 

- Мир большой...  Мне будут рады в каком-нибудь другом месте. И всего лишь.

Отрицательно качает головой.

- Жень... пойми меня, пожалуйста.

- Понимаю, - пожимаю плечами.

- Необязательно так категорично воспринимать происходящее. Мы можем найти компромисс.

- Компромисс? Это когда все недовольны в результате?

- Почему ты не хочешь взять деньги и паузу?

- А почему я должна этого хотеть?

- Это разумно в нашей ситуации.

- Да нет никой НАШЕЙ ситуации, Олег. Разумно - это найти другую работу. Не парься! Я же не парюсь.

- А мне показалось - да.

- Тебе показалось.

Сжимает пальцами переносицу. Поворачивается.

- Посмотри на меня. Пожалуйста.

Мы встречаемся взглядами.

- С тобой сложно разговаривать. Ты снайперски сбила мне логику.

- Давай помолчим... Поговорить и два дурака могут.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать. Но... послушно сжимает губы.

И мы молчим, глядя друг другу в глаза. Я пытаюсь почувствовать что ему надо от меня. Слова отвлекают. Без них проще. Синие глаза не моргают. Взгляд тяжёлый. Но меня не раздавить, Олег Андреевич. Меня вообще уже здесь нет! Сначала мне кажется, что он хочет реабилитировать Крис. Но его эмоции про что-то другое...

Нервничает... Чувствую какой-то нервный зуд неудовлетворения. Открывает окно, достаёт сигарету. Я наблюдаю как красиво, чисто по-мужски он обращается со своей роскошной зажигалкой. Глубоко затягивается... кончик сигареты тлеет, вспыхивая оранжевым в сумрачном свете панели.

Медленно выдыхает дым.

Тянусь к его пальцам, ощущая, как резко он напрягается в секунде до нашего касания. Но я не касаясь аккуратно забираю его сигарету.

Растерянно отдаёт. И я тоже затягиваюсь, тут же возвращая ему её. Выдыхаю дым, наблюдая за тем, как он хмуро смотрит на фильтр, испачканный в моей помаде.

Ну-у-у?...

Задумчиво поднимает сигарету выше. Медленно подносит к губам. И словно преодолевая какой-то барьер прикасается к фильтру губами, делая еще одну затяжку. Зависает... Взгляд расфокусируется. Едва заметно проходится языком по нижней губе.

- Жень... ты позвони, если что-то нужно будет, хорошо?

- Не будет, - улыбаюсь я. - Всё! Выдыхай. Я пойду...

- Нет, я отвезу.

- Нет, не отвезешь. Мне никуда не нужно. Я хочу погулять здесь.

Воздух в машине густеет, дышать становится тяжело. Я плаваю в какой-то болезненной удушающий эйфории.

Вкусный...

- Удачи тебе... Ты - классный!

Опережая мои, его пальцы ложатся на панель с кнопками. Дверь блокируется.

- Ты не всё сказал?

- Я вообще ничего не сказал.

- Скажи...

Отворачивается к окну.

- Завтра ты выйдешь на работу. Твои договорённости с Крис остаются в силе.

- Хм...

- Я - против. Но ты - не мой ассистент.

- Позиция принята.

- До завтра?

- Завтра, Олег Андреевич, у Вас выходной.

- Аа... да.

- Откроешь мне дверь.

Щелчок.

 « Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!». Обожаю Булгакова...

Улыбаясь выхожу из машины, чувствуя, как его бомбит из-за того, что разговор не зафинален однозначно. Но мне вкусно так! Я чувствую кайф от этого садо... и его тяжелый сверлящий взгляд в спину.

– Женя, ты занята? – заглядывает Лиля в кабинет Крис.

– У меня обед. Что-то срочное?

–  Да, ладно… - машет на меня рукой.

Устроившись на диване, достаю яблоко, открываю книгу. Андреев… Это особенная для меня книга. Сродни «кровопусканию» при истерии. Откусив от яблока, кладу его на стол и погружаюсь в чтение. Когда моё психическое напряжение начинает зашкаливать, мне нужна какая-то жесть, чтобы спустить давление. Если этого не сделать, то я перестаю быть «стабильной». И за последние несколько дней мой градус вырос до состояния срыва клапана. Слишком много всего!

Для начала «Стена»… Растворяясь в тексте, пропускаю его через себя, не позволяя закрываться от разрушительных болезненных эмоций. Но этот скальпель уже использован неоднократно и меня не берет так глубоко, как было раньше. Мне нужно что-то поострее. И я листаю дальше на «Фивейского».

А этот скальпель уже делает свое дело, через какое-то время меня начинает колбасить. Ком в горле, боль в животе… Я расслабляюсь, слезы рекой текут по щекам. Мне хочется лечь и отключиться от реальности полностью. Медленно сползаю на пол, опираясь спиной на диван. Откладываю книгу. Закрываю трясущимися руками лицо. Ну вот… Дайте мне небольшой перерыв на маленькую смерть. И через час я буду в порядке. Снова любить жизнь и всем улыбаться!

Слышу, как открывается дверь. Блять… Блять! Надо было запереть её.

- Женя?

Аронов!!

Я пытаюсь вернуться в реал, но получается плохо. Моя маленькая истерика в разгаре. Громко вдыхаю глубже.

- Жень!

- Выйди… - выдыхаю я.

Но вместо этого, он закрывает дверь и присаживается передо мной.

Господи… Только тебя не хватало!

- Что случилось? – отрывает от лица мои руки.

-  Ничего, - улыбаюсь я, справляясь с трясущимися губами. Мля, это наверное выглядит крайне неадекватно.

Он шокированно смотрит в мои глаза. Шок меняется на озабоченность. Хмурится…

- Я спросил – что случилось? – агрессивно вздрагивают его губы. Вена на шее мощно бьётся.

- Ничего.

Большой палец скользит по моей мокрой щеке. Подхватывая меня за талию, усаживает на диван. Продолжаю улыбаться. Ну, пиздец…

Пальцы ложатся на моё запястье, он считает мой шкалящий пульс. Дергает вопросительно и требовательно бровью.

- Я… просто… - пожимаю плечами. – Расслабляюсь тут немного.

Его взгляд падает на открытую книгу. Поднимает, переворачивает, пробегаясь глазами по тексту. Бросает взгляд на обложку.

- Андреев?... Зачем ты это читаешь?

- Ну… это больно.

- Зачем?

- Мне иногда надо, - вздыхаю я. – Все в порядке.

Сложив руки за спиной смотрит в окно.

- Не делай этого больше.

- Олег Андреевич, это мой «обед», разрешите мне обедать тем, что я выберу сама.

Поворачивается, чуть склоняет голову изучающе глядя на меня.

- Ты знаешь, как это называется?

- Да.

- Насколько это осознанно?

- Полностью. Осуждаете?

- Нет. Но… это должно быть под внешним контролем.

- Я справляюсь сама.

- Не уверен. Это я заберу пока… - закрывает книгу.

Сверлит меня взглядом, лицо вздрагивает в болезненной судороге.

- Я Вас «к столу» не приглашала, - ухмыляюсь я, пытаясь разрядить обстановку. – Это только моё. 

Усмехнувшись, отводит взгляд.

- Извините за обнажение, Олег Андреевич. Больше не повторится.

- Мы потом поговорим об этом, хорошо?

Пожимаю плечами.

- Лиля… - выходит. - Сделай, пожалуйста, Жене чай с мятой…

- Черт!... – вздыхаю я. Дракон отобрал скальпель. Прискорбно!

Дотягиваясь до телефона, сажусь за обзвон, погружаясь в работу.

– Детка, ты всех обзвонила? – заглядывает Крис.

– Фу-у-ух… – выдыхаю я. – Всех. Вот сводная таблица, смотри… Это – условия… Это – цены… Это – скидки, на которые они готовы двигаться по телефону. Но думаю, если ты съездишь лично… вот эти и эти подвинутся ещё. С этими, – показываю на выделенную маркером строчку, – не связывайся. Неадекват.

– Поняла, спасибо! Подсуну Аронову, пусть он решает.

Стук каблуков. Я провожаю взглядом её красивые икры, подчёркнутые чёрными стрелами на колготках, графически переходящими в стальную шпильку. Можно я покричу от того, как это красиво? Ах!...

– Собирайся, – оглядывается она в дверях. – Поедем домой.

А не загостилась ли я?.. Снять сейчас я смогу только комнату, а жить с кем-то чужим на одной территории… Нет, лучше тогда общага и мои Ангелы! Но там, блять, ещё и Сашка.

Скидываю всё в рюкзак. Набираю Данилу, прошу, чтобы подъехал, забрал нас.

Слышу знакомый стук каблуков. Возвращается. На стол ставит два одинаковых картонных пакета с каким-то лейблом.

– Этот тебе, детка, – пододвигает один ко мне.

– Что это?

– Это… ммм… Иногда мы проводим рекламные показы разных брендов, и после них остаётся некоторое количество интересных фирменных шмоток. Или они частично рассчитываются ими. Или в качестве презентов… Когда мне не нужно, я отдаю девочкам. В общем, размер твой… Это тебе!

– Спасибо…

Заглядываю внутрь. Два комплекта атласного белья. Тёмно-синий и бордовый.

– Ммм!

– Примеришь дома… – подмигивает Крис.

Сегодня мы рано. Нет и восьми.

– Может, поедем в ресторан, поужинаем? – за окном машины мелькают городские огни. – Аронова пригласим… – чуть помедлив, добавляет она.

– Может, лучше сами приготовим ужин? В таком виде в ресторан не айс, – я в джинсах и кроссовках. – А пока соберусь… Хочется просто ванну и… поваляться с тобой.

– А ты не будешь против, если я приглашу Аронова на ужин к нам? – снижая голос.

– Слушай, Крис… – я уже четвёртый день у неё и… – Наверное, мне пора озаботиться собственным жильём.

– Если не хочешь, то… – успокаивающе поднимает она ладони.

– Да нет! Ни при чём тут Аронов. Приглашай, конечно! Я только «за». Но я не хотела бы стеснять тебя… Вас.

Закусывает губу, задумчиво глядя в окно.

Подъезжаем.

Первый этаж… второй…

Крис всовывает мне в руки ключи.

– Попробуй открыть сама.

Кручу ключ. Не двигается.

– Вот так… – нажимая на дверь коленкой, она крутит моей кистью сначала немного назад, потом оборот вперёд.

Мы входим в тёмную прихожую, сталкиваемся. Я чувствую её… тело… запах… кожу… руки… Это кружит голову. Ведет пальцем по моим губам.  Качнувшись чуть ближе, мы соприкасаемся лбами… Они, как магниты, сами отыскиваются в темноте.

В моём мозгу короткое замыкание - искрит и коротит, я перестаю чувствовать тело.  Это ослепляюще сладко! Крис замирает, словно не решаясь идти дальше.

  –  Ты целовалась  с девушкой?

  –  Я не целовалась вообще.

  –  Как это может быть?!.. - шепчет она шокированно.

  –  Никто не вызвал такого желания. До тебя, - тихо добавляю я.  

Крис медленно гладит мои губы своими. Нужен "пуск"? Прикусываю пухлую губку. Её горячий язык сносит мне голову, отключая от реальности. Мы со стоном ложимся на стену. Сумки летят на пол. Она делает это со мной медленно, но очень горячо. Я улетаю и задыхаюсь от её горячего вкуса!

Отрывается…

Сбивчиво дышим. И я рада, что никому не позволила прикасаться к своим губам до неё. Сплетаясь пальцами, мы идем вглубь квартиры. Говорить не хочется... Молчание не напрягает. Для меня это показатель. Если мне некомфортно молчать с человеком, значит это не мой человек. Моих практически нет. Это редкие птицы. А может, мне просто раньше не везло с "моими". Крис - моя. Обнявшись мы сидим на диване, закрыв глаза и растворяясь в ощущениях.

– Я завтра уеду, хорошо?

– Почему?

– Потому что…

Как же сложно это сформулировать!

– Женечка! – с досадой.

– Нет. Стой. Я скажу. Ты не обязана нянчиться. Все, что будет происходить дальше должно происходить с равных независимых позиций. Вот. Иначе мне невкусно.

–  А если мне по кайфу нянчиться и мне нравится, что ты рядом?

– Я и буду рядом. Просто не буду стеснять и ограничивать. Олег напрягается, это рушит отношения между вами. Я бы этого не хотела.

– Женечка… Меня ты не стеснишь, даже если ляжешь третьей к нам в кровать. Скорее, наоборот. Но я не буду развивать эту тему, если ты этого не хочешь.

– Это заманчивое предложение! – уплываю я в фантазии о том, как могло бы это быть. – Возможно, я бы хотела зайти в эти воды.

– Это не предложение. Это твой неограниченный доступ от меня: хочешь - пользуйся, хочешь - нет. Это никак не повлияет на наш с тобой фен-шуй. Не хочу для тебя никаких разочарований. Хочу, чтобы всё было идеально для тебя в этом. Аронов… Он может, если захочет, сделать для тебя это всё охуенным! Он лучший любовник. Одарённый мужчина. Мы можем с ним вместе… 

– Ммм…– прислушиваюсь я к себе, плывя в будоражащем, опьяняющем ощущении. – Может быть!

Мне хочется доверять в этом и Крис, и своим фантазиям тоже.

– Если это «нет», ты должна сказать «нет». Меня это не обломает. И если ты не хочешь, чтобы он прикасался к тебе…

– Крис…

Закрываю глаза, вспоминая его запах. Он – правильный, гипнотизирующий, мощный и... Но...

– Я пока не знаю. Не хочу планировать. Хочу почувствовать...  Но я… совершенно точно... хотела бы… на вас посмотреть!

Мне кажется, это нереально красиво и горячо – их секс. И мне хотелось бы раствориться в них и почувствовать – как это. Через их эмоции... чувства... Смотреть в их глаза...

– Оу… – открывает она рот.

– Это – нет?

– Это… Это… неожиданно!

– Неожиданно приятно, я надеюсь?

– Это неожиданно смело!

– Аронов может не оценить идеи, - вспоминаю я его вечное напряжение от моей персоны.

– Аронов эксперт приятных извращений…

– Он предвзят именно ко мне.

– Он предвзят ко всем. Но личное – это личное. А секс – это секс. На этот уровень доступа попасть чуть проще, если не претендовать на его личное пространство. Тем более, на тебя у него явная «стойка»! Он хочет… А этот барин привык брать всё, что хочет.  Давай сделаем так. Я его приглашу… И если и втяну тебя в небольшой беспредел с ним, то обещаю, что всё будет лайтово, без продолжения для тебя. Хочешь?

– Хочу. 

– Я позвоню ему.

Чувствую, как Крис вибрирует от предвкушения! Мне нравится радовать её. Она удивительная! Первый раз встречаю существо, способное заботиться о моей независимости и опекать одновременно! Привлекательное такое… горячее… красивое и вкусное существо!

Сажусь на переднее.

– Доброе утро, Олег.

Кивает. Раздражение… Раздражение. Раздражение!!

Лицо, конечно, непроницаемо.

Да что ж ты бесишься-то так?

Медленно выезжаем.

– Спасибо за квартиру. Очень удобная.

Кивает.

Я чувствую вместе с ним, как тяжело ему разжать губы и разговаривать со мной.

Не разговаривай…

Мы едем молча, в полной тишине. Дорога свободна. Утро воскресенья. Город спит…

До работы – всего лишь переехать через мост. Он паркуется там же, где и всегда. Выходит первым, открывает мою дверь и подаёт руку.

Не умрёшь от своего раздражения, если я прикоснусь к ней? Сейчас проверим.

Его тёплые пальцы крепко, но на удивление бережно обхватывают мои. Мы оказываемся лицом к лицу. Он глубоко вдыхает, словно пытаясь успокоиться.

– Больше так не делай, – прошу его.

Или не прошу. Хреново у меня с просительными интонациями.

– Как?

– Не заезжай за мной больше.

– Мне по дороге.

– Не надо.

Пожимает плечами. Кивает.

– Пойдём? – челюсти сжимаются.

Как же тебе тяжело… Пробить тебя глубже? Смести всю эту нервную пыль? Чувствую, что могу.

Рассматриваю. Ладно… Зверь мой диковинный… живи…

– Иди, – смотрю на часы. – У меня есть ещё двадцать минут. Я погуляю.

Смотрю на его удаляющуюся распрямлённую спину.

Рядом со мной тормозит тачка Данилы. Он выходит.

– Привет, Жень.

– Привет, Данечка. Ты откуда едешь с утра в воскресенье?

– С правого берега.

– Можешь меня по дороге забирать? Я на Набережной, недалеко от моста.

– Без проблем!

– А ты чего так рано, Дань?

На планёрке только руководство и основной состав агентства.

– Я в спортзал, – кивает на соседнее здание. – А к десяти уже сюда.

– Хороший спортзал? – мне бы тоже не помешало.

– Не знаю. Первый раз иду. Олег с Кристиной купили корпоративный абонемент. Поэтому…

– Здорово! – решаю, что тоже в свободное время…

Только когда у меня теперь свободное-то? По ночам?

Уже пора. И я сбегаю от Данилы.

***

Ожников, Костя, Лиля, Татьяна, я, Крис, Олег.

Саня откровенно засыпает. Не уверена, что он ложился.

– Ожников… Очнись, – терпеливо вздыхает Олег.

– Аронов. Воскресенье. Восемь. Ты садист?

Невозмутимо ведёт бровью.

– Выпей кофе.

– Три кружки уже выпил! Пожалейте моё сердце…

– Ты умрёшь не от инфаркта… – вырывается у меня. Жизнелюбы от инфарктов не умирают.

Крис, Саня и Олег переводят на меня тяжелые взгляды. У Крис – самый говорящий. Я ляпнула что-то не то?

Да что ж такое… Развожу руками.

– Дальше… – киваю Олегу.

– Можно, да? – саркастически ухмыляется он.

Олег даёт ещё пару установок на неделю. Наша неделя начинается с воскресенья. Олегу так удобнее. Крис говорит - он вырос на западе и у него западное восприятие времени. Поэтому планёрка у нас в воскресенье и ещё, оказывается, всегда, когда приспичит барину.

– Все свободны.

Но никто не торопится. Сбегают только Лиля – её телефон на ресепшене уже трезвонит, и Таня – к себе за стол.

– Женя… – кивает мне на своё место.

Сажусь. Показывает мне пару фоток.

– Если эти люди приедут, сразу позвони мне.

Татьяна с Лилей в воскресенье только до обеда, а я – полный день.

– Хорошо… – рассматриваю фото. – Кто это?

– Это инспекция, но они могут зайти, не представляясь.

– Поняла.

– Верхнее крыло будет открыто, внизу я всё закрою сейчас. У тебя, если что, ключей нет. Я их сам «привезу» и буду разговаривать с ними. Я здесь близко...

Тоже в спортзале? Наверняка… Рядом с его столом маленькая спортивная сумка.

– Мхм… Можно, я у тебя реферат распечатаю? – показываю ему флешку. – Принтер Крис вчера сдох.

– Можно. На вирусы проверь.

– Олег, дай денег! – просыпается Ожников.

– М? – поднимает он бровь. – Ты же забрал неделю назад.

– Так то – неделю! – многозначительно поднимает палец вверх Ожников.

– Ты что, всё прогулял за неделю? – закатывает Аронов глаза.

Они сейчас как папа с сыном, хотя по возрасту Ожников всего на пару-тройку лет младше Олега. Не внешне, конечно. Сейчас Чеширский помят и небрит в отличие от всегда лощёного Аронова.

– В счёт аванса!

– Аванс двадцатого.

– Аронов, ну очень надо. Я голодный хреново работаю.

Достаёт портмоне, отсчитывает несколько купюр. Протягивает. Вот теперь точно – папа и сын! Я начинаю тихо смеяться, встречаясь с весёлыми глазами Крис.

– Это в долг. В аванс отдашь.

– Спасибо, дружище! – линяет довольный Саня. – Отдам раньше. Мне десятого бабки упадут.

Крис, пряча улыбку, требовательно смотрит на Олега.

– Ну что? – поднимает он бровь.

– Аронов… Дай денег! – жалобно сводит она бровки домиком.

– Нет!

– Ну мне очень надо!

– Где те, которые ты взяла неделю назад?

– Обновила гардероб… – закусывает она нижнюю губу.

– Крис, ты же помнишь, почему мы решили, что ключи от сейфа будут только у меня?

– Помню… Но мне реально нужно!

– На что?

– Мне нужны новые сапоги!

– Это аффект, Крис, – усмехается он. – Ты просила меня сберечь деньги в сейфе от твоих аффективных увлечений шмотками.

– Аронов! Они крутые! Бордовые, лакированные, итальянские!! – умоляюще складывает она руки. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!!

– Сколько?

– Двадцать шесть.

Открывает портмоне, отсчитывает деньги.

– Дарю.

Крис радостно взвизгивает, перехватывая деньги из его рук. Несколько раз хлопает ресницами.

– И маникюр. Под сапоги.

На лице Аронова сплошное терпение.

– Сделаешь у Кости...

– Он сегодня уедет. А завтра я улетаю в Москву!

Ноздри вздрагивают. Отсчитывает ей ещё четыре купюры. Но раздражения в этот раз нет. Просто прячет ухмылку. Глаза улыбаются.

Я просто в кайфе от этой пары!

– Кыш, – показывает рукой на дверь.

И я сижу улыбаюсь, довольная как слон.

Крис, демонстративно виляя попой, сматывается вслед за Ожниковым.

Забираю распечатки.

– Спасибо.

Стоит застывший, с портмоне в руках.

– Как у тебя с деньгами, Женя?

«У меня ещё целых две тысячи до аванса», – припоминаю я. На кофе, яблоки и дорогу хватит!

– Нормально, «папочка», спасибо… – пожимаю плечами и тоже сбегаю, чувствуя давление его взгляда в спину.

Пластика у Кости как у вогера, и утончённая подтянутая фигура – тоже. Впрочем, как и подача – пафосная, с акцентом на детали. Особенно его живые веерные пальцы, позы…

Ловлю его внизу, уже на выходе.

– Кость?

– М?

– Ты случайно вог не танцуешь?

– Нет. Но я его обожаю!

– Ты бы смог!

– Наверное. Но я уверен, что человек может достигнуть вершины только в чём-то одном. И свой выбор я сделал.

Отдаю ему несколько фоток.

– Это Крис передала. Попросила, чтобы ты посмотрел этих девочек. Я дозвонилась до Светы, которую утверждал Олег, она отказалась от работы. И нужен кто-то на баннер. Тот самый.

– Ааа… Это по набору модельной команды?

– Да.

– Мы же тебя уже отсняли. Фото прекрасные… Ракурсы, которые он хотел.

– Он забраковал. Сказал: переснимет. Посмотри… Мне кажется, вот эта очень клёвая, – показываю ему на брюнетку в синем бикини.

– Интересная, да, но он хотел другой типаж. Странно, мне ничего не сказал...

– А вот эта? – показываю ему губастенькую блондиночку с каре.

– Эта – сразу нет. Образ очень на любителя. Ты пока убери их. Я ему позвоню, уточню про твои фотки.

Спиной чувствую, как мимо проходят какие-то люди. Тяжёлая энергетика… Серая… форма… Как балахоны…

– Давай, детка, – целует меня Костя в щеку, прощаясь. – До вторника.

– Пока…

Разворачиваюсь, смотрю вслед: двое мужчин в серых коротких пальто и тёмных брюках. Не вижу лиц, только спины. Один, не торопясь, оглядывается, второй говорит с охранником.

Наверное, стоит позвонить Олегу, но мой телефон… чёрт! У Ожникова забыла!

Растерянно смотрю на то, как они говорят с охранником, кивая на закрытую дверь в павильоны и выкладывая перед ним какие-то документы.

Там много переходников и всякого оборудования…

Заглядываю в лица – это они, да.

Обгоняя их, поднимаюсь по лестнице вверх. А Ожникова нет! И всегда открытая дверь в его хаотичное бунгало заперта!

На ресепшене телефон есть. Но я же не знаю номер Олега…

Наверняка где-то должны быть номера. Начинаю перекапывать всё Лилино хозяйство.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте… – не останавливаюсь я.

– Пожарная инспекция.

– Очень хорошо! – киваю. – Минуту!

Да где тут что, твою мать!

– Что?

– Присядьте, пожалуйста, – показываю им на диван у окна.

«Домашний Кристина Сергеевна».

Ооо!! Крис, будь, пожалуйста, дома!

Звоню. Они нетерпеливо поглядывают на меня.

Не берёт! «Ах, эти её сапоги и маникюр!» – закатываю я глаза.

– Ещё минуту! – улыбнувшись им, линяю вниз. Там охранник. – Привет! Мне нужен телефон Крис или Олега.

Хмурится на меня.

– Так… Если тут всё взорвётся, кому Вы будете звонить?

– У меня есть номер…

– Звоните! Срочно. Пожалуйста.

Требовательно смотрю на него. Он не торопится, нерешительно доставая телефон.

– Срочно, – повторяю я, – это значит…

Делаю парочку стимулирующих движений кистями.

Набирает, наконец-то, номер. Протягивает мне трубку.

– Аронов.

– Олег. Инспекторы приехали.

Пауза на пару секунд.

– Женя?.. Давно?

– Минут десять-пятнадцать назад.

– Почему не позвонила сразу? – раздражённо.

Разве это важно сейчас?

– Что мне с ними делать?

– Нельзя, чтобы они увидели хлам у Ожникова, – да, у него ремонт проводки и завал старых баннеров. – И выключи… чёрт… Не трогай ничего, сейчас буду.

Бегом возвращаюсь наверх.

– Прошу прощения! – с улыбкой пытаюсь отдышаться. – Кофе?

– Нет, спасибо. Будьте любезны, – один из инспекторов протягивает мне какие-то бумаги на твёрдой подложке. – Распишитесь, и мы начнём.

Так, про расписываться мне никто ничего...

– А я не могу. Это не входит в сферу моей ответственности.

– Мы начнём и без подписи.

– Может, лучше кофе? – улыбаюсь я. – А Олег Андреевич сейчас подъедет и всё покажет.

– У вас постоянная перегрузка сети, – заглядывает он в документы. – Какое-то оборудование?

О, да! Дохрена всякого оборудования внизу.

– Принтер, телефоны, кофеварка… – хлопаю ему ресницами.

– Девушка… – стучит нетерпеливо ручкой по ресепшену. – Откройте нижние помещения.

Второй скрывается за поворотом, уходя в крыло.

– Через десять минут приедет Олег Андреевич…

– Деву...

– Меня Женя зовут. Ну нет у меня ключей.

– Женя, – недовольно вздыхает оставшийся. – У нас на проверку каждого объекта нормированное время, и мы должны выйти отсюда, – смотрит на часы, – через пятнадцать минут. Полностью заполнив акт. Вы препятствуете? Вы хоть представляете себе порядок штрафов?

– Я? Да ну что Вы… Заполняйте!

Слышу его шаги по лестнице. Ну слава тебе…

– Доброе утро!

Недовольный взгляд на меня.

Рукопожатие.

– Пройдёмте… – открывает ключом свою дверь, пропускает инспектора в кабинет.

Я показываю ему жестами, что второй ушёл по коридору.

Кивает.

Ожников!

– Саня! Ты где был?!..

– Что такое? – кладёт передо мной шоколадку. – Это тебе сладенького.

– Спасибо! Телефон мой у тебя!

– Сейчас принесу.

А там инспектор, и Олег говорил…

– Стоять! – перехватываю его. – Нельзя открывать твой кабинет.

– Почему?

– Пожарная инспек… – начинаю я открывать шоколадку, потому что второй инспектор выруливает из-за поворота.

– Ясно… Я пошёл… – Ожников смывается опять вниз.

– Кофе? – еще раз предлагаю я инспектору, начиная истерично улыбаться.

– Ааа?.. – вопросительно смотрит он на меня.

– Ваш коллега в кабинете с нашим руководителем.

– Окей, давайте кофе.

Включаю в розетку кофеварку, и эта зараза, как назло, начинает искрить и… что-то там щёлкает… и всё гаснет.

Ну супер!!!

Свет только из окна, и становится немного сумеречно.

Невозмутимо смотрю в глаза инспектору. Нет, ну а в чём я виновата?!

Выглядывает Олег.

– Женя, в чём дело?

– Пробки, – развожу я руками.

Они со вторым инспектором выходят из кабинета.

– Старая проводка, старые счётчики, четыре помещения уже отремонтировали. Делаем потихоньку… – объясняет ему Олег. – Спасибо за понимание. Обращайтесь, сделаем хорошие скидки.

Пожимают друг другу руки.

Он смотрит, как инспекторы спускаются по лестнице.

У меня примерно минута до того, как нарастающее от него ощущение тихой ярости ударит по мне.

Ну, попробуй…

Выхожу из-за стойки.

Разворот на пятках… Губы сжаты.

– Ты что тут МНЕ устроила, Туманова? Я же просил – сразу позвонить мне, и ВСЁ. А ты мариновала их полчаса.

– Я сделала всё, что могла.

– Действительно. Короткое замыкание было прекрасным финальным аккордом!

– Это претензия ко мне, к проводке, к старым счётчикам или кофеварке? – поднимаю я бровь.

Закрывает глаза. Ноздри вздрагивают.

– Почему не позвонила мне сразу?

– Оставила телефон у Ожникова, – признаюсь я.

– Что ты там делала?

– Выполняла поручение Крис.

– Какое?

– Ускоряла его работу.

– Я давал тебе другие поручения.

– А я не твой ассистент, Олег. И я не могу разорваться.

– Инспекция – это приоритет.

– Если это было так важно, ты мог бы встретить их сам, мог бы попросить задержаться Татьяну. Оставить Лилю. Или договориться с Крис, чтобы сегодня я занималась исключительно ожиданием инспекции. А также дать мне более подробные инструкции на случай, если ты вдруг задержишься. А ты просто попросил меня позвонить. Я позвонила тебе в течение десяти минут после того, как они пришли. Потому что у ТЕБЯ нет даже дежурных телефонов на ресепшене, и ваши с Крис номера не вбиты в рабочий телефон. Я сделала по твоему поручению всё, что могла. Но у меня были и свои задачи на сегодня. То, что произошло, недоработка организатора, а не исполнителя.

Злится…

– Ну как-то же ты нашла «дежурные телефоны»?

– Внизу, у охранника. Неторопливого, плохо надрессированного на команды твоих людей охранника! Твой косяк...

– Ясно. Запоминай. Восемь… восемьсот девяносто…

Послушно запоминаю.

– Повтори.

– Я запомнила.

– А я желаю, чтобы ты повторила, – упрямо.

– Желай, – пожимаю плечами.

Несколько секунд молчаливого противостояния.

Отворачивается. Идёт к счетчику. Я слышу, как щёлкают тумблеры. Но света нет.

– Можешь ехать домой до вечера, Женя.

– Я не твой ассистент, я поеду домой, когда отпустит Крис. 

Сажусь с телефоном на диван к окну.  Короткое замыкание продолжается. Только теперь между нами.

Олег набирает электрика. Договаривается.

Мне звонят. Просят скинуть прайс, записываю почту. Извините, света нет. Только к вечеру. Или могу проконсультировать по телефону. Нет, спасибо, до вечера ждёт. Пишу пометки в блокнот.

Зарядки ещё три деления. Часа на два... Поэтому нужно только принимать звонки, звонить – со своего.

Второй звонок. Третий...

Звоню сама, Крис просила узнать, всем ли довольны наши гости из Киева, не нужно ли что-то? Звоню, уточняю.

Телефон умолкает. Открываю реферат, читаю.

Опираясь локтём на стойку, он разглядывает меня, я чувствую. Его взгляд давит на мою кожу.

– Пойдём, пообедаем.

– Спасибо, Олег, но я не голодна.

Возвращается Ожников.

– Что со светом?

– Вырубило опять, – недовольно морщится Олег.

– М… По фесту сегодня в семь сядем?

Киваю. К вечеру должен подъехать ещё народ.

– Телефон мне срочно... – шепчу ему.

Исчезает и через минуту возвращается. Я разговариваю по телефону с киевлянами, пытаясь на память сориентировать их в центре. Гуляли, заблудились…

Саня всовывает в свободную руку мой телефон.

– Я поехал. Вернусь в семь.

И ещё звонок…

И ещё…

Олег молча присаживается передо мной. И как только я заканчиваю очередной разговор, забирает телефон.

– Женя. Поехали, пообедаем? – гораздо мягче.

– Зачем?

– Я тебя приглашаю, – с недоумением.

– Зачем?

– Я незаслуженно расстроил тебя. Мне это неприятно. И я хотел бы сгладить эти эмоции.

– То есть, ты накосячил, – хмурюсь я. – А теперь я должна идти на поводу твоих капризов, чтобы сгладить твои неприятные ощущения?

– Какая странная логика.

– Ну она хотя бы есть.

– То есть, ты не хочешь пообедать со мной?

– Нет, я не голодна.

И его вдруг прорывает!

Недоумение, растерянность… удивление. А потом раздражение, что раскрылся и позволил мне наблюдать за всем этим. Собирается. Ментально. Это похоже на боксёрскую стойку. Даже плечи опять уходят немного вперёд, снова закрывая от меня грудную клетку.

Врежет мне сейчас? Это любопытно… Впиваюсь глазами.

– Вчера мне показалось, что ты ХОТЕЛА, Женя.

Не-е-ет, так меня не пробить. Разве можно пробить правдой? На самом деле можно только ею. При условии, что человек её не принимает. А я принимаю...

– Да, – киваю. – Крис и тебя. Вместе.

Вспышка гнева. Яркая, но сразу же гаснет.

– Таких. Раскладов. Не будет.

Пожимаю плечами – вопрос времени и моего усердия. Ну и ещё желания, конечно.

– Ты несовершеннолетняя, Женя, – поясняет он.

– Мне восемнадцать.

– Тебе семнадцать и тринадцать месяцев, - безаппеляционно. -  А в моем мире совершеннолетие начинается в двадцать один.

Это – та причина, по которой ты не хочешь меня, Зверь? Хочешь… Я чувствую. И твоё раздражение – это всего лишь завеса твоего желания!

Сглатывает. Кадык двигается вниз.

Я не спорю, погружаясь опять в свои распечатки.

И его бесит… Бесит. Бесит! БЕСИТ!!

Вкусный...

Зажав телефон между плечом и ухом, бегу по лестнице вниз. Там ждёт Данечка, нужно отдать ему флешку.

– Да?

– Привет, Женечка!

– Привет, Крис!

– Бежишь? – слышу её мелодичный смех.

– Бегу-у-у!

– Как у вас дела?

– Как на карусели! То взлетаем, то падаем, то крутимся.

– Тебе нравится?

– О, да…

– А Аронов? – хихикает она.

– Он прекрасен! Рычит и рычит…

Протискиваюсь сквозь толпу.

– Кусает?!

– Иногда.

– Кусай в ответ. Я тебе разрешаю. Не загрызи только насмерть. Может, всё-таки, он?

– Не уверена, что он примет правила игры. А по-другому мне невкусно.

– Примет. Никогда не видела его таким… неравнодушным к женщине!

– Это ты о его тотальном раздражении на меня?

Всовываю в руки Дане флешку. Дежурный воздушный поцелуй вместо приветствия – и лечу обратно.

– Ты уверена, что это именно раздражение? На тебя.

– Я уверена, что это не оно. Но... взрослый же мальчик…

– Он не может схавать обстоятельства и поэтому бесится.

– Думаешь, стоит «поперчить», чтобы здоровый «аппетит» переборол все сомнения?

– Женька… я тебя обожаю!

– И я тебя, моя пламенная… Пока!

Врезаюсь в Олега. Почти. Чтобы не слететь с каблуков, по инерции обхватываю его за талию. А он меня. Это как поза в танце… Притормаживает, возвращая мне равновесие. Чувствую, как в нём застывает всё. Мы синхронно вдыхаем глубже.

Как же ты пахнешь, мужчина… ммм...

Отпускает.

Лечу дальше.

– Чеширский, ты где?!!

– Здесь… – выглядывает от Кости с кружкой кофе в руке.

– Моделей в холле полно!

– Ещё двадцать минут, – смотрит на часы и морщится, кладя ладонь на солнечное сплетение.

– Они уже вторым ярусом сейчас там будут втискиваться. Убирай их куда-нибудь. Если приедут клиенты по «эвент», просто не смогут войти. Аронов тебя застрелит.

– Блять… Женька, я не могу сейчас.

– Болит? – кладу свою руку сверху.

– Мхм…

– Почему?

– Да… – отмахивается он.

Отбираю кофе.

– Сейчас!..

Сбегаю к Крис, у неё был ромашковый чай. Быстро завариваю на ресепшене.

– Женя, ты почему здесь?

Олег. Опять.

– От ваших людей там сейчас холл треснет. Где Саня?

– У него желудок… Я ему сейчас травку отнесу и придумаю что-нибудь.

– Травку… – вздыхает. – Ну, неси.

Протягиваю Чеширскому кружку с ромашкой.

– Что с моделями?

– Уведи их куда-нибудь, а?

– Куда?

Отстёгивает мне ключ от своей связки.

– В дефиле-зал.

– Что там с ними делать?

– Делай прогон по подиуму, убирай всех, кто не «ходит» и явно не «пойдёт» после мастер-класса, а следом и низких, крупных, костлявых, корявых…

– Эээ… Я попробую.

– Тридцать девочек оставь и десять парней. Дальше я сам отсею.

И опять лечу вниз.

Там человек сорок. В нашем крошечном холле! И на улице ещё минимум столько же.

– Кто на кастинг? – хлопаю я в ладоши. – За мной!

Главное, чтобы не затоптали… Зал не открывается. Зараза. Мучаюсь уже минут пять.

– Что за столпотворение? – Олег...

– Ожников просил увести всех в «дефиле».

– Какого чёрта они в коридорах, Женя?

– Не могу открыть дверь! – всовываю ему в руки ключ.

Рассматривает.

– Конечно, не можешь. Он не от «дефиле».

Достаёт свою связку, открывает дверь. Пока толпа затекает внутрь, начинает опять выговаривать:

– Почему возле тебя вечно хаос?

– Потому что меня привлекают разруливать хаос. Где ему ещё быть?

– Можно делать это как-то…

– М? – поднимаю с вызовом бровь.

Сжимает губы.

– Короче: чтобы в коридорах не толпились.

– Сделайте дежурную связку ключей, Олег Андреевич, для ускорения работы.

– А кто будет отвечать за эту дежурную связку ключей, Женя?

– Под роспись у охраны.

– Ладно. Я подумаю.

– И Олег, ты видишь, сколько людей? Сейчас в нашем крошечном зале будет каша. И часть этой толпы, по-любому, будет тусоваться в коридоре и нервировать твоё Величество. Может, проще было снять под кастинг какое-нибудь помещение недалеко?

– Безусловно, Женя! – терпеливое раздражение. – Ожников должен был позаботиться об этом и поставить мне эту задачу ЗАРАНЕЕ.

– Ну, вы там пообщайтесь, – делаю ему пальчиками наверх, – господа руководители. Порядок наведите, пока я ваш хаос систематизирую.

С таким удивлением осаживается, словно я треснула ему в лоб.

– Иди, Женя.

Хочется ему тоже отправить воздушный поцелуй, как Дане. Но боюсь, он этого не переживёт, а Крис просила «не до смерти».

Хлопаю в ладоши снова, привлекая внимание. Этот гул не перекричать!

– Верхнюю одежду на стулья и подоконники. Девочки надевают каблуки. В очередь к лестнице подиума. И идём под музыку ко мне и обратно. Дистанция – пять секунд.

Примерно так нас гоняет Ожников на дефиле.

– Девочки и мальчики, которые видят «Да», – показываю жест: большой палец вверх, – остаются. Остальные – сразу на выход. Всем спасибо за понимание.

Прорываюсь к музыкальному центру. Включаю.

Выхожу на сцену. Ожников говорит, что моё дефиле безупречно. Люба, наш тренер, тоже очень хвалила.

– Центр тяжести у девочек, – показываю пальцем точку, – плечи назад и вниз, макушку тянем вверх, руки расслаблены, смотрим перед собой. Идём в ритм.

Показательно прохожусь до конца узкого подиума и, присев, спрыгиваю с него вниз к двери.

– Поехали!!

Нет, нет, нет, нет… Кто эти люди? Что они делают здесь??

Нет, нет, нет… Ужас!

– Да! – машу худощавенькой рыжей. – Дальше.

Нет, нет, нет, нет, нет…

– Да!

Нет, нет…

– Эй, парень! Ещё на один круг иди!

Уже минут через сорок замечаю назревающую катастрофу. Не прошедшие отбор не уходят, проходя передо мной по второму и третьему кругу, отнимая время, которого и так очень мало. В дверях толпится ещё тьма людей, и они нервничают и начинают переругиваться, что не могут войти внутрь и попасть на кастинг.

– Подождите, – останавливаю я музыку. – Вот вы, ребята, все можете быть свободны.

Возмущённый ропот.

– Поднимите руки, кому я сказала «Да». На сцену… – пытаюсь я разобраться.

Хаос, хаос… Вижу человек шесть лишних. Начинаю злиться.

– Тебя помню, тебя тоже... Ты тоже… Ты – на выход, вместе с подружкой.

– Да Вы нам сказали «Да»!

– На выход! – даже спорить не хочу. – Ты и ты… Остаётесь…

Мой телефон звонит.

– Все, кому я не сказала «Да», выйдите из помещения!

Начинается небольшое движение, кто-то выходит, кто-то заходит.

– Женя, – это Олег. – Через полчаса приедет тренер по дефиле работать с отобранной группой. Гони всех оттуда.

– Где Ожников?!

– Я его отпустил сейчас.

– Как?!

– Так надо. Ты сможешь закончить кастинг сама.

Чёрт возьми...

– Мне помощь нужна!

– Некого мне дать тебе в помощь. Только плеть.

– Давай плеть!

– Стань плетью сама. Давай жёстче с ними. Неудобных гони сразу.

– Олег, там Брутальный наш был в гримёрке… Отправь его сюда, пожалуйста. Пусть поможет.

В агентстве есть несколько постоянных моделей, среди них два парня. С моей лёгкой руки теперь – Гламурный и Брутальный.

– Уже ушёл, Жень.

Скидываю вызов.

– Так… – считаю тех, кто на сцене – одиннадцать человек. – Оставайтесь там. Остальные все идут на выход.

Встаю на входе, фильтруя народ. Некоторых торможу, прошу уйти направо. Выпроваживаю большую часть людей. Впускаю новую порцию – всех налево. Замыкаю дверь. Повторяю всё заново.

Поехали…

Народа становится всё меньше и меньше. В коридоре уже практически никого. Выглядываю. Только уже отсеянные модели со своей группой поддержки – мамы, подружки, парни. Мало нам здесь народу? Нужно будет писать в следующий раз, что группа поддержки запрещена и ждёт у входа в здание.

Стуча по полу стальными шпильками, в мою сторону идёт Любовь, наш дефиле-инструктор. Раз в неделю девочек гоняет она, и один раз Саня.

Считаю сухой остаток, пока Люба переобувается. Двадцать две девочки и шесть парней. Мало… Но остальные – вообще мимо!

Люба идёт на сцену, забирая всё внимание на себя.

На час я свободна! Ну как свободна…

Вылетаю за дверь.

– Женя! – ловит меня одна из наших постоянных моделей Катя. – Я не поняла, что за фигня?

– Что?

– Вот этих девчонок возьми! – показывает мне на тех самых двух нахальных подружек, которые вышли на сцену без моего приглашения.

– Нет, извини… – пытаюсь смыться.

– Это моя сестра и её подружка.

– И что?

Смотрит на меня как на умственно отсталую.

– Кать! Я тороплюсь.

– Возьми их, – давяще.

– Нет.

– Почему?

Вспоминаю, почему. Аронов заказывал плеть!

– Походка не редактируема, – показываю на одну. – Вторая – лишний вес. В размер не попадёт.

– Она скинет. И сейчас мастер-класс по дефиле, Люба сделает им походку.

– Нет, у этой явный «вальгус», Люба ничего с ней не сделает. А второй нужно скинуть десятку. Ну семь… За четыре дня? НЕТ.

– Да с какого ты на кастинг-то встала вообще?! Сама без году неделя. Нашлась тут специалистка! Лучше бы меня поставили.

– А ты у Аронова попросись! – улыбаюсь я. – Может, в следующий раз поставит, если ему твои протеже приглянутся.

На повороте стоит Олег, говорит по телефону, смотрит на нас.

– А вот, кстати, и он. Попросить за тебя?

Катя отворачивается к девчонкам.

– Сука… – слышу краем уха.

Пф… Я – словно парус, от её эмоций меня несёт дальше. Ням-ням…

– Же-ня… – догоняет меня на лестнице Олег. – Тебя ждут киевляне Крис. Уже двадцать минут! А через полчаса приедут рекламщики с ТВ, у тебя готовы материалы, я надеюсь?

Оооо!! Но с киевлянами я дружу…

– Готовы...

– Добрый день!

У ресепшена на диванах респектабельная мама и два взрослых сына – близнеца. Мне все-таки пришлось влезть в сопровождение из-за вечной нехватки адекватного персонала. Но я не сожалею. Полезная квалификация. Учусь контролировать свои инфантильные антисоциальные неадекваты!

Киевляне – важные гости. Крис очень просила… И Олег сам повезёт их в аэропорт. 

– Прошу прощения, Ольга Вячеславовна! Задержали...

– Да ничего, Женечка, – встаёт "наша" мама.

  Ольга Вячеславовна  - это тотальная власть в семье. Высокая, полная, грудастая, яркая, громкая, и что интереснее всего - умная. И - да, наверняка баснословно богатая. Их суточный райдер на троих - это мой прожиточный максимум месяца за три. Каким-то чудом я приглянулась ей...

Открываю им кабинет Крис.

Пропуская вперед, полушёпотом бросаю Лиле:

– Один кофе с корицей и два обычных со сливками.

Кивает.

– Билеты купила в «бизнес», пакет в дорогу Данила привезёт к самолету, в кофейне заказала всё на шесть, чтобы положили вам в коробки ещё горячее.

– Ой, Женечка, ты – умница. На самом деле, мы заехали поблагодарить.

– Ну что Вы…

Протягивает мне красивый глянцевый пакетик.

– Бери-бери… а то обижусь! – на руке бликуют россыпи бриллиантов на кольцах.

И обидится ведь. А Крис просила... Забираю.

– Спасибо большое! Очень приятно, Ольга Вячеславовна.

Её взрослые сыновья при матери молчаливы. Но улыбчивы... Младший - Ванечка - не сводит с меня глаз. Не открыто, конечно. Только когда я не смотрю на него.

Вежливо с ней поболтав про ее впечатления о Сибири, провожаю. Останавливаемся в дверях:

– Мы в следующем году ещё приедем. Я тебя к себе заберу в Киев погостить, - властно. - Если уживемся - останешься.  Ванечке ты очень понравилась...

Ванечка стреляет в меня горячим взглядом. Но взгляд Аронова у ресепшена – гораздо более обжигающий.

Ольга Вячеславовна расцеловывает меня в щеки.

– Умница моя, – чмок-чмок, – красавица, – чмок. – Замуж не выходить!

– Есть, – шутливо отдаю ей честь.

Уходят. Я выдыхаю, сдуваясь как воздушный шарик. Устала… Устала быть хорошей девочкой!

– Туманова… – раздражённо. – Что за поцелуи?

Развожу руками. Ну а в чём я виновата?

По лестнице поднимается бородатый дядька-рекламщик, с которым я немного потусовалась вчера. По дороге у него пробило колесо и он учил меня его менять. Было весело...

– Ну и где моя «Сода-Солнце»? – басит он и улыбается, заметив меня в дверях. – Приготовила нарезки? Тороплюсь!

– Заходи, Мить, – киваю ему. - Колесо не отлетело.

– Держится... 

Приобняв на секунду за плечи, заходит внутрь.

Аронов закипает...

– Же-ня… – чуть слышно и недовольно.

Уходит к себе, хлопая дверью громче, чем обычно.

Сдавайся, Аронов, сдавайся…

Два параллельных вызова: Олег и Немец.

Ладно, Немцу перезвоню позже.

– Да?

– Если это попытка суицида, то советую подняться на пару этажей выше.

Выглядываю в окно. Машина Олега на своём месте, и он за рулём.

– Не дождёшься.

– Что ты делаешь на окне, Женя?

– Ожников его разбил. Нечаянно. Стекло лопнуло. Пытаюсь заклеить, чтобы не выпало, пока приедет стекольщик.

– Почему ты?

– А кто?

Я слышу его слишком долгий терпеливый выдох в трубку.

– Слезь оттуда немедленно, я тебя ещё не застраховал от производственных травм.

– Минуту…

– Быстро, Женя! Одевайся и спускайся. Ты едешь со мной.

Делаю ещё парочку липких стежков скотчем. Должно выдержать!

По дороге накидываю куртку.

– Лиля, меня Олег забрал, если что – я на телефоне, – забираю свой рюкзак на ресепшене.

На улице дождь. Накидываю капюшон и бегом лечу до машины. Олег открывает дверь изнутри. В машине тепло. Расстёгиваю куртку. Скинув туфельки, закидываю ноги на панель. Ухожу в свой телефон – там полно сообщений.

Стоим.

– Почему твои ноги на моей панели?

– Некрасиво?

– Красиво…

– Любуйся. Поехали!

Трогаемся.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– Олег, я устала жутко от этих каблуков, а мне ещё до ночи на них… Будь любезен - проигнорируй.

– Надень кроссовки.

– Они промокли, когда я утром добиралась на работу.

– Давай заедем, купим ещё одни.

– Мне не нужны вторые, спасибо.

Отвечаю на все важные сообщения.

– А мы куда?

– Мне нужно в банк, а кто-то должен проследить за оформлением зала для показа, пока приедет наш завхоз.

Перезваниваю Немцу.

– Привет. Звонил?

– Привет, Туманова. Звонил. Тебя сегодня не было.

– Да… Не смогла вырваться.

– Ты пропустила раздачу тем на курсовые.

– Весёлый Ангел взял мне поинтересней?

– Я взял. Одну на двоих.

– Ммм… Уверен, что вывезешь?

– Пф…

– Увидимся в понедельник.

– Может, лучше в воскресенье вечером приедешь? Потусуемся…

– Олег, у меня вечер воскресенья свободен? - разворачиваюсь к Аронову.

– Нет, – резковато…

И чуть более ровным тоном:

– У нас корпоратив после закрытия Феста.

– Нет, Филлер, не судьба. Отлюблю тебя за услугу в понедельник, на лентах.

Скидываю. И снова чувствую тот самый специфический зуд от незаданных вопросов. Только этот больше похож на вибрацию. Цепляет тебя? Ну, извини… Тебе, Зверь, я не дам такой возможности – задавать их. Мне вкусно так!

– Ты обедала?

– Нет ещё.

– Заедем?

– Эм… нет.

– Женя… Ты бегаешь от меня?..

Мой телефон звонит опять.

Отрицательно качаю головой и отвечаю на вызов. Это по работе.

Разговор затягивается.

Раздражается… Правда, не особо стесняясь, поглядывает на мои колени. Это правильно… Я позволила любоваться!

Тормозим у выставочного центра, где будет проходить наш Фест. Пока я обуваю эти ненавистные уже туфли, Олег выходит. Открывает мою дверь, протягивает руку. Наши пальцы соприкасаются. Его – снова горячие, уверенные и аккуратные. Я вспоминаю, как он вёл меня за руку к такси… Мне кажется, он вспоминает тоже, его большой палец скользит по моей коже. Дёргает чуть более резко. Мне кажется, чтобы я влетела ему в руки. Но в последнюю секунду сдерживает себя и, качнувшись на каблуках, я отыскиваю равновесие. Моя ладонь всё ещё в плену. Секунды три… Слишком долго, чтобы это ничего не значило для тебя, Зверь. Я вижу тебя насквозь… Сдавайся...

Отпускает.

– Большая просьба, Женя. Не устраивай с работниками междусобойчики. Мне нужно, чтобы работали быстро и эффективно.

– А если для этого понадобится междусобойчик? – улыбаюсь я.

Его глаза на секунду прикрываются, я чувствую взрыв. Через пару секунд ещё один. И ещё один секунд через десять!

«Вкусные у тебя внутренние диалоги, Дракон!» – поджимая губы, пытаюсь не рассмеяться.

Он представляет меня работникам. Отдаёт мне график запланированных работ.

Мужики улыбаются…

– Проследи, чтобы не выбивались. Прораб приедет часа через три. Смотри, чтобы не накосячили с цветами и драпировкой… – и ещё несколько инструкций. – Позвони мне, если не будешь справляться.

– Конечно, Ваше Величество! Обязательно.

Только я справлюсь!

Уезжает.

Через два часа у работников перерыв. По графику всё успеваем. Они угощают меня крепким чаем из термоса и расспрашивают о всяких глупостях. Стебёмся, вспоминая какие-то мультики. По павильону хохот.

Я узнаю его по шагам. Моментально захлопываю рот. И все как по команде замолкают.

– Как дела? – застывает он с пакетом в руках.

– У ребят перерыв. Всё успеваем! – отчитываюсь я.

– Иди сюда…

Подхожу. Отдаёт коробку с кожаными кроссовками. Мои – тряпочные – сохнут в кабинете у Крис.

– Переобуйся.

– Так… – хмурюсь я. – Сколько они стоят?

– Считай, что это подарок.

– Нет, так я не возьму. Сколько они стоят?

– Перестань! – начинает злиться. – Я хочу дарить – я дарю.

– Дари Крис. Дари Татьяне, девочкам. Мне не надо.

– А в чём проблема?

Отыскиваю гарантийный талон, в нём цена. Оу… «Купила» так «купила»! Ну ладно!

– Я возьму, если ты вычтешь это из зарплаты.

Это ее половина. Но что ж поделать?

Взрывы… Я вижу каждый по чуть вздрагивающим губам и замирающему взгляду.

– Хорошо.

Переобуваюсь. Машинально бормочу: «Ой, бяда-бяда. Разорение... Запасы не меряны... Убытки не считаны... Разоримся, по миру пойдём...»

– Жень… – расстроенно.

Ой, да ладно! Стильные, с серебристыми вставками под мою куртку.

– Клёвые! – улыбаюсь ему. – Спасибо!

Кивает, поджав губы.

– Женя, у нас недобор по моделям, и, возможно, тебе тоже придётся выйти. Будь на финальной репетиции.

– А я не могу… Мне же надо будет вечером подежурить в агентстве.

– Значит, подежурит… – думает.

– Лиля не может! Татьяна не может.

Игнорирует, видимо, продолжая перебирать кандидатуры.

– Анжела приезжает только к утру. Ожников… сам понимаешь! Он тебе надежурит! Даже Данилу не посадишь, он летает сейчас беспрерывно, дотягивает все косяки. Костя на мейке...

– И как я без тебя жил… – саркастически.

– О! Хочешь анекдот в тему? – начинаю хихикать. – Про меня!

– Давай… – улыбается.

– Созвал лев всех зверей. Решил их разделить для порядка. Красивые, говорит, направо, умные – налево. Все звери разошлись. Одна обезьяна заполошная носится от одной кучки до другой. Лев её спрашивает: «Ты чего, обезьяна, носишься?» А она ему отвечает: «А я и умная, и красивая, что ж мне теперь, разорваться, что ли?!»

Улыбается…

Красивый!!

– Пойдём, «заполошная». Я тебе кофе и круассаны привёз.

– «Кузенька! Вернись, яхонтовый мой!» – кричит вслед один из парней.

Студент... Подрабатывает.

С улыбкой оборачиваюсь, машу ему рукой и сбегаю.

– Же-ня… – глаза прищуриваются на вдохе.

Ну а что такого? Развожу руками.

– Туманова, заканчивай.

– С чем?

– Со всем этим.

– Тебя бесит? – ухмыляюсь я.

Молчит.

– А что именно тебя бесит?

– Просто делай свою работу.

– Так я делаю.

– Я сказал – «работу»!

– Так я делаю, Олег…

– Ты намешиваешь слишком много «личного», Женя.

– А может, ты, Олег? Намешиваешь слишком много личного?

– М? – его брови поднимаются.

– Ты намешиваешь слишком много личного в наши с тобой рабочие отношения. Согласен?

– Туше…

Потрясающее качество – мгновенно и открыто соглашаться с фактом своего проигрыша. Никогда не встречала у мужчин! Ты прекрасен, мой Зверь! Сильный…

Огромная благодарность Кате и всем девочкам, без которых этой красоты бы не случилось!

Молча идём дальше. На выходе мужчина лет двадцати пяти, с татухой во всё плечо.

– Олег Андреевич?

– Да?

– Я – Равиль. Мы по телефону договаривались. Завхоз.

Пожимают друг другу руки. Равиль с интересом смотрит мне в глаза.

– Привет! – улыбаюсь ему.

– Привет...

Олег протягивает мне ключи от машины.

– Иди, Женя, - давяще.

«Иду... иду!.. Уже и поздороваться нельзя…» - закатываю я глаза.

Останавливаюсь возле его тачки, припаркованной у самого крыльца. Изучив брелок, нажимаю на замочек. Открываю дверь...

– Девушка, машину перепаркуйте, - подходит ко мне охранник.

– Не могу. Это не моя машина.

Охранник окидывает меня взглядом.

– Давай, я перепаркую,  - протягивает руку.

– Нет, сорри, - отрицательно качаю головой, сжимая в руке ключи и машинально пряча их за спину.  - За руль этой тачки посторонние не садятся.

Демонстративно смотрит на часы. 

– У меня через пять минут подъедет сюда фура. Тачки быть не должно.

–  Не могу обещать.

Вижу, как с крыльца за спиной охранника спускается Олег с большой коробкой в руках.

- Чья тачка-то?

- "Эдельвейс"...

–  "Эдельвейс"... - раздраженно. - Пусть водила знаки подучит. Парковка - там! - кивает на площадь чуть дальше.

Олег ставит коробку на багажник. Охранник, заметив мой взгляд на него, оборачивается.

–  «Водила» в курсе - где парковка.

–  Машину убери, - исподлобья смотрит на него охранник.

Взгляд Олега тяжелеет.

–  УбериТЕ, - выделяет он интонацией последний слог. - "Пожалуйста".

–  УбериТЕ, - демонстративно невежливо исправляется охранник, недовольно морща губы

–  Женя, сядь с машину.

Ух! Нет, я понимаю, что это не мне эта интонация. Но… послушно спешу исполнить повеление барина. Открываю окно. Мне любопытно...

Олег набирает кого-то на телефоне.

- Карен? Привет, это Олег. Да... Да, все нормально. Работаем. Карен, можно я твою охрану немного напрягу? Мне пару коробок нужно занести. Да, - усмехается. - Благодарю.

Эту коробку ставит на заднее сиденье, из багажника достает другую.

- Отдать в руки Равилю, он в холле,  - всовывает в руки охраннику.  – Сейчас я перепаркуюсь. Следующую заберешь с парковки.

Спокойно. Уверенно. Безапеляционно.

Присаживается на водительское сиденье. Срывает тачку с места, паркуясь где положено.

  - Жоденько ты его...

  - Нет, не жоденько. Это я его вежливо вежливости научил.  Здесь иногда такие тачки паркуются, что если с ними так разговаривать, то тогда будет жоденько.  А так, две коробки и легкое чувство неловкости за прокачку компетенции. Всего лишь...

Смеясь смотрю в окно.

- Скорпион...

Отдает мне коробку с едой и закрытый стакан кофе. И выходит покурить. Пока я ем, охранник приходит за второй коробкой. Аронов, отдав, садится обратно.

 Доедаю последний кусочек круассана.

– Ммм!! Это было незабываемо! – закатываю глаза. – Спасибо за вкусняшки и терпение!

– Терпение? – поднимает бровь.

Допиваю кофе.

– Уверена, ты не выносишь, когда едят в твоей машине. Поэтому – спасибо за терпение. Я накрошила...

– А… да. Пожалуйста.

Останавливаемся у агентства. Помогает мне выбраться из машины. Мои ступни просто в оргазме от новых кроссовок, и хочется скакать!

– Жень! – окликает меня Даня.

Немного отстаю. Олег останавливается у входа, там Ожников. Курят.

– Это тебе… – достаёт Даня букет.

– Ааа… Данила!.. – забираю цветы.

Неожиданно!

Огромный букет: красивые белые лилии с хризантемами. Меня окутывает цветочный аромат. Держу двумя руками. Тяжёлый…

В моей спине уже штук сорок пулевых от Аронова. И одно даже, кажется, в голову, прямо между глаз! Мне хочется потрогать пальцами и убедиться, что я ещё жива.

– Данечка… Не делай так больше, пожалуйста! – оглядываюсь я с улыбкой.

– Олег Андреевич?.. – в его голосе ревность.

– Олег Андреевич сейчас меня выпорет! – смеюсь я. – Побереги мою попку!

– У вас что-то есть?

– Конечно! Разве ты не видишь? – начинаю стебаться. – Контрол-фрик на тему моей профпригодности!

Улыбается.

– Мне просто показалось…

– Ага… И ты решил пометить «территорию» перед соперником?

– Давай сходим куда-нибудь?

Ой-ой… Нет!

– Нет, Дань. Извини, но…

– Да ладно, Жень! Потусуемся как друзья.

– Я подумаю… – подмигиваю ему. – Но предупреждаю сразу: никаких романтических историй! Эта территория останется свободной.

– Почему?

Мой телефон звонит. Аронов!

– Да-а-а? – тяну я провокационно, уже зная, что последует дальше.

– Туманова… Зайди-ка ко мне!

Ну пиздец! Начинается…

– Женя, это непрофессионально.

– Что именно?

– Твоё неформальное общение.

– Тебя не устраивают результаты?

– Меня не устраивают способы.

– Конкретней.

– Ты всё превращаешь в тусовку.

Чувствую, хочет наехать за букет. Но моя отповедь по его излишней внимательности не даёт ему увести наш разговор в это русло. И это тоже бесит его.

Тусовку? Да… А что здесь плохого?

– Она работает на тебя. Работает эффективно.

– Это пока. Скоро начнутся конфликты. Сотрудники потеряют границы дозволенного.

– Олег, я не имею здесь такого влияния, как ты. Ни по статусу, ни по возрасту… Я использую то, что могу, чтобы решить поставленные задачи. И всё работает. Начнутся проблемы – буду решать.

– Ты нарешаешь... Если ты будешь спать с каждым из твоих хвостов, будет ещё эффективней!

Меня сносит от его подачи, как от порыва ветра. И хочется поправить одежду! Ох...

– Но я же не сплю.

– А где граница?

– Здесь, – показываю на свою голову. – Поверь, я знаю, что делаю, и держу всё под контролем.

– Пф… Что ты там можешь держать под контролем?

Тебя, например, могу...

Мне становится весело чувствовать вырывающуюся из-под контроля стихию. И я смотрю в его глаза.

Ах, как же тебе хочется!

Сломать тебе волю?

Я могу…

Обрывается на полуслове. Кадык нервно дёргается вниз. Губы упрямо сжимаются.

Сейчас я разожму твои упрямые губы...

Достаю телефон. Набираю номер.

– Крис… Я решила. Пусть это будет Олег.

– Что? – он хмурится.

– Ммм….  Достал тебя?… – возбуждённо смеётся Крис. – Он рядом? Вы одни?

– Да.

– Тогда слушай… Ты сейчас отдашь ему телефон и сделаешь следующее…

Отдаю ему трубку.

Закрыть глаза и позволить ему делать всё, что он будет делать.

Не знаю, что именно. Правила игры этого не подразумевают. Я решаю "кто", Крис решает - "что". Поэтому - я не знаю, что будет дальше. Да и не хочу знать! Сыграешь с нами, Зверь мой диковинный?

Хочу  почувствовать. Полностью. На всю глубину!

Долой маски...

Его – слетает!

И я снимаю свою. Без неё уязвимо...

Он тяжело сглатывает, не отводя от меня взгляда. Я словно пьяная! Мои глаза закрываются чем-то томящим, но я хочу держать их открытыми. Хочу видеть его взгляд, он делает со мной что-то чудесно-новое.

Он слушает Крис.

Подчиняйся ей… Поиграй со мной… Я тебе доверяю...

Никому никогда не доверяла. А тебе – доверяю.

Поверхность стола холодная. Чувствую это спиной даже сквозь одежду. Но его взгляд такой горячий…

Согнув ногу в колене, втыкаю пятку в стол, развожу бёдра, закидывая руки наверх. Хочу открыться полностью. Моё тело пульсирует. Не могу дышать ровно под этим взглядом…

Он делает шаг вперед, вставая между моими бедрами. Рука с телефоном опускается. На его лице больше нет сомнений.

Там голод… Тот самый… Животный... Эгоистичный... Очень чистый и вкусный.

Закрываю глаза – больше не могу. Моё тело побеждает.

Расслабляюсь…

Четыре его пальца. Четыре. Я чувствую каждый. Скользят по резинке моих чулок. Медленно. Замирают.

Давящее ощущение вдоль перешейка моих трусиков по гладкой коже... Мне нравится, когда там у меня всё абсолютно гладко.

Вверх-вниз… Вверх-вниз…

 – Блять... -   выдыхает он чуть слышно. 

Я глохну от накатившей оглушающей волны ощущений.

Трусики уступают этим уверенным медленным пальцам. Разве можно им не уступить? Мне прохладно ТАМ… В его кабинете прохладно. Мне горячо ТАМ… от пальцев и его взглядов! Взгляд я чувствую даже острее, чем касания пальцев. Он не двигает ими больше. Из моего горла вырывается хриплый стон. Можно ли упасть в обморок лёжа? Я в мгновении от этого! Голова кружится...

– Женя… – от его тихого хриплого голоса в моей голове фейерверки. Я заторможенно плаваю в горячем оглушающем ощущений. Свожу рефлекторно бедра, между ними ломит от ноющей боли, но он не позволяет, властно перехватывая колено.  Отводит в сторону, раскрывая меня откровеннее. Моё тело выгибается навстречу ему.

Его губам!!

– Ааа!… - задыхаюсь от ощущения прикосновения. Внизу живота вибрация...

Губы ещё горячее пальцев. Нет, они не там, где мне хочется больше всего. Туда давит натянутый им перешеек трусиков. Но его губы очень близко! И это в тысячу раз лучше и острее сейчас, чем если ли бы они оказались ТАМ. Всё тело пульсирует в такт сердцу, вибрация внизу живота становится интенсивнее захватывая бедра. Они дрожат в его руках. Чувствую его глубокий судорожный вдох.

Медленно и долго он делает то, что делает - язык скользит вдоль перешейка трусиков, жадно втягивает в себя мою губку, больно сжимая пальцами мои бёдра. Это «больно» мне нравится тоже! Это его эмоции – жгущие, собственнические, возбуждённые и требовательные.

Вскрикиваю от того, что давление там становится на грани боли! Отпускает...

Отрывается от меня, и я открываю глаза, чтобы опять утонуть в его взгляде. Хочу распробовать… Нырнуть поглубже… Достать до дна… Никогда не тонула ещё так глубоко! Там больше ничего не скрыто, и я хочу чувствовать его.

Смотрю в глаза. Вот сейчас настоящий. Такой как есть - эгоистичный, жестокий, глубокий... по-садистки заботливый! Язык и клыки… И эти мощные мягкие лапы...  Совершенство!

Он давит меня своим тяжёлым, требовательным взглядом. Пусть раздавит… Пусть раздавит и достанет из меня всё, что ему захочется. Не знаю, что. Но чувствую – это есть внутри меня, и его голод, и его взгляд видят именно это. Он облизывает свои испачканные в моем возбуждении губы, проходясь по нижней зубами. Ноздри вздрагивают... Его дыхание такое же громкое и несдержанное, как и моё.

На столе вибрирует мой телефон. Это Крис! Поднимаю.

– Да? – пытаюсь отыскать в себе звуки, расплавляясь под его взглядом.

– Детка?

– М?

– Сбегай от него, – смеётся Крис.

Всё. Раунд...

Поправляю свою длинную юбку, выхожу на подгибающихся ногах…

– Рассказывай…

– О-о-ой… – выдыхаю я.

– Аронов не накосячил? Ласковый был с моей девочкой? Только поцеловал? Оставил для меня метку полюбоваться?

– Я… даже не чувствовала толком… Только видела его взгляд… и... меня как будто вырубило!

– Ты кончила?!

– Не уверенна. Но у меня такое ощущение, что я… в процессе… с момента как он прикоснулся.

– Ох!.. Я теперь тоже, кажется, в процессе… А Аронов?

– Он... Он... Он... Обнажился.

– Вау... Женечка! Сладенькая моя девочка… ты от него побегай немножечко, пока я не приеду. Ладно? Помаринуй его.

– Маринованный Зверь? – возбуждённо смеюсь я. – Какое блюдо… Ммм...

– О, чёрт, опаздываю! Давай, детка! Не подпускай его близко. Ты моя умничка! Скоро вернусь!

Да... Возвращайся. Тебя не хватает! Мне бы не хотелось останавливаться.

Наушники в уши и еще немного поплавать там, куда меня отправил Аронов.

По коридору мимо меня идёт Равиль. Провожает взглядом.

Забираю у Ожникова свою тонкую курточку. Погуляю полчасика… Хочу поплавать ещё в ЕГО взглядах! Потом переключиться и… И кофе ещё, да. И сигарету!

Вылетаю. На углу машина с кофе. Заказываю латте.

– Добавить? – кивает продавец, молодой парень, на топпинги. – Для тебя бесплатно!

– Да!

– Какой?

– Что-нибудь… бомбическое! – вспоминаю я словечко Костика.

– «Неро» и «Амаретто»!

– Давай… – улыбаюсь я. – Два латте тогда.

Делает мне два стакана.

Одним молча угощаю его. Чокаемся. Улыбается. Сбегаю.

У машины Даня. Говорит по телефону. Вытаскиваю из его губ сигарету. Делаю пару затяжек. Возвращаю. Меня качает до сих пор. Накрывает весельем. Едва удерживаюсь от того, чтобы не смеяться вслух.

Круто!

Даня прощается с кем-то, а я моментально сбегаю и от него. Не хочу общаться и сбивать волну. Мне хорошо пока так!

В холле Олег. Рядом серьёзный мужчина в сером свитере, держит на парфорсах двух тревожных стафов в намордниках. Говорит по телефону. Псы рычат на Аронова.

– Жень… – тормозит он меня. Взгляд стеклянный, словно он все еще там же, где мы вместе побывали недавно. Нужно выключить пока то, что струится между нами! И я отыскиваю внутри себя рубильник. Просто Аронов. Просто я. Маски на место.

Встряхивается тоже.

– У нас квартира в центре свободна? Мне нужно сегодня заселить туда человека на три дня, – кивает на мужчину с псами.

– Свободна. Но там ещё не убрались.

– Вызови службу. Прямо сейчас.

– Хорошо...

Присаживаюсь, заглядывая собакам в глаза. Разит адреналином.

Глаза маленькие по сравнению с массивными мордами. Выпученные. Они крутят ими, пытаясь заглянуть себе за спину. Стафы не оглядываются? Им не нравится здесь. Им не нравится близость Аронова. И что мимо ходят какие-то люди. И их беспокою я. Ведут носами, пытаясь уловить мой запах. Внюхиваются внимательнее. Успокаиваются. Оба кобели, я чувствую.

Вдыхаю глубже и выдыхаю с низким, чуть слышным, протяжным звуком. Замирают. Уши тревожно стригут воздух.

Делаю ещё один вдох, чуть ближе наклоняясь к одному. Тихо, не агрессивно рычит, неуверенно вжимаясь в бок своему брату. Повторяю маневр со звуком.

– Женя. Встань немедленно.

– Нет.

Тянет меня за локоть вверх. Подчиняюсь.

– Что ты делаешь?

– Общаюсь.

– Зачем?

– Очень много причин.

– Я весь во внимании… – его глаза недовольно прищуриваются.

Да, его красивые мимические морщины не только от ироничности, но ещё и от этого сдержанного недовольства людьми.

– Во-первых, мне интересно их почувствовать и исследовать. Никогда раньше не общалась со стафами. Во-вторых, мой дед имел дар: он своим присутствием мог успокоить любого свирепого пса. Они просто ложились к его ногам и лизали руки. Я хочу отыскать в себе эти гены. В-третьих... Мне просто приятно от их животной опасной близости! – показываю на живот. – Здесь горячо и щекотно… Мне нравится.

Терпеливо прикрывает глаза. Открывает.

– Это «щекотно», Женя, женщинам нужно получать более безопасными способами. Это раз. И два. Тебе не нужно искать в себе эти гены. Они работают. Просто ты в этом пошла дальше своего деда в выборе жертв.

– Ляжешь к моим ногам? – снижая голос, поднимаю я бровь.

Чувствую его взрывы, они тоже где-то в затылке.

И мы молча смотрим друг на друга.

Медленно облизывает губы, чтобы ответить.

– Олег, – отвлекает его хозяин псов.

Развернувшись, ухожу. Мне вкуснее оставить его без возможности отвечать. Пока.

– Жека! – догоняет меня мой Чеширский. – Быстро на дефиле.

– Ой, да ладно, – подхватываю его под руку. – Работы море… Да и мне не выходить.

– Не факт. Мало людей.

– Сань, остальные ну совсем корявые были. Честно-честно!

– Верю. Зайди хоть треки послушай, если идти придётся, чтобы попадала.

– Окей…

Забегаю в дефиле-зал. Девочки идут по подиуму. Люба корректирует. Костя с Анж подбирают образы. Смотрю, слушаю…

В паре метров тот самый Равиль. Крепкий, яркий, кареглазый брюнет с восточной кровью. Собирает стенд.

– Эй… – окликает он меня со сдержанной улыбкой.

Разворачиваюсь.

– Помоги…

Подхожу ближе. Быстро соображаю, что к чему. Помогаю ему натянуть бархат на рамку. Быстро прихватывает гвоздиками.

– Как зовут?

Удар молотком.

– Женя.

– Ты мне очень нравишься, Женя.

Удар...

Мне импонируют его абсолютная прозрачность, решительность, уверенность и прямота. Совершенно не защищается. Спокойная сила, без давления.

Удар...

– Пойдём, поужинаем через час?

Удар...

– Нет, Равиль. У меня работа.

– Это правильный ответ для женщины.

Музыка резко обрывается, и я оглядываюсь. Молоток летит перед лицом. Мне не страшно, я чувствую – Равиль всё контролирует. Но сильные руки коротким рывком отдёргивают меня за плечи от рамки. Ткань выскальзывает из пальцев.

– Тебе заняться больше нечем? – Олег.

– М?

– Нужна была помощь, – встревает Равиль.

Глаза в глаза:

– Никаких молотков и собак, – сдержанно злится Олег,  игнорируя его.

– Твоя женщина? – заглядывает Равиль в глаза Олегу.

Пауза в несколько секунд.

– Нет.

В этом тихом, уравновешенном «нет» столько разного - энергии, агрессии, тестостерона…

Вкусно!

– Но попадёшь ей в височно-теменной узел, – касается пальцем моей головы в соответствующем месте, – запустишь конец света.

– Об этом не беспокойся, – улыбаюсь я. – Давно отбит. Родовая травма.

Равиль не понимает, о чём мы. Ещё раз внимательно смотрит на меня и Олега.

– Травма ВТУ, – поясняю я для него, нужно же предупредить, чтобы не развивал своё «нравишься», – может вызвать шизофрению и неспособность воспринимать нравственность, мораль, адекватно принимать решения на этом поле.

– Пойдём, – слегка касается моей спины Олег, выводя из зала. – Умная ты девочка, Туманова. Иногда страшно представить, насколько.

– Не бойся…

– Что?

– «Мы – как трепетные птицы... мы – как свечи на ветру... дивный сон ещё нам снится... да развеется к утру...»

Его глаза распахиваются.

– Что?! – челюсти сжимаются.

– Это «Пикник».

– Я знаю.

Мы зависаем. Секунды идут, люди идут…

– Олег! – Татьяна. – Телефон!

Протягивает ему трубку.

Снова сбегаю.

Не чувствую, что он дёрнул меня по работе. Чувствую его досаду, что не может зафиксировать происходящее, что оно вытекает из его рук. И беспокойство, давящее в мою спину. Привыкай, Зверь… По-другому не будет.

Стол у Ожникова непобедимо завален. Поэтому мы сидим по-турецки на полу на каремате и едим из коробочек запечённые в кляре острые морепродукты прямо руками, запивая соком. Ну не умею я пользовать эти палочки! Костя ловко ловит ими китайскую лапшу. Ну как?? Скармливает порцию мне. Вкусно!

Волосы мешают, и я быстро плету две косицы и закрепляю их цветными резиночками.

Колечки кальмаров… Ммм...

– Лопай, детка, лопай… – стебётся Чеширский. – Ровняй мордашку с попой!

– Тихо мне тут! – хихикаю я, отбирая у него самую большую креветку.

– Как показывает практика, данное заклинание сильно корректирует аппетит моделей. И оставляет самое вкусное мне.

– Так то моделей! – пародирую его манеру говорить, поднимая вверх палец. – А я – ассистент.

Заглядывает Олег.

– Ожников, Костя – вниз. Коллекцию привезли. Проверьте по накладной.

– Женьку не трогай, – проходит мимо Олега Ожников. – Первый раз за сутки ребёнок ест.

Ребята выходят, и мы остаемся одни. Он стоит в дверях, сложив руки на груди и опираясь плечом на косяк. Сложно сбежать.

Я чувствую его вибрацию. Он хочет поговорить. Но этот разговор должен случиться у него с Крис, а не со мной.

Мне хочется говорить с ним о чём угодно, кроме того, о чём хочется ему.

– Садись?.. – киваю ему на каремат.

– Спасибо, я не голоден. И здесь, напротив, есть неплохой ресторан.

– Ресторан – это долго и дорого! А ты потратил все мои свободные деньги на кроссовки, – улыбаясь, ставлю ему ещё разок прививку на будущее от несогласованных со мной вливаний.

– Это был подарок, Женя. Ты неправильно повела себя в этой ситуации, поставив в неловкую меня.

– Мой ВТУ сломан! Откуда мне знать, как правильно? Я делаю так, как чувствую.

– Может, тогда стоит довериться в таких вещах мужчине?

– Чужому? Нет.

– Но… – и я опять чувствую, куда он хочет идти в этом разговоре.

– Никаких «но». А то, что произошло… Это ничего не меняет в статусах. Это… просто моё самоисследование.

– Самоисследование? – с вызовом прищуривается на меня.

– Как узнать свою природу, если не «войти в огонь»?

– Борхес… – цокает он, закатывая глаза. – Серьёзно? Борхес в семнадцать?

– Восемнадцать…

– Семнадцать и тринадцать месяцев.

– Ну и что? Ты не читал Борхеса в свои семнадцать?

– В двадцать. Единственный на курсе.

– А что ты тогда читал в семнадцать? Дюма?

– Леблана, Дойла!

– А Гессе? «Бисер»?

– Позже.

– Де Сада? Мазоха? – улыбаюсь я.

Игнорирует. Глаза улыбаются.

– Может, мазо потяжелее? Андреева?… – поднимаю я бровь.

– Не нужно тебе читать Андреева, Женя, читай Булгакова.

– Булгаков – это любимое из детского! – смеюсь я. – Андреев – когда жизнь становится вдруг слишком забавной, и пора возвращаться в ад.

– Что ещё любимое из «детского»? – улыбается.

– Много… «Идиот», например, Библия, Старый завет, Стивен Кинг… Фрай!

– Посмотри «Догвилль», думаю, останешься в восторге.

– Ты остался?

– О, да.

– Обязательно посмотрю!

Хмурится.

– Олег Андреевич расстроен моим выбором литературы? – выразительно облизываю я пальцы.

– Нда… – сам с собой. – Она слушает «Пикник», читает Борхеса, пахнет так, что стафы начинают заискивающе скулить… и… да… хочет «массаж» в четыре руки.

– Она такая! – улыбаюсь я.

– А ещё ей семнадцать, и она невинна.

– Восемнадцать…

– Семнадцать и тринадцать месяцев.

– Это у тебя такой блокирующий якорь? Работает?..

Молчит.

Ребята возвращаются и падают со мной рядом.

– Чёрт… остыло уже всё… – недовольно ворчит Ожников. – Андреич, купи нам микроволновку!

– Столовую не организовать? – скептически.

– Лучше бар!

Переводит взгляд на меня. Его настроение меняется на тяжёлое.

– Поела?

– Да.

– Тогда вперёд. Тебя люди ждут.

– Чего сразу не сказал?! – подскакиваю я.

– «Ребёнок» был голодный.

Люди, дела, телефоны… Ноги подкашиваются, и я падаю на уютный диванчик Крис. Никуда не поеду… Всё равно через три часа вставать. А если останусь здесь – целых четыре! В гримёрке есть душевая… И всё необходимое у меня с собой в рюкзаке.

Я засыпаю...

Мне снится волшебный трамвай из Фрая. Я привычно покидаю на нём эту реальность. И я не одна в нём.

Олег.

Мы на разных рядах.

Но по-другому ведь не будет...

– Ты на Фесте будешь?

– Нет, я дежурю в агентстве.

– Подожди. Я ведь дежурю!

– Нет, – сжимает челюсти Данила. – Олег сказал, что ты нужна на Фесте. Дежурю я.

– Ясно…

Меня в известность не поставил. Почему?

Хотя… Целый день стараюсь с ним не пересекаться. Возможно, поэтому.

Сегодня приезжает Крис, и можно будет расслабиться.

– Есть хочу… – жалобно хныкаю я.

Последний раз ела вчера под «присмотром» Олега. Сегодня только кофе.

– Заедем?

– Некогда.

– В бардачке шоколад.

– Ты же не ешь шоколад.

Открываю бардачок. Мой любимый, молочный с цельным фундуком.

– Это для тебя.

– Даня… Спасибо! Расплачусь кофе.

– Не надо расплачиваться, Жень. Сходи со мной на день рождения к другу? Послезавтра.

Только открываю рот, чтобы вежливо отказать, как звонит его телефон.

– Да? Да. Нет. Едем, скоро будем, Олег, – стреляет в меня он взглядом, скидывая вызов. – Такое ощущение, что он тебя контролирует.

– Он всех контролирует. Это нормально.

Тормозим у агентства. Данила выходит, открывает мне дверь. То, как он берёт меня за руку, сильно отличается от того, как делает это Аронов. Его пальцы неуверенные и не хотят отпускать мои. Вытягиваю руку.

– Жень… Ты пойдёшь со мной?

– Дань! – взмахиваю я руками, тормозя его. – Мы коллеги.

– Женя, я о чём-то неприятном тебя попросил?

– Да нет… Но очевидно, Дань, что ты хочешь перейти на более близкие форматы общения, а я не могу. Поверь, пожалуйста, на слово – ничего разумного, приятного или хотя бы терпимого из этого не выйдет. Ни для тебя. Ни для меня. Мы испортим отношения!

– Почему?

– Потому что… – я начинаю рисовать руками в воздухе, подыскивая нужные слова. – Потому что под этим милым в рабочей обстановке костюмчиком спрятано много всякого треша и неадеквата, который я выгуливаю в нерабочее. Ходить в костюме человека ещё и в выходные – это слишком для меня!

– Ты говоришь какую-то чепуху, – улыбается.

– Нет, это ты слышишь чепуху! А я использую метафору из «Донни Дарко», чтобы объяснить тебе, почему «нет».

– Это всего лишь день рождения!

– Дань! Что я там буду делать?

– Пообщаешься с моими друзьями.

– Да о чём?!

– О чём хочешь.

– Хочу о Тангенциальной Вселенной и стратегиях манипуляторов по отношению к живому проводнику! – вызывающе поднимаю бровь.

– Что мне нужно сделать, чтобы ты пошла? Почитать твоего «Донни Дарко»?

– Не почитать. Понять, Данечка! Что практически невозможно из твоей сборки вселенной.

– А Аронов, конечно, понимает!

– Да при чём тут вообще Аронов?! – хватаюсь я за голову.

– Ну Жень…

– Данила! Тормози. Укушу.

– Женя? – голос Олега за моей спиной.

Мне хочется поцеловать его взасос. Без всяких «мальчиков-девочек». Просто из человеческой благодарности, что спас меня от этого бесперспективного разговора до того, как я по-настоящему щёлкнула зубами на Даню. В его руках кофе, а в моём рту очень приторно от Даниного шоколада.

– Поехали? – Олег протягивает мне стакан.

Делаю глоток. Латте... Мой рот в восторге!

– Спасибо, – улыбаюсь ему. – Поехали.

Мне хочется упасть на заднее и немного поспать по дороге, но он открывает дверь рядом с водительским. Ладно…

Воздух в машине становится тягучим и тяжёлым. В нём практически нет знакомой горячей страсти. Просто тяжело. Меня напрягает.

Я слышу, как он думает, перебирает варианты разговора со мной. Ну круто! Выдернул меня из одного бесперспективного, чтобы скормить другой. Никаких тебе "взасос"!

Смотрит.

Нет, Олег, нет! Потерпи… Сейчас появится Крис, и всё станет на свои места.

Опускаю немного кресло, закрываю глаза.

– Жень…

– М?

– Не знаю, как начать.

– Не начинай.

Пожалуйста!!

– Нам нужно обсудить. Все эти моменты и ситуацию в целом.

– Зачем? Обсуди с Крис.

– Ты избегаешь меня.

– Крис попросила…

– Ты будешь делать всё, что скажет Крис?

Взрывается! Нет, его голос не становится громче, в нём не добавляется возмущения или осуждения. Но я чувствую, как меня расплющивает от того, как он становится жёстче, мощнее, категоричней.

– Да, – пожимаю я плечами.

Хочу делать всё, что придумает для меня Крис! Она не ошибётся с удовольствиями, я чувствую.

– Почему? - тормозит на светофоре.

Ну неужели ты не знаешь этого сладкого удовольствия – играть со своей волей и следовать правилам? Отдавать свой контроль… Знаешь!

Дотягиваюсь пальцами до его платинового медальона, ухмыляясь от того, как он пытается отстраниться от моих пальцев, избежав касания.

Окей, я уважаю чужие заскоки в этом. И я не касаюсь, просто указывая на него.

–  Трискель, - символ Доминанта. - И ты хочешь мне сказать, что не способен понять кайфа от игры в передачу контроля?

Просто ты привык его только брать. Но ты знаешь, я уверена. ТЫ должен понять.

Игнорирует.

– Отвечаю на твой вопрос: таковы правила игры.

– Останови эту игру! – вот теперь эмоции, да, уже открыто.

– Зачем? Мне вкусно...

– Что именно тебе вкусно?

– Поглощать всё, что ты даешь. 

– Я могу дать тебе это и без Крис.

Ах, какой плохой мальчик!..

Прислушиваюсь к ощущениям, идущим от него.

Проблема в этом?! Ты не хочешь делить этот пир на троих? Почему?!

Я смотрю в его глаза, отражённые в лобовом.

Хреново ему... Невкусно.

Почему?!

И теперь я верю, что «таких раскладов не будет». Потому что ломать тебя через это «невкусно» я не буду.

Не понимаю… Ты можешь спокойно остановить то, что между нами. И вернуться в свой вариант развития событий с Крис. Но ты предпочитаешь ампутировать Крис и сохранить меня?

Зачем?.. Почему?.. Чем плох вариант, когда довольны все трое?

Не хочешь? Хорошо... Но если нужно потерять одного из вас, то я отпускаю ТЕБЯ, Зверь. Прости.

Пойми меня!

– Хочу из её рук.

– Тебе нравится сама игра.

Да! Да!! И тебе тоже она нравится! Я всё чувствую про тебя. Тебе тоже нравится…

Зачем ты паришься, Зверь мой? Зачем всё портишь?

– Это очень опасно, Жень. Если бы я не остановился?…

– Ты бы остановился. Ты очень сдержанный Зверь.

– Это – иллюзия.

– Нет. Я чувствую. Ты идеален.

– Идеальная игрушка?

Идеальная. Лучше я не встречала.

– Вне этих игр я тебе неинтересен. Ты не хочешь меня? Именно меня. Тебе всё равно, кто?

– Хочу тебя. Именно тебя. Из её рук.

– Но если я выйду…

Значит, я ошиблась, и ты не мой Зверь. И мой ждёт меня где-то ещё.

– ...будет кто-то другой.

Всё… Так тоже бывает.

Меня сносит. Похоже на удар в солнечное сплетение. Закрываю глаза, плавая в его жгущих чувствах.

Нет… надо закрываться. Это чужой мужчина. Это мужчина Крис. Ей его и ломать, и налаживать. Уверена, она справится. Я – больше не коснусь! Приблизится сам – покусаю.

Молча едем дальше. Чувствую его тяжёлый взгляд. Глаз не открываю. Паркуется.

– Кушать хочешь? – медленно, контролируя интонации.

Отрицательно качаю головой. Хочу Крис. Скорее.

Он нервирует меня своей болезненной растерянностью. Мне нельзя смотреть на твои слабости, Зверь, если ты не хочешь пускать меня внутрь вашей реальности. Закрывайся.

Открываю дверь, выхожу. Мне хочется курить. Через пару минут выходит следом, протягивая открытую пачку сигарет. Не могу взять. Не знаю, почему. Не хочу ничего брать от него напрямую. Отрицательно качаю головой. Достаёт сигарету сам. В руках мелькает стальная Zippo. Чувствую дым.

Сбегаю в машину. На заднее. Он уходит.

Возвращается уже с Кристиной, закидывает её сумку в багажник.

Крис падает ко мне. Меня накрывает её запахом и свежим прохладным воздухом. Красивая!! И немножко пьяная. Улыбается мне...

Чувствую себя очень уязвимой почему-то, и мне хочется спрятаться в ней от него и его болезненных ощущений. Молча обнимаю её за шею, пряча нос за красивым ушком. Олег садится, мы трогаемся с места.

– Моя маленькая… – её губы зацеловывают моё лицо. – Замучилась тут без меня... Всё на тебя свалили, да?

Отстраняется, заглядывая мне в глаза.

– Обижал тебя? – одними губами, глаза опасно прищуриваются.

Отрицательно качаю головой. Целует меня в нос, прижимая обратно.

– Что-то не так?

Пожимаю плечами.

– По домам? – не глядя на нас спрашивает Олег, голос ровный и спокойный.

Я не хочу домой, я соскучилась. Я хочу заснуть в её руках! Но я не вмешиваюсь в их разговор со своими пожеланиями.

– Нас – ко мне. Хочешь – поехали с нами.

– Крис, мы вторые сутки на ногах.

– Тоже устала… Может, в сауну рванём? Расслабимся?

– Рванём завтра, после запуска Феста. Сегодня всем нужно выспаться. Жень… Тебя домой?

Я приняла твою позицию, Олег. Прими и ты мою.

– Пусть решит Крис.

Не может… Ожесточается.

– Кстати, об этом... Я так понимаю, ты не против поиграть?

Крис прямая. Шикарное качество! Никогда не встречала у женщин. Но…

– Не надо, Крис, – шепчу ей. – Проехали.

Через пару минут Олег тормозит, Крис, нахмурившись, наблюдает, как он смотрит самому себе в глаза в отражении. Выходит, опирается на капот. В руке мелькает огонёк сигареты.

– Что случилось?

– Ему невкусно.

– Этого не может быть, – отрицательно качает она головой. – Я знаю его. Я говорила с ним. Этого быть не может! Он запал на тебя. Давай я поговорю с ним?

Запал – это да. Но дело-то не в этом.

– Не надо. Давай я сама попробую еще раз. Если «нет», то больше не трогаем его с этими играми.

Выхожу.

Уставший очень…

Нет, я не хочу уже этого разговора и этой игры. И его внимания не хочу тоже.

Единственное, что сейчас движет мной – потребность закрыть гештальты и переиграть всю эту ситуацию в безопасную однозначность для их с Крис реальности. Нам вместе работать.

Сажусь рядом. Чувствую его тело. Чувствую, что ему плохо. Рука взлетает сама. Пройдясь по его спине, вдавливаю пальцы между лопатками. Это почти неосознанно… Так надо, и всё. С тихим стоном прогибается навстречу моим пальцам.

– Спасибо… – с облегчением.

Встаю, заглядываю ему в глаза. Всё-таки очень хочу его сигарету! Забираю. Дым заполняет лёгкие. Голова кружится, но становится яснее и спокойнее. Отдаю обратно.

Запал?

Тогда...

– Соглашайся… – мои пальцы гладят его лицо.

Позволяет, утекая туда, куда я приглашала его – к моим ногам. Уверена, больше не позволяет никому прикасаться к нему так.

– Крис отправила уговорить меня? - с усмешкой.

Не о том ты думаешь!

Он чуть заметно подставляет моим пальцам губы. Глажу… Немного обветрены. Я помню наш поцелуй, и их вкус, и ощущение от них.

– Не хочу, чтобы всё произошло между нами так, – качает он головой.

– Ничего не произойдёт. Секса не будет. Мы только поиграем.

Соглашайся… я чувствую, как тебе хочется… и мне хочется…

Разворачиваюсь, вжимаясь в него спиной. Расслабляюсь, ложась ему на плечо затылком. Наши губы очень близко… И очень правильные ощущения! Мы курим одну на двоих. Я – из его пальцев, обхватив его руку.

– Секс уже был, – его голос охуительно проникновенен! – Просто мы не закончили...

– Закончите с Крис.

Соглашайся... Всем будет хорошо...

– Что ты чувствуешь, когда говоришь мне это?

Что?..

– Что хочу посмотреть…

– Как я буду трахать Крис?

А мне нравится, как он говорит это – трахать. Свободно.

– Да.

– Женечка… Нахера тебе это всё?

– Потому что это – вкусно, потому что это – самоисследование, потому что мне нравится радовать Крис, потому что мне нравится пить твои эмоции, потому что… мне хочется именно так. Не хочу вставать между вами. Но мы ведь можем поиграть так, чтобы всем было в кайф. Ты с нами?

– Ты остановишь меня, если тебе не понравится то, что потребует Крис?

– Нет.

– Какого чёрта?

Потому что в этом острота!! И ты!..

– Ты же никогда не сделаешь ничего плохого со мной?

– Никогда.

– Тогда зачем?

Наши тела кайфуют…

Но внутри его ломает.

Ломает, ломает, ломает!!!

Чувствую, как всё переворачивается в нём! Как поддаётся и тут же снова закрывается намертво.

– Не хочу! – зло и категорично.

Я могу доломать сейчас, могу!! Но нельзя же такого красивого Зверя так грубо? Живи...

– Жаль… Проехали.

Мне нужно как-то расслабиться. Алкоголь, увы, не помогает. Мысль о сексе бесит.

А почему - я не готов проговаривать даже себе. Хотя... Нужно быть честным. Любой секс сейчас - это компромисс. А я ненавижу компромиссы. Они меня бесят.

Лобовое - как автосимулятор. Огни ночного города летят навстречу. А мне сложно сконцентрироваться на том, то это реальность, а не экран.

Периодически щелкаю кнопкой в поиске трека на своей флешке. Что ищу - не знаю. Но когда начинает играть Пикник, понимаю, что искал именно это.

"Вплети меня в свое кружево

Незаметно и легко,

Может, только это нужно мне,

Да и больше ничего." 

Пикник у меня ассоциируется не только с Женей, но и с одним местом.

На автомате я сворачиваю к клубу. "Молекула". Я нечасто бываю здесь. Но атмосфера и персонажи часто вдохновляют. Здесь можно быть самим собой, снимать маску.

Клуб закрытый. Без именной клубной карты сюда попасть нереально. Достаю из портмоне чёрный пластиковый прямоугольник. Здесь четыре разных входа. И только один парадный. В отличие от многих резидентов меня не парит заходить через парадный. Меня затруднительно скомпрометировать. Не перед кем. Я независим.

- Добрый вечер! - встречает на входе меня швейцар.

- Добрый. Руслан у себя?

- В чёрном зале.

- Спасибо.

В чёрном зале - барная стойка, напротив сцена. Как в кабаре перед сценой тринадцать круглых столов. И по периметру шесть ниш, которые легко превращаются в чиллауты, если опустить тяжёлые шторы.

Рус с компанией в одной из ниш.

- Добрый вечер, не помешаю?

Оглядываю всех персонажей. Большая часть - сливки нашего специфического общества.

- Олег!... - тянет руку Рус. - Присоединишься?

- С удовольствием.

- Психея... Вера... - коротко улыбаюсь женщинам. - Хасан... - тяну руку интеллигентному еврею.

И, следом, незнакомому парню.

- Олег.

- Мастер.

- Мастер? - удивлённо дергаю бровью, пряча улыбку. - Здесь все Мастера. Исключая, пожалуй... - смотрю на незнакомую миловидную девушку, с черным каре и огромными карими глазами, поднимая вопросительно бровь.

- Это Аля, - представляет ее Рус. - Моя протеже.

- Здравствуйте, Аля.

- Здравствуйте... - беззвучно и не отводя глаз.

Присаживаюсь. Рус взмахивает рукой, давая знак официанту.

- Вера рассказывает нам о том, как медиаторы воспаления стимулируют центр удовольствия, - вежливо поясняет Хасан. - Оказывается, серотонин является одним из медиаторов. Отталкиваясь от этого мы рассуждаем о боли, как объективном удовольствии.

За стенами этого заведения, Вера - первоклассный врач.

- Отлично. С удовольствием послушаю.

- Виски? - разливает Рус.

- Я за рулём.

- Может, кальян? - негромко предлагает официант.

- Кальян... ммм... да.

- Зарядить? - еще тише.

Я же хотел расслабиться. Если не работает все остальное, быть может, стоит попробовать и это.

- Да. Но так, чтобы я не заметил.

- Понял... - исчезает.

Вера достает сигарету, прикуриваю ей.

Здесь Вера всегда в лаконичной маске. У нее своя кафедра... И публично она не может заявляться о своем причастии к нашей тусовке.

- Как дела, Олег? Как Крис?

- Крис... в порядке. Визит спонтанный, поэтому я один.

- Мы в клинику ищем хорошего психоаналитика. Не хочешь попрактиковаться в свободное время?

- Нет его, Вера - свободного времени, - прикуриваю свою сигарету. - Да и на данный момент мне и самому не помешает психоаналитик. Так что найдёте хорошего - звони, пока я кого-нибудь не сожрал.

- Поделишься горем? - улыбается. - Может, тебя моя кандидатура устроит?

Выдыхаю дым вверх.

- Да нет... Оставлю, пожалуй, пока в себе. Про кандидатуру - подумаю. Спасибо. Как дела у тебя?

- Я одна...

- Это странно. Уверен, Рус уже предложил тебе пару вариантов.

- Да. Но... Всё не то. Хочу свежатины. Пусти меня поохотиться в свои владения? Говорят, ты коллекционируешь хорошие экземпляры мальчиков.

- Врут! Откуда у меня?..

- Вы же развиваете модельный.

- Давай так... Сейчас у меня всего парочка на сопровождении. И один из них точно "не твоё". Но скоро у меня будет человек десять. И вот тогда... Я любого отдам тебе в сопровождение. А там - охоться на здоровье. Я не против. Договоритесь - буду рад за вас.

- Окей, - протягивает руку.

Пожимаю тонкие, но жестокие пальцы.

Хищница... Не такая, как Туманова, конечно. Туманова опаснее. Вера - волчица. Женечка - кошка. Игривая... Кошка, играясь, замучает до смерти перед тем, как съесть!

А я не хочу быть съеденным. Я хочу съесть сам.

Вдыхая сладкий дым, задумавшись, выпадаю из разговоров за столом.

Рус с Психеей отходят к барной стойке. Между мной и его протеже никого не остаётся.

Вера увлечена беседой с Хасаном.

Сидящий напротив Али "Мастер" поднимает бутылку вина. Пристально глядя ей в глаза подносит к ее бокалу.

- Спасибо... достаточно... - вежливо взмахивает она рукой.

- Разве я спросил разрешения? Или мнения?

Она опускает растерянно взгляд, оглядывается на Руса. Но тот занят гостями.

Меня дергает её беспомощная неуверенность. И я не вижу оснований для такого тона за нашим столом.

- Ты ищешь Верха, так? - продолжает "Мастер".

- Так...

- Я могу тебя взять себе.

Ее лицо покрывается румянцем, потом идет пятнами. Еще раз неуверенно оглядывается на Руса.

- Аля, Вы в первый раз здесь? - разворачиваюсь в их сторону.

- Да.

- Откажитесь от этого предложения. Это не Ваш вариант.

- Обоснуй... - с вызовом улыбается "Мастер".

- Легко. Ты неопытный, абьюзивный, несодержательный Верх. А ей нужен вдумчивый и осторожный.

- Не опытный?

- Конечно. Ты говоришь с посторонней женщиной так, словно она уже твоя собственность. Этим грешат только новички, у которых еще чешется чсв. И очевидно абьюзивный. Она не села к твоим ногам, ты насильно пытаешься спихнуть, используя "уничижение". "Грязная" техника. Должна быть прописана в анкете. Ты видел ее анкету? Нет, уверен, что не видел. А там стоит хард на любые унижения. Я прав?

- Правы, - тихо.

- Нарушение хардов - абьюз. И - несодержательный, - продолжаю я. - Ты ей не дашь ничего, кроме секса. Не узнав ничего о ее пределах и потребностях, ты предлагаешь отношения. На основании чего? Ее внешности? Пф...

Перевожу взгляд на Алю.

- Откажите ему. Он Вас покалечит.

- Спасибо, Олег.

"Мастер" смотрит на меня с гневной неприязнью.

- Ты просил, я обосновал! - пожимаю плечами.

- Олег, - со спины. - Может тебе телёнка заказать? - угорает подошедший Рус, проходясь рукой по своей короткой бороде.

- Телёнка я уже "съел".

- Пойдем, разговор есть.

Мы пересаживаемся с ним к бару.

- Лисица хотела девочку третьей.

- Мхм...

- Возьмите Алю. Хорошая девочка.

- Увы, это невозможно. Лисица уже выбрала девочку и запала по все свои рыжие ушки, - вздыхаю я.

- Мм... Я ее знаю?

- Слава всем богам - нет. Если эту девочку пустить на нашу территорию - мир вздрогнет.

- Ванильная?

Неопределённо кручу пальцами.

- Хуже. Маленькая... социопатичная, провокаторша.

- Зачем тебе это, Олег?

- Не за чем.

- Это правильно решение.

- Я знаю.

И, тем не менее - все, блять, сложно.

- Ты чего такой напряжённый? Может, массаж? С окончанием.

- Уволь меня от шлюх.

- Эй... здесь самые лучшие девочки в твоем распоряжении!

- Верю...

Но самая лучшая девочка увы не в моем. А остальное - компромисс.

За кулисами творится хаос. Девочки пришли не все. Лиля, Анж и Костя не успевают их переодевать.

– Слушай, они оттуда не возвращаются, что ли?! – психует Томилин. – Где… эта… восточная девочка? Алия! Сейчас второй блок, а она не одета ещё.

– Туманова понабрала куриц… – злобно откуда-то сзади.

– Женя, спасай!

Бегу к Ожникову.

– Саня, потяни пять минут, девчонки не одеты.

По дороге забегаю в туалет. Там Алия. Совсем ещё мелкая! Зачем я её взяла? Стоит у зеркала. Лицо мокрое. Мейк потёк. Бледная.

– Ты как? – разворачиваю на себя.

– Я не смогу выйти ещё раз… – отрицательно качает головой.

– Почему?

– Я думала, это легко. Они там сидят, смотрят… Камеры, вспышки... Мне плохо сразу… Я не могу идти… дышать...

– Социофобия?

– Что?

– Тебе страшно, что на тебя смотрят люди?

– Да!! – начинает плакать.

Нет, я могу, конечно, сейчас наехать, что какого хрена она сюда попёрлась, и так далее… Но смысл?! Времени нет!

– Пойдём, не бойся.

Тяну её за руку.

– Слушай меня внимательно. Там сидят люди. Обычные люди. Когда мне было два года, я думала, что взрослые – это всемогущие боги, и я могу чувствовать себя в безопасности рядом с ними. В три уже поняла, что взрослых не существует. Это те же дети, которые научились играть в игру про то, что они что-то понимают и контролируют. Они ничего не контролируют! Им страшно, они спотыкаются и падают, пачкаются, напиваются вдрызг и ведут себя как свиньи, смотрят тупые сериалы, пресмыкаются перед начальниками. Потом делают вид, что ничего этого не было. Они все делают вид. Они ничем не лучше тебя, а многие гораздо хуже. Они все думают, что есть кто-то выше них, кто всё контролирует – ученые, депутаты, врачи. Но те тоже – такие же испуганные дети, которые ни черта не понимают, что происходит, зачем и что с этим делать. Кого бояться? Это всё – игра в песочнице!

– Всё равно...

Всовываю её в руки Лиле.

Пока та переодевает, я вслепую шарю по её страхам, пытаюсь вывалить все основания и блоки как можно быстрее. Вглядываюсь в её глаза.

Нужно проще!

– А ещё они мамы и папы, у которых такие же дети, как ты, и они будут смотреть на тебя, как на девочку на утреннике: забудешь стишок – всё равно будут хлопать и умиляться.

Не резонирует!

– А большинство тебя даже не заметит! Ты – вешалка, они будут смотреть на это платье. Ни твоего лица, ни твоих глаз они не увидят.

– А если я споткнусь и опозорюсь?

– Пойдёшь дальше! Ты не пьяная, не голая, не грязная! Чего позорного в потере равновесия? Тебя там даже нет. Твоё красивое тело просто двигается, чтобы рассмотрели вещь, которую оно несёт! – вытираю её слезы, подтираю тушь, пока Лиля перевоплощает её.

– Детка, раздевайся! – кричит Крис. – Девочка ногу подвернула.

Костя помогает мне сначала стянуть моё, потом влезть в какое-то другое платье. По скулам порхает кисть.

– Бегом, девочки!! – хлопает в ладоши Крис. – Я в зал.

– Мне всё равно очень страшно! – трясется Алия.

– Так. Я пойду первой! Обещаю, они будут смотреть только на меня! – улыбаюсь ей. – А если тебе будет ну прямо о-о-очень некомфортно, просто представь, что они сидят там не на стульях, а на унитазах, – начинаю я хихикать. – Поверь, они делают это каждое утро. Вспомни Раневскую! «Даже под самым красивым хвостом павлина скрывается самая обычная...» – подмигиваю ей.

Алия начинает улыбаться.

– Побежали!

Туфли чуть великоваты. Хоть бы не слетели.

– Туфли слетают… – жалобно хнычет Алия.

– Слетит туфля – скидывай вторую, нахально улыбайся и иди босиком, как будто так и было задумано!

– Нельзя же улыбаться… – растерянно.

– Не можешь сделать так, как надо, делай шоу! Это сцена, Алия. Шоу тебе простят. Срыв действа – нет.

Вот такой вот пятиминутный экстренный тренинг!

– Быстрей! – давит мне в спину Ожников, и я вылетаю.

Вспышки, свет, музыка...

А-а-а!!! Чёртова туфля!! Каблук ведёт. Но, взмахнув руками, я отыскиваю равновесие. Где-то сзади Алия, и я обещала, что будут смотреть только на меня. Взрываю в себе парочку фейерверков, по телу мурашки, в груди распирающий шар – смотрите на меня, кушайте, я вся ваша! Покачивая бёдрами чуть амплитуднее, чем положено, отправляю воздушный поцелуй публике. Вспышки, вспышки, вспышки!! Голова кружится, я улыбаюсь. Мне в грудь бьют - чужая энергия, внимание, интерес. Вкусно! На краю подиума – фиксация, рука ложится на бедро. Смена позы, и снова фиксация. Поворот…

И, ускоряясь, иду обратно, краем глаза ловя Алию. Идёт…

Её переодевают рядом со мной. Глаза весёлые.

– Нормально? – шепчу ей.

– Идея с унитазами работает, – смеётся она.

Подлетаем к выходу, перед нами ещё две. Поглядывая друг на друга, мы угораем.

– Хватит ржать! – шикает на нас Ожников.– Бесстрастные лица!

И мы сгибаемся от истерического смеха.

– Пять секунд, Туманова!

Следующая я.

Закусываю щёки изнутри, что там…

Всё… всё… Я рыба… Я просто плыву…

Пытаюсь словить нужную волну. Длинное узкое платье сковывает шаг, я делаю его чуть меньше, скорость чуть больше. Чёртовы туфли…

Свет бьёт в глаза.

Поворот…

Краем глаза вижу Алию. Идёт… Красиво, ритмично… Молодец!

Следующее платье с вырезом на спине.

– Поднимите ей волосы, – просит модельер, молодая девушка.

– Не успеем.

– Может, косу? – предлагаю я.

– Давай!

Тянут, плетут, заливают, и я опять бегу-у-у!!! Всё секунд за тридцать!

Свет, вспышки… Алия больше не паникует. Опоздавшие подошли… Всё… Хаосу отбой, дальше всё по плану.

– Красота моя…

Крис. Чувствую её губы между моими обнажёнными лопатками. Веду плечами, отвечая на ласки.

Анж рывком отводит нечаянно брошенный на нас взгляд.

Мне плевать… Крис знает, что делает.

– Костя, финалит пусть Женечка!

– Крис… Должна же была я.

Лора. От неё бьёт негативом и ревностью.

Мне, по большому счёту, не принципиально, но я чувствую, что Крис хочет меня видеть в финале. И я хочу порадовать её.

– Женька хорошо «зашла» публике, её хочет автор коллекции. А ты опоздала и не дала себе такого шанса.

– Но я же пришла!

– Под конец показа? – Крис холодна и жестока.– Вопрос решён.

Это их дела. Но я на её месте приняла бы точно такое же решение.

– Выскочка… – в спину.

– Ой, Лора, не расстраивайся. Ей здесь не выжить! – Катя, та самая, чьих протеже я не пропустила.

Это мы посмотрим...

У меня ещё минут десять до финального выхода, и я помогаю Анж и Лиле с другими девочками.

– Женька, быстро! – командует Костя, поднимая платье.

Нижний волан оторван. Мы растерянно смотрим друг на друга.

– Это что такое?! – распахивает глаза модельер.

Крис гневно смотрит на испорченное платье.

– Дарья, прошу прощения. Я разберусь с ситуацией. Анж!!

Анж и Дарья хватаются за иголки, прихватывают оторванный волан. Костя, тихо матерясь на «ревнивых дур», выбеливает мне под глазами перламутром. Платье перламутровое и очень красивое. Было.

Нехорошо вышло… Нехорошо…

– Туфель нет! – разводит руками Лиля, жалобно глядя на Крис.

Крис скидывает свои, у неё тоже перламутровые.

Подхватив за руку на последней минуте трека, Дарья выводит меня на подиум под аплодисменты.

Фуршет…

Настроения нет. Крис заправляет мне за ушко выпавшую прядь.

– Детка, прекращай! Тут нет твоей вины.

– Я не могу это "проехать".

– Будь выше этого. Я нагну виновных сама.

Успокаивающе сжав под столом мою коленку, Крис отходит к очередной группе людей. Мне сносит крышу от того, что я явилась причиной этой ситуации. И я не удовлетворена развязкой.

Вспышка… Ещё… Ещё… Вспышек в принципе много, но эти – слишком близко.

Поднимаю глаза.

Олег. Делает ещё несколько кадров. Сделав пару шагов ко мне, садится рядом.

– Привет.

– Привет, Олег.

– По какому поводу напряжение?

– Никакого напряжения… – вяло отмахиваюсь я.

– Никакого напряжения… – повторяя мою интонацию, захватывает пальцами клочки разорванной на мелкие кусочки салфетки и «солит» ими оставшуюся на столе горку.

Улыбаюсь ему. Ну да… Нервничаю...

– Ты была сегодня великолепна. Хотелось фотографировать только тебя.

– Дракон Андреевич снизошёл до комплиментов? – округляю показательно глаза.

– Констатация...

Протягиваю руку и расстёгиваю пару пуговиц на его груди, придавая ему более расслабленный вид. Позволяет, замирая на пару секунд. Но его бровь вопросительно изгибается.

– Так лучше…

Это, скорее, по инерции после плотной работы в закулисье, когда пытаешься поправить всех, чтобы «было лучше».

На его лице мелькают едва уловимые эмоции.

– Что случилось сегодня?

– Что-то случилось...

– Же-ня?..

–  Не хочу разговаривать.

  – Почему?

– Шизофазия на фоне запоздалого дистресса, - грустно улыбаюсь я.  

– «Шизофазия»… – он на секунду прикрывает глаза.

– О, да.

– Когнитивный диссонанс… – сжимает он губы в попытке сдержать улыбку. – Между возрастом и способом выражения мысли. Завораживает...

Раздражённо отбиваю пальцами по столу.

– Когнитивный диссонанс – это…

– Дихотомия восприятия.

– В шоке… – разводит он руками, обречённо смотря куда-то сквозь меня.

– Да ладно… Элементарно. Элективы по психологии и философии, – с улыбкой сдаю свои обширные познания в этой теме. – Мы можем ещё Шопенгауэра обсудить, чтобы добиться твоего ментального оргазма.

– Спасибо, я уже кончил от КД, – снижая тон.

Но, выдержав паузу, всё-таки ведётся:

– Ты читаешь Шопенгауэра?

– Да, но мне не нравится...

– А кто нравится?

– Ницше.

Опускает взгляд.

– Вау.  

– Опять комплименты? – ухмыляюсь его необычному настрою.

– Скорее, ментальный бандаж, – вздыхает.

– Бандаж – это возбуждающе… – в голове проносятся картинки из моих фантазий на тему связывания.

– Хочешь отдать контроль? – его лицо вздрагивает.

– Скорее, забрать, – прислушиваюсь я к своим ощущениям. – Но смущает атрибутика.

– Тебе не нужна атрибутика. Она у тебя в голове.

Мы оба молчим, думая каждый о своём.

– Олег, – сжимает его плечо подошедшая к нам Крис. – Пойдём, поработаем.

Уходят.

– Детка, поехали! – приоткрыв дверь машины Олега, зовёт меня Крис.

– Езжайте без меня, мне домой надо, – подхожу ближе. – Я с Данилой позже приеду или на такси.

– Зачем тебе домой?

Вздрагиваю.

Олег. За спиной.

– Купальник, полотенце, тёплая одежда, чистые трусики, папочка! – демонстративно отчитываюсь, разворачиваясь к нему.

Его глаза начинают улыбаться.

– Я всё взяла тебе, Женечка! – смеётся Крис. – Поехали.

Олег открывает передо мной переднюю дверцу, тоже излишне демонстративно указывая мне рукой на сиденье.

Внутри играет «Пикник». Беззвучно подпеваю, шевеля губами. На заднем Крис разложила кучу бумаги и что-то помечает ручкой. Едем.

– Ну что я вам скажу, ребята! – довольно улыбается она. – Четыре сотки только с продажи контрактов! Причём две из них – это новенькие, которых взяли три дня назад. Вложений минимум, прибыль «вау»! А ещё у нас предварительный контракт на восьмое марта, и…

Её телефон звонит, и Крис отвлекается.

Мы тормозим на железнодорожном переезде, ждём, пока пройдёт состав.

– Кстати, об этом.

Олег достаёт кошелек, отсчитывает несколько крупных купюр. Протягивает.

– Твоя премия.

Отрицательно качаю головой.

– Женя, не беси меня.

Ровно, спокойно.

– Нет, я не возьму.

– Почему?

– Ты даёшь мне эти деньги, потому что тебе неловко за ситуацию с кроссовками.

– Нет. Я даю тебе эти деньги, потому что ты выполняла работу Ожникова, отбирая моделей. Выполнила её хорошо, и мы заработали на твоих девочках двести штук, перепродав их контракты. Это твоя премия за работу.

– Нет.

– Почему? – терпеливо.

– Я – подчинённая Крис. Если она сочтёт нужным, она и даст мне премию.

– Премии и зарплаты выдаю я.

– Мне будет выдавать Крис.

– Не надо нарушать мои правила, Женя. Поссоримся.

– Не надо нарушать мою финансовую независимость, Олег. Мне придётся уволиться.

– Да блять! – психует на нас Крис, забирая из рук Олега деньги и всовывая их в мои руки.

– Детка, это премия. Реально. Все, кто впахивал, получат тоже!

– Окей… Спасибо! – забираю деньги.

Челюсти Аронова практически скрипят. Слышу, как он медленно терпеливо выдыхает. Крис снова болтает по телефону, собирая бумаги.

– Твоё отношение к этому вопросу – паранойя или чем-то обосновано?

– Всё в моей жизни чем-то обосновано.

– Давай договоримся на берегу. Я не собираюсь тебя покупать. И никого другого тоже. Считаю неприемлемыми отношения, основанные на содержании женщины.

– Я искренне рада за тебя, мне импонирует твоя позиция. Но. Мы от этого «берега» уже никуда не отчаливаем, Олег. Успокойся. Вопрос отношений не актуален. Давай попробуем не нагнетать обстановку излишней внимательностью друг к другу?

Его кисти, сжимающие руль, белеют.

– И на будущее, Женя, – жёстко, давяще. – Если ты едешь в моей «машине», ты играешь по моим правилам. Не надо пытаться диктовать свои. Или я тебя «высажу».

– Вот вы гоните, ребята! – психует Крис.

– Притормози, пожалуйста, вот здесь.

У дороги павильон.

– Зачем?

– Тормози! – мой голос звенит.

Я не повышаю его, но внутри меня всё взрывается и, сука, эти стёкла сейчас вылетят из твоей машины!

Он останавливается, плавно паркуясь у обочины. Выхожу. Вылетаю на дорогу. Следом едет тачка Ожникова, я машу ему рукой. Притормаживает. В машине Костя, Анж, Лиля… и гитара! Сажусь к ним, забирая гитару на колени.

Меня сразу отпускает. И я уже снова почти люблю Аронова. Ну вот такой он! И вот такая я! Что теперь?

Тачка Олега, шлифуя, срывается с места.

Тормозим у шлагбаума загородного пансионата, у нас здесь снят огромный коттедж.

Олег ждёт меня у машины.

– Жень…

Отстаю от Ожникова. Идём рядом.

– Перегнул.

– Да, – киваю. – Если ты хочешь, Олег, чтобы я ехала в твоей «машине», не надо мне ничего диктовать. Огласи правила. Пока они будут приемлемы для меня, а поездка будет доставлять удовольствие, я буду ехать. Нет – выйду сама.

Идём дальше молча.

У коттеджа наши ребята с сигаретами. Угорают… шумные… весёлые…

– Женя, я не хотел портить настроение ни себе, ни тебе.

– Перестань дёргать меня, и с моим настроением всё будет нормально.

Медленно разворачивает меня за локоть. Чувствую, как всё со скрипом и хрустом ломается в нём и собирается в какую-то новую, неудобную ему, версию. Снова ломается и собирается снова. Сжимает губы, хмурится.

– Женечка… – его голос срывается, моё горло перехватывает от его интонаций, и кровь бросается в лицо.

Не надо! Нет… нет!! Не открывайся!

– Женечка, я обидел тебя своим отказом? – мягко, без всяких масок.

Ну что ты, Зверь мой! Не смей ломаться так больно!

Отрицательно качаю головой.

– Нет, конечно. Это просто игры! Не нагнетай, ладно? И не дави на меня своими бабками и статусом в нерабочей обстановке, вот это мне неприятно. Не построишь ты меня всей этой пылью, я не чувствительна к большинству формальных символов успеха. Я зациклена на свободе, а не на успешности. Остальное… У тебя своя история, у меня своя. Работаем… общаемся… не паримся! Окей?

Не дожидаясь ответа, сбегаю под защиту Кости. Вжимаюсь в него спиной. Обнимает, продолжая болтать о чём-то с остальной компанией. Чувствую взгляд Олега. Тяжёлый, болезненный взгляд.

– Замёрзла? – растирает мои плечи Костик. – В сауну пойдём?

О, да. Мне хочется сбежать!

– Пойдём.

Крис остаётся в парилке, я выхожу. Жарко…

– Олег, вода ледяная! – подтянувшись на руках на бортик, вылезает из бассейна Ожников, стуча зубами.

– Я распорядился, чтобы помыли бассейн и сменили воду к нашему приезду. Через час нагреется.

Чеширский со смехом пытается схватить меня за талию, чтобы заморозить, а может, чтобы погреться об меня. С писком выворачиваюсь и сбегаю, прячась от него за кожаным диваном.

– Ой, Саш… – недовольно ворчит Татьяна. – Не брызгайте тут. Я в одежде.

– Так разденься!

Рывок в мою сторону. Капли летят на Татьяну. Рывок от него в другую сторону.

– Саша! – психует она. – Отойди!

– Да я к тебе и не подходил. Нужна ты мне!

– Хамло…

– Зануда!

Пока препирается с Татьяной, сбегаю за кресло.

– Я тебя всё равно утоплю, Женька!

Убегаю по ступенькам наверх. Саня больше не преследует меня, переключившись со своими приколами на только что вышедшую из сауны Кристину. Попалась...

– Ожников! – хохочет она, вырываясь. – Премии лишу!

Посмеиваясь, наблюдаю за ними сверху.

– Женя.

Рядом, облокотившись на перила, встаёт Равиль.

– Шампанского хочешь?

– Неа…

Разглядывает мой профиль.

Я вижу, как заходит Даня. С ним Ленка, наша фитнес-девочка, Лора, Гламурный…

– Дань! – машу ему.

Он должен был принести мой рюкзак, оставленный у него в машине.

С улыбкой машет в ответ, показывая рюкзак. Идёт в мою сторону, но Ожников перехватывает его со штрафной. Да… Ожников у нас тот еще виночерпий!

– Твой парень? – уточняет Равиль.

– Что ты меня со всеми женишь? – улыбаюсь я.

– У женщины должен быть мужчина. Иначе...

– Иначе?

– Иначе она становится общей женщиной.

– Я похожа на общую женщину?

– Нет. Не похожа.

– Но мужчины у меня нет, Равиль.

– Значит, должен быть опекун. Отец, брат.

– Опекун… Зачем?

Мне интересно разговаривать с ним. За его словами есть какие-то основания, я хочу разглядеть это.

– Затем, что женщины слабы и доверчивы. Их нужно защищать от соблазнов, ошибок.

– А… В этом ты прав, пожалуй. Женщины такие.

– Я бы хотел защищать тебя.

– Нет смысла.

– Почему?

– В моём случае защищать нужно соблазны и ошибки. Они слабее меня, Равиль. Я ими играю.

Рассматривает. Очень внимательно.

– Это… очень высокомерное заявление, Женя.

– И тут ты опять прав.

– Ты можешь легко разбиться с этой «высоты».

– Да. Я хочу разбиться с этой высоты.

– Ты хочешь разбиться?

– Конечно! Это способ вскрытия. Как познать себя, если не вскрывать и не рассматривать внутренности?

– Познание – путь мужчины. Путь женщины – служить ему, – улыбается он.

– Служить… – пытаюсь распробовать эту его реальность. – Служить – это правильно! Я служу людям… скальпелем. И тебе сейчас, чувствуешь?

– Чувствую… Ты джинн, Женя. Или одержима им. Сейчас я вижу это по твоим горящим сумасшедшим глазам, – качает он головой. – Ты создана из огня.

Я читала исламскую мифологию. И во мне много от джинна...

– Ты – мусульманин?

– Да.

– Тогда держись от меня подальше, Равиль. Потому что ты опять прав.

– В моей культуре тебя бы пороли, Женя. Пока не сломили бы твою гордыню. И отдали бы в жёны самому отстранённому сакалу.

– Пороли… Это интересно. Возможно, я бы позволила это кому-нибудь более мощному, чем я.

– Пороть? – округляет он глаза.

– Ломать мою гордыню, – уточняю я. – Как – это уже его выбор. Хорошая бы вышла игра! Кто такой сакал?

– Мудрец, который поднялся выше своих страстей.

– Выше своих или выше моих? – уточняю я. – Жалко сакала...

– Дитя порока… – улыбается он.

– Держи дистанцию… – подмигиваю ему, делая шаг навстречу Дане.

Мне нравится беседовать с Равилем.

Данила уводит меня в ближайшую открытую комнату. Совсем крошечная. Здесь две кровати. Кидает свою сумку на одну кровать, мой рюкзак на вторую. Вопросительно смотрит.

– Это должно что-то значить? – напрягаюсь я.

– Ты против нашего соседства?

– Я сплю с Крис.

Это вылетает само собой, без всякого подтекста. Но кровь бросается ему в лицо.

«Ах… эти юные мальчики!» – начинаю посмеиваться. Подхватываю рюкзак.

– Жень! – перехватывает меня. – Я катаю Крис уже год. И я не слепой. Периодически – девочки. Ты реально с ней спишь?

– Даня… А ты спроси у Крис. Ты ж ещё и не немой.

– У неё я спросить не могу.

– А с чего ты взял, что можешь спрашивать у меня?

Вырываю руку, сбегаю.

Какого чёрта? Какое твоё дело, Данила? Дыши ровно...

Не хочу кусать его. Не хочу! Но он начинает превращаться в моего однокурсника Сашку с этими своими глупыми влюблённостями. И боюсь, что этот камень тоже повиснет на моей шее.

– Жека! – подтягивает меня Ожников в кружок наших «артов».

Со смехом обсуждаем все провалы Феста, и кто как это разруливал. По пальцам путешествует косяк. Это тема Чеширского, и он иногда злоупотребляет, скуривая остальных. Я не пробовала…

Анж делает затяжку, хлопая своими большими ресницами.

– Прикольная…

Передаёт мне.

– Мхм… – кивает Костя. – Такой релакс!

Я хочу попробовать?

Да, наверное, с моими «артами» мне спокойно. И мне хочется поэкспериментировать.

Забираю из пальцев Анж косяк. Но крепкая хватка тормозит мою руку.

Олег. Его пальцы вынимают косячок из моих.

Ну как ты здесь оказался так внезапно?!

– Ты достаточно расслабленна, нет? – чуть напряжённо.

Ууу... Драконище.

Глядя мне в глаза, делает затяжку сам и отдаёт косяк дальше Ожникову. Пьяный… Этого почти не видно. Но я чувствую его, моя голова кружится, и колени становятся мягкими от его близости.

– Тебя Крис искала, – разворачивает за плечи к бассейну.

Там Крис с Брутальным.

Подхожу, обнимаю её за талию.

– Ты искала меня?

– Я? – удивлённо. – Ну пусть будет «да»! Погуляй… – ухмыляется она Брутальному.

Тот послушно исчезает.

– Заскучала, моя девочка… – её пальчик двигается вдоль моего купальника по бедру.

Я закусываю губу от остроты ощущений.

– Я придумала, «что».

– Я нашла, «с кем», – улыбаюсь ей в ответ.

– Ммм? – с любопытством кивает мне. – Хочу угадать! Данила?

– О, нет!

Смеётся.

– Правильно. Ваниль непобедимая! Ожников?.. – со смехом нахмуривается.

– Ожников?! – перекашивает меня.

– Ну а что? – задумчиво. – Ты знаешь, как он танцует? Как двигается?! Охренеть можно! Он же бальник профессиональный! Вытащи его потанцевать как-нибудь. Кончить можно, глядя на него.

– Да?!

Обязательно вытащу.

– Но нет, не он.

Называет ещё парочку кандидатов. Вместе угораем над кандидатурой Кости. Нет, я пасую. Костя прекрасен в своём амплуа.

– Всё, сдаюсь! – поднимает она руки.

– Равиль.

– О… Я ж с ним и не знакома. Это тот, которого Олег под проект взял?

– Да.

– И что в нём особенного? – Крис ищет его глазами. – Неплохо сложен… Гормончики чувствуются...

– В него есть куда нырять, Крис. И он упругий, не ложится в ноги сразу. «Что»?

– С Драконом совсем отбой? – закусывает губу Крис. – Невкусно?

– Да вкусно… – облизываюсь я. – Но он должен принять правила игры.

– Ясно… Тогда...

– Меняем правила с касаниями! – обняв за талию, Крис втягивает меня в медленный танец.

– Нет! Я не хочу, чтобы он касался меня. Только ты.

Наши губы близко-близко…

«Виночерпий», сам уже прилично пьяный, вкладывает нам в руки по бокалу, забирая пустые.

Тело у Чеширского и правда зачётное, как и пластика. Он не «качок», но крепкий, и очень гармонично сложен. Хочу потанцевать с ним... Он из тех редких мужчин, к которым мне приятно прикасаться. Совершенно не так, как к Олегу. Скорее, хочется потискать, как кота.

– Девочки, скромнее будьте, – шёпотом и с улыбкой. – Татьяна инфаркт сейчас отхватит!

– Потерпит… – отмахиваемся мы синхронно.

– И не будет! – продолжает Крис. – Но теперь и ты не можешь его касаться. А ещё не можешь говорить с ним на тему секса, банально флиртовать и открыто провоцировать телом. Но я хочу ВИДЕТЬ, – выделяет она тоном, – как он хочет тебя.

– Эрекция? – поднимаю я бровь.

– Да. Заодно и оценим его… перспективы!

– Его «перспективы»? – смеюсь я. – Мне не очень интересны его «перспективы».

– А мне любопытно! Иди-иди… – толкает меня в спину Крис. – Развлекайся!

Равиль разговаривает с Катей и Лорой. Они открыто флиртуют с ним. Он улыбается чуть пренебрежительно. Со мной он улыбался по-другому. И поза у него закрытая. Равиль избирательный. Я его уведу…

Подхожу ближе.

– Белый «мерин» – это твой? – спрашивает Лора.

– Мой, – кивает он.

– Захватишь нас завтра?

– Не обещаю.

Незаметно выливаю своё шампанское в ближайший фикус. Не люблю шампанское… Делаю шаг к нему. Мы встречаемся взглядами.

– Равиль, – выдерживаю паузу, его взгляд меняется, становится внимательным.

Девочки недовольно косятся на меня. Их щебет прекращается.

– Налей мне, пожалуйста, шампанского.

Рядом с ними наполовину пустая бутылка. Забирает мой бокал, наполняет его, отдаёт.

Я хочу вытеснить лишних из нашего пространства, и я знаю, как это сделать. Разворачиваюсь к нему лицом, разрушая их кружок.

– У меня вопрос.

– Да?

– Ты говорил, в твоей культуре горделивых женщин порют.

– Да, – немного тушуется.

– А кто это делает?

– Муж.

– А если мужа нет?

– Отец.

– Допустим, нет и отца.

– Дед.

– Нет мужчин в семье!

– Как это нет? – хмурится он. – Всегда кто-то есть.

– Не всегда.

– Тогда аксакал!

– Кто это?

– Это… пожилой, уважаемый мудрец.

– А кто решает, что её нужно пороть, если у неё нет в роду мужчин, которые имеют власть над ней?

Мне реально интересно!

– Женя… – улыбается он со вздохом. – Других вопросов у тебя нет?

– У меня тьма вопросов! – пользуюсь я случаем. – Например, вот эти символы.

На его руке цветастая тату, я всё хотела разглядеть её поближе.

– Разве в вашей культуре тату не табу?

– Бессмысленные – да. Но у меня здесь… Вот смотри… Это – почитай отца своего…

– А это? – веду я пальцем рядом с его кожей, не касаясь.

– А это строчка из Корана…

Мою руку с бокалом сжимает знакомая хватка. Опять моя «нянька»! Да что ж такое?!

– Хватит, Жень, – забирает бокал. – Я принесу тебе сок.

Отдаю без возражений. Чувствую, он хочет опять зацепиться со мной о чём-нибудь. Но я не дам этого тебе больше! Чувствую я все твои взгляды. И все твои психи. Успокойся… Ты сделал свой выбор!

Злится. Уходит к бару. Там его перехватывает Татьяна. Вот это правильно… Совершеннолетняя зрелая барышня. «Наслаждайся, Зверь!» – мстительно ухмыляюсь я.

– О-лег… – вдумчиво наблюдает за ним Равиль. – Так внимателен к тебе.

– Тебя это смущает?

Пожимает плечами.

– Ты не его женщина, не его родственница… А он забирает спиртное и идёт за соком для тебя.

– Да, – киваю я. – У этого есть причины.

– Какие?

– Он боится, что я спалю кого-нибудь из его людей, если вдруг потеряю над собой контроль.

– Он тоже знает, что ты джинн?

– Догадывается… – смеюсь я. – Но ему больше симпатична версия джиннов, как исполнителей желаний. Главное – знать, как и где потереть лампу.

Рот Равиля ошарашенно открывается.

Отворачиваюсь, иду к бассейну. Чувствую, что он идёт следом.

– Как я должен понимать твою метафору, Женя? – тормозит он меня, беря за руку.

– Ты должен её игнорировать, Равиль. Ты же знаешь, джинны – великие провокаторы. Нельзя идти на поводу…

Снова перехватывает мою руку.

– Пойдём со мной отсюда?

– Зачем?

Нет… Тогда я обломаю Крис, которая с улыбкой наблюдает за нами.

– Мне кажется, такие разговоры должны вестись наедине.

– Наедине они теряют прелесть метафоричности и превращаются в банальный блуд.

– Ты права. Ещё шампанского? – отдаёт мне свой бокал.

– Я же джинн, – улыбаюсь ему. – Огненная вода не меняет моей природы. И, тем более, решений.

Сбегаю от него. Мне нравится эта лёгкая игра! Она ничем не закончится, и это мне нравится в ней больше всего остального. И мстительно провоцировать Аронова мне нравится тоже, да! Хочу, чтобы он проглотил свои «тринадцать месяцев». Его взгляд вспарывает меня. Это не так уж больно, и вместе с тем сладко и жгуче! Пусть будет этот взгляд. Его я могу принять. А вот историю с ампутацией Крис – нет.

Мне хочется выскочить на минутку на улицу и отдышаться. Длинный узкий коридор. Света нет… Свет только в самом конце.

– Жень… – неожиданно перехватывает меня Олег.

Настолько неожиданно, что я не успеваю закрыться от него, и внезапная близость оглушает меня, лишая воли. Его губы на моём лице, и мои магнитит к ним очень сильно. Но я беру себя в руки и прижимаюсь губами к его плечу.

Всё... Нет больше между нами никаких стен, так тщательно выстроенных им. Стена только одна – за моей спиной, и он вжимает меня в неё. Охуенное ощущение!

Тело его… как отдельная стихия! Я чувствую скрытую мощь… и слабость! Открыт… прозрачен… Там плещется то, что он уже не контролирует! Это доставляет ему боль. Я чувствую… чувствую… чувствую! Она давит в живот и кружит голову, заставляя забыть о том, кто я есть. Требует поддаться его рукам и губам, чтобы облегчить эти ощущения. Запах его… Мой мужчина, мой! Но…

– Ничего не будет, Олег. Между тобой и Крис я не встану.

– Женечка… – проникновенно, болезненно, нежно…

А вот это больно! По-настоящему, на разрыв!

Нет, нет, не надо! Не смей открываться! Возвращайся под свою маску. Не хочу видеть, что под ней. Не доверяй мне этого. Не позволяй касаться! Ты не принадлежишь мне.

– Не трогай меня… – отталкиваю.

Растерянно отстраняется. Там, за спиной, я чувствую вспышку его гнева, щедро разбавленную чем-то... И она придаёт мне ускорения.

Что ты делаешь, Зверь?! Всё могло бы быть так вкусно для тебя! Отдай ты нам этот предел. Эти твои дурацкие «тринадцать месяцев»… Разве дело в цифрах? Да не в них дело, не в них. Уйди Крис в сторону, оставив нас вдвоём, ты бы проглотил эти тринадцать месяцев, не особенно парясь.

Возвращаюсь к бассейну. Его взгляд не отпускает, не позволяя вдохнуть полностью.

Пора заканчивать наш «разговор» с Равилем. Я хочу к Крис!

Прохожу мимо него, стреляя взглядом.

– Стой, джинн, – делает шаг наперерез.

Попался!...

– Ты тоже хочешь упасть и разбиться?

– Я увы не джинн. Огненная вода меняет мою природу. Отнимает разум и волю.

Он пьян, да. На его шее цепочка. Подхватываю пальцами, натягиваю.

– Если мужчина теряет волю, то попадает в плен своих страстей.

– Да, и пусть будет так.

Его глаза скользят по моему телу.

– Ооо… Равиль… – смеюсь я. – Ты хочешь прикоснуться к огню? Обожжёшься...

Лора протискивается мимо меня, неаккуратно толкая под руку, и шампанское из бокала окатывает мою шею, стекая на грудь, живот. Равиль берёт мои пальцы, подтягивая ближе.

– Я… хочу... попробовать твой огонь, – его губы приближаются.

Медленно отстраняюсь, не позволяя коснуться моей шеи.

Никаких касаний!

Перехватывает меня за талию, подтягивая настойчивее. Эрекция, да. Я чувствую её бедром. Стоп!

– Равиль, стоп.

Замирает, поднимая на меня прищуренные возбуждённые глаза. У мужчин агрессия и возбуждение часто смешаны. Я разглядываю это в его глазах.

Он не хочет отступать! Его губы опять медленно приближаются.

На моей руке с бокалом сжимается крепкая хватка. А вот и моя «нянька»!

«Что, Дракон, не можешь игнорировать? – закусываю губы, чтобы не смеяться. - Соглашайся лучше на Крис!»

– Испачкалась? – шипит на меня, просверливая взглядом. – Пойдём, искупаю.

Неожиданный рывок – и мы летим! Удар об воду. Шок. Музыка становится глуше. Нас кружит, он вытягивает меня на поверхность. Сердце истерично колотится. Ледяная!!!

– Сволочь… – смеюсь ему в мокрое плечо, хватаясь за него руками.

Моё тело в шоке, но я ничего не чувствую, кроме его рельефного торса, к которому он прижимает меня. Обнимает. Крепко. Даже больно. И дышит так же часто и неровно, как я. Его губы проходятся по моему плечу. От них мне не хочется отстраняться.

Злой… Пьяный… Горячий и вкусный!!

– Я согласен. Я, блять, согласен на все ваши ебанутые игры.

Он говорит это не мне. Поднимаю глаза – Крис на краю бассейна… Довольная моя лисица!

Да, игра была про ЭТО. Равиль – инструмент. Все, кто в игре, осознают. Олег, быть может, больше всех остальных. Оттого и злится.

Он разворачивает моё лицо за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

– Всё хорошо… – успокаивающе глажу его лицо пальцами. – Мы тихонечко…

– Это нереально сложно будет для меня, Женя.

– Просто расслабься… Мы полетаем…

– А если мы разобьёмся?

– Обязательно разобьёмся. Обязательно… Разве не в этом кайф? Наслаждайся падением.

Во сне слышу, как заходят тихо в комнату Крис и Олег.

  – Уснула... - ведет мне рукой по спине Крис. - Устала, детка.

Улыбаюсь в подушку.  

– Крис...

– Я поняла позицию, Олег. Я не поняла - почему.  

–  Она... нестабильная. 

– Она стабильнее всех нас вместе взятых.

– Иллюзия! - шепотом. - Это циклотимность.   За это фазой будет другая.

– Какая?

– Депрессия... агрессия... тут непредсказуемо.   Я думаю - саморазрушение.

– Ты загоняешься.

– Ты не доверяешь мне как психиатру?

– Блять... Нет. Не в этом случае. Ты не объективен.

– Я УВЕРЕН.

– Окей.... окей...  я учту. И буду беречь ее.  Давай спать.

В комнате прохладно, но его тело очень горячее, и мы с Крис, обняв его с двух сторон, греемся во сне об этот огонь. Её рука у него на плече, и я периодически целую красивые пальчики сквозь сон. Она – мои, замершие на его челюсти. Наши ноги в такие моменты скользят по нему, касаясь коленками. А потом мы вырубаемся снова. Его губы у меня на виске. Он не целует. Но иногда они оживают, я чувствую. И слышу, как он вдыхает запах моих волос. Пальцы сжимаются под моими рёбрами, притягивая ближе. Обнимает крепко! Как я и заказывала. Мне очень хорошо с ними: правильно, вкусно и спокойно. 

Он не спит.

– Засыпай...  - шепчу ему я, сонно лаская пальцами его небритую челюсть.

Но вырубаюсь сама.

Уже утро…

Ощущаю, как пальчики Крис отыскивают под одеялом моё бедро. Скользят выше… Олег перехватывает её руку и сдвигает к себе на грудь. Крис засыпает. Успокаивающе глажу большим пальцем его лицо, кайфуя от ощущения лёгкой щетины на щеках. Сползаю ниже, лицом к нему на грудь...

Его сердце ускоряется, стук становится мощнее, требовательнее…

Моя рука, подчиняясь сигналам его тела, неосознанно скользит вниз. Перехватывает её на животе. Сжимает. Целует в ладонь, кладёт на грудь, поверх пальчиков Крис. Через несколько секунд сдвигает на свою горячую кожу.

Скольжение тел… Плавный переворот. Колено раздвигает мои бёдра, и он оказывается на мне. Нет, не так. НА МНЕ!

Ах…

За пару секунд разгоняет моё сердце до скорости своего. Я чувствую его, тяжёлого и возбуждённого, между своих ног. Его запах становится острее.

Губы на моей шее. Ощущение его небритости мгновенно делает меня мокрой для него.

– Несанкционированно… – сонно шепчу я.

Крис рядом, и меня не очень парит его вольность.

Она длится ровно четыре секунды. Приятная тяжесть его тела покидает меня.

– Должен же я как-то встать с этой кровати?.. - с едва уловимой издевкой.

Открываю глаза.

Лукавишь, Зверь! Не особо и скрывая.

– Пойдём пить кофе, – тихонечко.

Какой же охуенный голос – низкий… хрипловатый... мягкий...

Потягиваюсь, выгибаясь перед ним.

Он стоит перед кроватью, откровенно разглядывая, как с моего бедра сползает одеяло.

Подаёт руку. Пользуюсь приглашением.

На улице ещё темно, и в комнате сумрачно. Горят только экран его телефона и наши глаза. Мы одеваемся, провокационно поглядывая друг на друга. Поверх тонкой куртки Олег накидывает на меня свою тёплую дутую безрукавку, медленно застёгивая замок до подбородка.

Я позволяю ему всё… Он расслабился, и мне приятно чувствовать его такого.

На улице у мангала слышен смех Чеширского.

Мы присоединяемся к маленькой компании неспящих.

В мангале шипят угли, отсвечивая лица красным.

Олег садится рядом с Саней.

– Жека, сделай массажик… Защемило что-то в шее, – просит Ожников.

Встаю сзади, начинаю разминать его шею.

– Ооо… Кайф какой… – стонет он. – Да… Вот тут… Прям попала… Да… Ррр…

– Сань, ты б сходил к массажисту, – Олег прохладным голосом. – В должностные обязанности Евгении не входит массаж.

– Олег… – шипит он от удовольствия. – Не завидуй. И там, впиши ей в инструкции… Готов доплачивать…

– Я только по любви! – шепчу ему, резко вдавливаясь пальцами в нервные окончания.

Со смехом подскакивает на месте.

– Не борзей, Сань. Скиньтесь, наймите массажиста. Жень? – отклоняется назад, ловя мой взгляд.

– М?

– Введу в должностные запрет на касания на рабочем месте. Выговоры, штрафы, публичная порка...

– Это не рабочее… Да и должностные мне пишет Крис. Как и выговоры, штрафы… публичную порку… – играю бровями. – Хочешь массажик?

Чуть заметно кивает.

Переключаюсь на Олега.

– А как же запрет? – довольно ухмыляется Саня.

– Я начальник, мне положено, – в голосе чувствуется улыбка.

– Вот сволочь ты, господин начальник!

Вокруг мангала смех.

– Ты не мой... «начальник»… – шепчу ему, наклонившись к уху.

Перехватывает за лацкан безрукавки, удерживая.

– Я им стану, Женечка. Я переиграю вас в вашу игру.

Ооо… Как интересно! Поиграем!

– С нетерпением буду ждать, – прячу свои губы под его широким капюшоном, где-то в районе уха. – А пока… вниз…

– Своё я возьму и снизу.

Упрямый!

– Расслабься… Мы всё дадим тебе сами…

Расслабленный ты вкусный тоже.

– Это спорный вопрос.

– Не торопись… Ты же терпеливый зверь…

– А ты? Какой ты зверь?

Какой я зверь? Мои губы касаются его крепкой шеи. Мне хочется впиться в неё.

– Уязвимый… но… хищный!

– Уязвимый… Уязвимый, – словно убеждая себя.

Отстраняюсь, продолжая массаж.

– Ожников… ну что ты куришь? – с досадой. – Я что, мало тебе плачу? Что ты меня позоришь?

– Да закончились у всех, Олег! – смеётся тот. – Только это осталось.

– Держи… – вздыхая, протягивает ему пачку сигарет. – Эти выкинь.

Папочка...

Лекционная аудитория уходит ступенями вверх. Парты слиты сплошными столами. Залетаю за пару минут до начала лекции. Преподавателя ещё нет. Падаю на первый ряд, вечно пустующий, несмотря на полную аудиторию студентов. Отодвигаюсь от края глубже.

– Ту-ма-но-ва… – сзади.

– Филлер! – разворачиваюсь я.

Наклоняется ближе, ложась на парту.

– Где пропадала?

– В хорошем месте.

– Женя... – Сашка садится рядом со мной с краю.

Взгляд Немца из игривого становится недовольным.

– Мы можем с тобой поговорить? – смотрит на Немца. – Наедине.

– Только сначала поговорим мы с ней. Наедине, – прищуривается Немец.

– Так, мальчики. Наедине мне есть с кем разговаривать. Быстро излагайте так.

Они не успевают сцепиться. В аудиторию входит наш историк с Весёлым Ангелом. Положив свой журнал старосты на кафедру, Боречка оглядывается и, наткнувшись на меня взглядом, удивлённо вскидывает брови. Подсаживается с другой стороны.

Чёрт возьми! Я окружена.

– Дофига пропустила! – чуть слышно.

– Я работала.

– Знаю… Спасаю твою попку, как могу.

– Спасибо, Ангел.

– Хватит болтать! – шикает на нас Степан Иванович.

Лет тридцати двух, чернявый, бородатый мужчина с умными, весёлыми глазами.

В студенческом чате он Стэф, пару раз мы с ним рубились по сети в одной команде в «Контер».

– Прогульщица Евгения Туманова хочет нам рассказать… – делает он широкий жест к доске.

– Та-да-да-дам… – негромко комментирую я.

Сашка встаёт, выпуская меня.

Закидываю косу назад и, стуча каблуками, присоединяюсь к Стэфу у доски.

– О чём может нам рассказать Туманова Евгения? – с любопытством смотрит он на меня.

– Туманова Евгения – разносторонний, начитанный человек, – улыбаюсь я. – Ей есть из чего выбирать. Поэтому огласите список интересующих тем, пожалуйста, Стэф Иванович.

– Ммм… – понимающе и весело прищуривается он. – С кем имею честь?

– «Джонни»… – чуть слышно.

Удивлённо изгибает бровь.

– Девчонка? Серьёзно?

Пожимаю плечами.

– Давай, разносторонний Джонни, – улыбается он, – что-нибудь глубокомысленное о личности Ивана Грозного.

– Мою версию или официальную?

История – это прямо моё!! Зачитывалась, обложившись многочисленными томами.

– А есть собственная?

– А то как же!

– Весь во внимании.

– В результате психотравмирующих обстоятельств взросления – смерть родителей, манипуляции бояр, развращённая среда – депрессивно-маниакальный психоз. Который прогрессирует и под давлением приближённых приобретает садистские оттенки. Царь не взрослеет, оставаясь внутри психически надломленным, запущенным ребёнком. Приближённые пестуют у него манию величия (он же помазанник божий, и любой его каприз Богу угоден!), и банальная маниакальность, склонность к садизму начинают искать для своего воплощения более насыщающие масштабы. В итоге мы получаем опричнину и все зверства, ей свойственные. Однако нельзя не отметить и его политических достижений, которые, благодаря жёсткости и жестокости, неизбежны, как при правлении любого маньяка, зацикленного на власти. Вспомним, хотя бы, Сталина… Но в итоге вместе с личностью больного правителя разваливается и страна, что мы можем также наблюдать к концу правления Ивана. Таким образом, могу заключить, что первые лет десять правления маньяка весьма эффективны для реформаторства страны, но в связи с прогрессированием болезни последующие годы становятся разрушительными для внешней политики и катастрофой для граждан. Лет через десять нужен переворот...

– А как же статус святого, Туманова? – ехидно улыбается Стэф. – Вопрос канонизации стоит!

– Стоит! Благодаря очередному маньяку от церкви антисемиту Иоану. Который видел в Иване Грозном карающую божью длань, а истории его зверств опровергал как поклёп. Адекватные представители церкви против.

– Молодец… Джонни! Есть, с чем поспорить, но в целом – содержательно. Пропуски отработать. После лекции подойдёшь – скажу как.

– Есть! – шутливо отдаю честь.

– Через две недели чемпионат по «Контеру», приглашаю в свою команду.

– С удовольствием!

Возвращаюсь на место.

Стэф вещает про внешнюю политику Ивана. Я в курсе его внешней политики, и мне есть много чего добавить.

Немец легонько тянет меня за косу. Поворачиваюсь.

– Удивила! – шепчет он. – Готовилась?

– Ага… Весь шестой класс!

Как раз ушёл на историю.

– Да ладно? – фыркает неверяще Немец.

– Жень, – одёргивает меня Сашка.

– М?

– Ну, хватит…

– Джонни, – дергает Ангел. – Конфету хочешь?

– Хочу!

Стеф гневно смотрит на нашу четверку.

– Туманова Евгения хочет рассказать нам…

О, чёрт…

С последней лекции нас отпускают пораньше, и мы своей тусовочкой сбегаем до ближайшей кафешки. Танюшка, моя официальная соседка по комнате, единственная из девочек прижилась в нашей компании. Остальные девочки на курсе сторонятся меня. Её неформальность и незацикленность на мальчиках мне очень импонируют, как и «Крематорий», который всегда играет в её наушниках. А ей импонируют Цветаева и Ахматова в моём исполнении. Ну и определённая шиза, которую она может чувствовать близко, однако не напарываться на неё непосредственно. Эдакая безопасность рядом с хищником.

Я изредка ночую в общаге, сохраняя за собой место. Да и просто иногда так удобнее по учёбе.

– Жень… – Сашка не отводит от меня взгляда. – Завтра мама приезжает. Придешь?

Мы дружим с его мамой. Классная тётка… Но это обостряет всё ещё сильнее.

– Постараюсь. Во сколько?

– В пять.

– Забегу на полчасика.

– Я хочу подарить тебе книжку, Женя.

Протягивает. «Цветок жизни». Еще пару лет назад я зачитывалась ею у них в гостях.

– Ооо! Спасибо! – забираю книгу. – Спасибо!

Сашина мама с ласковой улыбкой смотрит на меня.

Это единственная известная мне мама, которая смотрит на меня так. Остальные мамы моих одноклассников испытывали к моей персоне несколько другие чувства. С третьего класса ко мне приклеилось стёбное прозвище «С этой девочкой не дружи». Нет, меня всё устраивало… В друзьях-ровесниках я не нуждалась. Нам было не о чем дружить.

– Женечка, как у вас с Сашей?

– Людмила Михайловна, – вздыхаю я, закрывая глаза.

– Нет?

– Нет.

– Совсем-совсем?

– Ничего не могу с этим поделать.

– А что не так, Женя? Он любит тебя.

– Наверное, я не люблю, когда меня любят. Это ужасно…

Улыбается, поглаживая меня по руке.

– Почему?

– Потому, что это больно и неприятно. Тяжело. Выворачивающе. Зажимающе. Меня тошнит, если честно, от таких чувств. Это как изнасилование! – передёргивает меня.

– Ты не влюблялась сама никогда?

– Наверное, я не создана любить.

– Может быть, тебе стоит подпустить его ближе и попробовать расслабиться?

– Не могу. Не моё. Не тот голос, не тот запах, не те мощности, не та зрелость, не тот вкус. Зачем? Из жалости?

– Нет, из жалости не надо. Пусть переживёт это как есть. Ничего не поделать, – вздыхает она. – Станет сильнее.

– Спасибо! – мне становится чуть-чуть легче и свободнее. – Спасибо Вам огромное! Я пойду...

– Всего хорошего тебе, Женечка.

– И Вам.

Заканчиваю свои рефераты. Глаза уже слезятся от монитора. От концентрированной «ботаники» уже подташнивает. Прогуляться бы... Первый час…

Подхожу к окну. Мне кажется, что мимо, чуть замедляясь, проезжает машина Олега. Такая же синяя.

На меня обрушивается воспоминание о его запахе, сворачивая в животе тугую пружину, которая начинает медленно разворачиваться, заставляя тело тянуться.

Завтра на работу… Неделя отгулов, которую я выпросила у Крис, чтобы «нагнать» учёбу, подошла к концу.

С завтрашнего дня новый запил – открытая презентация какой-то коллекции.

Хочу поиграть с Ароновым… Ты ждёшь меня, Зверь мой?

Он не звонит мне, и я благодарна ему, что не переходит эту черту. К этому я не готова. Крис иногда звонит. И ей я благодарна тоже. Я соскучилась по ней. Пару раз звонил Ожников, просто узнать, всё ли в порядке. Мой заботливый Кот...

Отправляю ему какую-то стёбную смс с анекдотом, чтобы не скучал.

Присылает что-то смешное в ответ. Буквы понапутаны. Опять бухает...

Телефон звонит. Данила?..

– Да?

– Жень, привет!

– Привет.

– Хочешь по ночному городу покататься? Музыку послушать?

– Как друзья?

– Конечно!

Хочу!!!

– Заезжай… – сдаюсь я.

Отстукивая каблуками по подиуму, мы репетируем финальный выход. Он с элементами шоу, и Ожников тасует нас, придумывая то одну, то другую версию финала. Да и дефиле новеньких его не устраивает. На удивление дотошен в таких вещах.

Последний час откровенно скучает, периодически беззлобно выстёбывая уже запинающихся моделей.

– Грациозней, лани мои тибетские, грациозней… – закатывая глаза и прикуривая очередную сигарету, подгоняет он девчонок, периодически давая указания, кому куда встать и в какой «изящной» позе замереть.

– Сань! Пятый час… – прервав действо, тормозит посреди подиума Лора. – Ноги реально уже не держат! К чему такой «ахтунг»? Давай добьём завтра.

Прости, дорогая, но ничего не получится!

– Не могу, – усмехается, дразня девчонок и подкалывая меня. – У Женьки завтра "история и химия"! А она у нас центральный элемент. На исходную.

Девочки разочарованно бубнят, оглядываясь на меня, и возвращаются на исходную.

– Так смени, блять! – психует Лора, не двинувшись с места. – Что в ней особенного?

Опять Лора...

Мы с ней коротнули с первого взгляда. Но больше с её подачи. Стою напротив, разглядывая. Стервозная, нервная, худощавая блонди уже на закате своей карьеры: двадцать пять-двадцать шесть... Всё надеется на выгодный контракт, отклонив парочку разумных предложений в Китай.

По девчонкам идёт очередная волна недовольства, и я, расслабляясь, кайфую на этих волнах. Это съедобно, да...

– Не могу, – той же интонацией отшивает её Ожников и, начиная развлекаться, цитирует свою любимую «дурку»: – «Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим начальство не смущать!» Крис распорядилась…

Визуализируя Чеширского в данном амплуа, я, не сдержавшись, начинаю посмеиваться, ловя его ироничный взгляд.

– Ещё бы! – раздаётся сзади ядовитый смешок Кати… – Продвигает свою шлюшку!

Резко развернувшись, встречаюсь с её вызывающим взглядом:

– Пытаешься оправдать собственную посредственность? – ухмыляюсь ей тоже с вызовом. – Или тупо завидуешь?

Задохнувшись от возмущения, оскаливается и прищуривается, видимо, подыскивая способ побольнее уколоть меня в ответ.

"Не получится!" – смеюсь ей в лицо.

– Не она завидует… – шепчет за моей спиной Ленка.

Замираю, прислушиваясь к ощущениям, и ловлю на себе тяжёлый взгляд.

Лора...

Катя и Лора – подруги.

Я внимательнее вглядываюсь в её глаза: злость, обида, беспомощность, ненависть…

На меня обрушивается сразу несколько возможных версий её эмоционального неадеквата в мою сторону. Ничего такого я не сделала ей, чтобы так полыхать. Финал на показе который отдали мне - точно не причина. Лора возненавидела меня гораздо раньше.

Складываю в цельную картину всё произошедшее, вспоминаю тот факт, что в кабинете у Кристины висит пара фотографий с полуобнажённой Лорой, и до меня доходит – любовницы. Бывшие.

В удивлении я поднимаю бровь, не успев стереть с лица ехидную ухмылочку.

Как интересно...

– На хер пошла, сука! – шикнув на меня, разворачивается и, практически пробивая каблуками пол, улетает за кулисы.

– Вау! – подскакивает Ожников. – Ну-ка, блять, все на исходную!

Девочки разбегаются по своим местам.

– Жень, – сбавляет он обороты, – подойди…

На пару секунд зависнув, собираю окончательную картину. Подхожу к краю подиума. Присаживаюсь, свесив ноги. Холодно. Меня передёргивает, начинаю дрожать. Саня, неправильно интерпретируя мое состояние, обнимает за плечи, прижимает к себе.

– Жека, это я виноват – не уловил атмосферу. Ты не бери в голову, твою кандидатуру я утверждал, Крис тут ни при чём. Не хотел спорить с девками, в итоге тебя подставил, – вздыхает он. – Хочешь, всё объясню им?

Обняв его за талию в ответ, я прячу холодный нос у него на шее.

– Да ладно! Что за детсад? Будешь ещё оправдываться! Не парься. То, что происходит – неизбежно. Я единственная, кто тусит с руководством. Они будут меня жрать по-любому. Вот ты сейчас обнимаешь меня, – посмеиваюсь ему в шею. – Как думаешь, какой резонанс мы получим завтра?

Резко дёргается, но я удерживаю.

Поймав мой шкодный взгляд, улыбается и, расслабившись, снова притягивает меня за плечи:

– Женские коллективы – это пиздец…

Вернувшись в гримёрку, где периодически оставляю свои вещи, вижу – все полки из моего трельяжа выворочены, и их содержимое лежит на полу.

В шкафчиках ничего ценного или особенного, но неприятно. Подхватываю ежедневник, ручку, одежду...

Здесь я не останусь. Если бы они предъявили мне в лицо – это одно дело, а так – только ощущение грязи и чужой слабости. Я не буду жить в грязи.

Куда теперь?

«Женские коллективы…» – вспоминаю я Санин комментарий.

У нас так-то ещё и мальчики есть! – довольно щёлкнув пальцами этой идее, иду в мужскую гримёрку.

– Привет, ребята! – замираю в дверях, разглядывая их удивлённые лица.

Брутал и Сладкий, он же Гламурный. Работают они больше в сопровождении, чем в модельной теме. Но когда надо, хороши и там.

Крошечная гримёрка, как и обе женские, трёхместная.

– Принимайте новую соседку! – подмигиваю я растерянным парням и бросаю вещи на свободный трельяж. Забив на растерянность парней, скидываю вещи и отправляюсь в душ.

– Детка, забеги… – бросает мне Крис, выглянув из кабинета.

Киваю. Заканчиваю разговор по телефону. Захожу.

– Всё в порядке? – пытливо смотрит на меня Крис.

Ожников уже нажаловался?

– Да, – киваю я сдержанно.

Не хочу, чтобы темы моих личных конфликтов как-то доходили до начальства. Надо покусать Чеширского...

Её взгляд теплеет и расслабляется. Замечаю, что на привычных местах в её кабинете нет фотографий.

– Что с коллажами? – теперь я вглядываюсь в неё пытливо.

– Устарели, – хищно ухмыляется она. – Закажу Аронову новые. Посвежее...

Она хочет меня на эти стены? Облизывая губы, улыбаюсь ей в ответ. Хочу радовать её и таким способом!

– Поиграем?…

– Поиграем…

Рыжие кудри Крис собраны наверх. И открытая шея притягивает меня. Обхожу кресло, ведя пальцем по её плечам.

Крис прогибается. Наклоняюсь, нежно кусая сзади, чуть ниже линии роста волос. Вдыхаю горьковатый сладкий запах её Шанель.

Несдержанный горячий стон. Моя рука на её плече. Она целует мои пальцы.

– Поехали сегодня ко мне?

– Поехали…

– К Аронову хочешь?

Неделю не видела его.

– Хочу… «Что»?

– Исследуй его губы. Никаких глубоких поцелуев. Только дегустация… только нежности... Совсем немножечко…

– Разогретый греческий бог? – поднимаю я бровь.

– Да. И моя оголодавшая маленькая, хищная богиня!

Набирает Олега.

– Привет, Олег. Отобрал?... Устал?... Отвлекись. У меня подарок для тебя. Маленький, но приятный…

– Иди… – мне, беззвучно.

Выхожу. Моя голова кружится от предвкушения его губ. Делаю парочку глотков уже остывшего кофе из оставленной на ресепшене кружки Ожникова.

Бррр… Гадость!

Его концентрация превышена раза в три. Но бодрит, да.

Запиваю водой из кулера.

Ускоряюсь. Главное, успеть пролететь мимо его Цербера! Прицепится – испортит весь эффект!

– Привет, Татьяна!

– Занят! – отрезает она.

– Знаю! – как ни в чём не бывало пролетаю мимо, к двери.

Возмущённо привстаёт из-за стола. Не успеет…

– Нас не беспокоить! – тоном Олега, но с капелькой игривости.

Ну нравится мне выбешивать её!

Открываю дверь – в спину волна возмущения, я почти слышу её психованное, раздраженное "АААА!!!" Захлопываю за собой. Поворот замка...

Олег в своём кресле. Голова откинута назад, глаза закрыты. Я вижу его шею и кадык. Он сглатывает под моим взглядом, и кадык двигается. Шикарный вид. Мне хочется его придушить. И расстегнуть ещё одну верхнюю пуговицу его рубашки.

Медленно подхожу ближе, наслаждаясь фактом того, что с каждым моим шагом его дыхание ускоряется. Это так вкусно – ощущать то, что внутри такого мужчины, понимая, что это разбужено тобой. И я не тороплюсь, позволяя этому медленно расцветать. Смакую каждый новый оттенок его чувств, которые давят мне в грудь.

Наши колени касаются, развожу своим его бёдра. Позволяет. Медленно открывает глаза. Недоверчиво прищуривается.

– Привет… – шепчу ему.

Не хочу сегодня его колоть и жечь, мне легко и весело, горячо и сладко.

Хочу отдать это ему.

Сажусь на колени, обнимаю за шею. Расслабляюсь. Его руки скользят по моей спине. Нет… Только я!

– Руки… – шепчу ему. – На подлокотники.

– Окей… – в его голосе улыбка.

Меня так тащит от его запаха, что хочется тереться об него, как кошке о ковёр с пролитой на него валерианой. И я, прогибаясь, делаю это… Ласкаюсь лицом о его чуть колючие щеки. Слышу, как скрипит кожа кресла под его пальцами, и наши губы отыскивают друг друга.

«Только дегустация», – вспоминаю я.

Это хорошо… Это тоже очень сладко… Эта его вкусная, послушная неудовлетворённость...

И его пальцы опять оказываются на моей спине. Он давит, прижимая ближе и желая взять больше.

– Тссс… – шепчу я. – Руки на место… Расслабься… Я сама…

Он вдавливается в меня снизу, я съехала уже куда-то между его ног и чувствую его эрекцию. Закрывает глаза, расслабляется.

И мне снова, как вдребезги пьяной кошке, хочется уже не только облизывать эти послушные губы, которые поймали нужную волну и ритмично отвечают моим, но и кусать, впиваясь в него глубже. Я мурлыкаю для него… Лижу его губы, как котенок пролитое молоко. Мои пальцы скользят по его шее, затылку, ноготки слегка впиваются в кожу. Сдерживаю все свои порывы.

«Только дегустация...»

Срывается, со стоном впиваясь в меня по-настоящему. Позволяю… только пару секунд. Отстраняюсь. Губы горят… Щёки горят… Тело – сладкая вата.

– Крис сказала – только так… – шепчу ему.

Последнее прикосновение губами...

– Стой, – перехватывает меня, возвращая на колени.

Его дыхание горячее и несдержанное.

– Хочу поцелуй. По-взрослому.

Возбужденно. Хрипло. Требовательно.

– Попроси у Крис, – не могу оторваться от его губ, веду по нижней пальцем.

Уворачивается.

– Ты… хочешь? – прищуривается.

Горячий… и уже совсем непослушный!

Вниз, мой Зверь! Ко мне… К её ногам… Я хочу поиграть у этих ног… с тобой...

– Я хочу то, что хочет Крис.

Злится. Челюсти сжимаются.

– Окей.

Перехватывает меня за подбородок. Второй рукой – за затылок. Теперь его пальцы скользят по моим губам. Вырвался! Это тоже вкусно...

На лице расцветает провокационная ухмылка.

– А если Крис захочет, чтобы ты сделала мне минет?

Я облизываю его палец. Минет? Ммм… Прикрываю глаза, вспоминая запах… вкус его кожи… Открываю, встречаясь с ним взглядом.

– Значит... Я... Захочу... Сделать... Тебе... Минет.

Я представляю это.

Меня затапливает от нахлынувшего возбуждения… и выгибает от удовольствия… Оглушающая короткая вспышк и судорога… Ещё одна… Ах!

На пару секунд теряюсь, пытаясь проморгаться... Это оргазм?

Он смотрит на меня, в меня… Глаза полыхают, губы приоткрываются и, гася стон, он сжимает их в линию. Чуть агрессивную.

Всё… всё… всё!!!

Выкручиваюсь из его рук.

Слышу, как что-то летит с его стола на пол.

Выскакиваю за дверь.

Замираю, ложась на неё спиной.

Таня подозрительно смотрит на меня. Коммутатор на её столе пищит. Нажимает кнопку, не отводя от меня пытливого взгляда.

– Да, Олег.

– Таня, – рявкает он. – Двойной эспрессо. С коньяком.

Вдыхаю поглубже и на выход!

И несколько пулевых в спину. Мелкой дробью ревности. Нечувствительно...

Мара - Секс

Запах кофе вторгается в меня. Но я еще сплю...

Побалансировав немножко на границе пробуждения, снова ныряю глубже и начинаю играть с послушными теперь образами, меняя сюжеты. Запах кофе навевает мне дождь, и я, стараясь не проснуться окончательно, стою под тёплым дождём и смотрю вверх на крупные падающие капли. Покачнувшись, звук дождя превращается в знакомый мужской голос:

– Доброе утро… - тихим низким бархатом. - Просыпайся...

Этот голос расслабляет, пронизывая по всем нервным окончаниям токами. Рядом с ним очень надежно и безопасно. Откинув все тревоги в сторону, я погружаюсь глубже в сон.

– Женечка…

Его «Женечка» в этот раз гораздо мягче и почти безболезненно. Но топит так же глубоко.

– Мхм… – мурлыкаю я послушно.

– Же-ня... – более требовательно зовёт он меня. – У тебя через час «мейк-ап». У нас съёмка.

– Мхм…

– После обеда будет слишком солнечно, – голос набирает силу. – Мы не успеем отснять серию.

– Мхм… Я посплю...

Но не тут-то было! Сильные руки подхватывают меня и дёргают вверх.

– Нет, нет, нет… – хныкаю я, не открывая глаз. – Пять минут! Будильник ещё не звонил!

Совершенно не реагируя на мольбы, моё бессознательное тело куда-то несут, крутят, меняя его положения в пространстве.

Ну и пусть!

Я вырубаюсь снова ровно через пару секунд и тут же моментально просыпаюсь от ощущения горячей воды, в которую меня аккуратно погружают прямо в футболке.

– Привет, любимая… – слышу сонный голос Крис и касаюсь её под горячей водой.

– Мхм… – не открывая глаз, – ещё пять минут.

Крис хихикает и нещадно тискает меня. Потеряв равновесие, я с головой съезжаю под воду, окончательно просыпаясь и тут же выныривая. В этом большом треугольном джакузи есть где тонуть!

– Садистка! – со стоном расслабляюсь в горячей воде.

– Кто бы говорил… - Олег.

Он стоит, опираясь плечом на косяк и скрестив на груди руки. Рукава рубашки закатаны по локоть, и мой взгляд застывает на контрасте между его загорелой кожей и чёрным ремнём часов на руке.

– Жалуешься? – хмыкает Крис

Встречаю его прямой синий взгляд. Он отрицательно качает головой, глядя мне в глаза.

– Напоишь девушек кофе? – переводит тему Крис, разрывая нашу зрительную дуэль.

– Кофе ждёт вас на кухне…

Он прищуривается, наблюдая за движениями наших коленок, торчащих над водой. Наши ноги под водой уже давно переплелись...

– Если не будете увлекаться, он не успеет остыть.

Развернувшись, Олег выходит, оставляя дверь открытой.

Я стягиваю с себя мокрую футболку.

– Детка! – Крис легонько толкает меня ножкой, приводя в себя. – Слушай, крыша его от тебя едет капитально! Ты будь внимательней к нему.

Я отталкиваюсь и мягко подныриваю к ней в объятья, целую в ушко, облизываю мокрое плечо, кайфуя от вкуса и запаха.

– Я очень внимательна!… – шепчу я.

– Не утонули ещё?

Оглядываемся на его голос, прижимаясь лицами.

Олег, изображая пальцами рамочку, ловит в виртуальный объектив. Мы обвиваем друг друга руками и прижимаемся ещё сильнее, чуть поднимаясь над водой и дразня его видом соприкасающихся сосков.

– Русалочки… – ухмыляется он. – С меня фотосессия.

– Да!! - довольно чмокаемся мы.

И, стянув с вешалки два полотенца, требовательно поднимает брови.

– Пять минут! – умоляем мы одновременно.

– Пять минут.

С сожалением разлепившись, мы включаем душ и в ускоренном темпе завершаем все утренние процедуры.

Надеваю длинное платье. Я готова. Моё бельё не высохло. Но мне "щекотно" походить и так, без него. Сегодня теплый солнечный день.

Крис копается в шкафу, выбирая себе свой сегодняшний феншуй. Мне кажется, я уже слышу, как из другой комнаты звенит терпение Аронова. Наконец, она что-то отыскивает. Я застёгиваю молнию у неё на спине.

– Мы опаздываем! – раздражённо ворчит Крис, как будто причиной нашего опоздания является не она сама, а кто-то другой. – Аронов сейчас будет рычать!

– Рычать… – стекаю по стенке на пол, представляя это. - Пусть порычит... я хочу.

Тянет меня за руку вверх.

– Мазохистка!

– Немножко...

Торопимся с ней на кухню. Барин обещал кофе...

– На выход, – Олег категорично преграждает вход, опять ложась плечом на косяк и скрещивая на груди руки.

– А кофе? – вразнобой бормочем мы.

– Спасибо! –  с сарказмом. – Я уже выпил.

Не споря, Крис разворачивается к двери, я следую за ней.

Устроившись на заднем сиденье, помогаю ей разобраться с косметикой, и пока она порхает кисточкой по своим острым скулам, стараюсь подстроиться под манеру его вождения и нанести ей блеск на губы. У нее сейчас важная встреча.

– Детка, как зовут этого... - щелкает она пальцами, - хозяина гостиницы.

– Эрнест Владленович.

– Язык сломаешь! Эрнест... Эрнест... - запоминает она, закатывая глаза. - Олег, он адекватный? С ним формально или неформально.

– Я не знаком с ним. По обстоятельствам.

– Ну ты же заочно всех знаешь.

– Не всех.

– Я умираю от голода! - ее желудок требовательно урчит. - Мог бы дать нам десять минут. По этикету можно и опоздать.

– В ресторан на десять минут, Крис, а не к себе в офис,  на встречу, которую ты назначила сама.

– Женщинам прощают опоздания.

– Не все. А вдруг он гей.

– О, боги... - закатывает глаза, Крис. - Эрнст, да?

– Эрнест! - хором поправляем мы.

Ее губы все время двигаются, и я мажу мимо них. Начинаю подтирать косяки. Не удержавшись чмокаю в губы, пока она бормочет в адрес Аронова ругательства из-за отсутствия завтрака. 

– Я буду разговаривать с ним с урчащим желудком, отлично! Аронов...

Минут через десять ее недовольного шипения, он открывает бардачок и протягивает мне пакет с кешью: – Займи ей рот...

Смеясь, подкармливаю ее орешками.

На светофоре, обнимаю сзади за шею Аронова, поднося один к его губам.

Стопор. Воздух на секунду сгущается и застывает, раскаляется до бела! Красный меняется на зелёный. Величество соизволяет открыть губы и съесть.

Вкусно!...

Погода сегодня волшебная. Практически летняя.

Скрутив объектив с камеры, Олег, наконец-то, смотрит на меня. Его взгляд больше не профессионально отчуждённый. В глазах теперь светится молчаливый вопрос.

Настроение отличное, несмотря на то, что он измучил меня ближними планами, бликами, затенениями и раздражением на не вовремя выглянувшее солнце.

Снимать меня должна была Полина, но в последний момент Олег всё переиграл, отправив её вместо себя на съёмку каких-то "исходников". Он редко фотографирует сам. Только важные проекты. И Крис выразительно ухмылялась, когда он поставил её перед фактом, что забрал сет со мной себе.

О чём-то думает, покусывая губы. Лицо непроницаемо.

Провокационно улыбаюсь. Он подозрительно прищуривается в ответ.

Откровенно рассматривая его, я вспоминаю запах, вкус и его прикосновения. А ещё наши вчерашние игры с Крис… Мои глаза неконтролируемо прикрываются, с усилием распахиваю их снова. Скользя взглядом от его плеч к кожаному ремню, облизываю губы, задерживая взгляд на ширинке. От ярких коротких выстрелов удовольствия куда-то в затылок тихо постанываю.

Ткань его тонких джинсов на ширинке под моим взглядом внушительно натягивается.

– Что ты сейчас читаешь? – спрашиваю, не отводя взгляда от его эрекции.

Прочистив горло, немного сдавленно:

– «Перебои в смерти»… Сарамаго…

Автоматически запоминаю автора, планируя прочитать.

Немного помедлив, он спрашивает тоже:

– А ты?

– Фауста… – взглянув ему в глаза, щёлкаю зубками: – «Мне скучно, бес...»

– «Сокройся, адское творенье!» – сдерживая улыбку, он закатывает глаза и добавляет:

– Ты пестуешь во мне извращенца.

– Классическая литература, эрекция и тринадцать месяцев... ммм! – хихикаю я. – Перверсия возбуждает…

– Перверсия... – собирает стойку. – Сядь в машину, пожалуйста, госпожа Перверсия.

Оглядываясь в поисках своих туфель, я обнаруживаю их недалеко от машины. Присев на сиденье, ставлю босые пятки на его край. Платье задирается, скользя по бедрам вверх. Надев одну туфельку, перехватываю лентой щиколотку и, почувствовав его взгляд, поднимаю глаза.

Замерев в паре метров, он разглядывает мои заголённые бёдра. Быть обнажённой перед ним приятно. Его губы оживают и тут же замирают, словно он хотел что-то сказать и сразу же передумал. Но мне кажется, что я знаю, чего ему хочется…

– Хочешь помочь мне? – вытягиваю еще не обутую ножку.

Задумчиво кивает.

Нежусь под его горячим взглядом.

- Давай… - шепчу я.

Опускается передо мной на колено. Не торопится. Мы оба наслаждаемся чувственным моментом.

Подхватив мою ступню снизу, ласково гладит её пальцами и тут же усиливает давление, заставляя дрожать от почти нестерпимых ощущений. Его взгляд скользит по моим бедрам выше,  туда, где ткань задралась.  Трусиков нет...  Его ноздри вздрагивают, он тяжело сглатывает. Пройдясь большим пальцем по своду стопы, надевает на меня вторую туфельку и, перевязав лентой щиколотку, отпускает...

Поднимает возбужденный взгляд, и я сгораю!

– Это так остро… – срывающимся голосом комментирую свои ощущения, – что мне кажется, я сейчас порежусь.

Его синие глаза захлопываются. Вытаскивает из нагрудного кармана поляроиды. Надевает.

– Пытаешься спрятать глаза?

– Пытаюсь спрятать хоть что-нибудь.

Да...

Мы едем, между нами горит воздух. Я чувствую нас магнитами. Мне доставляет сопротивляться этому мощному притяжению. Я плаваю в нашем болезненном магнетизме.

– Женя?

– М?

Хмурится, словно пробуя несколько раз сформулировать вопрос.

– Тебе нравится квартира? Всё хорошо?

– Да. Очень. Спасибо!

– Может быть, что-то нужно?

– Нет, ничего не нужно.

– Ты можешь обратиться ко мне, если что-то понадобится.

– Спасибо.

– Спасибо, нет?

– Спасибо, нет, - улыбаюсь я.

– Почему?

– Я не стану грузить тебя неуместной опекой. Выдохни. Я не твоя сфера ответственности, Олег.

Недовольно дергает бровями, чуть заметно закатывая глаза.

– За квартиру большое спасибо. Но если надо будет освободить, просто скажи мне это прямо. Я найду куда переехать.

– Куда?

– А уже пора?

– Нет.

– Хорошо... - съезжаю я с ответа.

Мне пока некуда. Но я и правда найду, если вдруг.

Он сворачивает в сторону от знакомого мне направления.

– Куда мы едем? – уточняю я.

– Мы едем в магазин, – невозмутимо. – Хочу купить тебе бельё.

– Мне комфортно и так.

– А мне нет.

– С чего ты решил, что можешь мне теперь что-то покупать?

Хмурится и немного сбавляет скорость.

– Почему нет?

– Потому что я в состоянии сама сделать это.

– А если я хочу?

– Разве я обещала, что буду удовлетворять твои желания?

– Нет. Не обещала.

Притормаживает у обочины, и мы врезаемся взглядами друг в друга. Через минуту отворачивается.

– Женечка… – он смотрит в лобовое. – Ну в чём проблема?

Он слишком проникающий. Сложно удержать границу. Но я буду стараться!

– Как мужчина Крис ты меня устраиваешь, – стучу я ноготками по стеклу. – А папика я могу найти и внушительней.

Если захочу.

– Что?!

Наклоняюсь над панелью и, игнорируя его ошеломлённый взгляд, включаю музыку. Откинув спинку кресла ниже, медленно ставлю одну ногу на бардачок, а каблуком второй упираюсь в сиденье, одновременно задирая юбку.

Ты опять сворачиваешь не туда, Зверь мой. Я тебя сейчас разверну!

– Что. Ты. Де…

– Крис, – перебиваю его.

Видимо потеряв надежду на конструктивное развитие диалога, он зажмуривается, трёт пальцами переносицу.

– Что - «Крис»?

– Крис мне рассказывала, – скользнув руками под платье, я прижимаю свои пальцы к возбуждённой плоти. – Что иногда она сама ласкает себя… Чтобы доставить себе удовольствие…

Исследуя, я прохожусь по себе пальчиками, отыскивая самые приятные ощущения, и, остановившись, удовлетворённо выдыхаю. Его взгляд напряжённо следит за моими руками.

– Ты не делаешь этого?

– Нет… – глажу себя, прикрывая глаза. – Но хочу попробовать…

– Сейчас?.. – обречённо вздыхает Олег.

– Почему нет? – постанываю я, немного забываясь от приятных ощущений. – Крис велела попробовать сделать это при тебе.

– Прекрати… – злится.

– Зануда и ханжа... – фыркаю я. – Не порти девочке удовольствие… Я же не трогаю тебя…

– Не трогаешь! – раздражённо.

– Можешь ехать дальше…

– Куда? – цедит он, не отводя глаз от моих плавных движений под юбкой.

– Ну мы же куда-то собирались?

Резко подается ко мне и, наклонившись, сносит меня своей близостью. Рефлекторно увеличиваю темп, закатывая от удовольствия глаза. Медленно тянет ремень. Пристёгивает, заставляя на секунду прерваться и освободить прижатые руки. Не позволяя ему отстраниться, я перехватываю его одной рукой за шею. Позволяет.

– Олег… – возбуждённо шепчу я, заглядывая в его сумасшедшие злые глаза.

– М? – выдыхает он, сжимая губы.

– Я помню… тебе понравилось вот это… – провожу мокрым пальчиком по его губам, наблюдая, как он медленно моргает… Сдавленный стон… И его зубы резко, но не больно прикусывают мои пальцы. Вскрикнув, я слепну от накатывающего удовольствия. Горячий язык скользит по подушечкам.

– Всё… – отбираю свои пальчики.

На пару секунд он до боли сжимает их зубами и отпускает.

– Поехали!… – требую я.

Закрыв глаза, сосредотачиваюсь на своих ощущениях. Машина трогается с места.

– Олег…

– Ну что ещё… – шипит чуть слышно.

– На дорогу смотри…

– Спасибо за заботу… – хрипло и с сарказмом.

Незаметно наблюдая за ним из-под ресниц, я вижу, как вздымается его грудь и белеют пальцы, крепко сжимающие руль.

Через некоторое время, плавая в предоргазменных ощущениях, сбивчивым голосом продолжаю:

– Крис ещё говорила….

Не поворачиваясь, он закатывает глаза и беззвучно матерится, я слышу только ядовитое - «Крис!»

– ...Чтобы удовольствие стало острее, – постанываю я, – нужно на пике… представить себе что-нибудь горячее… – я закрываю глаза и начинаю улетать. – У меня есть несколько горячих картинок… Твой… взгляд… когда… ты… пробовал… меня на вкус.

Последнее слово выходит как всхлип, и меня выгибает от удовольствия. Не в силах справиться ни с дыханием, ни с телом, я расслабляюсь и позволяю телу двигаться так, как ему требуется – выгибаться, дрожать... Задыхаюсь и низко мурлыкаю от оглушающего кайфа под его сжигающим взглядом.

Машина резко дёргается, и меня немного подкидывает от инерции.

– Приехали! – хрипит он.

– Быстро… – постанываю я, отходя от оргазма.

– Действительно!…

Сегодня очень холодно. Даже для сентября. И мы, подрагивая от озноба, садимся к Олегу в машину, как обычно – обе на заднее.

Я в тонкой курточке, свои вещи теплые ещё не привезла. На следующих выходных нужно обязательно съездить к родителям.

– Привет.

Кивает, поглядывая на нас в зеркало заднего вида.

– Утро доброе… – вздыхает.

– Не в духе? – ловит его взгляд Крис.

Перебирает в воздухе пальцами, недовольно хмурясь.

Переглянувшись, мы подтягиваемся к нему чуть ближе и, как паучки, кладём сзади руки ему на плечи, грудь. Наши пальчики оживают.

– Массаж… – комментирую я. – Расслабляющий.

– Куда от вас денешься... - откидывает спинку, закрывает глаза и позволяет нам потискать себя.

Моя рука скользит по его коже от шеи под тёплый пуловер. Пальцы исследуют рельеф… Через минуту наших шалостей я чувствую, как его тело начинает реагировать, чуть уловимо двигаясь навстречу ласкам.

– Надо ехать, – поднимает он кресло.

Машина трогается с места.

– Пообламывать – это наше всё, да, Аронов? – смеётся Крис.

Стреляет через зеркало в неё упрямым взглядом, в нём вызов и ирония.

– Ты же с «голоду» не умираешь.

– А ты?

– Разберусь.

– Олег, меня возле салона высади, возле «Belle», - прошу я.

– Belle… – поправляет он произношение. – Нужно мягче, жёсткая девочка.

– Учту Ваши пожелания, Олег Андреевич, – подмигиваю ему. – Но обещать не буду. Потерпите мой "акцент"?

– Пока – да. Через сколько тебя забрать?

– Через два часа. До вечера, любимая… – целую Крис.

Надеваю меховые наушники, пряча волосы под капюшон. Шапки не могу носить абсолютно: всё, что касается моего лба, вызывает ощущение слепоты и потерю ориентации в пространстве, перестаю чувствовать его.

Быстро заканчиваю со всеми процедурами в салоне и выхожу на улицу, планируя подождать Олега в кофейне на остановке. Но она закрыта ещё. Скучая, начинаю разглядывать редкий в воскресное утро народ. Собственно, на остановке всего три экземпляра. Какой-то угрюмый подросток и пара отморозков приблатнённого вида лет восемнадцати.

Беспредельные… Опасные… В воздухе неуловимо веет катастрофой. Я чувствую себя зрителем какого-то злого шоу, которое уже началось. Эффект шоу усиливается ещё и тем, что актеры не могут видеть меня, а я их могу.

Неслышный хлопок – реальность смещается, и действо начинается. Я сосредотачиваюсь, стараясь не упустить детали. Подросток достаёт из кармана деньги, мелькает крупной купюрой. Очень непредусмотрительно! Парочка на мгновение застывает и, переглянувшись, о чём-то быстро договаривается.

Дальнейшее развитие событий очевидно. Но вмешиваться глупо – чем я могу помочь? Хотя внутри прямо всё сводит от желания вмешаться. Хоть как-то! На повороте показывается неповоротливая туша жёлтого автобуса, отморозки срываются к подростку и вырывают из его рук деньги. Автобус притормаживает, и я, не зная ещё, чего хочу точно, иду за ними следом в автобус, в переднюю дверь. Они проходят вглубь салона и, уставившись в заднее окно, довольно обсуждают случившееся, не замечая ничего вокруг. В автобусе всего пара человек. Один спит, второй смотрит в окно, видимо, уже давно выключившись из реальности. Кондуктор – в кабине у водителя. Все эти моменты ловлю за пару секунд.

«Выход только через переднюю дверь» – читаю я. Да, заднюю водитель не открывал.

Решение приходит мгновенно, и я быстро скидываю на ближайшее сиденье куртку, стягиваю наушники на шею.

Моя вменяемая часть сознания орёт мне, что это опасная игра. Но невменяемая напевает «ням-ням-ням»… И я подчиняюсь именно ей! Хочу утреннюю бодрящую чашечку адреналина. И я знаю где её взять.

"Вот оно мне надо?" – начинаю смеяться про себя.

О, да… да, да, да, да!!!

Уверенно иду в сторону ржущей парочки, и по-хозяйски вцепляюсь пальчиками в край купюры, которой один машет перед носом второго.

– Приготовим плату за проезд, мальчики! – похабненько улыбаюсь им, и, не позволяя отвлечься на мой не очень подходящий внешний вид, добавляю: – Люблю БОЛЬШИЕ купюры!

Удивлённо и нагло заулыбавшись мне в ответ, держатель купюры разжимает пальцы. Я медленно и пошло жую жвачку, надуваю пузырь… Пусть мальчики отвлекутся от происходящего.

– Сейчас разменяю! – подмигиваю им. – И верну сдачу… с телефончиком.

От адреналина сердце ломит изнутри грудную клетку, волны драйва слепят.

Ааа… люблю это ощущение, просто пиздец!

Чувствую на спине их протыкающие взгляды. Демонстративно виляю задницей.

Автобус притормаживает перед остановкой. Дверь открывается, и я, задержавшись на несколько секунд, чтобы подхватить куртку, быстро вылетаю из него.

Если они сейчас сообразят…

Но, видимо, не привыкшие к ответным нагибонам отморозки с места не двигаются, а только ошеломлённо смотрят на меня в заднее окно отъезжающего автобуса.

Помахав им ручкой, я быстро надеваю куртку и, подгоняемая азартным кайфом, перебегаю дорогу, торможу тачку, чтобы вернуться. Машина Олега уже припаркована там же, где он высадил меня. Подросток всё ещё стоит на остановке. Перебегаю дорогу в «неположенном месте», улыбаясь раздражённым водителям, быстро впихиваю в руки потерявшему дар речи подростку его деньги и запрыгиваю в машину к Олегу.

Меня, наконец-то, начинает отпускать, и я истерично смеюсь.

– Что произошло? – хмурится он, разглядывая неудержимые спазмы улыбки на моём лице. – Что ты опять натворила?!

Не-е-ет! Этого рассказать тебе я не могу! Боюсь, что забив на наши статусы, нагнёшь меня прямо над капотом и выпорешь! – закусив губу, молча моргаю ему в ответ.

– Не расскажешь… – качает он удручённо головой, не глядя на меня.

– Лет через… десять! – обещаю я.

– Пугающая перспектива… Тебя трясет всю.

– Просто холодно. И… вкусно!!

Да что ж такое…

Аронов в очередной раз выговаривает мне за какую-то незначительную ерунду. Я вижу, как он иногда теряется в такие моменты, словно забывает, что конкретно хотел от меня, и в чём, собственно, претензия.

Всё просто.

Он бойкотирует Крис, нагибая её за то, что мы взяли его шантажом. Она в ответ запретила его «подкармливать» и вестись на его эмоции. Никаких вкусняшек! Теперь я не игрушка, а оружие. И они дерутся. Вкусненько так, горячо и интеллигентно! А выхватываю я, да. От кипящего «голодного» Аронова.

Ням-ням…

Но иногда, конечно, выводят его придирки!

– Если просят к телефону меня, будь любезна приглашать.

– У тебя есть свой секретарь, Олег.

– Но позвонили на ресепшен.

– Я дала им её номер.

– В следующий раз ты должна дать не её номер, а мне трубку.

– Хорошо, – закатываю я глаза.

А вот и Лиля! Я с облегчением отдаю ей административный телефон. Сбегаю.

Но не проходит и полчаса…

– Женя!

Да твою ж мать!

– Где мои папки?

– Крис сказала… – разворачиваюсь я.

– Где? – перебивает раздражённо.

– Там, – показываю на ресепшен.

Поднимает стопку.

– Я разобрал их, теперь все опять смешаны.

– Те, которые ты отобрал, у Крис. Эти же тебе не нужны?

Молчит.

Он забраковал эти портфолио, и они нахрен ему не нужны.

А мне не нужен его ответ. Разворачиваюсь, чтобы смыться к Ожникову. Но бросив папки обратно, он идёт рядом.

– Давай в следующий раз я сам буду решать, что мне нужно, а что нет.

– Вы не могли бы обсудить противоречивость своих указаний непосредственно с Крис?

– Мои папки забрала не Крис, а ты.

– По её распоряжению.

– Не надо ничего трогать в моём кабинете!

Да что ты...

– Даже тебя? – ухмыляюсь я.

Сбившись с шага, замирает на полуслове.

– Не рычи… – подмигиваю ему.

Сворачиваю к Ожникову, закрываю дверь на замок. Дайте отдышаться, Олег Андреевич!

– Привет, Чеширчик!

– Привет, Дерзючка…

– Чем занят?

– Музло подбираю, – шарится он в компьютере. – Молодёжная тусовка, хотят живую группу. Панкуху умеренную. А ля - сейшн.

– Слушай, – вспоминаю я. – У меня на факультете парень учится, он басист в группе. То, что надо тебе по направлению. Я, правда, лично его не знаю. Но на среду в десять приглашена на «квартирник»... Могу тебя прихватить!

– Погоди-ка… – поднимает палец вверх Ожников. – Андреич звонит… Да?… У себя… Сейчас…

Поднимается, выходим.

– Когда, говоришь?

– В среду.

– Жека, ты позвони мне, ладно? Смотаемся вместе.

Олег недовольно смотрит на меня. Опять?! Его бровь претензионно поднимается вверх в ответ на Санину реплику. Закатываю глаза и разворачиваюсь в противоположную сторону.

– Бросай всё, детка. Будем тебя «обедать»! – кидает мне в руки курточку Крис. – Пойдём. Аронов уже всё заказал…

Мы в том самом ресторане, что советовал мне Олег. Через дорогу.

Нам подают горячее.

– Ммм… Как вкусно! – вдыхает Крис.

Я рассматриваю, что Олег заказал мне. Куриное филе в кисло-сладком, рис с овощами… Угадал.

– Угодил? – поднимает бровь.

– Спроси у Крис, – подмигиваю я, облизываясь.

– И это вместо «спасибо», – ухмыляется он.

– Вкусно? – киваю на его тарелку.

– Попробуй…

– Крис… можно… я попробую его… жаркое.

– Ммм… надо подумать… – хищно улыбается Крис. – Быть может, слишком горячо для тебя.

– А я подую… покормлю… – взмахивает он вилкой.

– Ещё проткнёшь… – опасливо прищуривается Крис.

– Обязательно… Хочешь? – он протягивает мне кусочек мяса, наколотый на вилку.

Мой рот наполняется слюной.

– Я хочу? – стреляю глазами в Крис, выразительно облизывая языком кусочек.

Он медленно отводит от меня вилку, вынуждая тянуться за ней. И... съедает сам!

Ммм!... Вкус-с-сно!!

Мы с Крис закрываемся в кабинете. Обнявшись, игриво целуемся на диванчике. За окном давно темно, и пора домой. Почти все уже разошлись. Только Олег ещё сидит с документами. Сегодня приехал лишь к вечеру. И охрана внизу.

– Ты так выразительно облизывала эту вилку тогда… – мурлыкает Крис. – Я чуть не кончила. Хочу увидеть твой рот на его члене… Поиграть с тобой так вместе. Взгляд его увидеть… Сорвать его устойчивую башню к черту!

– Как заманчиво...

Крис жалобно хнычет.

– Аронов… садюга!

– Заморил тебя, всё-таки? – обвожу пальчиком её профиль.

– Да вообще! Ещё и рычит, сорвался бы уже, что ли. Раньше мы трахались с ним иногда на работе. Было круто! Он когда сильно заводится… Ах… Зверюга такой!

– Хочу посмотреть!

– Думаешь, пора сдаваться?

– Хм… Только если капитуляция будет обоюдной.

– И как его «сделать»?

– Ну ты же хочешь мой рот на его члене?

– Он не подпустит нас и близко к своему волшебному члену пока он "снизу"!

– Нас – да. Но если я буду одна… Он же согласился играть в эту игру! И если я ему не дам ничего существенного, а только подразню… Как ты думаешь, он голоден настолько, чтобы сорваться?

– Он уже и не говорит со мной толком! Только рычит.

– Давай трахнем его, любимая? По-своему. Я его заведу…

– И бросишь…

– А ты его «поймаешь»…

– А ты полюбуешься?

– И Зверюгой, и моей Лисицей!

Наши губы соприкасаются в поцелуе.

Встаём с дивана. Усаживаю её на стол. Юбку сдвигаю по бёдрам выше… Включаю настольную лампу, направляя на эти роскошные стройные ноги.

– Диван – мой, – подмигиваю, отдавая ей в руки телефон. – Дирижируй…

– Думаешь, он пойдёт сюда за тобой?

– Нет, он должен пойти сюда за тобой! Выбеси его! Давай!… – набирает она его номер.

Держи свои брюки крепче, Олег Андреевич, сейчас слетят!

Выходя, выключаю верхний свет.

– Я ушла… – заглядывает к нему Татьяна.

– А я пришла, – улыбаясь, протискиваюсь мимо неё в кабинет.

Цербера сводит от моей персоны. Ням-нам...

– Ты не против? – перехватываю у неё ручку двери. – У нас срочное совещание. Захлопываю перед её носом дверь и поворачиваю ключ.

Аронов улыбается.

– Что творишь, дурочка? Слухи пойдут…

Пф! Слухи – это моя расписная мантия. Пусть будут!

– Слухи ходят такие! – театрально взмахиваю я руками. – И все, в основном, благодаря Татьяне. Пришла соответствовать...

– Ммм! Я получу свой «по-взрослому»? – его улыбка становится более хищной, но взгляд всё ещё немного снисходительным.

Не совсем то, что ты имеешь в виду, – задумчиво кручу пальчиками в воздухе. – Но по-взрослому получишь точно!

– Что-то другое?..

Киваю.

– Чего ты «хочешь» в этот раз? – пытливо прищуривается.

– Крис расскажет…

– Иди ко мне, – спокойно, прозрачно, открыто и очень проникновенно.

Он закидывает голову на спинку своего кресла и закрывает глаза, не сомневаясь, что приму приглашение. В этот раз я, действительно, не намерена отказываться. И сажусь к нему на колени, добираясь, наконец-то, до его тела.

Мои губы скользят по его челюсти, облизываю, прикусываю, целую… Ах! Выбрит гладко, словно только что. Пахнет сандалом, грецкими орехами и хорошими сигаретами, и ещё я чувствую запах его кожаного ремня и, едва уловимо, мускуса – мужского возбуждения. Вытягиваю васильковую рубашку из брюк, впиваясь в шею. Он дышит медленно, глубоко и громко.

Звонит его телефон.

– Крис? – осипшим голосом.

Мои зубки скользят по грудным мышцам, я спускаюсь вниз, соскальзывая с его коленей. Вставая на свои. Он чуть заметно выгибается навстречу моим прикосновениям. Ремень…

Вдыхаю запах кожи. Голова кружится. Язык скользит вдоль пряжки... Чувствую языком волоски, что ведут дорожкой меня вниз.

– Твою мать, – сокращается он, когда мои пальцы немного оттягивают пояс.

Он слушает Крис. А я любуюсь, как его член натягивает ткань брюк. Охренительное зрелище и… внушительное!

Сжимаю его через ткань, слыша сдержанный, практически пойманный в последнее мгновение стон. В моих глазах искрит от этого горячего звука.

Медленно расстёгиваю ширинку. Его дыхание окончательно срывается. Я хочу управлять его дыханием. И хочу ещё этих сдержанных, сбежавших из-под его контроля, беззвучных стонов. Я хочу его член…

От предвкушения топит чем-то горячим и слепящим.

– Жень...

Олег перехватывает меня за плечо, немного отстраняя от себя.

Очень внимательно вглядывается, нетерпеливо облизывая губы. Мне хочется облизать свои. Крис говорила… «нужно облизать губки»… и я касаюсь их мокрым языком.

Чего мы ждём, Зверь мой?

– Ты… делала это раньше?

– Нет.

– Бля-я-ять… – срывает его на эмоции.

Ноздри вздрагивают. Он вдыхает поглубже.

– Ты касалась мужчины хоть раз?

– Нет, – снова качаю головой.

Захлопывает глаза, закидывая голову обратно на подголовник кресла.

– Крис, – хрипло, хрипло, хрипло... – твою ж мать…

Я расстёгиваю его ремень… Он снова смотрит на меня, на мои руки, пальцы… и больше не вмешивается. Крис что-то мурлыкает ему в трубку.

– Я убью тебя, Кри… – сжимаю его твёрдый член в руке, – ...сссс…

Кайфую от ощущений и того, как он задыхается. Веду пальцами по венам, они такие же красивые и выраженные как на его руках. Ещё раз облизываю губы и обхватываю мокрую головку. Вкус оглушающий и очень похож на то, как он пахнет. Его член пульсирует в моём рту.

Я закрываю глаза… Мои губы знакомятся с новым ощущением… Мой язык… Я исследую им все перепады рельефа между головкой и стволом. Головка упругая, шелковая и отзывчиво увеличивается на каждое сжатие. Ствол твердый как камень...

Слышу его дыхание и голос Крис в трубке. Пальцы ложатся на мой затылок и начинают сжиматься. Он перехватывает меня за волосы с рычанием толкаясь глубже.

– Шшш… – отстраняюсь я, облизывая губы. – Всё.

– Всё?!

Остальное тебе придётся взять самому...

– Крис! Ты охренела?! – рявкает в трубку.

Властно перехватывая меня под подбородок.

– Ещё!… -  требовательно и не сводя с меня глаз.

Протягивает мне трубку. Я поднимаюсь и снова сажусь на его колени. Меня сносит его горячим дыханием.

– Да, Крис?…

Он ловит мои пальцы, возвращая их на член, и обхватывает сверху своей ладонью. Притягивает мою голову за затылок  так близко, что мы дышим друг другу в губы.

Какие же у тебя глаза, Зверь… Какой же ты внутри вкусный… Я вылижу тебя всего… до донышка!…

– Детка… Нашепчи ему в ушко… все свои ощущения… – и теперь мои непослушные стоны срываются с губ. – Додави… И как только он сорвётся… сбегай!

Медленно двигает моей кистью  по своему члену.  Он пульсирует...

Опускаю трубку, втыкаясь в его ухо губами.

– Ты… хочешь знать… что я чувствовала… держа тебя во рту?…

– Ммм?… – сжимает губы.

По его телу – судорога удовольствия, он вбивается затылком в подголовник.

Кивает, сжимая пальцы. И сверху, и снизу.

Я закрываю глаза, плавая в предоргазменных ощущениях – его или своих? Разницы нет… Границы нет...

– Большой… терпкий... – голос не слушается меня. – Живой… горячий…

И я чувствую, как он слетает куда-то. Член резко увеличивается в моей руке.

– Рельефный… – веду вдоль него большим пальцем.

Отстраняюсь, чтобы видеть его лицо! Остекленевший невменяемый взгляд...

Меня омывает волной раскаленного удовольствия от этого зрелища.

Ах, как же мне жаль бросать тебя так, Зверь!

– Прости, Олег...

И я срываюсь с его коленей и вылетаю из кабинета, решительно захлопывая за собой дверь. Благо, Татьяны уже нет. Возвращаюсь к Крис. Мы встречаемся возбуждёнными взглядами. Падаю на диван.

– Сорвётся?

– Секунд тридцать… – жмурюсь я от растекающегося по телу требовательного удовольствия.

Крис эротично ведя плечами, пристально смотрит на дверь. Раздвигает бедра...

– Ты охренела!? – залетает он и перехватывает ее за горло,  немного придушивая.

Вау... Во всей красе! Зверь! Обнажоночка... Ням-ням...

Его пальцы на её шее удивительным образом подчёркивают красивый овал лица и линию подбородка Крис. Его кисть на своём месте... Но подача сносит! Она пугает, задевая чисто животные инстинкты. Внизу живота всё трепещет. Я верю его Зверю, он может покусать. Моё сердце разгоняется от этой подачи и взрыва! Застыв, пытаюсь вчувствоваться в Крис. Ей не страшно, нет. Она – самка. Со своим самцом. Подумаешь, немного прилетит... Глаза Крис прикрываются, и она прогибается, послушно плавясь под его руками. Я вижу, как дрожат её бёдра, между которым стоит он.

– Это что, блять, было?? – чуть тише, но всё так же сильно.

Пощёчина… лёгкая… И Крис закусывает губку, ловя стон удовольствия. Они зависают глаза в глаза. Я вижу, как он медленно накручивает на руку её волосы. Разворот – и рывком нагибает её над столом.

– В такие игры ты решила поиграть, м?! – зло… возбуждённо...

Ладонь скользит по её бедру вверх, пальцы вдавливаются в кожу. Оборачивает вокруг ладони ниточку стрингов. Рывок. И я практически вскрикиваю вместе с ней от остроты ощущений. Сорваны. Небрежно откидывает.

– Я тебе устрою сладкие обломы…

– Накажи меня… – прогибается Крис, ложась лицом на стол.

Мы с ней смотрим друг другу в глаза, хотя, наверное, ей не видно меня. Свет выхватывает из темноты только их двоих. Но она чувствует мой взгляд, уверена.

Шлепок… Она с улыбкой предвкушения закусывает губу.

– Не сомневайся!

Звук расстёгивающегося ремня делает со мной что-то невообразимое. На меня накатывает ощущениями так, что слегка оглушает. Я ловлю детали…

Зажатый в зубах квадратик презерватива…

Небрежный, но отточенный рывок зубами…

Аккуратным движением перехватывает резинку губами. Фольга улетает куда-то следом за стрингами. Разворачивает презерватив по себе за пару секунд. Уверенные руки сжимают её бёдра.

Нетерпеливо оскаливается. Толчок бёдрами. И я слышу, как они звучат в унисон. Вздох… тихий вскрик… И я тоже вздыхаю синхронно с ними, ощущая между бёдрами тянущую боль. Мне жарко...

Он замирает на пару секунд, прикрывая глаза.

Спасибо, Зверь… Дай нам всем вдохнуть поглубже… Мне не хватает кислорода!

Его зубы сжаты в агрессивном оскале, он громко втягивает через них воздух и начинает двигаться. Уверенно, жёстко… Вдавливая её ладонью в стол. И я слышу каждый её тихий ответный вскрик на каждый его толчок.

Вижу, как отключает Крис, и она закрывает глаза... И её умоляющие «Да… Да...»

Рот открывается в немом стоне, ресницы порхают...

Моё тело хочет двигаться вместе с ними, оно ловит их ритм, сжимаясь где-то внутри, там, где требовательно ноет от желания.

– Да вот хрен тебе, сучка… – возбуждённо шипит он на неё.

Я улыбаюсь вместе с Крис, облизывая свои припухшие чувствительные губы, вспоминая его вкус. И словно вспомнив наши игры вместе со мной, Олег рывком ставит Крис на колени и стягивает с себя презерватив.

Он охуительно горяч сейчас, держа свой внушительный член в руке.

Грубо открывает ей рот пальцами и врывается им туда.

Я слышу возмущённый вскрик Крис…

Но он не позволяет ей увернуться.

Ощущение его вкуса топит меня, словно он не в ней, а во мне.

Он груб… Но ей вставляет эта грубость, я вижу как её ноготки нетерпеливо скользят по его брюкам… И как захлопываются глаза, когда он врезается в её рот.

Ах, тише… тише… Зверюга! Пощади мою девочку!

Но он не слушается и, перехватив её за волосы сзади, входит та-а-ак глубоко!!

О, боже…

Его глаза закрываются, он вздрагивает, сжимая зубы. И, разглядывая его лицо, я, кажется, кончаю вместе с ним невыносимо яркой короткой вспышкой кайфа где-то в затылке… И дрожь... горячая… по позвоночнику вниз… Мою спину выгибает... Я пытаюсь держать глаза открытыми… Не хочу потерять ни единого кадра его удовольствия!

Крис выкручивается, выпуская его член изо рта. На её губах блестит сперма, и это тоже нереально горячо! Он перехватывает Крис за подбородок и входит в её рот снова. Уже медленней… Спокойней… Часто моргая своими черными ресницами… и громко, глубоко дыша… медленней… ещё медленней...

Его большой палец сминает её вишневые губы, размазывая по ним помаду и их общее удовольствие. Наше общее...

– Нравится? – хрипло и зло ухмыляясь.

Поднимает её на ноги. И глаза в глаза, очень доходчиво и проникновенно:

– Никаких тебе, нахуй, оргазмов, сучка...

Какая, к чёрту, разница, что именно он там говорит! Можно кончать бесконечно только от того, как звучит его хриплый голос, и этих несдержанных ругательств, срывающихся с его языка...

– Да что я, маленькая, что ли?… – смеётся Крис и, постанывая, ложится спиной на стол. – Я и без тебя кончу…

Закрывая пальцами губы, я пытаюсь не смеяться вместе с ней.

Она медленно ласкает себя, облизывая испачканные им губы. Мне хочется целовать их… Чувствовать их смешанный вкус. Её размазанная помада – это просто чистый секс! И гладкие упругие бёдра...

– Но какой же ты охуенный, – стонет она, – когда такой ошпаренный…

О да, Зверь мой, браво!!

Не разочаровал...

Я медленно хлопаю в ладоши.

На пару секунд застывает и тут же отмирает, опуская плечи.

– Ну конечно! – спокойная, «сытая», направленная на меня злость.

Ням-ням...

– Где же тебе ещё быть? – застегнув ширинку, разворачивается ко мне.

Подходит ближе, наклоняется к моему лицу… и тихо, спокойно: – Это всё твоя идея, да?…

– Я просто хотела посмотреть… – закусываю губу.

Расстегни, чёрт возьми, свой ремень... Я тоже хочу пытаться увернуться от твоих настойчивых грубостей!

– И как? – он поднимает за подбородок моё лицо, отрывая мой взгляд от ремня.

– Вкусно... – прикрыв глаза, я облизываю его испачканный в сперме палец.

Он возбуждённо, беззвучно смеётся, неверяще качая головой.

Вдох поглубже. Медленный выдох…

– Ты закончила, Крис?

– О, да...

– Собирайтесь, кошки… Отвезу вас домой.

Смотрю на часы. Первый час?! Чёрт! Опоздала, конечно…Дверь в общежитие намертво закрыта. Здесь строго очень, да. Набираю Ревникова.

– Ангел, спаси!

– Барыня пожаловала к нам? – слышу в его голосе сонную улыбку.

Боречка ложится рано. С шести до семи у него утренняя пробежка.

– Угу…

– Сейчас.

Минут через семь массивная дверь с железным лязгом открывается.

– Марь Пална! – слышу я уговаривающие интонации моего Весёлого. – Ну работает она, начальник – зверь, не отпускает раньше. Ну пожалллста!

Открываю дверь пошире.

– Честное слово! – киваю с энтузиазмом вахтёрше. – Начальник – просто зверюга!

– Последний раз, Туманова! – сдаётся она под прессом нашей объединенной харизмы.

– Спасибо!! – хором с Ангелом.

Он подхватывает меня за руку, и мы поднимаемся по лестнице. На втором этаже я отбираю руку и чмокаю его в уже выставленные губки.

– Спасибо, Боречка!

Сбегаю к себе на третий. Тихонечко приоткрываю дверь.

Да как они узнали, чёрт возьми, что я здесь?!

Немец и Сашка.

Упрямо, с вызовом глядят друг на друга, застыв посередине комнаты. Танюшка беспомощно разводит руками, закатывая глаза.

Моё появление игнорируют оба. Это теперь надолго. В последнее время они искрят на пустом месте по поводу моей персоны. Надо  что-то с этим сделать.

Достаю из встроенного шкафа пакет с пижамой. Рюкзак отправляю на вешалку и быстро смываюсь к Ангелам, на второй.

Эти пусть «любезничают» без меня!

Дверь не замкнута. Я делаю шаг в темноту. Закрываю за собой. Скидываю с себя все вещи, надеваю свою пижамку и ложусь рядышком с моим Грустным Ангелом.

Пододвигается и накрывает меня одеялом. С ним клёво спать. Он никогда не позволяет себе никаких вольностей, а его эмоции очень ласковые и бережные.

– Опять? – сонно, подгребая меня в объятья.

– Да достали уже… – тянусь я, укладываясь удобнее. – Почитай мне что-нибудь… Балладу…

Вздохнув, он ложится на спину, подтягивая меня ближе, и начинает:

Конец рабочего дня. Молча передвигаем фигуры по доске. Прикладываю ко лбу холодную кружку. Лихорадит...

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, - вру я. Больше вру сама себе. Потому что на учебе и работе такой кипиш, что сваливаться мне категорически нельзя.

– Женечка, ты должна завтра быть.

– Я не могу.

Мне, наконец-то, удаётся пробить её защиту, и я безнаказанно съедаю ладьёй её коня.

– Это важно. Мне некем тебя заменить. Я уезжаю.

– Крис, завтра коллоквиум. Пересдачи не будет.

– Тогда сразу после него! И сходи всё-таки к врачу…

Ой, нет. Врачей я не выношу.

– Кристина? – заглядывает Анжела.

– М? – отрывается от доски Крис, и я сметаю её ферзя.

Все, я выиграла! Вопрос времени. Крис не так легко обыграть.

– Там Аронов… сильно не в духе. Думаю, тебе нужно вмешаться.

– Вмешаться?! – округляет она глаза.

Меня в секунду съедает любопытство. Мы с Крис, нахмурившись, переглядываемся.

– Ты со мной?

Драконище дышит огнём, и кого-то подпалило? И это даже не я?!

– Да! Конечно!

– В чём суть? – выспрашивает по дороге Крис у Анжелы.

– Два часа делаем один кадр! Он… Ты же знаешь, как он иногда… Катерина уже рыдает. А я извела на неё весь грим! – тараторит Анжела.

Мы заходим в съёмочный павильон.

Олег у окна, спиной к нам. Катя нервно листает в кресле журнал, губы обиженно дрожат.

Услышав перестук наших каблуков, он поворачивается. Раздраженно морщится.

Облизав нижнюю губу, медленно выдыхает, словно отыскивая внутреннее равновесие. Дракон в своей токсичной версии! Настолько горяч, что мне хочется дёрнуть полы его рубашки в разные стороны, чтобы остудить. Зрелище стало бы идеальным.

– Олег? – поднимает бровь Крис.

– Крис? – в тон ей.

– Что происходит?

– Профнепригодность происходит.

– Чья?

– Не могу определиться. Но кто-то из нас троих тут явно не пригоден.

Переводит взгляд на Катю и Анжелу по очереди.

– Олегу нужны «губы», – поясняет Анж, с опаской поглядывая на него.

– Разве это сложно? – сдержанно рычит он. – Сделать нормальный мейк на губы.

– Точнее... – смотрит она на Крис.

– Розовые. Без перламутра. Припухшие "жидкие" губы. С эффектом зацелованности.

– Я делала уже вариантов двадцать! – разводит руками Анж, оправдываясь перед Крис.

Кристина подходит к Кате и поднимает её лицо за подбородок, разглядывая не удовлетворяющую Олега часть тела.

– Аронов! Да они так опухли уже от кисточек, что прям и не знаю! – закатывает она глаза. – Чего тебе ещё надо?

Боги, это забавно. Аронов и не удовлетворяющие его губы. Перфекционист! Не могу сдержать улыбку. Олег стреляет в меня бронебойным взглядом.

– Мне надо, чтобы не от кисточек, Крис. А от поцелуев! Одна не может сделать нормальный мейк, вторая – расслабить губы. Да, Катя?

Катя, поджав губы,  не возражает. Правильно! Ответишь - сожрёт.

– Аронов… – шепчет ему Крис, посмеиваясь. – Ты чего, девчонке губы не можешь расслабить? Засунь ей в рот палец, пусть кончит.

– Литинская… – вздыхает он, закрывая крышку объектива. – Засунь сама! Я не буду так снимать. Давай менять модель или стилиста.

– Отдай съёмку Полине.

– Она не сделает макро.

– А я настаивала на Кате, да?

– Да.

– Это я зря, признаю. Возьми Женьку. Расслабит она для тебя губы.

– Нет. Нужны большие губы, рельефнее. Макро.

– Можете быть свободны на сегодня! – бросает Крис девчонкам. – Женечка, через сколько тебе ехать?

– Через час.

– Пойдёмте ко мне, кофе попьём и успокоимся.

Крис разворачивается и идёт вперёд, покачивая бедрами. Мы с Олегом – следом за ней.

– Привет, кстати.

– Привет, Женя, – спокойно, как будто пять минут назад не рычал из-за некачественно «зацелованных» губ.

Мысль об этом снова заставляет улыбаться.

– Как у тебя дела? – не глядя на меня, интересуется он.

Дела?

– Это ты сейчас меня об успехах в универе спрашиваешь или о моих сексуальных экспериментах?

Его шаг немного сбивается.

Вкусно...

– Это не смешно, – холодно комментирует он. – Я… переживаю за тебя. Ты можешь попасть в опасную ситуацию. Не вздумай подтягивать в свои игры других мужчин, – придерживает дверь, пропуская меня вперёд в кабинет Крис.

– Олег, я не идиотка. Но это и слегка тебя не касается. У нас с тобой нет взаимных обязательств. В нашей игре я отчитываюсь только перед Кристиной.

Да, мне хочется осадить его немного. И напомнить ему, чья я девочка.

– Мы можем поговорить с тобой об этом?

– С каких пор ты говоришь шаблонами?

– Перестань цеплять меня, я сегодня не в настроении, – падает в кресло напротив меня.

– Стоп-слово – и каждый в свой угол, – ухмыляюсь я, ожидая его реакции, и она следует.

Злится… Как обычно, практически незаметно. Только глаза темнеют, и вздрагивают ноздри.

– Это тебя Литинская уже просветила?

– Представляешь, я умею читать! Понимаю, что навык слишком сложный для моих лет...

– Женя! – режет он, перебивая меня на полуслове. – Я настаиваю на разговоре.

– Настаивай… Пусть пока настоится этот разговор.

Крис, болтая по телефону с мамой, наливает нам маленькие кружечки кофе.

– Что же мне делать с тобой? – нетерпеливо стучит он пальцами по столу.

– А что бы ты хотел со мной сделать?

– Я не знаю.

– Я поделюсь с тобой своими фантазиями, если ты не готов вскрыть собственные.

– Говоря мне это, ты не чувствуешь привязанности, так? - склоняет голову к плечу, внимательно разглядывая меня.

– Мне кажется, это противоречит внутренней свободе. Предлагаю заменить привязанность на восхищение. Это соединяет гораздо сильнее, нет?

–  Социопатка, – констатирует он.

– Мой психолог тоже считал так.

– Ты наблюдалась у психолога?

– Конечно. У школьного. Каждый раз, когда я заходила, у него случался амок.

– Амок… – закатывает он глаза. – Охотно верю. У меня и самого случается каждый раз, когда ты заходишь. Над чем вы работали?

– Нарушение общественного спокойствия.

– Кто бы сомневался… – мягко смеётся он. – И как?

– Нормально. Спасая общественное спокойствие школы, он подделал мне документы для поступления в вуз...

– А были проблемы?

– Были. Но я бы не хотела об этом говорить.

– Психолог поставил тебе диагноз?

– Да. «Хаос и паника»… – вспоминаю я выражение, которым тот часто одаривал меня.

Олег улыбается. Сверкая своими белыми зубами. Открыто. И эти лучащиеся морщинки в уголках его глаз... Ах! Я готова восхищаться бесконечно, нахрена тебе моя привязанность, Зверь?

– Ты потрясающая… - задумчиво.

– Когда ты согласился на тройничок, мне хотелось сказать тебе то же самое.

– Я НЕ соглашался, – взвивается он.

– А вот когда я поняла, что ты ввёл меня в заблуждение...

Бросаю взгляд на часы.

– Мне пора.

– Я отвезу, – его взгляд падает на телефон, – минуту подожди.

Набрав номер, отходит к окну и отворачивается.

Парой глотков я допиваю уже остывший кофе и быстро переворачиваю кружечку с остатками кофейной гущи на блюдечко. Стучу пальцами по дну и переворачиваю её обратно. Рассматриваю рисунок. Немного подумав, проделываю ту же процедуру и с его кружечкой. Изучаю кофейные разводы.

Детали на стенках различаются категорически, но в центре, на дне кружки, рисунки почти идентичны, только немного разной пропорции. Присматриваюсь. Что это?

Два круга, касающиеся друг друга в центре…

Петли?

Восьмёрка?

Перевёрнутая восьмёрка? Бесконечность?

Наручники?

Обручальные кольца?

Я ничего не понимаю. Понимаю только одно – мне нужно срочно сбежать! Не готова я к таким раскладам. Только восхищение!

Прихватив сумочку, тихо выскальзываю за дверь…

- Где Женя?

Слышу сквозь сон голос Олега. Вырубило. Прямо на диванчике около ресепшена. Косяк…

С трудом разлепляя веки, поднимаюсь. Олег строго смотрит на меня.

- Ночью, Жень, надо спать, а не тусоваться.

Я не тусовалась. Но оправдываться не хочу.

Встаю, поправляя волосы.

- Ты искал меня. Зачем?

- Я передумал. Выпей кофе.

Кофе увы не поможет.

- А у нас есть аптечка?

- Зачем? Есть.

- Где?

- Зачем?

- Где? – упрямо повторяю я.

Не хочу с ним общаться. Тяжелый сегодня, пиздец просто!… А мне и так хреново.

- Под стойкой у Лили.

- Спасибо… Вытаскивая аптечку, пошатнувшись, переворачиваю кружку с чаем Лили на какие-то бумаги. - Фак! - поднимаю их, стряхивая жидкость. - И что ты запорола? - дергает он претензионно бровь. Рассматриваю. Тайминг на завтра. - Ничего критичного. Сейчас перепишу.

Скользнув по мне взглядом уходит к себе. Кашель выматывает…

Закидываю в себя аспирин и анальгин. Мне кажется это не совсем подходящие лекарства. Но других более подходящих здесь нет. На удивление становится чуть легче. Ухожу в кабинет к Крис, она просила отобрать несколько летних договоров для отчета в налоговую.

От Олега сообщение в рабочий мессенджер.

АRO: Ты плохо себя чувствуешь?

Туманова: Нет, все отлично.

АRO: Мне так не показалось.

Туманова: Извини, занята. Не успеваю…

АRO: Наш разговор еще не «настоялся»?

Туманова: Пока нет.

Энергии, чтобы вливать в кого-то нет. Скоропостижно превращаюсь в асоциальный молчаливый кусок льда, чтобы ее сохранить. А я чувствую, что у Олега голод. И знаю, что он хочет от меня внимания. Стоит только поулыбаться и покормить его флиртом, настроение тут же изменится. Но… нет. В нашей игре раздаю не я. А Крис уехала.

Погружаюсь в файлы…

Что-то распечатываю, что-то складываю в папки, неподходящие - удаляю.

Голова словно барабан. В ушах шумит. Трогаю горящие щёки. Опять температура…

Ещё раз просматриваю папки в поиске первоначальной версии архива с договорами. И понимаю, что в сетевой папке её нет! Неужели я удалила не с компа Крис, а с сетевой? Как?!

Просматриваю ещё и ещё. Корзина! Автоматическая чистка…

Это пиздец!!

Набираю Олега.

– Я зайду?

– Считаешь, что уже настоялся?

– Нет. Я по работе…

– Ну, зайди, – недовольно.

Татьяна молча провожает меня взглядом.

– Олег, – сдаюсь я с порога. – Я запорола все договоры за лето.

– В смысле? – падает его челюсть.

– Не знаю, как так вышло…

– Это шутка, надеюсь?

Прокашливаюсь.

– Не шутка. Они же у тебя есть в печатном виде, в сейфе, давай я отсканирую заново?

– Вот спасибо! – психует он. – К оригиналам ты не притронешься!

Закрываю глаза. Голова кружится.

– Какого чёрта ты полезла в архивы! Я не разрешал тебе трогать финансовые документы! Твоя задача – облегчать работу, а не придумывать мне дополнительную!

– Как я могу исправить этот косяк?

– Уволиться.

Сотню раз, наверное, он наезжал на меня. Но почему-то именно сейчас меня, наконец-то, зацепило. В глазах от слабости звезды. Я вторые сутки почти не сплю, и температура не падает. Быть может, из-за этой слабости. Но зацепил...

– Серьёзно?

– Абсолютно!

– Олегу Андреевичу станет легче дышать?

– Не поверишь, станет.

– Тогда дышите глубже, Ваше Величество! Чтобы я еще раз прикоснулась к его зоне ответственности... да никогда!

Выхожу, хлопнув дверью. Телефон в моих руках звонит.

– Да?

– Ты же не думаешь, что я буду бегать за тобой?

– Давай без постскриптумов.

Скидываю вызов, отключаю телефон.

– Лиля, закрой всё, пожалуйста, мне что-то нехорошо, я поеду.

Рейсовый автобус едет медленно. Гололёд. Темно, сны мешаются с реальностью. Меня то морозит, то бросает в жар. На глаза давит. Я даже не знаю, сколько времени. Как я могла оставить дома телефон? Скорей бы уже…

Мысли прыгают и растворяются в головной боли, не позволяя себя додумывать.

Зачем я его отключила? Аронов наверняка звонит... Переживать будет…

Хотя очень убедительно фыркнул, что «бегать не будет». Будем надеяться…

Крис в курсе, что я уезжаю, если что.

Очень хочется спать…

Меня периодически отключает.

И я просыпаюсь от того, что мимо меня идут на выход люди. Уже приехали? Беру свой рюкзак. Встать с первого раза не получается. Голова кружится…

Пожилой водитель смотрит на меня в салонное зеркало. Встаёт, идёт ко мне.

– Тебе плохо?

– Мхм… – сдаюсь я. – Вызовите мне, пожалуйста, такси. Я телефон… потеряла.

Сил объяснять детальнее нет. Называю ему адрес.

Он вызывает и помогает мне сесть в машину.

– Спасибо!

– Не бросай её там, – даёт он указания таксисту. – Доведи до квартиры.

В машине меня опять отключает.

– Девушка… приехали…

Да? Куда? Кто Вы? Ничего не соображаю. Всё плывет...

Но он помогает мне выйти, доводит до двери родительской квартиры, сдавая с рук на руки. Дверь закрывается, я чувствую, как всё крутится и отдаляется.

– Женя! – вскрикивает мама.

Потолок почему-то высоко-высоко... А затылок болит...

Чувствую, как мои щёки начинают гореть ещё сильнее, у мамы холодные ладони.

– Скорую вызывай! Горит вся… Под сорок точно!

Вокруг всё вертится… вертится... вертится...

Меня куда-то везут…

Несут…

Темно...

Мне почему-то страшно…

Потом светло...

А потом больно…

А потом вырубает...

И снова свет!

Я пытаюсь убрать от себя чужие руки… На меня ругаются… И снова делают больно.

Утро?

Белое всё… Опускаю глаза… Нет… Ниже – синее. Как в больнице... Или не как?

Меня мутит… И кашель не даёт лежать на спине… И морозит…

И какая-то пожилая женщина рядом. Она разговаривает со мной ласково… Я не понимаю, о чём…

– Попей…

Делаю глоток.

Мутит… Еле сдерживая тошноту, падаю обратно, закрывая глаза…

Меня то включает, то отключает…

Уколы ужасные… Всё горит от них…

Я не знаю, какой день я здесь.

И как я сюда попала – плохо помню.

Иногда приезжает мама…

И почему-то не становится легче… Встать самой не получается… В глазах звёзды, в ушах шум… тошнота… Даже от запаха еды меня воротит…

Свет включается… Свет выключается…

Свет включается… Свет выключается…

– Пневмония…

– Антибиотик ей не идёт. Нужно менять.

– Теперь уже только после выходных.

– И что нам делать?

– Делайте по протоколу. С вас не спросят.

– Ты видела ее ягодицы? Это же сепсис…

– Да кто такое сказал?! Покраснение есть, да. Поставь ей алоэ, может, рассосётся. Антибиотики не дадут развиться инфекции. Подождёт до среды. Вернется главный врач...

И я опять пытаюсь убрать чужие руки от себя.

Не надо мне ничего ставить… Пожалуйста!!!

– Мама… забери меня…

– Ты что, Женечка! Пневмония! Это же не шутки. Надо лечиться… Врачам виднее… Покушай что-нибудь…

Закрываю глаза. Не могу.

Меня опять морозит. И кто-то закрывает меня сверху покрывалом.

Мне кажется, что это Крис… Крис бы меня забрала… Как жаль, что нет моего телефона…

Свет выключается… Меня уносит куда-то в коматоз… Я и сплю, и не сплю…

Мне снится Олег… Его тихий недовольный голос.

Он кому-то выговаривает опять. Не мне…

Его голос становится тише и исчезает.

Мне хочется плакать… И слёзы льются...

Он бы тоже забрал меня отсюда. Обязательно!

Я открываю глаза…

Свет опять включён. Вижу окно… Но всё выглядит так, как будто я смотрю через огонь.

Покачивается и плывёт.

– Женечка…

Всё сжимается у меня внутри от этого голоса, от моего имени.

Реальный!

– Думала, ты мне приснился… – пересохший язык не слушается. – Не бросай меня здесь… пожалуйста…

Если он сейчас тоже уйдёт…

– Женечка, – он присаживается передо мной, изучающе глядя в глаза.

В них тревога, а в её тени – злость, почти ярость.

– Мне нужно посмотреть… что там тебе натыкали идиоты эти.

Его пальцы скользят по моему бедру к ягодицам. Меня передёргивает от предвкушения болевой вспышки.

– Не надо… Болит всё…

– Надо, малышка, давай… – его руки невесомые, мне не хочется отталкивать их.

Он оттягивает резинку моих трусиков.

– Пиздец! – возмущённо. – Сейчас, детка…

Ах, пожалуйста… только не исчезай… Но он уходит…

Он вернётся? Он обещал «сейчас»!

Я оглядываюсь. В палате пара человек… Спят…

Олег возвращается с подносом.

– На живот…

Я послушно разворачиваюсь, пытаясь сдержать истерические всхлипы. Но моя воля куда-то пропала.

– Шшш… Не бойся… Я аккуратно, – что-то прохладное касается меня, я чувствую, как жгучая боль немного отступает. – Тихо… тихо… не дёргайся… Это не больно… Это обезболивающая мазь… Я не буду давить...

Как же я верю этому голосу!!

Делай, что хочешь. Но САМ. Не отдавай меня никому. Не бросай меня здесь. Пожалуйста!

Он чуть слышно ругается на «этих идиотов».

– Забираешь её, сынок? Слава Богу!– тот добрый голос, который иногда поил меня. – Так плохо ей тут было… Там, дальше по коридору, лифт есть. Не веди её по лестнице. Слабенькая совсем…

– Хорошо, спасибо, – я слышу, как он с щелчком стягивает перчатки.

– Поднимайся, Женечка... – помогает, подхватывая меня за талию.

Рука соскальзывает с талии ниже, и это так неожиданно больно, что я не могу сдержать вскрик.

– Прости...

– Ты заберёшь меня?..

Пожалуйста, забери меня.

От слабости и бессилия, а ещё от надежды, я начинаю реветь.

– Не могу здесь…

Его желваки вздрагивают. Он громко вдыхает поглубже.

– Конечно.

И я готова продать ему свою душу за этот уверенный, безапелляционный тон.

– Голова кружится…

Я обнимаю его, и мне становится тепло и очень спокойно. Он держит меня. И шепчет в висок:

– Поехали домой, моя девочка.

– Домой?…

– Домой.

– Женечка…

– Нет, нет, нет... – начинаю натягивать одеяло обратно, не открывая глаз. – Не надо… Ну пожалуйста…

– Жень… нужно колоть…

Пожалуйста, нет. Я выздоровею сама. Просто не трогайте меня. Мне нужно дня три комы, и я очухаюсь, я знаю точно. Ну или нет. Но всё равно не трогайте.

Одеяло опять двигается по мне.

– Ну пожалуйста… не надо… Пожалуйста…

В больнице я совершенно потеряла всяческую способность закрываться и контролировать свои чувства, и всё течёт сквозь меня, сводя с ума перепадами. Я очень слабая и нелогичная, наверное...

– Женя! – его интонации становятся агрессивнее.

Он переворачивает меня на спину.

– Я не буду колоть туда. Я поставлю тебе в бедро. Ты так похудела, Женечка, что это единственное место, куда можно помимо ягодиц. Здесь нормальная мышца.

Господи… ну не надо!!!

– Женечка… я аккуратно.

Его руки массируют моё бедро. Я пытаюсь перехватить их.

Не выношу чужих рук. Особенно рук врачей. Их было много, очень много в моей жизни. И всё внутри меня застывает от его прикосновений. Он тоже врач. Но он же не чужой... И его руки ни разу не обижали меня… Я понимаю, что он хочет помочь…

И я делаю усилие над собой, отпуская его руки.

Но почему-то начинаю тихо плакать.

Я чувствую, как ему плохо от этого.

Он больше не уговаривает.

Слышу щелчок колпачка шприца.

Меня сводит от этого звука.

– Расслабь, – сжимает он моё бедро, но оно почему-то напрягается ещё сильнее, это невозможно контролировать.

– Блять…

Игла протыкает.

– Тихо! Не дёргайся. Женя!!

Лекарство жгучее… И мои руки опять тянутся к бедру.

– Я привяжу их, Женя, – предупреждающе. – Всё…

Накрывает одеялом.

Я вырубаюсь.

Но он будит меня сразу. А может, и не сразу. Я не понимаю.

Жалюзи опущены, тяжёлые шторы закрыты… Я уже давным-давно потеряла ориентацию в днях, сутках…

– Женечка… нужно покушать и выпить таблетки.

Отрицательно качаю головой, натягивая одеяло повыше.

– Нет, – отбирает одеяло. – Открывай глаза…

И ещё минут тридцать он уговаривает впихнуть что-то несъедобное.

– Женя… Я сейчас растворю их в воде и залью в тебя силой. Открой глаза…

Открываю. Веки такие тяжелые…

– Женечка… нужно… пожалуйста…

От одной мысли я чувствую спазм тошноты.

– Я не смогу…

– Так.

Через некоторое время он появляется со стаканом воды.

– Это горько и неприятно. Но ты выпьешь.

Я просто смотрю на него. Он расстроен. Мне не хочется расстраивать его…

Киваю.

Он поднимает меня. Подложив подушки под спину, подносит стакан.

Я делаю глоток. Горло закрывается. Напрочь. Закрывается, и всё! И я держу во рту эту горечь, не в силах сглотнуть, и жалобно глядя на него.

– Глотай!

Отрицательно мотаю головой.

Со злостью ставит стакан на тумбочку и, обняв меня, закрывает мой рот ладонью.

– Глотай!

Давлюсь и закашливаюсь, и вся эта гадость начинает выливаться у меня через нос и…

Я не могу… физически не могу…

Со стоном отпускает, вытирает меня полотенцем.

– Детка… – отчаянно. – Если ты не начнешь это пить и кушать, придётся поставить капельницу.

У меня снова начинается истерика, я прячусь от него под одеялом.

И через некоторое время засыпаю.

Но он снова будит…

– Женечка… надо покушать… Давай… Что ты любишь?

– Не помню...

В голове ни одной картинки с едой.

Его равномерные поглаживания усыпляют.

– Вспоминай. Обещаю достать всё, что захочется.

– Томаты, – почему-то всплывает картинка. – Томаты в собственном соку. Домашние.

– С чем?

– Просто томаты.

– Хорошо.

Он делает несколько звонков.

И я слышу, что он говорит с моей мамой…

В краевой больнице, да…

Он – лечащий врач…

Мне уже лучше…

Завтра я перезвоню сама…

Нет, приезжать пока не надо…

У меня всё хорошо…

Кто-то звонит ему. Я не понимаю, с кем именно он говорит, но я слышу, что он отказывает в визите сюда.

Мне плохо...

– А можно мне в ванну?

– Нет, пока нельзя.

– А душ?..

Мне хочется просто посидеть под водой и смыть с себя остатки больницы.

– Завтра. Если будешь слушаться.

Засыпаю.

Через некоторое время появляются томаты в собственном соку.

И рис.

Засовывает в меня ложку риса. Я не чувствую вкуса, это похоже на… не знаю… моё горло не хочет глотать. Но я очень стараюсь не расстраивать его ещё сильнее. И через некоторое время вялого жевания глотательный рефлекс срабатывает. А потом томатный сок, через трубочку. Я осиливаю несколько глотков.

Спать…

Но меня снова будят.

– Нужно колоть, детка…

Он же говорил: раз в сутки. Уже следующие сутки?!

Я уже не сопротивляюсь его рукам. И сжимаю губы, чтобы не хныкать. Но горло не слушается…

– Женя… Прекрати… Десять секунд потерпеть.

Нет, меня не пугают ощущения. Это что-то другое. Это, скорее, от беспомощности истерика… Пережитой в больнице беспомощности… Эти ощущения возвращают меня туда…

Он вытаскивает иглу.

Сжимает мою кисть. Садится у кровати рядом.

– Оживай, моя девочка… Уже пора…

Это уже четвёртый… четыре дня, значит…

Мне так жаль, Зверь, расстраивать тебя… прости…

Как только смогу, я поеду домой, обещаю!

– Нужно покушать.

– Мхм…

Я постараюсь.

Мне легче. Уже значительно легче, и я стараюсь есть всё, что он готовит, но вкуса у еды так и не появляется. Она вся на вкус как мой антибиотик. Но я ем…

И уже даже могу вставать без его помощи.

А он теперь оставляет меня одну, уезжая на работу. Пару раз я говорила с мамой. Пару раз приезжала Крис.

Он не хочет, чтобы кто-нибудь приезжал…

Под его глазами синяки.

Он не улыбается.

Но часто сидит у моей кровати молча, глядя прямо перед собой. Наши пальцы сплетаются…

Между нами случилось что-то очень личное. Это не имеет никакого отношения к сексу. И такой связи у меня не было ни с кем и никогда. Даже с мамой, которая всегда отдавала меня врачам в таких ситуациях.

А он не отдал. И что-то произошло. Что-то, во что Крис уже не вхожа. Он не просто «доктор».

Я не могу понять, как мне относиться к этому факту.

Но иногда я целую его пальцы… Это очень правильное ощущение.

А ещё мне иногда снится... что мы занимаемся сексом... Там нет деталей... Там просто первое ощущение... когда он входит... Ощущение, растянутое на весь сон... Это очень пронзительно...

Теперь я знаю, что это обязательно будет.

Но я чувствую, что он очень устал и эмоционально вымотан. И это нечестно.

Завтра последний укол.

Надеюсь, его дверь захлопывается...

Я ухожу, пока Олег на работе. Есть ощущение, что попытается оставить. Отказывать ему мне не хочется, но и соглашаться нельзя.

Пусть выспится. Нормально отдохнёт и приготовит что-нибудь для себя. А не в угоду мне. В конце концов, пусть проведёт время с кем-то ещё, кроме меня. Я знаю, что он совсем забил на Крис. Все десять ночей он провел здесь, и первые пять дней тоже.

«Спасибо» – оставляю записку на застеленной кровати.

Да, это немногословно. Зато очень искренне. Мне кажется, что дифирамбы сделают мою благодарность не такой глубокой. Для того, что я чувствую, слов не существует. Но пусть будет этот маленький намёк – записка.

Поправляю собачку замка, захлопываю дверь.

У меня нет денег с собой, в кармане только ключи, и возле подъезда меня ждёт мой Чеширский кот на своей тойоте. Олег давно привёз мой телефон. И я попросила Ожникова отвезти меня домой, в мою квартирку на набережной.

– Ого… – встречает он меня, выходя из тачки. – Может, тебе картошки на сале пожарить? И торт. Целиком.

Ну да… я не очень… ушло килограммов десять. И я очень «не очень»!

– Но… – начинает улыбаться он, обнимая меня. – Есть и хорошая новость. Пару-тройку месяцев можно хомячить всё, что угодно, не парясь о фигуре!

– О, да! – хихикаю я. – Я так соскучилась!

Сжимаю его щёки, целуя в нос.

– Через пару дней выйду. Никому не говори! Пусть будет сюрприз.

Для кого-то приятный, для кого-то – нет…

В квартире пыльно, и я начинаю прибираться. Слабость заставляет присаживаться каждые десять минут. Отвыкла я двигаться.

Не помешало бы позвонить Олегу. Но деньги на телефоне кончились, а обещанный платёж я весь проболтала сегодня. Сил идти в магазин нет.

Варю себе пакетик гречки и падаю спать.

Подушка почему-то пахнет его парфюмом…

Но этого же не может быть? Наверное, мне это просто снится…

А ещё мне снится, что я сплю у него. И он опять садится рядом, забирая в плен мои пальцы.

Брожу по квартире… Она словно отвыкла от меня. Идти в магазин не хочется. На улице холодно, а я так и не взяла у родителей тёплую одежду. Максимум – осенняя куртка. Завтра сдамся Крис с этой проблемой…

А пока – чай и гречка. И «Мой Рагнарёк»…

Промакиваю волосы полотенцем, прячу их под капюшоном тёплого халата. Он итак был немного великоват мне, а теперь совсем висит. Обвязываюсь потуже пояском.

Вот теперь совсем хорошо, на мне не осталось ни капли больничных стен. Завтра ещё один выходной, который я дала себе, и этой ночью можно не спать, а читать до утра.

Звонок в дверь.

На часах одиннадцать.

Я знаю, кто это. Чувствую. Так и не позвонила ему. Нехорошо…

Всё это время, с тех пор как уехала, я чувствовала где-то за грудной клеткой эмоциональное тревожное напряжение, которое не давало полноценно расслабиться. И только сейчас поняла, что это было именно его ощущение, не моё.

С каждым шагом к двери мою грудь все сильнее распирает какое-то сильное, тревожное давление. Я путаюсь, не понимая, кому из нас оно принадлежит на самом деле. В какой-то момент мы «перемешались» чувствами, мне теперь очень сложно разделять.

Открываю дверь, не спрашивая.

– Привет…

У него такой вид, словно он сожалеет, что я оказалась дома. Но я точно знаю, что это не так. Он сложный… Интерпретировать его гораздо сложнее, чем всех вокруг вместе взятых. Но я учусь.

– Привет, зайдёшь?

С облегчением кивает.

– Чай будешь?

– Буду.

– К чаю ничего нет. Не успела ещё купить.

– Ничего не надо…

У меня огромное количество трав. И мне нравится подбирать для каждого какие-то свои сочетания. Как я чувствую. За это мои Ангелы прозвали меня шаманкой.

– Ты что там колдуешь? Запах необычный…

– Это приворотное зелье, – улыбаюсь ему. – Иван-чай, мята, можжевельник… Хочешь?

– Очень.

– Такой уставший ты… Замучился со мной…

Отрицательно качает головой.

– Не обманывай, – отдаю ему кружку. – Я видела, как тебе было тяжело.

– Ты поэтому уехала?

– В основном – да.

И это тревожное ощущение в груди, мешавшее мне, отпускает. Делаю вдох поглубже.

Вот так вот просто.

И очень-очень опасно! Потому, что возникает огромный соблазн делать всё так, как хочет он. А этого делать нельзя. Так и потерять себя недолго. Спутав наши эмоции и двигаясь на поводу у его боли. Нет. Надо привыкать к ней. Надо учиться жить с ней внутри, кайфовать от неё и не гасить. Смаковать! Да… если у нас должна случиться общая реальность, то только так! А она будет… Я уже прожила её в некоторых своих снах. Я уже смещена. Я уже почти там.

Он забирает кружку и уходит в комнату. В кресло. Мне хочется погреть его, и я кладу диванную подушку к его ногам и устраиваюсь на ней, прижимаясь лицом к его бедру.

Мне хочется немного побыть кошкой. Поластиться…

Голова кружится от его запаха. Его пальцы рисуют узоры, перебирая мои влажные волосы.

Да… я кошка… Мне кайфово от этих рук… Двигайтесь ещё… Я присваиваю вас, руки!

И тебя, Дракон, забираю.

Крис давно отпустила. Я чувствую.

Его сердце бьётся неровно.

Я пытаюсь уловить.

Успокойся… Мы уже стоим на краю нашей пропасти… Теперь нужно только расслабиться и красиво сыграть нашу коду, синхронно оттолкнуться и прыгнуть.

И получить удовольствие от падения.

Рассказать тебе про этот полёт?

Разворачиваюсь, ловя его взгляд.

Он застывает. Берёт мое лицо в ладони. Наши лица сближаются…

Нет, не целуй… Не целуй… Это погасит всё… переведёт в другую плоскость! Просто смотри на меня! Я хочу твоих чувств сейчас, не тела.

Его глаза медленно моргают. И я чувствую, как он тормозит свой порыв. А я не хочу, чтобы он тормозил его. Хочу поплавать в этом. Хочу, чтобы он поплавал со мной открыто!

– Зачем ты закрываешься?

– Я весь перед тобой...

– Хочу глубже…

– Веди…

Мой взгляд расфокусируется, и я вижу какое-то необычное свечение, а больше не вижу ничего. Это как во сне...

– Мне иногда снится твой запах… – рассказываю ему наше будущее, вдыхая его выдох. – Он рассказывает мне… что будет больно… и потрясающе глубоко…

И тянущее чувство в груди, которое он так часто даёт мне, меняется на невыносимо болезненную эйфорию.

Мой Дракон – это такое удовольствие, которое ничем не отличается от боли. И такая боль...

– Боль – такая странная вещь… Мне нравится твоя… Так сладко разрывать тебя… Впускать… и быть... разорванной... тобой…

Наши губы едва касаются друг друга. Мы дышим с ним друг другом.

– Женечка… – закрывает он глаза, – нельзя так девочкам говорить с мужчинами…

Не смей выныривать, Дракон.

И я топлю его снова: – Только так… есть смысл девочке... говорить с мужчиной… – шепчу ему, утягивая к себе на пол. – Полежи со мной…

И мы, обнявшись, лежим на полу. Его глаза закрыты. Мы плывём...

Ох, ну и худа же ты, красота неописуемая! – критически рассматриваю себя в зеркало.

Обострить, что ли?… Для эффектности.

Чёрная водолазка с высоким воротником и угольные обтягивающие левисы. Как раз севшие на размер после стирки. Уже думала выкинуть.

Каблуки повыше, волосы собрать…

Кисточка порхает по скулам, заостряя черты ещё сильнее.

Как необычно вышло! Ммм!! Глаза поярче… В уши длинные серьги.

Неузнаваема! – корчу себе рожицы в зеркало.

Ожников опять причитать про свою картошку на сале будет.

Сегодня на работу меня забирает он. Выглядываю в окно. Тачка уже стоит.

Накидываю короткую расклешённую дублёнку, отданную мне Крис.

Шкафы не выдерживают её шопинг-аппетитов, и она с удовольствием сливает на меня избытки. Стараюсь не слишком сопротивляться. Ей приносит удовольствие наряжать меня.

– Ой… – встречает меня Чеширский. – Это что за цапелька?

– А-ха-ха…– целую его в щеку. – Красивая хоть цапля?

– Великолепная!

– Вези тогда…

Пробка, и мы болтаем с ним о всякой чепухе. Угораем…

– Ты снайперил?

– Неа. Я боец ближнего боя. Снайперы – это отстой.

– Почему?

– Да много причин.

– Какие?

– Подгузники, например!

– Чего?!

– А ты не знала?

– Нет!!

– Иногда они по двадцать часов в засаде лежат. Шевельнулся – выхватил гранату. Поэтому…

– Фу, какая гадость!

– Лётчики на истребителях, кстати, тоже!

– В подгузниках? – сгибаюсь я от смеха.

– Ну а как ты себе представляешь? Приспичило на боевом вылете – посадил самолет, сбегал?… – угорает он тоже.

– Фу на тебя! Всю романтику профессии мне уничтожил!

– Самая романтичная профессия – режиссёр!

– Ага, и помощник начальника!

Шлепаемся ладошками, давая "пять", и подмигивая друг другу.

Обнимашки с Лилей, недовольный взгляд Татьяны...

– М… Выздоровела?

– Да!

Пролетаю мимо неё к Крис.

Она прижимает пушистый воротник к моим щекам, целуя в нос.

– Вот видишь, как тебе идет! Куколка! Кушать хочешь?

– Такая худая? – смеюсь я.

– Нормальная! – снимает с меня дублёнку. – Поправишься. Аронов обещал откормить. Хочешь вечером в караоке?

– Оооо… да!!! Хочу!

– Я тебя с друзьями познакомлю, с теми, которых ты не знаешь ещё.

– Ммм! Вкусные?

– Разрешаю всех перепробовать, – смеётся она.

– Ура! Всё, я побежала, – забираю распечатки контактов.

Через полчаса Крис перезванивает.

– Детка, там Аронов на кастинг опаздывает. Парни приехали. Подхвати их!

– А что с ними делать?

– Для сопровождения отобрать.

– Эм… какие-то инструкции?

– У Олега уточни, его была инициатива.

Хм...

– Мальчики, за мной! – забираю снизу толпу.

Мои стальные подбойки рассекают тишину первого этажа. Парни молча идут следом. Я чувствую, как их взгляды давят в спину, наполняя мою грудь эйфорией. Приятно… Чувствую, как их энергетика возвращает мои силы. Я в предвкушении этого пира!

Открываю им зал для дефиле. Олег, всё-таки, сделал ключи, как я его просила.

Какой хороший дяденька!

– Ждите меня здесь, я скоро буду.

– Будем ждать… – сзади на ушко, и сразу же проходит дальше.

Разглядываю его. Улыбается...

Прикольный… Не красавец, но харизматичный. Энергией разит. Такой не растеряется. Отличное качество для мальчика из сопровождения.

Голова кружится. Слабость всё ещё даёт о себе знать. Надо закинуться кофеинчиком.

Делаю себе кофе на новой кофе-машине.

– Как тут?…

– Вот так! – помогает мне Ожников. – Пацанов ты увела?

– Я… Пойдём со мной?

– Ой, нет! Мне некогда, я с декорациями там...

Тогда съем всех сама! Спешу вниз.

Как их отбирать? Не представляю…

Слышу сзади знакомые шаги и почему-то внизу живота все сжимается удовольствием. Ммм…

– Привет, Женечка.

Меня на секунду оглушает.

Олег.

Ах, это его «Женечка»…

Разворачиваюсь.

– Как хорошо, что ты пришёл! Поможешь мне с мальчиками?

– Мальчикам с тобой помогу, – улыбается Олег.

Я чувствую кожей, как он двигается рядом. Меня продолжает глушить мягкими вспышками удовольствия. Я улыбаюсь, словно обкуренная.

– Срочно набрать вес, – ведёт пальцем между лопаток. – Сломаешься от ветра.

– Это – зрительная иллюзия.

– Мне не рассказывай...

Ну да… ты видел всё без прикрас.

Мы заходим в зал.

– Добрый день! – здоровается он.

В ответ нестройный хор ответов.

Я пью свой кофе. Вкусно...

– Нам нужны три человека. Чтобы не тратить своё и ваше время, мы сейчас быстро отсеем большую часть.

Олег разворачивается ко мне.

- С чего начнёшь? Ты понимаешь, чем они будут заниматься?

– Конечно… Крис сначала звала меня в сопровождение.

Его брови поднимаются в удивлении, скептически приглядывается.

Мне смешно. И хочется подразнить его. Не отказываю себе в удовольствии.

– Но я не владею языками. Только языком…

– Так… – хмурится. – Ты бы пошла?

– Я не пошла. Не люблю угождать. Но не вижу в этом ничего критичного. Это же не проституция. К тому же, мне поручено сопровождать одну капризную персону на работе.

– Крис?

О, нет! Гораздо, гораздо более капризную!

– Тебя…

– Я капризный!?

И я уже смеюсь в полный голос над его возмущением.

Забирает мой кофе. Делает глоток.

– Я могу делать всё, что захочу?

– Абсолютно, – кивает он.

Ура-ура-ура! Ням-ням!!

– Ребята, сейчас мы будем меня радовать, – хлопаю в ладоши, привлекая внимание. – Оголяем торс и улыбаемся мне – вежливо и харизматично!

По толпе шепоток, ухмылочки, двузначные комменты.

Ах, какие плохие мальчики! Вы думаете, я тут с вами заигрывать собираюсь? Не-е-ет… Посмотрим, кто из вас может удержать субординацию в такой ситуации.

И я отбираю тех, кто не позволяет себе вольностей.

– Да, да, да, нет, нет, да, нет… – указываю им на разные стороны зала.

И тут тот самый, что обещал ждать.

– Ты похожа на Багиру…

Ах, ты зараза! – разворачиваюсь к нему. А я так хотела тебя взять.

С сомнением смотрю на него.

– Бери… – шёпотом.

– Если только в рабство, – тоже шёпотом.

– Да!! – беззвучно.

Шкодно закусывает губу.

Вкусный...

– Ладно,– соизволяю я. – Пока «да». Раз, два, три, четыре, семь, девять…

Быстро пересчитав оставшихся, отпускаю остальных.

– Сейчас помогу, – подключается Олег. – Qui qualcuno parla italiano? Parle en français ? Auf Deutsch?

Господи! Кончить можно от его произношения! И как мелодика внезапно меняется при уверенном переходе с одного языка на другой.

А мне всегда казалось, что немецкий звучит некрасиво! Восхитительно всё у него звучит!

– Ich spreche! – поднимает руку один.

Олег кивает ему, хотя этот немецкий совсем не такой вкусный.

– Tell me something in English?

Отбирает еще четырёх парней, которые решаются ему что-то ответить.

– Ещё какие-то языки?

– Латынь! – нахально улыбается мой харизматичный.

– Tu medic?

– Discipulus …

– Иди, – вздыхает Олег.

– Женя, обязательно бери «немца», возьмёшь борзого медика – будешь отвечать за все его косяки лично передо мной. Погоняй их по этикету. Будут равны – бери тех, у кого есть гуманитарное высшее.

– Будет сделано, Ваше Величество!

Ах, спасибо за медика! Я его ещё не распробовала полностью, чтобы отпустить.

Отворачивается к выходу.

– Это было… – я снижаю голос, чтобы слышал только он, – сексуально...

– Oui? – не поворачиваясь. – C'est une arme…

Ооо… да… ещё!

Даже не представляю, что это значит, но я согласна, чёрт возьми!

Выходит.

Полчаса прогона по основам этикета, и я оставляю-таки медика, немца и ещё одного улыбчивого мальчика.

– Остальные свободны. Контакты оставьте Лилии на ресепшене второго этажа, будет расширяться штат – я вам позвоню. Как зовут? – разворачиваюсь к оставшимся.

Медик – Макс.

Вбиваю в телефон их номера.

– Пока свободны тоже. Завтра вам позвонят.

Ребята уходят. Макс остаётся.

– М? – поднимаю я бровь.

– Я весь во внимании, Госпожа! – весёлая ухмылочка. – Какие будут пожелания?

Задумчиво рассматриваю.

– Это ты для красоты слова, порисоваться или реально готов послужить моим удовольствиям?

– Готов!

– Тогда пока свободен тоже. Если чего-то захочу, я тебе сообщу.

– Вот прям так?! – недоверчиво улыбается он.

– Какие-то сомнения?

– В этом будет заключаться моя работа?

– Нет. Твоя работа будет заключаться в сопровождении важных персон. Подчиняться ты будешь Олегу Андреевичу и Кристине Сергеевне.

– А ты?

– А я вне всего этого. И буду иногда капризничать, и меня нужно будет развлекать, ублажать...

– Замётано!

– Откажись... – улыбаюсь я. – Работа останется за тобой.

– Не-е-ет... – ухмыляется он.

Тогда поиграем!

Данила тормозит у ночного клуба-караоке.

– Корпоратив с начальством…

– Дань, давай без этих многозначительных комментариев. Это утомляет.

– Так и не могу понять, с кем из них ты спишь.

– В ответ лупить не буду исключительно за прямоту, – улыбаюсь ему.

– И, естественно, ничего не собираешься прояснять.

– Прояснять такие вещи я буду исключительно в качестве порки.

– Не понял тебя.

– До завтра.

Клуб в тёмно-фиолетовом неоне, с чёрной мебелью. Столики, столики… Я здесь в первый раз. Крис сказала – к диванам.

На ближайших вижу копну её ярких волос. Подхожу сзади.

– Привет…

Она задирает голову, я целую её в губы. Незаметно успеваю пройтись по губам язычком. Она разрешила съесть всех. А чтобы мужчину съесть, его нужно сначала откормить. И я кормлю всех нашим поцелуем!

Поднимаю глаза.

Олег, Саня… Трое незнакомых мужчин.

Ожников провокационно ухмыляется Аронову.

Крис обнимает мена за шею и притягивает ближе. Шепчет.

– Давай отдадим тебя на вечер Дракону?

– Ты хочешь?

– Да.

– Отдавай!

– Я продам… – улыбается она. – Иди к нему.

Я сажусь с края, рядом с Драконом. Музыка очень громкая. Он наклоняется ближе.

– Ты взяла медика?

– Да.

– Зачем?

– Он… нескучный, образованный, харизматичный.

– Понравился тебе?.. – резковато.

Не вижу причин, чтобы врать.

– Да, он клёвый.

– Я не это имел в виду, – его голос становится холоднее.

Не это? Ааа...

– И вкусный тоже.

– Вкусный… – желваки на его лице приходят в движение. – Уже попробовала?

Требовательно смотрю на него. Давай, уточняй детали своего вопроса, раз уж имеешь смелость задавать.

– Извини, – вдруг очень открыто и искренне. – С мужчинами такое бывает.

Да ты же пьяный!...

Я беру его за руку, наши пальцы сплетаются. Он закрывает глаза, откидывая голову на спинку дивана.

Не рычи, Дракон… Вкуснее тебя никого ещё не придумали! Остальные – всего лишь специи.

Его большой палец гладит мою ладошку.

Крис пододвигается к нему с другой стороны. Что-то говорит на ухо.

– Здесь?! – распахивает он глаза, напрягаясь.

Палец замирает.

Начинают что-то обсуждать. Он встает. Я выпускаю его, двигаясь ближе к Крис.

– Я хочу подарить тебе, детка, эксклюзив. Аронов сейчас нам споёт.

– Он поёт?!

– Нет. Он охуенно поет! Но чтобы он спел, в него надо влить столько… мы столько даже вдвоём с Ожниковым не осилим. Поэтому… эксклюзив! Быть может, больше и не доведётся услышать. Кайфуй!…

Открыв рот  перевожу взгляд на сцену. Роскошный! Алкоголь расслабил его тело, делая его движение и подачу чуть вальяжнее и выраженнее.  Ему весело. Улыбки нет, но глаза смеются. Выбрав трек, снимает со стойки микрофон. Мы встречаемся взглядами. Темнеет... тяжелеет...

Мне интересно что за трек он выбрал, не думаю, что местный репертуар ему подходит. Но он выкрутится, я уверенна. Первые аккорды музыки прокачивают пространство.

И... да! Попса, но лучшее, из того, что могло бы быть.

"Она не твоя" Пьеха Стас, Григорий Лепс

"Показал ей весь мир и подарил,

И весь мир за тебя говорил:

Что с того, что с тобой жизнь нарядная,

Думаешь, ты разгадал, что надо ей,

Всё, что надо ей.

Но ведь она не твоя, хоть с тобой она

Даже иногда и бывает.

Она не твоя, как глоток вина,

Так тебя выпивает.

И я кайфую, впуская каждый звук максимально глубоко и ощущая его внутренностями.

У него охуительный голос! Низкотембральный, обволакивающий, сильный. На высоких нотах мощный, с расщеплением, хрипотцой. Прошивает до трепета!

Он делает это легко, раскованно, даже не напрягаясь, ни капли не рисуясь. И, всё-таки, как хозяин сцены. С чуть высокомерной усмешкой, когда ловит взгляды Крис. И чуть более проникновенно, когда – мои. Он получает удовольствие от процесса, я чувствую. Он знает, что хорош в этом, и делает это так… словно обнажается перед толпой, уверенный в красоте своего тела и не смущающийся ничуть. Но не видит особой потребности быть оценённым этой толпой. Он знает себе цену и сам.

Какой же ты вкусный!

Какое же ты совершенство!

"Знаешь ли ты, о чём молчит она,

О чём её мечты?

Знаешь ли ты, что говорит она,

Когда не рядом ты,

Рядом с кем-то другим...

Знаешь ли ты, когда уйдёт она,

Куда она идёт.

Слушая шаги, знаешь ли ты,

И имеешь ли ты власть,

Чтоб удержать её,

Но ведь она не твоя.

Но ведь она не твоя,

Она не твоя, ты играешь с ней,

А она с тобой.

Потому что, знаешь ли ты,

Что в себе таит женская любовь?"

Я обвожу глазами публику, она кайфует, она поражена, все взгляды прикованы к нему! Он объективно и неожиданно хорош! На мой взгляд, мощнее и ярче оригинала. И вкуснее, да, намного вкуснее. Там всё напитано его эмоциями.  Это блюдо приготовлено для меня! И я плаваю в экстазе от этого блюда.

Когда он заканчивает, народ взрывается аплодисментами. Если бы он захотел, карьера на сцене была бы ему обеспечена – с его-то внешностью и энергетикой. Да и ещё с таким голосом! Но я понимаю, что это не его путь, и им он никогда не пойдёт. И подарок Крис и правда - редкий эксклюзив.

Я вижу, как жадно смотрят на него женщины в зале. Ах!

"Р-р-р-р!.. - по зверинному прёт меня от предвкушения. - Моё!"

Он идёт ко мне, я восторженно улыбаюсь ему.

Забирай свой приз, Зверь!

Садится рядом. Все смотрят на нас.

Я наклоняюсь к нему ближе:

– То чувство, когда совершенство гораздо совершенней, чем ты могла оценить в самом начале…

Не дослушивая до конца, он с жадностью впивается в мои губы. Отключаюсь от этой экспрессии, позволяя ему съедать себя.  Да-а-а... Я ощущаю все взгляды. Каждый. Мы всё ещё «на сцене» с ним. Ему плевать, мне – тем более. Мы проваливаемся друг в друга, отключаясь от всех и продолжая целоваться, забив на всё. Чувствую его настойчивый язык и неласковые зубы. Каждое его движение начинается с укуса и переходит в ласку горячим языком. И снова укус… Закрывая глаза, я расслабляюсь, наслаждаясь его властью. Мы оба начинаем задыхаться от возбуждения. Он спускается губами по моей шее. Делает несколько рваных, глубоких вздохов и отстраняется, глядя мне в глаза.

– Сегодня вечером ты принадлежишь мне.

Притягивает ближе, впечатывая меня губами в свою шею. Мои губы скользят по челюсти... по кромке уха, за ухом… Вдыхаю его глубже... Обнимаю за талию.

– Что ты хочешь, чтобы я делала?

– Будь здесь и мурлыкай…

– Всё, что пожелает мой Господин!

Помучив капризные уши Олега в караоке ещё с полчаса, мы едем на такси в другое место, забирая по дороге Костю.

Олег – пьяный и расслабленный. То, что пьяный, я вижу только по его утекающему взгляду и периодическим жадным поцелуям, которые сносят окружающий нас народ. В остальном Олег держится практически как обычно. Очень ровно. Все переглядываются, всё время обращая немые вопросы к Крис. Та – довольно посмеивается, не реагируя на эти "вопросы". Я чувствую, что делает Крис. Это дегустация. Ей важно, чтобы эта конструкция не развалилась, когда она выйдет. Она не говорит об этом, но я чувствую...

– Куда мы едем?

– К моему приятелю, у него большой коттедж в пригороде… Я пригласил его потусоваться с нами. Он не смог. Но пригласил в ответ нас к себе. Тебе там понравится, – ухмыляется он.

– Как его зовут?

– Руслан.

– Откуда ты его знаешь?

Пьяно моргая, он улыбается мне.

– Не готов пока тебя посвящать во все хитросплетения своих связей в городе.

– Ммм? – возмущённо прищуриваюсь я. – Какой жадный дяденька!

– Есть немного…

Играют Скорпы... Мы беззвучно подпеваем. Он притягивает меня ближе. В машине темно. Мы вдвоём на заднем. Костя на переднем, рядом с таксистом.

– Какая же ты пропасть… – ведёт он пальцем по моему носу, спускаясь им на губы.

– От слова «пропал»? – улыбаюсь я.

– От слова «совсем».

Беру его палец в рот, обвожу подушечку языком. Проталкивает его глубже, не сводя глаз с моих. Немного давясь сглатываю от невыносимых ощущений в горле, но не мешаю ему развлекаться.

Положительно моргает мне, обводя мокрым пальцем мои губы и снова впивается. Мы зависаем, замирая в поцелуе. Наркотические ощущения, пронизывающие тело и мозг нарастают. Это так похоже на оргазм. На ощущение за пару секунд "до", мучительные и сладкие. И... снова срываемся в жадные и агрессивные поцелуи. Губы горят...

Я кайфую, от того, как он играется!

– А где Крис? – подозрительно разворачивается Костя.

– Недалеко, – ухмыляется Олег, слегка сжимая моё горло и не позволяя отстраняться. – С Лёхой и Вецким.

– Кстати, а кто из них кто? - уточняю я.

Так и не удалось познакомиться из-за громкой музыки. Только поулыбались друг другу.

– Тот, что сидел рядом с Крис – Алексей Демченко, мент, наш приятель и её старый поклонник. За Ожниковым – Гоша Вецкий, друг детства Демченко.  И последний, самый молодой, который неприкрыто пускал на тебя слюни – Ринат. Троюродный братишка Крис. Тоже иногда вписывается к нам в компанию.

– А я думала, он на тебя так ревностно смотрит, – хихикаю я. – Что ты вместо Крис другую девочку тискаешь.

– Да?.. - задумчиво. - Да чёрт с ним!

Закрываю глаза, снова растворяясь в поцелуях. Мы одурманенно смеемся друг другу в губы.

Мне хочется признаваться ему в чем-нибудь, но я не знаю в чем. Поэтому, просто обнимаю крепче...

Эти люди будут дальше фигурировать в истории, поэтому, немного образов:

Алексей Демченко

Вецкий

Руслан

Хозяин коттеджа – серьёзный такой, взрослый дядька с бородкой лет сорока.

Энергетика у него такая… Пытаюсь вчувствоваться, пока они с Олегом пожимают руки.

 Жёсткая. Холодная. Но уверенная и спокойная.

– Это Женя, – представляет меня Олег, обнимая за талию. – Наш… главный аниматор. Остальных знаешь.

Весёлой пьяной толпой наши заваливают мимо нас внутрь, пожимая по дороге Руслану руку.

– Это Руслан, мой… друг.

– Твоя? – смотрит на меня Руслан с сомнением.

Олег задумчиво вздыхает и отрицательно качает головой:

– Нет.

Меня это веселит!

Руслан ухмыляется.

– А чья?

– Литинской.

– Как интересно у вас...

– Да не то слово!

Оставляю их одних, и, схватив за руку Крис, идущую последней, смываюсь внутрь. Чувствуя, как в спину нам давят взгляды мужчин. Вполне благодушный – Олега, и удивлённый – Руслана.

Заняв подлокотники единственного, но зато огромного кресла на стеклянной лоджии и закрыв дверь в гостиную, чтобы немного изолироваться от музыки и посторонних, мы болтаем с Крис. На кресле – Олег… Глаза закрыты, голова закинута на спинку кресла, он полностью расслаблен под нашими руками, блуждающими по его волосам и шее. Наши босые ножки периодически массируют его разведённые бёдра в районе паха.

У него эрекция, и я чувствую, как член периодически твердеет сильнее под моей ступнёй. Его пальцы лениво скользят по нашим бёдрам, сжимая чуть резче и напоминая о себе в моменты, когда мы заговариваемся и забываем двигать пальчиками.

Это так уютно… Не в классическом понимании этого слова, конечно! А в каком-то другом, эксклюзивно моём понимании. Как будто, все МОИ дома.

Крис периодически делает глоток Шеридана из бокала, и я чувственными, лёгкими поцелуями слизываю сладкое лакомство с её губ.

– Расскажи про своих котят…

– Мои котята… – начинаю я. – Вообще, девчонок у нас мало, в основном парни. Часть – ботаны… Часть – ещё совсем дети… Но на орбите крутятся четверо самых настырных! – смеюсь я.

– Ты играешь с ними? «Кушаешь» их?

– Ммм… – пытаюсь отыскать слова для описания наших взаимоотношений. – Совсем немножко!

– Расскажи про всех четырёх! – требует Крис, делая ещё один глоток.

– Первый – Сашка. Он решил все организационные вопросы по моему поступлению. Я пролетела со сроками, и он помог. Мы учились вместе и знакомы давно. Он запал ещё пару лет назад. Я стараюсь вообще его не трогать. Он – родной. Но не больше.

– Он хочет тебя?

– Любит… – веду я плечами, стараясь стряхнуть с себя ощущение его тоскливой привязанности.

– Что ты чувствуешь?

– Это несъедобно для меня.

Олег приоткрывает глаза, и его ладонь замирает на моём бедре, прекращая поглаживать.

– Что такое? – вглядываюсь в него.

– Просто поймал знакомое ощущение… – качает он головой и, снова закрыв глаза, расслабляется под нашими ласками. – «Несъедобно»… до тошноты.

– Да!!

Играя своими красивыми бровками Крис требует продолжения.

– Ещё есть Грустный Ангел – Русь. Но он уже съедобен. Он так грустно нежен и совершенно… ммм… – пытаюсь подобрать я слово, – бездейственен. Отстранён. И кормит меня грустью, нежностью и заботой, совершенно ничего не требуя взамен. Философ и поэт, романтик. Кайфует от этого. Это так воздушно! И самый кайф, что он и не хочет отдачи. Он наслаждается безответностью!

– Изысканное блюдо… – задумчиво комментирует Крис. – Давай ещё!

– Боречка! – улыбаюсь я, – Веселый Ангел! Сексуальный и борзенький мальчик, которому процесс доставляет удовольствие гораздо больше, чем результат! С ним играемся… – киваю я, – дразнимся, кусаемся, провоцируем. Отлично рубится в хип-хоп. Спортсмен, интеллектуал. В небольших порциях он очень хорош!

– Насколько небольших?

– В очень небольших! – смеюсь я. – Горяченький! Дашь пальчик облизать – откусит руку.

– Ням-ням? – смеётся Крис. – Слушай, нам на рекламу нужно новое лицо. Вот что-то такое – молодой и борзый! Он как?

– Красавчик! – киваю я. – Я уговорю его на пробный фотосет.

Мурлыкнув, Крис касается моих губ своими, спаивая очередную маленькую порцию ликёра.

– Ещё! – требует она. – Кто четвёртый?

– Немец… – закусываю губу, мечтательно улыбаясь. – Он особенный.

Олег снова открывает глаза и, прищурившись, смотрит на меня.

Целую его в губы, и глажу пальцами его лоб, разглаживая задумчивую морщинку. Слегка толкаю обратно, заставляя опять расслабиться. Подчиняется.

– Почему «Немец»?

– С детства жил в Германии – родители военные. Он старше… и по годам, и в принципе. Вернулся сюда в четырнадцать и пришлось экстренно учиться жить заново. Поэтому уже жёсткий, властный, знает, чего хочет. Оригинальный, сексуальный, эрудированный, уверенный в себе, не зацикленный на мнении окружающих.

Олег сжимает моё бедро сильнее.

– Ай! - шиплю я, но позволяю ему выражать эмоции так, как он хочет, продолжая рассказывать про котят: - Немец - няшечка. Если выбить из него ванильную дурь и чувство ревности, лет через десять сможет конкурировать с Ароновым!

Я дразню, да. Аронов ведется! Распахивает свои синие глаза.

– Ревнуешь? – поднимает Крис в удивлении бровь.

Он переводит на меня вопросительный взгляд.

– Есть смысл?

– А что, у чувства ревности в принципе есть смысл?

Крис спаивает мне ещё немного Шеридана из своих губ. Моя голова слегка кружится, я чувствую возбуждение и лёгкое опьянение.

– Что такое ревность? – забрав бокал у Крис, Олег делает глоток побольше. – Мы должны договориться о содержании понятия, чтобы говорить на одном языке.

Все втроём зависаем.

Это незнакомое чувство для меня, и я знаю его только по своим эмпатическим ощущениям от мужчин, женщин... Как передать ощущение? Никак...

Но Крис спасает:

– Досада, злость, раздражение… чувство обделённости… несправедливости… из-за нехватки внимания от человека, к которому ты неравнодушен. Когда кто-то другой получает это внимание вместо тебя. Ты чувствуешь это?

– Сейчас – нет, – отрицательно качает он головой. – Тогда, получается, не ревную. Уж чего-чего, а внимания мне в последнее время хватает.

– А что тогда? – продолжает пытать его Крис.

– Желание забрать контроль. Жадность! – добавляет с усмешкой. – Это как желание владеть эксклюзивом. Но ещё острее – чувство некой опасности… возможной потери… Приводит в тонус!

– Никаких потерь, – шепчу я, целуя в шею и вдыхая его запах. – Я тебя никуда уже не отпущу, Зверь мой. Я же "пропасть"!

Слышу, как он тихо, удовлетворённо рычит и снова возвращается в свою расслабленную негу.

– Так что там с котятами? – улыбается мне Крис, поглядывая на Олега.

– Котята, конечно, забавные…. – улыбаюсь ей в ответ. – Но зачем мне? Когда я могу войти в клетку и погладить самого льва?

Глажу губы Олега.

– Всё правильно про него чувствуешь – ухмыляется Крис, щёлкая зубками. – Откусит!

– Пока только лижет… – прикрываю я глаза от удовольствия, чувствуя, как его язык проходится по моим пальцам, а поцелуй завершает ласку.

– Это пока...

Народ расслабляется. Зубы Олега медленно скользят по моим плечам. Мои трусики уже насквозь от этих медленных игр. Стягиваю его бокал с чем-то спиртным, делаю глоток. Не слишком крепко, привкус кофе.

– Даже рычать не будешь? – улыбаюсь я.

– Буду… – вынимает у меня из пальцев. – Буду рычать…

Я чувствую его низкое утробное рычание кожей, мои глаза закатываются от ощущений, и спина прогибается. Он кусает сильнее, я вскрикиваю, дёргаясь. Стискивает.

– Попалась?..

– Это ты попался… – прижимаюсь губами к его брови. – Съем…

– Сегодня?… – ухмыляется.

– Когда разрешит Крис!

Закидывает голову на спинку дивана, закрывая глаза и убирая от меня руки.

Бойкот?

Не прокатит...

Крис пьяная и смешная. У бильярдного стола периодически смех. Крис бьёт мимо, и её стебут. У неё какой-то очень маститый разряд в бильярде, она профессионально занималась им с детства. И обыгрывает обычно всех.

Сейчас в очередной раз мажет!

– А-ха-ха! – закатывается она. – Абри… как его там… коль… не удался! Всё! Не хочу с вами играть! Хочу танцевать! Де-е-етка!!

Усаживается на бильярдный стол. Лёха поддерживает её под руку. Покачнувшись, поднимается, маня меня пальчиками. Мы не планировали в сауну, поэтому обе в нижнем белье. Я – в чёрном, она – в зелёном. Это так горячо…

Хотя на мой вкус – разницы с купальником никакой. Но мужчинам чувствуется по-другому. Меня плавит от их горячих взглядов. Встаю с колен Олега, присоединяясь к Крис.

Вецкий, опережая Лёху, подаёт мне руку.

Крис нетерпеливо, коротко, но достаточно откровенно целует меня в губы, я сжимаю её попку. Градус возбуждения растёт!

У стола мужские постанывания, возбуждённые смешки. Я мгновенно становлюсь пьяной в дрова от чужой энергетики, которая пронизывает меня.

– А я такая крутая!

– Когда выпью вина…

– Я как будто летаю…

– И идите все на-а-а…

Мы с ней орём под музыку. А потом целуемся, забывая про зрителей. Ожников, улыбаясь своей чеширской улыбкой, протягивает нам два бокала с шампанским.

Мы делаем по глотку и продолжаем напевать друг другу в губы.

Через минуту нашего беспредела у стола оказывается Олег. Мы с Крис садимся на колени, оказываясь с ним лицом к лицу.

И, не договариваясь, целуем его в шею с двух сторон. Подхватив за талии, он стягивает нас со стола.

– Аронов! – с вызовом улыбается ему Вецкий. – Ты чего всех обламываешь? Красиво девочки развлекаются.

– Это – мои девочки. Хочу – делюсь, хочу – обламываю.

Я добираюсь зубками до его мочки и наблюдаю, как по его коже пробегает дрожь.

Кайф!

И нет, я даже не собираюсь спорить с обозначенной концепцией! Если Крис туда вписывается – она мне нравится! Его – так его! А уж внутри будем играть, как хотим.

– Не много тебе?… – ехидненько.

– Это зависть, Гоша, – в тон ему.

Лёха хмуро смотрит на нашу троицу. В его глазах не зависть. Он него бьёт знакомым болезненным ощущением. Это даже не ревность. Наверное, если бы Крис принадлежала ему, то ревности в его взгляде в этой ситуации было бы больше. Это – болевое ощущение в животе, которое я с трудом переношу. Лёха её любит. Других доказательств мне не нужно, я ни с чем не перепутаю это ощущение.

Мы утаскиваем Олега в бассейн. Я выдыхаю от тяжелого давления эмоциями Демченко. Они направлены не на меня, и переносить их легче.

Над водой свет выключен. Только бледная подсветка по низу чаши.

– Так, кошки… – обнимает нас Олег. – Играться только под моим присмотром и только среди своих. Ясно?

– Мне кажется, ты несколько переходишь… – пьяно начинает Крис.

– Крис, мы договаривались. Не разочаровывай меня.

– Ой, всё!

– Женечка, – перехватывает он моё лицо. – Правило принимается?

– Только в обмен на что-нибудь стОящее… – возбуждённо шепчу я. – Или, стоЯщее!

– Тройничков не будет!

– Будут! – хором с Крис.

– Почему?… – хнычу я.

– Потому что… Я потом тебе объясню.

– Нет, сейчас! – возмущается Крис. – Если ты хочешь, чтобы я сотрудничала – сейчас.

– Окей. Скажем так. Если женщина входит в секс с извратов, а не с классики, то классика ей уже никогда не вставит. По той же логике, что нельзя баловать женщину анальным сексом, пока она не научилась кончать от вагинального. Иначе ей это удовольствие больше не грозит. Ей просто будет не хватать накала ощущений, чтобы кончать без дополнительной стимуляции. Мы сломаем ей чувственность.

– Да она от поцелуев кончает!

– И я бы хотел, чтобы она не потеряла эту способность! – он поворачивается ко мне. – У меня на тебя долгосрочные планы, я не хочу портить тебе ни одного удовольствия. Если мы зайдём в эту воду втроём, я один, как партнёр, потом никогда не буду устраивать тебя. Тебе всегда будет хотеться ещё девочку. Так уж устроены женская психика и сексуальность. К другим девочкам я не готов. И не могу позволить произойти этому!

– Хм… – переглядываемся мы с Крис.

– Аронов! Она принадлежит мне, вообще-то!

– Это – пока. Ты хочешь испортить ей кайфы? Или... доверишься мне?

– Я подумаю!

– Разве секс втроём – это извращение? – хмурюсь я.

– Вообще-то – да.

– Нет, секс без чувств – вот где извращение! А втроём..

– Крис! – перебивает меня Олег. – Просто послушай меня! С Тумановой бесполезно.

– Я подумаю…

В ночном снежном лесу глаза очень быстро привыкают к темноте. Городские огни отсюда не видны, и света звёзд вполне достаточно. Вдыхая поглубже, медленно бреду вглубь по тропинкам, протоптанным днём, когда здесь людно. Ночью всё это богатство принадлежит только мне. Мне нравится гулять здесь по ночам.

Поправляю рюкзачок.

Боковым зрением видны какие-то едва уловимые движения в темноте, я чувствую на себе внимательный взгляд леса. Мне приятно это внимание, и я стараюсь не слишком тревожить его, пытаясь расслабиться и превратиться в его органичную часть.

Меня начинает отпускать.

Олег и Крис расстались... Всё. Так, как я хотела, больше не будет. Нет, это не неожиданность для меня, и всё же…

Мне по-детски хочется скандалить и психовать, потому что он разрушил мою картинку идеального будущего, где мы втроём. Где нам всем хорошо, и никто не исключен. Я хотела именно так.

Крис гораздо спокойнее приняла этот факт, чем я.

А мне понадобилась вот эта вылазка из городской суеты, чтобы принять неизбежное.

Потому, что мне капризно не хотелось видеть их обоих. Зачем они так решили?.. Почему они не думают обо мне?!

Теперь легче.

Будущее неопределённо. И то, что Олег не может принять сейчас, возможно примет чуть позже. Вот и всё. Крис всё равно рядом с нами. И она моя настолько же, насколько и он. Просто правила игры должны измениться. Как? Не знаю…

В кармане куртки вздрагивает телефон. Достаю.

Олег.

Поздновато для звонка. Стрелки давно перевалили за полночь.

Что-то случилось?

Энергетика от этого звонка очень тревожная, и я не могу проигнорировать.

– Да?

– Где ты?

– Эм… – то есть он уже в курсе, что не дома.

Приехал?

– Давай Жень. Я знаю, что ты не дома. Адрес.

«У черта на куличках» – подойдёт такой адрес? – вздыхаю я.

Выговор неизбежен. А я сейчас не в духе и боюсь, мы поругаемся снова. А собственно, за что мне на него рычать? Я понимаю, что он волнуется за меня. Поэтому...

– Ты хочешь приехать, чтобы?..

– Увидеть. Мне крайне необходимо увидеть тебя. Сейчас.

И я чувствую, что это действительно так. Голос у него очень надорванный.

– Обещаешь без нравоучений?

– Всё так плохо?

– Тебе не понравится.

– Хорошо. Я понял. Без комментариев. Адрес?

– Да нет здесь адреса…

– Чёрт возьми, где ты?!

– Гуляю…

– В два ночи?

– Сегодня хорошая погода и полная луна.

Молчит. Но я слышу, как даже из его молчания льются водопадом критика и сарказм. Нет, я понимаю, что для тебя это не повод...

– Сориентируй меня, куда подъехать, – очень сдержанно.

– Заельцовский… – зажмуриваюсь я.

– Что?! Ты с кем??

– Одна… Ты обещал!

– Помню. Сейчас буду. Где ты там?

– Я далеко, за зоной отдыха. Подожди у входа.

И я скидываю вызов, чтобы не выслушивать его молчаливую ругань.

Разворачиваюсь обратно к выходу, прибавляя шаг. Минут сорок мне понадобится точно...

Включенные фары видно издалека. Они сильно меняют атмосферу, и «лесное» движение, улавливаемое боковым зрением, тут же исчезает. Вижу его силуэт у тачки. Он стоит спиной ко мне. Курит.

– Привет… Выключи свой ксенон, всех чудовищ распугал.

– Моё главное чудовище ксенона не боится, – громко вздыхает. – Не в качестве назидания, просто ЛЮБОПЫТСТВО… – разворачивается он ко мне и разводит руками на заснеженный лес.

– Устала… Захотелось расслабиться, – поясняю.

– Захочешь расслабиться, Жень, позвони. Всё организуем.

Он недоволен, нервничает. И тон его давящий. Слишком-слишком давящий. Он, в принципе, слишком давящий! На Крис – нет. А на меня парадоксально – да. А так ничего у нас не получится.

– Мне иногда нужно ТАК.

– Окей… окей… – раздражённо. – А домой как собиралась добираться?

– На такси.

– А если такси сюда не поедет? Не ближний свет!

– У меня есть знакомый таксист, он всегда…

Закрывает глаза.

Ну что ж ты так психуешь? Так мы ни о чём не договоримся! Расслабляйся… лови волну… и всё будет у нас!

– Это опасно.

– Опасно в городе. А здесь нет людей, нет машин… Что может случиться? Маньякам тут точно делать нечего, они поближе к людям тусуются.

– Да уж, маньякам далеко до твоей шизанутости.

– Не рычи… Чай будешь?

– Буду…

Снимаю рюкзачок, достаю термос.

– Бутерброд с сыром?

– Давай…

Мы пьём мятный чай с бутербродами. И я чувствую, что он начинает расслабляться.

– Ты хотел меня увидеть?

– Да.

– Посмотрел? – улыбаюсь ему.

– Посмотрел…

– Домой отвезёшь?

– Садись.

Мы сидим в тёплой машине, дворники лениво двигают по стеклу поваливший с неба снег.

– Женя?..

– М?

Я чувствую его… И мой желудок сжимается, поднимаясь куда-то выше. Ему тесно здесь… И весь взорванный…

– Поехали ко мне?

Он смотрит в лобовое. Я молчу.

Нет, мой Зверь. Не сегодня. Сегодня мы не вывезем друг друга и всё испортим. Дай нам время...

– Женечка, – разворачивается ко мне и возвращает мне мои слова. – Мне нужно сегодня ТАК.

Нет… Ты ещё не там и не тот. Не с этих позиций! К тому же… я испорчу тебе подарок на день рождения. Он так скоро уже…

– Почему мы не вместе, Жень?

Он говорит спокойно, но с каждой фразой его башню срывает всё сильнее. И мне хочется, чтобы его снесло. Чтобы он сломался, перестроился и стал немного другим. Доломать? Я интуитивно чувствую способ.

«Почему мы не вместе»? Он неправ. Давно уже...

– ...Мы вместе.

– Нет. ВМЕСТЕ, понимаешь?

Не очень… Секс?...

– Не торопись, – разворачиваюсь к нему, отодвигая сиденье назад.– У нас всё обязательно случится с тобой. Крис всё тебе даст…

– Нет! Я не хочу брать тебя из её рук.

Понеслось! Вкусно!! Будем ломаться! – облизываю губы.

Наши сердца колотятся.

– А чего ты хочешь?

– Чтобы только ты и я. Жень… Мне не нужна между нами Крис.

Выхожу из машины. Она расколется сейчас от наших эмоций! А мне нравится его машина.

И он выходит следом и встаёт передо мной. Меня продавливает его решительностью. Он созрел, чтобы крушить, и я хочу этих его движений.

– Же-ня? – требовательно.

– Быть может, Крис нужна между нами мне?.. – поднимаю я бровь.

Ты такой сложный… Я не хочу испортить то, что между нами… Я не хочу торопиться… И она позволяет мне это!

Он замирает и внимательно смотрит, пытаясь считать меня.

Сносит… Его... меня... нас!! Это очень пронзительно, и меня в ту же секунду накрывает, как цунами, его прорвавшимися эмоциями. Я не могу справиться с ними, я не могу отделить их от своих.

– Нет, – подхватив за талию, притягивает к себе. – Нет, не нужна! Ты что, боишься меня? Да? Ну что??… – перехватывает моё лицо ладонями. – Не собираюсь торопить тебя. Всё будет только так, как ты захочешь. И то, что ты тогда видела между мной и Крис, это не… Блять… – психует он. – Женя?!..

Господи, какой пронзительный! Не надо! Не надо!!! Пожалуйста… – начинаю я задыхаться от этого болевого эмоционального шторма.

– Пусти… – пытаюсь вырваться, чтобы хоть как-то отделиться от него и прийти в себя.

Он делает шаг назад, отпуская меня из рук, но взгляд его не отпускает.

Я очухиваюсь, пытаясь осознать, о чём он.

Ооо… Нет! Конечно же, нет!

– Не смей! Тогда ты был… восхитительный!

Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает, тоже пытаясь успокоить свои эмоции.

– Успокойся... – протягиваю к нему руку. – Я не боюсь тебя. Вернее, не этого совсем.

Он возвращается ко мне, захватывая в плен мои пальцы. Его руки горячие… Он поднимает замок наших рук к губам и целует костяшки. Это я должна целовать его пальцы… И я целую тоже.

– У нас всё по-другому будет, Женечка…

Я знаю… И, кивнув, обнимаю его.

Его лицо тоже горячее, и мои щёки согреваются об этот жар.

– Зачем тогда?… Ты так нужна мне…

– Что ты хочешь? Ты всё получишь и так. Без всяких условностей и статусов.

– Чего ты боишься?

– Есть кое-что… Но это не секс! Не загоняйся. Будь собой.

– Хочу без всех этих игр… Расслабиться… Касаться, как хочу и где хочу… И чтобы только ты решала.

– Это не по правилам.

Отталкиваю его. Перепиши нам правила, Зверь мой. Дерзнёшь?

– Ты не готова отказаться от этих игр?

– Не готова.

– И если я выхожу из игры, то…

– То… Ты выходишь из игры.

– Уловка в формулировке, Жень?

Давай… Сделай мне вкусно!

– Хоть что-то ты чувствуешь ко мне!? Кроме своих долбаных игр??

Мой Зверь сегодня обнажён, без брони, как есть. Я доломаю тебя. Я хочу посмотреть! Я хочу кайфануть от того, как ты соберёшься заново.

– Холодно. Поедем домой?

Сбегаю обратно в машину от всех его порывов. Они противоречивы, я чувствую.

Садится за руль.

– Жень… Я выхожу из этого. Делай, что хочешь, с кем хочешь… Я выхожу.

Категоричен.

Вкусно как – умереть можно от его силы!

От его злости.

Красив!

Он сделал это. Сломал созданную мной конструкцию. И теперь будет новая.

Он сделал это. Я не сомневалась, ведь он – совершенство моё! Теперь моё, да. Что хочу, то и делаю. А я хочу чувствовать его ломку!

Машина срывается с места.

– Пристегнись.

Закрываю глаза… Я улыбаюсь от этого нереального кайфа.

Восхитительный мой!

И с закрытыми глазами чувствую каждый вираж тачки, и почему-то почти каждый из них окутывает меня адреналином, как будто мы врезаемся на этой скорости в каждый встречный столб!

Злишься, мой Зверь! О, да… покусай меня. Хочу кончить от твоей ярости!

И всю дорогу я наслаждаюсь переливами его чувств. Съедобных!!! Вкуснейших!!! Сильнейших!!!

Меня качает...

– Приехали, – резко тормозит у моего дома.

Я выхожу молча. Слыша внутренним чувством его злой крик. Его возмущение. Его несогласие.

Накормил… Спасибо!

Разворачиваюсь. Мы смотрит друг на друга через лобовое.

Иди ко мне…

Давай!

Теперь можно… Я вся твоя.

Он бесится, но выходит следом и подходит ко мне впритык.

– Что. Тебе. Ещё. Нужно.

Глаза опасно прищурены, губы сжаты в упрямую линию.

Губы... я помню их! Мои губы… Горячие… – со стоном веду по ним языком, прикусывая верхнюю.

Не отвечает и всё ещё кипит.

– А как же Крис? – тихо рычит он.

– Крис контролирует только игру… – улыбаюсь я. – Ты вышел… Ты вышел, и я делаю то, что хочу!

Его руки сжимают меня так, что воздух из лёгких вырывается с тихим вскриком, я смеюсь, впиваясь зубками в его губу. Вырывается.

– Дрянь ты… – закрывает он глаза. – Какая же ты дрянь…

Никто ещё так не ласкал меня словами. Очень нежно у него получается… И я тоже закрываю глаза, паря в этих ощущениях и подчиняясь требовательным губам.

И очень быстро оказываюсь на капоте тачки. Мы улетаем…

Я не воспринимаю ничего вокруг, кроме этих горячих ощущений. И даже не буду сопротивляться, если он разденет меня сейчас и трахнет на снегу перед этими окнами. Но когда становится уже настолько невыносимо, что я готова сама раздеть его и трахнуть… Поцелуи становятся нежнее и медленнее… Он отстраняется и просто прижимает меня к себе. Его губы на моём виске.

Достаёт сигарету.

Он курит, а я просто вдыхаю его запах на шее. Он такой глубокий… надёжный… отрезающий от реальности… Всё будет хорошо…

Заглядывает в мои глаза, выкидывая сигарету.

И то, что между нами, начинает меняться. Из полной эйфории я начинаю погружаться во что-то ещё более глубокое, переполняющее и очень болезненное…

Не надо…

Но уже поздно! Я задерживаю дыхание.

– Женечка… – его глаза медленно моргают, и губы вздрагивают, отыскивая слова.

Да, они простые. Но я уверена, что совершенно новые для него.

– Женечка… я… тебя… очень...

Не выдержав, закрываю его рот ладонью.

– До завтра... – шепчу ему. – До завтра…

Целую его губы через свою руку, мне страшно убирать её.

Если он скажет это, боюсь, что меня порвет от этих невыносимых, болючих чувств.

А я не хочу…

Прости меня. Я не хочу разделять это. Прости…

И я сбегаю.

Мне страшно.

Ничего уже не остановить. Таких иллюзий у меня нет. Всё будет продолжаться в заданной логике. И я не знаю, как переносить это всё. Как сделать так, чтобы он не чувствовал этого? Пусть лучше то, что было в машине, или ещё что-то другое. Я готова провоцировать его ежедневно! Лишь бы только его не сносило в эту болезненную и невыносимую для меня… любовь.

В ночном снежном лесу глаза очень быстро привыкают к темноте. Городские огни отсюда не видны, и света звёзд вполне достаточно. Вдыхая поглубже, медленно бреду вглубь по тропинкам, протоптанным днём, когда здесь людно. Ночью всё это богатство принадлежит только мне. Мне нравится гулять здесь по ночам.

Поправляю рюкзачок.

Боковым зрением видны какие-то едва уловимые движения в темноте, я чувствую на себе внимательный взгляд леса. Мне приятно это внимание, и я стараюсь не слишком тревожить его, пытаясь расслабиться и превратиться в его органичную часть.

Меня начинает отпускать.

Олег и Крис расстались... Всё. Так, как я хотела, больше не будет. Нет, это не неожиданность для меня, и всё же…

Мне по-детски хочется скандалить и психовать, потому что он разрушил мою картинку идеального будущего, где мы втроём. Где нам всем хорошо, и никто не исключен. Я хотела именно так.

Крис гораздо спокойнее приняла этот факт, чем я.

А мне понадобилась вот эта вылазка из городской суеты, чтобы принять неизбежное.

Потому, что мне капризно не хотелось видеть их обоих. Зачем они так решили?.. Почему они не думают обо мне?!

Теперь легче.

Будущее неопределённо. И то, что Олег не может принять сейчас, возможно примет чуть позже. Вот и всё. Крис всё равно рядом с нами. И она моя настолько же, насколько и он. Просто правила игры должны измениться. Как? Не знаю…

В кармане куртки вздрагивает телефон. Достаю.

Олег.

Поздновато для звонка. Стрелки давно перевалили за полночь.

Что-то случилось?

Энергетика от этого звонка очень тревожная, и я не могу проигнорировать.

– Да?

– Где ты?

– Эм… – то есть он уже в курсе, что не дома.

Приехал?

– Давай Жень. Я знаю, что ты не дома. Адрес.

«У черта на куличках» – подойдёт такой адрес? – вздыхаю я.

Выговор неизбежен. А я сейчас не в духе и боюсь, мы поругаемся снова. А собственно, за что мне на него рычать? Я понимаю, что он волнуется за меня. Поэтому...

– Ты хочешь приехать, чтобы?..

– Увидеть. Мне крайне необходимо увидеть тебя. Сейчас.

И я чувствую, что это действительно так. Голос у него очень надорванный.

– Обещаешь без нравоучений?

– Всё так плохо?

– Тебе не понравится.

– Хорошо. Я понял. Без комментариев. Адрес?

– Да нет здесь адреса…

– Чёрт возьми, где ты?!

– Гуляю…

– В два ночи?

– Сегодня хорошая погода и полная луна.

Молчит. Но я слышу, как даже из его молчания льются водопадом критика и сарказм. Нет, я понимаю, что для тебя это не повод...

– Сориентируй меня, куда подъехать, – очень сдержанно.

– Заельцовский… – зажмуриваюсь я.

– Что?! Ты с кем??

– Одна… Ты обещал!

– Помню. Сейчас буду. Где ты там?

– Я далеко, за зоной отдыха. Подожди у входа.

И я скидываю вызов, чтобы не выслушивать его молчаливую ругань.

Разворачиваюсь обратно к выходу, прибавляя шаг. Минут сорок мне понадобится точно...

Включенные фары видно издалека. Они сильно меняют атмосферу, и «лесное» движение, улавливаемое боковым зрением, тут же исчезает. Вижу его силуэт у тачки. Он стоит спиной ко мне. Курит.

– Привет… Выключи свой ксенон, всех чудовищ распугал.

– Моё главное чудовище ксенона не боится, – громко вздыхает. – Не в качестве назидания, просто ЛЮБОПЫТСТВО… – разворачивается он ко мне и разводит руками на заснеженный лес.

– Устала… Захотелось расслабиться, – поясняю.

– Захочешь расслабиться, Жень, позвони. Всё организуем.

Он недоволен, нервничает. И тон его давящий. Слишком-слишком давящий. Он, в принципе, слишком давящий! На Крис – нет. А на меня парадоксально – да. А так ничего у нас не получится.

– Мне иногда нужно ТАК.

– Окей… окей… – раздражённо. – А домой как собиралась добираться?

– На такси.

– А если такси сюда не поедет? Не ближний свет!

– У меня есть знакомый таксист, он всегда…

Закрывает глаза.

Ну что ж ты так психуешь? Так мы ни о чём не договоримся! Расслабляйся… лови волну… и всё будет у нас!

– Это опасно.

– Опасно в городе. А здесь нет людей, нет машин… Что может случиться? Маньякам тут точно делать нечего, они поближе к людям тусуются.

– Да уж, маньякам далеко до твоей шизанутости.

– Не рычи… Чай будешь?

– Буду…

Снимаю рюкзачок, достаю термос.

– Бутерброд с сыром?

– Давай…

Мы пьём мятный чай с бутербродами. И я чувствую, что он начинает расслабляться.

– Ты хотел меня увидеть?

– Да.

– Посмотрел? – улыбаюсь ему.

– Посмотрел…

– Домой отвезёшь?

– Садись.

Мы сидим в тёплой машине, дворники лениво двигают по стеклу поваливший с неба снег.

– Женя?..

– М?

Я чувствую его… И мой желудок сжимается, поднимаясь куда-то выше. Ему тесно здесь… И весь взорванный…

– Поехали ко мне?

Он смотрит в лобовое. Я молчу.

Нет, мой Зверь. Не сегодня. Сегодня мы не вывезем друг друга и всё испортим. Дай нам время...

– Женечка, – разворачивается ко мне и возвращает мне мои слова. – Мне нужно сегодня ТАК.

Нет… Ты ещё не там и не тот. Не с этих позиций! К тому же… я испорчу тебе подарок на день рождения. Он так скоро уже…

– Почему мы не вместе, Жень?

Он говорит спокойно, но с каждой фразой его башню срывает всё сильнее. И мне хочется, чтобы его снесло. Чтобы он сломался, перестроился и стал немного другим. Доломать? Я интуитивно чувствую способ.

«Почему мы не вместе»? Он неправ. Давно уже...

– ...Мы вместе.

– Нет. ВМЕСТЕ, понимаешь?

Не очень… Секс?...

– Не торопись, – разворачиваюсь к нему, отодвигая сиденье назад.– У нас всё обязательно случится с тобой. Крис всё тебе даст…

– Нет! Я не хочу брать тебя из её рук.

Понеслось! Вкусно!! Будем ломаться! – облизываю губы.

Наши сердца колотятся.

– А чего ты хочешь?

– Чтобы только ты и я. Жень… Мне не нужна между нами Крис.

Выхожу из машины. Она расколется сейчас от наших эмоций! А мне нравится его машина.

И он выходит следом и встаёт передо мной. Меня продавливает его решительностью. Он созрел, чтобы крушить, и я хочу этих его движений.

– Же-ня? – требовательно.

– Быть может, Крис нужна между нами мне?.. – поднимаю я бровь.

Ты такой сложный… Я не хочу испортить то, что между нами… Я не хочу торопиться… И она позволяет мне это!

Он замирает и внимательно смотрит, пытаясь считать меня.

Сносит… Его... меня... нас!! Это очень пронзительно, и меня в ту же секунду накрывает, как цунами, его прорвавшимися эмоциями. Я не могу справиться с ними, я не могу отделить их от своих.

– Нет, – подхватив за талию, притягивает к себе. – Нет, не нужна! Ты что, боишься меня? Да? Ну что??… – перехватывает моё лицо ладонями. – Не собираюсь торопить тебя. Всё будет только так, как ты захочешь. И то, что ты тогда видела между мной и Крис, это не… Блять… – психует он. – Женя?!..

Господи, какой пронзительный! Не надо! Не надо!!! Пожалуйста… – начинаю я задыхаться от этого болевого эмоционального шторма.

– Пусти… – пытаюсь вырваться, чтобы хоть как-то отделиться от него и прийти в себя.

Он делает шаг назад, отпуская меня из рук, но взгляд его не отпускает.

Я очухиваюсь, пытаясь осознать, о чём он.

Ооо… Нет! Конечно же, нет!

– Не смей! Тогда ты был… восхитительный!

Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает, тоже пытаясь успокоить свои эмоции.

– Успокойся... – протягиваю к нему руку. – Я не боюсь тебя. Вернее, не этого совсем.

Он возвращается ко мне, захватывая в плен мои пальцы. Его руки горячие… Он поднимает замок наших рук к губам и целует костяшки. Это я должна целовать его пальцы… И я целую тоже.

– У нас всё по-другому будет, Женечка…

Я знаю… И, кивнув, обнимаю его.

Его лицо тоже горячее, и мои щёки согреваются об этот жар.

– Зачем тогда?… Ты так нужна мне…

– Что ты хочешь? Ты всё получишь и так. Без всяких условностей и статусов.

– Чего ты боишься?

– Есть кое-что… Но это не секс! Не загоняйся. Будь собой.

– Хочу без всех этих игр… Расслабиться… Касаться, как хочу и где хочу… И чтобы только ты решала.

– Это не по правилам.

Отталкиваю его. Перепиши нам правила, Зверь мой. Дерзнёшь?

– Ты не готова отказаться от этих игр?

– Не готова.

– И если я выхожу из игры, то…

– То… Ты выходишь из игры.

– Уловка в формулировке, Жень?

Давай… Сделай мне вкусно!

– Хоть что-то ты чувствуешь ко мне!? Кроме своих долбаных игр??

Мой Зверь сегодня обнажён, без брони, как есть. Я доломаю тебя. Я хочу посмотреть! Я хочу кайфануть от того, как ты соберёшься заново.

– Холодно. Поедем домой?

Сбегаю обратно в машину от всех его порывов. Они противоречивы, я чувствую.

Садится за руль.

– Жень… Я выхожу из этого. Делай, что хочешь, с кем хочешь… Я выхожу.

Категоричен.

Вкусно как – умереть можно от его силы!

От его злости.

Красив!

Он сделал это. Сломал созданную мной конструкцию. И теперь будет новая.

Он сделал это. Я не сомневалась, ведь он – совершенство моё! Теперь моё, да. Что хочу, то и делаю. А я хочу чувствовать его ломку!

Машина срывается с места.

– Пристегнись.

Закрываю глаза… Я улыбаюсь от этого нереального кайфа.

Восхитительный мой!

И с закрытыми глазами чувствую каждый вираж тачки, и почему-то почти каждый из них окутывает меня адреналином, как будто мы врезаемся на этой скорости в каждый встречный столб!

Злишься, мой Зверь! О, да… покусай меня. Хочу кончить от твоей ярости!

И всю дорогу я наслаждаюсь переливами его чувств. Съедобных!!! Вкуснейших!!! Сильнейших!!!

Меня качает...

– Приехали, – резко тормозит у моего дома.

Я выхожу молча. Слыша внутренним чувством его злой крик. Его возмущение. Его несогласие.

Накормил… Спасибо!

Разворачиваюсь. Мы смотрит друг на друга через лобовое.

Иди ко мне…

Давай!

Теперь можно… Я вся твоя.

Он бесится, но выходит следом и подходит ко мне впритык.

– Что. Тебе. Ещё. Нужно.

Глаза опасно прищурены, губы сжаты в упрямую линию.

Губы... я помню их! Мои губы… Горячие… – со стоном веду по ним языком, прикусывая верхнюю.

Не отвечает и всё ещё кипит.

– А как же Крис? – тихо рычит он.

– Крис контролирует только игру… – улыбаюсь я. – Ты вышел… Ты вышел, и я делаю то, что хочу!

Его руки сжимают меня так, что воздух из лёгких вырывается с тихим вскриком, я смеюсь, впиваясь зубками в его губу. Вырывается.

– Дрянь ты… – закрывает он глаза. – Какая же ты дрянь…

Никто ещё так не ласкал меня словами. Очень нежно у него получается… И я тоже закрываю глаза, паря в этих ощущениях и подчиняясь требовательным губам.

И очень быстро оказываюсь на капоте тачки. Мы улетаем…

Я не воспринимаю ничего вокруг, кроме этих горячих ощущений. И даже не буду сопротивляться, если он разденет меня сейчас и трахнет на снегу перед этими окнами. Но когда становится уже настолько невыносимо, что я готова сама раздеть его и трахнуть… Поцелуи становятся нежнее и медленнее… Он отстраняется и просто прижимает меня к себе. Его губы на моём виске.

Достаёт сигарету.

Он курит, а я просто вдыхаю его запах на шее. Он такой глубокий… надёжный… отрезающий от реальности… Всё будет хорошо…

Заглядывает в мои глаза, выкидывая сигарету.

И то, что между нами, начинает меняться. Из полной эйфории я начинаю погружаться во что-то ещё более глубокое, переполняющее и очень болезненное…

Не надо…

Но уже поздно! Я задерживаю дыхание.

– Женечка… – его глаза медленно моргают, и губы вздрагивают, отыскивая слова.

Да, они простые. Но я уверена, что совершенно новые для него.

– Женечка… я… тебя… очень...

Не выдержав, закрываю его рот ладонью.

– До завтра... – шепчу ему. – До завтра…

Целую его губы через свою руку, мне страшно убирать её.

Если он скажет это, боюсь, что меня порвет от этих невыносимых, болючих чувств.

А я не хочу…

Прости меня. Я не хочу разделять это. Прости…

И я сбегаю.

Мне страшно.

Ничего уже не остановить. Таких иллюзий у меня нет. Всё будет продолжаться в заданной логике. И я не знаю, как переносить это всё. Как сделать так, чтобы он не чувствовал этого? Пусть лучше то, что было в машине, или ещё что-то другое. Я готова провоцировать его ежедневно! Лишь бы только его не сносило в эту болезненную и невыносимую для меня… любовь.

Протусовавшись по клубам в компании Весёлого Ангела и Немца, я созрела ехать домой только к шести. Но так как последний клубешник, в котором мы зависли, был в десяти минутах езды от общаги, а в шесть она уже открыта, то мы решили завалиться к ним.

Хохоча и шикая друг на друга, кое-как добрались до их комнаты. Нахально вытащив из шкафа первую попавшуюся футболку, я переодеваюсь в темноте и ныряю опять к своему Грустному Ангелу. Тёплый…

Я всегда сплю либо на своей кровати у Танюшки, либо с ним. Он никогда не наглеет и просто обнимает меня. К тому же, через полчаса ему вставать. А мы все как раз выспимся немного.

Привычно обнимая меня, он, не просыпаясь, немного меняет позу.

– Женька, – игриво шепчет Боречка. – Иди ко мне спать? Холодно, пиздец просто!

– Неа… никаких деток в моей кроватке!

– Но с Русей же ты спишь?

– Это – другое. Тела тут ни при чём.

– Какое ещё другое?!

– Ревников. Отъебись от неё.

Мой ревнивый Немец!

– Быстро все спать… – сонно и немного пьяно шепчу я. – Разбудите моего Ангела Грустного…

Тот притягивает меня ближе, и я вырубаюсь. Через несколько часов на работу...

– Ожников, – перешагиваю через разложенный на стульях и полу огромный баннер, протискиваясь ближе к стене. – Тебе чего, своего бардака мало? Почему баннер у тебя?

– Да сам в шоке! Прихожу – он тут. Тебя Олег искал.

– Мхм… – надо забежать, отмечаю я себе.

Он звонил вчера вечером, но мой телефон бы разряжен, и я не успела ответить.

– Мне не понравился «Губернаторский», считаю – надо переносить, – замираю на пятачке свободного пространства в кабинете Чеширского.

Заглядывает Крис, делает шаг внутрь и замирает, нахмурившись.

– Ожников, что за свалка?

– Ну а кто распорядился эту хрень сюда занести? – кивает он на баннер.

– Крис, давай перенесем из «Губера» в «Релакс» или випку «Вспышки».

– Олег уже утвердил.

– Ну и что!

За спиной Крис мелькает силуэт Олега. Притормозив, останавливается в дверях, вынуждая её сделать шаг внутрь. Она взмахивает руками, теряя равновесие на своих шпильках. Он перехватывает её за плечи.

– Ожников, разбери свои завалы! - строго.

Саня закатывает раздражённо глаза.

– Олег, детка настаивает на переносе события из «Губера», – Крис, держась за Олега, отыскивает кусочек свободного пространства и разворачивается к нему вполоборота.

– Почему? – поднимает он на меня глаза.

– Бэкграунд – отстой! Випка лучше, но там и половина гостей не сядет, – вчера мы тусовались и там. – Свет слишком яркий, обслуживающий персонал как в доме престарелых. Меню – совдеп. Музыка – треш! Им только шансон петь.

– Мы закажем свой репертуар.

– Олег, они любой репертуар поют как шансон!

– Ты была там?

– Вчера.

– Ясно…

Лицо застывает, сфинкс!

– Мы внесли уже предоплату. Они не вернут её.

– Давай я слетаю в «Релакс», договорюсь на скидки, а из «Губера» попробую забрать деньги, но с договорённостью, что ближайшие «взрослые» события мы замутим на их территории? Они согласятся! Это же молодежная туса, а там народ состариться и поспать только может, а не поколбаситься. Зачем нам потом такие отзывы?

– Я подумаю. Зайди ко мне, как освободишься.

Выходит.

– Женечка, бери сейчас Данилу и дуйте на FM. Нужно отвезти рекламные треки. Пусть дня три их погоняют, у нас проплачено. На обратном пути забеги ко мне, – Крис кидает мне ключи. – Там папка на столе. Забери, пожалуйста. Почему телефон не отвечает?

– Да… – развожу я руками. – Разрядился вчера, и забыла его у Ангелов своих.

– Ясно, – аккуратно наступив на баннер, Крис протягивает мне свой второй, рабочий телефон. – Держи пока. И забери сегодня! Невозможно работать…

После вчерашнего рубит.

Перекусив орешками, обнаруженными на столе Крис, я падаю на её диванчик. На полчасика… Будит меня телефон минут через двадцать.

– Да?…

– Ммм… Женя?!

– Да.

– Привет, Госпожа! Чего голос такой сонный? Спишь?!

– Макс… – хныкаю я. – Я тебя выпорю! Розгой. По заднице!

– Да ты только обещаешь! – смеётся он. – Жень, тут такое дело…

– Излагай уже, вредитель, – бормочу сонно.

– Ты же помнишь, я одну милую миссис сегодня встречал в аэропорту? Так вот. Миссис настойчиво приглашает меня на ужин. В номер. И обещает сильно обидеться, если я откажусь. Чаевые дала львиные. Чего делать?

– Так, а в чём вопрос-то, я что-то не понимаю?

– Жень…

– М?

– У этого привкус… ммм… проституции.

– Да? По-моему, всё просто, Макс. Если в свободное от работы время тебе в кайф провести вечер с какой-то женщиной – это твоё дело. Агентства это не касается. Если тебе не в кайф, и ты воспринимаешь ситуацию как домогательство, то говоришь Олегу, он меняет ей сопровождающего. Это стандартная ситуация. Всё.

– Так… ладно… Агентства это не касается. А моей госпожи? – его голос становится проникновеннее.

– А твоей госпоже делать больше нечего, как париться твоими сексуальными утехами! – фыркаю я. – Трахайся на здоровье с кем хочется.

– А у этого привкус... ммм… отсутствия перспектив, госпожа Туманова Евгения Владимировна.

– Мхм… в привкусах ты разбираешься неплохо. Всё?…

– А что мне делать с чаевыми?

– Это чаевые или плата за услугу, которую оказать ты не готов?

– Я не очень в этом разбираюсь, если честно. И… ещё не решил – готов ли.

– Тогда разберись, реши и поступи с этими деньгами соответственно.

– Спасибо, госпожа. Кофейку тебе принести? У меня часовой перерыв.

– Да. Я у Крис.

– Какой ты любишь?

– Попробуй угадать… и… угодить!

Телефон звонит снова. Это Крис.

– Детка, ты на радио съездила?

– Нет ещё.

– Быстро!

– Всё, уже бегу!

Внизу на входе встречаю Макса, забираю из его рук кофе.

– Спасибо… – пробегаю дальше под его обескураженным взглядом и сажусь в машину к Дане.

Решив все задачки на FM, едем обратно. Как же рано темнеет! Только обед был.

– Тебя ждать? – притормаживает Данила у офиса.

На фоне окна два знакомых силуэта – Олег и Костя. Курят. Костя в куртке, Олег просто в пиджаке.

– Нет, Дань, поезжай домой. Я сегодня допоздна.

– Я могу заехать, забрать тебя позже.

– Спасибо, Данечка. Но не нужно.

– Жень… Давай покатаемся ночью?

Прошлый наш ночной рейсинг закончился попыткой поцелуя. Данила – классный парень. Но…

– Нет.

– Тебе разонравилась моя компания?

– Мне очень нравится твоя компания, Данила. Но мне не нравится то направление развития наших отношений, которое ты всё время пытаешься задать.

– Разве могут быть другие направления?

– Могут. Но это не твой вариант, Дань.

– Да скажи уж прямо – «не нравишься ты мне»!

– Нравишься… – разглядываю его. – Как друг, как коллега, как человек, как парень.

– И в чём проблема? Начальник против? – цинично.

Игнорирую его тон

– У меня есть мужчина. Меня устраивают отношения с ним. Ничего менять я не буду.

– Аронов? Что-то он не спешит афишировать.

– Ты заходишь на закрытую территорию своими вопросами и предположениями. Здесь огорожено, и подведён ток.

– Ударишь?

– Не сомневайся.

– Может, так даже и лучше будет.

Олег идёт к нашей машине.

– Тогда вдох поглубже, Данечка, и держи удар.

Выкинув по дороге сигарету, Олег открывает мою дверь, подаёт руку.

Захватив с панели ежедневник, выхожу из машины.

Пальцы у него ледяные, и я сжимаю их своими – тёплыми.

Мне хочется обнять его, чтобы закрыть от пронизывающего ветра. Прикоснуться губами к горлу.

– Холодно, – сжимаю крепче его застывшие пальцы. – Пойдём внутрь.

Перехватив мою руку, он кладет её себе на локоть. И мы идём под руку.

– Женечка… ты опять бегаешь от меня?

После наших умопомрачительных поцелуев мы действительно больше не пересекались наедине.

Но мне смешно от его загонов.

– Мы не слишком демонстративны, Олег Андреевич?

– По-моему, все, кроме тебя, уже в курсе.

– В курсе чего?

Открыв дверь, он пропускает меня внутрь.

Мы поднимаемся по лестнице. Я чувствую его давление кожей. Пресс его внимания и нетерпения давит, превращая моё тело в парус.

– Что с твоим телефоном?

– Разряжен.

– Со вчерашнего вечера?

– Да.

– Как ты работаешь?

– Мне Крис отдала свой, рабочий.

– Впредь сообщай моему секретарю, что ты на другом номере.

– Окей…

– Я просил тебя зайти.

– Как освобожусь.

– Освободилась?

– Минут на сорок, – останавливаюсь у кабинета Крис.

– Тогда, – делает он рукой жест в сторону своего кабинета. – Будь любезна.

– Мне нужно занести Крис папку, – поднимаю к его глазам пластиковый пакет.

Олег вытягивает его у меня из рук, кладет на ресепшене в ячейку для Крис.

– Ещё какие-нибудь отмазки?

– Неплохо было бы раздеться перед визитом к начальнику, – ухмыляюсь я. – Он не любит, когда к нему заходят в верхней одежде.

– Он потерпит, – кивок в сторону кабинета.

"Потерпит…" – стучу я каблуками в указанную сторону. Потерпит… Конечно, потерпит!

Мне хочется, чтобы он ещё немножко потерпел!

– Таня, нас нет, – бросает он, замыкая за нами дверь.

Пальцы Татьяны сминают зажатый в них лист.

Демонстративненько, Олег Андреевич, демонстративненько ты жжёшь мосты. Подлить тебе бензинчику? У меня для тебя есть...

Как только дверь отрезает нас от всего остального мира, ощущения от него резко меняются. Он мгновенно становится мягче. 

Руки касаются моих плеч, и я позволяю ему помочь мне снять куртку. 

Встряхнув волосы, разворачиваюсь. 

На столе на две трети пустая бутылка коньяка. Пачка сигарет. Пепельница. 

Он не курит здесь, вообще-то... 

- Я волновался. 

- Зачем? 

- Ты не отвечала. 

- Так вышло… 

- Я повторю вопрос. Ты бегаешь от меня? 

- Нет. 

- Тогда, я не понимаю, что происходит. 

- Я хочу, чтобы ты еще немного потерпел, - мне хочется его. - Сейчас. 

- В каком смысле? - напрягается. 

- Ты ледяной весь, - кладу руки ему на шею. 

Закрывает глаза. Мы замираем. 

- Погреть тебя? 

Ресницы медленно разлепляются. Меня сносит удовольствием чувствовать его полностью открытого. 

Касаюсь пальцами его губ. 

- Я могу… - дыхание его горячее… - немного... поиграть с тобой? 

- Детка… - с волнительно-горячей хрипотцой. 

Прижимаюсь к его губам своими. Закрываю глаза… 

И это восхитительное горячее чувство струится между нами. Мои колени подкашиваются от удовольствия. Чувствую его беззвучный стон. Он отстраняется. 

Пытаясь сосредоточиться, он требовательно смотрит мне в глаза.

- Ты… моя? 

Отрицательно качаю головой. 

Его ноздри хищно вздрагивают, глубокий вдох…

- Но мне же необязательно принадлежать тебе, чтобы немножко… - давлю ему ладонью на грудь, вынуждая сесть на кожаный диван. - …погреть тебя. 

Сажусь верхом. 

Его руки скользят под длинную юбку по моим ногам, останавливаясь на резинках чулок. Пальцы двигаются вдоль по голой коже. 

- Чулки… - облизывает он губы. - Где ты была ночью, Женя? 

- Ты приезжал?

- Да. 

- Не надо этого делать без звонка, - мне не терпится, и я прохожусь языком между его двигающимися губами, пытаясь вовлечь его в поцелуй, но он уворачивается. 

- Потому что?… 

- Просто - не надо. 

- Ты... не хочешь… 

Потеряв нить разговора, я зависаю на его губах и не давая договорить, впиваюсь в них, как и его пальцы в мои бедра. 

- Что происходит? - через несколько минут отрывается он от меня. 

- Потерпишь еще немножечко? - возбужденно ухмыляюсь я. - Ради моего удовольствия? 

- «Поиграть»? - нервно усмехается он, пытаясь сдерживать тяжелое дыхание. 

Воодушевленно киваю. 

- Хочешь чего-нибудь вытворить опять? - поднимает он бровь. 

- Мхм…

- Это идея Крис? 

- В этот раз моя. 

Улыбаясь, он сверкает белыми зубами. И я ловлю эту восхитительную редкость поцелуями.

Расслабляется, скользя пальцами по моим бедрам. 

- Мне кажется, что все принципиальное, кроме самого... естественного, уже между нами случилось. Нет? 

- Я слишком неопытна в этом вопросе, чтобы судить о том, что принципиально, а что естественно. 

Закрыв глаза, он прячет лицо у меня на шее.  Ничего не выйдет, я чувствую всё и так…  Каждый его взрыв! Восхитительной горячей вспышкой в груди, которая растекается по телу, лишая его воли. 

- Женечка... 

Он что-то шепчет на французском, смещая руки выше. Пальцы сжимают мои трусики. Мне кажется, что он сорвет их сейчас к черту. Но подавив стон, он сдерживается.  Требовательные губы кусают мою шею. И я постанываю от ощущений, растворяясь в них. Как же это приятно…

- Чего ты хочешь? - отрывается он от меня.

Ах, какие пьяные-пьяные глаза! 

– Хочу исследовать кое-что… – сбивчиво шепчу ему. – Ты должен быть терпеливым… 

Сквозь темный огонь желания в его глазах мелькает любопытство. Неровно выдыхая, он покусывает губы.

"Ты сможешь быть терпеливым?" – мелькает на секунду у меня сомнение, но внизу всё уже сворачивается в тугой мучительный узел удовольствия, и предвкушение от задуманной игры не позволяет мне концентрироваться на моих сомнениях.

Он может всё!! 

– Держи их здесь… – кладу я его руки на диван, снимая с себя. – Расслабься и не двигайся. 

Подчиняясь, он закидывает голову на спинку дивана. 

Его подчинение так заводит! Я поощрительно касаюсь его губ короткой лаской.  Мои руки ложатся на ремень. Пряжка глухо звякает. 

- Обожаю твои ремни - стильные и скрыто агрессивные. Мне хочется облизывать их! - мои губы опять касаются его. - Это фетиш? 

Тяну замок ширинки вниз… 

- Же-ня… - глухо и предупреждающе. 

Обхватив его член рукой, я обвожу большим пальцем головку. Горячую, мокрую, и увеличивающуюся еще сильнее в моей руке. 

Он рефлекторно сползает чуть ниже, подтягивая меня за бедра на себя. 

- Руки, Олег… Держи руки там, куда я их положила. 

- Ооо, черт… - усмехается он нервно. - Я пьяный, «голодный» и… 

- Шшш… - торможу я его. - Руки на место. Не двигайся сам. Только я. 

- Окей, детка… - сдается он. - Играйся.

Сдвинув свои трусики в сторону, я прижимаюсь к его члену. И мы скользим друг по другу, сталкиваясь раскаленными взглядами. Его губы дрожат от возбуждения и плечи чуть уловимо двигаются.

- Закрой глаза… - постанываю я в его губы.

Замедлившись, приподнимаюсь, останавливая головку на входе, немного давлю бедрами вниз, растягивая себя. 

Дернувшись, он распахивает глаза, в них нерешительность, вопрос и… нетерпение.

- Нет… - неуверенно встряхивается он, смещая меня и приподнимая за талию.

Меня раздражает его вмешательство, и я рычу ему «руки!», моя кисть взлетает к его шее, немного придушивая.

– Ты мешаешь мне.

- Всё-всё… - с короткой улыбкой облизывает губы.

Руки возвращаются на свое место. Пальцы впиваются в податливую ткань дивана. 

– Только поиграю…

Он тихо стонет, пряча опять лицо на моей шее. Непослушные руки никак не хотят быть там, где им указали и опять обвивают мою талию:

- Вот так, детка… хорошо?… 

Какие непослушные... ладно... пусть!...

Медленно опускаюсь на него снова, вскрикивая от возбуждения и болезненного растяжения.  Чуть-чуть впускаю его в себя, ощущая огромную головку.

– Большой… – постанываю я, озвучивая свои ощущения. – Немного жжет… 

Рычание... губы.... зубы... Несколько ласковых поцелуев... и снова укус в шею...

Вскрикиваю от этой бури эмоций!

Зверь мой!... 

– Расслабься… - сбивчиво. -  Моя маленькая... 

По его телу идет волна крупной дрожи. И слова его и то, как реагирует тело, сносит меня, запуская несколько коротких оглушающих вспышек удовольствия в моем затылке. Это расслабляет, да… И я впускаю его немного глубже, ощущая как кольцо из моих пальцев под его головкой прикасается ко мне, но не позволяю проникать дальше.  Это пиздец как болезненно, мне кажется я порвусь сейчас! Но это кайф! Эмоционально - чистый кайф, и он перекрывает вообще всё!

Мы оба тяжело, несдержанно дышим и не двигаемся.  И то, что его пальцы больно впиваются в мои бока, только усиливает моё удовольствие. 

Сумасшедшая, но вполне логичная мысль - сделать это сейчас - тут же обжигает мою волю. Но просто пошалить хочется больше. 

И это так охренительно... И саднящая боль от растяжения так сладко оттеняет… Предоргазменная эйфория почти полностью отнимает контроль.

Понимаю, что дразнить его сейчас, наверное, не очень хорошая идея… 

Но, блять, контролировать сейчас я могу только что-то одно – либо его член, либо свой язык… Так и не определив, что опаснее, я всё-таки открываю рот и сжимаю его сильнее: 

– Как ты чувствуешь меня? – постанываю я, покусывая кромку его уха. 

Его плечи дрожат, он рычит…

Давит требовательно руками за мою талию вниз.

- Как?...

– Очень… туго… – хрипит он, теряя голос. - Горячо...

Сжимаюсь, пытаясь притормозить свой оргазм. И зависаю в этой оглушающей неге.

Как же хочется… 

– Хочу кончить на тебе…– тут же вырывается из меня со стоном. 

– Женя! – дергается подо мной. - Я не смогу... так... Я не могу... больше...

– Это - «нет»? – в моих глазах искры.

Но я реагируя на его предупреждение, с сожалением приподнимаюсь, планируя выпустить его член. Самый главный подарок я хочу оставить на другой случай. А пока только играться.

Движение и давление внутри… 

И меня сносит! Задыхаясь от удовольствия, вдыхаю глубоко-глубоко, порхая ресницами. Меня сжимает сильными судорогами удовольствия. Я понимаю, что он чувствует это. Он видит...

–Блять! – обвив меня руками решительнее, с рычанием давит, вниз и снизу в меня.

Но я сжимаю его крепче.

– Женечка, ну, пожалуйста… Девочка моя… – губы и зубы нетерпеливо и грубо терзают мою шею, сводя с ума. – Хочу тебя…

– Не-е-ет… – выдыхаю я, удерживая. 

Потеря его контроля делает что-то невообразимое с моими ощущениями и они такие невыносимые…

Ооо, надо тормозить!

Или - пусть!!

Или - нет…

Стоп!

Зло зарычав, он отстраняется и, сжигая взглядом, снова дергает меня вниз, пытаясь насадить на себя. 

Нас обоих трясет от перевозбуждения.  Мои тормоза отключаются.

– Возьмешь меня силой? – несоображая шепчу ему я сорванным голосом. – Мне бы хотелось! Чтобы… вот так вколачиваясь… ты заполнил меня полностью… Блять, это было бы… больно… я так ХОЧУ… – впиваясь зубами в основание моей шеи, он перехватывает своей рукой мою, удерживающую его, и снова агрессивно пытается ворваться в меня, настойчиво оттягивая мою кисть вниз. – Я бы... сразу... кончила! 

– Пусти! – звереет он. 

Его агрессивный властный приказ… И вырвавшийся изнутри зверь… 

Рывок! 

Укус… еще… рычание… рывок… 

О, боже… 

Моё тело взрывается еще раз и я, кажется, кричу, уже ничего не контролируя и только в последний момент соскальзывая с него, сообразив, что ни он, ни я больше не в состоянии сдерживаться. На границе сознания, я чувствую, как двигаются на нем наши руки и его член пульсирует в них, потом его взрыв и горячую сперму на мне… 

Вау...

И еще боль от его зубов, прикусывающих мои пальцы, непонятно как оказавшиеся у него во рту… 

Охуительно!! Космос!

Пытаясь отдышаться, я улыбаюсь ему. 

– Ты что творишь?! - его голос все еще низкий и хриплый, а дыхание неровное. - Ты чего делаешь со мной?...

– Шшш… – целую я его моментально сжимающиеся губы. - Не понравилось? 

– Туманова… Твою мать! 

Будильник на моих часах пиликает. 

- Мне пора… - смеюсь я сорванным голосом, облизывая пересохшие губы. - Что там с переносом события? 

- Господи… - закрывает он глаза. - Делай что хочешь... Исчезни только сейчас... 

- Спасибо, - последний поцелуй в эти горячие губы. 

Подхватив блокнот и куртку, я вылетаю за дверь. 

Хочу еще. Хочу всё!!

Открыв духовой шкаф, мы с Крис критично осматриваем жаркое.

– Как ты думаешь? Пора?

– Не знаю… – выпрямляюсь я, поглядывая на кипящую кастрюлю. – Мне кажется, рановато. Вдруг мясо ещё не готово?

–  Сыр может сгореть. Погоди, сейчас Аронову позвоню. Он у нас шеф-повар. Олег? – ставит она на громкую. – Привет!

– Привет, Крис.

– Олег, привет! – склоняюсь я чуть ближе к телефону.

– Женечка… привет.

– Олег, мы жаркое готовим. И хотим запечь сверху сыр. Когда его добавлять?

– Крис, это неправильно сформулированный вопрос. Какое мясо? Как порезано?

– Баранина… мелко порезано.

– Баранина под сыром?! – скептически. – Нет… нет! Не надо этого делать.

– А что надо?

– Розмарин и паприка. Сбрызнуть оливковым маслом, чтобы разошлись специи. У вас ужин?..

– У нас ужин! – упрямо прикусывает губку Крис и быстренько тараторит: – Всё, спасибо огромное! Ты бесценен, Аронов! Пока.

Торопливо скидывает вызов.

– Что у вас происходит с Олегом? - хмурюсь я.

– Даже не знаю… На самом деле – всё хорошо. Просто он ревнует, наверное.

– Я уже запуталась. Кого к кому?

– Ну не меня же к Лёхе! Тебя, конечно.

Режу сыр тонкими ломтиками.

– Он просто ещё не понимает, детка. Он хочет владеть так, как привык. А я уже понимаю, что так не будет.

– Тобой же он не владел. Вне сессий. И вам обоим было комфортно.

– Вне сессий он и не хотел владеть мной. А тобой захочет. Уже хочет.

– Я решу эту проблему.

– Как?

– Пока не знаю. Но у нас нет других вариантов.

Разворачиваясь, Крис на секунду теряет равновесие и проливает на меня оливковое масло.

– Упс…

Я чувствую, как струйка медленно течёт по моей голой спине прямо в трусики.

– Ах… – отставляет она мисочку. – Какая прелесть!

Её ласковые ручки массируют мою поясницу, попку... Стягивает с меня трусики...

– Походи так…

Растирает масло по моим бедрам, проходясь пальчиком между ягодиц.

– Я ненавижу Аронова! – капризно хныкает она. – Я хочу посмотреть, что он будет делать с тобой. А ведь этот жмот не позволит не то что поучаствовать, даже поприсутствовать!

– Может, обсудим?… – прогибаюсь я. – Могу надавить на него.

– Не заикайся даже, детка. Он не вывезет третьего в ваш первый раз. Его порвёт от одной только мысли. Разве ты не чувствуешь? Не надо так с ним.

– Да. Но это так… эгоистично!

– Привыкай! – смеётся она. – Он жуткий эгоист.

– Я тоже, любимая, я тоже…

Её скользкие пальчики сжимают меня снизу. От неожиданности я вскрикиваю, роняя ложку.

– Вы будете роскошной парой!

– А ты?…

– А я? Я тоже со временем буду… ммм… пить из этой чаши! Не переживай. Я не чувствую, что мы с Олегом потеряли друг друга. Наоборот. Связь между нами стала гораздо глубже. Да и роман с Демченко меня увлёк, если честно. Я не страдаю.

– Любимая, может, мне, всё-таки, сбежать? Ты уверена?

– Я просто хочу вас познакомить ближе, чтобы он пообщался с тобой и перестал психовать.

– Нда?…

Мне кажется, что эффект будет обратный, но Крис упёрлась.

– Да. И Гоша для его успокоения, чтобы никаких ассоциаций с тройничками. Я бы пригласила Олега, но это только раздраконит Демченко ещё сильнее.

– Гоша, – вспоминаю я. – Можно, я поужинаю Гошей?

– Да делай, что хочешь! – смеётся она. – Гоше полезно.

– Женя, вина? – привстаёт с бутылкой Вецкий.

Но я итак уже пьяная. Все пьяные…

– Нет, не хочу.

Крис с Лёхой, не замечая нас, тихо о чём-то говорят в кресле, стреляя друг в друга горячими взглядами.

– Женечка Туманова… – улыбается Гоша, смакуя моё имя. – Такая юная девочка… Папа не накажет тебя, что со взрослыми дяденьками тусуешься?

Гоша уже час облизывается на меня, подкалывая и пытаясь смутить.

Ха-ха...

– Главное, чтобы мой «папа», – выделяю я интонацией, – взрослых дяденек не наказал за то, что со мной тусуются.

– То есть, ОН есть, да? Не Аронов, случаем? Совсем ему ты не пишешься…

– Какой ты любопытный! – ухмыляюсь я. – Зачем тебе эта информация?

– Может, я хочу продолжить с тобой этот вечер?

– Пофантазировать в душе? – подмигиваю ему. – Для этого тебе необязательно знать обо всех тонкостях моих связей.

Смеётся, облизывая губы.

– Плохая ты девочка, да?

– Очень, – выразительно моргаю.

– Садись ближе… – кивает он на диван. – Я тебя не съем.

– А я могу! Поэтому держи дистанцию, Вецкий.

– Восемнацать есть тебе, да?… Я могу задать один интимный вопрос? – пьяно и жадно поглядывает он на целующихся Лёху и Крис.

– Задать, конечно, можешь…

– Вы с Крис угораете ТАК или?… – снижая голос.

– Я не понимаю твоих полунамёков. Спрашивай прямо. Ты же, в отличие от меня, не юный мальчик.

– Ты спишь с Лисой?

Молча накалываю оливку на зубочистку, медленно жую, не отводя от него глаз.

– Так что?

– Что?

– Я вопрос задал.

– Да, ты вопрос задал.

Накалываю ещё одну оливку. Жую, облизывая губы.

– Женя!

– Что?! – смеюсь я.

– Ответь.

– Зачем?

– Мне любопытно.

– Это твои проблемы, Вецкий. Причём здесь я?

– Ну, пожалуйста… – стекает он чуть ниже по дивану. – Да?

– Разрешаю тебе использовать в душевой любую версию.

– Сучка маленькая… – улыбается он. – А с Ароновым у тебя что?

– А с Ароновым у меня… Ты и на это подрочить решил? – сгибаюсь я пополам от смеха. – Тогда позвони Олегу, спроси разрешение. Я не уверена, что он одобрит!

– Идиотка! – смеётся он тоже.

– Я такая!! – закрывая глаза, начинаю двигаться под музыку.

– Ну Женька!!!

– Чего надо?

– Кто тебя трахает? – последнее слово одними губами.

Снова закрываю глаза, покачиваясь под музыку.

– Я невинна, Вецкий.

– На это можно тоже подрочить?...

Лёха. Оторвавшись от Крис, шокированно поглядывает на нас.

– Разрешаю.

– Врёшь ведь!

– Никогда не вру.

– Коза маленькая! – жадность в его взгляде трансформируется в огонь желания.

– Лёшенька, не отвлекайся! – подмигиваю ему.

 Атмосферка – ах!

Мне кажется, или у Лёхи начинает дёргаться глаз?

Крис с хохотом опять втягивает его в поцелуй.

– Поехали в клуб? – прошивает меня взглядом Вецкий.

– А если вдруг ты не ошибся, и я – дефачка Аронова?

– Да похуй мне на Аронова! Вот его бы точно не тормознуло такое обстоятельство! Поехали?...

– Что, уводил у тебя уже женщин? – удивлённо распахиваю глаза.

– Ну… не сказать, что уводил…

– Извини, Гош, но меня поюзать с целью мести Аронову не получится. Я в его группе поддержки.

 – Поехали, оторвёмся. Коктейльчиками тебя вкусными покормлю. Переживёт же твой Аронов? Смотри… – кивает он на парочку. – Им пора остаться наедине.

– Тогда вызывай нам такси.

Гоша поднимается из-за стола следом за мной.

Крис выкручивается из рук Лёхи.

– Вы куда это собрались? – возмущённо.

– В клуб! – опережает меня Гоша.

– Мы с вами!

– Крис… – тянет её за руку Лёха.

Начинают тихо спорить. Вызываю по приложению такси.

– Я. Хочу. С Женечкой! – капризно.

– Ну блять, поехали! – психует он.

– Все успокоились, – поднимаю я ладони. – Не едем мы в клуб. В клуб едет Вецкий. Я еду домой. Вы остаетесь. Лёш, проводи меня до двери.

Ссаживает с коленей Крис.

Надеваю ботиночки, дублёнку, забираю сумку.

– Спасибо, Жень.

С улыбкой обнимаю его. Застывает.

– Ты классный… Я рада, что Крис с тобой. Не парься, ладно? Я у тебя её не отнимаю. Я просто есть у неё. И теперь немножечко у тебя.

Оттаивает, расслабляясь и прижимая меня одной рукой к себе.

Отстраняюсь.

– Вкусной ночи! – стреляю в него весёлым взглядом и сбегаю.

Суббота. Кабинет Крис. Планёрка. Десять минут девятого. Чеширский устроился головой на моих коленях, глаза закрыты. Мы с ним полностью оккупировали диванчик.

– Ты представляешь… – сонно бормочет он. – Он мне в полседьмого позвонил! Больной человек… Чего ему не спится?!

– Это жизнь, детка! – нажимаю ему на нос. – Олег Андреевич рубит бабки. И для нас тоже. Надо терпеть!

Крис развалилась в своём кресле и поглядывает на шахматную доску. Там наша с ней партия, начатая вчера. Её ход…

Костя на подлокотнике дивана, Анж на подоконнике. Олег заносит парочку стульев для Лили и Татьяны, которые делают нам всем кофе.

– Крис…

Лениво потянувшись, Лисичка сбегает к нам на диван, освобождая ему кресло и устраиваясь третьей на бедре Ожникова.

– Ооо… – начинает ворочаться тот, и Крис съезжает ему в пах, закидывая ногу на ногу.

– Так лучше? Можешь не отвечать, в принципе…

– Это утро, детка!

И мы хохочем, тиская Ожникова. Тот страдальчески постанывает.

Олег критично осматривает наш тройничок.

– Ожников, в вертикальное.

– Ммм… – мычит тот сонно. – Я всё слышу и так.

– Давай-давай…

Тяжко вздыхая, тот начинает медленно высвобождаться из наших объятий.

Лиля заносит поднос с кофе. Народ растаскивает кружки.

Олег садится на своё место.

– Аронов… – недовольно ворчит Чеширский. – Чего тебе по выходным не спится?

– Сегодня срочная планерка. Итак… Вчера вечером я взял один заказ. Европейская коллекция. Копенгаген. Будут у нас завтра ровно на шесть часов. В Новосибе у них пересадка до Владика. Оттуда в Японию. Естественно, они не планировали никаких сейшенов в Сибири. Но я обещал им сделать крутое шоу и снять видеосюжеты. За круглую сумму, естественно.

– Шоу? – саркастически хмыкает Ожников. – Крутое. За сутки. Шесть часов, да?

– Да.

– Можно, я сразу пойду? – поднимается Крис.

– Все сидят и осмысливают. Деньги я у них уже взял. Нам нужно сделать крутое шоу вот на эту коллекцию и обеспечить аншлаг.

Запускает на экране фотослайды.

– Основная тема – гламур, секс, экзотика, эпатаж. Аншлаг и ТВ обеспечивают Крис и Женя. Антураж – Анж и Костя. Сценарий – Ожников… и Женя. Лиля садится на обзвон всех наших моделей. К четырём все должны быть здесь. – Татьяна… Татьяна… – смотрит он на неё.

Татьяна вообще не вписывается в "основную тему" – гламур, секс, экзотика, эпатаж… Татьяна у нас, скорее, антитема!

– Татьяна на подхвате всех текущих задач, особенно по сопровождению. Данила в твоём распоряжении. Всё. Есть идеи?

Мы рассматриваем коллекцию.

Цветной кислотный мех. Драные колготки в крупную сетку. Глянец. Платформы. Крупная вычурная бижутерия. Но круто!!

– Есть! – я показательно по-школьному поднимаю руку.

– Говори.

– Давайте в стиле «Вог»?

– "Воуг", - поправляет меня Олег с красивым вычурным акцентом.

– Воуг! - корчу ему гламурную рожицу, повторяя произношение.

– Рerfect!  - подмигивает мне

– Поставим пацанов на каблуки? – ухмыляется Костя.

– Аха... Окислотим атмосферку! - киваю я с энтузиазмом.

– Конкретнее, - требует Олег.

– Вот так… – ищу я в инете подходящие клипы. – Нам нужен зал с огромным экраном. Запустим на нём клипы с вогерами. Сделаем подсветку. Поставим большую кровать под углом к зрителю… от неё – подиум в зал. На кроватке шоу - а ля гламурная групповушка. Мальчики-девочки… а модели идут по подиуму. М?

Все смотрят клип.

– Сделаем свето-шоу.

– Крис, – вспоминает Олег. – Помнишь Михея, оператора с ТВ? Он специалист по свету, у него оборудование есть. Привлеки его.

На экране колбасится народ. Я тоже хочу так...

Переглядываемся с Ожниковым. Падаю к нему на диван.

– У меня лично встал! – смеётся он. – Думаю, в «секс» попадание прямое. Женьку в кровать закинем – и всё!

– Колготки порвём на ней…– подтягивает он выше подол моей длинной юбки, там сетчатые черные колготки…

Татьяна, цокая языком, закатывает глаза. Саня азартно поднимает юбку выше. Ещё выше... заголяя мою коленку.

Перевожу взгляд на Олега.

– Ожников… – предупреждающе ухмыляется Аронов, и Саня тут же даёт ткани упасть обратно вниз. – Женя, ты хочешь в эту кровать?

– О, да!! – отпускаю парочку порнографических стонов, входя в образ. – Хочу поиграть в это.

– Кто бы сомневался… – бормочет Татьяна осуждающе.

– И Крис… – облизываюсь я. – В ошейнике.

Мы, перемигиваясь, касаемся с ней пальчиками.

– И мальчика нам… – стреляет она в меня взглядом. – Дашь нам мальчика, Олег Андреевич? Или сам присоединишься?

Олег тихо посмеивается.

– Костю забирайте.

Хитрец!

– Костю… Костю мы на ошейничке в ноги посадим… круто будет! – киваю я. – И ещё одного надо нам. С торсом рельефным, но не перекачанным, гибким. Чтобы мы его тискали.

– Ожников, – улыбается он. – Тискайте Ожникова.

– Да-а-а… – падает тот опять мне на колени. – Тискайте меня!

– Нет, – вздыхает Олег, немного подумав. – Ожникова нельзя. Кто-то должен держать весь сценарий и регулировать.

– Олег, дай нам Макса!

– Борзого медика?

– Да. Он достаточно безбашенный, чтобы кайфануть от процесса и отжечь с нами. И я бы ещё Ангела своего подтянула. Он поставит нам пластику, и сам может поучаствовать. Покуражимся!

– Возражений нет. Начинайте. К четырём должен быть чёткий сценарий для репетиции. В девять я хочу увидеть первую версию, прогнать по времени, чтобы можно было выставить свет. Женечка, музыку подбери сейчас, чтобы час заполнить.

– А ты куда сейчас?

– Я поехал искать зал с экраном. Все могут идти работать.

– Задержитесь, Олег Андреевич! – корчу ему строгую рожицу.

Пока он дает инструкции Татьяне, а все рассасываются, мы с Крис продолжаем свою партию.

И вот мы остаемся втроём. Он прикрывает дверь.

– Я тебя слушаю.

Разворачиваюсь, доставая свой паспорт.

– Ну всё, вот он, можешь расслабиться! – присаживаюсь я на стол, взмахивая перед ним.

Ухмыляясь, он выхватывает его из моих рук.

– Восемнадцать... - читает содержимое.

– Не-е-ет! Семнадцать лет и пятнадцать месяцев! – шутливо оскаливаюсь я на него.

– Тебя в детстве не пороли? – вызывающе.

– А то как же! – щёлкаю зубками. – Ремни, резиновые шнуры, да и банальные пощёчины…

– Надеюсь, это шутка? – недоверчиво улыбается Олег.

Надейся… – улыбаюсь в ответ.

Забавные моменты: говоришь чистую правду, не желая, на самом деле, чтобы она вскрылась, но способ подачи так вуалирует сказанное, что собеседник воспринимает эту самую правду как игру слов или шутку. «Как бы пошутила»… По-своему вкусно!

Бросив взгляд на шахматную доску, я беру на проходе пешку Крис.

– Эй, эй! – возмущается она.

– Могу… – отмахиваюсь. – «Длинный» ход…

– Жулик! – фыркает Крис.

– Ты вообще правила с касаниями не соблюдаешь – я же молчу!

Олег вопросительно поднимает бровь, удивлённо глядя на неё.

– Да кого ты слушаешь?! – закатывает она глаза. – Наклонилась над доской за телефоном и коснулась грудью ферзя!

– Касание!

Теперь уже мы обе, давясь смехом, разглядываем его попытки сохранить серьёзность.

– Поеду я. Женечка...

Отрываю взгляд от доски, снизу вверх рассматриваю Аронова. Торможу на ремне. Охуенные у него ремни…

Именно его ремни, не считая редких эмоциональных всплесков, выдают в нём скрытую звериную натуру. Мощную… неуправляемую!

И пусть я ещё не познакомилась с этим зверем, но он иногда смотрит на меня из глубины его глаз. Да… Его ремни явно выбирает тот самый зверь… Мой Зверь…

Мой язык скользит по зубам, а я представляю, что по этой пряжке… и моментально становлюсь мокрой. Я – конченная фетишистка!

Губы вспоминают ощущение того, как бьётся пульс на его виске, и я облизываю их, пытаясь точнее воспроизвести тактильный якорь.

Его висок… ремень… руки… голос…

Мля-я-я…

Пауза затягивается, прищурившись, он разглядывает меня в ответ. Я вижу, как натягивается ширинка его брюк. Не одна я фантазирую сейчас?

– Женя...

– Ммм?

– Что ты делаешь завтра после шоу?

– Это во сколько?

– В двенадцать.

– Я?… – вздыхаю. – У меня коллоквиум в понедельник в восемь утра. Я учу…

Долгий терпеливый вдох и такой же выдох.

– Учи.

– Подходящий зал с экраном во "Вспышке".

– Спасибо...

По подиуму стелется кислотно-жёлтый дым, спускаясь в зал. И мы, словно под кислотой, гнёмся под эту музыку и внимание оживлённой публики. У нас отработано несколько мизансцен, и мы чередуем их по сценарию. Нет, мы не пластичные. Мы агрессивно пафосные. И у нас больше вычурных поз, чем движений. Под простынёй на нашем сексодроме твёрдый деревянный настил, чтобы мы не слетели со своих каблуков.

Ни Крис, ни Кости со мной здесь нет. Пришлось переиграть всё… Костя правит макияж, Анж не справляется одна. Со мной – моя стёбная и идеально вписавшаяся в атмосферу Ленка и Макс. Наши лица раскрашены белой краской, фосфоресцирующей под неоновыми лучами. Крис занимается спонсорами.

Она в компании уже знакомого мне Руслана и незнакомого мне мужчины такого же возраста. Это спонсор тусовки, которая состоится после показа. Стас, кажется...

Макс с голым торсом и в кожаной уздечке. На ногах грубые берцы. Вах… И всем нам троим вставляет наше трио – его руки всё время хулиганят, на лице вызывающая ухмылка. Пусть… Подмигиваю ему. Но «нежностей» от меня больше достается Ленке, чем ему. У меня длиннющие афрокосички разных цветов, собранные в высокий хвост, серебряные губы и такие же сапоги-чулки. На голое тело – слегка просвечивающий чёрный боди, не скрывающий соски. Гроздь серебристых бус на шее и вычурные кольца на пальцах.

Я чувствую себя более обнажённой, чем будучи голой.

И публика тоже чувствует меня! Я кайфую от жадных, возбуждённых взглядов. Они раскачивают внутри меня какой-то маятник. Он распирает мою грудь и делает меня мокрой…

Я – эксгибиционистка. И давно знаю об этом.

Несколько танцоров по точкам на сцене, среди них мой Ангел и несколько его коллег из клуба. Они рубят Вог.

Девочки идут по подиуму. Не классическое дефиле. Раскачиваются, ухмыляются, замирают в непривычных гламурных позах, глядя в глаза публике. Пальчики веером, подбородки задрать...

Лучи двигающихся прожекторов слепят и греют.

В зале коктейли, полуголые красивые официанты и официантки с подносами, живой ди-джей и «летающая» над нами камера. Мы работаем на неё. Нужен крутой клип. А значит, материал для нарезки, где мы смотрим в камеру. Михей натаскивал нас на это целый час. И я отправляю ему воздушный поцелуй прямо в камеру. Показывает мне большой палец вверх. Корчу несколько вкусных пафосных рожиц, вскрикивая от того, что Макс щиплет меня за пятую точку.

– Выпорю… – мурлычу я, взмахивая своими косичками, чтобы зарядить ему по лицу копной.

– Вау… Выпори… – шепчет в ответ, показывая язык.

Щипаю его за язык пальцами. Послушно позволяет, облизывая после мои пальчики.

– Хочу тебя…

Притягивая за ошейник, взасос целую в шею Ленку, заканчивая ласку укусом. По её коже бегут мурашки... Мур... Мы с ней смеёмся, провокационно поглядывая на Макса.

Опустив фотоаппарат, Олег подходит к нашим заказчикам. И, улыбаясь, о чём-то им говорит, кивая то на нас, то на Михея.

Показ закончен. На сцене модельер. Мы спрыгиваем с кровати и создаём ему фон, пока Михей ловит его в камеру с различных ракурсов.

Аплодисменты...

Свет над сценой гаснет, остаются только несколько точек от прожекторов, в которых продолжают работать танцоры. Свет над ди-джеем становится ярче, и он запускает свой авторский джем, концентрируя публику на себе. Основная толпа стекается к нему. За кулисами срочная паковка вещей. Через два часа самолёт, и им нужно успеть сдать всё в багаж.

Спонсоры, заказчики и ещё несколько группок «особых» гостей уходят в вип-зону в сопровождении Крис и Олега. Я, спустившись со сцены, иду туда же.

Прохожу мимо Олега, который с кем-то говорит на английском.

– ...Евджения… – ловит он меня под руку.

– Добрый вечер! – улыбаюсь я.

Передо мной двое мужчин и женщина. Они из команды заказчика. Что-то спрашивают у Олега.

– No, no... – вежливо улыбается он, – the Director of this show... she's not… иди к Крис, – тихонечко толкает меня в спину.

Стараюсь идти не слишком быстро, чтобы не слететь с моих впечатляющих шпилек.

Пролетающий мимо Ожников всовывает в руки мой телефон.

– Женечка! – подзывает меня моя Лисичка. – Иди к нам.

Сажусь в кресло, закидывая ногу на ногу.

– Привет, Руслан.

– Привет, – взмахивает он бокалом.

Стас с открытым любопытством разглядывает меня. А я его.

Постарше Олега лет на десять. Часы, ремень, кольцо… всё демонстративно роскошное и баснословно дорогое. В хорошей форме.

Пытаюсь вчувствоваться под нехилую броню.

Тёмный… сильный… всё ещё в поиске себя… вычурный… ядовитый… злой… весёлый… сибарит... Но всё же от него веет равновесием, а не опасностью.

– Ты – скорпион.

– Хм… да. Но думаю, что все женщины этого зала в курсе таких деталей.

– Ооо… Ты завидный жених нашего города? – улыбаюсь я.

– Страны. Ты не знаешь, кто я?

– Оставь меня в неведении, сделай одолжение. Я услышала, что ты Стас. Мне этого достаточно.

Брови взлетают в лёгком недоумении.

– А кто у нас «Женечка»? – копирует он интонацию Крис, но обращается к Руслану.

– Мутная история! – посмеивается тот. – Официально – девочка Крис.

Переглядываясь с Крис, мы смеёмся, переходя на мурлыкающие интонации.

– Но что-то мне подсказывает, что Аронов имеет к ней самое непосредственное отношение. Такой вот пока неуравновешенный кинк. Посмотрим...

– Нижняя?! – Стас переводит на меня удивлённый взгляд.

– Свич… – облизываю губы.

– Почему я тебя не знаю?

– Наверное, по той же причине, что я не знаю тебя.

– Так ты серьёзно не в курсе, кто я?..

– Ты обещал оставить интригу! – хмурюсь я. – Не хочу знать. Ты – просто Стас. Разве этого мало? Не можешь без статусов?

Чувствую, как его начинает подбешивать, и как Крис с Русланом начинают тихо угорать, переглядываясь.

– Тебе пора, – раздражённо и холодно смотрит он на меня. – Иди.

Лицо Крис вздрагивает возмущением.

– Стас… – предупреждающе. – Она моя гостья!

Руслан хмурится.

– Всё нормально, любимая, – поднимаюсь я. – «Просто Стас» не вывозит вашу борзую детку. Пощади его самолюбие. Или начнёт махать своим невъебённым статусом. Поранится ещё...

– Стоять! – взмахивает бокалом. – Сядь обратно. Я хочу угостить тебя чем-нибудь.

– Увы, но мне действительно пора. У тебя целая страна женщин, которые с удовольствием примут угощения из твоих рук. А я воздержусь.

– Почему?

– Потому что ты мне интересен только как «просто Стас», а ты разучился им быть. Это скучно...

– Ладно, уговорила, – снисходительно улыбается он. – Побуду немного. Садись. Стас… – тянет он мне руку.

Пожимаю.

– Женечка…

Чувствую, как все вокруг выдыхают.

– Ты забавная, Женя. Я хочу тебя пригласить к себе в закрытый клуб. В качестве гостьи.

– Детка… – Олег наклоняется ко мне сзади. – Пойдём со мной.

Подаёт мне руку.

– Аронов… ну куда ты её уводишь? – капризно. – Боишься, заберу себе?

– Нет, Стас, боюсь, отгрызёт тебе что-нибудь. Зачем нам в тусовке Верхние с раненной психикой?

– Так это твоя?

– Дикая пока… – улыбается мне Олег.

– Приводи.

– Воздержусь!

Ухожу вместе с Ароновым.

– Что за клуб?

– Забудь!

Э, нет…

Вип-зона уже пустая. И свет горит только над нашим диваном. Мой рюкзак где-то там, под столом. Пришлось вернуться. Там документы, а мой телефон, как обычно сел, не выдержав напряжённого дня до конца.

Ожников вырубился на кресле, положив голову на руки на стол.

На диванчике, закинув голову на спинку, задумчиво курит Руслан. Стаса уже нет.

Крис с Лёхой тоже уехали.

Спиной ко мне Олег и Вецкий.

Подхожу сзади. Они разговаривают, не замечая меня.

Играет что-то расслабленное и пьяное.

Мне нравится, как звучит голос Олега. Немного смазанно. Я замираю и прислушиваюсь к разговору. Не подслушиваю. Просто хочу покайфовать от того, КАК он говорит.

– ...Ммм… Нет. Если я захочу поцеловать – поцелую в шею. Не в губы.

– Оральный секс тебя не смущает, а поцелуй – да?

– Меня ничего не смущает, – усмешка. – Но если говорить о «чистоте», то оральный секс меня напрягает гораздо меньше поцелуев.

– Почему? Это же нелогично.

– Как раз логично. У меня медицинское образование. И поверь мне, ротики у девочек очень «агрессивны». Поэтому перед тем как решать, в какие губы целовать, и в какой рот засовывать язык или член…

– Нет, ну погоди… ТАМ… ты же не можешь гарантировать, что пару часов назад кто-нибудь не кончил в неё!

– А ты можешь гарантировать, что час назад кто-нибудь не кончил ей в рот?

– Аронов… – страдальчески. – Фу!

– Что?… Разве ты не делаешь так сам? Я вот могу себе гарантировать. Потому что не трахаюсь со случайными барышнями и уж тем более не целуюсь. «Чистота»...

– Только поэтому?

– Нет. Не только. Поцелуй – это проникновение. Проникновение в меня. Чересчур интимно.

– Окей. Без поцелуев.

– Без поцелуев? Если опустить всяческий непривлекательный шлак – шлюх, пьяных, обдолбанных и неадекватных, то… много ты встречал влекущих женщин, которые захотят с тобой случайного секса без поцелуев? Как ты себе это представляешь? Даже если она не тормознет, то секс будет ущербный и неполноценный. Ты не сможешь поиграть с её состояниями – будет либо отстранена, либо зажата. Какой в этом кайф?

– Это же горячо!

– Пф... Горячо делать с женщиной всё, что тебе захочется. ВСЁ. Хочется мне вещей... разных и часто таких, которые случайная не вывезет и не примет. Это два.

– Два?

– Первое – «чистота».

– Аа… ну-ну… и чего там про «не вывезет»?

– Не примет и не вывезет. И правильно сделает. С чего бы ей доверять мне, незнакомцу, настолько, чтобы позволить реализовывать мои неклассические фантазии и потребности? Откуда ей знать, как далеко я зайду? Уговаривать и объясняться в процессе? Невкусно. А просто трахнуть, чтобы расслабиться… Этот этап давно уже пройден, и не очень мне интересен на фоне остальных возможностей.

– А если проститутка?

– Это уже не случайный секс. Это вообще не секс. Это его имитация.

– Почему имитация?..

– Потому что физика в сексе – только лишь элемент. Один из нескольких и не всегда самый важный. А с проституткой остаётся только он. Никаких нужных мне эмоций от неё я не съем. Их можно только фантазировать. А это уже онанизм. Нет… Должна бы своя – чистая, горячая и доверяющая мне. Абсолютно доверяющая. Без рефлексии. До фанатизма. Тогда…

– Тогда?…

– Тогда будет секс, а не его ущербные заменители.

– Какой ты… капризный!

– Избирательный и требовательный. Так как точно знаю, чего именно хочу и могу себе позволить. И что могу дать! Но если твой эмоциональный максимум «пьяным с незнакомкой в туалете», то я не осуждаю. Каждому своё.

– Вот когда ты бухой, Аронов, и рассуждаешь о сексе… За твоими словами как будто стоит что-то ТАКОЕ!!… – пренебрежительно. – А ведь всё просто. Ничем твой секс принципиально не отличается от моего. Технически, по крайней мере.

– Технически? – пьяный смех и снисходительно: – Гоша… Знаешь… в Индии учат слонов рисовать.

– И?

– И после некоторой дрессировки слон может нарисовать схематически травку… солнышко… даже силуэт слона.

– К чему это ты?

– Это я к тому, что после такой дрессировки слон может рисовать, но художником не становится. И разница между нашим сексом как между картиной слона и картиной Пикассо. Улавливаешь? И после меня у женщины остается уникальная картина Пикассо, а после тебя – неловкий рисунок животного. Наверное, некоторых из них это может умилять…

Я сдерживаю смех. Специально дразнит Гошу! Аронов в дрова...

– Я тебе сейчас всеку, Аронов… – лениво.

– Не обижайся. На правду нельзя обижаться.

– Привет, мой Пикассо! – наклонившись, шепчу ему в ухо.

– Ты почему вернулась?

– Я забыла рюкзак. И теперь уже опоздала к отбою в общагу. Увы… Придётся идти завтра на коллоквиум без подготовки.

– Растяпа…

– Разве ты не рад?

– Я был бы рад ещё хотя бы час назад. Но теперь я пьяный... – разочарованно. – А дарить тебе «неловкий рисунок животного» мне некомильфо.

Мы смеёмся, и я тоже мгновенно чувствую себя пьяной, наполняясь его расслабленной негой.

– Не расстраивайся. Я дождусь твоей авторской картины.

Перехватывает руку, обводит меня вокруг дивана и усаживает к себе на колени. Ведёт пальцем по губам. На пару секунд прижимаюсь к его горячим. Мгновенное касание языками, и мы отстраняемся друг от друга.

– А как же «проникновение»? – ядовито усмехается Гоша. – «Чистота»? Никаких поцелуев в губы? Женькин «агрессивный» рот что-то тебя не напрягает.

– Женька не женщина, – шепчет он пьяно, не отводя глаз от моих. – Моя девочка… Поехали ко мне? Я уложу тебя спать.

– Лучше ко мне.

Мне нужно приехать в общагу хотя бы за час до начала лекций и взглянуть на конспекты. А от меня туда гораздо ближе, чем от Олега.

– Нет! После такой пьянки нужно просыпаться исключительно дома. Не готов я к тебе.

– Тогда по домам.

Вздох...

– Вызывай такси...

– Малышка, смотри…

Наклоняюсь над монитором Крис. Её рука обхватывает моё бедро и скользит вверх… вниз… верх… до самых трусиков и опять вниз…

Закусываю губу, прикрывая глаза. Ничего не вижу...

– По пиару курсы недельные… – поясняет она. – Питер… Очень крутой чувак ведёт!

Смотрю на указанную стоимость курсов. Плюс билеты… гостиница...

– Крис, да ты что?… Откуда у меня такие бабки? Да и Олегу я хотела купить подарок.

– Успокойся! Агентство платит. Мы заинтересованы в повышении твоей квалификации. Хочешь?

– Ммм… да! А когда?

– Когда?… С восемнадцатого ноября.

– Восемнадцатого?…

День рождения Олега девятнадцатого.

Мы смотрим друг другу в глаза.

– Если ты скажешь, что я должна поехать, поеду. Олег подпишет?

Крис пытливо улыбается.

– Что? – поднимаю бровь, тоже начиная улыбаться.

– Ни-че-го… А… ещё! Не вздумай ему что-нибудь дарить.

– Почему?

– Ты сама подарок. И он предвкушает. Не будем его разочаровывать?

– Так я не еду?

Улыбаясь сама себе, пожимает плечами. Какая загадочная!

– А ты забьёшь на его день рождения и поедешь, если я так скажу?

– Ну я же пока ТВОЯ девочка…

– Правила?

– Правила.

– Это… шизоидально, детка!

– Согласна. Но я предупреждала, что имею проблемы с психикой и неизбежно немного «уроню» твою. Мы договаривались ТАК. Ты же хотела выиграть…

Она не выиграет такой тактикой. Я уже давно это поняла. Можно сколько угодно насиловать Аронова нашей картинкой будущего, но пока он не реализует свою, это будет оставаться изнасилованием. От меня он готов принимать формы насилия, от Крис, к сожалению, нет. Поэтому… Крис из игрока должна превратиться в девайс. Тогда он подпустит её. Возьмет из моих рук. Это единственное верное решение. И я хочу, чтобы Крис дошла до него. Сама.

Крис умна! Разряд по шахматам, бильярду, музыкальное образование, высшее по маркетингу, своё успешное дело и работа в связке с Ароновым… Уважение от него!… Доверие в бизнесе...

Гораздо, гораздо умнее, чем ей хочется показывать окружающим. Поэтому – Лисица!

И моя огненная Лисица меня не разочаровывает.

– Хочу проиграть один непринципиальный для меня бой, чтобы выиграть войну.

– Я уже говорила, что обожаю тебя? – смеюсь я.

– Я тебя отпускаю. И дарю его тебе. Владей, властвуй, заботься. А когда он перестанет волноваться за твою неокрепшую девичью психику, успокоится и осознает…

– ...Мы создадим ту версию отношений, которую хотели изначально.

– Мур… – игриво и заговорщически пожимаем друг другу пальчики.

Это выигрышная стратегия, да. Единственно выигрышная!

Мой Дракон летит по коридору впереди меня. Я чувствую его парфюм. Все разлетаются с его пути.

Тридцать. Всего-то. Но прорывающуюся временами мощность годами не измерить. Тридцать – это всего лишь цифра. Моя цифра восемнадцать. Разве она что-то значит?

– Найди мне Туманову, срочно, – наверняка Татьяне по телефону. – Пусть подойдёт.

Я, собственно, и иду! Но догнать не могу. Длинное обтягивающее платье и тончайшие шпильки... В моих руках латте для меня и маккиато для него.

Тормозит у кабинета Ожникова.

– Кофе будешь? – наконец-то нагоняю.

Разворачивается. Рассматривает меня. Взгляд застывает на моей открытой шее.

– Олег? Кофе?

– Да. Пойдём.

Отрицательно качаю головой. Отдаю ему маккиато.

– Я тороплюсь.

– Куда?

Мы синхронно делаем по глотку.

– Встречаю важного дяденьку с самолёта, потом – пока покормлю, пока устрою его… Он в гостиницу не хочет.

– Ты что, перешла в сопровождение?

– Нет. Но это – пожилой, требовательный и очень… особенный еврей, и Крис попросила меня побыть лапочкой.

– Ясно, – его желваки сжимаются. – Во сколько освободишься, «лапочка»?

– Понятия не имею. Поздно.

Пауза.

– Ты приедешь? – через пару часов банкет в ресторане в честь его дня рождения.

– Я что-нибудь придумаю.

– Придумай, пожалуйста. И телефон заряди.

– Уже не успею. У Данилы включён.

Он с сомнением ведёт бровью. Взгляд скользит по моим губам. Он сжимает свои. Чувствую его потребность. Она не похожа на жажду. Она похожа на фиксацию, когда всё затекло и хочется скинуть путы, размяться и отпустить своё тело.

Ведёт плечами, словно пытаясь освободиться, не отводя глаз от моих губ.

Я тоже хочу твои губы, Зверь мой.

Но в паре метров от нас застывает Татьяна с какой-то женщиной. Ожидающе и немного раздражённо поглядывая в нашу сторону, сомневаясь – подойти или нет.

Не подходи… Нарычит!…

В кабинете Ожникова девчонки. Смех. Он сам идёт по коридору в нашу сторону.

– Олег! – окликает. – Там спиртное привезли. Иди, получи.

Не вариант сейчас нам нежничать!

– Мне тоже надо идти, – вздыхаю я.

– Подожди… – покусывает нижнюю губу, оглядывается и с разочарованием: – Иди...

Мне не нравится его разочарование. Хочешь поцелуй? Держи…

Забираю его маккиато, отдавая ему свой латте. Там след от моей помады. И, внутренне улыбаясь, тоже покусываю свою нижнюю губу, как он пару секунд назад. Разглядывает след от помады. В мою грудь бьются исходящие от него эйфория и расслабленность, ощущение скованности уменьшается. Мы встречаемся понимающими взглядами. Мне нравится доставлять ему…

Наши взгляды встречаются в зеркале лифта.

– Спрячь глаза… – хрипло, властно.

Сегодня всё для тебя, Зверь мой. И я опускаю взгляд, растворяясь в его тяжёлом внимании. Выхожу из лифта, он пропускает вперёд. Чувствую, как он дышит мне в спину. В темноте подъезда я ощущаю его как хищника. И мне щекотно внизу живота. Как при полёте вниз на высоких качелях.

В его квартире темно.

Ложусь спиной на стену, меня плавят эмоции, бьющие от него. Настолько сильно, что не могу отделить их от своих. Колени подкашиваются. Пальцы уверенно сжимают мой подбородок. Поднимает лицо, ловя мой взгляд.

В его глазах не вопрос, там кнопка "пуск". И он хочет, чтобы я на неё «нажала». И я нажимаю:

– Мой Зверь хочет крови…

Закрывая глаза, он прижимается своим лицом к моему. Пронзительно… Это очень пронзительно, больно и сладко... я слышу его тихий стон. Одежда с наших плеч падает на пол. Я оказываюсь вжата в стену.

Его дыхание горячее…

Мы не целуемся, но голова кружится еще сильнее от такой близости. И на секунду мне кажется, что он сорвётся, и сейчас всё случится прямо здесь – быстро, несдержанно, жёстко.

Мне всё равно, как это случится. Я просто его хочу. Очень!! И могу легко спровоцировать сейчас этот несдержанный секс. Но я не мешаю ему сделать так, как хочется ему. Всё-таки, я сегодня – подарок. Пусть примет его так, как ему вкуснее.

Он оседает. Руки скользят под мою длинную юбку, я поднимаю её выше.

Тянет вниз бегунок молнии сапожка.

Этот звук в тишине… как выстрел в низ живота, там всё вибрирует от возбуждения.

Поднимается.

Глубокий вдох...

– Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу, – от его шёпота в моем затылке точно такие же вибрации, как в животе.

Меня забавляет его вопрос. Кто из нас «добыча»? Свою я не отпущу точно!

– А ты?…

– Да. И надеюсь, что тебе хотя бы вполовину так же страшно, как и мне.

Мне страшно…

У этого много оснований. Но ни об одном сейчас я не хочу рассуждать. Мы уже прыгнули. Теперь нужно наслаждаться полётом. Иначе, какой был смысл? Когда сломаемся, тогда и покричим от боли.

И я наслаждаюсь! Другого такого у нас не будет. Будет тысяча других, но такого не будет. Я ловлю момент, проникаюсь в детали.

Он отпускает меня.

– Устала?

День был длинным...

– А ты?

– Нет.

Негромко включает музыку.

Сажусь в его огромное роскошное кресло. Единственное в гостиной. Гостей не предполагается...

Он стоит передо мной. Стрелки на тёмно-синих брюках… ремень… пальцы двигаются, подворачивая уверенными движениями рукава рубахи. Его крепкие предплечья оголяются. Я вижу вздутые вены, и как ткань рубашки подрагивает на его сердце. Оно колотится…

Выдёргивает полы рубахи из-под ремня.

Мне хочется, чтобы он расстегнул пару пуговиц на груди и выпустил то, что там бьётся. И он делает ровно то, что я хочу. Две пуговицы…

Его движения лаконичны, уверенны и горячи. И где-то внутри меня они рождают парадоксальное чувство животного страха. Потому что сейчас всё будет у нас. За этим «всё» – неизведанная территория ощущений. И мой внутренний зверёк трепещет на границе сознания. Мне нравится это новое чувство, я прислушиваюсь к нему.

– Вставай… – подаёт руку.

Садится сам, усаживая меня сверху.

Закрывает глаза, откидывая голову на спинку кресла.

Какой же ты красивый… Красивый!

Нет... ничего смазливого, броского. Красивый исключительно по-мужски. Правильные, немного суровые черты лица… Обвожу их пальчиками. Эти губы упрямые… Цепляющий, пронзительный взгляд. И мимика… едва уловимо животная, взрывающая и открытая, но чаще ироничная и прохладная.

Мой мужчина. Мой?

Губы ловят лёгкими поцелуями мои пальцы. Расслабленны и приоткрыты. Он не против моих проникновений. Это льстит, да... И я мурлыкаю от этой своей власти, которую он дал мне, ласкаясь о его лицо своим. Перехватывая за затылок, он вжимается губами в мою шею, мягко исследуя её языком. Пальцы медленно и ласково скользят по моей спине, попадая везде, где мне хочется чувствовать их.

– Моя девочка… – я целую эти искренние тихие слова.

Потому что – «его». Потому что – «девочка». И он попадает ими в ту «девочку», которая есть глубоко во мне и никому, кроме него, недоступна.

Я его девочка, да. Хочу, чтобы он чувствовал это сейчас на полную. И я отпускаю себя, полностью отдаваясь…

Мне не хочется для себя ничего. Хочу чувствовать только его удовольствие и его удовлетворение. Хочу умирать от его ощущений…

Мы проникаем друг в друга поцелуями. И это уже больно, горячо и неисправимо.

Он сдерживается, не торопясь подчиняться моей команде «пуск», его ласки очень… нежные.

Не хочет торопиться…

Мы улыбаемся друг другу, зависая в моменте.

Губы скользят по моему лицу. Мы шепчем друг другу, напевая под музыку:

– Моя крошка на столе

Снова спляшет танец мне.

Две колонки,

Звук негромкий...

Вместо ламп – луна в окне

Тихо светит. Эй же, эй...

Взгляд туманный

Пьет нирвану...

Покачиваясь под музыку, взмахиваю копной волос, и, прикрыв глаза, медленно двигаюсь на нём. Его руки скользят по мне, стягивая платье. Помогаю ему. Кайфуя, мы улыбаемся друг другу. Нам мягко, пьяняще и сладко…

Но там внутри я чувствую его голодного зверя. Хочу, чтобы он вырвался сегодня.

Тянет меня за бёдра, вынуждая оседлать его плотнее. Я чувствую между ног его эрекцию. Твёрдый…

И представляя, что он уже во мне, делаю пару рефлекторных движений бёдрами навстречу ему.

Моё бельё летит прочь. Я слышу, как сбивается его громкое дыхание. Нас сносит и, теряясь в возбуждении, мы рычим и кусаемся.

Отстранившись, разглядываем друг друга. Его глаза пьяные… пьяные вдрызг. Я точно знаю, что это не алкоголь.

Улыбаюсь ему, вытягивая шпильки из причёски и распуская волосы. Прикрыв глаза, он откровенно вдыхает глубже мой запах.

Вжимается в меня снизу.

– Очень быстро всё будет сегодня… – его голос ломается от возбуждения.

– Пусть…

Мне всё равно, как… Я просто чувствую, что ему уже невыносимо. И очень нужно взять меня. Это очень нужно нам!

Ещё один поцелуй, и я встаю с его коленей. Молча иду в спальню…

Темно. Но я всё помню здесь.

Вот моя кровать...

Заходит следом, включает подсветку. Она красная…

Вижу каждый изгиб его уже обнажённого торса.

Ремень...

– Снимай…

– Дай угадаю… – шепчет он, ухмыляясь. – Детка хочет посмотреть?

О, да!

Из кармана достает пачку презервативов, бросая рядом со мной.

– Не надо… Я пью таблетки.

На секунду его уверенность сбивается, и взгляд трезвеет. Но мы смотрим друг другу в глаза, и я вижу, как он начинает утекать обратно, молча договариваясь с собой и допуская такую мысль.

Расслабляется.

Тяжело сглатывает, ремень послушно подчиняется его пальцам.

Брюки падают вниз. И мы сплетаемся, тут же замирая. Пронзительно…

– Не тормози… – подогреваю его.

Вспышка возбуждения оглушает, и я уже распята.

Его зубы не причиняют боли, но меня топит адреналином в его руках, животностью… И я теряюсь…

Стягивает мои трусики, поднимаясь надо мною и сжимая в ладони ступню. Поцелуй в щиколотку, скольжение языка, и я, закрывая глаза, прогибаюсь от удовольствия, пытаясь рефлекторно сомкнуть колени от его откровенных взглядов. Он не позволяют мне этого. Ещё один поцелуй… и ещё.. горячие губы скользят выше... Впивается в бедро… высоко...И меня затапливает горячим ощущением неги и потери ориентации, когда его умелые губы, как тогда, на столе в его кабинете, оказываются неожиданно в нужном месте…

Не в силах сдерживаться, кусаю губы, гася стоны. Опять не понимаю, что он творит со мной, просто ощущаю, как моё тело немеет и выгибается. И я очень остро чувствую себя только там, где касается он.

Его пальцы…

Медленно и уверенно двигаются внутрь.

А у моего тела истерика, блять!

И попискивая, я рефлекторно выкручиваюсь, истерично ему улыбаясь.

Ты же хотел девочку?..

С нетерпеливым рычанием распинает меня снова. Я чувствую свой вкус на его губах. Несдержанно впечатывает меня бёдрами в постель. Облизываю его нетерпеливый оскал.

И снова он скользит вниз, целуя меня в самые взрывающие места, и опять его требовательные твёрдые пальцы… Это… немного больно… но больше – невыносимо!

И я пытаюсь не дёргаться, сосредотачиваясь на его кружащем языке.

И этот диссонанс ощущений… И я почти… почти… внутри очень горячо. И эта вспышка нарастает. Но он не даёт мне кончить, отпуская. Рычу от потери этих ощущений, дёргая его за волосы.

– О, нет… нет… не так… – возбуждённо смеётся в мой живот.

Нежный глубокий поцелуй… Распинает меня.

Чувствую его обжигающий член. Вжимается…

С возбуждённым вскриком пытаюсь выкрутиться, нервно посмеиваясь в его требовательные губы. Но он больше не отпускает, подхватывая под бедро.

– Давай моя девочка… – хрипло, рвано… – впускай меня…

Нас трясёт от ощущений.

Я слепну от его взгляда и давления снизу. Его член точно знает, куда давить!

Замирает…

Во взгляде снова кнопка «пуск» и несколько оттенков сомнения.

Я нажимаю, никаких сомнений!

– Долго будешь облизывать меня? – шепчу я, усмехаясь. – Съешь уже…

Впивается зубами в мою губу, закрывая глаза.

Вдавливается сильнее.

Истерично дышу. Больно… Но больше страшно. Моё тело сопротивляется. Ооо…

Вскрикиваю, выворачиваясь. Сжимает крепче!

– Lance-moi… расслабься… petit...

Ни слова не понимаю…. Но это отключает меня. Отключает, и я расслабляюсь, кусая его в плечо.

И он рывком врывается глубже под мой крик. Это как удар… Больно! Но удар в ту точку, от которой искры сыпятся из глаз, прошивая меня насквозь. Замирает, давя в меня бёдрами.

Боже!!!

Нестерпимо МНОГО.

Пытаюсь вдохнуть. Хреново получается… Толкаю в плечи ладонями в попытке освободиться.

Он отрицательно качает мне головой. Мы смотрим друг другу в глаза. Его губы вздрагивают от нетерпения. И я забываю о своём теле. Потому что захлестывают теперь ЕГО ощущения. Они гораздо, гораздо невыносимее, чем мои.

– Женечка… – умоляюще.

Дышу ровнее.

Его голос – это хорошо…Это очень хорошо… Это возвращает внутрь меня то горячее, топящее ощущение, и я даже могу выносить его огромный член внутри.

– Моя девочка...

Синее расплавленное стекло вместо взгляда, сжатые челюсти, вздрагивающие губы…

Плавное движение бёдрами – и он зажмуривается, словно от боли. Чувствую, как внутри него бьётся что-то нетерпеливое, безжалостное и жадное, хищное и мощное, то самое – мой ЗВЕРЬ! И это глушит во мне все остальные ощущения. И он дрожит, пытаясь удержать себя. Пытаясь быть нежным со мной.

Но мне не надо…

– Давай… – выдыхаю я, обнимая и закрывая глаза.

Сорвись, мой Зверь. Я хочу!

И он срывается!

Да!!

Меня размазывает от его броска...

В моих глазах звёзды, и кроме них я почти ничего не осознаю. Он двигается. А меня оглушает каждый его толчок. Мои контакты коротит, они не приспособлены под такой накал ощущений. Меня топит его животной жаждой...

Я проваливаюсь куда-то внутрь него, или он внутрь меня, и всё исчезает – моё тело, его тело… Только нарастающее биение сердца… И что-то ещё, неумолимо поднимающееся изнутри, как волна…

Разряд…

И я, кружась, куда-то лечу, растворяясь в неге, единении, удовлетворении… чувствуя, как он летит за мной, теряя связь с реальностью. Граница между нами стирается, и я просто парю, чувствуя что-то щемяще восторженное, всепоглощающее, больно разрывающее грудь переизбытком ощущений, но неописуемо сладкое, нежное, горячее – его чувство… или, может быть, моё?..

Мы глубоко вдыхаем, останавливаясь.

Всё…

Ощущения возвращаются в моё тело. Чёрт...

Мне хочется улыбаться и немножечко похныкать. Но больше мне хочется, чтобы он, наконец-то, вышел из меня!

Приподнимаясь, он заглядывает мне в глаза. Не удосуживаясь даже покинуть моё растерзанное тело!

Лениво шлёпаю его по щеке.

– За что? – с хриплым стоном.

Его глаза улыбаются.

– Пошёл прочь…Ты слишком большой…

Посмеиваясь, ложится на мою грудь. Выходит. Это неожиданно тоже! И я вскрикиваю.

– Я люблю тебя… – едва слышно шепчет мне он.

Всё внутри меня застывает.

– Я люблю тебя, Женечка...

Полетали и хватит. Пора падать...

– Женечка… Просыпайся… Мне мало тебя... Ma petite… innocence… tendre ma… je vais t'apprivoiser… Ma petite reine…

Его шёпот обволакивает, укачивает, губы скользят по плечам и лопаткам, и я остаюсь в сладкой, бессознательной расслабленности, в которой парила, потеряв счёт времени. Губы становятся настойчивее, веду плечами, что-то сонно мурлыкая. Мне хочется спать. Но его руки обнимают и разворачивают моё податливое тело. Укладывает меня спиной к себе на грудь. Пальцы пробегаются по моему лицу, и, подняв его за подбородок выше, он прикасается к моим губам своими. С улыбкой уворачиваюсь, пытаясь занять более удобную позу, чтобы спать дальше.

– Ничего не получится… – шепчет с усмешкой. – Я не дам тебе спать.

Кажется, я что-то отвечаю. Не уверена, что вслух. Ну и ладно…

И в следующую секунду с вскриком подрываюсь, как от разряда, пытаясь сообразить… Он удерживает, подминая меня лицом вниз.

Тяжёлый...

Следующий укус в плечо гораздо мягче и приятнее.

Моё тело словно включается. Прислушиваюсь к нему. Ломит. И ноет там… С улыбкой пытаюсь свести бёдра.

Укус губами в шею…

– Как ты?...

– Как? – сонно постанываю, вздрагивая от его медленных мягких укусов. – Неожиданно…

– Мм?

– Как будто меня избили… – смеюсь я в подушку. – Ломит всё. Но всё равно хорошо…

– А здесь? – скользят ниже его руки.

Сокращаясь с шипением, сжимаю бёдра и прячусь от его рук.

– Как будто в меня ворвался боинг, пролетел по позвоночнику и взорвался в голове… я растворилась… а потом умерла… или наоборот… сложно описать...

– Оживай, моя девочка.

Оживать не хочется… Хочется плавать там, куда он меня отправил и чувствовать его рядом, руки и губы, эту тяжесть… он вдыхает мой запах, лаская шею и это возбуждающе холодит кожу.

– Я снова голоден.

Ооо… нет… на повторение я не готова! Сейчас так точно!! Быть может, утром?… Утром – определённо. Не уверена, что не буду сопротивляться, но… но не настолько, чтобы он остановился.

На мгновенье погружаюсь в ощущение того, как он вошёл. И меня окатывает жаром, отрывая башню его и моими эмоциями. Это было так сильно, что практически пережгло мои микросхемы! И даже сейчас я задыхаюсь от переизбытка эмоций, всего лишь вспоминая это мгновение.

– Как вы ЭТО, вообще, выдерживаете?!.. – хныкаю я, не представляя, как пережить это еще раз эмоционально и физически. – Ты большой… Это было слишком… – жалобно бормочу, забывая слова от его ласк.

– Ты привыкнешь… – посмеивается мне в затылок.

Мы лежим рядом, касаясь телами и наслаждаясь близостью. Мне нравится ощущение мягкого счастья между нами, его лёгкого нетерпения. И я засыпаю под эту тихую приятную музыку чувств.

– Сделаю нам ванну.

– Не хочу ванну, – выходит капризно. – Хочу поспать с тобой...

– И кофе. Пока можешь поспать.

Подтянув наши сцеплённые в замок кисти к лицу, я благодарно целую его пальцы и тут же отключаюсь.

Посыпаюсь от массажа, под черепной коробкой ощущение щекотки… Его пальцы как раз там, где мне очень нужно. Моё тело счастливо… Вырубает.

А потом он куда-то несёт меня… вода чуть теплая… И пахнет кофе… И пена на воде, и дымящаяся на бортике джакузи чашка.

Сонливость отпускает неожиданно, оставляя только безмятежность и ощущение остановки времени. Устраиваюсь полулёжа на его груди. Лопающаяся пена щекочет кожу. Убирает её ладонью от моих губ. Пальцы второй руки ложатся мне между ног. Поглаживает...

Это так хорошо, словно мы вернулись домой, и нам больше никуда не надо. Внутри всё мягко взрывается чем-то горячим и сладким.

– Олег… – мне не хочется ничего сказать ему, я просто хочу, чтобы его имя прозвучало.

Оно гулко отражается от стен, возвращаясь ко мне.

Неожиданно внутри рождается очень устойчивое, глубокое ощущение, и я его озвучиваю.

– Нет и никогда не будет никого ближе тебя.

Развернув лицом к себе, заглядывает мне в глаза. Между бровей вырисовывается глубокая морщинка. Пальцы на моём лице останавливаются и взгляд становятся жесткими. А губы ласковые. Они касаются моей брови. И ещё раз... Контраст погружает в прострацию. В груди мучительно жжёт.

– Женечка. Я никогда не отпущу тебя. Ни при каких обстоятельствах. Чего бы ТЕБЕ это ни стоило. Ты отняла у меня всё, Женя. Ничего, кроме тебя не осталось. И за это единственное я теперь уничтожу любого. Даже тебя. Хочу, чтобы ты смирилась сейчас с этим. Чтобы у тебя ни одной мысли не осталось, что ты способна это изменить, моя маленькая девочка. И хочу, чтобы ты заранее простила мне всё. Всё, что мы неизбежно сделаем друг с другом.

Обречённость во мне смешивается с умиротворённостью. Отрешённо рассматриваю эту новую конструкцию ощущений. Так будет у нас?… От этого странного чувства по моим щекам текут слёзы.

– Помнишь, ты говорила, что мы разобьёмся? Сейчас я как никогда остро чувствую это. Разобьёмся. И мне всё равно. Главное, чтобы насмерть. Жалеть тебя в этом я не стану.

Глядя сквозь меня, отстранённо рисует пальцами по дорожкам моих слёз. И мой взгляд тоже теряется в пространстве между нами.

– Я не даю тебе выбор. Ты понимаешь, что это значит?

Я понимаю… Насмерть? Насмерть – это хорошо… Это очень надёжно и умиротворяюще. Может, именно для этого мы и рождаемся – найти того, с кем хочется уйти в вечность?

– Спасибо… – расслабляюсь я, ложась к нему на плечо.

– Спасибо?… – прижимает меня к себе. – Это гораздо важнее и сильнее для меня сейчас, чем то, другое, что я тоже хотел бы услышать от тебя. Но я возьму всё… рано или поздно. Обещаю.

Даже во сне я чувствую, что он не спит. Чувствую его напряжение. Гораздо сильнее, чем своё вымотанное тело. Это очень мешает расслабиться полностью.

– Спи… – сонно глажу по щеке.

Целует в ладонь. Чувствую, как он встаёт с кровати, и тут же проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь поздно. Уснули мы только утром.

Даже не смотря на тяжёлые портьеры, которые не пропускают свет, я чувствую, что время уже к вечеру. Вчерашнее не кажется мне чем-то реальным. Больше напоминает одну из версий моих астральных путешествий. Ощущений много, а воспоминания немного стёрты. Моей одежды здесь нет, одеяло слишком огромное, чтобы я могла обернуться им. В комнате прохладно.

Выхожу голой в гостиную. Но эту комнату так называть неуместно. Она не для гостей. Кресло разложено… Спит. Нырнув к нему под одеяло, устраиваюсь верхом и ложусь, утыкаясь холодным носом в шею. Молча обнимает.

– Зачем ты ушёл? Я замерзла.

– Женечка… – тихий вздох. – Я не могу спать так. Я не засыпаю.

Ну да… Крис что-то говорила такое…

– Хочешь, сварю тебе кофе? – веду я плечами, потягиваясь на нём.

– Ни в коем случае! – смешок. – Я хочу не этого…

Руки сжимаются на моих ягодицах, впечатывает меня в себя.

– Я чувствую… Но… – пытаюсь увернуться.

– Ты же хотела покататься? – горячий член втыкается в нужное место на удивление метко.

– Решительности немного поубавилось! Стой, стой, стой… – попискиваю я. – Нет, нет, нет...

Но ему плевать на мои просьбы.

– Да... да… да! – рычит он тихо.

Чувствую болезненное растяжение, и крепкую хватку его рук, не позволяющую мне его избежать.

– Ай!

– Всё... всё… расслабься… не двигаюсь…

– Большой… – хныкаю я.

– Нормальный… – хриплым голосом. – Расслабься… твоё тело привыкнет…

– Никогда не привыкнет! – жалобно пищу ему в шею.

– Не сжимайся. Ты и так… совсем маленькая… Страшно двигаться…

Мы оба тихо постанываем. По моей спине идёт дрожь, следом за его пальцами. От этого непривычного и внезапного растяжения я чувствую жжение и лёгкую панику. Удерживая за поясницу и затылок, он делает медленное движение бёдрами.

Вскрикиваю, пытаясь опять вырваться.

– Больно?

– Я не знаю... Шокирующе!

– Это не больно… детка… – сжимает крепче, рука съезжает по копчику к месту нашего соединения, пальцы обрисовывают этот полукруг. – Всё хорошо… моя маленькая… моя девочка… Не сопротивляйся.

Ещё одно движение внутрь.

Впиваюсь в его плечо зубками, гася свой стон.

– Не сжимайся! – легкий шлепок. – Don't move… Доверься мне…

– Пусти… пусти…

– Нет. Потерпи меня.

Ещё один толчок внутрь под аккомпанемент моих вскриков.

– Поднимись… сядь глубже… удобнее…

– Удобнее? – нервно смеюсь я, подчиняясь. – На эту боеголовку? Это невозможно!

Упираюсь ладонями в его грудь. Рывком подтягивает мои колени, оказываясь ещё глубже и невыносимее внутри.

Сволочь!

С рычанием слегка припечатываю ему по щеке. Улыбается… И снова его синее стекло в глазах плавится и течёт. Завороженно смотрю… Мы медленно моргаем.

– Двигайся… – с возбуждённым шипением проходится зубами по губе.

Отрицательно качаю головой, пытаясь отдышаться.

– Или я сам.

– Стой, стой…

– Не могу. Терпи…

Обхватывает крепко руками за талию. Толчок. Наши смешанные с шипением стоны. Ещё толчок… Ещё… Впиваюсь коготками в его грудь от невыносимости этих ощущений.

Но я чувствую, как каждое моё «ой… ай... стой... нет...» взрывает его и заставляет прикрывать от удовольствия глаза и кусать губы. Он кайфует именно от ЭТОГО сейчас. И всё во мне вибрирует от этого его несдержанного удовольствия, прозрачности, порочной чувственности. Меня плавит от его неприкрытого ничем эгоистичного кайфа и удовольствия насиловать меня вот так вот сладенько. И мне кажется, что сейчас я начну слизывать сочащуюся из него сгущёнку.

И я снова хныкаю и смеюсь, с воплями врезаясь в него коготками ещё сильнее. О, боги... Невозможно терпеть это! Кто же придумал такие передозы?! И неужели реально можно привыкнуть?!?

– Ай… яй… – выкручиваюсь на слишком интенсивный толчок и соскальзываю с него, наконец-то!

– Же-ня… – возбуждённо и предупреждающе. – Покусаю.

Перехватывает моё лицо, тянет к себе. Поцелуй…

– Возьми его в руку… – шепчут мне в ушко его губы, он удерживает меня за шею, не позволяя распрямиться

Подчиняюсь.

– Направь… да… дальше… вот так… Опускайся… ещё… ещё! Смелее, детка. Давай… сама… мхм… умница моя… – от этого шёпота моя крыша улетает, и в глазах искрит.

Но всё равно сам толчком полностью заполняет меня.

И от ощущений его не слишком щадящего проникновения у моего тела практически уже нет истерики. Мы такие мокрые… что, если бы не эта его выраженная головка, которая тормозит каждый раз… то, мне кажется, каждое движение вынуждало бы нас терять тела друг друга и находить заново.

И, словно улавливая мои мысли, он несколько раз делает это намеренно. Полностью покидает меня и врывается, тихо рыча от своих ощущений и моих очередных жалобных попискиваний, уже густо разбавленных стонами удовольствия. По спине идет дрожь, взрываясь пьяными фейерверками в голове.

И покидает меня, отпуская. Мои бёдра дрожат, и между ними ноет совсем теперь по-другому!

– Всё? – с сомнением поднимаюсь, заглядывая в глаза.

Сжимает губы, всматриваясь мне в глаза, его ноздри несдержанно подрагивают.

– Всё! Иди ко мне! – рывком укладывает на спину, подхватывая под бедро.

– Аронов! – запечатывает мой рот своим, гася звуки.

Толкается резче! Безжалостно впечатывая меня в свою постель.

Боже!!!

И, распиная, ускоряется, извлекая из меня тысячу неконтролируемых звуков, звёзды из глаз и невыносимые, отключающие судороги удовольствия. Несколько медленных рывков в конце… Довольное урчание в шею. Сползает чуть ниже…

Мои бёдра продолжают дрожать, я пытаюсь проморгаться и отдышаться. Сердце с оттяжкой лупит в рёбра.

Поцелуй в живот… лобок…

– Больно?…

– Пока не знаю… – шепчу я исступленно… – Всё онемело опять… особенно мозг…

Расслабленно смеётся.

– Моя вкусная девочка…

Предупреждение от автора:  Сейчас мы чуть-чуть углубимся в одну из вариаций Женькиной шизы, немного объясняющей ее странности, которые периодически будут расцветать во всей красе. Будут и другие недетские заскоки...  У Жени и Аронова разные интерпритации природы этой шизы. Предлагаю выбрать читателям любую версию! Если вам тяжело читать про психиатрии, можно эту главку просто пропустить :)

Книжный шкаф. Открываю стеклянную дверцу. Абсолютный порядок и симметрия. Книги выставлены по тонам корешков. Большая часть на английском. Но полно и на русском.

– «Учение Дона Хуана», – вытаскиваю одну, читая вслух, следом вытаскиваю вторую, поменьше. – «Жизнь насекомых». Это же Пелевин… Ооо! Кинг! Обалдеть, коллекция!

Вытаскиваю ещё парочку.

– Можно взять несколько? Я быстро читаю… Обещаю вернуть в таком же состоянии.

– Можно.

– Забираю четыре.

Одну вставляю в пустое место на верхней полке. Эту уже читала.

– Стой. Нет, – подходит сзади, переставляет книгу. – Её нужно ниже. Разве ты не видишь?… А здесь тогда нужно сдвинуть остальные. Переставить… Отойди, пожалуйста, я сделаю.

Немного раздражённо.

Удивлённо разглядываю, как он наводит порядок на полке.

– Если тебя это напрягает, я могу поставить обратно.

– Не парься. Бери.

Хмуро смотрит на образовавшееся пустое место, очевидно выбивающееся из общей идеальной картины.

– Давай ты возьмёшь три книги. А эту потом, – забирает у меня из рук том Кинга, ставя на место, – когда три этих вернутся на полку. Или я подарю тебе такую же, если хочешь.

– Аронов?… – поднимаю я удивлённо бровь. – Это что сейчас было? Приступ ОКР?

– Ты необычайно проницательна! – вздыхает. – Переживёшь?

– Ну если ты не против пережить мою шизофрению, то думаю, всё справедливо.

– Спасибо.

– Давай поставим обратно? – с сомнением смотрю на книги.

– Женечка… – хмурится. – Не акцентируй, ладно. Я хочу, чтобы ты взяла их.

– Без проблем, – пожимаю плечами.

Кладу книги на компьютерный стол, ощущая, как он наблюдает за этим.

Некомфортно тебе?..

И от его дискомфорта мне самой становиться неуютно. Зачем я взяла эти чёртовы книги?!

Ухожу к окну. Отодвигаю штору. Жалюзи. Открываю их.

– Что ты делаешь?

– Смотрю в окно.

Напряжение в комнате возрастает. И моя грудная клетка наполняется воздухом, выдохнуть невозможно. Кровь бросается в лицо. Не понимаю, что происходит. Прислушиваюсь к себе, к нему…

Крайне неприятное ощущение возрастающего накала.

Я неуместна сейчас здесь?

Разворачиваюсь.

– Мне пора, – сглатываю ком в горле.

Подхватываю свою сумочку. Вызову такси на улице.

– Жень! – опережает меня, вставая в арке на выходе в коридор. – Подожди…

На его лице растерянность.

– Мне, правда, пора, – нервно. – Я позвоню. Дай пройти, пожалуйста.

– Нет.

И вижу, и чувствую, как срывается его дыхание, и кровь тоже бросается в лицо.

– Я хочу уйти!

– Что я сделал?

– Ничего. Я хочу отсюда выйти.

– Почему?

– Да выпусти меня!! – срываюсь на крик, почему-то теряя тормоза. – Не смей меня удерживать.

Ошарашенно делает шаг в сторону, спускаясь на корточки вниз по арке. Его синие глаза не моргают.

В моей груди начинает методично и болезненно жечь от его взгляда, и живот сводит болезненной судорогой.

Прямо на босые ноги надеваю торопливо сапоги, одёргивая длинное платье. В голове звенит. Я не понимаю, что это, и не хочу разбираться! Мне кажется, если не вылечу отсюда быстро, я, блять, начну просто рыдать. Без всякой логики и...

Одеваюсь.

– Женя, постой.

Поднимается.

Замираю. И через секунду я уже вжата в стену. Его губы скользят по моей скуле.

– Что ты делаешь?

Что я делаю?..

Чувствую себя оглушённой и дезориентированной.

– Моя девочка… Что ты делаешь? Я люблю тебя.

Дыхание перехватывает. Это болезненно, как удар в живот.

– Я люблю тебя, – заглядывает мне в глаза.

Не вижу, только чувствую, в моих глазах темно.

– Отпусти… – вырываюсь. – Не хочу... Не говори мне этого!

Сжимает сильнее.

– Я понял тебя, – гаснущим шепотом.

Боже, как больно, боже!!

И я сползаю по стене вниз вместе с ним.

– Прости… Не уходи… Не сейчас.

– Не трогай меня. Не насилуй меня этим!! Пожалуйста!!!

Его руки исчезают. А мои болевые выворачивающие спазмы – нет. И мы сидим напротив друг друга. Оглушённые и агонизирующие.

Вдыхаю глубже.

– Я не смогу так, Олег,  – выдыхаю с усилием.

– Я... не буду говорить... этого. Останься.

Закрываю глаза, растворяясь в этой взаимной агонии.

Прихожув себя  в кресле, в моих руках чай. Он на коленях у моих ног. Мы о чём-то говорим. Уже достаточно долго.

Не могу сосредоточиться и понять, о чём.

– Хорошо?

– М?

– Женечка… Послушай меня. Всё нормально. Я взрослый мужчина. Переживу. Мне достаточно того, что есть. Я не буду сходить с ума от этого. Обещаю. Мне не нужно твоей отдачи. Наоборот. Я очень тебя прошу не пытаться имитировать то, чего нет. Вот этого я не переживу точно. Помнишь, я рассказывал тебе про ту женщину? Ты понимаешь меня? Я знаю, что понимаешь. Так вот… Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя изнасилованной таким образом. Ты должна научиться игнорировать… мои чувства, понимаешь? Я не буду говорить об этом. Наши отношения будут выстроены на другом.

Чувствую себя ущербным чудовищем. Ни с кем не чувствовала, а с ним - чувствую.

– На чём – другом? – пересыхает у меня во рту, делаю глоток. – А если я не смогу?

– Ты должна! – подрывается он на ноги. – Я очень тебя прошу. Очень! Попробуй! Если не получится… я уеду.

Уедет... Нет. Я не хочу!

– Ладно… – закрываю глаза, пытаясь дышать ровно. - Хорошо. Да.

Несу я что-то...

– Спасибо, - сдержанно. - Теперь поехали.

– Куда?

– Ребята ждут. Праздник продолжается...

Аронов в завале. Приезжаю – он уже на работе, уезжаю – он ещё… А уезжаю я ближе к ночи. Нет, у меня, конечно же, не меньший. Финишная прямая перед сессией. За неделю так ни разу и не поговорили. Мы на вынужденной паузе?

Я не знаю…

Меня беспокоит наше молчание? Прислушиваюсь к себе. Нет. Мне даже немного легче.

Я рада этому катастрофическому завалу и тому, что тебе некогда рефлексировать. Прости меня, мой Зверь, за эту слабость!

Рассыпав на столе пачку дисков, Крис разглядывает каждый, читая список треков. С раздражением откидывает очередной в сторону.

Завтрашний показ не готов.

Она злится.

Все на нервах!

Мы с Чеширским молча сидим в креслах, не желая провоцировать её ещё сильнее. Музыки для завтрашнего центрального выхода нет. Досмотрев пачку дисков до конца, Крис показательно и агрессивно отодвигает их на край стола, роняя несколько штук, и тянется за новой стопкой.

– Спокойнее, Кристина Сергеевна… – стебёт её Ожников, пытаясь разрядить обстановку. – Не надо нервов!

Камикадзе!

Прячу улыбку. Пусть получает по усам. Неделю уже бухает по ночам. Работоспособность – ноль!

И Крис срывается, дождавшись от него посыла для наезда.

– СПОКОЙНЕЕ? – шипит на него она. – Кто у нас тут режиссёр?! Почему я твою работу делаю!? – с каждым словом её тон набирает всё большую силу и претензию.

Это сексуально…

Но Ожникова, кажется, не очень возбуждает. И он прячется за свежий номер глянцевого журнала.

– Я предложил три.

– Коллекция этническая! – швыряет она ему на колени предложенные диски. – Это, по-твоему, ложится на этнические мотивы?!

– Я переслушаю этой ночью всё, что найду, не заводись, – убирает в сторону журнал, который всё равно держит вверх тормашками. – К утру всё будет.

– А завтра девчонки пойдут под то, что слышат впервые?– ухмыляется Крис зло. – Сань, тридцать минут дефиле! Ты за ночь найдёшь, чем заполнить фон? Смиксуешь? Или как в школьной самодеятельности будет?!

Дверь неожиданно отлетает, в кабинет заходит Олег с коробкой в руках. Игнорируя разъярённый видок Крис, он с показательным стуком втыкает эту коробку между её ладоней, упирающихся в стол.

Достав три образца ткани, натянутой на деревянные рамки, он сухо отчитывается, по очереди показывая их ей и швыряя обратно в коробку:

– Этим драпируют подиум, этим – задний фон, это – ламбрекены...

Вдох-выдох…

Ставит свои руки на стол напротив её. Сцепляются взглядами.

– Найми завхоза, Кристина. Я – фотограф, редактор, хер с ним, периодически – дизайнер! Но я не…

– Аронов! – рявкает она, прерывая его.

Его бровь опасно ползет вверх в дерзком безмолвном вопросе, и он с вызовом выжидающе смотрит.

– Ты уволил завхоза!

– Я его не нанял. Но тебе это сделать не препятствовал.

Растерянно моргая, она расстроенно падает в кресло, отворачиваясь от Олега. Его пальцы раздражённо стучат по столу, и он, словно закрывая тему, хлопает по нему ладонью.

– Ну где я возьму тебе сейчас человека? – разворачивается Крис, жалобно глядя на него.

– Предусмотрительней надо быть. Ты же начальница! Я умываю руки. У меня запланированная ТОБОЙ фотосессия.

Под этот показ Крис подписалась, не обсудив ничего с ним. Как и заказ с этой фотосессией. И он вне себя! Потому что, если облажается Лисица, то это ударит и по его репутации. Видимо, именно поэтому он таки очень быстро заткнул все экстренные дыры по оформлению зала для показа.

Крис с ним не согласовала, да. Он делает так практически всегда, кстати – решает без согласования с ней. Но если так делает она...

– Уйди, предатель! – фыркает на него Крис.

– Всенепременно! – циничная улыбка одними губами, взгляд ледяной.

Да уж… Не задалось утро!

О чём-то на минуту зацепившись с Ожниковым, Олег отвлекается. И Крис набирает на телефоне номер.

– Вецкий! – через несколько секунд жалобно вздыхает она в трубку. – Спасай меня.

Ожников, прихватив диски, под шумок линяет из кабинета, а Олег разворачивается на меня.

Такой горячий, когда злится. Что хочется бесить, бесить и бесить!!!

– Ты почему ещё не готова? Костя тебя минут двадцать уже ищет.

Сверлит взглядом. Я улыбаюсь. Хмурится ещё сильнее, показательно стреляя взглядом на дверь.

"Ладно…" – встаю я. Не буду бесить.

Отхватит же, наверняка, Крис, или Ожников, или ещё какой нерасторопный зверёк.

Быстренько зацеловав свободное ушко Крис, которая что-то объясняет Вецкому, иду на выход мимо Олега. Упираясь рукой в косяк, он выразительно ждёт, пока Крис договорит. Ныряю под его рукой. Но, не удержавшись, разворачиваюсь и тихо шепчу в шею:

– Не вспыхни!…

Чувствую, как волоски на его коже поднимаются.

Резко хлопает по косяку ладонью, требуя, чтобы я прекратила.

Ах!...

Сбегаю.

Дракон Андреевич не в духе!

Девочки уже тихо подвывают. Идёт пятый час съёмки, а на вечер запланирована последняя, а значит, длительная репетиция завтрашнего дефиле. Все устали…

Анжела, не покладая рук, правит макияж, безмолвно реагируя на все его придирки и пытаясь угодить бесконечным: «темнее», «светлее», «насыщеннее»!

«Это НЕ красный. Переделать. … Это тоже не красный. Палитру изучи. Переделать. … Неси палитру. Покажи мне красный. Правильно. Воплощай!»

«Перламутр увеличивает объём, тон скрадывает. Какие азы мейка мне ещё тебе объяснить?»

«Сделай её ярче… ещё ярче… Нет, плохо. Умой её. Как матрёшка...»

Надо отдать Анж должное, когда он говорит, она преданно заглядывает ему в глаза, кивает и без комментариев начинает работать кисточками, хотя я бы давно на её месте что-нибудь нарисовала прямо на его претензионном фейсе. Но Анжела – это не я. Анжела у нас мисс «душевное равновесие»!

Надо отдать должное и ему. На меня он сегодня не рычит. Остальные попадают по-полной!

Коллекция купальников, которую мы пытаемся оформить своими прекрасными телами, Олегу не понравилась сразу, и он попытался съехать с фотосессии. Но Саша заболела, а Полина – на сессии. И страдают все!

– Боги... – ужасаясь, качает головой Олег, разглядывая на Алие белый купальник в красный горох с лифом в виде банта. – Ослепите меня… Аля… сними немедленно. Это нельзя носить красивым девочкам. Никогда не носи «горох», ладно?

Не выносит принт «горох». А дизайнер этой чудной коллекции, судя по всему, решил, что это тренд сезона. Или просто его обожает, как и разных размеров банты, кислотные вставки, стразы и животные принты.

У Аронова плохо скрываемый эстетический шок.

Никогда бы он не подписался под эту коллекцию добровольно.

– Ладно, – растерянно кивает Аля.

– И на кого я надену этот?!.. – психует Лиля.

Её выдержка не так крепка, как у Анж. И она давно замучилась переодевать нас по каждому его требованию.

– А ты на Женечку надень,– язвит Лора. – Она же Олегу Андреевичу во всём хороша!

Наивная Лиля, не расслышав сарказма, поднимает на Олега вопросительный взгляд.

– Никакого вандализма! – качает он отрицательно головой, предупреждающе прищуриваясь. – Пусть лучше голой ходит.

Лиля уводит Алию, причитая по дороге о тяжестях работы с творческими личностями.

– Я бы тоже могла... голой… – подмигивает Олегу моя Ленка.

Ленка – тренер по фитнесу и по-своему очень хороша. Её прокачанное тело идеально для оформления спортивной темы. Лиля натянула на неё что-то тёмно-синее, полуспортивное, но, зачем-то, с кислотно-розовой широкой каймой вдоль пояса.

Не реагируя на флирт, Аронов недовольно разглядывает Ленку. Переводит взгляд на ширмы с различными фонами.

– Будем снимать на светлом. Анж, затонируй её бронзовым маслом. И быстрей, девочки… Чего застыли?

– Я же только что перламутровой пудрой её…

Запнувшись на полуслове под его превращающимся в лёд взглядом, Анж кивает.

Ну просто верх терпимости! – фыркаю про себя. – Хоть мастер-класс проси.

– Может, сам намажешь? – мурлыкает ему негромко Ленка, моргая ресничками и покручивая в руках спрей с маслом.

– Я сейчас намажу… – рычит он. – Шевелись!

– Ха-а-ам! – довольно растягивает она с улыбкой и, резко развернувшись на пятках, отправляется следом за Анж.

Проходя мимо него, игриво шлёпает себя по крутой попке, вызывая у меня несдержанное хихиканье:

– Приходите ко мне на тренировку, Олег Андреевич, я над Вами поработаю! С удовольствием!

– Поработай над личной жизнью, Лена.

Ледяным тоном.

Ленка обожает его стебать! И она единственная помимо меня, кто имеет смелость делать это и силу игнорировать его рычание. Ей ни разу не влетало в полную силу. Она чувствует грань, когда надо заткнуться.

– Успокой папочку, малышка, – подмигивает она мне.

Иногда я забегаю к ней на фитнес, и мы немного сблизились. Они на пару с Алией относятся ко мне доброжелательно, выпадая из общей недовольной массы наших моделей. Парни не в счёт. С ними у меня полный феншуй.

Ну что ж… Та-да-да-дам!

Моя очередь!

Предыдущие пару раз мы с ним отсняли относительно спокойно.

Но сейчас я не знаю, чего мне хочется больше – нарваться и немного конфликтануть с ним или не нервировать и дать ему возможность получить удовольствие от процесса.

Делаю пару шагов ему навстречу, медленно кручусь под светом прожектора, останавливаясь лицом к нему.

Его взгляд скользит по моему телу.

– Прекрасно… – бормочет он задумчиво.

На мне ужас неестественной леопардовой расцветки с огромным кольцом на бедре, и я, не сдержавшись, начинаю угорать над его «прекрасно». Поднимает на меня тяжёлый взгляд, и я забываю, что делаю здесь. Мне резко становится не смешно. Я растекаюсь под ним, теряя голос. Облизываю горящие губы. Мы смотрим с ним сейчас одно и то же тактильное порно в глазах друг друга.

Кивает на расстеленный под прожекторами настил.

– На спину.

Пытаясь подчинить себе превратившееся в кисель тело, медленно опускаюсь. Его возбуждённый жёсткий взгляд давит на грудь, не давая полноценно вдохнуть.

Смещает прожектора, антибликовый зонт. Садится на колени и откровенно разглядывает меня.

– Прогнись… ещё… пятки чуть дальше от попы… левую пяточку ещё дальше… – обхватив меня за щиколотку, ставит сам, как ему нужно. – Руки закинь вверх… расслабь кисти… ты проснулась... открывай глаза... потянись... ты хочешь!... - последнее практичесски беззвучно.

О, да! Я хочу!

Молчит, разглядывая результат.

Мы оба неровно дышим.

Пауза явно затягивается.

За его спиной замолкают тихо щебетавшие девчонки. Чувствую – все смотрят на нас! Но мне кажется, он не улавливает, что мы стали центром внимания.

Пальцы ложатся на мою кожу. Тянет за расположенное на бедре стальное широкое кольцо, на котором держатся трусики. Ткань съезжает, обнажая откровенную полоску в паху. Поправляет.

Из моих глаз сыпятся искры, мне хочется выгнуться вслед его исчезающим пальцам.

– Приподними бёдра…

Я подчиняюсь и опираюсь на пятки. Он заправляет ткань купальника между моими ягодицами и оставляет объективу только одно кольцо от моих трусиков. Второй рукой давит мне на живот, заставляя лечь и придавить спрятанную ткань. Поднимает моё бедро так, чтобы треугольник ткани в паху был прикрыт им. От его уверенных манипуляций я окончательно схожу с ума, прикрывая с тихим стоном глаза. Легонько, но властно шлёпает меня по бедру при попытке рефлекторно потянуться под его взглядом.

Как я вообще собираюсь вставать после этого?!

Его пальцы следом за темнеющим с каждой секундой взглядом отправляются в зону моего бюста, он делает поуже треугольники бикини, прикрывая ими исключительно соски и почти полностью обнажая грудь.

Да…

"А теперь трахните меня прямо при них, Олег Андреевич! – умоляю я внутренне, сведя на секунду бёдра от нестерпимой волны возбуждения. – Пусть все кончат от зависти, а я – от твоих невыносимых вторжений."

Сглотнув, придерживает мои колени руками, разводя в первоначальную версию.

– Замри… – сипло.

– Олег… – вздыхает Лиля, вырывая нас из этой случайной жаркой интимочки.

Он беззвучно психует, сжимая челюсти и закрывая глаза.

– Весь во внимании.

– Купальника же не видно…

– В этом и идея, Лиля! – цокает он языком её недогадливости. – Показать только красивое. Потом ещё наложу пару фильтров в фотошопе на этот пятнистый кошмар, и будет идеально!

– Но заказали-то купальники… – неуверенно снижает она голос, делая шаг назад.

– Мне заказали, чтобы было красиво! – режет он. – Делаю, что могу.

Убирает камеру.

– Перекур.

Стреляет мне глазами на выход.

Оборачиваюсь простыней, как в сауне. Одеваться смысла нет. Начнём всё равно там, где закончили.

– Олег, – догоняет его Катя. – У нас же не хватает моделей для показа, да?

– Да, – не останавливаясь, идёт к выходу.

Иду за ними.

– Можно, я двух своих девочек приведу?

– Они были на кастинге?

– Были.

– Почему не прошли?

– Потому что Туманова…

– Неправильный ответ, – тормозит он. – Я спрашиваю не про Туманову. Что не так в них?

– В них всё так!

– Нет, нельзя.

– Почему?!

– Жень, почему? – спрашивает меня, тормозя за локоть и не отводя глаз от Кати.

– У одной лишняя «десятка», у второй вальгус.

– Ясно. Екатерина, давай ты будешь делать то, за что я тебе плачу. А персоналом пусть занимается Туманова.

– Она же некомпетентна!

– Что такое вальгус?

– Я не знаю!!

– А она знает.

– Но вторая девочка может быстро сбросить лишние килограммы и…

– И вылезет целлюлит, и повиснет кожа! – не могу удержаться от комментария. – У неё рыхлая конституция. Полгода спортзала, как минимум.

– Вся коллекция – закрытые модели! Дефектов видно не будет.

– С кастинга прошло больше месяца, сколько она скинула? – хмурится Олег.

– Пока нисколько, но…

– А за сутки скинет десять? Если до сих пор не привела себя в порядок, значит, не заинтересована в работе. Всё, Кать! Последний наш разговор на эту тему. Не трать моё время. Твои протеже попадают к нам на общих основаниях.

Показательно отворачивается и сворачивает по лестнице вверх, к кабинетам.

Улыбаюсь Катерине, ускоряясь за Олегом.

В спину бьёт жгучая ненависть.

Боюсь-боюсь…

Олег резко останавливается в пролёте, разворачиваясь ко мне и опуская взгляд.

– Какого чёрта ты босиком?

Бетонный пол, и правда, ледяной. Но я же не думала, что он вытянет меня наверх. А внизу, в фотостудии, ковролин.

Пожимаю плечами.

– Мы идём или нет?

– Нет. Иди обратно.

Голос очень ровный, но я чувствую его внутренний взрыв. Сильный! Мне кажется, даже стены вокруг нас вздрагивают, и сыпется бетонная крошка.

– Ты чего бесишься?

– А ты можешь ко мне просто зайти? Один раз. За неделю. Сама. Просто ТАК! – его голос всё же срывается на последнем слове.

– Ты же занят всё время… – отстраняюсь я рефлекторно от его энергетической подачи.

– Почему твой телефон отключён?

– Только после двенадцати. У меня всего четыре часа на «поспать».

– Ясно. Иди, одевайся. Я не хочу тебя сегодня больше фотографировать. Свободна.

Растерянно пожимаю плечами.

Ну ладно...

Пишу смс Олегу. Долго пытаясь сформулировать мысль, которой нет. Есть только ощущение. Пишу. Стираю. Пишу. Стираю.

Да чёрт возьми! Всё же просто!

Смс: Мне приехать сегодня?

Доставлено. В ответ тишина.

До вечерней репетиции остаётся пара часов, нужно сбегать перекусить, а заодно заехать по делам Грустного Ангела, который попросил меня забрать для него какой-то пакет. Быстро смыв с себя в душе килограммы грима, одеваюсь и иду к ресепшену. Даню ангажировать или такси вызвать? Не хочу Даню.

Облокотившись на стойку, там стоит Вецкий, заигрывая с краснеющей Лилей.

Я слышу, несёт что-то пошленькое… Надо спасать нашу неженку!

Встаю рядышком, чувствительно щипаю его за задницу. Подпрыгивает от неожиданности!

Разъярённо сжимает губы и сверлит меня недовольным взглядом.

Ухмыляюсь.

– А если я тебя так? – играет мне бровями, переключаясь на флирт.

– Думаю, Аронов оторвёт тебе за это пальцы, – шепчу я, вызывающе улыбаясь. – По самые плечи!

– Он может и не узнать… – шепчет он тоже, заговорщически прищуриваясь.

– Ничего не получится, Вецкий… – наклоняюсь и жарко шепчу ему в ухо: – Я исповедуюсь ему обо всех своих сексуальных шалостях, сидя у ног… думаю, чего бы такого нашалить, чтобы он выпорол меня...

Эта картина, и правда, моментально заставляет меня возбудиться.

Вецкий застывает, прекращая дышать. Отстраняюсь, довольно заглядывая ему в глаза.

Ням-ням…

– Врёшь ведь!

– Может, и вру! – игриво делаю ему бровями. – Уточни у Аронова.

Зависает, медленно моргая, взгляд стеклянный. Поплыл...

Представляешь себя на его месте?

Он одет и, судя по всему, собирается куда-то по делам Крис.

– Ты пришёл или уходишь? – тормошу его.

– А как надо? – сглатывает он.

– Надо докинуть меня до одного местечка, а потом я могу угостить тебя где-нибудь ужином.

– Это свидание?

Подставляет мне локоть, разворачиваясь к выходу.

Беру его под руку, открывая рот, чтобы выстебать в очередной раз. Но, развернувшись, мы сталкиваемся с Олегом.

Пауза в несколько секунд.

Молча пожимают друг другу руки.

– Можно тебя на пару минут? – кивает мне Олег.

– Я жду в машине, – не без позёрства перед Олегом бросает мне Вецкий.

Олег внимательно разглядывает меня, долго формулируя вопрос, и, наконец…:

– Всё хорошо у нас?

– Конечно, – киваю я.

– Репетиция…

– Я вернусь скоро.

Мне кажется, что мы всё выяснили, и я делаю шаг, чтобы уйти, но он делает шаг тоже, синхронно со мной, давая мне понять, что мы не договорили.

– Проводи меня, – прошу я.

Кивнув, Олег идёт рядом. Мы тормозим в пролёте лестницы.

Разворачиваюсь, заглядывая в его глаза.

– Мне нужно уехать сегодня, Жень… – его взгляд уплывает в сторону. – Работа…

Чувствую, что он расстроен.

– Не знаю, когда вернусь. Не раньше часа… В два, может.

– Моё предложение отменяется?

Не глядя на меня, он трёт виски большим и указательным пальцем.

– Я буду никакая после репетиции, ты приедешь тоже полумёртвый…

Утвердительно кивает. Губы сжаты в линию. Поднимает глаза.

– Я просто скучаю…

В грудь мне бьётся его удушающей тоской.

Закрыв глаза, чтобы дистанцироваться от этого, я мгновенно теряю силы. Ложусь спиной на стену.

И то, как внутри него всё мечется, пытаясь тормознуть эти чувства, я тоже чувствую очень ясно.

Но они нарастают… нарастают… нарастают!

ААА!!!!

Единственное, что мне сейчас хочется, это экстренно сбежать, чтобы не чувствовать его такого. Но я беру себя в руки.

– Если ты не против трупов в своей спальне, я могла бы переночевать у тебя, – ощутимый физически удар его облегчением подкидывает мои внутренности вверх, как при полёте на качелях. – И тогда у нас будет общее утро! – заканчиваю я мысль голосом, подрагивающим от его чувственных перепадов, и нервно смеюсь от облегчения, что мы смогли переключиться на совсем другой спектр эмоций.

Моя истерика сейчас сродни той, когда долго не открывающийся парашют, наконец-то, открылся!

И я продолжаю реанимировать нас: – Если тебе захочется чего-нибудь поделать с моим мёртвым телом, можешь себе ни в чём не отказывать. Только не буди!

– Не буду… – шепчет он, улыбаясь.

Протягивает мне ключи. Забираю.

На секунду прижимаюсь к его губам и сбегаю.

С облегчением, да.

Какой же ты тяжёлый! Надо прокачивать психику...

Всё. Закончилось, наконец-то! Так или иначе. Не без косяков, но… Хочется надеяться, что в глаза они бросились только тем, кто знал, как должно было быть на самом деле.

В большом зале клуба демонтаж и уборка. Лиля с Анж пакуют коллекцию, снимая с девочек наряды.

А мы сидим в випке. Персонала здесь нет, поэтому у нас своё вино, коньяк, мартини, две коробки конфет и твёрдые пластиковые стаканчики, которые бесят Аронова.

Играет что-то ленивое...

Крис переглядываются с Вецким.

– Спасибо, – подмигивает ему она. – Выручил.

– Обращайся… – ленивая ухмылка, переводит взгляд на Олега. – Аронов, с тебя сауна.

– Не вопрос.

Вецкий вывез нам ситуацию с монтажом декораций в зале. Оперативно и без косяков.

Костик завис с телефоном.

На коленях у Ожникова моя Ленка. Просто стебутся… Но её пальчики скользят по его затылку, и ему в кайф. Ленка не отводит провокационного взгляда от Аронова.

И в какой-то момент он останавливает свой на её глазах. Критично осматривает их с Чеширским. Олег не любит, когда кто-то из девчонок тусуется с нами. Крис говорила, что поначалу было несколько неприятных историй...

– А ты такой холодный… – улыбается ему Ленка, напевая. – Как айсберг в океане…

Начинаю тихо посмеиваться.

– Малютка, ну чего он такой сердитый? Развесели его!

– Это вряд ли, – переводит на меня тяжёлый взгляд.

И вслед за ним остальные тоже.

Это вызов, мой огнедышащий!

Подсаживаюсь к нему ближе, обнимаю за шею, впечатываюсь губами в ухо.

– Привет… Помнишь, была такая песня… – напеваю ему. – «Ведь я институтка, я дочь камергера, я чёрная моль, я летучая мышь...»

– Мхм… помню…

– Когда я была совсем маленькая, года четыре, может… я увидела по телеку этот фильм, и меня заела эта фраза. Её смысл я, естественно, не понимала. Слово «институтка» почему-то трансформировалось в «проститутку». Я услышала его однажды и хорошо запомнила! Потому, что оно вызывало яркий и необычный спектр эмоций у взрослых, такой… скабрезненький стыд и возмущение! Я экспериментировала тогда с вызыванием различный эмоций у взрослых и взяла его на вооружение как инструмент. Так вот… просто представь себе… Когда родители уходили на работу, и я оставалась одна… я надевала мамины туфли на каблуках, вышлёпывала в них к нам в общий двор и громко пела: «А я проститутка, я дочь камергера!!» – выразительно пою ему своей детской интонацией.

Его лицо застывает и, не сдержавшись, он прыскает от смеха, закрывая его руками.

– Туманова… – с мучительным стоном. – Молчи!

Мы встречаемся взглядами и тихо угораем.

– Скажи мне, что ты придумала это сейчас!

– Неа…

– Неадекватная!

Он сжимает губы, пытаясь вернуть серьёзное выражение лица, но не получается.

– Ааа… – угорают все, наблюдая за нами. – Поплыл барин!

– Улыбается…

– Женька! Я тоже хочу!! – возмущённый Ожников. – Рассказывай всем!

– Только попробуй! – прищуривается Олег, но глаза весёлые. – Это моя история.

– Жадина! – цокает разочарованно Крис.

– Ладно, наливайте! Чего застыли? Поздравляю с началом выходных!

Целых два, да!

Беру стакан с вином. Олег незаметно отбирает, всовывая в мне в руки стакан с вишнёвым соком. За столом исчезает давящая тяжёлая энергетика, и все начинают веселиться и болтать как по щелчку.

Чувствую, что Олег немного напрягается от того, что мои руки всё ещё на его шее.

– Тебя обламывает демонстрация нашей связи?

– Меня обламывает, что среди нас есть посторонние, и это может ударить по тебе в коллективе.

– Окей, – отпускаю его шею. – Но Ленка не тот человек, языка которого стоит опасаться.

– Не будем проверять, – опять недовольно смотрит он на их парочку.

– Олег Андреевич, – тут же реагирует Ленка. – Ты на мне дыру протрёшь!

Сталкиваются взглядами.

– Напрягаю? – ухмыляется она.

– Есть немного, – с прохладной улыбкой.

– За Женьку боишься? Не зря…

Улыбка с его лица стекает.

– Ладно. Заинтриговала.

Олег отодвигается, освобождая между нами место.

– Присядь-ка к нам.

– Боже, боже… – обмахивается игриво Ленка. – Меня барин хочет!

И мы хохочем, переглядываясь с Крис.

Встаёт с коленей Сани и присаживается между нами.

– Рассказывай…

Я недовольно щипаю её за задницу со своей стороны.

Взвизгнув, она отбивается. Обнимаю её за талию, кладя подбородок на плечо.

– Все в с большим вниманием наблюдают за развитием романа между малюткой и Драконом Андреевичем. Все знают...

Олег переводит взгляд на меня. Знал только очень узкий круг своих. И мы очень старались, чтобы эта информация никак не...

– Откуда?

Пожимает плечами.

– Это открыто обсуждается среди девчонок. Так же, как и то, что её высокое положение никак не связано с её… эм… профессиональными способностями! Скорее, с внезапно проявившейся любовью начальства к нимфетным малышкам и многочленным оргиям.

– Сплетни, зависть и полный бред, – пожимает он плечами. – Ты-то хоть понимаешь?

– Хм… – задумчиво.

– Ле-на.

– Я понимаю только то, что детка пашет за троих. Остальное… Да похуй мне лично на остальное, если детке это вставляет. Ты, Олег, неплохая нянька для Женьки. Но девочки любят помусолить грязь. И по традиции это может ёбнуть именно по малышке. Она подливает масла, и, наверное, ты должен как-то отрегулировать нарастающее напряжение в коллективе.

– Лен, – начинаю я, раздражаясь.

– Тихо, – прерывает меня Олег. – Спасибо, Лена. Официальная версия такая. Детке всего восемнацать. Естественно, мы о ней заботимся. К ней никто не прикасается, мы просто стебёмся. Ясно?

– А неофициальная? – жадно облизывается Ленка.

– А на неофициальную тебе должно быть похуй.

– Жадина…

– Свободна.

Ленка возвращается на колени к Ожникову.

Между нами остаётся дистанция.

– Никакой публички на работе, – смотрит он на меня строго.

Пожимаю плечами.

– А я проститутка… я дочь камергера...

– Привет, красивая! – перекрикивая музыку.

Поднимаю глаза. Мужчина. Ничего такой…

– Составишь мне компанию? Обещаю щедро угостить!

– Спасибо, я не нуждаюсь, – теряю мгновенно итак слабенький интерес.

– Ну, смотри… Если что – приглашаю, – кивает на столик через два от моего.

Телефон вибрирует в кармане.

Смс от Олега: Спокойной ночи?

Медитирую на знак вопроса. Ааа… в этом смысле? Блять… а как-то я не подумала позвонить ему. Но, с другой стороны, он ведь не позвонил тоже сегодня.

Смотрю на часы. Двенадцатый.

Нет, он, конечно, в курсе, что у меня завалы, и я каждый момент времени сейчас трачу на то, чтобы выплыть к сессии. И сегодня у меня не свободный вечер. Но так всё зае… И я, бросив курсаки, рефераты и учебники, сорвалась до ближайшего клуба. На пару часов. Выгрузиться. Делаю пару глотков коктейля.

Здесь работает мой Весёлый Ангел. Танцует хопчик в подтанцовке. И я любуюсь на него сейчас. Мне кажется, он лучший в этой танцевальной команде. Но я не объективна, конечно. Он же мой. У сцены толпа облизывающих его девчонок. Ух!

Опять читаю смску. Допиваю свой коктейль до дна. Хотела успеть до утра дописать реферат.

Хер с ним!

Смс – Женя: Уложишь?

Смс – Женя: Нирвана. Vip-зона.

Смс – Олег: В курсе.

Оооо, чёрт! Оглядываюсь.

– Привет.

Как я его не почувствовала?! Теперь очень явственно чувствую не очень радужный спектр его эмоций. Но на лице нет ни одной. Присаживается ко мне за столик.

Официант приносит мне ещё один коктейль. Олег показательно забирает себе, поглядывая, как парень уносит с моего столика два пустых бокала. Ну пиздец!

– Какими судьбами?

– По делам, – кладёт на стол папку. – Могу задать встречный вопрос?

В рубашке, брюках…

– Я очень устала.

– Одна?

Киваю на сцену.

– В жёлтом – мой староста. У меня пачка флаеров в випку.

– Ясно.

Дотягиваюсь пальцами до его воротника. Я чувствую, как он давит на его горло. Мне хочется расслабить галстук и расстегнуть пару пуговиц.

Но он рефлекторно отстраняется.

Грудь начинает сводить от болезненного жжения.

И хочется сразу оправдываться, извиняться, каяться и, блять, никогда больше не…

А что «не»? Что я сделала?!

Нет. Так не будет.

– Предложение «уложить» принимается?

Минутная пауза. Ну какой же ты … протыкающий!

И я отбираю свой коктейль из его рук. Делаю глоток.

– Дедлайн не за горами! – смотрю на его часы.

– Успею только здесь, на столе? – немного расслабляется он, сам стягивая галстук.

– Возможно…

Встаю, пересаживаясь на него верхом. Лицом к лицу. Надеваю его галстук на себя.

– Так хорошо?..

Закрывает глаза, ухмыляется.

Наклоняюсь к его уху, чувствуя, как его член твердеет и упирается в меня. Я в чулках… Между нами его брюки и мои гипюровые трусики.

– Я всё почувствовала…

– Что именно?

– Все твои собственнические замашки.

– Да ну? Я не высказал ни одной претензии.

– Олег… я не твоя собственность… я тебе не принадлежу.

– Это очень печально. Потому что я принадлежу.

– И давай насладимся фактом нашего неравенства!

– Зараза… – болезненно.

– Мур… – кусаю его за мочку, кайфуя от того, как он вздрагивает.

– Ты знаешь, куда приводит такая игра?

– Я знаю… Детка хочет поиграть.

– Ой-ой… Боюсь, это не моя история.

– Не попробуешь – не узнаешь! Отдай мне… свой контроль.

– Нет. Ты маленькая, эгоистичная, неопытная, неуравновешенная и не знающая тормозов, не способная соблюдать чужие харды и границы…

Неправда! Я очень стараюсь...

– Это – нет?! – разочарованно отстраняюсь от него.

– Это – нет.

– Я всё равно откушу от этого пирога, Олег. Так или иначе.

– Не со мной.

– Жаль… Я бы могла очень много дать тебе.

– Встань, пожалуйста…

Невыносимое болевое ощущение в груди начинает снова нарастать.

Заглядываю в его глаза. Как это остановить? Касаюсь его губ своими. Сжимает.

– Не хочешь, чтобы я касалась тебя?

– Я не знаю, – болезненно. – Встань.

Пересаживаюсь на свой стул.

– Хорошего вечера, Жень.

– И тебе…

Подхватывает документы со стола и уходит, не оглядываясь.

Окей… окей! Не вопрос! Свобода выбора – ценность для меня. Ты ошибаешься, про границы я очень хорошо всё чувствую. Ты ещё не достиг своих.

Хорошего вечера мне! Допиваю коктейль и иду на танцпол. Прекрасного вечера!!

На мне свободная сетчатая туника до середины бедра. Под ней только стринги.

Костик на ходу лепит мне ресницы, сдавленно матерясь и давя пальцами на мои закрытые веки. Слишком давит. Отстраняюсь.

– Не шевелись! Держатся?

– Пока – да.

По-хозяйски задрав мне тунику, закрашивает соски кисточкой с тонаком.

– Ааа… – отстраняюсь. – Костик! Это… чувствительно!

– Блять! Да Жень! Ну, потерпи!

– Ты чего накалённый? – забираю у него кисточку, завершая «макияж» сама.

– Когда Аронов у нас накалённый, все накалённые.

Я ещё не поднималась наверх и не видела ни Олега, ни Крис.

– «Наорал»? – ухмыляюсь я.

Он никогда не орёт. Умеет задрочить вежливо и прохладно. Даже своих. Рявкнуть может только на меня, когда мы наедине. Льстит ли мне факт его эмоциональных срывов со мной? Конечно! Ням-ням…

Анж мажет мне ноги блеском.

– Вы скоро? – крутит в руках фотоаппарат Полина. – У меня экзамен через два часа.

– Две минуты… – ещё несколько манипуляций с тоном на моих щеках. – Всё.

Костя с Анж сбегают, оставляя нас вдвоём.

Полина задумчиво смотрит на меня.

– Надо снять «движение». «Живость, пластика», – вспоминает. – Как там?… «Непосредственная эротика». Несколько последовательных кадров. Что-то типа стоп-моушен.

– На хромакее?

– Я ТЗ где-то забыла, – куксится она. – Сейчас Олега наберу.

– Я бы не советовала.

– Ладно, – закусывает губу. – Давай на зелёном.

– Может, на чёрном бархате? Не зря же я перламутровая блондинка в белом? Это ближе к логике Олега. Контрасты.

– Кажется, да! На чёрном.

Перемещаюсь. Полина двигает прожекторы.

Тянет подвес с огромным антибликом. Спотыкается. Повисает на нём на секунду, обрывая зонт. Шнур рвётся под самым потолком. Четырёхметровым.

Оооо….

Мы с ней переглядываемся.

– Теперь ты должна сделать идеальные фото. Иначе он тебя съест.

– Женька! Давай… подвигайся! Надо быстро снять и исчезнуть до того, как он увидит, что я сорвала его антиблики. Пусть по телефону нарычит.

– Хороший план! – сгибаюсь я от смеха. – Чего делать?

Включает музыку.

– Закрой глаза и танцуй! Как будто ты пьяная и расслабленная. Я буду ловить кадры.

И я закрываю, вслушиваясь в музыку. Через минуту моё тело начинает двигаться, подчиняясь ей. Полина не дает никаких указаний или комментариев, и я вылетаю в свой «пьяный», ритмичный, чувственный кач, забывая о ней. Где-то фоном щелчки камеры.

– Полина, ты не опаздываешь?

Олег!!

Открываю глаза, останавливаюсь.

– Давай камеру. Можешь идти. Женя, продолжай.

Он провожает Полину до двери и закрывает дверь павильона изнутри.

Продолжаю! Опять закрывая глаза и улыбаясь.

Меня плавит – и музыка, и его взгляд. И теперь мне расслабленно и пьяно по-настоящему!

И я кормлю его чуть более откровенными играми со своим телом. Поднимаю руки вверх, проходясь ими по груди, повторяя телом биение басов. И в какой-то момент чувствую его совсем близко. Не открывая глаз, импровизирую ему лёгкий приват, перехватывая рукой за шею и уходя по его телу вниз, скользя лицом по твёрдой ширинке. И так же медленно вверх… Разворот, стрип-наклончик… Его руки на моих бёдрах, и он упирается в меня сзади. Медленно поднимаюсь, прогибая спину. Толчок в меня бёдрами.

Оу…

Разворачивает меня лицом к себе, перехватывает за шею и врезается в мои губы. С возбуждённым смехом вскрикиваю. Мы сталкиваемся языками.

Подняв за бёдра, усаживает меня на ближайшую горизонтальную поверхность. Стол! Сметает на пол всё, что на нём, и укладывает на спину. Я приподнимаюсь на локтях. Ставлю ему ступню на бедро.

– Да? – заглядывает в глаза, нетерпеливо облизывая губы.

– Трахни меня, – шепчу ему, не отводя взгляда. – Ты обещал мне на столе…

Заваливает, впиваясь зубами в шею.

– Ааа!!

– Ничего я… тебе… не обещал!

– Значит, я это сделала за тебя, – смеюсь возбужденно. – Исполняй!

– Какая смелая детка…

Тянет меня за бёдра ближе к краю. Моё сердце заходится от адреналина. Я помню, какой он невыносимый, когда внутри!

Звук расстёгивающейся ширинки, я нетерпеливо дёргаю его пуговицы на рубашке, нечаянно отрывая одну. Плевать! Хочу касаться его кожи, красивого торса.

Перешеек моих трусиков скользит в сторону. Горячая головка упирается требовательно!

– Олег, Олег… – исступлённо и нервно шепчу ему, начиная паниковать в последний момент перед его вторжением.

Ему это доставляет! Вижу по сочащемуся возбуждению из улыбающихся глаз. Но он совсем немного притормаживает, прикусывая мою губку и медленно закрывая глаза. А я смотрю на его чёрные ресницы. Как они красиво ложатся…

– Ммм… – глухо, почти беззвучно, одновременно с толчком внутрь.

– Ааах! – распахиваются широко мои глаза.

Я не беззвучна, нет. Моё горло отказывается быть тихим.

Но ему доставляет и это, я всё чувствую!

И до сих пор не понимаю, как «они» могут это всё проживать так часто, как что-то обыденное, а не полный шок тела и взрыв психики.

И кусая губы, я хныкаю, задыхаюсь, постанываю, пытаясь быть тише, сглатывая и сжимая своё горло. И еще стараюсь не раздавить своими паническими судорогами снизу его член. Но по его часто моргающим ресницам и подрагивающим губам вижу, что он, вообще-то, не против…

Он не двигается и громко дышит, с хищным нетерпеливым прищуром разглядывая мои метания.

– Расслабь горло, детка… Я сожму его сам.

Перехватывает горло ладонью. Не давит.

– Не сдерживайся… Хочу слышать, что ты чувствуешь.

Снизу всё так же немного жжёт от его вторжения. И очень сладко вибрирует. Я не могу расслабиться, сжимая его.

– Расслабься…

– Не могу…

– Сейчас помогу!

Кисть на моей шеё сжимается. Вдохнуть, как следует, не получается, в глазах мелькают точки. Теперь мои стоны становятся совсем хриплыми и неконтролируемыми.

Ладонь сжимается ещё и ещё…

В глазах темнеет, но почему-то нарастает какой-то неописуемый экстаз. Толчок… ещё… ещё… мои колени хотят соединиться, но его торс не позволяет. Он перехватывает меня рукой под бедро, прижимая коленку к груди. И так ещё невыносимее и пронзительнее!

Садист же! – истерично пытаюсь смеяться, кусая губы.

В глазах искры и точки. На секунду его рука расслабляется.

– Вдох, детка… – и я громко, глубоко втягиваю воздух. – Ещё… ещё…

От опьянения кислородом моя крыша съезжает окончательно. А тело перестает подчиняться.

Кисть снова беспощадно сжимает мою шею, теперь не столько блокируя доступ воздуха, сколько сжимая сонную артерию.

Ооо… в глазах темнеет от очень странного удовольствия. В эти воды я ещё не ныряла!

Его толчки становятся невозможно мощными, запуская по коже дрожь. Горячая волна поднимается как цунами, слепя и оглушая. И я даже не могу приложить её ни к какому конкретному его действию.

Мне хочется вырваться от этого переизбытка невыносимых ощущений, но он втрамбовывает меня уверенней, вдавливая каждым движением бёдер и прижимая к столу.

И когда эта тягучая невыносимая волна обрушивается, отпускает мою шею. На пульсациях оргазма я шумно и жадно втягиваю воздух. Эти волны-судороги всё не заканчиваются, не заканчиваются, не заканчиваются!! Моё сердце шкалит с оттяжечкой. Ощущение под черепной коробкой как от приличной дозы горчицы – горячо и щекотно. Бёдра дрожат, по телу бьют электрические импульсы. Мне кажется, прямо ему в член! Распахивая глаза, наблюдаю за тем, как кончает он. Его ресницы дрожат, и яркие сейчас губы тоже подрагивают. Плечи напрягаются...

– Ммм… – смешиваются наши тихие стоны при прикосновении губ.

Мы смотрим друг на друга осоловелыми, остекленевшими от удовольствия глазами.

Мягко...

И очень быстро ощущения от него меняются. Отмораживается.

Поцелуй… прохладный… и как будто очень расчётливый. В верхнюю губку… в нижнюю губку… в бровь. Броня возвращается на своё законное...

– Полетала? – всё ещё хрипло.

– Аха…

– К стене, – молния на его брюках застёгивается, я слышу звук. – Теперь поработаем. Подвигайся.

Он застёгивает рубашку, берёт камеру...

А? Вот так, да? На подкашивающихся, дрожащих ногах и задыхаясь от…

Окей… окей…

Закрываю глаза. Двигаюсь, на лице мелькает ленивая улыбка при воспоминании о каждой эмоциональной детали нашего секса. Я танцую… Он работает.

– Всё! – выдыхает он кратко.

По моим бёдрам стекает его сперма. Он наблюдает, как я беру салфетки и вытираю её.

Дотягивается до бутылки с водой. Открывает. Делает несколько глотков. Я любуюсь тем, как двигается его кадык.

Протягивает мне. Его глаза тоже пьяные.

Отдаю ему бутылку.

Перехватывает мою руку. Задумчиво гладит пальчики. Подносит к губам, прижимаясь ими к костяшкам.

– Спасибо за работу… – отпускает. – Свободна.

Я улыбаюсь ему. Внутри созревает какое-то будоражащее решение. Пытаюсь его сформулировать.

Что там у меня?...

Разворачивается, я наблюдаю, как он удаляется.

А!!!

– Олег!

Медленно поворачивается.

– Вчера я работала на телефоне Крис.

Внимательно слушает, чуть склонив голову к плечу.

– Ей пришла рассылка из «Молекулы».

Расслабленность на его лице тут же трансформируется в… Но это доля секунды! И опять нечитаем. Но по тому, как начинает колотиться моё сердце, я понимаю, что тема «Красная»!

– Приглашение на мастер-класс по скарфингу. Я хочу это уметь.

– Нет.

– Ещё раз подумай.

– Я уже подумал. Нет.

– Ты вынуждаешь меня, Олег, отказаться от прозрачности в наших отношениях.

– Это шантаж.

– Нет. Это твои необоснованные страхи. И мои желания. Если я не могу реализовывать их с тобой, значит, мы не идеальны. А я не хочу поддерживать неидеальную связь. У тебя нет ни одной причины отказывать мне.

– Они обоснованные, Женя.

– Ты можешь оставаться со своими страхами, а можешь двигаться со мной. Определись. Свободен.

– Свободен?

– На всякий случай напомнила, что ты свободен в своих решениях. Как и я. Мы же не связаны договором о взаимных Хардах?

– Какая же дрянь! – неверяще качает головой, глядя вверх.

Изображаю реверанс.

– Окей. Хочешь уметь? Я научу тебя сам.

Выходя, громко хлопает дверью.

Ух! – вздрагиваю я.

А зонт даже не заметил…

Открываю окно в кабинете Крис, стаскиваю из её пачки сигарету. На улицу идти не хочется. Курилку Олег категорически запретил. Сам он их не выносит и всегда курит на улице. Очень редко в окно, в своём кабинете. Если какой-то конкретный ахтунг.

Накидываю куртку и сажусь на подоконник.

Снег валит… протянув ладонь, ловлю снежинки и топлю их, выдыхая дым. Капли стряхиваю.

Вздрагиваю от звука ключа в замочной скважине. Это Крис…

Заходит, скидывает шубку.

– Привет, детка.

– Привет, любимая.

Закрывает дверь, тоже берёт со стола сигарету и присоединяется ко мне. Чуть-чуть прикрывая окно.

– Замёрзла?

– Есть немного.

– Как у тебя дела?

– Да так… – на секунду куксится она.

На работе у нас порядок. Значит…

– Лёха?

– Мхм. Мне кажется, я начинаю уставать от него.

– Что он делает не так?

– Ему недостаточно моих чувств и… – задумчиво хмурится.

– … степени твоей принадлежности ему.

– В точку. И он дрочит меня, словно я виновата в том, что чувствую по-другому, а не так как он.

– А что он хочет?

– Он хочет, чтобы я вела себя так, словно чувствую то же самое, что и он.

– Это же бред.

– Спасибо!!!

– За что?

– После этих выходных он меня почти убедил, что это я говорю сумасшедшие вещи, а не он.

– Что будешь делать?

– Не знаю… Хочу тебя и Аронова.

– Не думаю, что Аронов сейчас достаточно расслаблен, чтобы принять такой расклад.

– Да. Мы вчера с ним бухали вдвоём.

– Серьёзно?!

– Мхм. Сам приехал.

– Как интересно, – пытаясь сдержать рвущуюся улыбку, я разворачиваюсь к ней.

– С коньяком и лимонами. Поговорить. Наверное, после нашего с ним входа в Тему, это был наш второй настолько глубокий разговор. Что ты к нему чувствуешь, Жень?

– Я чувствую, что он мой мужчина.

– Ты можешь ему сказать, что… любишь?

– Нет.

– Почему? Мне ты говоришь эти слова. Мне кажется, твои чувства к нему не меньше, чем ко мне.

– Не меньше! Но понимаешь, Крис… Вот мужчина говорит женщине «люблю». За этим словом стоят его чувства. А слово – только их символ. Когда он слышит в ответ такое же «люблю», он, как само собой разумеющееся, начинает считать, что женщина испытывает к нему те же самые чувства, что и он к ней. Так?

– Наверное.

– А наши с ним чувства ОЧЕНЬ разные. Хоть и одинаково сильные. И если я скажу ему «люблю», то введу в заблуждение. Внутри меня ДРУГИЕ чувства. Я его обману. Чего стоит такое признание? Кому оно нужно? Я обещала ему прозрачность. Вот тебе я могу сказать, что люблю тебя, и не обману, наши чувства очень похожи. Я даже могу тебе сказать, что люблю его! Потому, что ты более правильно поймёшь мои чувства к нему, моё "люблю" ближе к твоему, чем к его. А ему не могу. Для него мне надо искать какие-то другие слова.

– Хм… Найди. Он в ахуе от происходящего, Жень.

– Почему?

– Потому что он не может ещё полностью принять свои чувства и свою зависимость, а ты погружаешь его в безответность. И его драконья шкура лопается. Ему больно. Знаешь, что он мне вчера сказал, когда был уже пьяный?

– Что?

– Он сказал, что всё, что с ним сейчас происходит – я о его чувствах – происходит в логике приятия смертельного заболевания: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. И он застрял между торгом и депрессией. Столкни его дальше. Невозможно смотреть на него такого.

– Столкнуть?

– Пусть примет!

– Столкнуть… – задумчиво зависаю я.

– И найди хоть какие-нибудь слова для выражения чувств! С лексиконом у тебя порядок.

– Спасибо за вскрытие моего Зверя. Я пошла.

– Куда?!

– Сталкивать.

Пока иду до его кабинета, чувствую, как в груди взрывается чем-то тёмным и горячим.

Нахуй «Женечку»! Это нас не спасёт. Ему нужно нечто совершенно другое. Или мне. Или нам.

– Олег у себя? – снимаю с запястья резинку для волос, собираю волосы в высокий хвост возле зеркала его приемной.

– Он занят! – сжав челюсти, Таня смотрит на меня через зеркало.

– Не сомневаюсь, – иду мимо неё.

Она уже давно не подскакивает и не пытается останавливать меня. Дрессированный Цербер!

Открываю его дверь.

И слышу шипящее:

– Нахалка!

Но в след ещё гавкает, да.

Захожу, замыкая за собой дверь. Ложусь на неё спиной. Олег поднимает глаза.

– Уже соскучилась? – с прохладным сарказмом.

– Тебе так легче?

– Как?

Не торопясь, прохожу внутрь, до окна. Смотрю на его отражение в стекле.

– Из положения лёжа не упасть.

Задумчиво хмурится.

– Больно падать?

– Больно.

– Это оправдывает нежелание взлетать?

– Женечка… – слетает с него маска, он тяжело сглатывает.

Откатывается на кресле от стола.

– Ты, Олег, если хочешь поиграть в такие игры… Да нет, конечно, мы можем поиграть и в такие. Недолго.

– Тебя зацепило это? Извини.

– Проблема как раз в том, что не зацепило. Финал не зашёл. А знаешь, почему?

– М?

– Имитация силы. Таких мужчин не счесть. Твоя ценность в другом: иметь силы «быть, а не казаться». Зачем ты кормишь меня своими слабостями? Я не выношу слабостей!

– Притормози, Женя. Или это монолог?

– Это монолог.

– Окей. Слушаю.

Подхожу к нему сзади, наклоняюсь над ухом.

– Если ты чувствуешь, что тебя роняют. Если ты понимаешь, что всё равно не устоишь. Зачем эти нелепые телодвижения в попытке сохранить равновесие? Сядь сам, достойно и красиво. К моим ногам. Я оценю, Олег.

Чувствую, как он каменеет, плечи застывают.

Дотягивается рукой до стола. Рывок. Откатывается от меня, разворачивая кресло. Сталкиваемся взглядами.

– Нет.

– Ты уже там, Олег! Зачем нам эта имитация равенства? Именно она тебя и выносит, разве ты не понимаешь? Ты безуспешно пытаешься удержать контроль над собой и не утонуть. А я предлагаю тебе нырнуть и насладиться. Я всё равно утоплю! Отдай мне свой контроль, тони смело! Я буду заботиться о твоих чувствах.

Его взгляд расфокусирован.

– Ты же говорил Крис, что хотел бы в формате самоисследования нырнуть в эти воды!

– Не с тобой!

– Так ты уже зашел в эту воду со мной. Топчешься на берегу, поднимая какую-то муть. Или зайди глубже, или выйди совсем! На берегу толпа «туристов» мочат ножки в моих водах, их компания тебе не к лицу. Стань особенным!

– Мне казалось, я уже. Особенный.

– Мне тоже так казалось.

– Какое же ты… – оскаливается он, срываясь на секунду на эмоции. – Чудовище!

– Могу стать твоим персональным, Аронов. А могу и не стать. А могу и не твоим.

– Это ультиматум?

– Нет. Это выражение чувств. Любые чувства меняют реальность. Изменят и мои! Как – зависит от тебя. Монолог закончен.

Под аккомпанемент его внутренней, очень болезненной, молчаливой истерики сфинкса выхожу из кабинета.

Сигарету мне…

От Аронова тишина. Это правильно. Потому, что ему нужен ещё один мой монолог. А для него Олег должен созреть, а я – набраться сил, чтобы пробить его.

У меня перерыв, и я раскладываю учебники в моей мужской гримёрке.

Брутальный, болезненно постанывая, крутится перед зеркалом, заглядывая на свою спину.

– Ты чего?

– Да болит…

– Где? – подхожу я со спины.

– Под лопаткой, – ведёт плечами.

Кладу пальцы ему на спину. У него красивая спина, видна каждая мышца. Играю на нём, как на рояле, вслушиваясь в свои ощущения. Чувствую пальцами участки, более тугие, чем симметричные им с другой стороны. Вдавливаюсь.

– Да-а-а…

– Стой ровно.

Проминаю несколько точек под его восторженные стоны и шипение.

– Тебе надо к массажисту. Ты вынужденно сидишь в одной позе, – положив ладони ему на плечи, веду ими, скручивая его немного относительно оси.– Вот так сидишь. Из-за этого там гипертонус, и перекос мышечного каркаса защемляет нервы.

Разглядываю его позу.

– На компе играл?

– В страйк… всю ночь резались! Ты на массажиста учишься?

– И на него тоже, – шлёпаю его по голой спине. – Не сиди в такой позе. Выхватишь невралгию.

Возвращаюсь к учебникам. Неорганическая химия. Чтоб её…

– Детка? – заглядывает Крис. – Учишь?

– Мхм…

– Женечка, мне срочно нужно в банк, а там Тома не приехала. Барин гневается. Ты с ней договаривалась на сегодня?

– Да.

– Реши!

Очень странно. Тома едет от нашего агентства в Европу на конкурс Мисс чего-то там. И пищала от счастья, когда Олег выбрал именно её. Она не могла просто забыть. Самолёт завтра.

Оставляю учебники. В своей уже почти заполненной записной ищу номера, которые она оставляла мне. Вот… Родителей. Звоню её маме.

– Здравствуйте. Извините за беспокойство. Мы не можем дозвониться до Тамары, это с работы. Не подскажете?..

– Тамара… – убитым голосом, – в реанимации.

– А что произошло?

– Гололёд… Затылком о бетонный бордюр… не приходит в себя.

– Ооо… В какой она больнице?

– Краевой.

– Я перезвоню Вам.

Вылетаю, спускаюсь быстро до фотолаборатории. Аронов должен быть там. Но он выходит из фото-павильона. Мы сталкиваемся. Перехватывает за талию. Следом за ним выходит компания Лоры и Кати, человек пять.

– Ходи спокойно. Что ты бегаешь?

– Так быстрее.

– Навернёшься на своих каблуках. Отшибёшь ещё что-нибудь, кроме ВТУ. Где Тома? – недовольно.

– Олег, Тома в реанимации, упала, затылком об бетон. Не приходит в себя.

Молча слушает.

– Понял.

– Что мне делать?

– Олег, а можно я вместо неё поеду? – влезает Катя.

– А почему ты? Вторая кандидатура была моя! – ещё одна девочка.

– Олег, кто теперь поедет?!

Начинаются спор и перебранка.

Мои брови возмущённо взлетают вверх. А ведь они общаются с Томой!

Челюсти Аронова сжимаются.

– Олег, давай денег соберём? – снижаю я голос.

– Не надо собирать ничего, – девчонки замолкают, поворачивая головы на него. – У меня в столе конверт с деньгами на её поездку. Отвези родителям.

– Так кто едет, Олег?

Он пренебрежительно морщится.

– Что это? – смотрит он мне в глаза.

– Это и есть истинная социопатия, – пожимаю я плечами. – Неспособность устанавливать глубокие эмоциональные связи. Даже имитировать их. Примитивная социопатия. На фоне недоразвития интеллекта и психики. Как у имбецилов. Куры.

– Наверное.

– Олег! Ну кто едет?

Они даже не догоняют, что мы разговариваем о них.

– А ты-то что волнуешься? У тебя даже визы нет!!

– А тебе откуда знать?!

Продолжаются перебранки.

– Все свободны! – переводит он на них взгляд.

– Ну Олег!

– Свободны, я сказал.

Разворачивается, уходит.

– Чо к чему?…

– Мы-то тут причём?..

Иду за ним. Слышу вслед:

– Ну понятно, кого отправит!

– Да, конечно…

– Ну а как вы хотели?! Такие вещи надо отрабатывать!

Куры!!

Захожу к нему. Курит на своем кресле у приоткрытого окна.

– Сними эти чёртовы каблуки, Женя. Гололёд. Надень берцы.

Киваю. Сажусь к нему на колени, закапываясь пальцами в волосы, и прячу его лицо у себя на шее. Вдыхаю поглубже.

– Женечка… – шепчет он. – Береги себя.

– И ты, – заглядываю в его глаза. – Береги себя. Ты для меня очень ценен. Так, как никто другой.

– А мне показалось, ты сравнила меня с толпой туристов.

– Нет. Я сравнила тебя, стоящего в этой толпе, и тебя, зашедшего в глубину.

– Женя, – перехватывает моё лицо, внимательнее вглядываясь в глаза. – Ты пугающе глубока. Не уверен, что смогу выплыть.

Делаю затяжку из его пальцев. Дым клубится и развеивается порывом холодного воздуха.

– Какой кайф тонуть в лужах? Зачем тонуть, если цель – выплыть? Уж если и решаться, то погружаться в океан. Без оглядки. Я смогу стать для тебя океаном. Я это в себе найду для тебя.

– В этом я не сомневаюсь.

– В чём сомневаешься?

– В том, что получу от процесса удовольствие.

– Удовольствие?... В этом я сомневаюсь тоже. Удовольствие здесь получу я. А ты… ты получишь такой уровень связи и моей заботы, при котором тебе станет легко и спокойно.

Мой взгляд теряет фокус, я вижу его как в тоннеле. Края картинки заливает тёмным. Я чувствую, как внутри него всё разливается умиротворённой эйфорией. Это хорошее чувство, мы на правильном пути.

Встряхивается!

– Как же ты одарённо сталкиваешь меня вниз! – пытливо прищуривается. – Откуда такие навыки?...Сколько тебе лет, Чудовище? По-настоящему. Вне этого тела? Куда исчезла сейчас моя маленькая девочка? И кто передо мной?

– Пытаешься удержаться на плаву, анализируя меня? Зря. Тебе же хочется туда, Зверь мой. Зачем ты упёрся? Там, куда я зову тебя, меня гораздо больше. Ты же хочешь получить ещё больше меня? Закрой глаза… иди во тьму… Там я… Я растворю все твои страхи… и вопросы… Мы станем целым… так, как ты хочешь… так, как тебе нужно… Там это возможно…

Мы зависаем глаза в глаза.

Ручка на двери со специфическим звуком опускается. Я поспешно встаю с его колен, он отъезжает на кресле чуть дальше. Таня улавливает эту суету и наши растерянные взгляды, вырванные из погружения.

– Стучать, Таня, – хрипловатым недовольным голосом.

– Я постучала!

– Разве я сказал «войди»?

– Ты никогда не говоришь… – нахмуривает брови.

– С этого момента – говорю. Я занят. Что-то срочное?

Протягивает ему какие-то бумаги.

Открываю верхний ящик стола, забираю конверт. Выскользнув из пальцев, он падает на пол. Крупные новенькие купюры высыпаются густым веером. Таня ошарашенно смотрит на них. Собираю одним движением обратно в конверт и молча выхожу.

Мне жаль, что мы не доиграли этот раунд. Хотя нет!

Оставить ему открытый гештальт – это правильно. Пусть ещё поплавает по поверхности, дозреет. К тому же забавны шок и интерпретации его Цербера! Ха-ха…

Уверена, он не станет объясняться.

Набираю маму Тамары.

– Здравствуйте. Это Женя. С работы Томы. Я звонила Вам.

– Женя… ммм… да.

– Куда можно подъехать? Мы бы хотели помочь деньгами на лечение Томы…

Программирование я не люблю. Не потому, что в нём есть что-то особо сложное, а, скорее, потому, что оно не допускает интерпретаций. И самое неприятное – нужно в невообразимых количествах запоминать написания всевозможных команд, функций и процедур, которые зачем-то отличаются в каждом языке, хотя каждый последующий ложится на структуру предыдущего и, очевидно, «слизан», да и в основе лежит одна и та же архитектура…

- Не люблю несовершенств! – раздражаюсь я, припоминая написание нужной функции.

Мне срочно нужно сдавать курсак. Создание собственной пользовательской среды. Пролистывая скачанные у старшекурсников прошлогодние курсовые, я прыгаю между экранами «Ревников-командер», «Дружинин-командер», «Стома-командер» и пытаюсь создать неузнаваемый для преподавателя микс «Туманова-командер», комбинируя различные их части.

Да… Я пытаюсь схалявить! У меня только два допуска к сессии из двенадцати, а она не за горами. Пропуски…

Подхожу к столу преподавателя, чтобы уточнить в журнале оставшиеся долги. Сам он вышел, и в аудитории болтовня и хаос.

Немец всё время меня отвлекает.

– Туманова…

– Ну что опять?

– Вот скажи, ты в глаза не видела наш с тобой курсак, – да, делал его полностью Филлер. – У тебя пять по защите, у меня три. Нормально?

– Все дело в языке, Немец.

– Чего?

– Я лучше владею им, – подмигиваю ему, касаясь кончиком языка своей верхней губы.

Азартно улыбается.

– А ну-ка, поподробнее… О чём это ты?

– У него спроси! – слегка шлёпаю по напрягшейся ширинке, проходя мимо.

У Немца всегда стоит, когда я дразню его.

– Оу… – сокращается. – Ещё, детка!

– Хватит пока, – возвращаюсь на своё место.

– Уж если кто из нас и «владеет языком», то это я, – шепчет он мне на ухо.

– Это типичное мужское заблуждение. Мальчикам кажется, что если они уж коснулись тебя губами ТАМ, ты обязана кончить! – эпично поднимаю вверх руки. – Женщины не любят разочаровывать мужчин и поэтому имитируют. На самом деле, девочки делают это гораздо лучше.

– Мои женщины не имитируют! – возмущённо.

– Как ты проверяешь?

Зависает.

– Да я знаю, и всё!

– Ну-ну… – хихикаю над ним.

Отстаёт минут на десять и потом опять:

– Туманова…

– М?

– А ты?

– Что – я?

– Имитируешь?

– Нет, мне повезло.

– В каком смысле?

– Во всех.

– Расскажи… – игриво хныкая.

– Ты ещё у меня маленький, – ухмыляюсь я. – Подрастёшь – расскажу.

Ещё десять минут.

– Туманова…

– М?

– Капец…

– Что такое?

– Не люблю тебя. Вообще. Вот… Вот прямо… НЕТ! Но хочу – челюсти сводит!

– Держись, сладкий. Сочувствую.

Ещё десять минут.

Молча заглядывает в мой экран.

– Тебе помочь или не мешать?

– Мхм… помоги, пожалуйста – НЕ МЕШАЙ! – отмахиваюсь от него.

– Завтра защита.

– В курсе.

– У тебя и начала ещё нет.

– Мхм... – зависаю я над своей блок-схемой, подыскивая подходящий элемент в чужих.

– Давай сделаю основу, – улыбается он. – Ночью разбавишь своими фишками… и всё!

– Какой добрый мальчик! Жаль, что не бескорыстный.

– Немцы очень рациональны.

– Я лучше Сашку попрошу.

Конечно, я не собираюсь…

– Не попросишь, – качает он головой.

– Тогда Боречку!

– Уезжает на соревнования…

И правда!

– Грустного Ангела!

– Он и сам не шарит в программировании! – довольно смеётся Немец.

– Да мало ли кого! – закатываю глаза, подыскивая альтернативную кандидатуру.

– У всех завалы… – его голос сочится самодовольством. – Сдавайся!

Реально оценив перспективу и ещё раз пролистав открытые окна…

Тупо не успею! – качаю я головой.

Его взгляд похож на взгляд хищника, загнавшего свою жертву в угол, осталось только облизнуться и рвануть.

Ты же мой зайка!

– В животном мире есть такая стратегия охоты… – ухмыляюсь я. – Когда более сильный хищник, не желая тратить усилия на поиск добычи, которой является более слабый хищник, имитирует для того жертву…

Немец внимательно прищуривается, облизывая губы.

– Более слабый и мелкий хищник приходит сам и…

– Я понял тебя, – кивает он. – Но рискну быть съеденным.

– Ням-ням… – подмигиваю ему. – Что ты хочешь за программку?

– Поцелуй.

– Не разочаровывай меня банальностью.

– Никаких банальностей! Я готов сыграть с тобой.

– Ммм… – теперь облизываюсь я. – Придумал правила?

– Да!

– Ну, не молчи… Сделай девочке приятно!

Выдерживает паузу.

– Мы подвесим твой долг, и я выберу момент, когда потребую его с тебя. Если ты съедешь – ты моя рабыня на месяц, если нет, то я – твой раб.

– О, да! – завожусь я. – Согласна! Я тебя сделаю, мой сладкий – это твоя прописка в «боты»[1]!

– Что?

– Да неважно! – подразнивая, поправляю на нём ворот пуловера, касаясь пальцами шеи: – Завтра мой курсак должен быть готов.

– Всё будет…

– …моя госпожа! Shhh… ах!

– Не в этот раз! – опасно оскаливается.

Как интересно…